# По-другому

Анна Евдо

Я – Лиза. Мне двадцать пять. Полтора волшебных года после окончания университета. Впереди столько планов. Интересная работа с перспективой, которую я держу за хвост. Мои лучшие подружки – одна со школы, вторая – с университета. Семья родителей в другом городе, но недалеко. Любимый мужчина. Я собиралась замуж. И вдруг меня убили. Фигурально. Или я сама перестала быть живой. Не важно. Всё закончилось. Я так думала. Оказалось, всё только началось.

## От автора

Добро пожаловать в цикл под общим названием «Второе дыхание». Все истории в нём отдельные, но связанные основным посылом и темой «второго дыхания»: когда кажется, что сил и надежды не осталось, надо лишь поверить, что это только кажется. Поверить самому, внутри себя.


Я хочу жить! Что мне то «вечно»?!

Жить и любить, здесь и сейчас.

На велик – педали крутить бесконечно,

И Фредди подпеть во весь голос хоть раз!


Корнями гордиться, сорняки вырывая.

То к солнцу тянуться, то в тени отдыхать.

Обид не держать, все долги забывая.

Свой саженец рядом в вольный рост отпускать.


Поверить, что крылья мои не подбиты.

Расправить, почистить – и в ясный рассвет!

Мне можно летать, ведь оковы разбиты,

И обещать себе много новых побед.


Пусть дождь благодатно весною прольётся.

Я буду смеяться и лицо подставлять.

Желание тайное мечтою проснётся:

Услышать, увидеть, удивиться, узнать!


Порою нам кажется, силы все на исходе…

Застыну на миг и себя отпущу.

Незримо, вера в стойку, на взводе:

Не бойся, я рядом, всегда поддержу.


Пусть мир чёрно-белый цветам не подвластен.

Он чётче, острее, красив в простоте.

К истокам и танцу природы причастен.

Я светлое с тёмным кружу в фуэте[1].

## Пролог

'Cause I wonder where you are

And I wonder what you do

Are you somewhere feeling lonely, or is someone loving you

Tell me how to win your heart

For I haven't got a clue

But let me start by saying, I love you


Я не знаю, где ты сейчас

И чем занимаешься.

Может быть, тебе одиноко, или кто-то дарит тебе свою любовь.

Скажи, как мне завоевать твоё сердце?

Я абсолютно не знаю.

Но можно я начну словами «Я тебя люблю»?[2]


Скоро, через два месяца и три недели, мне исполнится двадцать пять лет. Я в прямом смысле ощущаю, что вся жизнь впереди. Полна задумок, желаний, целей, веры в то, что у меня всё получится.

Два месяца назад Марк сделал мне предложение. В начале ноября мы улетели на неделю погреться в тёплом море. Катались на яхте. Он встал на одно колено. Очень символично и романтично. Я смеялась. Не плакала от счастья, а обнимала его за шею и смеялась в солнечное голубое небо, глядя, как вьются по нему белые хвосты улетевших самолетов.

Мы и познакомились за городом, на причале. Правда, лодочном. Отмечали большущей компанией получение дипломов. Марк был на год старше. Он привёз тогда своих друзей. А обратно в итоге увёз меня. Остановился напротив подъезда. Посмотрел на приборную панель. Наклонился через подлокотник и поцеловал. Верхнюю губу, нижнюю и дезориентировал переходом в более смелый поцелуй. Я ответила. С тех пор мы вместе.

Съехались через две недели. Наверное, получилось бы и раньше, но Марк улетел в командировку. Я встретила его сюрпризом в аэропорту. Оттуда мы поехали к нему. После я просто доперевезла свои вещи.

Хозяйка квартиры, которую я снимала, посокрушалась. Уверена, что искренне. Я жила в её квартире все пять лет обучения. Однажды три месяца не могла платить за квартал, и она пошла мне навстречу – сделала скидку, будто я заключила с ней долгосрочный договор. Ещё она вернула мне задаток за два месяца, оставив себе лишь за один – на поиски такой же адекватной жилички. Мы до сих пор созваниваемся по праздникам. Она время от времени напоминает, что жизнь может повернуться по-всякому, и просит не забывать, что с крышей над головой мне есть кому помочь. Милая женщина, моя настоящая старшая приятельница.

С Марком как закрутилось всё смерчем, так и продолжается. Мы без притирок окунулись в совместный быт. Хотя до него я ни разу ни с кем не делила жилья. Подружка оставалась несколько раз с ночевой, но это как настоящий опыт не считается. А родная младшая сестра всегда была как некая данность, с которой мы спорили до обид и криков, отвоёвывая и защищая свои полки в единственном шкафу и замеряя линейкой точное разделение столешницы письменного стола, одного на двоих.

Сразу по окончании университета меня приняли на постоянную работу в фирму, где на четвёртом и пятом курсах я проходила практику. Мне официально зачли обязательный испытательный срок, благодаря тому что я показала себя ответственным работником, и должность «специалист отдела по связям с общественностью» звучала для меня песней. Спустя год это словосочетание увеличилось еще на одно слово – «ведущий», что стимулировало двигаться дальше в попытке дослужиться до «главного». Да, я достаточно амбициозна и уверена в том, что мне всё по силам. Тем более я действительно люблю свою работу, и даже периодическое нервное нахождение в цейтноте при подготовке очередного мероприятия меня лишь дополнительно мотивирует.

При всей моей увлечённости Марком и работой я успеваю выбираться с подружками на девичьи посиделки. Немного жаль, что по отдельности, так как эти две дурочки ревнуют меня друг к другу. Необоснованно, но в голову к ним мне не залезть. Я дружу с обеими и стараюсь не сталкивать их лбами.

С Маринкой мы дружим со школы. Обмен косметикой и нарядами – это про нас. Она не поступила сразу, поэтому целый год мы общались по телефону, видеосвязи, иногда мотались друг к другу в выходные и встречались на каникулах. Благо ехать не так далеко и расписание электричек обычно не сбоит. Чуть больше часа – и я окунаюсь в привычную атмосферу своего детства, а Маришка жадно ловит все прелести шумного большого города. Она поступила на заочное, устроилась флористом в цветочный салон, и наши поездки на встречи продолжаются.

С Аликой мы познакомились на первом курсе и быстро сдружились. Она местная. Первое время я волновалась, бывая у неё в гостях, в большой городской квартире или ещё более просторном загородном доме. Её отец – бизнесмен, который постоянно в разъездах. Мама же занимается своей жизнью, посещает различные показы и выставки, с дочерью ведёт себя действительно как подружка. При этом Алика оставалась ночевать у меня, ни разу не фыркнув и не съязвив по поводу крохотных размеров кухни или ванной комнаты съёмной квартиры и балдея от ощущения самостоятельности, которым я тоже упивалась, особенно остро первое время, после переезда в крупный город из глубокой провинции.

По прошествии почти семи лет сказать, что я тоскую по семье, означает слукавить. Я люблю родителей и свою младшую вредину Еву. Скучаю и искренне радуюсь, когда навещаю их. Но, как оказалось, мне всегда было тесно в рамках, хотя на привязи меня никто не держал и жёстких запретов не делал. Живя отдельно, своей собственной жизнью, я стала лучше и сильнее. Сумбурно, но что-то подобное и труднообъяснимое я и испытываю.

Папа всегда отличался непоколебимым спокойствием и был уверен, что я не пропаду. Мама, напротив, шумная и голосистая, любит внимание и чтобы её слушали. Родители явно нашли друг друга по закону баланса, смеюсь над ними периодически, но так и есть. Евка же привыкла быть младшей. По-другому не скажешь. Ей удобно. И мы все, хотя это, конечно, неразумно, ей потакаем. В любой спорной ситуации она не «включает взрослого», как любят делать многие подростки, а сразу уходит в режим ребёнка. Хотя ей уже двадцать, и таким поведением она меня иногда сильно подбешивает.

Ах да, меня зовут Лиза. В общем, это моя жизнь. Я её люблю. И мне скоро двадцать пять!

## Глава 1 (Майя)

Время новогодних праздников, наполненное бесконечным общением с друзьями, родственниками, выездами на каток и горки, походами в кино и клубы, сменяет не менее бурная рабочая полоса. Я принимаю активное участие в составлении плана мероприятий на лето и осень – до нашей фирмы добрались страшные звери апгрейда[3] и ребрендинга[4] под строгим контролем головного офиса. Всех встряхнуло, и надеюсь, это отделит зёрна от плевел. Я молодой сотрудник. Нас, таких горящих, добрая половина штата. Но кто-то откровенно сидит на одном месте ровно, а кто-то фонтанирует идеями и производительностью. Посмотрим.

У Марка полным ходом разворачивается новый проект, на который он делает большую ставку. Мы оба пропадаем на работе все дни, включая субботы. Пересекаемся на кухне и в спальне, крадём поцелуи и ласки, делимся новостями, когда один принимает душ, а второй рядом чистит зубы. В воскресенье же устраиваем лежачий день. Спим до самопросыпания, валяемся, занимаемся любовью, дремлем. Чтобы не зарасти грязью, договариваемся два часа после завтрака-обеда тратить на уборку и бытовые дела.

Надо отдать должное Марку, он участвует во всех процессах нашего общежития. Даже если просто стоит рядом, пока я загружаю вещи в стиральную машинку. Если серьёзно, то у нас не было ни одной стычки на фоне бытовых вопросов. Он больше ленится, чем я, и мне приходится иногда напоминать ему о необходимости почистить обувь или выбить входной коврик, но меня это не напрягает, потому что он всё делает, хотя порой и под аккомпанемент нытья и вселенского плача.

После физического труда на благо дома мы снова заваливаемся на кровать и смотрим какое-нибудь кино. Вечером выбираемся прогуляться, зайти в магазин и просто побродить пешком, размять ноги в преддверии недельного сидячего положения.

В таком режиме я не особо замечаю, как пролетает январь и февраль. Март наступает настоящим приходом весны. Голубая высота неба раскидывает собиравшиеся с вечера мутные снеговые тучи. Солнце распускает стрелки лучей, светит ярко и греет ласково. По карнизу на невидимых звонких клавишах играет капель. И щебечут птицы. Я замираю у окна, открываю створку и пью весеннее приветствие. Марк обнимает меня сзади и щиплет за грудь. Я смеюсь и шутливо бью его по руке.

На улице люди ворчат, перепрыгивая лужицы и балансируя, чтобы не поскользнуться на островках ледышек. А я шагаю в своих утеплённых красных резиновых сапогах и растопыриваю пальцы рук, ловя ластящийся ветерок.

