Елена Бушаева, Елена Усачева, Роман Волков
Большая книга ужасов – 83. Две недели до школы

Елена Бушаева
Две недели до школы

Пролог

– Ах ты, стерва! – ревел дед на сноху, отпихивая защищавшего маму внука. – Место свое забыла?! Уберешься откуда пришла, рвань! И пащенка своего нагулянного забирай! Я ветеран! Я войну прошел! Притащились на готовое! Моя квартира! Моя!

Соседи, как обычно, не реагировали. Скандалы в семье Сомовых случались чуть ли не каждый день, даже милиция уже перестала ездить на вызовы, и если на лестничной клетке стояла непривычная тишина, то это даже был повод забеспокоиться, не случилось ли чего.

Когда-то это была большая благополучная семья, но теперь от нее осталось лишь три обломка: дед, жена погибшего сына и внук. Сын погиб под колесами неизвестного лихача, едва успев жениться, бабушки не стало немногим позже: не выдержало сердце потери, а дед принялся пить и чудить. Внука категорически не признавал, попрекая сноху, что родила раньше положенного, хотя сын не скрывал, что женился на беременной по большой любви, и знал, что ребенок точно от него.

Мальчик с возрастом стал копией отца; несмотря на сложную обстановку в семье, закончил восьмой класс со всеми пятерками, но дед так и не смилостивился.

От погибшей жены деду перешла в наследство квартира, вторую, на той же лестничной клетке, он получил за заслуги перед Отечеством, но ютились все в одной, обслуживая с годами ставшего совсем вредным старика. Сноха плакала, привыкнув терпеть, но у пылкого мальчишки еще не все внутри одеревенело. И вот теперь он пытался вклиниться между дедом и матерью, деликатно отпихивая ее в сторону.

– Правда, осади, дед, – кашлянул он. – Подумаешь, тарелку разбила. Что тебе, тарелку жалко?

Тяжелый удар сшиб его, отбросив на сервант. Голова больно врезалась в стекло, но хуже всего было то, что оно разбилось.

Мать ахнула, глядя на кровь, а дед завелся еще больше:

– Ты что наделал, щенок! Да я ж тебе! Да ты у меня! Дармоед! Лоботряс!

– Леша, Лешенька! – суетилась женщина, не решаясь вырвать сына у обезумевшего старика, но тот справился сам, отпихнув деда в кресло.

Дед, открывая рот, словно большущая рыбина, схватился за сердце и согнулся пополам.

– Леша, что ж ты наделал? – тихо спросила мама.

– Ничего я не наделал, – огрызнулся мальчик. – Ждать надо было, пока он меня вообще убьет?

– И убью! – прохрипел дед, исходя слюной. – Убью! Обоих убью!

Глава 1
В новом доме

Коробки, ящики, свертки, одежда, книги, посуда и прочая дребедень – все казалось бесконечным. Но Галка не верила глазам, потому что уже пережила подобное, когда уезжали из Саратова, только в обратном порядке. Взяли тогда, разумеется, не все: что-то распродали, что-то отдали, в Москву привезли только самое дорогое и необходимое. Однако на месте оказалось, что складывать вещи некуда: старенькая трешка была забита под самый потолок. Поэтому мама и папа, ругаясь с грузчиками за переплату по времени, не разбирая, оттаскивали все в гараж.

Пока они возились, Галка сгоняла проведать двор, прошлась по этажам, заглянула за рваную дверную обивку новой квартиры под номером двадцать три и немного приуныла. Москва ее разочаровала. В кольце серых домов-коробок пряталась ржавая детская площадка с раздолбанными лазилками. В песке под покосившимся грибком собачники устроили своим питомцам туалет. За домом со стороны проезжей части росли деревья, но под ними не было ни травы, ни клумб – ничего.

Банда подростков сердито зыркала глазами на черноволосую загорелую девчонку и ее «понаехавших» родителей, временно прогнавших их из-за облюбованных гаражей. Галка была не робкого десятка и пошла было знакомиться, но ее тут же окликнула мама и, вручив очередную коробку, велела отнести в новый дом.

– Там уже есть посуда, – заныла девочка, успевшая обшарить ящики в кухне и полюбоваться на сервант с разбитой дверцей.

– Галя! – беспрекословно шикнула мама. – Знаю я, что там за посуда. Нечего.

Пришлось брать и покорно нести коробку на шестой этаж. Старенький лифт не работал примерно с половины переезда: не выдержал постоянных катаний туда-сюда.

Окунувшись в пыльную затхлую тишину квартиры, взбудораженную новыми жильцами, девочка ногой захлопнула дверь, оглушительно грохнувшую старым замком, и, осторожно переступая через хлам, потащила коробку на холодную кухню.

Там уже сидел гость.

Галка вздрогнула от неожиданности и чуть не уронила коробку.

Но темноволосый круглолицый мальчишка поднял голову и улыбнулся ей, поэтому она не стала сразу орать и звать на помощь.

– Привет, – поздоровался он.

– Ты чего здесь забыл?

– Посмотреть хотел, кто это к нам заселяется.

– Посмотрел? Теперь вали.

Мальчишка со вздохом поднялся с табуретки, и Галка окинула неприязненным взглядом его старые поношенные вещи.

– Ты что, на помойке одеваешься? – невежливо хмыкнула она, больше от страха и досады. Незваный гость растерянно оглядел себя, словно впервые видел, и девочке стало неловко. – Ладно, забей. Просто не надо так больше вваливаться. Ты не у себя дома.

– Я не буду, – серьезно пообещал мальчик и протянул руку. – Алексей. Или Леня.

– Галина… то есть, тьфу, Галя! А ты что, сосед?

– Сосед, – недовольно ответил он. – Разворошили вы тут все.

– Ну, извини, сосед. Мне тоже к вам не очень-то и хотелось. Шлак полный эта ваша Москва. В Саратове лучше было.

– А зачем тогда переехала?

– Слышь, Леха, думаешь, меня кто спрашивал?

– Меня тоже никто не спрашивает, – вздохнул сосед.

– Когда вырасту, – с ненавистью прошептала Галка, – свалю отсюда обратно! Пофиг, что квартиру продали. Заработаю, новую куплю!

Леша вздрогнул, и по лицу его как будто прошла рябь.

– Извини, – ответил он на удивленный взгляд. – Не люблю, когда злятся. Дед постоянно злится. И орет постоянно. Ты еще услышишь.

– Обрадовал, – кисло ответила девочка.

В этом смысле в Саратове тоже был просто рай. Все соседи молодые, бездетные, днем на работе, вечером гуляют. Один раз, правда, устроили ремонт, но быстро закончили.

Ничего, теперь они сами ремонт устроят. Папа говорил, в этой квартире все надо менять: проводку, сантехнику, полы… Обои почти все пузырями отходят, и даже тараканы от скуки сдохли.

Хорошо, что это будет не очень скоро. В качестве компенсации за испорченное расставанием с друзьями и сборами лето Галке в последние две недели каникул обещали отдых на море.

Родители ждали отпуска с не меньшим энтузиазмом. С этим переездом они то и дело ругались, мирились, опять ругались… А так все отдохнут, наберутся сил, и начнется новая жизнь в самой столице, где папе пообещали хорошую работу и оклад в три раза больше прежнего. А Галка пойдет в местный восьмой класс, и еще неизвестно, какая там программа.

