Наталья Кочетова
Ложные мечты

Глава 1.

Первая тренировка в новом учебном году. Сегодня будет особенно трудно: организм после длительного летнего отдыха расслабился, потерял тонус. Выжить бы сегодня, тренер выжмет все соки. Хорошо хоть завтра выходной, не надо вставать и ползти на учебу, вряд ли это будет ей по силам – крепатура замучает.

Кира пришла одной из первых, как всегда, ответственная и пунктуальная, и вот уже десять минут подпирала стену со скучающим видом. Обычно преисполненная энтузиазмом, когда дело касалось тренировок, сегодня ею овладела лень. Мысли были не здесь, они то и дело возвращались в дни летнего отдыха, яркого солнца, теплой соленой морской воды и первой влюбленности. Да, с этим конечно она припоздала, по сравнению со своими сверстниками, влюбиться впервые в 17 было странно и как-то не современно.

Однако будучи в подростковом возрасте, голова Киры была занята другими вещами. Сначала окончить школу с красным дипломом, когда мама – директор школы, у тебя просто нет другого выбора, ты должна соответствовать, даже если тебе совсем не даются точные науки.

Затем, окончив школу, поступить в ВУЗ на факультет Клинической психологии. Нагрузки обещали серьезные. Студентов запугивали сложными экзаменами, курсовыми, семинарами, научными проектами и прочими прелестями, предстоящими в конце года.

Конечно, мама, мечтающая сделать из своего чада кандидата психологических наук, не раз намекала, что можно бы и бросить тренировки по рукопашному бою «для более важной цели».

Но Кира никогда бы и ни за что этого не сделала. Ни за что.

Это был ее оплот. Место, что дало ей душевную силу и уверенность в себе. То, в чем в свое время она так отчаянно нуждалась. Место, которое избавило от страха и дало возможность жить. Дышать полной грудью. Идти, не озираясь вокруг, с гордо поднятой головой.

Тренировки по рукопашному бою занимали огромную часть ее жизни. Три года упорных тренировок, упрямого следования к своей цели.

Самым трудным был первый год. Единственную девочку на 20 парней разных возрастов не могли оставить без внимания: вечные шуточки о ее нескладной хрупкой фигуре, отсутствии груди и прочих женских особенностях. Долгое время никто не воспринимал ее всерьез. Дурацкие сексистские шутки, поддёвки, насмешливые взгляды со стороны учеников. И полный игнор со стороны тренера. Мало того что ей пришлось несколько раз приходить и упрашивать его взять Киру в секцию, ответ его всегда был один – «Я девочек не тренирую» и так кривился, будто она его просила не тренировать ее, а как минимум жениться на ней. Однако через время он все же согласился. Когда она попросила в шестой раз. Видимо, его подкупила ее настойчивость. Кира была счастлива и думала, что полдела уже сделано. Но она ошибалась.

Он ее не видел и не замечал, все время забывал ее имя, ставил в спарринг-тренировки с мальчиками гораздо младше и слабее ее, всем своим видом показывая, что она для него – временная помеха, надоедливое насекомое, которое не стоит даже толики его внимания, которое очень скоро исчезнет и не будет надоедать своем присутствием. Это было обидно и в какой-то степени унизительно. Тренировки были малоэффективны. Да, она выкладывалась по полной, на физподготовке упражнения делала наравне с мальчиками, но техника нанесения ударов и защит практически не развивалась, никто не корректировал ее ошибки, не поправлял, не направлял. Физически она крепла с каждой тренировкой, но ведь она сюда пришла не ради физкультуры…

Несправедливость этого отношения возмущала и лишала уверенности в своих силах. Она, словно привидение, пришла – ушла, и никому нет до нее дела. Может, она даром теряет время?.. Руки опускались. Однако, выбора у нее все равно не было. Другой секции единоборств в городе не было, а они были ей так отчаянно нужны. Поэтому, взяв себя в руки, она вознамерилась идти по намеченному пути, настойчиво и непрерывно, столько, сколько нужно.

Ее положения начало меняться спустя месяцев восемь с ее прихода. В секцию заявилась новая девушка, лет шестнадцати на вид, довольно привлекательная и симпатичная. Пришла в начале тренировки, подошла к тренеру и попросила взять ее в секцию. Тренер поморщился, как обычно, когда дело касалось девчонок. Но вдруг взглянул на Киру долгим таким взглядом, нахмурился, изображая активную работу мысли, и махнул рукой, соглашаясь, мол, давай валяй, одной больше одной меньше, чего уж тут, нарушив один раз свои принципы, нарушишь и еще.

Девушку звали Алена, и цель ее прихода сюда оставалась Кире непонятна. Сначала она даже обрадовалась, решив, что девочки подружатся эдакой спортивной дружбой, ведь их объединяет общий интерес. Однако у Алены, как оказалось, были свои цели. Кира ее не интересовала, как и спорт в принципе. Приходя на тренировки, она занималась вполсилы, и только то и делала, что поглядывала на старших мальчиков из группы, словно сканируя их на предмет наиболее подходящих для нее качеств, ведь одному из них должно было посчастливиться стать ее избранником. И только цель ее была достигнута, объект выбран и очарован, как Алену словно ветром сдуло, больше здесь ее не видели.

Странное дело, но после этой истории к Кире отношение изменилось. Возможно, она выиграла на контрасте с Аленой, возможно, ее настойчивость принесла свои плоды, но ее стали замечать. Тренер, наконец, запомнил ее имя, начал уделять ей внимание, поначалу совсем немного, но с каждым разом все больше. Мальчики смотрели на нее теперь иначе, не с уважением пока, но почти как на равную. Кира воспрянула духом и стала заниматься с удвоенной силой. Когда тренер однажды похвалил ее бэкфист, она едва не разрыдалась от счастья. Кажется, жизнь налаживалась, тренировки стали приносить большое удовольствие и заняли в ее жизни огромное такое по важности место. Кира не пропускала занятия ни во время болезни, ни во время критических дней. Она словно одержимая шла к своей цели, которой, кроме нее, не видел никто. Даже ребята, готовящиеся к турнирам, не выказывали такой энтузиазм.

Сегодня Кира занимала устойчивую позицию, к ней относились серьезно и с уважением. Ей бы вдохновенно лететь на тренировку, но она еле-еле переставляла ноги. Она не выспалась: до двух ночи сидели у Андрея в машине, не могли расстаться. Кира улыбнулась воспоминаниям. На сердце потеплело, едва возник в памяти образ ее возлюбленного. Но тут же скисла, вспомнив, что тренер обещал с осени существенно увеличить нагрузку в блоке физподготовки. Не свалиться бы в обморок от недосыпа и внезапной для расслабившегося организма ударной тренировки.

Наконец стали подтягиваться ученики. Они приветствовали друг друга как добрые друзья, не видевшиеся целое лето. Здесь была своя, особая атмосфера. Только ради этого стоило здесь быть. Уголок, где не было места вражде, агрессии, соперничеству, которые неизменно присутствуют в любом коллективе, состоящем из детей или подростков. И Кира здесь была «своим парнем».

Вот подходили парни постарше, кто-то приветствовал ее сдержанным кивком, кто-то махал рукой. И Кира в ответ им улыбалась легкой, но искренне улыбкой. Как ни крути, а она здесь на своем месте, словно дома, словно в кругу семьи.

Последними приходили малыши. Дети 6-7 лет занимались вместе со взрослыми парнями, благодаря чему, по словам тренера, «достигался особого рода положительный педагогический эффект».

– Кирюха, при-иве-ет! – внезапно на девушку налетел, едва не сбивая с ног, рыжеволосый парень в сопровождении менее энергичного, но такого же рыжеволосого брата.

– Ох, Игнат… – Кира укоризненно посмотрела на парня, отпихивая неугомонного парня от себя. Понятие личных границ этому засранцу было неведомо. Однако через секунду девушка уже широко улыбалась, обнимая ребят.

– Ты как-то изменилась. Новая прическа? – оглядев ее с ног до головы, спросил Игнат, освободившись от ее объятий.

– Это грудь. – Громким заговорщицким шепотом подсказал ему брат.

– А-а-а… – задумчиво протянул первый, оглядывая «изменившуюся зону» Киры, а потом приблизился и ней и игриво подмигнул: – Покажешь?

Девушка закатила глаза и шутливо стукнула Игната кулаком в плечо. Шуточки по поводу невесть откуда взявшейся груди сопровождали ее уже больше года, она успела к ним привыкнуть и уже давно не смущалась. Игнат и Ваня были ей почти что друзьями, и в этих шутках не было злого умысла. Просто ребятам в пубертате сложно оставлять без внимания подобные вещи.

– Как провела лето? – Спросил Ваня, опершись о стену рядом с Кирой.

– Насыщенно. – С загадочной улыбкой ответила Кира, и дабы предупредить дальнейшие расспросы, спросила в ответ:

– Ну а вы? Выиграли свой полумарафон?

Ваня тут же широко улыбнулся, всем своим видом показывая, как он гордится собой:

– Ха, это было как два пальца… Правда, Игнат?

Игнат обиженно поморщился и отвернулся. Ваня просто издевался над братом, такие уж они были, эти два рыжика, два таких разных близнеца. Вечно пинали друг друга, подкалывали, но это все было как-то по-доброму, без намерения по-настоящему обидеть или задеть. Игнат в начале лета только и делал, что кичился своими способностями и выносливостью. Уверял, что полумарафон выиграет налегке, а после возьмет и ультрамарафон. А по итогу, не пробежал даже половины дистанции. Все прекрасно знали, включая Игната, что ему не по силам бег, ни на короткие, ни на длинные дистанции. Он был сильным, очень сильным физически, но легкая атлетика ему не подходила от слова «совсем». И своей пустой болтовней он просто привлекал к себе внимание.

– Ну-ну, уверяю тебя, свои 2 километра ты пробежал эффектнее, чем Усэйн Болт. – Похлопав Игната по плечу, поддержала издевку Кира, едва сдерживая смех.

Игнат фыркнул и отбросил руку Киры:

– Умная, да? Чтоб ты знала Усэйн Болт – спринтер. А это был стайерский бег. И вообще… посмотрю я на вас сегодня, умники. Вы и часа не выдержите, сдохнете еще на силовых.

– Не умирать и не сдаваться! – Вскинув кулак вверх, с торжественным видом проговорила Кира, любимый девиз их тренера.

Но вот дверь отворилась, и в зал вошел Михаил Андреевич, тут же стирая улыбки с лиц учеников. Ребята страдальчески переглянулись и разошлись, дабы выстроиться в шеренгу и как полагается поприветствовать тренера.

Тренер торопливо прошелся по залу. Встал напротив шеренги, выполнив приветственный поклон, дождался, пока в ответ таким же образом его поприветствуют ученики, отдельно обратился к новым ученикам с коротким напутствием, без лишних слов поздравил с началом нового учебного года и напомнил об увеличении нагрузок. По залу прошлась волна вздохов жертв, идущих на эшафот.

– Это что еще такое? Кого напугали лишние десять отжиманий? – возмутился Михаил Андреевич. Кира с Ваней, быстро переглянувшись, невесело усмехнулись: все понимали, что десятью лишними отжиманиями дело не обойдется, работы будет в разы больше.

– Итак, приступим. – Хлопнув в ладоши, громко произнес тренер. – Разминка.

Ученики начали расползаться по залу, разделяясь на два ряда, чтобы не мешать друг другу.

Кира принялась разминать шею и плечи, когда краем глаза заметила движение справа и увидела вошедшего в зал человека.

Вот он направляется к тренеру, пожимает ему руку. Парень стоит спиной к ней, но судя по приветливому выражению лица тренера, тот ему знаком. Новый ученик? Но тренер не приемлет опозданий, а этот задержался минут на десять, не меньше. Может просто знакомый?

Кира заставляет себя вернуться к разминке, и приступает к растяжке. В этот момент парень поворачивается и оглядывает зал и присутствующих. Ей видно только его профиль, и стоит он довольно далеко, но она вдруг замирает изваянием. Мир вокруг с грохотом переворачивается и замирает.

Забавное свойство организма: мозг с невероятной скоростью собирает информацию, и оценивает окружающую действительность. На опасность он отреагирует мгновенно, даже не успев сформировать понятную мысль, отражающую реальность.

«Бей, беги, замри» – три основных неосознанных реакции на стресс и угрозу. Мозг Киры выбрал последнюю. Еще до конца не понимая, кто перед ней, девушка потеряла контроль над своим телом, мышцы задеревенели, дыхание участилось, в ушах загудело.

Парень разворачивается и идет в ее сторону, чтобы занять свободное место у окна. Теперь ей хорошо видно его лицо. «Не может этого быть, это не он» – повторяет про себя девушка, во все глаза, вглядываясь в его лицо, надеясь, что этот парень просто похож на того, который мог бы привести ее в такой ужас. Но ее надежда с каждым его шагом рушится. Чем ближе он подходит, тем громче становится гул в ее голове. Словно к затылку только что приложились чем-то тяжелым. Бетонным. Вбившим в голову этот глупый страх.

Парень не особо рассматривает учеников, двигаясь к единственному свободному пространству. Но не заметить девушку, которая выпучив глаза пялится на него, было бы трудно. Их взгляды встречаются, когда он проходит около нее, и на его лице появляется узнавание.

– О-о.. – протягивает парень, внезапно остановившись прямо напротив ее. В паре сантиметров. Непозволительно близко. – Гм. Это, правда, ты?

Удивленный взгляд парня медленно ползет по телу Киры и меняется на насмешливый:

– А ты выросла, Птичка. – Задержавшись глазами где-то на уровне груди, произносит парень. Затем его взгляд возвращается к ее глазам, и он самоуверенно ухмыляется. Он издевается. Снова.

Кира судорожно сглатывает. Ей бы ответить что-то такое язвительное, но язык словно прилип к небу.

– Игорь, – Зовет тренер, спасая Киру от этой удушающей близости, – Прошу. – Он жестом просит занять свободное место и парень, бросив последний взгляд на Киру, вальяжной походкой направляется к окну.

Кира, наконец, выдыхает. Сердце грохочет, как сумасшедшее.

Игорь… Ее триггер, ее персональный ад… Как же так? Что за чертово совпадение? Как он здесь оказался?

Вопросы навязчивым вихрем носятся в голове, ударяются о черепную коробку, вызывая головную боль. Ей никак не удается сосредоточиться на тренировке, взгляд все время помимо ее воли возвращается к новенькому. Тот, как ни в чем не бывало, разминает мышцы и переходит к силовым упражнениям, когда тренер дает команду. Кира то и дело сбивается со счета, отжимаясь от пола. Игорь же выполняет упражнение играючи, и видимо решив, что для него это слишком просто, начинает отжиматься на одной руке.

Чертов пижон. До чего самоуверенный вид. Так гляди и захлебнется в своем самолюбии и отвратительном высокомерии. Он, очевидно, так и не бросил спорт, по его телу и движениям отличная физическая подготовка была видна невооруженным взглядом, и сейчас наверняка кичился своим опытом.

Страх Киры вдруг трансформировался в раздражение, которое, как известно, достигая своего пика, перерастало в злость, а после и в ярость. Какого черта он пришел на ее территорию? Какого черта вновь появился в ее жизни? Какое право он имел вот так явиться и нарушить ее душевный покой?

Черт. Надо остановиться. Переключится на более важные вещи. Тренировка. Да, тренировка. Взгляд снова невольно вернулся к парню, который в это время приступил к приседаниям с прыжком.

Он не стоит ее внимания. Не надо на него смотреть. И не надо о нем думать.

Есть более важные вещи. Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы расслабиться, собрав волю в кулак, Кира сосредоточилась на тренировке. До конца занятий больше ни разу не взглянув в сторону парня.

Глава 2

Игорь был доволен. Решение прийти сюда было едва ли не лучшим за последние года. По телу разливалась приятная усталость, мышцы гудели от непривычного напряжения. Все-таки, заниматься с тренером на порядок лучше, чем заниматься одному.

Со дня последней тренировки с его предыдущим тренером по боксу, Анатолием Степановичем, прошло больше двух лет. Игорь старался, как мог, занимался ежедневно, но, видимо, прилагал недостаточно усилий, так как, тренируясь теперь под руководством Михаила Андреевича, сразу же заметил положительный эффект, утомление было гораздо сильнее, чем, когда он занимался один. А значит, он на верном пути.

Нынешний тренер ему нравился. Он был простым и понятным, не лез в душу, не давал непрошенных советов. Говорил четко и по делу.

Игорь познакомился с ним на СТО, где Игорь проходил стажировку. Андреич приехал с жалобами на постоянный перегрев двигателя, приплатил за срочный ремонт и пока ожидал, окончания работы, разговорился с мастером, который был, видимо, ему хорошо знаком. Игорю еще не поручали сложного ремонта, поэтому он был в подручных. Став невольным слушателем, Игорь стал подмечать в их разговоре слова, которые вызвали в нем живой интерес – дети, тренировки, удары, турниры. Может быть, это то, что ему нужно?

Когда мастер закончил работу, и человек собрался уезжать, Игорь подошел к нему и поинтересовался, правильно ли он понял, что мужчина учит детей каким-то единоборствам.

Мужчина криво улыбнулся и протянул ладонь для рукопожатия:

– Да, у меня секция по рукопашке в ФОКе. – Подтвердил он.

Игорь тут же сник. Рукопашка. Черт. Рукопашный бой – это не бокс. А он уже понадеялся.

– Ясно. – Разочарованно поморщившись, сказал Игорь и уже собрался уходить, когда мужчина, бегло окинув Игоря взглядом, спросил:

– Тебя это не интересует? Мне нужны крепкие парни.

– Нет. Я – боксер. – Твердо ответил Игорь, развернулся и направился в гараж.

– Если передумаешь, приходи. Хотя бы посмотришь. – Вслед ему крикнул мужчина.

Игорь не обернулся. Ему это не интересно. Ему нужен бокс и только.

Жаль только ни в его долбанном ПГТ, ни в этом убогом городишке, секции по боксу не было.

А время шло. Игорь много бегал, занимался в старом бесплатном спортзале, колотил грушу, которая вот-вот грозила развалиться от очередного удара.

И не испытывал удовлетворения.

Он словно стоял на месте. Совсем не двигался.

Что сказал бы на это отец?

Наверняка посмотрел бы на него своим долгим, полным брезгливого отвращения, взглядом, обозвал бы слабаком, дал бы по шее и отправил бы вон со двора, лишь бы не видеть своего бесхребетного ублюдка. А остыв, заставил бы два часа подряд отрабатывать удар по груше, пока пальцы не посинеют.

Ничего. Игорю оставался год до окончания учебы. За год он как раз накопит деньги и переедет в столицу. Там уж точно найдутся нормальная секция и хороший тренер.