В офисе начинается ажиотаж подготовки к Восьмому марта. Парни шепчутся в курилке, носят что-то в закрытых коробках и просят женщин не задерживаться по вечерам. Весна приносит мне свободное время. Марк мало того что занят проектом, так он тоже мужчина и явно будет вовлечён в женскопраздничный переполох.

На работе я общаюсь со многими. С кем-то исключительно по деловым вопросам, с кем-то можем посидеть за чашкой чая и поболтать на отвлечённые темы. Я не набиваюсь никому в друзья, но общаться люблю. Вот такой я человек.

Перед Новым годом в отдел рекламы начальником пришла новая девушка. Майя. Нежное имя, которое составляет подходящую пару её решительному характеру. Мы иногда вместе ходим на обед и по очереди раз в неделю, по средам, балуем друг друга кофе на вынос из уютного заведения напротив офиса. Она всегда деятельна, что мне очень импонирует, на всё имеет своё мнение и высказывается довольно прямолинейно по любому вопросу, чем ограничивает количество людей, желающих с ней сблизиться, и которых Майя сама подпускает к себе. Мне приятно, что меня подпустила.

Мы с лёгкой душой пользуемся возможностью уходить в восемнадцать ноль-ноль в эти предпраздничные дни. Приятное разнообразие после полного загруза предыдущих месяцев и передышка перед предстоящей защитой подготовленных материалов. Остаётся подправить несколько обоснований и ждать замечания для доработки. Но мне жутко интересно.

Я не спешу сразу домой. Мы с Майей заглядываем в магазины и покупаем себе новые платья. Посещаем вместе маникюрный салон, где нам зеркально наносят одинаковые прозрачные капли на безымянные пальцы: мне на левой руке, Майе – на правой. Мы болтаем, смеёмся, выбираем себе объект из посетителей в любимой кофейне и сочиняем про него истории. В общем, ведём себя как заразившееся весной юные девчонки, щедро деля на двоих чудесное настроение. Эти дни нас очень сближают.

Всю неделю я готовлю простые, но по-настоящему домашние блюда, чему радуется Марк, хотя и не всегда их сразу пробует, потому что приходит поздно и его хватает только на душ. Я ловлю себя на мысли, что мне самой очень нравятся ароматы готовящейся еды в нашей квартире. Они дарят уют и пахнут заботой. Обещаю себе не отлынивать и чаще колдовать на кухне. В июне мы с Марком поженимся, а запахи тушёного рагу и румяных блинов точно можно назвать семейно-вдохновляющими.

Женский праздник проходит весело. Настроение взлетает ещё и от того, что он выпадает на пятницу, и сегодняшний четверг воспринимается как кусочек отпуска. Мужчины изображают вышколенных дворецких, встречают нас тюльпанами, устраивают небольшой концерт, показывают видеоролик, в котором нарезками сменяются кадры поэтических поздравлений и подловленных моментов из офисной жизни каждой сотрудницы. Затем нас приглашают на фуршет. У всех дам именные бокалы с привязанными к ним конвертиками с приятнейшими сертификатами, которые всегда беспроигрышно приходятся по душе.

Я смеюсь в компании Майи и её старшего коллеги по отделу, который сообщает нам о своих планах заявиться домой в костюме мажордома и представляет реакцию жены, если сам сможет не расхохотаться с порога и остаться в образе чуть дольше. Вдруг мою поясницу и ягодицы обжигает так, что я захлёбываюсь собственным смехом. Откашливаюсь. Майя подаёт мне стакан воды. Я освежаю горло и украдкой осматриваюсь, опасаясь, что меня нечаянно облили кипятком для чая. Хотя ощущения другие. Обожгло как будто изнутри. Я оглаживаю подол платья. Жжение отступает, оставляя тёплый зуд.

Диана, секретарь директора, буквально пару минут назад снявшая вечную маску вежливой сдержанности, надевает её снова, что-то тихо говорит нашему финансисту и подходит к нам.

– Майя Александровна, пройдите в кабинет директора, пожалуйста.

Майя вопросительно хмурится и отставляет бокал на столик-стойку.

– Что случилось? – уточняет она.

– Прибыло высокое руководство из головной компании. Собрание.

Диана уже ищет глазами начальника юридической службы и отходит от нас.

– Неужели сам Ярослав Валентинович пожаловал? – подмигивает мне Майя. – Не жди меня, если задержусь. Надеюсь, в планах у начальства не числится завалить меня работой именно сегодня.

Я ободряюще ей улыбаюсь. Сама я всего пару раз видела нашего учредителя. Издалека. Больше помню его дорогой костюм и тёмные, средней длины волосы. Он редко бывает в нашем офисе. С другой стороны, в свете наметившегося капитального ремонта по всем направлениям и того, что этим филиалом занялись вплотную, его приезд не удивляет. Единственно, я, как и Майя, надеюсь, что её не задержат и мы попадём на дневной сеанс в кино в честь праздника и нерабочего дня для женщин. Хотя для Майи он снова стал рабочим.

На фильм мы всё-таки успеваем – руководство не оказалось противным монстром, даже поздравило присутствующих на совещании женщин.

– Видный мужик, – констатирует Майя, – и по делу. Без воды, чётко и, главное, понятно. Даже юрист не пустился в пространные рассуждения, – она многозначительно смотрит на меня, и мы обе прыскаем со смеху, памятуя, как удлиняют утренние летучки его разглагольствования.

– Последнее по работе – и больше к ней сегодня не возвращаемся, – добавляет Майя. – На следующей неделе я тружусь в главном офисе. Ты скучаешь по мне и готовишь развёрнутые пояснения по всем своим пунктам общего плана, а через неделю я представлю тебя самому небожителю.

Я непонимающе смотрю на неё. Она подхватывает меня под руку и направляет к выходу.

– Он будет лично принимать защиту по отделам на утверждение. И, – она смотрит мне в глаза, – ты сама представишь свои наработки, даже если твой начальник вдруг надумает выйти с больничного. Всю работу проделала ты. Не сомневайся, я вставлю своё веское слово, если понадобится.

Я благодарно сжимаю ладонь Майи. Такая поддержка дорогого стоит. Для меня подобное выступление – реальный шанс проявить себя.

## Глава 2 (Ник)

Утром в пятницу поспать не удается. Мы встаём по будильнику в восемь утра, чтобы успеть позавтракать, собраться и прибыть к офису компании, где работает Марк, к десяти часам. Нас ожидает большой корпоративный выезд на базу отдыха с ближайшими партнёрами. Сотрудники берут свои вторые половины. Я, безусловно, с удовольствием присоединяюсь. Я уже посещала с Марком совместную игру в боулинг и новогоднее мероприятие, знакома с парой его коллег и их девушками и жёнами. Да и вообще, побыть на природе кажется лучшим вариантом насладиться этим весенним днём.

Открыв глаза, я вижу на комоде букет жёлтых тюльпанов с удлинёнными головками. Их высокие стебли наклонились, развалившись в стороны, так что цветы напоминают колокольчики. Мне всегда нравился жёлтый. Он солнечный. Однако сегодня первыми в моей голове начинают звучать строчки из песенки о том, что именно жёлтые тюльпаны – вестники разлуки[5]. Я зажмуриваюсь, сильно трясу головой и поворачиваюсь к заспанному Марку. Тянусь к нему, целую в щёку и шепчу: «Доброе утро! Спасибо за цветы». Он обнимает меня и резко подминает под себя.

Из-за Марка, соскучившегося по мне за последние дни, когда он отключался после душа, мы остаёмся в постели гораздо дольше, лишаясь завтрака. В ускоренном режиме бодрим себя прохладным душем, одеваемся и мчимся к месту встречи.

Народа гораздо больше, чем я представляла. Шумно и азартно. Все настроены активно отдыхать. Мы здороваемся с кучей знакомых и не очень людей, лица которых сливаются в бесконечный поток улыбок, шуток и поздравлений. Нас делят на команды и дают план прохождения испытаний. Первое место принесёт денежный приз всем участникам команды, второе обеспечит оплачиваемый отгул, третье – сокращённый на один час любой понедельник марта. Также будут разыграны поощрительные призы на самого быстрого, самого ловкого, самого оригинального и ещё каких-то самых-самых игроков. Мы держимся с Марком за руки, улыбка не сходит с моего лица. Я приветствую Наташу, жену одного из коллег Марка. Мы в одной команде и отвешиваем друг другу комплименты, заворачиваясь в огромные фирменные футболки, которые без проблем надеваются поверх курток.

Меня цепко подхватывают под локоть чьи-то жёсткие пальцы.

– Милые дамы, с праздником! – слышится из-за моего плеча.

Я оглядываюсь, выдёргивая руку из захвата, и встречаюсь взглядом с прищуром мужских глаз. Николай – представитель компании-партнёра. Предпочитает, чтобы к нему обращались исключительно Ник. Сам он тоже называет людей сокращёнными именами, на иностранный манер. Смазливый и знает об этом, чем меня совершенно не привлекает. Даже отталкивает. Не люблю настолько самодовольных парней.

– Привет, Лиз! – он легко отпускает мою руку и кивает остальным. – Мы в одной команде.

– Ник, – Марк хлопает его по плечу.

Я поправляю ворот свободной футболки и встаю рядом с Наташей, оставляя мужчин общаться друг с другом.

Команды получаются многочисленными, и на каждое задание мы выбираем добровольцев, стараясь чередовать желающих. Муж Наташи обладает завидным врожденным чутьём и лидерскими качествами. Я ни на секунду не жалею, что именно его выбрали капитаном нашей сборной солянки.

Ник часто оказывается рядом со мной и Марком. Вернее, рядом с Марком и со мной. Его ладонь ложится мне на поясницу, пропуская вперёд. Только я начинаю думать, что она задерживается там дольше, чем нужно, как он её убирает. Ник просит передать ему бутылку с водой, обхватывает её вместе с моими пальцами и неторопливо скользит по ним, хотя всё его внимание, кажется, сосредоточено на участниках очередного испытания. Я отнимаю руку и обхожу Марка с другой стороны, чтобы увеличить расстояние между собой и Ником. Стряхиваю возникшее напряжение вместе с неуместными мыслями. Просто я не люблю такое близкое взаимодействие с чужими людьми, а здесь мы проводим бок о бок много времени и постоянно касаемся рядом стоящих. Ник ловит меня за талию, когда я спрыгиваю вниз после прохождения канатной трассы. На мой ищущий Марка взгляд отвечает, что тот играет в настольный теннис, и предлагает проводить. Я напоминаю себе, что не стоит придумывать лишнее. Ник с Марком приятели. Да и я могла неудачно приземлиться без его помощи.