– Не хочешь мне помочь вещи потаскать? – хмыкнула девочка.

Новый знакомый без особого энтузиазма поднялся и потопал за ней к двери.

– Догоняй! – задорно крикнула Галка, вприпрыжку сбегая по лестнице.

Сосед замешкался, и она, посмеиваясь над его неловкостью, со всего размаху влетела во что-то плотное, прозрачное, склизкое, как кисель, возникшее на пути прямо из воздуха.

Нога потеряла ступеньку, и Галка полетела вниз.

Глава 2
Море

В горле першило. На грудь словно что-то давило, а в глаза будто насыпали песка. Лишенные занавесок окна не защищали от утреннего солнца, раздиравшего веки.

На лбу уже назрела здоровенная шишка, к которой даже нечего было приложить холодного, потому что холодильник только-только включили и он еще не успел ничего наморозить.

Зато родители еще вчера развели настоящую трагедию с кучей ненужных охов и бесполезных рекомендаций быть поосторожнее. Можно подумать, она специально упала. Предатель-сосед бесследно дематериализовался. Вопреки его зловещим предсказаниям о буйствах деда ночь прошла тихо.

Подняв тучу пыли, девочка сдернула старый плед и закашлялась. Протопала в ванную, уныло посмотрела на себя в зеркало. Однако там все было несколько лучше, чем она предполагала. Шишка, хоть и большая, не налилась синяком, и если не мозолить глаза папе с мамой, у которых сейчас и без того достаточно хлопот, то повторной бури переживаний можно избежать. А вечером самолет – и море!

Кран гулко загудел, потом надсадно засипел, выплевывая ржавую бурую воду. Она текла, оставляя кровавые разводы, и все никак не светлела. Вздохнув, Галка прошла на кухню, где было уже более-менее прибрано, и напилась воды из бутылки.

Тишина стояла мертвая, и каждое движение звучало в ней оглушительным набатом, но уставшие за вчерашний день родители не просыпались. Делать было абсолютно нечего, поэтому Галка решила, пока есть время, исследовать территорию.

Тихо прикрыв за собой дверь, она выскользнула на лестничную площадку и, опершись на перила, долго разглядывала то место на лестнице, с которого упала. Выглядело страшновато. Хорошо хоть ничего не сломала. Но тело снова охватило то мерзкое ощущение странной склизкой фигни, будто вляпалась в большую медузу. Теперь там ничего не было, только солнечные лучи из узкого окошка падали на ступеньки.

Крепко держась за перила, девочка осторожно принялась спускаться, но вдруг за спиной раздался голос:

– Привет!

От неожиданности Галка чуть не сорвалась второй раз и, медленно обернувшись, увидела уже знакомого Алексея.

– Привет, сосед, – процедила она сквозь зубы. Сердце все еще колотилось как бешеное.

– Как себя чувствуешь? – кивнул он на шишку у нее на лбу.

– Нормально. Спасибо за помощь! А если бы я шею сломала?

– Тогда бы тебе точно никакая помощь уже не понадобилась.

Галка хмыкнула.

– Куда идешь?

– Да так, осмотреться. Родители спят, не хотела шуметь.

– Не стоит бродить одной, – серьезно предупредил Лешка.

– Ой, не начинай, – рассердилась девочка. – Так-то мне и с незнакомцами нельзя разговаривать.

– Нет, я серьезно. Во дворе тебя могут обидеть. Ты же новенькая.

– Значит, в моих интересах поскорее стать старенькой.

– А пошли ко мне в гости, – предложил сосед. – Я тебя завтраком угощу.

– А дед твой? – напомнила Галка.

– Его сейчас нет.

Медленно кивнув, девочка направилась следом за соседом.

Лешка толкнул деревянную дверь и вошел в прихожую. Планировка в точности повторяла новую Галкину квартиру: налево туалет, ванная и дальше кухня, прямо по коридору виднеется гостиная с закрытыми дверьми в спальню. По дороге к гостиной – дверь в комнату слева. Толстое зеленоватое стекло в ней было разбито и хищно щетинилось осколками.

В тишине мерзко тикали часы.

Под выцветшим пятнистым линолеумом коробилась вздувшаяся фанера.

– Это что это тут у вас? – выдавила Галка.

– Вода протекла, – смущенно ответил сосед. – Пока не поменяли.

Прозвучало совершенно неправдоподобно. Судя по виду квартиры, менять тут что-то было бесполезно, только выносить на помойку и устраивать капитальный ремонт. Впрочем, та, что купили родители, была немногим лучше. Однако по крайней мере у них были и средства, и желание, и план работы, а здесь все выглядело незыблемым и вечным, и Лешка в своих унылых шмотках отлично вписывался в обстановку, сливаясь с ней, как заправский ниндзя с токийскими крышами.

Галка не была ханжой, но в четырнадцать лет уже прекрасно соображала, что нищета – это не отсутствие денег, а образ жизни. И знакомые с подобным образом жизни ей не улыбались.

Но делать было нечего, раз уже пришла.

Лешка провел ее в кухню, и девочка, усевшись на табурет с драной обивкой, терпеливо ждала, когда новоявленный друг заберется на второй табурет, дотянется до самой высокой полки стенного шкафа с оторванной дверцей, пороется там и достанет пачку печенья. В допотопном холодильнике «Минск» нашлась стеклянная бутылка с молоком.

Также сосед извлек из него яйца и сливочное масло, и Галка вызвалась пожарить яичницу.

В целом получилось не так уж и плохо. Лешка оказался отличным слушателем, жадно внимая рассказам про Саратов, море и Галкины планы на жизнь. О себе он говорил мало, но из скупого перечисления фактов стало ясно, что папа его умер, а живут они вместе с выпивающим и немножко сумасшедшим дедушкой. Тему матери Лешка старательно обходил, из чего Галка заключила, что, в отличие от отца, она жива, но в жизни сына участия не принимает.

Сразу объяснились и его несуразный вид, и общее запустение квартиры. И нищим он вовсе не был. Наоборот, очень гордым, целеустремленным и только и мечтал, чтобы выучиться на инженера и сбежать от деда в свободное плавание.

День разгорался, и на кухне становилось жарко. Пора было собирать вещи в поездку и успокаивать родителей, что ее не утащили черти. Девочка засобиралась домой.

– Как тебя найти в ВК? – спросила она, доставая телефон.

– У меня такого нет, – неловко замялся сосед.

– Хотя бы какой-то телефон есть? – уточнила Галка, успешно сдержав в голосе эмоции.

– А то как же, – с какой-то даже гордостью кивнул Лешка. – Есть!

– Значит, будем так болтать. Давай номер.

Номер ей назвали, но попросили самой не звонить, а то дед рассердится.

Скомканно попрощавшись, девочка вышла на лестничную клетку, чувствуя себя так, будто по ней проехался трактор. Ощущение страшной тоски и безысходности немного схлынуло, и только теперь Галка поняла, как ей на самом деле все это время было плохо.

Она оглянулась на дверь. Вечером она поедет на море, а славный добрый Лешка навсегда останется тут.

Надо будет привезти ему сувенир.

Родители уже завтракали, и Галка не отказала себе в удовольствии поесть снова. Про новое знакомство она говорить не стала, потому что папа бы обязательно пошутил про жениха, а мама хоть и смолчала бы, но посмотрела бы очень многозначительным взглядом.