Игорь тешил себя этой надеждой, но с каждым днем она таяла все сильнее. Денег, что платили на СТО, едва хватало на еду. Сколько он не просил дать ему больше работы, мастер отказывал, все сильнее растягивая испытательный срок. Ехать в столицу будет просто не с чем.

Когда судьба снова свела их вместе, и мужчина-тренер через месяц приехал на замену фильтров, Игорь был настроен уже не так скептически.

Мужчина поприветствовал Игоря, как старого друга:

– А-а, привет, боксер, как жизнь? Не передумал на счет тренировок?

– Зачем я вам? – Прищурившись, спросил Игорь, пожав руку мужчины. Он искренне не понимал, зачем тренеру уговаривать прийти едва знакомого парня, навыков которого он даже не знал.

– Я вижу тебя… – Пожав плечами, ответил мужчина, словно эта туманная фраза все объясняла, и добавил: – Вижу твой потенциал. Два моих лучших бойца уехали в этом году. Осталась одна молодежь зеленая. Мне некого выставить на турнир.

– Турнир? – Игорь, тут же вытянув шею, наконец, заинтересованно взглянул на мужчину.

– Ага. Соревнования областного статуса. – Кивнул тот.

Игорь задумался. Турнир – это хорошо. Это то, что нужно. Это шанс.

Закончив работу, все еще поглощенный размышлениями, Игорь захлопнул капот, вытер руки и подошел к мужчине.

– Я не уверен, что я вам подхожу… – В голосе сомнение, смешанное с надеждой. – Ноги у меня не рабочие.

– Ерунда! – Тут же энергично отозвался мужчина. – Я объединил в своем стиле несколько техник, это – и бокс, и ушу, и карате, и кикбоксинг. Приходи на тренировку, хочу посмотреть на тебя в деле.

Игорь неуверенно покачал головой. Мужчина, видя его нерешительность, не стал более давить, и, протянув ему свою визитку, сел в машину.

– Не попробуешь, не узнаешь… – Сказал напоследок, прежде чем завести двигатель и умчаться прочь.

Игорь повертел в руках визитку. В груди ворочались противоречивые чувства. Все это совсем не то. Он должен заниматься боксом. Но в то же время, как развиваться, улучшать свою форму, если никто не будет его направлять и корректировать? Он даже не знает, на что способен, на каком уровне сейчас находится. Возможно его навыки вообще никудышные, а он строит из себя невесть что, еще и перебирает. Его некому оценить. Некому уже много лет…

Отец тренировал его до десятилетнего возраста. Это были самые эффективные тренировки, но ведь тогда он был ребенком. Слабым, болезненным. Никчемным.

После него был бывший боксер, давно покинувший большой спорт. Да, он передал ему много навыков, дал много советов, но все же он не был тренером. Он был просто стариком, сторожем на стадионе.

Всю жизнь Игорю чего-то не хватает. Все время он не дотягивает до какого-то уровня, который его удовлетворил бы.

Игорь смял визитку в кулаке, присел на корточки, сжав голову руками.

Чертов город. Чертовы деньги. Чертова жизнь. Снова и снова подсовывает ему что-то не то. Вечно с приставками недо-. Недоотец. Недотренер. Теперь вот недобокс.

Но, в самом деле, разве это не лучше, чем совсем ничего?..

Игорь резко встал, приняв, наконец, решение. Он застрял в мертвой точке, пришла пора это изменить.

Теперь, возвращаясь после тренировки в общежитие, Игорь, впервые за долгое время, испытывал что-то похожее на удовлетворение.

Наконец ему оказали профессиональную помощь и поддержку.

На тренировке в спарринг с Игорем тренер стал сам, поправлял, подсказывал, оценивал его уровень. И даже после тренировки, когда Игорь подошел к Михаилу Андреевичу, тот не поскупился во времени, все доступно и ясно рассказал, похвалил, указал на слабые места, и даже набросал примерный индивидуальный план тренировок.

– У тебя отличная физическая форма. – В заключение сказал тренер. – Джеб, апперкот – на высшем уровне. Защита слабая. Как я и предполагал, надо много работать над ударами ногами.

Тренер вышел из зала и направился в раздевалку. Игорь последовал за ним. Дети уже успели помыться, переодеться и по очереди направлялись к выходу, заставляя их притормаживать по пути.

– Много моих друзей-спортсменов, одинаково успешно выступали по разным видам единоборств. – Продолжал по пути тренер. – Многие боксеры уверенно выступают по кикбоксингу, кикбоксеры по тайскому боксу, и те, и другие по каратэ или боям без правил. Секрет прост: все техники боя – одинаковы. Так что, не переживай. Все получится. В любом случае, ты уже не новичок в этом, а значит, из тебя может получиться отличный боец за короткий срок. Главное – трудиться с необходимым усердием. И оно, насколько я вижу, у тебя есть в достаточных количествах. Ты – молодец.

Игорь благодарно улыбнулся. Никогда и ни от кого он не слышал похвалы в свой адрес. От Анатолия Степановича лучшей похвалой была слабая улыбка. От отца – и того хуже – отсутствие отвращения на лице уже было признаком небывалого успеха сына.

А тут настоящее одобрение. Ему вдруг захотелось обнять тренера. Но он тут же одернул себя. Что за глупость? Вот идиот, отлично он выглядел бы, бросившись обниматься. Подавив глупый порыв, Игорь быстро попрощался с тренером и отправился в душевую.

Глава 3

.

Кира храбрилась. Держалась. И со стороны, наверное, выглядела довольно невозмутимой. Но лишь отойдя на приличное от спорткомплекса расстояния, она смогла, наконец, облегченно выдохнуть. Только сейчас поняла, как сильно сжимали грудь тиски напряжения и неподдающегося контролю страха. Господи, да что ж это такое? Почему она до сих пор так реагирует? Прошло столько лет. И Кира уже не та слабая трусливая "Птичка", что была раньше. Сейчас она может за себя постоять. Может дать отпор.

Объективно, ей ничего не угрожает, тем более на тренировках, где полно народу. Почему же тело так реагирует? Видимо мозг выстроил такую крепкую нейронную связь под названием "Игорь равно опасность", что сломать ее теперь она не в силах, ни усилием воли, ни самовнушением.

Эмоциональная память – самая сильная. Яркая, словно фотовспышка. Сколько же отрицательных переживаний он заставил ее испытать, что даже спустя 3 года, ее мозг как сумасшедший сигнализирует ей о том, чтобы она держалась от него подальше?

Кира понимала, что ее страх – это иллюзия. Он ничем не обоснован. Игорь сегодня вел себя так, будто ему нет до нее дела. И, кажется, был по-настоящему удивлен, увидев ее. Глупо предполагать, будто он ее преследует. Глупо и высокомерно. Наверняка, это просто совпадения, что они оказались в одно время в одном месте. Дурацкая насмешка судьбы…

Нет, ей не стоит бояться. Он – больше не угроза для нее. Кира теперь сильная и может постоять за себя. Она никому не даст себя в обиду.

Всю дорогу домой Кира топила себя в этих аффирмациях, но тревога все равно не отпускала, не позволяла полностью расслабиться.

Наконец придя домой, разделась, поужинала. Через пару дней семинар, ей нужно готовить доклад по Физиологии ЦНС. Кира открыла учебник и углубилась в чтение, делая необходимые пометки на полях. Кира честно изо всех сил старалась сосредоточиться, но мысли то и дело ускользали. Снова и снова возвращали ее в тренировочный зал, снова и снова воспроизводя в памяти образ Игоря.

Да чтоб ему пусто было! Кира резко захлопнула книгу и раздраженно швырнула ее на стол.

Какого черта она вообще о нем думает? Почему боится?

Кира походила по комнате, пытаясь унять раздражение и волнение, зудящее под кожей. Присела на кровать и закрыла глаза, приказывая себе расслабиться. Обняла себя руками. Это не Кира боится, это боится девочка-подросток, слабая и безвольная. Неспособная противостоять злобному монстру.

– Не бойся. Прекрати бояться, теперь я не дам тебя в обиду. – Сказала вслух и ясно представила себе, как обнимает тощую заплаканную девчонку.

А следом само собой всплыло из памяти другое лицо. С глазами, полными ненависти и презрения. И это лицо оживило разом все те, чувства, что когда-то жили внутри, и, казалось, были забыты. Но нет, они лишь были задвинуты в дальний угол памяти и просто дожидались своего часа. Кира съёжилась.

Почувствовала, как под веками защипало. Жалость к себе, стыд, сожаление, злость – горьким коктейлем заполнили грудную клетку.

Ей нечего жалеть себя. И не надо делать из него монстра.

Он не всегда был таким, не всегда обижал ее. Было и хорошее. Был просто соседский мальчик, с которым Кира иногда играла по вечерам. Странный, молчаливый, серьезный. И оттого такой загадочный и интересный, что Кира просто не могла не обратить на него внимания. Ей хотелось узнать его ближе, разгадать его тайны, понять, что творилось в его душе.

В детстве Кира каждое лето ездила к бабушке в поселок и гостила там все каникулы. Игорь жил с родителями по соседству. Кира никогда не видела его гуляющим или играющим с друзьями. Он был всегда один или с отцом.

Она не помнила, как и когда они познакомились, помнила только, как они каждый вечер садились около забора, он – со своей стороны двора, она – со своей, и рассказывали разные истории. Кира – забавные, Игорь – страшные.

Помнила, как однажды ходили в лес, и Игорь учил ее боксировать дерево.

Помнила, как, играя с ним в догонялки, всегда неизменно проигрывала.

Помнила, как читала ему ее любимую книжку «Алые паруса», а Игорь плевался и кривлялся в ответ, заявляя, что это самая гадкая девчачья муть, которую ему когда-либо приходилось слышать.

Она помнила, как однажды спросила его, о чем он мечтает, а он после долгого молчания, ответил, что мечтает стать чемпионом, как отец. А Кира в ответ призналась, что мечтает стать птицей. Игорь тогда только фыркнул и назвал ее мечту дурацкой. Сказал, что мечта должна быть реальной. А когда задетая его репликой Кира спросила, уверен ли он, что его мечта реальна, обиделся и две недели не разговаривал с ней.

Она помнила, как исчез его отец и Игорь стал появляться у «их забора» все реже. Он больше не гулял, не играл с ней в прятки, не бегал наперегонки. Они общались лишь изредка. Иногда он позволял сопровождать себя к месту какой-нибудь очередной работы, иногда позволял посмотреть, как он тренируется на стадионе.

Так проходило каждое лето. Они взрослели. Менялись. И когда, однажды приехав к бабушке в очередной раз, Кира заглянула через забор, увидела уже совсем другого мальчика. Высокого, крепкого. И еще более молчаливого. Кира поняла, что смотрит на него теперь уже другими глазами. Глазами девочки-подростка, мечтающей о больших и светлых чувствах.

Ей было почти 14, Игорю 15. Детским играм больше не было места.

Он ей нравился. Нравился своей непохожестью на других, молчаливостью, целеустремленностью, глубиной. Он казался таким взрослым… Таким особенным…

На Киру он теперь обращал внимания мало. Не больше чем на надоедливую муху. Он был так поглощен своими заботами, что, кажется, мир для него не существовал. Кира понимала, что ведет себя глупо, но ничего не могла с собой поделать: вечно ходила вслед за ним, напрашивалась к нему в помощники, когда Игорь шел на работу.

Она была очарована. Не им самим, а идеей разгадать его. Взломать его душу, словно самый сложный механизм на самом секретном сейфе. Понять, что сделало его таким необыкновенным…

Так, одним жарким летним днем, Кира в очередной раз увязалась следом за Игорем. Он с товарищем работал над разбором старого полуразрушенного двухэтажного дома, они долбили стены кувалдой, отбирали уцелевшие кирпичи, а после сдавали в какой-то пункт приема. Он отговаривал ее, убеждал, что девочке в коротеньком сарафанчике там делать нечего, там пыльно, грязно и неинтересно. Но Киру было не переубедить. Всю дорогу до места назначения, она трещала без умолку, развлекая Игоря историями из ее школьной жизни.

Дойдя до места, Игорь встретился с другом и без лишних промедлений принялся за работу. Друг его был старше на пару лет, плотнее сложен, все время заискивающе улыбался Кире, демонстрируя желтые зубы. Крайне неприятный тип.

Кира поняла, что поболтать, пока Игорь работает, не удастся и, ясное дело, скоро заскучала. К тому же строительная пыль, словно туман окутывала место их работы, забиваясь в нос и то и дело попадая в глаза, убивая всякое желание присутствовать, наблюдая за тяжелым трудом объекта ее симпатий.

Рядом было поле, туда Кира и отправилась. Побродив немного, собрав небольшой букетик полевых цветов, она решила вернуться, к тому же грохот вроде прекратился, наверное, у ребят перерыв – решила девушка. Она подкралась к зданию с другой стороны, так, чтобы парни, присевшие отдохнуть, не увидели ее. Она хотела их напугать, но, подойдя поближе, услышала обрывки разговора, который заставил ее замереть.

– … от тебя без ума. – Елейным голосом протянул товарищ Игоря и глубоко затянулся сигаретой. – Для кого она такое платьице короткое напялила?

Они говорят о ней? Кира напряглась, опустила взгляд на свой сарафан, отрывающий ноги довольно откровенно и почувствовала, как краска прилила к щекам.

– Да мне нет до нее дела. – Ответил Игорь, ковыряя землю носком кроссовка. – Вцепилась, как клещ. Только путается под ногами.

Кира выпучила глаза и быстро заморгала. В груди неприятно заныло. Как же так? Неужели он и правда так думает о ней?

– Да бро-о-ось, тебе давно пора перепихнуться с кем-то. – Сказал его друг и мерзко заржал.

Киру бросило в жар, Игорь же лишь недовольно цокнул языком.

– Что ты несешь? – Поморщился он в ответ. – С ней? Она ж…. никакая. Посмешище. Тощая как доска, взяться не за что. Да и малолетка она. Небось, даже не целовалась.

Кира похолодела.

Никакая. Посмешище. Тощая. Это все о ней? Это, правда, о ней?

Кира стояла, словно облитая грязью с ног до головы, не в силах пошевелиться. Дыхание сперло. В горле поднялся ком, не дающий возможности вдохнуть.

Все рушилось. Все вокруг вместе с ней рассыпалось от обиды и унижения.

Она смотрела на затылок парня, которого считала особенным, и внутри медленно поднималось что-то горячее, колючее, разворачивалось в груди, замещая собой боль от несправедливой обиды. Разливалось, заполняя каждый уголок ее души, обжигающей лавой затапливая черепную коробку, окутывая ее сознание. Мешая думать. Выжигая мысли и оставляя лишь разрушительную, кристально чистую злость.

Игорь сплюнул и поднялся с земли, беря в руки кувалду и собираясь продолжить работу.

Вдруг поднял глаза и увидел за наполовину разрушенной стеной Киру. Замер. В глазах друг за другом промелькнули растерянность, понимание – она слышала, и, наконец, сожаление.

Очарование разрушается как карточный домик. Никакой он не особенный. Он самый обычный. И за всей его мнимой загадочностью скрывается обычная глупость. Посредственность. Заурядность.

Кира чувствует, как злость все сильнее закручивается внутри. Переполняет душу. Ведет ее. Требует дать выход.

– Наверняка сын шлюхи многое знает о поцелуях… – Голос, словно из преисподней. Это она сказала? Кира не узнаёт своего голоса. Слышала ли она сама свои слова? Наверное, нет. Шум в ушах стоял такой, что она не услышала бы и взрыва, прогреми он у нее под ногами.

Слова – пули. Девушка видит и с наслаждением отмечает, как они проникают в его сознание, впиваются в его мозг, причиняют ему боль. Заставляют зрачки сузиться, сжать челюсть, и крепче схватив рукоять кувалды медленно, словно хищник, подойти вплотную к стене, в полуметре от которой стоит Кира.

– Что ты сказала? – Говорит тихо, делая паузы между словами, но Кире кажется, что он орет их ей прямо в уши. Злость его такая ощутимая, что, кажется, можно ее потрогать. Прикоснуться и обжечься. Кира смотрит, не отводя взгляд, прямо в его глаза. Не моргая. Их разделяет кусок стены, высотой всего лишь по пояс. В его руках кувалда. Впору как можно быстрее уносить ноги, но Кира медленно, прямо ему в лицо повторяет:

– Я сказала, что сын шлюхи наверняка много знает о поцелуях.

Выплевывает ему в лицо словно яд. Откуда в ней его столько? Кажется, этот яд отравил ее саму, и она уже не понимает, что творит. Она больше не принадлежит самой себе. Она не может говорить такие слова. Она не может говорить ТАК…

Это не она, не Кира засовывает голову прямо в пасть зверю, она не может быть настолько отважной. Или безрассудной. Она не может быть настолько слабой и уязвимой, чтобы ее могли задеть уничижительные характеристики какого-то урода. Это все происходит не с ней.

Кира смотрит прямо, не отводя глаз, и видит, как и без того черные глаза Игоря все сильнее поглощает глубокий мрак. Взгляд такой безумный, будто он готов вцепиться в ее глотку и разорвать. Это последнее, что Кира успевает отметить более-менее ясным сознанием. Последующие события воспринимаются ей словно через экран телевизора, и происходят совсем не с ней.

Вот он бросает кувалду, одним рывком перепрыгивает через разделяющее их препятствие. Двигается молниеносно, так что глаз не в силах зафиксировать движение. Секунда и Киру припечатывает к стене с такой силой, что вышибает дух. Она, словно рыба, выброшенная на берег, нелепо открывает и закрывает рот, пытаясь поймать хоть крохи воздуха, но прижатая к шее крепкая рука не дает кислороду просочиться в её легкие. Лицо напротив, искаженное гримасой ярости и отвращения, шипит:

– Да кто ты такая, чтобы так говорить о моей матери? – Рука на шее сжимается все сильнее. Кажется, сейчас он просто оторвет ей голову.

– КТО. ТЫ. ТАКАЯ? – Теперь уже орет ей в лицо, некрасиво брызжа слюной.

И снова удар. Удар головой о стену такой, что сверху сыпется пыль и крошки цемента. В глазах темнеет, кровь отливает от лица, ноги немеют.

На грани потери сознания Кира чувствует, как Игорь хватает её за предплечье и быстро тянет куда-то. Она словно тряпичная кукла невпопад болтает ногами, пытаясь остановиться, задержать его. Чувствует, как ударяется спиной, когда Игорь начинает подниматься вверх по ступенькам, волоча ее за собой.