Мы занимаем второе место и радуемся, громко визжа, прыгая и обнимаясь сразу со всеми. Я повисаю на шее у Марка, он кружит меня. Я смеюсь и звонко целую его в губы. Неожиданно мои зубы врезаются в его, потому что сзади в меня кто-то вжимается и заключает нас в общие объятия.

– Кто молодцы? Мы молодцы! – выкрикивает Ник прямо мне в ухо.

Я ёжусь и сдвигаюсь в сторону. Ловлю сверкающий взгляд Марка, улыбаюсь и прошу поставить меня на землю. Высвобождаюсь из сплетения родных и чужих рук. Ко мне подбегает Наташа и хохочет, что нашим мужчинам придётся сильно расстараться, чтобы мы великодушно передали им своё право на заслуженный отгул. Я рада её появлению и спрашиваю, что планируется дальше. Она пожимает плечами.

– Полагаю, застолье.

Мужчины продолжают обсуждать результаты. Наташа касается мягкой ладонью моего плеча и предлагает прогуляться.

– Лиза, давай сбежим отсюда глотнуть тишины. Что скажешь?

Я выдыхаю и с воодушевлением соглашаюсь. Мы берёмся за руки, чтобы не потеряться, и пробираемся через столпившихся у пьедестала людей.

– Мужчин не будем предупреждать? – говорю я в спину Наташи.

– Мы же ненадолго, – она отрицательно качает высоким светлым хвостом.

Мои собственные волосы заплетены в тугую косу и скручены на затылке, чтобы не мешались.

Не сговариваясь, мы направляемся к речке. Небольшая, всё ещё скованная льдом, в обрамлении тёмных после зимы сосен, она дарит нам настоящий отдых от суеты последних часов. На берегу нет никаких ограждений. На небольшом расстоянии от края вдоль русла проходит облагороженная дорожка с редкими лавочками и урнами. Мы медленно идём по ней и следим за бликующими то тут, то там солнечными зайчиками. Молчим, наслаждаясь природой и тишиной.

– Вот вы где, девчонки. – Я резко оборачиваюсь и вижу догоняющего нас Ника. С трудом сдерживаюсь, чтобы не поморщиться от досады. – Нат, тебя там муж потерял.

Приятельница закатывает глаза, одними губами шепчет мне: «Ох уж эти мужчины, прости!» – и торопится в обратную сторону.

Мой первый порыв – кинуться следом за Натальей. Глупо и откровенно по-детски. Я стискиваю зубы и смотрю на дорожку, петляющую между деревьев, надеясь, что кто-то ещё захочет здесь погулять перед обедом. Замечаю, как Ник засовывает руки в карманы джинсов и покачивается с пятки на носок, не пытаясь снова нарушить моё личное пространство. Бесшумно выдыхаю с явным облегчением. Да что со мной сегодня такое?

– Если пройти чуть дальше, можно увидеть излом реки. Красивое место. Показать, раз уж мы всё равно рядом? – его приглашение звучит по-дружески.

На территории куча людей. К тому же я хочу убедить себя в беспочвенности собственных подозрений на его счёт. Если я сейчас побегу к Марку и заявлю, что мне кажется, будто его приятель ко мне пристаёт, то просто испорчу их отношения без причины и выставлю себя истеричкой или глупой фантазёркой. Ведь все предыдущие касания Ника можно легко списать на случайность и эффект толпы. Впредь я не буду пренебрегать сигналами собственной интуиции. Только это будет позже, а пока я игнорирую чувство дискомфорта и соглашаюсь:

– Покажи.

Мы идём на приличном расстоянии. Проходим не чуть, а значительно дальше, поднявшись с дорожки на невысокий береговой холмик. Я следую за Ником, который неспешно продвигается по протоптанной тропинке и рассказывает, как впервые обнаружил это место.

Будучи предупреждённой, я всё равно зачарованно останавливаюсь при виде резкого поворота ленты реки. Завораживающий вид! Слева от меня вскидывается рука и указывает на противоположный берег, густо поросший кустами и деревьями.

– Если присмотреться, на ветках можно разглядеть гнёзда. – Ник подходит ближе.

Я сосредоточенно разглядываю птиц, стремительно срывающихся с голых веток, хаотично торчащих меж хвойных лап. Поднятая рука Ника продолжает указывать на что-то ещё, в то время как опущенная внезапно приходит в движение и проскальзывает вдоль моего позвоночника к ягодицам. Я отшатываюсь и разворачиваюсь к нему лицом.

## Глава 3 (Марк)

Ник остаётся на месте, разводит руки в стороны и криво ухмыляется.

– Что происходит? – я смотрю ему в глаза, всё ещё по-идиотски цепляясь за ничтожную вероятность, что мне показалось.

– А что, по-твоему, происходит, Лиз? – возвращает он мой же вопрос.

– Ты распускаешь руки – и далеко не в первый раз за сегодня, – я напряжённо всматриваюсь в его лицо. Что я хочу увидеть? Опровержение или раскаяние? Но вижу лишь ещё шире расплывающуюся ухмылку.

– И ты решила только сейчас сделать мне замечание, плохая хорошая девушка Лиза?

Он словно ударил меня по лицу этими словами.

– Не смей судить меня по себе, – отвечаю тихо, но чётко. – Не все люди такие испорченные.

Ник хлопает в ладоши.

– Наивная и восторженная! – он смеётся. – Я приметил тебя ещё тогда, на боулинге. Думал, ты искусно притворяешься. Оказалось, что нет. У тебя всё хорошо настолько, насколько ты сама веришь. И веришь искренне, без оглядки, – его смех обрывается. – Это чертовски заводит.

У меня так натянута каждая мышца тела, что кажется, я могу лопнуть в любой момент. Позади слышатся шаги. Ник спокойно смотрит поверх моего плеча. Я поворачиваюсь и вижу приближающегося Марка. И устремляюсь к нему навстречу. Он обнимает меня за талию, ловит мой взгляд и переводит глаза на Ника. Тот проходит мимо нас и отрывисто бросает:

– Похоже, твой договор требует дополнительного согласования.

Рука на моей талии напрягается. И я отступаю от Марка, разрывая наш контакт. Восторженная и наивная, я ищу объяснение, теперь в своём женихе. Я достаточно хорошо знаю его черты и замечаю, как нервно дёргается кадык, заостряются скулы, сжимаются губы и подрагивает кончик носа. На меня давит его молчание. Я вижу, что он подбирает слова, и начинаю говорить первой. Голос звучит сипло, когда я повторяю уже заданный Нику вопрос:

– Что происходит?

Марк просовывает в карманы кончики пальцев, но тут же вытаскивает и постукивает себя по бёдрам.

– Лиз…

Меня передёргивает.

– Не называй меня так.

Он кивает.

– Лиза, ты в курсе, что я почти год готовлю запуск нового проекта. Это моя идея, и я уже вложил в неё кучу времени и сил. С нуля.

Марк делает паузу.

– Я знаю и горжусь твоей настойчивостью и стремлением достичь поставленных целей, – вставляю я, чтобы молчание между нами не затянулось и не раздавило меня нелепыми догадками, которые упорно лезут в голову. – Я всегда поддерживала тебя и никогда не сомневалась, что при твоём упорстве всё получится.

Марк наконец смотрит мне в глаза, и его взгляд вспыхивает.

– Именно! С твоей поддержкой я в шаге от начала настоящей реализации наработанного. Как только заключу договор с инвестором, мы с тобой будем в шоколаде – с любой начинкой, какую пожелаешь.

Он обхватывает меня за плечи и держит на расстоянии вытянутых рук, расписывая самые невероятные перспективы. Я заражаюсь его энтузиазмом и неуверенно улыбаюсь. Марк улыбается в ответ.

– Пожалуйста, Лиза, поддержи меня на этом последнем шаге. – Он слегка приседает, не выпуская меня, его лицо становится серьёзным, а взгляд очень внимательным. – За Ником решающее слово – и мы подпишем договор. Польсти его самолюбию, поощри его внимание. Подпусти. Оттолкни. Подразни.

Я застываю. Если слова Ника были пощёчиной, то Марк меня размазывает, не оставляя ни одного живого места. Я не могу вдохнуть, сглотнуть, моргнуть, просто пошевелиться. А он продолжает, набирая темп и увеличивая силу давления пальцев:

– Он зациклился на тебе. Я даже успел приревновать тебя к нему. Но я знаю, что ты моя, а флирт и заигрывания ничего не значат. Зато мы обеспечим себе будущее.

Я отмираю. Сбрасываю руки Марка с себя.

– И тебе плевать, какой ценой?

Марк распрямляется.

– Давай не будем драматизировать. Мы взрослые люди. В этой жизни ничего никому не даётся просто так. Смотри на это как на новый уровень доверия между нами.

Я сжимаю кулаки. Мне хочется разбить эти губы, которые я любила целовать.

– Это не уровень доверия, – я не узнаю собственный голос, сухой и тусклый. – Это уровень неуверенности и трусости. Как вы себе всё представляете? Ты отвозишь меня к нему и ждёшь в соседней комнате? Или он приезжает к нам, а ты задерживаешься на работе?

Марк раздражённо взмахивает рукой.

– Я не прошу тебя с ним спать. Просто прояви немного благосклонности или хотя бы закрой глаза на…

– Боже! – перебиваю я Марка. – Он лапал меня всё утро с твоего согласия, а я – наивная и восторженная, – выплёвываю два эпитета как самые страшные оскорбления, – пыталась убедить себя, что это всего лишь случайность.

Мне не хватает воздуха, внутри растекается горечь.

– Спасибо, – я прижимаю ладонь к груди и отвешиваю полупоклон, – что не просишь напрямую переспать с ним. Благородный жест с твоей стороны. Только мы же взрослые люди, как ты сам говоришь. Полагаю, ты понимаешь, что половозрелому мужику мало просто погладить попу или потереться боком о привлекающую его женщину, тем более если она его поощряет.

Марк морщится, словно я заставляю его разжевать целый лимон.

– Это вклад в наше будущее. Дальше жизнь станет лучше и пойдёт своим чередом. И вообще, ты не ханжа и открыта экспериментам.

– Не путай открытость экспериментам с пошлостью и распущенностью, – меня начинает тошнить.

– А ты не строй из себя недотрогу, – Марк злится и больше не выбирает выражения. – Я же у тебя не первый. Что, закатить тебе по этому поводу истерику и допрос с пристрастием?