Чемоданы были предусмотрительно собраны еще в Саратове и теперь дожидались в прихожей. Телефон то и дело пиликал уведомлениями: написывали друзья, требуя видео новой квартиры и интересуясь, как вообще дела. Галка кидала односложные отписки, обещая все показать минимум через месяц, а лучше через два или три.

Дома, где теперь жили чужие люди, было хорошо и уютно, а это место показывать было стыдно и неприятно.

После завтрака папа уехал по рабочим делам, а Галка и мама принялись разгребать шкафы на кухне.

Там среди хлама, просроченных консервов и круп вперемешку с засохшими паразитами и вполне живыми мучными червяками находились настоящие артефакты.

Чугунные сковороды, фигурные скалки, фарфоровые фигурки, хрустальные рюмочки, большей частью со сколами, но попадались и целые. Даже серебряные ложки были, темные и тяжелые, с изящной узорной вязью на ручках. Их мама практично откладывала отдельно, намереваясь потом отмыть и показать знающим людям, а все прочее беспощадно выносилось на помойку.

Позабыв о вчерашнем происшествии, Галка как угорелая носилась туда-сюда по лестнице с мусорными пакетами, чувствуя, что у нее отнимаются ноги и отваливается спина. Лифт так и не заработал. Сейчас девочка даже была бы не против поваляться немного в обмороке.

– Что-то ты бледная, – обеспокоенно заметила мама в очередное ее возвращение.

– Интересно, с чего бы, – буркнула Галка, но не очень сердито.

Они не сделали даже треть, но в кухне стало заметно легче дышать. Стало видно, что стенные шкафы на самом деле из настоящего хорошего дерева. Папа отшлифует их, покроет лаком, поменяет петли, и все будет очень красиво и дорого.

Галка огляделась уже по-хозяйски.

– Это наша квартира! – с гордостью сказала она.

Живот резануло так, будто в него воткнули нож.

Резко стало холодно.

Вскрикнув, девочка согнулась, и ее стошнило прямо на пол.

Когда наконец-то приехала «Скорая», Галку уже перестало полоскать, но рвотные позывы до сих пор терзали тело. Во рту скопилась горечь, виски будто сдавило.

Медики прошли в гостиную, перешагивая через коробки, но диагностировать отравление не спешили. Девочке резко стало лучше, температура была в норме, давление тоже.

Врачи поманили маму выйти в кухню, и Галка навострила уши. До нее донеслись только обрывки разговора, но суть она уловила: медики затирали про манипуляции и психосоматику. Типа Галка, конечно, не специально, но вот так она протестует против переезда и требует внимания и возвращения в Саратов. Девочку это страшно возмутило, но вроде же как она не должна была это все слышать, поэтому она молча надулась, обнимая пластиковое ведро.

Как только «Скорая» укатила, пришел папа.

Море отменялось.

Перед этим ужасом померкло все.

– Ну пап, – увещевала девочка, – мне уже лучше! Давайте поедем! Если что, я просто в самолете в туалете посижу! Да там все равно и так пакетики раздают, хоть использую наконец!

– Солнышко, ну ты чего, – мама погладила ее по голове, – здоровье дороже.

– Мы же уже не сможем сдать билеты! – сердилась Галка. – И отель оплачен! И питание! Чего деньги выбрасывать? Я хочу на море! До школы совсем мало осталось! Мне там точно-преточно лучше будет, чем тут! И вам тоже туда точно-преточно надо. Мы все злые как собаки с этим переездом стали. Ну мам!

Время до самолета неумолимо летело, а бой уже был проигран. Скрюченная Галка сидела, укутанная в свитера и одеяла, и ее колотило. Холод расползался от костей, замораживая кровь. Надо было что-то решать.

Победило благородство.

– Пап… а если вы с мамой без меня полетите?

Папино лицо на миг озарилось надеждой, но он тут же покачал головой.

– Исключено. Как ты представляешь, мы тебя одну оставим?

– Ну почему одну сразу? Пусть бабушка приедет. Мы с ней тут побудем. Ночь на поезде – и она в Москве. Пап, езжайте. Хотя бы вы.

Слова дались непросто, но Галка обожала родителей, как и они ее. И если у нее не будет моря, это не повод лишать его и их тоже.

Сразу стало легче. Холод отпустил, и стало проще дышать.

Родители неуверенно переглянулась, и Галка добила:

– Вы же говорили, что я взрослая и ответственная. Так что это еще я за бабушкой присматривать буду. А вы езжайте. А потом сводите меня в аквапарк. Если что, я сама «Скорую» вызову. Да ничего не будет! Хотите, поклянусь из квартиры не выходить?

– Ну, уж не настолько, – хмыкнул папа. – Но не дальше двора. И с…

– И с незнакомыми дядьками не разговаривать, и с тетками тоже. Дверь никому не открывать. Да бабушка мне и не даст! Правда, пап, мам?

– Я не знаю, – с сомнением протянула мама, но уже копаясь в телефонной книге. – Ладно, уговорила. Но потом обязательно сводим тебя в аквапарк.

– Уж я не забуду, не сомневайтесь, – кивнула дочь, прислушиваясь к доносящимся из трубки гудкам.

Глава 3
Планы изменились

Вечер в пустой квартире наводил уныние. Провожая родителей, Галка бодрилась, без умолку трещала и сияла улыбкой, но едва за ними закрылась дверь и такси укатилось за многоэтажки, одиночество накинулось голодным волком.

Больше не тошнило, но разбивала противная слабость. Во дворе под фонарями гомонили компании, около детской площадки мамочки катали коляски с детьми. Из-за гаражей поднимался светлый дымок: кто-то жарил шашлыки. Ответив всем друзьям в ВК и созвонившись с бабушкой, оставалось только предаться окончательному отчаянию и углубиться в чтение списка литературы за восьмой класс.

Проигнорировав то, что точно не будут проходить, Галка взялась за лермонтовского «Мцыри». Читать мешало навязчивое тиканье часов, но девочка упорно не вставала с дивана, пока не добила последние строчки. Старалась она напрасно: что хотел сказать автор и что там вообще произошло, осталось непонятным. Наверняка в учебнике было умное пояснение, и в интернете тоже, но потратить хотя бы немного времени еще и на эту ерунду было выше Галкиных сил. Надо будет расспросить Лешку, что им на эту тему говорили в школе, и подрезать у него сочинение. Пятерками он не хвастался, но записного отличника опытный глаз троечника всегда видит сразу. А взамен можно предложить ему пользоваться принтером, когда папа его подключит.

Осторожно прислушавшись к себе, девочка отправилась на кухню. В шкафу в больших количествах лежали сухарики, чипсы, конфеты, заварная лапша и прочее, чего очень хотелось, но было нельзя, поэтому Галка нашла пачку сухого киселя, прочитала инструкцию, налила в кастрюлю воды из бутылки, поставила на плиту и задумалась.

Ела она только утром с соседом и потом с родителями. Но с мамой и папой все было в порядке. Следовательно, надо кое у кого кое-что уточнить!

Девочка вышла на лестничную площадку и, мрачно встав перед соседней дверью, собиралась уже было постучать, но опустила руку. А если дома психованный дед? Но вроде тихо. А если Лешка сам отравился? Но к нему «Скорая» вроде не приезжала.