Второй этаж. Крыша. Единственное уцелевшее крыло дома. Игорь хватает её за затылок и разворачивает к себе спиной. Кира открывает затуманенные глаза и видит перед собой пропасть, и единственное, что удерживает ее от падения, это рука на затылке. Дергается от страха, упирается спиной в грудь парня и тиски на затылке сжимаются сильнее, не давая возможности отступить.

Игорь прижимает губы прямо к её уху и злобно шипит:

– Ты мечтала летать… Ну так лети, птичка.

Тиски разжимаются. Кира падает. Размахивает руками так, будто и вправду хочет полететь. Секунда свободного полета, и вдруг… рывок.

Боль во всей голове такая, что из глаз едва не сыплются искры. Его пальцы в волосах тянут её назад и швыряют на пол. Кира падает и, пролетев пару метров по бетонному полу, больно ударяется головой о стену.

– Еще раз откроешь свой поганый рот, и я исполню твою мечту.

Последний раз взглядом полным отвращения смотрит на стонущую от боли девушку. Демонстративно вытирает руку, что держала ее за волосы, о штанину, будто испачкался в грязи. И просто уходит.

Кира валяется на полу, хватая ртом воздух. Не веря, что жива. Здесь на крыше, а не с переломанными костями на куче кирпичей, не нанизанная на острую арматуру, торчавшую из груды развалин. Она жива. И может дышать. Тело начинает сотрясать мелкой дрожью. Кира чувствует, как в груди зарождается истерика. Огромные капли катятся по её лицу и падают на грязный бетонный пол. Она видит, как Игорь спускается вниз, перебираясь через горы кирпичей, берет свою кувалду и отправляется прочь.

Она остается одна и, не в силах больше сдерживать душащие грудь рыдания, Кира плачет уже в голос. Плачет долго. Громко. Так, словно потеряла все на свете. Скулит и воет. Некрасиво так. Размазывая по лицу слезы и сопли.

Что она наделала? Зачем сказала те слова? Почему не развернулась и просто не ушла?

Это же были даже не ее слова. Случайно подслушанный разговор бабушки с соседкой, ненавязчиво отложился в памяти. Только потому, что это слово казалось таким неправильным из уст ее благовоспитанной бабушки, которая забыв о приличиях и не замечая рядом отирающуюся внучку, громко возмущалась поведением соседки и бывшей сотрудницы. «Совсем стыд потеряла, ведет себя как шлюха. Мужики конвейером в дом ходят. На сына совсем наплевать, растет как сорняк…».

Шлюха.

Знал ли Игорь, что говорят о его матери? Наверняка знал. Да только вряд ли кто-то говорил так о ней ему в лицо.

Это жестоко.

Откуда же в Кире взялось столько жестокости, толкнувшей вдруг произнести эти мерзкие слова? Это было против ее природы – говорить подобные гадости. Она была доброй и милой девочкой, так всегда говорили взрослые. Хрупкий и нежный цветок, лишенный злости, зависти, агрессии.

Что с ней произошло? Разве задетая девичья гордость способна творить такие ужасные вещи? Неужели обида вывернула ее наизнанку и вытащила из ее тайных уголков души темные щупальца злобы, жажды мести и даже… ненависти?

Да, сейчас она его определенно ненавидела. И это истощало. Шло в разрез с самой ее сущностью. Она даже и не догадывалась, что способна испытывать такие низкие, разрушительные вибрации.

Она ненавидела его. За то, что обидел. За то, что заставил испытать этот животный ужас. За то, что вывернул ее наизнанку, сделал из нее монстра. Такого же, как он сам.

Кира просидела в том доме до самого вечера. Она боялась спуститься. Боялась пойти домой и встретить его. Стыд, сожаление, страх и ненависть сплелись крепким жгутом в ее душе и, казалось, поселились там на вечно.

Ей нельзя попадаться ему на глаза. Но как это сделать, когда они соседи?

До конца лета, Кира старалась не выходить из дома, не высовываться. Даже во дворе передвигалась перебежками, обходила «их забор» стороной. Душила в себе все приятные воспоминания, связанные с ним. Изо всех сил культивировала в себе ненависть. Он поступил с ней плохо. Он обидел ее. Он ужасный человек. Любые попытки самой же его оправдать, пресекала на корню. Ей казалось, что ненависть делала ее сильнее. Да, она допустила ошибку, сказала лишнее, но она не станет извиняться. Никогда. Не перед ним.

Кире почти удалось так ни разу и не встретить Игоря до конца лета. В душе теплилась надежда, что сейчас она уедет, за год эмоции улягутся, они оба успокоятся, повзрослеют, и, может быть, этот ужасный инцидент забудется.

А может он уже забыл?..

Но ее надеждам не суждено было сбыться.

За пару дней до отъезда домой, бабушка попросила прийти к ней на работу в больницу и принести какие-то документы. Кира шла быстро, стараясь выглядеть уверенно, а не озираться по сторонам как затравленный зверек.

Она почти дошла. До больницы оставалось каких-то двести метров, когда, зайдя за угол здания почты, буквально нос к носу столкнулась с Игорем.

Кира так и замерла в полушаге. Уставилась на него круглыми глазами. Игорь, погруженный в свои мысли, едва не пронесся мимо нее, когда боковым зрением заметил замершую изваянием Киру.

Резко остановившись, он поднял голову и посмотрел прямо на нее. Их взгляды встретились, и сердце Киры бешено заколотилось где-то в горле. Ноги словно налились свинцом. Наблюдая за тем, как вытягивается в презрительной усмешке его лицо, как угрожающе хмурится лоб и сужаются зрачки, Кира поняла – он не забыл. Не простил ей тех слов.

– Ну на-а-до же. – Протягивает Игорь, подаваясь корпусом вперед, всем своим видом демонстрируя уверенность и превосходство. – Я думал, что ты так и не вылезешь из своей норы, так и будешь, как крыса, прятаться до последнего.

Кира судорожно сглатывает. Слов нет. Надо что-то ответить, защитить себя, показать, что не боится. Но горло свело спазмом страха.

– Ах, да… ты ж не крыса. Ты – птичка. Не передумала летать? – Тихим голосом с кривоватой усмешкой произносит Игорь.

Кира сильнее вцепляется руками в папку с документами, что держит в руках у груди. Будто это ее щит и может заслонить ее от него. Как назло, средь бела дня, ни единой души вокруг. Чего ждать от него? На что он способен? Страх с новой силой волнами накатывает в груди. Забирая способность дышать. Парализуя. Что ей делать? Что она может делать? Сражаться или бежать?

Сражаться? Или бежать?

– Надо бы придумать, что ты за птица. Хм… цапля? – продолжает свой монолог Игорь, разглядывая Киру с ног до головы, так, как разглядывают животное, подбирая ему самую подходящую кличку. – О! Точно! Курица.

Лицо Игоря светлеет, словно он сделал большое открытие. Пару секунд парень раздумывает, смакует это слово внутри себя. Затем его взгляд снова возвращается к Кире, и поза его вдруг меняется на откровенно агрессивную. Он сжимает кулаки и делает шаг вперед, еще ближе.

– Тупая. – Еще шаг.

– Трусливая. – Еще один.

– Курица. – И вот он уже нависает прямо над ней пристально глядя в ее глаза.

Между ними какая-то пара сантиметров. Сейчас он снова схватит ее за горло. И задушит. Теперь уже точно.

Кира не чувствует тела. Не чувствует дыхания. Только страх. Она, кажется, сама превратилась в страх. Сражаться или бежать?

Игорь видит ее страх и откровенно наслаждается им. Впитывает его как губка.

Он хищник. Она – жертва. Затравленный зверек, неспособный даже пискнуть. Не способный пошевелиться. Задыхающийся, коченеющий от холода, пронизавшего конечности.

– БУ – вдруг громко прямо в лицо ей выкрикивает Игорь. Кира от неожиданности дергается назад, папка выпадает из рук.

Бежать.

Забыв про папку, Кира несется прочь. Куда-нибудь. Прямо. Подальше от него.

Отдаленно слышит, как Игорь разражается громким хохотом, наверняка чрезвычайно довольный тем, как легко ему удалось ее напугать. Тупая. Трусливая. Курица.

Так и есть. Она тупая и трусливая.

Телефонный звонок буквально выдергивает Киру из воспоминаний, возвращая в реальность. Пару секунд она тупо смотрит на телефон, не понимая, кто звонит и зачем.

Тряхнув головой, дабы избавиться от налипших на сознание видений, Кира, наконец, хватает телефон и отвечает на звонок.

– Привет, солнышко. – Бодрый полный нежности голос Андрея окончательно приводит в чувства.

– Привет. – Отвечает Кира, встает с кровати и идет на кухню, чтобы попить воды и проглотить, наконец, этот ужасный ком в горле. – Как ты?

–Все отлично. У меня для тебя сюрприз. – Загадочным голосом говорит Андрей. – Зайди на сайт.

Кира замирает, так и не донеся стакан ко рту. На ее лице вдруг расцветает улыбка.

– Что ты сделал? – от тяжелых мыслей не осталось и следа. Кира быстро несется в комнату, включает ноутбук, нетерпеливо кликает мышкой по иконке браузера. По умолчанию на первой же вкладке открывается их с Андреем сайт Сиротству.нет. Кира восхищенно выдыхает.

– Андрей… Это… – Кира вглядывается в изменившийся визуал сайта, бегает глазами от анкеты к анкете. Переходит по вкладкам. Это красиво. Это в миллион раз лучше, чем было. В душе поселяется такая благодарность, которую трудно выразить словами.

– Спасибо тебе. – Наконец тихо произносит Кира, – Я не знаю, что сказать… Ты же говорил, что будешь занят и сайтом заниматься некогда…

– Сюрприз. – Просто отвечает Андрей. – Я добавил фото детей, заполнил их анкеты по твоим данным. Также добавил разделы «Опекунство», «Полезная информация» и «FAQ», дальше дело за тобой.

– Да, я все сделаю. Прямо сейчас и займусь. – Быстро говорит Кира и хватает свой блокнот с заметками по сайту. – Не знаю, как тебя благодарить…

Девушка чувствует, как ею овладевает энтузиазм. Она наконец-то доделает сайт и запустит его в работу. Она ставит телефон на громкую связь, чтобы освободить руки, и начинает шарить в столе в поисках распечаток с нормативной документацией, листает блокнот со своими пометками и перечнем часто задаваемых вопросов об усыновлении.

– Ты знаешь, КАК, Кирюш.

– А? – дергает головой Кира, углубившаяся в изучение своих записей, уже успевшая забыть, что Андрей на проводе. О чем это он?

– Познакомь меня с родителями. – Говорит Андрей.

Улыбка Киры тут же пропадает. Ну вот. Опять.

– Ох, Андрей…– разочарованно вздыхает девушка – Прошу тебя, давай не сейчас. Папа в командировке, у мамы проверка, да и бабушка болеет. Сейчас не лучшее время, правда. Я…

– Лучшее время? – перебивает ее Андрей. – Для тебя никогда его не будет.

Кира обреченно закрывает глаза и трет лоб рукой. Будет и дальше отнекиваться, Андрей обидится. Превосходно. Какая тонкая манипуляция. Выдвинуть свои требования по горячим следам собственного великодушия.

– Давай так. Назови дату. – Прерывает ее размышления Андрей. – Давай условимся на определенный день и больше не будем поднимать эту тему.

Кира закатывает глаза. Она и так ее не поднимает. Это он уже в который раз просит ее познакомить его с родителями. При том, что они встречаются всего-то полгода! Господи, да это же бред.

Кира прекрасно понимала, зачем это ему. Все беды от низкой самооценки. Андрей боится ее потерять и хочет таким образом себя обезопасить. Да только что это изменит? Разве ее отношение к нему поменяется, если родители будут знать его в лицо? Разве это как-то привяжет ее к нему?

– Ладно. – Раздраженно хлопнув ладошками по коленям, наконец, решается Кира, – Мой день рождения.

День рождения, ее восемнадцатилетние через два месяца, хотя бы успеет подготовить родителей. Мама не поймет. Наверняка подумает, что Кира беременна. Да она ее с потрохами съест.

– Отлично. – Быстро отзывается Андрей, будто он именно этого ответа и ждал. – Люблю тебя, крошка.

Андрей отключается, и Кира недовольно морщится. Чувство такое, словно ее знатно провели. Судя по всему, Андрей все это спланировал и решил заняться сайтом не из высоких душевных порывов, и не для того, чтобы бескорыстно ее порадовать, а исходя из собственных интересов.

Кира вздыхает и снова берется за свои записи. Не время предаваться размышлениям о человеческом благородстве, предстоит много работы.

Глава 4

.

Будильник настойчивым визгом вытягивает Киру из сна. С трудом разлепив веки, девушка пялится на экран телефона, тыкает на кнопку отключить, и попадает на нее только с третьей попытки. Сонный, утомленный ночной работой мозг, никак не хочет приходить в состояние трудоспособности. Кира до часу ночи заполняла сайт, а после еще готовилась к семинару. Трех часов сна организму катастрофически не хватало. Теплая постель притягивала словно магнитом, глаза слипались.

Кира быстро села на постели и похлопала себя по щекам. Не время рассиживаться, так и на автобус можно опоздать. А сегодня первой парой философия, опоздаешь и все – пиши пропало. На курсовой преподаватель в щепки разнесет.

Кира училась в ВУЗе, что находился в областном центре, а до него час езды на автобусе. Опаздывать никак нельзя. А прогуливать философию – тем более. Может, зря она отказывается поселиться в общаге? Два часа времени для сна с утра – это же просто мечта… Кира тут же тряхнула головой, едва представила все эти коллективные посиделки, все общее, никакого личного пространства. Бррр. Нет, это не для нее, такая жизнь ей категорически не подходит.

Быстро приняв холодный душ, чтобы взбодриться, и одевшись, Кира идет на кухню. Мама уже готовит завтрак.

– Привет, ма. Ты чего так рано сегодня? – хватая бутерброд и на ходу засовывая его в рот, одновременно наливая в чашку чай, спрашивает Кира.

– А… – устало машет рукой мама, – Сегодня комиссия устраивает срез знаний для девятых классов. И два открытых урока еще хотят посетить. Как будто решили одним днем управиться. Надо морально подготовить коллектив, а то все на ушах стоят.

– Да ладно, мам. Все хорошо будет. Кто вообще не проходит эту аккредитацию? – с полным ртом, активно работая челюстью, пытается успокоить маму Кира.

– Конечно, все проходят. – Фыркает мама и бросает на Киру недовольный взгляд. – Но ты же сама понимаешь, каждый учитель переживает именно за свой предмет. Каждый трясется за свою шкуру.

Кира пожимает плечами, как бы соглашаясь и, прожевав свой бутерброд, запивает его чаем.

– А ты чего так поздно легла? Я в два часа вставала, у тебя свет горел. – Поджав губы в недовольную линию, спрашивает мама. – Опять со своим Андреем по телефону болтала полночи?

– Нет, мама. Я готовилась. Можешь быть спокойна. – С грохотом поставив чашку в мойку, отвечает Кира и выходит из кухни.

– Это правильно. Первый год – самый сложный. Нужно все силы бросить на учебу и ни на что не отвлекаться… – Кричит ей в вдогонку мама, заставляя дочь раздраженно выдохнуть и закатить глаза.

– Все, мам, мне пора. – Перебивает ее Кира, выходя из квартиры и хлопая дверью.

Черт, все-таки опаздывает. Скорей бы уже ее восемнадцатилетие, Кира сразу же пойдет учиться в автошколу, получит права и сможет ездить на папиной машине. Все равно стоит в гараже без дела, пока папа пропадает в длительных командировках на шикарном служебном Ауди.

Кира бежит к остановке и видит подъезжающий автобус. Запрыгивает внутрь перед самым закрытием двери. Фух, успела.

Наконец облегченно вздохнув, Кира берет телефон. Натерпится рассказать бабуле о новостях сайта, а еще лучше показать. После пары гудков бабушка отвечает бодрым голосом:

– Успела? – без лишних приветствий спрашивает бабуля.

– Ага, – Улыбаясь, отвечает Кира, поняв, что бабушка видела спешащую Киру через окно. – А ты, значит, опять с утра пораньше в саду ковыряешься?

– А что мне еще делать, милая? – со вздохом отвечает бабушка.

Кира сочувствующе улыбается. Садом бабуля называет конгломерат горшков и горшочков с разной рассадой и цветами у нее на балконе. Единственная отдушина садовника-любителя, покинувшего любимый огород и переехавшего из поселка в город. Бабушка так и не смогла привыкнуть к жизни в четырех стенах. Ее манила природа, она любила растения, любила ковыряться в земле, рыхлить, поливать, пропалывать. Городская жизнь ее тяготила. Но состояние здоровья не позволяло оставаться одной в поселке. И мама после долгих дискуссий, использовав все известные методы убеждения, от уговоров до угроз, наконец, смогла перевезти бабушку в город.

Кира помнила то лето. Задолго до начала каникул, она стала просить маму не отправлять ее к бабушке. Свежи были еще воспоминания о предыдущих каникулах и их с Игорем стычках. Кире отчаянно не хотелось снова наталкиваться на его злость, и чувствовать себя слабачкой, которая и слова не может вымолвить рядом с этим парнем.

Кира просила, умоляла, требовала дать ей возможность остаться дома. Но мама была тверда в своем решении: «Ты едешь и точка. Я говорила тебе не раз, что маме с папой хоть иногда надо побыть вдвоем». Кира не понимала. Зачем им так долго быть вдвоем? Целое лето. Неужели она так им мешала?

Она могла бы рассказать маме об Игоре и своих страхах. Но тогда пришлось бы рассказать и о своем недостойном поведении. Ей было стыдно за свои слова, брошенные Игорю в приступе ярости. Она чувствовала за них ответственность. Да и кто знает, как отреагирует мама: хорошо, если разрешит ей не ехать, а если захочет вмешаться и поговорить с парнем? Или даже с его мамой. Нет, она ни за что не расскажет об этом. Никому. Если бы она могла вернуться в прошлое, она бы все исправила, молча ушла бы тогда, поревела бы о своих чувствах да забыла. И ничего бы не было. Это ее слова запустили адский механизм жестокости. Превратили молчаливого мальчика в робота, наводящего ужас.

Кира поехала. Ей повезло встретить Игоря лишь дважды. Но даже от этих двух раз сердце разрывалось от боли, от жалости к себе, от унижения, обиды. Сколько ночей после этого она не могла уснуть без слез?

Одному богу известно выдержала ли бы она до конца лета, смогла ли бы так же удачно скрываться, не попадаться к нему на глаза. Вряд ли ее психика выдержала бы еще одну встречу. Но ей помог случай.