Я сжимаюсь внутренне. До Марка у меня был один парень. Мы с ним встречались на втором курсе. Он был очень основательным, что меня сначала подкупило, и очень скучным, что в итоге свело наши отношения на нет. А потом случился Марк, человек-фейерверк, в чьих взрывах я сейчас сгораю.

– Ты мог бы стать последним. – Нам больше не о чем разговаривать, и я спускаюсь обратно на дорожку.

– Так я им и стану, – выпаливает Марк, пытаясь преградить мне путь.

Я обхожу его. Если он тронет меня, я его ударю. Он не предпринимает попытки меня коснуться. Видимо, думает, что разумнее всего дать мне время остыть. Он никогда ничего не решает в приступе гнева. Поэтому мы не ссорились и не ругались. При любой вспышке он предлагал разойтись, успокоиться и поговорить на холодную голову.

Я иду к выезду с территории. Телефон и ключи в кармане куртки. На ходу сдираю с себя дурацкую футболку-балахон и оставляю её на первой попавшейся скамейке. Я намеренно обхожу базу по дальнему кругу. Никого не хочу сейчас видеть. Сталкиваюсь с незнакомой парочкой, проскальзываю мимо и ускоряю шаг. Выхожу за ворота, углубляюсь в лес по подъездной грунтовке и через приложение вызываю такси. Связь скачет, но заказ принимается.

Я захожу за широкую сосну, прислоняюсь спиной к стволу и поднимаю голову. Стою, скрытая деревом, и смотрю в высокое голубое небо через пушистую хвою. Слюна всё такая же горькая, но я хотя бы могу дышать. Стоит перевести взгляд вниз, как подкатывает нестерпимая тошнота. Через некоторое время затекает шея. Я растираю её, медленно отлипаю от сосны. Ноги желейные. Хочется лечь прямо здесь, закрыть глаза и отключиться.

Но я заставляю себя выйти обратно на дорогу. Запоздало оглядываюсь, чтобы проверить, не едет ли машина или не идёт ли кто-нибудь за мной. Пусто с обеих сторон. Я иду к трассе и неотрывно смотрю в телефон, где с задержкой обновляется продвижение назначенного по моему заказу автомобиля. Даже если сигнал потеряется, мы с водителем увидим друг друга.

Я начинаю различать мелькающие впереди силуэты машин на шоссе, когда белый седан с фирменной символикой сворачивает в мою сторону. Я машу водителю. Он останавливается. Я сажусь боком на заднем сиденье такси, подтягиваю колени к груди, удерживая внутри разрастающийся шар, который меня душит и не даёт пролиться ни единой слезинке, отчего першит в горле и печёт в глазах. Как только я перестаю двигаться, мне становится совсем плохо. Физически я чувствую себя испачканной, а в душе… Душу как раз изнасиловали, лишив пресловутой наивности и разбив в мелкие острые осколки никчёмную восторженность.

Я смотрю невидящим взглядом в окно и, как заведённая, гоняю одну и ту же мысль на повторе: «Насмешка судьбы – на природе мы встретились, решили пожениться и расстались. Круг замкнулся». Я вытесняю ею другие мысли, иначе они заставят шар в груди лопнуть, и тогда от меня совсем ничего не останется.

## Глава 4 (Ангелина)

Я начала подрабатывать сразу с первого курса. Выполняла контрольные работы, раздавала листовки, летом устраивалась официанткой. И потихоньку откладывала деньги. Хранила их на вкладах в банке, постоянно отслеживая условия и процентные ставки. Пусть понемногу, но даже так, пассивно, моё состояние увеличивалось. Устроившись на постоянную работу, я продолжила пополнять копилку. Я не разбалована деньгами. Родители помогали первое время после переезда, но как только я начала справляться самостоятельно, финансовые переводы от них закончились. Теперь уже я иногда подкидываю на карманные расходы взбалмошной Еве.

У меня много желаний. Я хочу свою квартиру, машину, посещать салон красоты и бассейн, путешествовать, покупать книги и духи, да просто любимый сорт неслипающихся спагетти, в конце концов. Как известно, на всё это требуются финансы. Конечно, можно сделать маникюр самостоятельно и сварить кофе у себя на кухне, а поездку за город представить вылазкой в другой мир. Я всё это проходила и умею делать. Но если я могу позволить себе профессиональный уход, то предпочту его, а поездку туда, куда удобнее добраться на самолёте и окунуться там в абсолютно новые ощущения, считаю не бессмысленной тратой или снобистскими замашками, а вложением в собственное развитие и эмоциональное оздоровление.

Сейчас же выбор определён.

Я плохо помню, как доехала и поднялась к квартире Марка. Это его квартира. Которую я уже привыкла считать нашей. Даже своей. Я стою на площадке в подъезде и держу ключ, вставленный в замок. В голове проясняется. От шара в груди всё так же тесно, но мозг вдруг встаёт на мою сторону и ставит передо мной задачи по одной за раз, пуская на их решение все внутренние ресурсы. Разум – мой друг. Он не сомневается, что тело и без него будет дышать, гонять кровь и заниматься своими процессами без стороннего участия. Зато он прогоняет память, закрывает двери перед болью, отсекает всё лишнее и отвлекающее, вернее, уничтожающее меня в данный момент.

С какой-то успокаивающей математической точностью я понимаю, что моих сбережений должно хватить на первый взнос и оформление документов на скромную квартирку. Я не собираюсь гнаться за статусным районом или замахиваться на новостройку. Мне нужно своё жильё. Надеюсь, я подберу приличный вариант с приемлемым ремонтом и минимумом необходимой мебели. В том, что мне одобрят ипотеку, нисколько не сомневаюсь. Приятное разнообразие – быть уверенной в чём-то, когда рушится то, во что я верила.

Спасибо Ангелине, моей бывшей квартирной хозяйке. Я звоню ей, как только прохожу в квартиру. Она слушает мой механический голос, сообщающий, что я буду очень признательна, если она поможет мне найти хотя бы съёмную комнату, только прямо сегодня. Ангелина ничего не спрашивает и велит собирать вещи и приезжать к ней немедленно.

– Дальше разберёмся по ситуации, – добавляет она и отключается.

Я крепко сжимаю телефон, замерев у вешалки в коридоре. Принимаю новый сигнал от разума к действию и начинаю снимать с плечиков и крючков уже приготовленные на тёплую дневную погоду плащ и ветровку, забираю из выдвижного ящика расчёску, обувной рожок, блеск для губ. Составляю на полу всю свою обувь, которая находится здесь. Рядом складываю собранные вещи. Захожу в ванную. Она следующая по пути.

Прореживаю шкафчик. Оказывается, две полки заставлены исключительно моими принадлежностями. Вытряхиваю корзину для грязного белья прямо на коврик, который купила совсем недавно. Он такой пушистый. Моргаю. Я куплю себе другой. Отбираю свои вещи и сваливаю их к чистым, оставляя одежду Марка валяться возле унитаза. Смотрю на прозрачную шторку и вижу наши мокрые силуэты в ней. Сильно трясу головой. Забираюсь на край ванны и сдёргиваю шторку с креплений. Я не собираюсь забирать это воспоминание с собой, но и оставить частичку себя в ней Марку не могу. Так начинает образовываться ещё одна куча на полу – на выброс.

Подобным образом я опустошаю кухню, спальню и гостиную. Меня никто и ничто не отвлекает. Телефон я намеренно ставлю на беззвучный режим и отключаю домофон. Кручу в руках свою любимую фарфоровую кофейную чашку. Марк подарил нам две пары на день Святого Валентина год назад. У него тёмно-синяя с белым тонким узором по ободку, у меня – белоснежная с синей вязью. Бросить бы её об пол. На плитке она разлетится на сотни кусочков. Но я не хочу оставлять Марку ничего, связанного с собой. Даже специально устроенный беспорядок. Чашка присоединяется к шторке.

Несколько часов спустя я выношу два объёмных мусорных пакета к контейнерам. По тому, как холодит влажную спину на улице, осознаю, что так и не снимала куртку всё это время. Неважно. Следующая задача – впихнуть моё добро в минимальное количество сумок. Как бы ни хотелось покидать все вещи как попало, я заставляю себя сворачивать и скатывать каждую отдельно максимально компактно. Заполняю свой чемодан, спортивную сумку, рюкзак, а шмотья остаётся ещё много. При том, что я не стала брать ни постельное, купленное уже при Марке, ни полотенца, ни вазы, которыми он сам никогда не пользуется. Здесь только мои вещи. От него мне не нужно ничего. Я разматываю рулон больших мусорных мешков и плотно их набиваю. Готово.

Берусь за ручку входной двери, отпускаю её и прохожу в спальню. Вытаскиваю из воды раскрывшиеся жёлтые тюльпаны и швыряю их на постель. Две головки отламываются. Смотрю, как влага со стеблей впитывается в покрывало. Я снимаю помолвочное кольцо, кладу его рядом с опустевшей вазой. Замечаю, как сильно дрожат пальцы. В голове звенит. Оказывается, мечты разбиваются очень громко. Шар в груди блокирует и слёзные протоки, закупоривает их, не позволяя облегчить иссушающий огонь в глазах. Теперь всё. Закрыть дверь, оставить ключи у соседа. Они с Марком иногда вместе играют в футбол. Он передаст. Спуститься вниз и вызвать такси.

Прибывший водитель безостановочно ворчит, но помогает утрамбовать все мои пакеты и мешки в багажник и на заднее сиденье. Я еду к Ангелине. Странно, но я не подумала позвонить Алике, а ведь она моя подруга. Мы созваниваемся с ней вечером, после того как я заставляю половину гостиной Ангелины своими вещами. Алика ругает меня за то, что не обратилась к ней. Я обещаю приехать на выходные и воспользоваться её жилеткой.

Ангелина определяет меня на диван в своей гостиной, строго заявляет, что каждое утро я варю ей кофе и выгуливаю её двортерьера Джекки, мы по очереди чистим санузел, и если я возьму на себя ежедневную ненавистную ей обязанность пылесосить полы, то она сама будет доплачивать мне за проживание. Я извиняюсь за то, что так внезапно её стесняю, благодарю и обещаю как можно быстрее найти жильё.