Мигнула лампочка.

Ой, да ну его! Малолетний вредитель-отравитель.

Завтра приедет бабушка, и они вместе заглянут к соседям.

За дверью послышался шорох, а потом звук, как будто упало что-то тяжелое.

Обивка внизу вдруг потемнела, проступили капли.

Как завороженная, Галка протянула руку и потрогала одну. Капли были красные и густые.

Как кровь.

Тихо-тихо девочка отошла от двери, спустилась на две площадки вниз, а потом позвонила соседям.

Истошно заорал младенец. Только этого не хватало! Галка, готовая получить по шее, сжалась в предчувствии неизбежного, но не убежала – кровь была важнее.

Дверь распахнулась, и выглянула молодая девушка с усталым лицом.

– Там у соседей кровь на двери, – прошептала девочка. – Надо полицию вызвать.

– Кровь? – не сразу сообразила девушка.

Галка кивнула и протянула руку… рука была чистой.

– Пойдемте, покажу, – заторопилась она.

– Подожди. – Девушка обернулась в глубь квартиры: – Валера! Сходи с девочкой.

– Куда? – В коридоре появился высокий парень в трусах с ребенком на руках.

– Проверь, что там. Анечку я подержу.

– Дайте хоть штаны надеть, – кивнул Валера и скрылся.

– Пойдемте, – заторопилась Галка, еле дождавшись, когда он вновь появится на пороге в серых спортивных штанах. – Там кровь!

Они поспешили на шестой этаж. Дверь в двадцать третью квартиру все так же была распахнута, а на двери двадцать четвертой расплывалось пятно.

Галкин спутник потрогал застывшие капли, ковырнул одну ногтем и показал девочке:

– Так это не кровь, это смола какая-то.

Вроде он не сердился, но Галка почувствовала себя ужасно глупо.

– Простите, – только и промямлила она.

– Иди домой, – велел Валера. – Это вы вчера переезжали и вещи перетаскивали?

– Ну да. Сильно шумели?

– Не бери в голову. Сюда переехали, что ли? – Парень глянул на приоткрытую дверь. – Ого.

– А что?

– Да нет, ничего. Кстати, а где твои родители?

– В магазин пошли, – соврала Галка, которая прекрасно знала, чем могут обернуться проблемы с опекой. Мама ее подруги там работала и то и дело за чаем делилась историями одна сногсшибательнее другой. – А я услышала шум. Вышла, а тут кровь. Ну, то есть мне показалось, что кровь.

– И часто ты так… на шум выходишь? – посуровел Валера.

– Нет! – еще больше задергалась Галка. – Просто.

– В следующий раз дверь не открывай, – предостерег парень. – Сиди дома, жди родителей. А то мало ли что.

– Хорошо, – промямлила девочка, всей душой желая, чтобы он поскорее ушел, и чувствуя себя полной дурой.

Людей всполошила, ребенка разбудила. Небось еще и пока они по лестнице с вещами вчера туда-сюда таскались, тоже спать маленькой не давали. Лифт поломали.

Валера заставил ее записать его номер «на всякий случай» и ушел спать, бдительно проверив, чтобы Галка закрыла дверь на замок.

Но как же все-таки Лешка?

Хотя если она сама в порядке, то и он должен быть тоже.

А если это и не отравление вовсе, а действительно нервное? Перепсиховала, вот организм и среагировал.

Галка привалилась спиной к входной двери и потрясла головой. Нет. Все не так.

Валера почти убедил ее, но она точно видела кровь. Может, и не кровь, но оно было жидкое, красное и текло каплями. И не могло так быстро застыть.

Сделалось страшно и неуютно. Скорее бы бабушка приехала!

Пиликнул телефон. Родители писали, что долетели и уже очень скучают.

Усевшись на диван, девочка настрочила ответное сообщение: отчиталась, что прочитала «Мцыри» и принимается за «Капитанскую дочку», но на самом деле немного слукавила. Зачем читать то, про что есть кино? Выбрав из трех фильмов тот, что поновее, Галка налила себе киселя и уставилась в экран телефона.

Глава 4
Планы окончательно изменились

Утро настало до того отвратительное, что лучше бы и не наставало. Галка наконец-то вырвалась из мутного бреда, который только с натяжкой можно было назвать сном, откинула удушающий плед и поплелась в ванную. Долго смотрела на по-прежнему истекающий ржавой кровью кран. О том, чтобы умываться такой водичкой, не было и речи. Пришлось греть в кастрюле воду из канистры, купленной папой, и полоскаться в ней.

В голове слегка прояснилось. Мерзкие сны все еще витали где-то на задворках сознания. В них по квартире кто-то беспрестанно ходил, кашлял, двигал вещи, а потом всем весом навалился Галке на грудь, мешая дышать и заглядывая в остановившиеся от ужаса зрачки…

Девочка твердо знала, что это сон, поэтому боялась не так, как могла бы, но все равно было противно. Да еще ужасно бесили громко тикающие часы, и наутро она поклялась найти их, сломать и выкинуть на помойку.

Позвонила бабушка. Она уже была на вокзале, оставался недолгий путь на метро. Обрадовавшись, девочка быстро вытащила банку кофе, йогурт, приготовила бутерброды и вскипятила чайник. Оставшееся время она посвятила поиску надоедливых часов, которые, видимо чувствуя, что пришел их конец, затаились и не давали о себе знать. Навязчивое тиканье громче всего слышалось в гостиной, но то отдалялось, то приближалось, никак не выдавая местонахождение объекта. Галка так увлеклась исследованием захламленного вещами старого шкафа, что чуть не заорала, когда за спиной раздался голос:

– Галя?

– Чтоб тебя! – только и выдохнула девочка, оборачиваясь на заглянувшего в гости соседа. – Ты как вошел?!

– Через дверь, – пожал плечами Лешка.

Сегодня он был одет получше, в голубую рубашку, но все равно нелепые коричневые штаны странного кроя.

– Блин, – закатила глаза Галка. – Это я так всю ночь спала с открытой дверью? Хорошо, что ты раньше бабушки пришел. А то бы мне влетело.

– Бабушки? – живо заинтересовался сосед. – У тебя бабушка есть?

– Ну а у кого нет? – хмыкнула девочка и тут же прикусила язык. – Ты часы слышишь?

– Нет, – недоуменно откликнулся Лешка, оглядевшись. – Какие часы?

Галка уже открыла рот, но вдруг поняла, что тиканье прекратилось. Напряженно прислушиваясь, она прошлась по комнате, разрываясь между досадой и облегчением.

– Уже никакие. Надеюсь, сдохли. Слушай, можно тебя попросить? Ты не мог бы попозже забежать? Просто если бабушка тебя увидит… Кстати, Валентина Анатольевна ее зовут, это папина мама… А папу зовут Сережа. А маму – Наташа. Нет, не думай, бабуля классная у меня. Но мне потом очень прилетит, если она узнает, что ко мне кто-то ходит, как к себе домой, пока родителей нет.

– Так ты совсем одна? – каким-то странным голосом вдруг уточнил сосед.

– Ой, успокойся. – Галка закатила глаза. – Не одна, говорю же, сейчас бабушка приедет. Я вчера отравилась… ну, кажется. Пришлось остаться без моря. И все из-за тебя! – вдруг вспомнила она.