Кира помнила, как однажды утром ей позвонили из больницы и сказали, что у бабушки случился инсульт и попросили принести деньги на лекарства. Бабушка была старшей медсестрой в больнице, к ним попал ребенок, искалеченный в ДТП. Весь персонал был задействован в оказании срочной медицинской помощи, но мальчик не выжил. Через час бабушка почувствовала себя плохо, потеряла сознание. Хорошо, что это произошло в больнице, где ей сразу же оказали необходимую помощь.

Кира помнила, как вне себя от волнения, сунув в сумку деньги из бабулиных сбережений, летела к ней, не замечая ничего вокруг.

Не замечая вырастающего на ее пути, словно из ниоткуда, Игоря. Не замечая появляющийся на его лице хищный оскал.

Кира почти проносится мимо него, прижимая сумку к груди, когда сильная рука хватает ее за край кофты:

– Тпру, Птичка. Не спеши. – Громко произносит Игорь, останавливая девушку. – Куда ж ты так торопишься?

– Мне надо… Отпусти… – Запыхавшаяся от быстрого бега, несвязно мямлит Кира.

– Уже не надо. – Самодовольно улыбается Игорь, крепко держа ее за кофту.

Да что ему от нее нужно? В очередной раз поиздеваться? Ей наплевать. Сейчас ей наплевать на себя. Ее снедает беспокойство о бабушке. И даже привычного страха за свою жизнь нет внутри. Ничего нет. Только все сильнее нарастающая тревога за родного человека.

Парень свысока смотрит на нее, видимо, размышляя над тем, как бы поизощреннее над ней пошутить. Но вот взгляд его падает на прижатую к груди сумку. Парень довольно ухмыляется:

– Что тут у нас? – Выдергивает из ее рук сумку почти без усилий. Открывает и начинает в ней копаться. Достает скомканные купюры и присвистывает. – Надо же, а мне как раз не хватало пары тысяч.

Кира в ужасе широко раскрывает глаза. Неужели он отберет деньги?

– Отдай, – вскрикивает Кира, выкидывая вперёд руку, пытаясь отобрать связку смятых купюр, – они мне нужны.

– Мне тоже. – Просто произносит парень, одергивая руку и занося ее за спину.

Кира шумно выдыхает. В груди нарастает паника. Что ей делать? ЧТО. ЕЙ. ДЕЛАТЬ? Мозг лихорадочно пытается найти выход. Глаза быстро бегают от лица парня к его руке, занесенной назад, осматривают все вокруг в поисках помощи. Закричать? Позвать кого-нибудь?

Наброситься на него, вцепиться зубами в его шею, забрать свое и бежать прочь? Нет, она слишком труслива. Она – ничто рядом с ним.

Парень, видя ее мечущийся взгляд, склонившись к ней ближе, будто маленькому ребенку говорит:

– Ну-ну, ты же не собираешься кричать? – его рука тянется к ее лицу и нежно заправляет прядь волос за ухо. Эта нежность так неуместна, и так обманчива, что Кира испуганно дергается.

– Прошу тебя, отдай деньги. – Запинаясь, тихо произносит девушка. – Они мне очень нужны… Нужны бабушке… Пожалуйста.

– Хм… – парень с интересом разглядывает ее лицо, – значит, очень нужны? Даже не знаю, что ты можешь сделать, чтобы их вернуть…

Он достает руку из-за спины и разглядывает купюры. Затем взгляд снова возвращается к Кире, и на лице застывает снисходительное выражение:

– Пожалуй, достаточно просто попросить. Эм… на коленях. – Бровь парня приподнимается и во взгляде появляется открытый вызов.

Кира смотрит на него не моргая. Что он сказал? На коленях?

Этого стоило ожидать. Это еще не самое ужасное, что мог придумать его извращенный мозг. Он не отступится, она знает.

Ради бабушки она сейчас готова на все. Умолять, ползать на коленях. От бессилия на глаза наворачиваются слезы. Девушка медленно опускается на колени, потупив взгляд. От обиды и унижения хочется провалиться под землю. А лучше умереть…

Она стоит на коленях перед парнем, кажется, целую вечность, боясь поднять голову и посмотреть на него. Увидеть, как он с отвращением, смешанным с превосходством, разглядывает стоящую у его ног девчонку, как упивается своим величием и контролем над ней. Видимо достаточно насладившись этими чувствами, парень, наконец, произносит:

– Уговорила. Забирай. – Кира, резко дернув головой, поднимает глаза, смотрит на него сверху вниз, протягивая руку словно нищенка-попрошайка. Но парень просто швыряет деньги на землю и те разлетаются, подхваченные порывом ветра.

Бросив на землю и сумку, последний раз брезгливо взглянув на девчонку, ползающую по земле, собирающую разлетевшиеся деньги, Игорь разворачивается и уходит. А Кира, собрав все до последней купюры, сунув как попало их в сумку, глотая слезы, направляется в больницу.

После беспокойство о здоровье бабушки и суета у ее постели вытеснят обиду и злость за ту унизительную сцену, но Кира не забудет. Эта история навсегда отложится в памяти.

Кира вспомнит о ней, когда впопыхах приехавшая обеспокоенная мама, твердо заявит, что бабушка должна переехать в город, чтобы они могли обеспечить ей должный уход. Кира вспомнит эту историю и с облегчением выдохнет: больше она Игоря не увидит, больше подобное не повторится. Кира вспомнит и с ужасом осознает, что рада бабушкиному инсульту и его последствиям. Возненавидит себя за это. Но будет, наконец, свободна.

– … цветут фиалки. Придёшь, посмотришь. Красотища. Заскочишь после учебы? – спрашивает в трубку бабушка, и Кира вздрагивает. Понимает, что не слышала ни слова из бабушкиного рассказа. Она снова задумалась. Снова о нем. Снова его стало слишком много в ее жизни.

– Конечно, заскочу, бабуль. – Задумчиво отвечает Кира и, попрощавшись с бабушкой кладет трубку.

Снова ощущается тяжесть в груди. Все эти воспоминания, ненужные, лишние, мешали, давили и высасывали энергию. Игорь снова появился в ее жизни, и словно запустил спящий механизм в действие, заставляя снова и снова переживать наихудшие моменты, расковыривать эмоциональные раны и испытывать удушающие чувства вины, страха и унижения.

Так нельзя. Так не может продолжаться. С тех пор многое изменилось. ОНИ изменились. Пора простить его. И себя. Простить и отказаться от всякой надежды на лучшее прошлое. Из всей этой истории нужно вынести урок и отпустить то, что нельзя изменить. Прекратить купаться в чувстве обиды и ненависти, рискуя затянуть это сомнительное удовольствие на всю жизнь.

Кира делает глубокий вдох и закрывает глаза. Она может простить его?

Глава 5.

Игорь едва не пританцовывал на месте от возбуждения. Того и гляди, захлопает в ладоши, словно ребенок, которого, наконец, выбрали на главную роль в школьном спектакле. Наконец разглядели, дали шанс проявить себя.

Сегодня Игорю было позволено самостоятельно провести диагностику двигателя. И выполнить небольшой ремонт.

Руки чесались поскорее приступить к работе. Перед ним стоял распахнутый капот старенького ВМW, и словно сундук с сокровищами, манил Игоря к себе.

Наконец-то ему доверили что-то по-настоящему стоящее. Спустя четыре месяца стажировки, мастер, наконец, решил, что Игорь способен сделать что-то самостоятельно. Своими руками.

Как же это круто. Как же долго Игорь этого ждал. Не зря он ночами просиживал за книгами, изучая теорию, не зря копался на автосвалке, находя старые двигатели, разбирая и собирая их заново, изучая их устройство. Не зря четыре месяца пахал почти бесплатно, наблюдая за работой мастера, перенимая его опыт, обучаясь.

Наконец-то все его усилия дали свои плоды.

Удивительно, как выбранная пальцем в небо специальность оказалась такой правильной, такой подходящей. Словно его кто-то направил невидимой рукой, и в его таком неправильном мире появилось что-то стоящее, достойное внимания, вызывающее неподдельный интерес. То, что было выбрано для галочки, вдруг захватило.

Он чувствовал себя чертовым волшебником заставляя работать сломанные механизмы, находя неисправности там, где их быть не должно, разбирая на мелкие части, а после соединяя в единое целое разрозненные детали. Кто бы мог подумать, что Игорь будет с удовольствием держать гаечный ключ руками, привычными лишь к грубой силе, часами ковыряясь в двигателях, не боясь измазаться в смазке и масле. Кто бы мог подумать, что он может испытывать настоящий кайф, глядя на то, как результат твоего труда ездит, работает, порхает…

Работа заняла не больше часа и удовлетворенный результатом хозяин машины, заплатив Игорю за услуги, добавил еще и чаевые. Поэтому, отправляясь домой, Игорь впервые за долгое время чувствовал что-то похожее на… счастье?

Где-то глубоко внутри зарождалась надежда на светлое будущее. Теперь у него есть работа. Если так пойдет и дальше, будут неплохие деньги.

Игорь принялся раздумывать и планировать, как он будет тратить заработанное. Сначала купит телефон, а старый отдаст матери. Отдаст и приклеит его к ее руке суперклеем, чтоб не потеряла и не продала. Мысли о матери заставили сердце болезненно сжаться. Но Игорь погнал их прочь. Ничего сегодня не заставит его грустить.

Жизнь налаживается. У него есть жилье. Есть работа. А самое главное – есть тренер. Настоящий. Достойный. По-настоящему крутой мужик. На таких людей смотрят, почтительно вылупив глаза. Таких уважают. У таких хочется учиться.

Понятное дело, Игорю хотелось бы заниматься индивидуально, но пока нет такой возможности, он будет брать то, что дано. Максимум из того, что дано. К тому же тренер и так уделил ему немало времени, больше, чем другим. Очевидно, у него свои мотивы, свои амбиции – ему нужен боец на турнир, а в секции, судя по всему, подходящих не было. Из тех, что Игорь успел заметить, были лишь два хилых пятнадцатилетних пацана, разновозрастные детишки, от шести до двенадцати лет. Да еще девчонка.

Девушка. Да, эта девушка. Игорь знал ее когда-то. Как же ее зовут?

Он смутно помнил их разговоры, ее навязчивое сопровождение и надоедливый звонкий голос.

Странно, что он никак не мог вспомнить ее имени.

Но зато он хорошо помнил ее глаза. Огромные такие глаза и вселенский страх, отражающийся в серо-зеленой глубине ее радужек. Страх, который поселился в ней однажды и, кажется, остался там навсегда.

Он ясно помнил то пьянящее ощущение ее тонкой шеи в его руках, тонкой как тростинка, нажми чуть сильнее и сломается.

Помнил дурманящее разум ощущение власти и контроля. Того, что ему так не хватало в обычной жизни. То, в чем он так отчаянно нуждался. Он ничего не мог изменить в своем убогом существовании, ничего не мог исправить, ничего не контролировал. Не управлял своей жизнью.

Но зато он мог управлять девчонкой. Ее страхом. Она была у него на поводке, а он мог потянуть сильнее, и ее глаза наполнялись ужасом, отпускал – и в них появлялась надежда на спасение. Абсолютная власть и никакого сопротивления.

Она была слабой. Всегда, за исключением того единственного случая, когда осмелилась плохо сказать о его матери. Вернее, она сказала о нем. Сын шлюхи. Но это не меняло дела. Никто не смел так называть его мать. Он помнил, как ее слова бульдозером врезались в его барабанные перепонки, медленно сплющили его мозг, отключили здравый смысл. Он не верил, что кто-то может быть настолько отчаянно смел, чтобы сказать, а потом и еще раз услужливо повторить эти слова человеку с кувалдой в руках. Он бы оценил ее смелость, говори она эти слова о ком-то другом.

Он помнил, как ярость затмила сознание, поглотила рассудок, оставив лишь желание убивать, разрушать, делать больно. Он жаждал ее боли. Ее страха. Слез. И получив, вдруг почувствовал себя живым. Способным что-то менять, чем-то управлять, судить и выносить приговор. Почувствовал себя хоть сколько-то значимым.

Он пил ее страх, словно самый сладкий напиток. Словно эликсир, раз за разом возвращающий его к жизни.

Она была слабой, а он ненавидел слабость в любых ее проявлениях.

Да он и сам был слабаком. Поскольку ощущение силы, превосходства и власти, испытывал только рядом с ней – беззащитной, тщедушной птичкой. Каким же он был ничтожеством, что только на фоне этой соплячки, чувствовал себя властелином.

Каким же он был дерьмом.

Плохие воспоминания. Ненужные. Настроение все-таки упало ниже плинтуса. Черт.

Игорь сжал в кармане аккуратно сложенную купюру и почувствовал, как она греет ему руку. Все наладится. У него все получится. Никакое прошлое не заставит его усомниться в верности его пути, не заставит презирать себя. Он все сделает правильно. Больше он не оступится, не будет распылять свое внимание на ненужные вещи. Работа и тренировки. Важно только это. Больше ему ничего не нужно.

Глава 6.

Дремлющую в автобусе Киру, разбудил навязчивый звонок телефона.

– Андрей. – Голос сонный и уставший, прозвучал так, словно она не рада его звонку, язык с трудом ворочался во рту. Сказывался недосып и утомление от нелегкого учебного процесса.

– Привет, Кирюш. Где ты? – голос Андрея, напротив, был бодрым, как всегда, что совсем не соответствует ее стереотипному представлению о программистах, которые сутками без сна сидят, скукожившись у компьютера под конской дозой кофеина.

– Еду домой. – Ответила Кира, удобнее устраиваясь на сидении.

– Я сегодня закончил пораньше, и могу заехать за тобой. Сходим куда-нибудь поужинать. Я соскучился. – На последнем слове Андрей намеренно понизил тон, говоря, будто по секрету. Так интимно, с намеком на продолжение после ужина.

– Андрюш… – устало вздохнула Кира. К усталости, недосыпу, переживанию о завтрашнем семинаре теперь еще приплеталось стремительно просачивающееся в голову чувство вины. В который раз она уже отказывала ему. Это становится нехорошей традицией. – Слушай… Я бабушке обещала заскочить. А потом готовиться должна. Завтра сложный день. Давай в другой раз, а? Я обещаю, только все это закончится, и я вся твоя.

В ответ – молчание. На том конце было слышно лишь разочарованное сопение. Черт, все-таки обиделся.

– Боюсь, что это никогда не закончится. – Наконец ответил Андрей. В голосе была слышна обида, разочарование и нотки злости. Нет, постойте. Злости? Кира даже подскочила на месте. Чувство вины вдруг уступило место возмущению, которое придало сил и буквально снесло усталость. Какое право он имеет злиться на нее?

– Когда ты занят, я не прошу тебя бросить все и мчаться по первому моему зову! – неожиданно грубо отозвалась Кира. Она не хотела ответить так резко, но в голове, словно все смешалось, наслоилось друг на друга, слишком много забот, переживаний, слишком мало отдыха и сна. Вместо того чтобы поддержать ее, может даже где-то пожалеть, он бросался в нее обвинениями.

– Да, верно. Не просишь. Просто потому что никогда не зовешь! Всегда я выступаю инициатором наших встреч. Тебе будто бы это и не нужно совсем. – Андрей завелся. Кира понимала, что сейчас они поссорятся. Это было так глупо.

– Что ты несешь, Андрей? Остановись. Давай не будем ругаться. – Громко перебила Кира поток его излияний. И добавила уже спокойнее. – Я просто устала. И сейчас у меня нет времени на свидания.

– Нет времени? Серьезно? Чем же ты так занята? Это не кажется тебе странным, Кира? Ты предпочитаешь готовиться к своим семинарам, ходить на тренировки, навещать бабушку и делать все что угодно, но не встречаться со мной? Когда мы проводили время вместе в последний раз?

– Неделю назад. – Напомнила Кира, уставившись в потолок автобуса, пытаясь сконцентрироваться на одной точке, чтобы не наговорить лишнего.

– Вот именно! Неделю! Когда люди любят друг друга, они встречаются чаще. Они ХОТЯТ встречаться чаще! – Буквально проорал ей в трубку Андрей.

Кира не стала отвечать на этот выпад. Андрей никогда не позволял себе так с ней говорить. Судя по всему, он на самом деле говорил то, о чем думал, причем неоднократно. Кира задумалась о его словах, пытаясь его понять и оправдать. Но Андрей расценил ее молчание по-своему:

– Что ж, я вижу, я угадал. Тебе это просто не нужно. – Горько отозвался Андрей. – Тогда не смею больше отнимать твое время.

С этими словами Андрей отключил телефон, так быстро, что Кира не успела возразить. Только посмотрела в потухший экран телефона и тупо моргнула. Он бросил трубку?

Он бросил трубку! Вот это что-то новенькое. Вообще-то, такое пренебрежительное отношение ему не свойственно. Видимо, сегодня он так себя накрутил, что глупая необоснованная обида взяла верх над приличиями. Но Кира не из тех, кто будет закрывать глаза на подобные поступки. Такое терпеть – себя не уважать.

Девушка раздраженно швырнула телефон в сумку и направилась к двери, скоро ее остановка.

Выйдя из автобуса, Кира быстрой пружинистой походкой, выдающей ее раздражение, направилась к бабушке на работу.

Бабушка работала медсестрой в детском доме. Устроилась практически сразу же, как только переехала из поселка. Не могла сидеть в квартире. Четыре стены давили на человека, привыкшего к свободе, чистому свежему воздуху, и ответственной работе в больнице. Бабушка всегда была активной, непоседливой, занятой, и после инсульта довольно быстро пришла в норму. Она желала остаться в своем любимом поселке, старом домике с небольшим огородиком, но мама настояла на переезде. От этого переезда выиграли все. Кроме бабули. Она долго грустила, плакала, жалела о том, что поддалась на уговоры дочери. Но потом взяла себя в руки и быстро нашла работу. Правда, с ее больным сердцем и огромной душой было крайне опасно работать с детишками-сиротами. Бабушка переживала за них, как за своих родных. Ее доброе сердце разрывалось за каждого, даже самого несносного ребенка.

Кира зашла в здание детского дома и поднялась на второй этаж, подошла к кабинету медсестры, но та была заперта. Кира потопталась под дверью и достала телефон, чтобы набрать бабулю, когда из-за угла появилась пожилая женщина – воспитатель младшей группы.

– А, Кирюш, здравствуй. – С улыбкой поприветствовала Киру женщина. – Ты к бабушке? Она в «малютке».

Так называли группу для младенцев до года. Бабушка частенько туда наведывалась. Кира поблагодарила женщину и отправилась в западное крыло. Без медицинского халата и бахил в отделение заходить было нельзя, поэтому Кира села на скамейку, что одиноко стояла под дверью, и чтобы скоротать ожидание достала свои записи для завтрашнего семинара. Нужно хорошенько подготовиться, зазубрить доклад, чтобы не упасть лицом в грязь. Едва Кира успела погрузиться в сложный мир лимбической системы, как дверь распахнулась и на пороге появилась бабушка.