Марк звонит мне поздно вечером. Видимо, вернулся домой и обнаружил мой уход. Я несколько раз сбрасываю вызов. Затем от него начинают приходить сообщения. Я их не читаю, но на главном экране высвечиваются уведомления, и я всё равно вижу первые слова: «ЛИЗА!!! Давай поговорим… Где ты?.. Напиши, когда усп…» По-мазохистски я не открываю сообщения от Марка, но проверяю, не пришло ли новое. Нужно ли мне его раскаяние и извинения? Наверное, да. Я не смогу быть с ним. Быть и не доверять, постоянно сомневаться и искать подвох во всем? Точно нет. Но знать, что в нашем «вместе» было что-то хорошее и настоящее, мне будто жизненно необходимо. Если ему хотя бы немного стыдно за своё согласие сделать меня пунктом их договора, то я сама не безнадёжна и не полностью слепа, поверхностна и глупа, как ощущаю себя сейчас. Самообман и попытка оправдать того, кого хочется оправдать?.. Боже, выпить, что ли, снотворного и забыться хотя бы на несколько часов…

Ангелина, мой добрый ангел-хранитель, все выходные не лезет ко мне с расспросами. Терпеливо не заходит на кухню, где я застываю над кружкой с чаем и, не замечая, роняю в неё слёзы. Она молча заменяет её на новую, горячую и исходящую ароматным паром или подсылает ко мне Джекки, который начинает усердно лупить меня хвостом по ноге, требуя внимания и ласки.

С понедельника я с головой ухожу в работу, предлагая помощь всем коллегам, кому хоть как-то могу быть полезна. Малодушно радуюсь тому, что Майю перевели на эту неделю в головной офис. Прямо сейчас я бы не вынесла её ничего не скрывающего взгляда. По вечерам же я борюсь с одолевающими меня мыслями или сдаюсь апатии. Усаживаюсь и пялюсь невидящим взглядом в одну точку или делаю вид, что сплю. У меня никогда не было проблем со сном. А сейчас с ним полная катастрофа. Мне кажется, я вообще не засыпаю глубоко с момента приезда к Ангелине. Дрейфую на грани дрёмы. Даже если не плачу, встаю утром с краснющими глазами и тёмными кругами под ними. Лёд и консиллер, конечно, выручают, но ослабить поселившийся в груди шар они бессильны.

## Глава 5 (Ангелина)

Пока я стараюсь собраться и взять себя в руки, слабовольно съезжая на попытки понять, почему же так произошло и неужели я как-то дала Марку повод повести себя со мной так несправедливо и мерзко, Ангелина поднимает весь обширный круг своих знакомых, и в грядущую субботу мы собираемся на осмотр целых четырёх вариантов вторичных однушек. Она категорично отметает рассмотрение комнат в коммуналках и студий, заявляя, что своё жильё должно, в первую очередь, дарить чувство защищённости и пребывания по-своему, без лишних вмешательств, посторонних звуков, разделения ванны с соседями или пространства с другими комнатами.

Если Ангелина даёт мне время прийти в себя, то мама засыпает расспросами, на которые мне пока просто не хочется отвечать. Я не могу сказать ей правду, но и выдумывать другую историю нет никаких сил. К тому же мне достаточно своих переживаний, чтобы нагружать ими родителей и в итоге беспокоиться ещё и за них. Пусть считают, что мы с Марком просто охладели друг к другу и решили разойтись.

Маринка строчит мне сообщения, но и ей мне пока тоже не хочется открывать истинную причину нашего с Марком разрыва. К тому же она может случайно проговориться моей маме, и тогда причитаниям не будет конца. Маришка начнёт жалеть меня, а я этого не хочу. Она задаст новую кучу вопросов «как, что и почему», но я не готова обсуждать произошедшее в таких подробностях. Наверное, со мной что-то не так, раз я упорно отнекиваюсь от поддержки и утаиваю неприятную изнанку от самых близких людей. Сворачиваю разговоры с мамой, перевожу тему на Маринкины дела, оттягиваю встречу с Аликой. Зато мозолю глаза своей кислой миной Ангелине и с чрезмерным рвением выгуливаю Джекки и утром, и вечером.

Спустя три дня с моего переезда я как раз захожу после работы в магазин за творогом, когда приходит сообщение от Марка. Я стою в молочном отделе и смотрю на светящееся на экране имя. Осознаю, что так и не удалила его из адресной книги. Почему? Неужели подспудно надеюсь вернуть того Марка, которого знала в наши полтора года… Нет, того придуманного Марка не было и нет. А настоящий мне точно не нужен. Я борюсь с собой, понимая, что надо удалить сообщение без прочтения, но успеваю выхватить его начало: «Лиза, ты забрала мой…» – и открываю его.

«Лиза, ты забрала мой СНИЛС и зарядку от телефона. Где и когда можем встретиться и обменять их?»

Зарядку я уже купила новую. Мне и в голову не пришло встречаться с ним, чтобы заменить такую мелочь. Но удостоверение – другое дело. Я вспоминаю, что оно находится в файле вместе с моими документами, которые я недавно сканировала и копировала у себя на работе. Кладу пачку творога обратно в холодильный контейнер, выхожу из магазина, сверяю адрес на уличном указателе и быстро печатаю его в ответном сообщении, сухо и по делу, как и вопрос Марка. Добавляю: «Через час», – и тороплюсь в квартиру к Ангелине.

Её нет дома. Меня встречает радостный собачий лай. Я получаю подтверждение от Марка, что он подъедет, переодеваюсь в мягкий удобный спортивный костюм, нахожу требуемую заламинированную карточку, прицепляю поводок на ошейник возбуждённого Джекки и иду с ним обратно к магазину.

Я разрешаю пёсику побегать под деревьями и справить все свои дела на противоположной стороне от магазина. За пять минут до означенного времени в парковочный карман заворачивает машина Марка. Я укорачиваю поводок и перехожу дорогу. Марк замечает меня и неловко улыбается.

– Привет! – его взгляд бегает по мне и останавливается на Джекки, который настороженно смотрит на незнакомого человека.

Я не здороваюсь. В горле ком. Просто достаю из кармана документ и провод и протягиваю Марку. Хочется кинуть их ему под ноги, развернуться и уйти. Но я этого не делаю. Обойдусь без пафосных истерических жестов.

– Лли-и-и-зз-а-а… – звучит с задвоением.

Я не сразу понимаю, что ко мне обращаются два человека. Марк смотрит за меня, и я тоже оборачиваюсь. Ко мне подходит вышедшая из магазина Ангелина.

– Хорошо, что ты выгуляла Джекки, – она наклоняется и треплет рванувшего к ней пса по голове. – Идём домой?

Марк сглатывает и неуверенно произносит:

– Вообще-то мы не закончили.

Ангелина распрямляется, вручает мне один из объёмных пакетов, который я машинально принимаю, и смотрит на Марка.

– А я уверена, что закончили. Вам лучше уйти, а то вы слишком сильно раздражаете мою собаку.

Словно в подтверждение её слов, Джекки издаёт тихое рычание. Ангелина берёт меня под локоть, и мы уходим.

Возле подъезда меня накрывает. Я смеюсь до слёз.

– Представляешь, он напомнил даже про зарядку. Я бы даже СНИЛС новый переоформила, лишь бы не видеться с ним. А он проводки учёл.

Я смотрю на беспокойно виляющего хвостом пса.

– Надеюсь, под раздражённой собакой ты имела в виду не Джекки?

Ангелина улыбается.

– Я имела в виду себя.

Мой смех обрывается так же резко, как и начался. Я выпускаю пакет, который шмякается на землю, и порывисто обнимаю Ангелину.

– Спасибо, – бубню ей в плечо.

Она хлопает меня по спине свободной рукой.

– Надеюсь, на этом ты поставишь точку. Что бы ни сделал этот парень, он тебя совершенно не достоин.

Я утвердительно киваю и обнимаю её ещё крепче.

Наступает суббота. Все предлагаемые квартиры стоят примерно одинаково, но мне нравится второй вариант. Просто, не аляписто и чисто. Диван и кухонный гарнитур из мебели, а также стиральная машинка, плита и холодильник из техники остаются за мной. До центра далековато, зато метро рядом. Всего одна пересадка – и я на работе. До Ангелины и вовсе несколько станций по той же ветке. Риелтор договаривается с хозяевами квартиры встретиться в офисе после обеда для оформления задатка.

Процесс запущен. Я приглашаю Ангелину отметить такое значимое событие вкусным кофе или чаем и десертом. Звоню родителям поделиться радостной новостью. В понедельник я получу предложения по ипотеке и список необходимых документов на её оформление. Хотя зачем ждать?! Сразу переговорю с девчонками в бухгалтерии, уж они точно подскажут, что может потребоваться.

Ангелина отказывается от соблазнительного десерта, заменяя его на полезный салат, и аргументирует свой выбор тем, что празднование мы устроим позже уже по поводу новоселья и в самой квартире. Я соглашаюсь и с ощущением полноты сделанного большого шага чокаюсь с ней гладким бочком кофейной чашки.

После кафе мы вместе едем к риелтору. Оформление проходит без накладок. Хозяевами квартиры оказываются молодожёны, которым она досталась в наследство. На продажу они решились в связи с переездом в другой город. Девушка с гордостью смотрит на своего мужа и поясняет, что его повысили в должности, но с переходом в новый филиал компании. Я догадываюсь, что им нужны свободные деньги, причём в сжатые сроки, поэтому они не стали задирать цену, что мне только на руку.

Когда Ангелина подталкивает меня под локоть и указывает на документ на столе, я понимаю, что слишком пристально и долго разглядываю блестящие обручальные кольца улыбчивой молодой пары. Хорошо, что я не успела подобрать вариант для себя. Беру ручку и смотрю на ободок, оставшийся на коже от кольца, которое Марк надел мне на палец, когда я прохохотала «Да-да-да!» на той яхте, где была так безудержно счастлива совсем недавно. Надо отменить запись на регистрацию. Хотя… пусть об отмене позаботится Марк.

Мы прощаемся, выражая надежду на скорую следующую встречу. Ангелина отправляется домой, а я еду к Алике. На всякий случай утром я кинула в сумку зубную щётку и сунула во внутренний карман смену белья. Позаимствовать футболку или пижаму у подруги не проблема. Я ещё не решила, останусь ли у Алики с ночевой. Определюсь по ситуации и степени откровенности, на которую смогу настроиться.

## Глава 6 (Алика)

Алика, не спрашивая, сразу открывает ворота в ответ на мой звонок по домофону. Каждый раз, попадая в огороженный двор её дома, я восхищаюсь продуманностью планировки. Ухоженные дорожки и газоны, яркая детская площадка для малышей, беседки, спортивная зона, многоярусные клумбы. В таком дворе наверняка любят гулять и дети, и взрослые. Ловлю себя на далеко не новой мысли, что мне нравятся современные дома с удобной инфраструктурой, когда всё под рукой. Красиво, функционально и для людей.