– Из-за меня?! – опешил Лешка.

– Ну не из-за меня же! Меня после твоего завтрака перекосило! Блин! Это ты виноват!

У парня запылали уши, даже кончик носа покраснел.

– Ну, знаешь… – с трудом произнес он. – Я вообще-то тоже все это ел, и ничего. И это ты яичницу готовила.

– По-твоему, я яичницу испортила? Сама себе? Это вообще как?

– А я откуда знаю. Мало ли что у вас, девчонок, в голове!

Раздался звонок. Галка метнулась в спальню к телефону и назвала бабушке код от домофона. Когда она вышла в прихожую, в квартире уже никого не было. Несправедливый гнев остыл так же быстро, как и вспыхнул. Просто было очень тяжело лишиться моря. Но она в отличие от Лешки там уже была. И поедет еще. А вот он – вряд ли. Ну, в ближайшее время точно.

Досадуя на себя, девочка вышла на лестничную клетку и посмотрела на соседнюю дверь. Ладно, извиниться можно будет потом.

Бабушка с двумя большими сумками уже поднималась, и Галка поспешила ей навстречу:

– Привет!

– Галочка! – Валентина Анатольевна поставила сумки на лестницу, перевела дух и поцеловалась с внучкой. – Только вас проводила, уж думала, раньше зимы не увижу! Как ты, моя птичка?

– Да нормально, – успокоила ее девочка. – Все прошло уже. Зря не полетела. – Подхватив сумки, она пошла в квартиру.

– Куда, егоза! – заругалась бабуля. – Тяжелые!

– Не тяжелые, – привычно возразила Галка, не сбавляя шага и приготовившись слушать «тебе еще рожать».

Вместо этого она услышала тихий всхлип.

Обернувшись, Галка успела заметить только сгустившийся клейкий воздух и бабушку, которая, как в замедленном сне, ужасно медленно заваливалась назад.

Бросив сумки, девочка рванула к ней, понимая, что не успеет и не удержит, и беспомощно наблюдая, как в беззвучном крике раскрывается рот, как искажается страхом милое доброе лицо, и как бетонные ступеньки становятся ближе-ближе-ближе…

Звук падения прилетел гораздо позже самого падения. Галка, сама чуть не полетев следом, схватилась за перила. Бабушка распласталась, глядя на внучку наполненными болью глазами. А потом они медленно закатились.

Было очень тихо. В открытое окошко доносились чириканье и живой шум трассы. Из покосившегося пакета выпало красное яблочко и, набирая скорость, запрыгало по ступенькам.

– Ба, – прошептала Галка, парализованно застыв у перил. – Бабуль… Бабушка!

Глава 5
Одна в доме

В этот раз «Скорая» уехала с пассажиром. Галка чуть не свихнулась от переживаний, но все обошлось закрытым переломом. Из больницы обещали позвонить и прояснить диагноз после рентгена. Никто из соседей, пока медики возились с пожилой женщиной, укладывали ее на носилки и несли вниз по лестнице, даже не открыл дверь. Хотя, конечно, все на работе… кроме Лешки. С ним Галка пообещала себе разобраться позже. Трус, настоящий трус! Тоже мне, друг!

Рассказывать врачам, что папа с мамой на море, а она в квартире одна, Галка не стала, и бабушку, как только она пришла в себя и перестала охать от боли, предупредила. Ретивая старушка еще пыталась встать, и отмахиваясь, что все пустяки и летала она с лестниц повыше, но в глазах плескался страх.

Собирать все, что высыпалось из пакетов Валентины Анатольевны, было едва ли не тяжелее, чем пытаться понять, есть ли у нее пульс и бьется ли сердце. Галка очень любила бабушку и в Саратове проводила с ней много времени. Свыкнуться с мыслью, что они теперь станут видеться реже, было нелегко, поэтому так быстро оборвавшаяся встреча окончательно выбила девочку из колеи.

Судя по содержимому пакетов, бабуля планировала помочь с уборкой и приготовить цветаевский яблочный пирог. Непревзойденная кулинарка, она могла справиться с любой духовкой и никогда не держала в секрете рецептов, но только у нее пирог получался в меру сочным и сладким.

Мелькнула мысль попробовать приготовить самой и угостить Лешку, но сразу же разгорелась злость на предателя. Вечно он смывается, когда нужна хоть чья-то помощь! Да хотя бы просто поддержка!

Решительно протопав на лестничную клетку, Галка нажала на звонок соседней двери. Хриплый противный трезвон перебудил бы и мертвых, но никто не откликнулся. Со злости девочка долбанула дверь ногой, и она со скрипом открылась. Галка застыла. Первой мыслью было прикрыть ее обратно, но злость перевесила. Осторожно шагнув в чужую квартиру, она вдохнула запах затхлости и ветхости.

– Леха! Выходи, гад! – злобно позвала Галка. – Не бойся, я тебя не больно убью! – В тишине раздалось лишь мерзкое тиканье часов. – Ты прикалываешься? Спрятаться решил?

Пришлось пройти в гостиную. Там тоже никого не было. Высокий сервант, похожий по стилю на шкаф, что стоял в их новой квартире, еле поблескивал покрытыми пылью стеклами. На стенах висели черно-белые фотокарточки в рамках, различить людей на которых почти не удавалось из-за скопившейся пыли.

– Ну ты, Леха, и свинота, – покачала головой девочка.

Бедность бедностью, а прибраться в собственном доме можно и без миллионов в кармане.

Из-под дивана тоже торчал уголок какой-то фотографии, и Галка любопытно наклонилась поднять.

Раздался дикий хрип, а потом какое-то бульканье.

Галка завизжала, выронила фотографию и только потом повернулась.

За спиной, вцепившись в дверной косяк, стоял высоченный страшный старик, похожий на оборотня. Желтые загнутые когти, то ли обгрызенные, то ли обломанные, спутанная полуседая борода, такие же всклокоченные волосы и налитые кровью глаза. Зрелище завершала полосатая рубашка с полуоторванным рукавом, покрытая желтыми и бурыми пятнами.

Старик снова забулькал, двигая ртом и горлом, как будто не мог проглотить застрявший кусок, и Галка увидела, что у него не хватает зубов, а которые остались, все черные и сгнившие. По бороде побежала слюна.

– Я-а… а… а… – прозаикалась девочка, но Лехин дед не стал ее даже слушать.

Оторвавшись от косяка, он, свесив руки, словно гиббон, пошел на нее.

Галка попятилась.

– Я уже ухожу, – пискнула она.

Старик не слушал, продолжая медленно надвигаться и отжимая ее к лоджии. А что дальше? Чтобы запереться на балконе, нужно как минимум открыть дверь, а для этого придется обернуться. Поворачиваться спиной к долбанутому деду Галка точно не собиралась.

– Леша! – с беспокойством позвала она.

Услышав это имя, старик окончательно взбесился. Зарычав и вытянув руки, он бросился на Галку. Прижавшись спиной к столу, девочка оперлась на столешницу и изо всех сил отпихнула деда ногами! Он пошатнулся и качнулся назад, а Галка перепрыгнула на диван и бросилась в коридор.

До двери она не добежала.