– Ой, Кирюша, ты чего тут? – Всполошилась бабуля.

Кира вскочила и, улыбнувшись, крепко обняла бабушку. Заглянула ей в лицо и спросила обеспокоенно:

– Бабуль, чего глаза красные? Плохо спала? Или снова плакала?

– Ох, детка. – Тяжело вздохнула бабушка и, взяв Киру под локоть, подтолкнула к выходу. – С Матвеем что-то неладное творится. Ума не приложу, что такое. Худеет на глазах, одна кожа да кости уже остались. Больно смотреть на него. Орет постоянно, няньки не могут ему ладу дать.

– Может, недоедает? Или болит что-то.

– Ой, не знаю, Кирюш. Не нравятся мне его анализы. Вызвала педиатра, посмотрел, говорит, все в пределах нормы. Хотя, как посмотрел – одним глазом глянул. А я-то вижу, что сахар повышен, ненамного, но все-таки…

– Ну, ба, раз и врач сказал, что все в норме, ну чего ты переживаешь? Нельзя же так близко к сердцу… – Горячо воззвала Кира.

– Да что эти педиатры? – Горько отозвалась бабушка. – Разве им есть дело до этих сирот?

Кира не нашлась, что на это ответить и понуро опустила плечи. То, что до этих детей никому нет дела, понятно как дважды два. От них даже собственные родители отказались. Нужны ли они государству? – Конечно, нет. Однако… надежда есть всегда.

– Я хотела тебе сказать… вернее, показать, но забыла ноутбук. – Вдруг просияла Кира. – Андрей там, у нас на сайте такую красоту навел, не налюбуешься. Помнишь те фото, что я делала. Ну, когда детей фотографировала, – Возбужденно затараторила девушка и, дождавшись бабушкиного положительного кивка, продолжила. – Мы их в анкеты добавили. И всю известную информацию о каждом ребенке, о здоровье, родителях. Там такие анкеты теперь, ух. Просто невозможно не зацепиться взглядом.

– Правда? – Бабушка, наконец, улыбнулась, так что даже морщинки разгладились. – Ах, какой хороший мальчик. Добрый, бескорыстный. Ты держись его, милая.

Бабушка остановилась посреди коридора и с улыбкой заглянула Кире в глаза.

– Да… хороший. – Тихо подтвердила девушка и снова почувствовала неприятный, жалящий нутро укол совести. Он, и правда, хороший. Очень хороший. А она с ним так… Может, он прав? И она неправильно расставляет приоритеты?

– И что же вы планируете дальше делать? – Прервала ее самокритику бабушка, заставив Киру непонимающе моргнуть.

– Ты о чем? – Напряглась девушка, вдруг подумав, не думает ли бабуля выдать ее за ее замуж за хорошего мальчика.

– Ну что даст этот сайт? Как это все работает? – Смутившись своей неосведомленности, спросила бабушка, и Кира облегченно выдохнула.

– Оу, ну… я связывалась с винным заводом, помнишь, я рассказывала? Они готовы профинансировать рекламу, в качестве благотворительного взноса. – Принялась тут же объяснять Кира. – Андрей что-то там настроит… и анкеты детей будут выскакивать в социальных сетях и на разных сайтах в виде баннерной рекламы. Как-то так…

Кира развела руками и нахмурилась, понимая вдруг, как много зависит от Андрея. Как много он уже сделал. И не потребовал ничего взамен. Всего лишь познакомить его с родителями. Боже, какой пустяк. Да хоть сто раз. Она ему обязана. Она и все эти дети, и все их будущие родители, если все получится так, как они запланировали.

– Надо же, до чего дошел прогресс…– Задумчиво пробормотала бабушка.

Кира с нежностью посмотрела на нее, обняла, поцеловала в седую макушку и наконец, почувствовала, как спокойствие и какая-то уютная решительность стали наполнять ее грудную клетку.

Она все исправит. Сама позвонит Андрею, извинится. Сама пригласит на свидание. Она все наладит.

Завтра. После семинара.

Глава 7.

Фух. Все позади. На лице широкая улыбка, на душе покой, какой может быть только после успешно выполненного дела, которое словно дамоклов меч несколько дней нависало над головой. Дурацкая была идея согласиться быть докладчиком на семинаре. Что за нелепые амбиции показать себя во всей красе в начале учебного года? Заявить о себе, как о способном, талантливом студенте, что значительно опережает программу. Глупость какая. И зачем ей эта лишняя головная боль?

Это все мама. Убедила свою подругу – завкафедрой практической психологии – дать слово ее одаренной дочери на открытом семинаре и тем самым обрекла ее на несколько бессонных ночей, проведенных в подготовке доклада, потерю несчетного количества нервных клеток и эмоциональное истощение.

Не-ет, все. Теперь она будет учиться спокойно, тихонько, не высовываясь. Следуя учебной программе. Как все.

Кроме учебы есть еще и другие важные вещи. Тренировки. Сон. Отдых. Молодость. Жизнь, в конце концов.

Кира выходит из учебного корпуса, и яркое солнце бьет в глаза. Она вприпрыжку сбегает по ступенькам и вдруг притормаживает, замечая краем глаза белую машину. Поворачивается в ее сторону и видит Андрея, который стоит, опершись на капот. Руки сложены на груди, ноги скрещены. Он щурится от яркого солнца и смотрит прямо на нее, ожидая, когда же она, наконец, подойдет.

Кира смущенно улыбается и неуверенной походкой подходит к парню. Она чувствует себя виновато, глупо, не зная, что сказать, как оправдаться. Идет намеренно медленно, смущаясь и почему-то краснея. Андрею, видимо, надоедает ждать и он, оттолкнувшись от машины, ступает ей навстречу и неожиданно заключает ее в свои крепкие объятья.

– Я соскучился. – Шепчет ей в макушку. – Спать не мог после вчерашнего разговора. Прости, я – дурак.

– Что? – Тут же отзывается Кира, удивленно поднимая голову и встречаясь с ним глазами. – Ты что? Нет, это я виновата. Ты прав. Нам нужно больше проводить время вместе. Все. Больше никаких семинаров. – Аккуратно высвободившись из объятий, решительно заверяет его Кира.

– Хорошо. – Со счастливой улыбкой тихо говорит Андрей и коротким нежным поцелуем прикасается к ее губам. – Садись. Поехали куда-нибудь, погуляем.

Андрей открывает перед Кирой пассажирскую дверь. Сам садится в машину и заводит двигатель. Но машина не двигается с места. Андрей неожиданно снова наклоняется и целует Киру. Теперь, когда они скрылись от посторонних глаз за тонированными окнами автомобиля, его поцелуй становится более долгим, страстным, глубоким. Его рука ложится на ее бедро и нежно сминает. Вторая рука зарывается в ее волосы, заставляя сильнее прижаться к нему ртом. Их языки встречаются, и Андрей усиливает хватку, едва слышно стонет, кусает ее нижнюю губу.

– Поехали ко мне. – Хрипло рычит Андрей прямо в ее рот, сжимает ее ягодицу, спускается к ее шее, проводит по ней языком. Заставляет Киру задохнуться и со стоном вдохнуть.

– У меня тренировка через полтора часа, – не открывая глаз, тихо отвечает Кира, – не успеем.

– К черту тренировку. Пропусти ее. – Шепчет куда-то ей в шею Андрей, не желая отрываться и прекращать начатое. Сильнее притягивает ее к себе, пробирается рукой под блузку и жадными пальцами сминает ее грудь.

– Я не могу. – Задушено возражает Кира, тяжело дыша.

Андрей, последний раз скользнув языком по ее яремной вене, вдруг замирает и резко отстраняется. Заглядывает к ней в глаза.

– Ты серьезно? – С возмущением и болью в голосе спрашивает Андрей.

Кира застывает, оторопело моргает. Прочищает горло, гадая, что же она такое только что сказала, что глаза Андрея вдруг так похолодели. Андрей убирает руки с ее тела, проводит ладонями по лицу, будто пытаясь убрать налипшую на него пелену возбуждения, кладет их на руль. Хмурится. Сжимает челюсть. Наконец переключает коробку передач, и машина срывается с места.

Кира виновато поджимает губы и съёживается. На грудь камнем ложится уже привычное чувство вины. Она хотела все исправить, но только сильнее все испортила. Проклятая тренировка. Почему она именно сегодня? Почему Андрею именно сегодня вздумалось приехать к ее университету и пригласить к себе домой?

– Андрюш… – Тихо начинает Кира, но Андрей тут же перебивает ее, взмахнув рукой.

– Не надо, Кира. Не надо оправданий. Я все понимаю. – Голос резкий, обиженный. Отстраненный. Чужой.

Черт. На секунду Кира думает, не послать ли все к черту, и не поехать ли к нему домой. Забить на тренировку, на которые она не забивала никогда. Ни разу за 3 года.

Она теряет его. Теряет своего Андрея. Хорошего Андрея. Любящего. Отказывается от него в пользу каких-то нелепых тренировок.

Нелепых? – Возмущенно отзывается внутренний голос. И перед глазами тут же возникает худое лицо со злыми черными глазами. Самое время отказаться от тренировок. Там теперь Он. А может самое время, удвоить усилия, раз там теперь Он?

Он теперь близко как никогда. В ее городе. В ее жизни. На ее, черт возьми, тренировках!

Кира сильнее зажмуривается, пытаясь прогнать ненавистный образ и твердо произносит:

– Прости меня, Андрей. Но тренировки – это то, от чего я никогда не откажусь. Это моя жизнь. Это – то, что сделало меня такой, какая я есть. Той, кого ты… любишь?

На последнем слове Кира запинается, переводит взгляд на угрюмый профиль парня. Сверлит его глазами, ожидая реакции. Наблюдает за гуляющими на скулах желваками. В защитном жесте скрещивает руки на груди и переводит взгляд в окно, так и не дождавшись ответа.

Глава 8.

Кира вытирает пот со лба, стоя согнувшись, уперев ладони в колени, и пытается отдышаться. Нет, ну где справедливость? Заставил вместо спарринг-тренировки бегать кросс вокруг стадиона, что расположен неподалеку от спорткомплекса, мол, свежий воздух, все дела. А сам в центре поля персонально тренирует Игоря. Это ж под какой счастливой звездой необходимо родиться, чтоб получить подобного рода привилегии? На ее памяти тренер никогда не занимался с учениками лично. Нет, он, конечно, иногда становился в спарринг со старшими ребятами, если им не хватало пары. Но чтоб так… Уже вторая тренировка и все внимание ему.

Кира в очередной раз бросает взгляд на парня. Ни одного поворота головы, ни единого, даже косого взгляда в ее сторону. Ноль внимания к ее персоне. Полная сосредоточенность на тренировке.

Глупая. Ему нет до нее дела. Для него вообще будто ничего не существует. Напрасно она боялась. Напрасно изводила себя моральной подготовкой к встрече с ним.

Зря тряслась почти всю тренировку то ли желая поймать на себе его безразличный взгляд и убедиться в его равнодушии, то ли мечтая никогда в жизни не встречаться с ним глазами.

Все прошло. Их противостояние в прошлом. Пора забыть старые обиды и идти дальше. Наверное, ее излишне впечатлительное сердце еще нескоро сможет ровно биться в его непосредственной близости. Но бояться его, ей уж точно больше не стоит. Он изменился, повзрослел и, наверное, перерос ту свою нездоровую потребность в унижении слабых и беззащитных.

А если все же нет… Теперь она не позволит себя унижать.

– Я сейчас легкие выплюну. – Вдруг повиснув у Киры на плечах, хрипит Игнат. Девушка резко сбрасывает его назойливые руки, и парень сгибается, стараясь выровнять свистящее дыхание.

– Ну что ж ты, марафонец… – Разочарованно кричит Ваня, завершая последний круг. У него же, кажется, еще полно сил, даже дыхание не сбилось: притормозив, возле Киры с братом, он продолжает бег на месте.

– Интересно, что это у нас за принц? – Махнув головой в сторону Игоря, с завистью в голосе спрашивает Ваня. – Чей-то богатенький сынок?

– Нет. Нет. – Задумчиво протягивает Кира, проследив за Ваниным взглядом. – Он из простых. Из деревни. Хотя… Его отец все-таки, кажется, был спортсменом…

– Ты его знаешь? – Удивленно вскидывается Игнат.

– Да… Знала когда-то. – Все еще не отрывая взгляд от Игоря, щурясь, отвечает девушка.

– Он способный малый. – С нотками восхищения и легкой зависти произносит Игнат, сняв футболку и вытирая бегущий по телу пот.

– Да-а, способный. – После небольшой паузы нехотя соглашается Кира, глядя на его точные удары, своевременные блоки, резкие выпады. Действительно, способный. Целеустремленный. Настойчивый. Упрямый.

– Сто процентов пойдет на турнир… Видно, для этого Андреич с ним и возится. Нашел своего героя. – Сплюнув, говорит Игнат и садится на землю.

Кира не отводит глаз от тренировочного боя, что происходит в центре поля. Удары замедленные, в полсилы. Но зрелище зачаровывает, притягивает внимание. Два сильных бойца. Четко поставленные махи руками. Тренер бьет прямой удар левой, Игорь уклоняется, проваливая удар соперника в пустоту. Тренер бьет бэкфист, Игорь приседает. Тренер бьет передней стороной ноги лоу-кик, Игорь не успевает поставить блок, и нога попадает по правому бедру парня.

Тренер смеется, что-то говорит и, наконец, отрывается взглядом от своего подопечного. Бегло оглядывает собравшихся в кучки учеников, словно опомнившись, смотрит на наручные часы и громко, чтобы было слышно на весь стадион, кричит:

– Так, всё… Все свободны. Тренировка окончена.

Кира устало плетется к спорткомплексу в сопровождении двоих своих рыжих друзей. Прощается с ними около раздевалок и, быстро приняв душ, одевается. Уже около выхода вспоминает, что забыла отдать тренеру деньги в счет оплаты зала за сентябрь.

Развернувшись, идет к тренировочному залу и слышит глухие удары по груше. «Что? Неужто тренер решил тряхнуть стариной?..» – Думает девушка со скептической улыбкой. Но едва зайдя в зал, автоматически делает шаг назад, словно толкнувшись в невидимое препятствие. Чисто инстинктивно пятится, пока пятки не упираются в невысокий порог.

Стоп. Приказывает своим ногам остановиться и впивается глазами в парня, сосредоточенно колотящего мешок.

Глаза уставились в одну точку, замах, прямой удар. Бах. Звук заставляет вздрогнуть и отдается болью где-то в районе груди. Колкий страх закручивается внутри спиралью и поднимается к горлу тошнотворным комком.

«Стой, Кира, стой. Хватит бежать. Пора остановить это. Ты можешь. Давай. Посмотри в лицо своему страху. Уничтожь его. Отпусти. Освободись. Сейчас или никогда»

Парень снова заносит руку. Бах. Она его не боится. Кира делает решительный шаг вперед.

Бах. Страх – удел неудачников. Она отказывается от безумия страха в пользу уверенности в себе. В пользу силы и свободы.

Бах. Он больше не угроза. Страха больше нет. Девушка приваливается плечом к стене.

В этой нарочито расслабленной позе Кира стоит несколько минут, оценивающе бегая глазами по лицу парня, прислушиваясь к себе, к своим чувствам. Пытаясь успокоить дыхание и неровно колотящееся сердце.

Угольно черные глубоко посаженные глаза на суховатом лице. Прямой нос. Тонкие губы, сжатые в упрямую линию. Сильные челюсти. Парень снял футболку и, оставшись в одних спортивных штанах, стоит на широко расставленных ногах. Задняя нога на носке, колени немного согнуты, он слегка перемещается вокруг груши. Стандартная позиция, все так стоят, все так перемещаются, но Кире вдруг почему-то кажется, что у него это получается как-то по-особенному. Сглотнув, она продолжает его изучать.

Он – совсем не качок, скорее жилистый. Поджарый.

Взгляд опускается ниже.

Мощная шея. Широкие плечи. Сильные руки напрягаются перед каждым ударом, обнажая резко очерченные волны крепких мышц. Узкая талия. Стальной пресс.

Неожиданно Кира замечает, что в зале как-то слишком тихо, парень прекратил движения, его удары не нарушают тишину. Она резко поднимает глаза, и на какое-то мгновенье их взгляды встречаются. Сердце задушено трепыхается, и Кира усилием воли заставляет себя не отводить взгляд. Стоять на месте. Не замирать. Не бежать.

Парень с секунду скользит по ней отстраненным взглядом и возвращается к своему противнику в обличье мешка.

Внезапно дверь позади Киры открывается и в зале появляется Михаил Андреевич.

– Кира? Ты чего тут? – Удивленно приподнимает бровь тренер, натыкаясь на девушку.

– А… Я… Деньги вот…– Растерянно заикается Девушка и отдает ему сложенные трубочкой купюры.

– О, хорошо. Без сдачи?

– Ага. – Отвечает девушка, продолжая стоять на месте и пялиться на Игоря.

– Ну, хорошо. – Протягивает тренер, в замешательстве глядя на девушку, не понимая, почему она не уходит. И вдруг спрашивает. – А где твои провожатые?

– А? Кто? – Не понимающе уставившись в глаза Михаила Андреевича, вопрошает Кира.

– Ну. Уже темнеет. Тебя же всегда близнецы провожали до дома…

– Ох, нет… То есть да, раньше провожали, но я уже давно сама…

– А то я могу Игоря попросить, – Перебивает ее бессвязное мычание тренер, с лукавой улыбкой переводя взгляд на парня. Видимо, решил, что девушка прониклась симпатией к новенькому.

– Что? НЕТ! – Резко вскрикивает Кира голосом, похожим на визг бензопилы. Господи Боже этого еще не хватало. – Эм… До свидания. – Быстро бросает девушка и, забыв поклониться, опрометью выскакивает из зала.

Глава 9.

Игорь сосредоточенно лупит по мешку, когда краем глаза замечает движение у выхода. Неужели уже все? Пора убираться? Он еще не выдохся, силы еще есть. Но, переведя взгляд, видит, что это не тренер пришел его попросить освободить зал. Это девчонка. Стоит у двери, опершись на косяк и скрестив руки на груди. Смотрит на него с задумчивой поволокой. Будто оценивает.

Деловая какая. Изменилась. Больше не дрожит при виде Игоря от страха, как облезлая дворняга под взглядом злющего бульдога.