Маринка любит повторять, что богачи с жиру бесятся, а у самой глаза горят, когда я приезжаю в новых сапогах, купленных не на рынке. Алика просто не представляет, что можно жить иначе. Я сама родилась и выросла в семье со средним достатком в понимании Маришки и нищей с точки зрения Алики. Про себя с уверенностью могу сказать, что, если у меня будет в будущем возможность переехать в такой жилой комплекс, я сделаю это, не раздумывая и не воспевая романтику стеснённости в средствах или наигранно отворачивая нос от прелестей обеспеченной жизни. И в то же время в настоящий момент я искренне рада своей первой скромной квартирке. Она моя. Она шаг для меня в достижении целей и осуществлении желаний.

Алика встречает меня в дверях. Мгновенно подмечает и синяки под глазами, и моё осунувшееся лицо. Она протягивает ко мне руки. Я шагаю в её объятия. Она сочувственно вздыхает: «Ах, Лиза-Лиза, ну как же?» Её слова и интонация звучат так, словно это я накосячила. Я знаю, что никому не объяснила причину разрыва, но она же моя подруга и априори должна быть на моей стороне. Я останавливаюсь и ограничиваюсь пожатием рук, без обниманий и утыкания в плечо. В тысячный раз корю себя за разросшуюся во мне стену отгораживания от людей, которые пытаются меня поддержать.

Мы проходим в комнату Алики. Она усаживается по-турецки на кровати и хлопает по матрасу рядом с собой. Я опускаюсь полубоком, поджимая под себя одну ногу.

– Лиза, на тебе лица нет.

Я усмехаюсь.

– Вы же пожениться собирались, – напоминает Алика. – Что произошло?

Замешкавшись, я разглаживаю плед, поправляю волосы. Алика накрывает мою руку своей ладонью и останавливает бессмысленные движения.

– Расскажи – и станет легче, – она пытается поймать мой взгляд.

Я вздыхаю.

– Марк согласился уступить меня на время своему приятелю в обмен на сделку по работе, – каждое слово даётся мне с неимоверным трудом. Легче не становится.

Алика обдумывает сказанное мной.

– Лизунь, а как у вас в плане секса – всё активно?

– Что ты имеешь в виду? – я смотрю на Алику и убираю руку к себе на колени.

– Ну, ты и сама понимаешь, что мужчину нужно держать в тонусе. Разнообразие и фантазия. Нельзя допускать, чтобы ты ему приелась.

– Алика, к чему ты клонишь? Что я ему наскучила? Тогда зачем оставаться со мной и одновременно толкать меня к другому?

Подруга придвигается ближе.

– Лиз. – Меня передёргивает от этого обращения. – Может, ты неправильно поняла? Возможно, Марк не тебя к нему толкал, а пробовал впустить к вам двоим новое лицо, чтобы ваш огонь вспыхнул ярче?

Я просто сижу, округлив глаза. Алика не ждёт, когда я переварю её предположение, и начинает частить:

– Я помню наш поход в клуб прошлым летом. Марк завёлся от твоих танцев, а я сама завелась, глядя на вас. Хотела предложить вам устроить для Марка приват-танец. Чтобы показать, насколько заразительна ваша страсть. В духе смотреть, но не трогать. Мы бы все получили новые ощущения, но вы тогда были слишком увлечены друг другом.

– Такой третий за стеклом? – я пересаживаюсь, опуская обе ступни на пол.

Алика же, наоборот, подбирает под себя ноги и упирается коленками в кровать.

– Для подруги я бы расстаралась, не сомневайся.

Не сомневаться больше не получается. Я почему-то уверена, что мы не просто так съехали в эту сторону в разговоре, который меня коробит.

– Тебе нравился Марк? – спрашиваю Алику, позволяя внезапным мыслям сразу срываться с языка, без раздумий.

Пауза в несколько секунд отвечает за Алику. Я ещё не отошла от выходки Марка, чтобы слишком поразиться новому открытию.

Алика поджимает нижнюю губу, перед тем как начинает говорить.

– Мне больше нравилась его увлечённость тобой. Как у него блестели глаза и как он вставал в стойку на тебя.

– Ты же никогда не была обделена вниманием мужчин, – произношу я, отмечая появившуюся в Алике суетливость. Она всегда уверена в себе, снисходительно неспешна. Сейчас же она ёрзает и постоянно меняет позу.

Алика спрыгивает с кровати, хватает меня за руку и тащит на кухню.

– Пойдём пить чай. Я как раз заварила перед твоим приходом.

Я следую за ней и сажусь на стул. Она достаёт чашки.

– Знаешь, я вижу, когда интересуются мной самой или деньгами моего папули, – Алика достает конфеты и ставит их на стол. – Извини за прямоту, но деньгами ты похвастать не можешь, а значит, привлекла парня сама по себе. Я даже поверила, что бесповоротно.

Меня царапает её последнее слово. Я снова не даю себе время обдумать и иду на поводу ощущения:

– И долго ты верила?

Алика зачем-то взбалтывает заварку, приоткрывает крышку, принюхивается и ставит чайник на место.

– Не очень, – она наконец-то разворачивается ко мне лицом. – Лиза, ты и сама наверняка удивлялась, как у вас всё быстро и гладко получилось. Будто вы сто лет знакомы, – она издаёт сдавленный смешок. – Безупречность напрягает и не вызывает доверия.

– Когда же ты изменила своё мнение и почему? – Я вижу, что Алика нервничает, хотя пытается делать вид, что это не так. – Алика, между мной и Марком всё кончено. Если ты знаешь что-то ещё, можешь рассказать. Но я и без дополнительных подробностей знаю, что ошибалась на его счёт.

– Я устроила ему проверку, – отвечает Алика и смахивает невидимые крошки с футболки.

– Что за проверку? – мой голос звучит ровно.

Наползает апатия и чувство, словно меня выжимают до последней капли. Алика же принимает нейтральный тон за одобрение и продолжает говорить, добивая меня окончательно.

– Примерно полгода назад, помнишь, я ждала тебя у вас? Ты сдавала какие-то тесты на работе и задержалась. Так вот, Марк подкатил ко мне свои шарики. Мне стало любопытно, как далеко он их запустит. У вас вроде бы любовь. Я твоя подруга. – Несколько секунд мы с Аликой смотрим друг другу в глаза. Она первая отводит взгляд. – В общем, партия состоялась.

Леденею внутри. Я была готова услышать что-то про Марка. Ожидала, что он заигрывал с Аликой. Но совершенно не готова была к тому, что она тоже меня предала.

– А потом ты пила со мной чай, а он целовал в темя, расхваливая, какая я умница, – резюмирую я, вспоминая тот вечер, когда вернулась домой и они встретили меня вместе. У нас же любовь. Вроде. А она моя подруга. Была.

– Так ты и вправду умница, – чрезмерно бодро говорит Алика и разливает заварку в чашки. – Жил-то он с тобой. Ни на меня, ни на деньги моего отца не клюнул. Ко мне больше не совался ни разу и делал вид, что между нами ничего не было.

– В общем, прошёл проверку? – Моя рана не затянулась, но перестала кровоточить, а в неё вдруг взяли и бухнули соли.

Алика хмыкает и ставит передо мной чашку, отворачивается, чтобы взять свою. Я с противным скрежетом отодвигаю стул. Так же противно скрежещет всё внутри.

– Можешь не беспокоиться. Чая мне расхотелось, как и оставаться здесь. – Спина Алики напрягается. – Не провожай, я знаю, где выход. – Я иду в коридор, подхватываю свой рюкзак и засовываю ноги в кроссовки, сминая задник.

– Лизун, ты чего? – несётся мне вслед. – Он же на самом деле козлом оказался. Не о чем жалеть!

– Жаль, что им оказалась и ты, Алика, – я слышу, как замирают её шаги. – Счастливо оставаться.

Я захлопываю за собой дверь и спешу вниз по лестнице. Похоже, я больше не буду пользоваться лифтами. Голову прочищает это минование пролётов, мелькание полос ступеней и максимальная сосредоточенность, чтобы не оступиться. «При подъёме, – подсказывает мне включившийся разум, – ещё и за дыханием нужно следить». Я хватаюсь за перила и перепрыгиваю сразу три последних ступеньки.

Я тихо открываю дверь, просачиваюсь в прихожую, разуваюсь, слышу работающий телевизор в спальне Ангелины. Прохожу сразу в гостиную, прикрываю дверь, раздеваюсь, вытираю руки влажной салфеткой. В душ не иду, чтобы не привлекать внимание хозяйки квартиры. Просто натягиваю чистое белье, домашнюю футболку и сворачиваюсь калачиком на собранном диване.

Внутри меня продолжает что-то осыпаться. Я не пытаюсь прекратить или переключить свои ощущения. Пусть осядет до последней пылинки. Сначала я теряю любимого человека и пытаюсь принять его гнилую сущность. Неделю спустя я лишаюсь подруги, которая, получается, ещё страшнее Марка. Он хотя бы обозначил свою позицию без прикрас. Алика же до последнего прикрывалась якобы заботой обо мне.

Я продолжаю лежать в позе эмбриона и смотреть в спинку дивана. Ближе к утру на ощупь натягиваю на себя покрывало и проваливаюсь в глухой вязкий сон, из которого никак не могу вылезти, хотя какой-то настойчивый звук стремится меня из него выдернуть.

## Глава 7 (Лиза)

Скрипя зубами, я распрямляю затёкшие ноги. Неуклюже свешиваюсь с дивана и нащупываю в кармане джинсов гудящий телефон. Заставляю себя открыть слипающиеся глаза, приглаживаю спутанные волосы, откидываюсь на подлокотник и принимаю видеозвонок от мамы. На экране появляется её взбудораженное лицо, за которым я вижу и папу. Мы здороваемся и машем друг другу. Мама всматривается в моё изображение, хотя я стараюсь держать телефон на максимальном расстоянии от себя, и выдаёт очередь вопросов, почему я такая помятая, ревела ли, заспалась, плохо себя чувствую, одновременно требует беречь себя, но её перебивает папа.

Неожиданно родители предлагают мне оформить беспроцентный займ на работе у мамы. Конечно, на её имя, но выплачивать его буду я. К тому же папа называет круглую сумму, которую передаст мне безвозмездно в ближайшее время, и на полезшие на лоб глаза мамы спокойно замечает, что они не потратили ни копейки на моё обучение, в отличие от Евы, которая с горем пополам учится на платной основе в училище, а я такая же их дочь. Мама обескуражена и недовольно поджимает губы, хотя отрывисто кивает. Папино решение явно принято единолично. Отец же закрывает тему, и, кажется, впервые я испытываю к нему уважение не как к своему отцу, а как к главе семьи и просто мужчине. Я залезу в кредит, но не в кабалу ипотеки. С нового ракурса гляжу на собственного папу и в стотысячный раз благодарю Бога за Ангелину. Я не успеваю спросить родителей, как у них дела, потому что мама быстро сворачивает разговор. Я повторяю: «Спасибо», – и уже смотрю в потухший экран. Уверена, что папе сейчас влетит, и надеюсь, что он справится и сможет отстоять своё мнение. Я привыкла быть старшей, самостоятельной и не требующей ничего, если мне не предлагают. Тем не менее всё равно немного обидно из-за неприкрытой реакции мамы.