Ее схватили за ногу и, обдирая о палас, потащили в комнату. Галка сгребла ковер, но дед рванул так, что она чуть не содрала ногти. Забыв об уважении к старости, девочка принялась лягаться, попутно мешая вопли о помощи и грязную ругань.

Она не видела, что произошло, но ногу отпустили, и, не теряя времени, Галка рванулась к двери и понеслась на улицу.

Во дворе никого не было. Только миновав горку и качели, Галка сообразила, что осталась в одних носках. Тапочки потерялись в пылу битвы. Сердце все еще пыталось выскочить, больно отдаваясь в горле. В голове пульсировала кровь. Капец, ну у Лешки и дед! Теперь понятно, чего пацан такой шуганый. Как вообще он с ним живет?

И что теперь делать? Возвращаться страшно, не возвращаться нельзя, бабушка в больнице, еще неизвестно, что с ней, обуви нет, и ходить больно, единственный знакомый непонятно где, и положиться на него нельзя, родители развлекаются на море, а она совсем одна и помочь некому.

Слезы брызнули из глаз, и Галка разревелась от страха и беспомощности.

Так она и сидела до самого вечера, пока ее не нашел знакомый с четвертого этажа – Валера. В этот раз он был одет как полагается, в джинсы и футболку. Через плечо была перекинута спортивная сумка.

– Здорово, – сказал он преувеличенно бодрым голосом, каким взрослые разговаривают со школьниками. – Ты чего это тут сырость разводишь?

– Здрасти, – всхлипнула Галка, утирая слезы. – Ничего. Я так. С мамой поругалась.

– Ну, это не дело, – добродушно покачал головой Валера. – С мамой ругаться нельзя.

– Ну конечно, – проворчала девочка, вспомнив тысячу и одну мелких ссор. – Как нимб отращу, так сразу и перестану.

– Пошли. – Валера потянул ее за руку. – Нечего тут сидеть. Мама-то переживает.

– Не пойду, – заупрямилась Галка, но вдруг в голову пришла мысль, что если стремный дед ждет на площадке, знакомый сможет проводить ее до квартиры, а дальше она закроется, а старик пусть долбится, если хочет. На крайний случай можно и полицию вызвать. И вообще, как родители вернутся, можно будет решить этот вопрос кардинально, опыт подобных разборок у мамы уже был.

– Нет уж, пошли-пошли! – словно угадал ее мысли Валера. – Тебе что, маму не жалко? Ссора это, конечно, неприятно, но ты что, не хочешь помириться?

– Хочу, – кивнула Галка.

– Ну вот и отлично. – Валера подтолкнул ее к подъезду и предложил то, что Галка не знала, как у него попросить: – До двери тебя доведу, а то вы же, девчонки, такие хитрецы! По своим знаю. Тут неважно, кто виноват, мириться первым должен тот, кто понял, что пора мириться.

Деда в подъезде, на счастье, не оказалось. Подозрительно покосившись на соседнюю квартиру, Галка вынула ключи. Как назло, замок заело. Не дай бог подозрительный Валера предложит постучать или позвонить: родители же «дома», откроют.

Дверь вдруг подалась внутрь. Галка похолодела. Дом был открыт, пока она встречала бабушку, а потом звонила в «Скорую» и сидела на ступеньках в ожидании врачей, и пока ходила убивать Лешку и нарвалась на «теплый» прием, и когда отходила от шока на детской площадке.

Поблагодарив Валеру за мудрое наставление, она попрощалась и закрыла дверь. Послушала, как удаляются его шаги, и выдохнула. Дома было тихо, только тикали часы. Этому звуку Галка обрадовалась как родному. В темноте вещи еле различались, силуэты плыли, превращаясь во что-то незнакомое.

В дальней комнате послышался какой-то звук, и Галка замерла. Это что, вор?! А если это… дед подкарауливает?!

Дверь в комнату слева вдруг распахнулась, чуть не доведя девочку до инфаркта, и из нее выглянула знакомая субтильная фигура.

– Лешка! – заорала Галка, уже готовая броситься. – Ты вообще офигел?! Ты чего здесь забыл?! – Подросток побледнел и будто сжался, и она с запозданием вспомнила, как он говорил, что не любит, когда кричат. Но ее уже было не остановить. – Ты вообще где был все это время?!

– Тут и был, – как-то виновато промямлил он в ответ, и Галка вдруг с сочувствием подумала, что ему, вероятно, очень часто приходится оправдываться. – Ты убежала встречать бабушку, потом забежала, взяла телефон и опять убежала. Я тебя долго ждал.

Вопрос, почему он не ушел домой, застрял у Галки в горле. В принципе, можно не спрашивать. Но что-то тут не сходилось.

– Бабушка упала на лестнице и ногу сломала. Я вызывала «Скорую». А ты ничего этого не слышал?

Лешка опять смущенно кашлянул.

– Я, кажется, уснул, – признался он.

– Да уж, – фыркнула девочка. – Очень вовремя!

– Бабушка в порядке?

– Не знаю, – огрызнулась Галка. – Черт! Надо родителям позвонить! Они же не знают ничего!

Схватив телефон, девочка застыла. Не так-то просто сообщать плохие новости. А она ведь до сих пор не знала, что с бабушкой. Написать проще, но что писать? Ба приехала, упала на лестнице, ее увезла «Скорая», диагноз неизвестен?

Отвлекая ее от тяжелых раздумий, телефон зазвонил сам. Чувствуя, что с души сваливается целая тонна, Галка ответила.

– Але, баб?

– Галочка? – Голос в трубке был хоть и утомленным, но жизнерадостным.

– Бабуль, – снова чуть не расплакалась девочка. – Ты как?

– Ну что ты, моя птичка. – Даже в такой ситуации бабушка больше думала о внучке, чем о себе. – Я живее всех живых. Только приехать к тебе не смогу. Ничего страшного, просто немножко нужно полежать в больнице, пока кости не срастутся как надо.

– Почему? – удивилась девочка. – Когда Вовка ногу сломал, он почти сразу домой приехал.

– Твой Вовка, – проворчала Валентина Анатольевна, – щегол. Костыли под мышки – и попрыгал. На молодых все заживает как на собаке. Да и сломал он голень, а я – сустав. Тут все похитрее будет.

– Сустав! – ужаснулась Галка, хотя все равно не поняла, в чем разница.

– Ничего страшного, – поспешила успокоить бабушка, безошибочно распознав во внучкином голосе панику. – Просто нельзя, как Вовка твой, на следующий день по турникам лазить. Пока срастется, полежу в фиксаторе. Ты меня не навещай, мало ли что случится. И родителям тоже не говори, нечего их беспокоить.

– Ну баб… – с сомнением начала внучка.

– Не надо, Галочка. – В голосе Валентины Анатольевны появились просительные нотки. – Ты девочка большая, мы с тобой будем перезваниваться. Палата у меня хорошая, соседки и того лучше. А Сережа с мамой твоей так намаялись с этим переездом, а тут еще я. Приедут – расскажем.

– Ага, а на меня потом всех собак спустят, – проворчала Галка. – Что смолчала.

– Птичка, ты же любишь маму с папой, – перешла на шантаж бабушка. – И сама знаешь, что им нужно отдохнуть. Ну, сорвутся они, приедут сюда, и что? Быстрее от этого я не вылечусь. А ты девочка самостоятельная и способна сама за собой присмотреть. Только очень тебя прошу, не выходи из дома. Город чужой, мало ли что…

– А в магазин? – хмыкнула Галка.