Игорь отводит глаза от девчонки, сосредоточившись на мешке. Отрабатывая джеб. Удар. Еще удар. Нет, надо точнее, четче. Мышцы рук гудят, разнося вибрации по всему телу, требуют дать отдых. Но Игорь усилием воли заставляет их напрягаться снова и снова.

Через несколько минут появляется тренер и негромко переговаривается с до сих пор стоящей девушкой. Она что, все это время стояла и пялилась на него?

Девчонка что-то громко пищит и сваливает, а тренер подходит к Игорю. Хлопает его по плечу и улыбается:

– Хватит на сегодня. Ты уже еле на ногах стоишь.

Игорь кивает и вытирает пот со лба. Раскручивает бинты с кулаков и направляется к выходу, когда до него вдруг доносится:

– Зачем ты это делаешь? – Задумчиво оглядывая Игоря, спрашивает тренер. На удивленный взгляд парня поясняет. – Зачем изводишь себя? Работаешь на износ. У тебя и так все неплохо получается.

Игорь опускает глаза и пожимает плечами:

– Я по-другому не умею. – Жмет тренеру руку и выходит из зала.

Направляется в душ, чтобы смыть с себя пот. Усталость чувствуется каждой клеточкой кожи. Съедает мысли, освобождает разум. Как же он любит это состояние.

Зачем ты это делаешь? Зачем изводишь себя?

Зачем? Затем, что только так он может жить. Чувствовать себя кем-то стоящим. Только так он может быть уверен в себе. Только так может быть ближе к победе.

А он должен побеждать.

Мысль с болью проносится по нервным окончаниям, заставляя память тут же услужливо подсунуть образ отца.

Его вечно недовольное лицо и поджатые губы, когда он тщетно пытался сделать из маленького Игоря чемпиона по боксу. Одному Богу известно, какие цели ставил перед собой отец. Чего он хотел добиться от мелкого мальчишки, худощавого и болезненного, изо дня в день заставляя упорно лупить грушу, висевшую во дворе, по полчаса прыгать на скакалке, бегать по 5 километров в день.

Те редкие моменты, когда на лице отца появлялось нечто похожее на одобрение, Игорь особо бережно хранил, складывал в самую красивую копилочку и прятал понадежнее в дальних закоулках памяти. Ради этих моментов старался, без прекословий вставал в 5 утра на пробежку, отжимался на еще незаживших кулаках, кожа на которых, после его отжиманий каждый раз слазила все сильнее. Продолжал лупить грушу, даже со сломанным большим пальцем правой руки.

Отец по-своему любил Игоря. Он ставил перед ним большую цель, хотел сделать сына чемпионом. Верил в него так, как не верил никто. Да, верил он тоже по-особенному, не показывая своей веры, а скорее всем своим видом внушая обратное – комплекс неполноценности, никчемности и чувство вины.

Однако, как еще объяснить, что уже в десять лет Игорь участвовал в турнире по боксу для юниоров? В турнире, где участие допускалось с 12 лет. Зачем отцу было договариваться с кучей людей, добывать нужные медицинские справки, если он не верил в своего сына?

За три дня до турнира отец разрешил сыну отдохнуть. Прекратил тренировки, покупал ему любимую еду, разрешал погулять с друзьями. Его взгляд словно потеплел. Он не орал на него, не называл придурком, слабаком и бездельником.

Это были самые счастливые три дня за всю жизнь десятилетнего мальчишки. У Игоря в душе зародилась надежда, что так будет теперь всегда. Ему всего лишь нужно победить…

Турнир проходил в столице, куда они приехали за день до турнира. Отец водил его по разным местам, показывал достопримечательности, рассказывал о своей молодости, проведенной здесь. О своем спортивном прошлом, о тяжелых тренировках и чемпионстве. О своем последнем бое, который навсегда закрыл дорогу в большой спорт. В бое, где отец, получив удар в висок, потерял зрение на правом глазу. Отец признался, что тогда жизнь для него закончилась. Он так и плыл по течению, не жил – существовал, пока не появился Игорь. Пока отец не придумал себе новую цель.

Игорь слушал затаив дыхание. Он не знал всей этой истории. Никто и никогда не затрагивал тему прошлого отца. Папа никогда с ним не откровенничал.

Теперь же, даже в свои десять лет, Игорь наконец смог понять, какие большие надежды возлагал отец на своего сына. Для него победа сына должна была стать его личной победой. Игорь никак не мог подвести своего отца. Он должен был победить. И он победит – решил Игорь.

В день турнира, стоя около ринга и наблюдая бой двоих участников, уверенность Игоря в победе таяла с каждой секундой. Они быстрее. Они сильнее. Они старше. Игорь чувствовал, как теряет контроль, как внутри ревет и бьет в ребра зарождающаяся паника. Ему не победить – это становилось ясно с каждой секундой все сильнее. На деревянных ногах подошел к отцу.

Тот, заметив состояние сына, схватил Игоря за затылок своей тяжелой рукой, больно прижавшись своим лбом ко лбу сына, стал надрывно, без умолку повторять одно и то же «Ты победишь! Ты должен быть первым! Ты должен побеждать, а иначе ты никому не нужен! Помни об этом. Ты никому не будешь нужен в этом сраном мире без медали».

Игорь помнил тот день, как сейчас. Он помнил все до единого удары, которые нанес ему противник. Он помнил, как он, стоя на четвереньках, отчаянно уставший, безуспешно изо всех оставшихся сил пытался встать. Он отчетливо помнил тот ужас, когда сквозь шум в ушах Игорь услышал, как рефери досчитав до 10, наконец произнес «Аут». Он прекрасно помнил, как, подняв глаза, увидел исказившееся от отвращения лицо папы. Это был последний взгляд, что оставил отец на память своему сыну, прежде чем навсегда исчезнуть.

Этот взгляд будто отпечатался на обратной стороне сетчатки, преследовал Игоря, выплывал из глубин подсознания, стоило лишь закрыть глаза.

После боя, Игоря забрали медики. Это был детский турнир, никаких серьезных повреждений на нем быть просто не могло, но врачи все же настояли на том, чтобы Игорь отдохнул пару часов под их наблюдением, а после отпустили. Все это время Игорь и ждал, и боялся появления отца. Однако тот так и не появился. Игорь сам добрался до хостела, где они остановились, но вещей отца там уже не обнаружил. Билеты домой лежали на журнальном столике.

Голова болела, от переутомления начинала подниматься температура. Игорь собрал вещи и отправился на вокзал, в надежде, что отец уже там. Он готов был принять любое наказание, вытерпеть любую боль, только бы отец появился. Вглядываясь в лица людей, мелькающих туда-сюда на перроне, Игорь, простоял до последнего, пока проводник чуть ли не силой затащил его в вагон перед самым отправлением. Отца не было.

Когда он добрался домой, обнаружил мать в слезах. Оказывается, отец позвонил ей и сообщил, что он остается в столице. Просил не искать его и не ждать. Зачем-то сказал ей, что уходит от нее к другой женщине.

Мать, убитая горем, накинулась на сына, пытаясь выпытать все подробности их поездки. Трясла его за плечи. Требовала пересказать все слова отца, любые намеки, взгляды, ища причину такого неожиданного ухода.

Но что мог сказать ей десятилетний мальчик, у которого в душе все сильнее разверзалась черная пропасть чувства вины? Это он виноват. Отец ушел, потому что Игорь не смог победить. Не в силах больше сдерживать чувства, Игорь разрыдался. Сквозь слезы, смог только передать папины слова «Ты должен побеждать, а иначе ты никому не нужен». Он не нужен отцу. Потому отец ушел.

Вдруг истерика мамы прекратилась. Она вытерла слезы и внимательно посмотрела на сына. Глаза ее вдруг словно покрылись коркой льда, стали колючими, холодными. И с тех пор ее взгляд больше никогда не теплел. Ей нужна была причина, она ее получила. Оказалось таким удобным винить сына во всем. Она была слишком слаба и глупа, чтобы признать, что их брак изначально был неправильным. Отец, приехавший на родину после судьбоносного поражения, топил свою тоску в алкоголе и наркотиках. И мать, влюбившаяся в него еще в школьные годы, почему-то решила, что может его спасти. Она любила его без памяти, и считала, что ее любви хватит на них двоих. Она женила на себе отца практически насильно, «случайно» забеременев Игорем. А когда муж, глядя на сына, воспрянул духом, думала, что спасение удалось. Но спасение оказалось временным.

После ухода отца мать будто подменили. Что-то внутри нее надломилось. Она потухла, словно свечка с оборванным фитилем. Сломалась, согнулась под тяжестью своего горя. Она продолжала заботиться о сыне, готовила, убирала, стирала, зарабатывала как могла, работая санитаркой в больнице и уборщицей в горсовете. Но больше никогда она не взглянула на сына так, как раньше. Больше никогда не выказывала интерес к его учебе, спорту. Не спрашивала о его желаниях, успехах и неудачах. Она потеряла интерес к нему и к жизни в целом.

Мать стала выпивать и через полгода ее уволили из горсовета. А еще через год и из больницы.

Мама продала все, что можно было продать. Денег не осталось. Дом и двор пришли в такой упадок, что казались заброшенными, нежилыми. Работу мама больше не пыталась даже искать.

Игорь чувствовал ответственность за происходящее и винил во всем себя. Чтобы хоть как-то прокормить себя и мать, собирал металлолом и бутылки, а потом сдавал. Помогал соседям вскопать и посадить огород, а потом убрать урожай; зимой – расчистить дорогу от снега; копал могилы, разбирал заброшенные дома на кирпич. Он брался за любую работу, где платили хоть крохи.

Мать превратилась в тень. Серую, едва живую. Настолько запустила себя, что и на женщину уже походила мало, скорее, на приведение. Через какое-то время мамина депрессия будто отступила. Она решила попытаться найти папе замену. В их доме стали появляться мужчины, один за другим. Перепробовав всех свободных в поселке мужчин, мама сдалась. И теперь уже уныние поглотило ее окончательно, и казалось, навсегда.

Игорь пытался поговорить с мамой, умолял взяться за ум, найти работу, заняться хоть чем-то, а не сидеть целыми днями у окна, словно восковая кукла. Но мать оставалась глуха к его мольбам. Она была глуха ко всему.

Игорь презирал эту жизнь. Провонявший перегаром дом, беспорядок и хаос, что творился в нем. Бедность, грязь, разврат. Пропитанный отчаянием воздух. Все это топило его, тянуло на дно, он со всей мочи барахтался на поверхности этого болота, и чувствовал, что силы покидают его. Он всего лишь ребенок, он не может спасти мать, не может все исправить. У него нет сил бороться с этим гигантским миром. Руки опускались. Болото отчаянья затягивало все сильнее. Нужно всего лишь закрыть глаза и выдохнуть. А дальше – покой.

Только мечты позволяли ему не уйти за грань.

Мечты о том, как однажды поедет в столицу и выиграет турнир по области. Потом по стране, а после – станет и чемпионом мира. Отец тогда увидит его по телевизору и пожалеет о своем уходе. Он будет гордиться своим сыном. Возможно, он даже захочет его навестить…

Игорь заберет маму из этой дыры и купит ей домик у моря. Там будет тепло и светло. Там она снова будет расчесывать волосы и красить губы. Как раньше, шить цветастые платья, напевая под нос веселые песенки…

Мечты вели его вперед. И со временем превратились в цель. Он вцепился в эту цель, как питбуль, даже не допуская варианта сдаться.

Вставая с рассветом, Игорь отправлялся на пробежку, после – в школу, потом снова тренировки и работа. Любая работа, какая подвернется.

Однажды, бегая вокруг стадиона и боксируя воздух, Игоря окликнул старый сторож.

– Твой хук справа никуда не годится. – Слабым хриплым голосом с деловитым видом произнес старик.

– Что вы в этом понимаете? – Насмешливо спросил его Игорь, оглядывая ссутулившегося широкоплечего старика, сидевшего на лавке, но все же остановился возле мужчины.

– Побольше твоего, парень. Я в молодости имел звание мастера спорта по боксу. Если тебе это о чем-то говорит. – Старик затянулся сигаретой и, подняв седую бровь, посмотрел на Игоря.

Игорь удивленно присвистнул. Вот так удача. В их дыре? Мастер спорта? Да еще и по боксу… Верно говорят: когда чего-то очень хочешь – само в руки идет. Игорь присел на скамью возле старика и сказал:

– Ну раз вы уже начали давать оценку моим хукам, и к тому же имеете такое большое прошлое, может, дадите еще пару советов?

– Ха, кхм, – закряхтел старик, – это не бесплатно, парень. Мне есть что сказать, и продешевить я не намерен.

Игорь поник, старый хрен, и тот требует деньги. Он уже было встал, чтобы уйти. Но старик, увидев поникшие плечи парня, видя, как ускользают его возможности проявить себя в качестве тренера, добавил:

– Если будешь подменять меня на дежурстве с 2 до 8 утра, днем пару часов я смогу тебе уделить. Бродить по ночам тут не надо. Можно спокойно спать в тренерской. Но… Здесь ужасная постель, от нее у меня болит спина.

Игорь усмехнулся. Что ж, относительно взаимовыгодное сотрудничество.

– По рукам. – ответил Игорь и протянул руку в знак заключения сделки.

Так начались его тренировки под руководством бывалого боксера. Игорь не знал, насколько эффективными они были, старик поправлял его техники нанесения ударов всего лишь словесно. Спарринг партнера у Игоря не было, Анатолий Степанович и сам с трудом передвигался в свои 70 лет. Однако, несмотря на это, чувствовал Игорь себя на порядок лучше. Теперь у него была поддержка. Пусть даже и такая, вечно бухтящая и недовольная. Вечно лезущая со своими советами, навязчивая и надоедливая.

Когда Игорь окончил школу, старик все чаще стал настаивать, чтобы парень поступил хотя бы в училище, получил хоть плохенькую специальность. Игорь упирался, отнекивался, для него важнее были тренировки, а если он уедет учиться, кто его там будет тренировать? И как он бросит мать?

Старик стоял на своем и однажды просто поставил его перед выбором:

– Поедешь учиться, а на выходных будешь приезжать домой и тренироваться. Или… тренируйся без меня. – Старик надулся и скрестил на груди руки, всем своим видом показывая, что не желает слушать отговорки парня.

Игорь вспылил.

– Да чего вы лезете с этой учебой? На кой черт мне это дурацкое образование? Я с трудом школу закончил!

– Как ты собираешься себя кормить? – Старик, все сильнее повышая голос.

– Я буду боксером, спортсменом. – Ответил Игорь отворачиваясь. Этот разговор происходил едва ли не каждый день и уже порядком надоел.

– Всегда должен быть запасной план.

– Мне не нужен запасной план! – Твердо ответил Игорь, четко разделяя слова. – Мой отец был боксером и ему не нужна была никакая дурацкая специальность. И я не стану тратить время на долбаную учебу.

– Твой отец был заносчивым ублюдком! – Вдруг рявкнул старик.

Игорь резко поднял на него голову, так резко, что позвонки захрустели.

– Что вы сказали??? – медленно, напрягшись всем телом, Игорь направился к тренеру.

– Твой отец был придурком. – Выплюнул старик. – Придурком и наркоманом, у которого ничего не было. Который не мог обеспечить свою семью. Который ничего не смог дать своему сыну, кроме глупой жажды побеждать. Не удивлюсь, если он сдох где-нибудь в канаве от передоза…

Игорь подошел к старику и склонился над ним, прерывая поток его затихающего ворчания. Едва сдерживая злость, сжал кулаки, вглядываясь в глубоко запавшие глаза под седыми бровями. Затем угрожающе зарычал:

– У моего отца был титул! Титул чемпиона!!! А что было у вас? Несчастное звание мастера спорта? И вы решили, что можете его судить??? – Лицо Игоря исказила гримаса отвращения и злости.

Старик сжался. Словно уменьшился в размерах. Он был слаб. Буквально десять лет назад он бы навалял этому малолетнему сосунку, но проклятый артрит и больное сердце сделало его слабаком. Он был беззащитен перед этим парнем. Если им овладеет ярость, старику несдобровать.

Резко отстранившись, Игорь развернулся и ушел прочь со стадиона. Этой ночью он не пошел подменять старика. Это старый черт возомнил о себе великого боксера и заботливую мамашу в одном лице. Игорь обойдется и без него. Пошел он к черту, навязчивый козел.

К вечеру следующего дня, закончив с работой, Игорь поостыл. Неправильно это. Неправильно закончился вчерашний вечер. Игорь вспылил, наговорил лишнего, напугал старика. Тот, конечно, тоже хорош, лезет туда, куда не просят. Но на душе было неспокойно.

Вечером, как обычно, Игорь пришел к Анатолию Степановичу на стадион, но того не оказалось на месте. Игорь заволновался. Старик работал здесь около пяти лет. Изо дня в день. Он никогда не отсутствовал. Никогда. Он словно живое дополнение этого стадиона – всегда на своем посту.

Игорь отправился к нему домой, тревога в душе нарастала все сильнее. Игорь убеждал себя, что со стариком все в порядке, он, может быть, просто приболел. Слегка, он ведь крепкий орешек.

Однако подойдя к его дому, он увидел компанию людей во дворе, которые о чем-то переговаривались. Женщина средних лет, стоявшая среди них, негромко плакала. Это, наверное, его дочь, что-то такое старик рассказывал… Но почему она плачет? И почему здесь собрались все эти люди? Сердце пропустило удар, в голове стал нарастать гул, Игоря затрясло. С трудом собравшись, Игорь подошел к людям и упавшим голосом спросил:

– Что случилось? Где Анатолий Степанович?

Женщина заплакала еще громче. Мужчина, стоявший рядом, обнял ее за плечи и ответил:

– Анатолий Степанович скончался сегодня в больнице. Сердечный приступ. А вы кто?

Игорь побледнел и попятился назад. Мозг отказывался верить в это. Сердце заколотилось как сумасшедшее, к горлу подкатила тошнота.

Игорь стремительно вышел со двора, растерянно оглядываясь по сторонам. Не понимая, где он, и куда ему теперь идти.

Неужели теперь и смерть старика на его совести? Почему? Что он наделал? Боже, почему он такой никчемный? Почему он все делает не так?

Какое же ты ничтожество, ничего не можешь сделать как положено. Да, отец, знаю. Ты прав.

Вереница образов закрутилась в сознании, вызывая головокружение и тошноту: отец, глядящий с ненавистью и отвращением. Мать – с равнодушием и немым укором. Старик – с испугом…

Игорь почувствовал, как тело стало сотрясать крупной дрожью. Чувство вины удушающей силой легло на плечи. Оно перекрывало кислород, черным густым туманом заполняло грудную клетку.

Игорь сорвался с места и побежал. С каждой секундой набирая скорость, не чувствуя земли под ногами.