Мне душно. Душно в самой себе. За ночь мой немного уменьшившийся в объёме шар снова вырос и раздулся. Он давит на диафрагму, сжимает желудок и перекрывает горло. Я похожа на рыбу, которую изощрённый мучитель бросил на влажный берег. На неё попадают брызги, и песок весь пропитан вкусом воды, но до самой реки не добраться. Остаётся открывать рот в попытке насытиться крохами капель и желанным запахом, обмануться на лишние секунды и в эти мгновения притворяться, что не тяжелеет тело, не немеют конечности, не находит отупение. Я тру глаза, поднимаюсь, натягиваю валяющиеся на полу джинсы, накидываю куртку прямо на пижамную майку, хватаю поводок и киваю встрепенувшемуся пёсику.

– Ангелина, я прогуляю Джекки, – выкрикиваю в сторону её комнаты и, не дожидаясь ответа, вылетаю в подъезд.

Мы гуляем вокруг дома почти час. Заходим в соседний двор, устраиваем пробежку по улице. Возвращаемся немного уставшие и запыхавшиеся. Ну, я-то точно. Однако, как только слышится щелчок закрывшейся входной двери, мне снова становится душно.

Джекки требует еды у хозяйки. Она чешет его за ушами и бросает быстрый сканирующий взгляд на моё бледнеющее лицо.

– Ещё прогуляешься? – скорее не спрашивает, а утверждает Ангелина.

Я киваю, разуваюсь, прохожу в комнату, меняю пижаму на обычную белую футболку. Выуживаю из разобранной постели телефон, который оставила, сбежав с Джекки. Набрасываю покрывало, чтобы придать более приличный вид дивану. Я всё же в гостях, нельзя так нагло устраивать беспорядок в гостиной.

– Подыши, – дважды похлопывает меня по спине Ангелина, пока я наклоняюсь надеть обувь.

Шар покалывает глаза изнутри, я нечленораздельно угукаю и повторно вылетаю на лестничную площадку. Мне стыдно выглядеть в глазах Ангелины неуравновешенной неврастеничкой. Только я скорее проглочу язык, чем расскажу ей, какая я слепая дурочка. Уверена, что она так не считает, но её признание во мне разумного человека может сильно пошатнуться. Во мне самой мнение о себе как об умной и внимательной рассыпалось карточным домиком и вот-вот развеется по ветру. Я бегу вниз по лестнице и дальше по тротуару, потому что сопротивляюсь нахлынувшим со всех сторон подозрениям. А я не хочу сомневаться во всех подряд, без разбора. Даже сейчас. Особенно сейчас. Особенно в Ангелине. Я не смогу жить в ожидании постоянного подвоха со стороны того, кого считаю близким.

Расстёгиваю куртку, распахиваю её и намеренно глубоко вдыхаю.

– Ангелина на самом деле хороший человек, – произношу громко и по слогам, не обращая внимания на оглядывающихся на меня прохожих.

Я иду в прямом смысле слова куда глаза глядят, не фиксируя маршрут. Постепенно дыхание приходит в норму, теснота внутри отступает. Куртку приходится застегнуть. Я замечаю, как сильно стаял снег. На теплотрассе начинает проклёвываться первая прозрачная зелень. Останавливаюсь и любуюсь острыми упрямыми макушками. Несмотря на вероятность того, что всё ещё может выпасть снег, они пробиваются вверх и тянутся к солнцу. Я запрокидываю голову и устремляю взгляд в самую вышину. А когда вновь смотрю вперёд, упираюсь в вывеску, которая словно выведена небрежным росчерком: «Для себя». Я не знаю, что скрывается за ней, а прочитать более мелкую табличку у входа мне мешают отражающиеся от блестящей поверхности блики, но уверенно направляюсь к крыльцу, как будто меня примагничивает летящая «Д» и заигрывающая витиеватым хвостиком «б».

Толкаю тяжёлую стеклянную дверь и, как Алиса[6], проваливаюсь в другое измерение. Приглушённо, приглашающе и стильно. Парикмахерский салон. Глаза привыкают к мягкому внутреннему освещению, и я встречаюсь с направленной на меня широкой приветливой улыбкой молодой девушки в строгом фартуке и с гладко зачёсанными светлыми волосами.

– Добрый день! Вы на… – она называет время, и я понимаю, который час.

Отрицательно качаю головой и оцениваю интерьер. Он действительно располагает довериться профессионалам. Мы с девушкой-мастером – я готова поспорить, что она точно не администратор этого заведения, – рассматриваем друг друга. Она делает незаметный кивок.

– Я освобожусь через десять минут. Если подождёте, мы сможем обсудить вашу задумку.

Она скрывается в зале. Я присаживаюсь на диван и вижу своё отражение в зеркале напротив. Повторяю за девушкой кивок, потому что вижу, наверное, то же, что и она: мне нужны перемены. И пусть избитая со всех сторон и не по разу истина, что со сменой причёски женщина меняет свою жизнь, набила оскомину, я хочу, чтобы её проверенная временем магия сработала для меня.

Через три часа я покидаю волшебный салон. С новой визиткой в кармане, с новым послевкусием от чая с настоящими ягодами брусники, с новой поддержкой и новой причёской.

Мои прямые тёмно-русые волосы долгое время оставались одной длины – ниже лопаток. Я их регулярно подравнивала, не более того. Мне нравилось носить их и распущенными, и собранными в простые хвосты, и заплетёнными в сложные косы. Чёлку последний раз я оформляла в десятом классе. Сейчас же я медленно поворачиваюсь в разные стороны перед зеркалом во весь рост. С короткой стрижкой полностью открытая шея кажется тоньше, удлинённую чёлку можно легко убрать за уши или отпустить спадать загадочной вуалью, прикрывающей глаз. Иначе – совсем немного, но иначе – скорректированная форма бровей добавляет свободы и какой-то уверенности моему новому образу. Цвет волос почти не изменился, но стал более однородным и насыщенным. Необычно, но мне кажется, что даже разрез глаз смотрится по-другому. Я не накрашена, но светло-карий цвет радужки хамелеонит под оттенок волос, а излом бровей делает глаза больше и выразительнее. Я улыбаюсь яркой брюнетке в отражении зеркала.

Прощаюсь с Ингой, моим мастером-находкой. Она поймала моё желание раньше меня самой. Терпеливо выслушала несвязные пояснения, что я хочу кардинальных перемен. Я благодарна ей за то, что она ни разу не заикнулась о сожалении расстаться с такими длинными волосами и не пыталась меня отговорить. Она лишь посоветовала форму, оттенок цвета, рассказала об уходе и посетовала на постоянно растекающуюся перед их крыльцом лужу.

Я выхожу на улицу, непроизвольно провожу пальцами по затылку и накидываю капюшон. Мне больно, я не могу просто отмахнуться от отравляющего меня предательства. Но я не хочу жить во лжи, и пусть смена причёски станет первым противоядием. Враньё и чужие амбиции вскрылись очень неприятным способом, но теперь порез заживёт, а шрам будет моей личной зарубкой. Мне непривычно легко на голове, но это мой выбор, а не навязанный кем-то. Ловить пустоту вокруг шеи лучше, чем вокруг сердца. Обе могут быть заполнены, но только если я сама когда-нибудь вновь этого захочу.

## Глава 8 (Майя. Ярослав)

Жалюзи на внутреннем окне в малом конференц-зале подняты. Там сегодня аншлаг. Все отделы по очереди защищают свои планы перед начальством. Надо уточнить настоящую должность этого самого начальства, помимо разговорных «босса», «учредителя» и «главного».

Нам с Майей назначено на одиннадцать тридцать. Мы встречаемся утром в кухонном закутке. По пути туда мой левый бок теплеет от виска к плечу и ниже, горячеет от талии к бёдрам, и ноги ощутимо согреваются сквозь брюки. Дежавю праздничного ожога, только в разы мягче и слабее. Я проявляю чудеса выдержки и не смотрю по сторонам, наполняю кружку кипятком, кладу пакетик, разворачиваюсь и оглядываю почти пустой коридор. Две девчонки тоже идут за чаем, болтая на ходу. Я провожу рукой по ремешку на поясе. После восьмого марта я перелезла в брюки – ношу их на работу и разгуливаю в джинсах и спортивных штанах вне офиса. Я люблю юбки и платья, но сейчас мне удобнее и уютнее в брюках. Мысленно ставлю галочку купить еще одни, светлые, к своим двум тёмным пиджакам. Всё-таки весна набирает силу.

Майя до сих пор не высказалась о моей обновлённой причёске. Лишь приподняла изумительную бровь, прищурилась и промолчала. Не похоже на неё – оставить без комментариев столь кардинальную смену образа. Напрашиваться не буду, хотя вопрос именно от неё гипотетически не вызывает у меня отторжения.

Мы наливаем чай и идём в кабинет Майи, чтобы финально пробежаться по нашему докладу. Правое ухо, ниже по шее, мазком по груди и с остановкой на ягодице – меня снова окатывает тепловой волной. Так явно, что я прикасаюсь к лицу и выправляю волосы из-за уха, прикрываясь ими.

– Май, мне вообще-то некогда рассиживаться. – Я смотрю, как она неторопливо ставит кружки на стол и добавляет к ним вазочку с конфетами.

– Мне тоже, но пятнадцать минут на перекур даже официально выделены. Раз мы не курим, – она скользит по мне вопросительным взглядом. – Или ты успела закурить за прошедшую неделю?

– Нет, – я совершенно по-дурацки хихикаю.

Майя будто не замечает. Открывает дверцу шкафа и достаёт коробку печенья. Я подхожу к столу, но боюсь присесть, потому что чаепитие располагает к задушевным беседам, а я старательно избегаю их уже десять дней.

– Вета, ты слишком взбудоражена, чтобы поверить, что у тебя всё в порядке. – Майя внимательно смотрит на меня. Не продолжает. Ждёт. Даёт мне выбор: рассказать или отмахнуться.