– Только если туда, – уступила Валентина Анатольевна. – Но потом сразу же назад!

– Бегом буду бегать, – заверила девочка. – Ладно, уговорила. Но папе я скажу, что это все ты!

– Да что они мне сделают? – довольно захихикала бабуля. – Я же страдаю в гипсе.

На этой позитивной ноте они и попрощались.

– Ба в порядке, – бросила девочка вопросительно поднявшему брови другу. – Но я опять одна. Еще дней семь. Прямо как в том ужастике. – Стянув с волос резинку, она завесила лицо волосами, вытянула вперед руки и провыла: – Ты умрешь через семь дне-е-ей!

Лешку передернуло, и он на всякий случай отодвинулся подальше.

– Ты не одна, – твердо сказал он. – Я с тобой.

В Галку снова плеснула злость, но уже довольно бледным отголоском той, что она испытывала несколько часов назад.

– Да помощи с тебя… – И тут девочка вспомнила кое-что похуже. – Ой! Блин, слушай… тут такое дело, – призналась она. – Я с твоим дедом поругалась. И кажется… подралась.

Сосед застыл и изменился в лице.

– Ты его видела? – глухо спросил он.

– К сожалению, – покаялась Галка. – Ты меня здорово разбесил. Я пошла тебя убивать, а там он.

– Он тебе что-то сделал?!

– Набросился, но я отбилась. А ты, оказывается, все время тут был. Зря ходила. – Галка глупо хихикнула.

– Никогда больше не заходи в ту квартиру. – Лешка встал, и Галка даже испугалась. – Никогда. Ты слышала меня? Этого нельзя делать. Никому нельзя.

– А ты как теперь? – жалко спросила девочка. – Может, он успокоился уже? Да и ты ни при чем как бы.

Мальчишка не ответил, но по его лицу было ясно, что ничем хорошим для него это не обернется.

– А хочешь, у нас поживи, – предложила Галка. – Пока родителей нет. Никто и не узнает.

– Дед может хватиться, – с сомнением покачал головой сосед. – А это удобно?

– Удобно, – заверила подруга. – В Саратове у меня постоянно кто-то гостил. И я у кого-нибудь.

– У подружек?

– И у друзей. – Во взгляде Лешки появилось неодобрение. – Так, ты мне не устраивай тут комсомол! Вообще обалдел?

Предложение катиться колбаской по Новой Спасской Галка благополучно сдержала. Обида обидой, но ей не хотелось, чтобы друг ушел. Тем более домой, где ему не то что редко, а вообще никогда не были рады.

Глава 6
Мцыри

– «Отец, отец, дай руку мне, ты чувствуешь, моя в огне… – выразительно и с жаром читал сосед, стоя перед диваном и запрокинув голову. Лермонтовскую поэму он знал наизусть еще с восьмого класса, чем и не упустил случая похвастаться, к ужасу Галки, которой вовсе не улыбалось зубрить такую громадину. – И с этой мыслью я засну, и никого не прокляну!..» – гордо и даже с какой-то угрозой закончил Лешка.

Девочка от души захлопала, радуясь, что это наконец-то закончилось. В школе ей больше нравились черчение и биология. Хотя читал сосед здорово, прямо как в театре. Ни разу даже не сбился. Галка посмотрела в телефоне вопросы к уроку.

– Итак, послушник сбежал из монастыря на родину, но потом все равно вернулся и умер от тоски?

– Вроде того…

– И про что основная мысль поэмы?

– Ну как же! – Лешка широко распахнул глаза. – Про свободу же! Про вольного человека, который томится в монастырской тюрьме!

– А почему он второй раз не сбежал? Его так-то и не держал никто.

– Он сам себя держал. Невозможно уйти откуда-то, если в плену твоя душа.

– Поэтому он вернулся? Я этот момент вообще не поняла. Шел-шел домой, с барсом подрался, а потом все равно вернулся, еще и ныл из-за этого.

– Ну, на самом деле, – хмыкнул Лешка, – я читал, что если человек идет куда-то, не зная направления, то он неосознанно заворачивает вправо. Если правша. И влево – если левша. Вот Мцыри круг и сделал и вернулся. Но решил, что это его привычка быть рабом вернула его в плен. Что он потерял дух предков.

– Думаешь, Лермонтов это специально?

– Кто знает, – пожал плечами сосед. – Но как по мне, так этому Мцыри и надо. Тоже мне нервный какой, одна неудача – и все, конец, лег и помер. А надо было пытаться! Знаешь, сколько раз можно сбегать? Сто! Тысячу! Сто тысяч! – Лешка осекся и замолчал.

– Сбежать пытался? – поняла нетактичная Галка. – А чего возвращался?

– Возвращали. – Лешка посмотрел куда-то над ее головой.

– И ты все это в сочинении написал? – сменила тему девочка. – И что учительница сказала?

– Конечно нет, – засмеялся друг. – Что я, враг себе? Да и тогда я этого не понимал, потом только дошло.

– А ты с кем-нибудь дружишь из класса?

– Конечно. С Кириллом Авдеевым и Савкой Лопуховым.

– Хочешь в девятый класс?

– Нет, я не пойду. Я хотел в строительный техникум, а потом, может, на инженера… А ты?

– Я точно останусь до одиннадцатого. – Галка состроила рожицу и передразнила маму: – «Мала ты еще! Доучишься – и иди куда хочешь!»

– А куда ты хочешь?

– Понятия не имею. Может, на ветеринара.

– Животные лучше людей, – кивнул Лешка. – Распределят тебя на практику в какой-нибудь совхоз, там, может, и останешься.

– Но это не точно, – передернуло Галку.

– Да уж, – развеселился Лешка. – Там же операции надо будет делать, а ты с курицей не справилась.

– Ничего не хочу знать, – сердито огрызнулась девочка.

Злополучная курица сейчас жарилась на сковородке, соблазняя запахом румяной корочки и итальянских трав. Разделывал ее Лешка, с одного раза попадая ножом в сочленения суставов, потому что сама Галка боялась резать живой труп.

Он жил у нее уже второй день, помогая с уборкой и подготовкой к школе. И хоть это было полезно, девочка с угрызениями совести думала о том, что лучше бы его не приглашала.

Они безвылазно торчали в квартире. Несмотря на обещание бабушке, Галка бы с удовольствием сбежала на летнюю улицу, к шумным ребятам во дворе, но сосед чугунной гирей висел на шее, и от него некуда было деться. Выходить он боялся, опасаясь столкнуться с дедом, а бросать друга в квартире одного было бы невежливо.

Пообедав, они снова хотели вернуться к списку литературы, и Галка с тоской уже представляла себе выразительное чтение очередной поэмы, но тут в дверь позвонили.

Ребята застыли. Звонить было некому: бабушка в больнице, знакомых нет. Родители вернулись?

– Не открывай, – прошептал Лешка.

Галка медленно кивнула, но звонок раздался снова, еще более длинный и настойчивый.

– Когда ж он уйдет? – прошептала девочка.

В дверь постучали.

– А если это дед?!

– Типун тебе на язык! Схожу гляну.

– Не ходи!