И вот он уже несется во весь опор, так что легкие горят. А ему все мало, он хочет бежать еще быстрее, так чтобы дыхание совсем остановилось и весь кислород в мире уже не смог бы вернуть его к жизни. Так, чтобы тело и разум больше никогда не могли чувствовать. Так, чтобы больше никогда не отравлять чужие жизни. Так, чтобы наконец по-настоящему превратиться в ничто…

Он мчался, не разбирая направления, пока ноги наконец не отказали. Споткнувшись о камень, свалился в овраг у обочины дороги. Легкие адски болели. Живот сводило. Спазм скрутил внутренности в рвотном позыве. Игорь захрипел, но нет, ничего. Когда он ел в последний раз? Когда спал? Куда бежал?

Внутри была пустота. Благословенная пустота. Ни чувств, ни мыслей, ни желаний, ни сожалений. Игорь развалился на земле, раскинув руки и уставившись в звездное небо. Вселенная была так огромна. Так величественна. И она мечтала его задавить, как ненужную букашку.

Игорь так и уснул в том овраге. Проснувшись через пару часов, обнаружил себя за двадцать километров от поселка. Добравшись домой на попутке, Игорь в тот же день собрал все накопленные деньги и вещи и уехал из поселка в ближайший город. А через неделю поступил в ПТУ на автомеханика.

Глава 10.

– Я бы так не поступил… Начал тренироваться у определенного тренера, так и иди с ним до конца. А так… похоже на предательство. – Ковыряя носком кроссовка лежащую на полу плитку, высокопарно разглагольствовал рыжий. Игнат, кажется. Черт их разберет этих близнецов. Внешне не отличишь, только по поведению. Этот болтливый до тошноты, неугомонный. Второй более спокойный и ненавязчивый. Даже сейчас стоит в сторонке, молчит, только иногда искоса поглядывая на брата.

Зря Игорь сегодня явился на тренировку пораньше, лучше бы задержался в автомастерской, да посмотрел бы на работу мастера по ремонту Теслы. Такого ему еще не приходилось видеть. Первый электромобиль в их убогом городишке. Такое событие возможно в первый и последний раз… Так нет же, приперся, рассчитывая встретиться до начала занятия с тренером и в спокойной обстановке обсудить предстоящий турнир. Но тот, видимо, забыл, или не счел необходимым. Зато близнецы явились зачем-то за полчаса до тренировки. И вот уже битый час Игорю приходилось слушать размышления Игната на тему отношений ученика и учителя. Парень решил поведать ему о двоих бывших подопечных тренера, которые, как последние сволочи, заняли первые места на турнирах государственного значения и остались жить в столице, бросив любимого тренера, давшего им билет в жизнь.

Игорь смотрел на философствующего подростка и лишь скептически ухмылялся. Ему не хотелось спорить с излишне романтично настроенным мальчишкой. Подрастет, сам поймет, какие глупости вещает. Зачем ему знать, что любой уважающий себя борец, намеренный заняться профессиональным спортом, нуждается в росте, в личном тренере, в агенте, в конце концов. Зачем это знать парнишке, которому ничего на этом поприще не светит?

–… Андреич в тебе уверен. В твоей победе через месяц. Ну… на области. А там не за горами и межрегиональный турнир… – Игнат многозначительно уставился на Игоря, ожидая, наверное, что Игорь начнет рассказывать о своих планах. Хочет убедиться, что хоть этот не бросит его драгоценного тренера и не свалит в столицу, как те другие.

Игорь усмехнулся и покачал головой, и уже открыл было рот, чтобы успокоить парня и убедить, что он не собирается «предавать» тренера ближайший год точно, когда дверь открылась, впуская в помещение холодный ноябрьский воздух, и в зал заплыла девчонка. Внимание Игната тут же переключилось и он, растопырив руки, двинулся ей навстречу.

– Кирюха, ты ли это? – Заключив девушку в объятья, со смесью радости и удивления произносит малец. – Тебе, что ли, заняться больше нечем в свой день рождения? Разве ты не должна сейчас танцевать где-нибудь на барной стойке в объятиях голого стриптизера? Восемнадцать, Кира! – восклицает Игнат и вскидывает руки в знак небывалого возмущения.

Девушка высвобождается из крепких назойливых объятий, улыбнувшись парню, снимает куртку и сдает ее в гардероб.

– Откуда знаешь про день рождения? – Спрашивает девушка, закинув на плечо спортивную сумку.

– Ну как же?.. Социальные сети, детка. – С самодовольным видом протягивает Игнат. Девчонка фыркает и закатывает глаза.

– А я не сомневался, что ты придёшь. – Подает голос Ваня, и, подходя ближе к девушке, продолжает: – Тренировку можно пропустить только, если ты умер, да, Кир?

Девушка ухмыляется и кивает, Ваня обнимает девушку, скомкано поздравляет и отпускает ее переодеваться.

Игорь же, оттолкнувшись от стены, на которую опирался, движется в зал, видя на пороге запоздавшего тренера.

Первый час тренировки проходит как обычно, разминка, заминка, силовые упражнения. На втором часу тренер делит учеников на пары и дает задание отрабатывать удары руками. Сам же становится в спарринг с Игорем. Уже третью тренировку они готовят так называемые «домашние заготовки» – шифры, подразумевающие конкретные действия – удар, блок, отступление, связка. Их во время боя подсказывает тренер, и чтобы соперник не узнал стратегию, им присваиваются номера.

Броски и захваты давались Игорю сложнее всего. Он привык работать руками, бить и блокировать. Ноги были словно деревянные, а о том, что противника можно просто взять на удушающий так и вовсе забывал. Но тренера это, кажется, и вовсе не волновало. Он то и дело во время спарринга произносил непонятные для посторонних «шесть», «восемь», «два» и весело улыбался, когда Игорь путался или забывал значения шифра. Игорь переживал, а тренера это только забавляло. Ничто не могло пошатнуть его уверенность в победе.

– Ничего, еще целый месяц впереди. – Пожимая руку Игорю, сказал тренер по окончании тренировки. – Хотя… мне кажется ты уже готов. Хоть сегодня.

Игорь скептически улыбнулся и бросил взгляд на зал.

– Э-э, нет, даже не думай. – Перехватив взгляд парня, произнес тренер. Понял, что Игорь хочет как обычно поработать по мешку. – На сегодня хватит. Переутомления нам ни к чему.

– Но я не устал… – Вяло возразил Игорь, прекрасно понимая, что раз уж тренер сказал, решение свое уже не изменит.

– Устал-устал. Я даже устал. Замотал ты меня. – Покачал головой Михаил Андреевич и подтолкнул Игоря к выходу из зала.

Игорь послушно поплелся к выходу. Да, поработали они неплохо, но ему все время казалось, что он может больше, что где-то он проседает, недодает усилий. Турнир совсем скоро. Хватит ли ему тех навыков, что у него есть? Ведь это уже не детский турнир. Он будет биться со взрослыми, парнями от 18 лет и старше…

Для тренера это тоже новый опыт, раньше он отправлял на турниры только детей, никогда – взрослых. Но несмотря на это, он выказывает необычайную уверенность в победе. Может и он, Игорь, зря волнуется? Михаил Андреевич давно в этой системе, знает все правила, схемы, возможности других тренеров и их бойцов. Был бы он так беспечен, если бы существовала реальная угроза не победить? Наверняка, нет.

Игорь должен верить своему тренеру. Доверять ему. Победа важна для них обоих, так что… Велено отдыхать, значит, он будет отдыхать. Хотя бы сегодня.

Приняв душ, Игорь оделся и, уже направляясь к выходу, заметил девушку, стоящую у окна около входной двери, и вглядывающаяся куда-то в сторону парковки. Игорь проследил ее взгляд и увидел за окном худощавого паренька, опирающегося задом о боковую дверь новенькой белой мазды. Кажется, этого парня он уже видел пару раз. Видел, как девчонка прыгала к нему в машину после тренировок. Он решил, что это ее ухажёр.

Судя по всему, он ее ждет. Так чего же она стоит тут и топчется в нерешительности? Не торопится к своему мажорику?

Игорь снова бросил взгляд на девушку, оглядел с ног до головы. Кожаные ботинки, стильные джинсы. Спортивная сумка с логотипом Найк. И теплая парка, висящая на локте, с таким же значком. Здоровенный айфон в руке.

Ну логично. Подобное притягивается к подобному.

Золотые детки, родившиеся под счастливой звездой. Они оба.

Интересно, зачем она ходит сюда? Даже в день рождения приперлась. Слишком скучно стало в этой уютной богатенькой жизни? Или ее сухопарый мажорик не в состоянии ее защитить? Что вообще подталкивает девчонок, да еще и таких, как она, к этому виду спорта?

Пока он разглядывал девушку, размышляя над ее мотивами, она в последний раз взглянула в окно, тяжело вздохнула и, обреченно опустив плечи, толкнула входную дверь, на ходу накидывая куртку.

Игорь вышел вслед за ней и увидел, как девушка неторопливо подошла к парню. Поцеловала, села в машину и через минуту пара умчалась прочь. Игорь с ноткой зависти во взгляде проследил за удаляющимся белым пятном.

Хорошая машина.

Хорошая жизнь.

Игорь застегнул молнию на слишком тонкой для такой погоды куртки, нахлобучил на голову шапку и быстрым шагом отправился в общежитие.

Сунув руки в карман, почувствовал стопку смятых купюр. Улыбнулся.

Лучшее достижение – это сделанное самостоятельно. Что может быть лучше хорошего ужина, приготовленного на заработанные твоими же усилиями деньги?

Сегодня он заработал достаточно неплохо на замене летней резины на зимнюю, а значит может позволить себе заскочить по пути в магазин и купить еды. Пополнить телефон и позвонить матери. Отдать долг Пашке – соседу по комнате. Да еще и останется на черный день.

Нет, не черный, – светлый день, – поправил сам себя Игорь. День, когда он купит билет и уедет к чертовой матери из этой дыры в столицу.

День, когда он начнет жить той жизнью, которой должен.

Жизнью боксера.

Жизнью чемпиона.

Глава 11.

За столом царила крайне неловкая атмосфера. Со стороны могло показаться, что здесь собрались четыре человека, говорящие на разных языках. Разговор не клеился. Папа молча жевал свою еду, искоса поглядывая то на Киру, то на Андрея. Мама то и дело подсыпала Андрею разные блюда и как гостеприимная хозяйка, ожидающая оценки ее стараний, то и дело спрашивала: «Ну как?». Что было странным, ведь все эти блюда были заказаны из ресторана по той простой причине, что мама терпеть не могла, да и не умела готовить. А Кира хоть и умела, но не располагала временем. Она нарочно решила пойти на тренировку в свой день рождения, отказалась перенести празднование на выходной, чтобы на сие странное, нелепое мероприятие осталось как можно меньше времени. Ей нужно было просто выполнить данное Андрею обещание, на это хватит и пары часов.

Андрей с виду казался расслабленным, улыбался, нахваливал салаты, но Кира прекрасно видела, как напряжены его плечи, как бегают глаза, когда он лихорадочно соображает, что бы такое сказать, чтобы завязать разговор. Кира ему совсем не помогала. Не могла и не хотела. Сам ввязался в эту авантюру, пусть сам и выпутывается.

– Кто ваши родители, Андрей? – Вдруг спросила мама и плечи Андрея расслабились, наконец не нужно было размышлять над темой разговора.

– Эм.. у папы бизнес. А мама… просто домохозяйка. – С почтительной улыбкой ответил Андрей.

– О, видимо, неплохой бизнес, у вашего отца… судя по вашей машине.

– Мам! – возмущенно вскрикнула Кира и выразительно уставилась на маму. Но Андрей жестом руки показал ей успокоится, и ответил:

– Да, у отца сеть аптек. Но машину купил я сам, на свои первые заработанные деньги. Это была машина-мечта.

– Да? И кем же вы работаете? – Мама взглянула на Андрея теперь уже с большим интересом.

– Я программист. Айтишник. – Улыбнулся Андрей и, видя мамин вопросительный взгляд, добавил. – Работаю на западную компанию, пишу компьютерные игры.

– О-о… – Губы мамы округлились, а глаза засветились уважением. – Это… перспективно.

– Да. – Добавил Андрей и за столом снова повисла тишина, нарушаемая лишь стуком вилок и ножей о тарелки.

Через несколько минут, когда все уже наелись, и заниматься набиванием ртов уже не было сил, мама наконец спросила:

– А как же вы познакомились?

– Случайно. Кира написала мне в социальной сети, просила помочь с сайтом. – Ответил Андрей и с любовью взглянул на Киру. Кира тяжело вздохнула и продолжила за него:

– Я хотела создать сайт нашему детдому и искала программиста. Так получилось, что Андрей был первым кто откликнулся. Мы встретились, обсудили детали, пообщались. А через пару дней сайт был уже готов. Андрей не взял с меня денег… Наверное, этим и покорил меня. – Рассказала Кира, с нежностью глядя на Андрея. Сам бы он этого не рассказал, а Кира считала важным сообщить семье о его достоинствах, но бросив взгляд на маму, поняла, что та не очень-то впечатлилась. Ее больше интересовали его денежные успехи, чем личностные качества. Папа лишь с уважением покачал головой, но так ничего и не сказал. Андрей скромно потупил взгляд.

– Мне это ничего не стоило, да и он был сырым.

– Да. Но позже Андрей сделал из него нечто восхитительное. И снова не взял с меня ни копейки. – Продолжила Кира, но мама на это лишь фыркнула.

– Ну ты тоже за эту всю возню с сайтом ничего не получаешь. Да и будет ли от него толк? Не лучше ли это время посвятить учебе? – С расстановкой проговорила мама и с укором взглянула на Киру.

– Обязательно будет. – Встал на ее защиту Андрей. – Кира – большая молодец. Она подала отличную идею со всплывающей рекламой. Анкеты детей будут постоянно на виду, все время будут мелькать в соцсетях и на различных сайтах. Кто-то да зацепится взглядом. И если это будет не потенциальный усыновитель, то хотя бы человек неравнодушный, способный помочь финансово. Это отличная идея, я не знаю, почему до сих пор никто до этого не додумался. Я думаю, она вдохновит многие благотворительные организации на подобное информирование. Она делает большое дело. Я так считаю. – Взгляд Андрея светился теплом, и Кира растаяла. Ну подумаешь, захотел познакомиться с родителями, не так уж это и сложно. Зато он ее поддерживает. Понимает. Любит. Кира благодарно улыбнулась Андрею и беззвучно прошептала: «Спасибо».

Андрей ответил ей широкой улыбкой и набрал в грудь побольше воздуха, будто собираясь толкать длинную речь. И вдруг хлопнул себя по коленкам, встал и решительно заявил:

– Я напросился на этот праздник не просто так… – Начал Андрей, глядя на родителей, и Кира неосознанно напряглась. Нехорошее начало, что-то тут не так, не нравится ей его решительный вид. – Я люблю вашу дочь. И хочу попросить у вас ее руки.

Мама охнула. Папа закашлялся. Кира выронила бокал из рук и, выпучив глаза, уставилась на Андрея. Она не ослышалась? Он хочет попросить ее руки? Они что, в американском кино?

– Андрей. – Вскрикнула девушка, с нотками паники в голосе, когда увидела появляющуюся из кармана его брюк бархатную коробочку. – Нет, Андрей. Пожалуйста. Что ты делаешь? – Затараторила в отчаянии.

– Кира. Я люблю тебя. Я решил. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. – Серьезно произнес Андрей, глядя ей прямо в глаза.

– Но ей еще нужно учиться! – Подала возмущенный голос мама.

– О, конечно. Я не тороплю ее со свадьбой. Я просто… хочу обозначить свои намеренья. – С почтительным кивком ответил маме Андрей и перевел взгляд на отца. Кира умоляюще взглянула на папу. Тот замешкался, заметив на себе пристальное внимание и неуверенно пробасил:

– Я не против… в принципе. Ты, кажется, хороший парень. Надежный. Кхм… Кира. Дело за тобой, дочь. Тебе восемнадцать… Я не приму решение за тебя. – И одними губами добавил «прости».

Кира шумно выдохнула и посмотрела на Андрея, отрицательно качая головой.

– Андрей… это… Я не знаю, что сказать.

– Кирюш, я тебя не тороплю. – Андрей поставил коробочку на стол и подвинул ее ближе к Кире. – Когда ты наденешь кольцо, я пойму, что ты приняла решение. А пока, пусть оно просто побудет у тебя. И, Кира… я умею ждать. Столько, сколько нужно.

Кира уставилась на коробочку как на орудие для жертвоприношения, внезапно появившееся на этом праздничном столе. На шею будто набросили удавку, так ей тяжело было дышать. Все казалось немного нереальным, будто в любой момент она очнется от дурного послеобеденного сна. Боже. Пусть весь сегодняшний день окажется всего лишь сном. Она готова еще хоть год ждать своего восемнадцатилетние, лишь бы все это было неправдой. Кира сильно зажмурилась, прося вселенную, чтобы, когда она откроет глаза, все это исчезло. Но увы, открыв глаза, она натолкнулась на спокойный взгляд Андрея.

– Ладно. – Тихо, голосом смирившегося со своим приговором смертника произнесла девушка, и, протянув руку, взяла коробочку. Андрей облегченно выдохнул и улыбнулся.

Мама встала из-за стола и приобняла рукой ссутулившуюся дочь.

– Что ж, это было весьма неожиданно. Признаться, я слегка растеряна. – Мама манерно поправила прическу и продолжила. – Я надеюсь, что Кира все-таки сначала получит образование и устроится в жизни, прежде чем выходить замуж и рожать детей. Вот. Таково мое условие. В остальном вы разберетесь сами. Я верю, что вы оба будете благоразумны.

– Несомненно, Анна Григорьевна. – Учтиво кивнув, заверил ее Игорь и встал из-за стола.

Пожал руку отцу, поблагодарил маму за вкусный ужин, скомкано попрощался и попросил Киру проводить его. Уже на пороге, видя ее угрюмый вид, крепко обнял, поцеловал в макушку и прошептал:

– Прости, я не хотел тебя ошарашить. Я был уверен, что ты догадываешься.

– Угу. – промычала Кира куда-то ему в шею. – Я и думать не могла. Боже, Андрей. Не слишком ли ты торопишь события? – Кира взглянула Андрею в глаза с глупой надеждой на то, что он сейчас согласится, что поторопился и заберет проклятую коробку, что словно раскаленный уголь жгла ее ладонь.

– Нет, не слишком. Я достаточно хорошо тебя узнал. – Андрей поднял ее лицо, нежно держа пальцами за подбородок и легонько поцеловал. – Я люблю тебя, Кирюш.