Я бы промолчала. Сжала бы зубы и выдержала. Спряталась бы за своей спасительной чёлкой. Только её «Вета» не оставляет мне ни единого шанса. Меня никто так не называл. Зато я сама столько раз представляла, с самого детства, что у меня будет подруга, которая обязательно выберет не первую часть моего имени, а вторую. Сделает из Лизаветы Вету, заменит Лизку на Ветку.

Я выпаливаю на одном дыхании:

– Марк, мой жених, бывший, хотел подложить меня под своего партнёра, чтобы заключить выгодный договор. Моя близкая, как я думала, подруга спала с моим парнем, якобы устраивая проверку, подходит он мне или нет.

Воздух заканчивается. Я замолкаю. Майя смотрит на меня.

– Тебе очень идёт новая стрижка, – она улыбается немного грустно и протягивает мне кружку чая.

Я неэстетично шмыгаю носом. Встряхиваю волосами. Прогоняю подступающие слёзы и улыбаюсь в ответ.

Майя разворачивает монитор. Мы садимся по обеим сторонам от него и пробегаемся по всем пунктам общего плана мероприятий. Она внимательно меня слушает, отпивая маленькими глотками горячий чай.

– Ты помогала моим девчонкам? – задаёт она вопрос, отставляя пустую кружку.

Я пожимаю плечами.

– Немного. Мне нужно было заполнить как можно больше времени чем-то полезным.

Майя ловит мой взгляд.

– Я плохой советчик. К тому же слишком молода, хотя и старше тебя, но всего на два года! – Она делает «страшные» глаза.

Я догадываюсь, что она скажет дальше, но на неё у меня не срабатывает защитный механизм. С Майей мне комфортно. Она улавливает мой настрой на диалог и мягко произносит:

– Просто помни, что лекарство занятости может быть нужно и тем, кому ты помогаешь. К тому же тебе самой передозировка ни к чему. Курс на восстановление, а не на то, чтобы покалечиться.

Я допиваю остывший чай. Майя поднимается. Я тоже встаю.

– Вечером вместе поедем на рынок, – не спрашивает, а сообщает мне Майя. – Я все выходные пыталась найти подснежники, но март нынче скуп. А сегодня нам обязательно повезёт. – Майя придерживает ручку двери, не открывая её. – Вырви тех людей, как сорняки, без сожаления. Они мимикрировали под красивые цветы и питались тобой. Ты избавилась от них, поранившись. Зато теперь самой будет легче дышать. Расчисти дорогу для новых подснежников.

Мои глаза начинают наполняться слезами. Майя одаривает меня строгим взглядом и вскидывает подбородок. Дожидается, когда я повторю то же самое за ней. Ободряюще мне улыбается, выпускает из своего кабинета и напоминает, что защита через час.

Мой начальник ушёл в отпуск сразу после больничного. Я исполняю обязанности по мере «своих сил и возможностей». Неофициально. По просьбе. Отмечаться на совещаниях является одной из таких допустимых замен. Сиди, слушай, записывай, не высовывайся. Пиар-кампания разворачивается активно – новый продукт, перспективы и следующий этап для нашего офиса. Сегодня мне просто так не отмолчаться. Что ж, я готова.

Подхожу к зеркалу, проверяю, чтобы блузка не вылезла из брюк. Поправляю идеальный наглухо застёгнутый воротник. Снова убеждаюсь, что хорошее белье себя полностью оправдывает. Гладкий плотный бюстгальтер отлично поддерживает мою полную грудь и не отвлекает на просвечивающие кружевные узоры. Я тщательно заправляю чёлку за ухо. Кладу планшет на стопку распечаток и иду за Майей. Она выходит мне навстречу, не успеваю я дойти до двери её кабинета. Осматривает меня с ног до головы. Бухает сверху на мои документы свою башенку и расстёгивает верхнюю пуговку на моей блузке.

– Так гораздо лучше. Ты не гимназистка на экзамене, а специалист, уверенный в выполненной работе, и красивая девушка.

– Последнее здесь при чём? – Я закатываю глаза, распрямляя руки, будто под грузом невозможной тяжести.

– При том, что никогда об этом не забывай и ставь на первое место, – подмигивает Майя.

Мы подходим чуть заранее и ждём в коридоре. Пять минут до нашего времени, а по ту сторону стекла в разгаре бурная жестикуляция дамы-бухгалтера, возвышающейся над краснеющей лысиной директора. Напротив за столом, поверх их голов, на мгновение я успеваю увидеть тёмные волосы и гладко выбритое лицо. Сосредоточенное, неулыбчивое, с чёткими резкими чертами. Неожиданно я понимаю, что мне неловко за бухгалтера с её кричащими шумными руками. Хочется отвернуться, настолько неуместна её активность на фоне внимательного выражения и сдержанной позы слушающего. Я отвожу взгляд и натыкаюсь на озорные глаза Майи.

– Даже через стенку чувствуется, что с ним лучше не повышать голос и не лить воду, заметила?

– Сразу желание прижать возражающие ладони к столу и шикнуть на разошедшегося рядом, – соглашаюсь я.

Я приятно удивляюсь, потому что мы заходим вовремя, пропуская растерянного директора и не скрывающую раздражения бухгалтершу. Пока мы здороваемся и усаживаемся на освободившиеся места, я узнаю, под чьим взглядом так нагревается моя кожа. Я точно могу сказать, когда он смотрит на мои волосы, мочку уха, губы, злополучную расстёгнутую пуговицу, грудь, раскладывающие бумаги пальцы. Майя выводит наши схемы на большой экран.

– Ярослав Валентинович, – Майя включает лазерную указку.

Тепло покидает меня. Интересно, Майя тоже его чувствует?

– Майя, – и голос у него резкий и чёткий. – Елизавета, – тёплый всполох скользит по моему лицу. – Просто по имени.

Майя улыбается, я киваю, и мы приступаем. Он слушает нас, не перебивая. Когда мы заканчиваем, я снова чувствую согревающее внимание, за которым следуют слова:

– Елизавета, поясните мне связки по пунктам три, восемь и семнадцать.

Я поднимаю голову от блокнота, в котором делаю пометки на собственной схеме. В ней, как говорится, без стакана не разобраться. Встречаю прямой взгляд карих глаз. Удивительно, но они не обжигают на этот раз.

Я подхожу к экрану, от волнения забыв про указку, и провожу условные линии ручкой.

– На самом деле пункты три и восемь – последовательные этапы реализации основной цели, – начав говорить, я оказываюсь в своей стихии, перестаю нервничать – я столько времени и сил вложила в разработку этих предложений, что могу рассказать о них хоть в обратной последовательности, хоть вразброс.

– Что касается пункта семнадцать, Майя, – я обращаюсь к коллеге, – изложи концепцию, а я дополню. – Наконец перевожу дыхание и отхожу в сторону, уступая место приятельнице и замечая её поднятый вверх большой палец, который она показывает мне, держа руку перед собой.

По щеке проходится тёплая волна, но я сосредоточенно слушаю Майю, следя за дополнительными слайдами-расшифровками к обсуждаемому пункту.

– Благодарю, – адресовано нам обеим, после того как мы заканчиваем. – В общую сетку необходимо внести отмеченные корректировки.

Мы начинаем собирать разложенные на столе распечатки.

– Елизавета, – снова прямой взгляд мне в глаза. – Подготовьте отдельную развёрнутую презентацию по семнадцатому пункту с подробными комментариями, согласуйте смету с экономистами и доложите завтра утром на общей планёрке.

Я немного теряюсь. Ярослав встаёт и переходит к своему столу.

– Я всё подготовлю, только у меня нет полномочий распределения финансов и планирования бюджета.

Он поворачивается ко мне.

– Вы исполняете обязанности начальника отдела. Какие ещё полномочия вам требуются?

Я волнуюсь, но решаю озвучить существующее положение до конца. Одно дело собирать информацию, другое – запускать её в реальный оборот. К тому же я достигла предела использования себя другими людьми. Марк, Алика, мой начальник. Кривая самокопания уткнулась в самый низ и теперь может там замереть или начать карабкаться вверх.

– Официальные. – Я подталкиваю себя на первую воображаемую ступеньку и балансирую на краю. – Я исполняю обязанности начальника исключительно на словах, поскольку являюсь ведущим специалистом и не имею на то права по должностной инструкции. – Ставлю вторую ногу рядом и чувствую себя устойчивее. – В связи с открытой вакансией главного специалиста и отпуском начальника отдела, во избежание простоя и провала по нашему направлению… – Я осекаюсь, потому что наблюдающий за мной взгляд из карего становится чёрно-кофейным.

Я хочу удержаться на этой ступеньке и задираю подбородок.

– Я вас услышал. Занимайтесь презентацией. Официально.

Меня только что подтолкнули занять ступеньку всей стопой. Мы переглядываемся с Майей, подхватываем каждая свою стопку и планшет и выходим из кабинета.

– С повышением! – тычет меня локтем в бок приятельница.

– Думаешь? – Сама я испытываю странные чувства смущения и облегчения, что вся ситуация прояснилась и будто ещё больше запуталась.

– Уверена, – усмехается Майя. – Освобождаю вечер, ведь кто-то будет сегодня проставляться.

Я улыбаюсь в ответ и неопределённо пожимаю плечами.

## Глава 9 (Лиза. Ярослав)

На следующий день женщинам запрещают носить брюки. Требования дресс-кода скорректированы по решению руководства. Женский гардероб разрешает лишь строгие юбки и платья. Официальная рассылка встречает утром сотрудников при включении техники и присоединении к корпоративной почте. Она же дублируется по внутреннему сетевому чату. Всем недовольным отдел кадров молча указывает в сторону выхода или кабинета подразделения, а решение, куда сделать шаг, остаётся за каждым индивидуально. Выбор? Присутствует союз «или». Значит, выбор.

Я снова спала очень мало и нахожусь в дурном состоянии, которое усугубляется тем, что мы засиделись вчера с Майей в баре. В течение часа после встречи с Ярославом меня оформили на должность главного специалиста. Я подписала приказы о назначении и об исполнении обязанностей начальника отдела на период его отпуска. Я не страдаю от похмелья. Мы выпили всего по два слабых коктейля, зато болтали на все пять.

# Примечания

1

Стихи автора

2

Песня «Hello», исп. Lionel Richie

3

Upgrade, англ. – модернизация, обновление.

4

Rebranding, англ. – активная маркетинговая стратегия; включает комплекс мероприятий по изменению как компании, так и производимого ею товара, либо его составляющих: логотипа, слогана, визуального оформления.

5

Песня в исп. Н. Королёвой.

6

Героиня сказки «Приключения Алисы в Стране чудес» Л. Кэрролла.