– Я тихонько. В коридоре свет включать не буду, посмотрю в глазок.

Снова раздался трезвон.

– Ишь какой настырный, – с неприязнью прошептал Лешка. – И не уходит ведь.

В глазок Галка разглядела двух женщин в служебных костюмах. Запоздало она вспомнила, что перед отъездом папа вызывал газовую службу и даже об этом предупреждал, но ей тогда было совершенно не до того.

– Кто там? – грозно спросила она через дверь.

– Газовая служба по вызову, – подтвердила ее догадку одна из женщин. – По вызову от Сергея Викторовича Чернова.

– Покажите документы. – К глазку поднесли служебную корочку. Галка секунду поколебалась, потом все-таки открыла. – Родители на работе, – соврала она.

– Ничего, мы только посмотрим, – заверили женщины и направились в кухню. Лешка, как всегда, когда начинался какой-то кипиш, затаился и не высовывался.

Покосившись на сковородку с курицей, женщины принялись изучать показания счетчика и состояние труб. Провозились они недолго.

– Вот, это передашь родителям, – одна из женщин протянула Галке какую-то квитанцию. – И пусть позвонят вот по этому телефону.

– На самом деле все очень хорошо сохранилось, – похвалила вторая. – Не пользовались ничем с тех пор, как тут один дед повесился.

– Дед повесился? – всхлипнула-выдохнула Галка.

– Да ты не бойся, – спохватилась газовщица. – Это не здесь. Это в соседней квартире.

Глава 7
Откровенный разговор

Галка не помнила, как закрыла за женщинами дверь и как на негнущихся ногах прошла в гостиную. Лешки там не было.

«Дед повесился, дед повесился, повесился, повесился, повесился…» – стучало у нее в ушах.

Кто же тогда отметелил ее так, что по всему телу до сих пор пестрели синяки?! Галка задрала штанину и посмотрела на ногу. Да, все правильно, вот они, синие с желтым, испещренные царапинами и полукруглыми следами обломанных ногтей.

Страшный лютый старик, вечный кошмар ее друга… который все знал?!

Тиканье часов стало совершенно невыносимым. Все Галкины мысли вдруг сосредоточились на этом раздражающем звуке. Обычно она его не замечала и то и дело забывала о часах, но стоило наступить тишине, как он принимался стучать в виски и сводить с ума. Надо их найти и сломать! Давно пора!

И тут же часы замолчали, словно захлебнувшись.

Медленно-медленно девочка прошла в спальню. Там на кровати, повесив голову, сидел Лешка, и не было сомнений, что он все слышал и все понял.

Задохнувшись, Галка открыла рот, еще не зная, что скажет, но друг шагнул прямо к ней и закрыл рот холодной ладонью.

– Молчи! – свирепо прошептал он. – Молчи! – Галка сжала зубы, надеясь прокусить ему руку до крови, но сосед словно и не почувствовал. – Он может услышать, – еще тише добавил сосед.

Беспомощность накатила, как волна с грязной пеной, и отхлынула, оставив лишь грязь и слабость. И ярость. Изо всех сил Галка оттолкнула друга и принялась его мутузить. Он стоял спокойно, не закрываясь и не пытаясь дать сдачи, и даже больной пинок в голень заставил его лишь поморщиться. Это было вдвойне подло. Нельзя драться, нельзя сердиться, нельзя говорить, ничего нельзя.

– И что будет? – с вызовом спросила девочка.

Друг покачал головой, показал на дверь и сделал руками крест, словно перечеркивая себе выход.

Галка проследила за его потемневшим взглядом и повернулась снова.

– И ты…

– И ты тоже, если он поймет, что ты знаешь, – прервал сосед. – Молчи.

Но вопросов было слишком много. И главный – что делать? Обхватив себя руками, девочка зашагала туда-сюда по комнате.

Страшная тайна била в виски, вставала в горле комком невысказанных слов, кидала сердце в грудную клетку, адреналином разливалась по венам.

И вдруг до нее дошло.

– И бабушку…

– Да. Галя, не спрашивай!

– Тогда, – жестко отчеканила Галка, опускаясь на кровать и скрещивая руки на груди, – говори сам. То, что считаешь нужным.

Мальчик обхватил себя руками и рефлекторно сглотнул, даже не пытаясь скрыть страх, липкой пеленой разлившийся по комнате.

– Ваша квартира раньше была бабушкина, – наконец глухо начал он. – Потом они с дедушкой поженились, и квартира стала их общая. А потом их сын, мой папа, женился на моей маме, и они жили здесь, а дед с бабушкой переехали к деду, в двадцать четвертую. Папу я и не знал совсем, он умер, когда я еще не родился. Только на фотокарточке видел. Дед говорил, я не его внук, что мама… нагуляла. Но это неправда. Мама очень любила папу. Я просто родился раньше, чем нужно. А потом и бабушка умерла. Дед тогда выгнал маму из этой квартиры, заставил жить с ним и ухаживать за ним. А сюда никогда больше не заходил. Мама ему не перечила, была очень тихая всегда. Я пока маленький был, не понимал ничего, а потом защищал ее, уговаривал уйти, неважно куда, но дед к тому времени ее совсем застращал. А потом… – Лешка многозначительно взглянул на Галку, изобразив, будто затягивает петлю на шее, – она уехала. А квартиру продала. Вам вот.

– А ты?

– А я остался. Я виноват.

– Да что бы ты сделал-то? – вздохнула Галка, вспомнив страшного деда, который ее и с одного-то раза «застращал», не то что убитую потерей мужа робкую женщину.

– Не знаю, – тихо произнес друг. – Я виноват, что не уговорил маму, пока не стало поздно.

Потом они долго сидели молча, вздрагивая от каждого шороха, и Галка не решалась задать самый главный вопрос.

– Что ты посоветуешь делать? – наконец произнесла она.

– Готовься к школе, – угрюмо посоветовал сосед. – И молчи.

– А папа с мамой?

– Они ничего не узнают. Взрослые никогда не слушают.

– Неправда! – огрызнулась девочка. – Мои всегда слушают. Они любят меня.

– Они оставили тебя одну, больную, а сами уехали на море, – парировал сосед. – Мама тоже меня любила. Я тоже думал, что она слушает. И верил, что когда-нибудь мы уедем.

– Прости, – твердо возразила Галка, – но не надо сравнивать. Твоя мама – это твоя мама. А мои родители – это мои родители. И я не позволю, чтобы с ними случилось что-то плохое. И с бабушкой тоже. Мне есть за кого бороться.

– И каким это способом? – В Лешкином голосе прорезалась насмешка.

– Гугл подскажет, – заявила девочка, уверенно вытаскивая телефон.

Глава 8
Первая попытка

В двадцать четвертой квартире было тихо. Никто не ходил, не кашлял, не шуршал листами запертых на полках книг, не примерял томящиеся в шкафах наряды.

Не хлопали форточки, не гудел холодильник, даже вода в трубах не журчала, избегая страшного места. Между оконными рамами пленницами застыли трупики мух, попавших в роковую западню и тщетно остатки жизни бившихся о невидимую чуткими глазами преграду стекол.

Даже тишина сбежала отсюда, и на ее месте поселилось что-то такое же безмолвное, но куда более зловещее, удушающее, словно вязкий прозрачный кисель.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.