– Я знаю. – Тихо прошептала девушка и снова вздохнула. – Я знаю.

Закрыв за Андреем дверь, прислонилась к ней лбом. Знала бы она, что ее сегодня ожидало, сожгла бы паспорт. Лишь бы не было этого дурацкого дня рождения.

– Кира. – Из кухни вышла мама и, увидев дочь в таком убитом состоянии, решила уточнить: – Ты я вижу не рада, детка?

Кира развернулась и угрюмо посмотрела на маму.

– Я просто счастлива, ма. Разве не видно?

– Не понимаю, что не так. Ты сама говорила, какой он хороший парень. Зарабатывает неплохо. Воспитанный. Благотворительностью вон занимается… Прекрасная партия, как по мне.

– Да-да. С рациональной точки зрения… – Пробурчала в ответ Кира и проскользнув мимо мамы, направилась в свою комнату. Однако мама, видимо, решив окончательно расставить все точки над і, последовала за ней.

– Зачем ты звала его сегодня на ужин, если не была готова к подобному?

– Я даже… Мам. Это какой-то бред. Мы так мало знакомы… У меня и в мыслях не было, что он выбросит ТАКОЕ. – Кира принялась расхаживать по комнате и, пытаясь выразить все свое негодование, размахивала руками.

– Господи. Я думала ты у меня умная девочка. – Разочарованно покачав головой, сказала мама. – Зачем еще ему знакомиться с родителями, если он несерьезно настроен?

– Ладно, мам. Да. Я НЕумная. Хорошо. Все. Я устала. Прошу тебя. – Кира выразительно посмотрела на маму, намекая на то, чтобы она покинула ее комнату. Мама недовольно поджала губы, окинула дочь хмурым взглядом, но вышла.

Кира устало опустилась на кровать. Почему они с мамой никогда друг друга не понимают? Словно с разных планет. У каждой – своя реальность. Мама, кажется, вообще не признавала существование любви, брак для нее – союз, заключающийся исключительно из вопроса целесообразности и выгоды. А после – это ответственный труд двоих людей. Разумеется, часть правды в этом есть, но как же чувства? Разве любовь – это не главное соединяющее звено? Она, конечно, испытывала к Андрею нежные чувства, была влюблена в него. Но разве, этого достаточно для заключения брака?

И что об этом думает сам Андрей? Он утверждает, что любит ее, но при этом не готов принимать ее образ жизни, требует, чтобы она все свое внимание отдавала ему. Как он представляет себе их возможную супружескую жизнь?

Известно, как, – тут же ответила сама себе Кира. Он захочет, чтобы она была как его мама – сидела дома и ублажала мужа. Но Кира не такая, она – полна здоровых амбиций, интересов и сил. Это не в ее характере – быть послушной домохозяйкой, готовящей ежедневно ужины, воспитывающей ораву детишек, и выслушивающей с заинтересованным видом рассказы мужа о его успехах.

Неужели Андрей думает ее переделать под себя? Это глупо. И эгоистично. Несмотря на то что это почти нереально – изменить сложившийся характер человека, вклиниться в его природу и все переписать по-своему.

Нет, она не готова к браку. Ни с Андреем, ни с кем-либо другим. Не сейчас.

Кира резко встала с кровати и схватив коробочку, даже не взглянув на содержимое, швырнула ее в дальний угол ящика стола, с грохотом его захлопнула и наконец расслабилась, приняв решение. Андрей сказал, что умеет ждать. Что ж, пусть ждет.

Пусть ждет, пока она не разберется в своих чувствах, пока не полюбит его достаточно сильно, чтобы связать свою жизнь с ним навсегда. Пусть ждет, пока он сам не станет по-настоящему зрелым, чтобы понять, что ее он изменить не сможет. Пусть узнаёт ее, изучает, познает с разных сторон, и убеждается в этом снова и снова.

Кто знает, возможно, в конце концов он и сам передумает.

Глава 12.

Опоздала на одну минуту. Тренер может и не пустить на тренировку. Кира заносится в тренировочный зал, на ходу снимая мокрую от снега шапку и куртку. Выполняет приветственный поклон и бежит к тренеру.

– Я опоздала, простите. – С надеждой на помилование Кира смотрит тренеру в глаза.

– А.. иди, переодевайся. – Тренер как-то понуро машет рукой и бросает взгляд на зал.

Проследив за его взглядом, Кира только сейчас замечает, что на тренировку явились всего-навсего семь человек. Четыре мальчишки-семилетки, двое чуть постарше, кажется лет по одиннадцать. И Игорь, возвышающийся на их фоне, словно огромная статуя.

Все ясно, сезонная эпидемия гриппа, свирепствующая как всегда в это время, заставила большинство учеников остаться дома.

Быстро переодевшись в раздевалке, и отдав куртку в гардероб, Кира возвращается в зал и приступает к разминке и силовым упражнениям.

Спустя час, когда наступает время для спарринга и отработки ударов, тренер, недовольный количеством присутствующих, озадаченно оглядывает учеников, и, как всегда, разбивает их на пары по возрасту.

– …Ваня – Антон. Олег – Денис. – Перечисляет тренер, пока Кира присматривается к боксерским перчаткам, кучей сваленным на столе, намереваясь, как следует сегодня потренировать прямой удар левой, пары-то для нее все равно нет. Когда вдруг:

– Кира… Игорь. – Как ни в чем не бывало, произносит Михаил Андреевич, и, взяв в руки телефон, садится на скамью. Через секунду добавляет забытое указание – Отрабатываем лоу кик и удар ногой с разворота.

Кира резко поднимает на него глаза. Она не ослышалась? Игорь?.. Девушка переводит взгляд на парня. Тот выглядит не менее удивленным, если не сказать шокированным. Бегает глазами от нее к тренеру, не понимая то ли смеяться ему, то ли возмущаться.

– Вы серьезно? – Неожиданно громкий возглас парня разрезает повисшую тишину в зале, нарушаемую лишь тихим топотом и негромкими переговариваниями мальчишек.

Тренер отрывает взгляд от экрана и смотрит на Игоря.

– А в чем дело? – Спрашивает, удивленно вскинув бровь.

– С НЕЙ? – восклицает Игорь, указывая в сторону Киры рукой.

Вид у него при этом такой, будто, его поставили в спарринг по меньшей мере с неразумным насекомым. Машет в ее сторону своей клешней. Кривится брезгливо. Кира чувствует, как иголочка задетого самолюбия неприятно колет куда-то в затылок. Непрошеная злость поднимается откуда-то из желудка. Вызывая тошноту и заставляя напрячься всем телом и сжать челюсть. Нехорошо.

– Предлагаешь поставить вас обоих в спарринг с пятилетками? – С некоторой долей раздражения, уставившись на парня, отзывается тренер.

– Что? – морщится Игорь. – Нет. Я думал…

– Занимайтесь. – Строго перебивает его Михаил Андреевич, и, поднеся телефон к уху, выходит из зала.

Игорь снова смотрит на Киру, пару секунд глупо хлопает глазами, раздраженно дергает плечами и идет к тренерскому столу. Берет перчатки и направляется к груше, висящей в углу.

– Эй, – Возмущенно подает голос Кира. Значит вот как? Он не собирается становиться с ней в спарринг. Ослушается указания тренера?

– Черт знает что… – едва слышно бормочет себе под нос Игорь, не замечая ее оклика, даже не глядя на нее. Словно она пустое место.

Кира подходит к нему и становится рядом, слева от парня, уперев руки в бока, наблюдая за тем, как он становится в стойку и примеряется к висящему мешку.

– Я не собираюсь сидеть и смотреть, как ты лупишь чертов мешок. – Почему-то получилось сказать более миролюбиво, чем хотелось. В ответ – ноль реакции.

– Эй, я что прозрачная? – повысив голос и добавив злые нотки, восклицает девушка, и смотрит на парня, сузив глаза, и склонив голову в бок.

Игорь наконец поворачивает голову и встречается с ее прямым взглядом. Озадаченно хмурится, не понимая, чем вызван этот ее воинственный вид. Затем, видимо, придя к каким-то своим умозаключениям, оглядывает ее с ног до головы и на его лице растерянность уступает место привычной холодности и отстраненности.

– Я не собираюсь с тобой тренироваться. – Твердо произносит парень и отворачивается к дурацкому мешку.

– Это еще почему?

– Не хочу.

– Что? – буквально взвизгивает Кира. Вот так просто «не хочу» и все? Даже не придумает никаких нелепых оправданий и нелестных эпитетов в ее адрес?

– Ты… девчонка. – Снова окинув Киру взглядом и поморщившись, выплевывает словно ругательство.

– О… ясно. – Кира захлопывает возмущенно распахнутый рот. «Девчонка». Будто бы это что-то объясняет. Девчонка не достойна стоять с ним в спарринге? Ну и придурок.

Глухой стук. Бум. Груша дергается от мощного удара, отскакивает и по инерции возвращается. Парень ловит ее руками и выравнивает. Бум.

– Что ж, ладно… – Отойдя на шаг, с напускным смирением произносит Кира. И вдруг, неожиданно даже для себя, зло бросает: – Лупи свою грушу. Она же не сможет дать сдачи…

– Что? – дергается парень и переводит взгляд на отошедшую девушку, насмешливо хмурится и внезапно разражается низким вибрирующим смехом, от которого холодок бежит по спине. У него даже смех звучит как-то угрожающе.

Куда ты лезешь, Кира? – пищит внутренний голос откуда-то из-за закрывающейся двери здравого смысла. Прекрати его провоцировать. Остановись. Развернись и уйди.

Но Кира не внемлет убеждениям разума. Хватит с нее унижений.

Он не имеет права смотреть на нее так… так пренебрежительно. Не имеет права ее игнорировать. Ее… и указания тренера, конечно. Да. Возомнил о себе черт знает что. Смотрит на нее как на несмышленого ребенка. Какой же мудак. Сколько ж в нем этого дерьма. Так и прет наружу. Того и гляди, сейчас польется из ушей и изо рта. Как бы он сам не захлебнулся в этом своем раздутом дерьмовом самолюбии.

Продолжая посмеиваться, Игорь критически оглядывает ее с ног до головы и насмешливо приподнимает бровь:

– Значит, ты думаешь, что я тебя… кхм… боюсь? – На последнем слове кривится так, будто его сейчас стошнит.

– Ты выбираешь тренировку с неодушевленным предметом вместо тренировки с живым человеком. – Разведя руки в стороны, с видом словно вещает очевидные вещи умственно отсталому ребенку, произносит Кира. Парень сверлит ее взглядом, слегка сузив глаза. Брови сходятся на переносице, выдавая активную работу мысли. Кира с трудом удерживает на себе его тяжелый взгляд, заставляя себя не отводить глаза. Так словно между ними уже происходит бой. Вот такой бесконтактный и недвижимый. Борьба взглядов продолжается еще пару секунд, и парень вдруг уступает. Снимает боксерские перчатки, не отводя взгляд от лица девушки, и бросает их в сторону.

– Ладно. Я понял. Девочка хочет показать свои навыки. – Задумчиво пожевав губу, произносит парень. – Ну что ж… вперед. Только не убей меня, Птичка. – Добавляет издевательски, намеренно понизив голос до хриплого шепота, словно это их секрет. Эта дурацкая кличка, что он однажды ей придумал. Кира едва сдерживает себя, чтобы не заорать на него, чтобы больше не смел ее так называть, чтобы не плюнуть ему в лицо только за это идиотское прозвище. Она покажет ему, на что способна маленькая хрупкая «птичка». Со всей холодностью во взгляде, на какую только способна, Кира оглядывает парня с ног до головы, разворачивается, идет к столу и, взяв тактическую лапу, возвращается. Швыряет парню, и тот автоматически ловит ее на лету, непонимающе уставившись на девушку.

– Не хочу сделать тебе больно. – Поясняет Кира. Провоцирует, подначивает его, открыто намекая на его слабость. Понимает, что ведет себя глупо. Слишком самоуверенно. Самонадеянно. Но ничего не может с собой поделать. Ей это нужно. Что «это» и сама не вполне понимает.

Что-то нужно доказать. Ему. Себе. Ей нужно, чтобы он увидел, что она больше не слабачка. Увидел, что она достойна уважения. Ей нужно, чтобы конкретно ОН ее уважал. Просто нужно. НУЖНО. Эта необходимость кажется такой острой, что, кажется, сейчас вскроет ее грудную клетку, вырвется наружу и исполосует все его лицо. Сотрет с него эту дурацкую сардоническую ухмылку и неприкрытый сарказм. Какой же все-таки козел…

Все. Стоп. Злость – худший спутник в бою. Кира делает глубокий вдох и с выдохом отпускает все эмоции, оставляя внутри лишь тишину и концентрированную сосредоточенность.

Игорь стоит и откровенно потешается над смехотворными заявлениями этой щуплой девчонки.

Смешно. Она похожа на маленькую карманную собачонку, что мечтает быть хоть сколько-то значимой и большой, и потому тявкает и бросается на всех проходящих мимо собак. Забавная. Стоит на широко расставленных ногах, плечи распрямила, подбородок выставила кверху и с достоинством готовится то ли принять удар, то ли наброситься на него, словно ощерившая зубы бешенная овчарка.

Странная девочка. Игорь смотрит и не может понять, чего ему хочется больше: рассмеяться ей в лицо или проникнуться уважением, хотя бы за этот ее решительный взгляд.

Невысокая, тонкая, она едва достает макушкой до его подбородка. Но в глазах такой огонь, такая уверенность, что у нее каким-то странным образом получается смотреть не снизу вверх, а почти на равных.

– Все-все, я понял. – Подняв руки в я-сдаюсь-жесте, говорит Игорь. – Ты серьезный боец. Да… это видно. Но я как-нибудь обойдусь.

Швыряет лапу куда-то в сторону, где уже валяются перчатки, и становится напротив девушки.

Девчонка, проследив за упавшим предметом, раздраженно дергает верхней губой и вдруг понимает руку, расстегивает молнию, и зачем-то снимает спортивную кофту. Наверное, для удобства. Да. Она ведь собирается его покалечить. Скомкав ненужный предмет одежды, швыряет на пол.

– Как з-знаешь. – Шипит как ядовитая змея. Да что с ней такое? Чокнутая, не иначе. Чего бесится? Игорь смотрит на нее как на полоумную, когда девушка с непримиримым видом становится в боевую стойку и вскидывая кулаки вверх.

Твердые спортивные руки напрягаются, проявляя четко очерченные мышцы. Взгляд Игоря отрывается от ее лица с воинственно горящими глазами, и не без интереса скользит по открывшемуся телу. Вечно наглухо застегнутая в свою кофту под горло, сейчас она стоит перед ним в узких спортивных штанах, низко сидящих на бедрах и спортивном топе. Обнажив точеное тренированное тело. Сильные руки. Проработанный мышечный корсет. Литой пресс. Игорь удивленно хмыкает. Он считал ее худышкой. Он помнил ее такой. Видел краем глаза ее занятия, задним умом понимал, что она давно уже не хрупкая маленькая птичка, но предпочитал не замечать ни ее силы воли, ни целеустремленности, ни завидного упрямства, с которым она ходила от тренировки к тренировке.

Тело девушки замирает, каменеет, натягивается, словно тугая пружина готовая вот-вот рвануть. Она готовится бить.

Игорь устойчиво расставляет ноги и располагает руки около бедер ладонями наружу, настраиваясь «ловить» ее лоу кик. Но девушка неожиданно дергается всем делом, меняя курс, крутится как юла и бьет ногой с разворота, намереваясь попасть в его голову. Так внезапно, что Игорь едва успевает, вскинуть висящие внизу руки. Неожиданно. Очень неожиданно. Пока Игорь пытается осознать тот факт, что какая-то мелкая девчонка застала его врасплох, на него вдруг обрушивается мощный удар в бедро. Лоу кик. Теперь долбанный лоу кик. Мышцы бедра свело. Не то чтобы слишком больно. Но неожиданно. Охренеть.

Игорь морщится, поднимает ошалелый взгляд на лицо девчонки и наталкивается на горячий беспощадный огонь, что плещется на дне ее серо-зеленых глаз. Пугающий, нервный, испепеляющий. Заставляющий Игоря снова чувствовать эту странную внутреннюю раздвоенность.

С секунду девушка уничтожает его взглядом, а спустя миг в его лицо летит незапланированный сегодняшней тренировкой апперкот.

Рефлексы, тренированные годами, срабатывают исправно, Игорь отклоняется, и кулак девчонки рассекает пустой воздух. Игорь не успевает даже подумать, о том, что девчонка перешла границы, когда на него обрушивается град нескончаемых ударов: бэкфист, джеб с левой, апперкот. Опешивший Игорь с трудом поспевает их блокировать. Движения девчонки молниеносные, хаотичные.

Успевала ли она продумать тактику боя или лупила наобум? Нет, вряд ли продумывала. Слишком эмоциональна. Удары рваные, яростные. Хладнокровием тут и не пахнет. Это что-то личное. Глубокое.

Похожее на отмщение.

Где-то на заднем фоне доносится возмущенный крик тренера. Но девчонку это не останавливает.

Игорь едва успевает отбиваться от её непрекращающихся хуков, пытаясь уследить за быстрыми движениями рук, когда девушка неожиданно шумно выдыхает, группируется, а в следующий миг Игорь чувствует сильную боль в правом боку. Сука. Коленом прямо в печень. Боль скручивает, заставляет дернуться, согнуться, но рука рефлекторно вскидывается и в мгновение ока её нога, согнутая в колене, оказывается в его руке. Ярость и боль затапливает сознание. Все происходит менее чем за секунду. Слишком быстро. Он не успевает подумать. Не отдавая отчета в своих действиях, Игорь сильнее перехватывает её ногу и уперев свободную руку в плечо девчонки, с размаху швыряет её, словно тряпичную куклу, об пол.

Девчонка ударяется спиной так сильно, что вышибает дух. Игорь видит, как она в беззвучном крике открывает рот, выгибается всем телом. Пытается вдохнуть, но легкие так сильно спазмировал удар о твердую поверхность, что воздух отказывается проникать внутрь её тела. Игорь смотрит на распахнутые в ужасе огромные глаза, тупо моргает, когда на голову словно топор опускается осознание. Понимание, ЧТО он сделал. Он смотрит на нее, потом на свои руки, снова на девчонку и что-то большое и болезненное начинает ворочаться внутри. Сожаление вкупе с нарастающим чувством вины гигантскими саморезами вкручивается в его грудь. Заставляет задохнуться и в неверии затрясти головой.

Откуда-то издалека, словно из преисподней звучит рев. Игорь растерянно поднимает глаза и видит переполняемого яростью приближающегося тренера.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.