Гертруда Ланда
Еврейские сказки и легенды

Орлиный дворец

К востоку от Страны Восходящего Солнца жил король, который проводил все свои дни и половину ночей в удовольствиях. Его королевство находилось на краю света, согласно знаниям тех времен, и почти полностью было окружено морем. Казалось, никого не волновало, что находится за барьером из скал, отделявшим землю от остального мира. Если уж на то пошло, никто, казалось, ни о чем особо не беспокоился в этом королевстве.

Большинство людей последовали примеру короля и вели праздную, беззаботную жизнь, не задумываясь о будущем. Король считал задачу управления своими подданными большой помехой; он не хотел беспокоиться о предложениях, касающихся благосостояния людей, и документы, которые ему приносили на подпись его советники, никогда не читались.

– Не беспокойте меня, – было его обычным замечанием. – Вы мои советники и государственные служащие. Разбирайтесь с делами так, как считаете нужным.

И он отправлялся на свою любимую охоту, которая была его любимым занятием.

Земля была плодородной, и никому никогда не приходило в голову, что плохая погода может когда-нибудь повлиять на урожай и вызвать нехватку зерна. Люди не принимали никаких мер предосторожности, чтобы заложить запасы пшеницы, и поэтому, когда однажды летом было очень мало дождей и поля были выжжены, последовавшая зима была отмечена страданиями. Королевство столкнулось с голодом, и народу это не понравилось. Они не знали, что делать, и когда они обратились к королю, он не смог им помочь. Действительно, он не мог понять, в чем заключалась трудность. Он принял это очень легко.

– Я могучий охотник, – сказал он. – Я всегда могу убить достаточно зверей, чтобы обеспечить достаточный запас пищи.

Но засуха иссушила траву и деревья, а нехватка такой пищи значительно сократила поголовье животных. Король обнаружил, что в лесах нет оленей и птиц. Тем не менее он не мог осознать серьезность ситуации, и то, что он считал чрезвычайно яркой идеей, поразило его.

– Я буду исследовать неизвестную территорию за барьером скалистых холмов, – сказал он. – Несомненно, там я найду землю изобилия. И, по крайней мере, – добавил он, – это будет приятное приключение с хорошей охотой.

Поэтому была организована большая экспедиция, и король со своими спутниками-охотниками отправился на поиски тропы через скалы. Это было совсем нетрудно, и на третий день среди скал и вершин, образующих вершину барьера, был обнаружен проход, и король увидел землю за ним.

Земля казалась огромной и прекрасной, простирающейся так далеко, насколько хватало глаз, в лесу огромных деревьев. Осторожно охотники спустились по другую сторону каменного барьера и вошли в неизвестную страну.

Земля казалась необитаемой. Не было также никаких признаков какого-либо зверя или птицы. Ни один звук не нарушал тишины леса, не было видно никаких следов. Насколько охотники могли понять, ни одна нога никогда раньше не ступала в эти края. Даже природа, казалось, пребывала в покое. Все деревья были старыми, их стволы имели причудливые формы, листья были желтыми и сухими, как будто рост прекратился давным-давно.

В целом марш по лесу был довольно жутким, и охотники двигались гуськом, что добавляло красок странному впечатлению. Новизна, однако, понравилась королю, и он продолжал свой путь в течение четырех дней.

Затем лес резко оборвался, и исследователи вышли на обширную открытую равнину, пустыню, по которой текла широкая река. Далеко за ним возвышалась гора, увенчанная скалами правильной формы. Во всяком случае, они казались скалами, но расстояние было слишком велико, чтобы кто-либо мог говорить с уверенностью.

– Вода, – сказал визирь, – это признак жизни.

Поэтому король решил продолжить путь до горы. В реке был обнаружен брод, и, оказавшись на другом берегу, можно было разглядеть скалы, венчающие гору. Они выглядели слишком правильными, чтобы быть простыми скалами, и, подойдя ближе, король был уверен, что на вершине горы должно быть огромное здание. Когда они подошли совсем близко, в этом не было никаких сомнений. На вершине стоял то ли город, то ли дворец, и было решено совершить восхождение на следующий день.

Ночью не было слышно ни звука, но, к всеобщему удивлению, утром была замечена отчетливая тропинка, ведущая в гору. Она так заросла сорняками, мхом и редкими лианами, что было очевидно, что ей давно не пользовались. Соответственно, подъем был трудным, но на полпути наверх проявились первые признаки жизни, замеченные с начала экспедиции.

Это был орел. Внезапно он слетел с вершины горы и закружил над охотниками, крича, но не делая попыток напасть.

Наконец вершина была достигнута. Это было плоское плато огромной площади, почти полностью оно было занято огромным зданием с массивными стенами и огромными башнями.

– Это дворец великого монарха, – сказал король.

Но никакого входа видно не было. Остаток дня прошел в блужданиях по округе, но нигде не было видно ни двери, ни окна, ни проема. Было решено предпринять более серьезные усилия на следующее утро, чтобы проникнуть внутрь.

Однако это казалось еще большей загадкой, чем что-либо. Наконец один из самых отважных из отряда обнаружил орлиное гнездо на одной из самых маленьких башен, и с большим трудом он поймал птицу и принес ее королю. Его величество велел одному из своих мудрецов, Муфлогу, знающему птичьи языки, поговорить с орлом. Он так и сделал.

Резким каркающим голосом орел ответил, – я всего лишь молодая птица, мне всего семь столетий. Я ничего не знаю. На башне выше той, на которой я живу, находится гнездо моего отца. Возможно, он сможет помочь вам.

Больше он ничего не сказал. Единственное, что оставалось сделать, – это подняться на более высокую башню и расспросить орла-отца. Это было сделано, и птица ответила:

– На башне еще выше живет мой отец, а на еще более высокой башне – мой дед, которому две тысячи лет. Он может что-то знать. Я ничего не знаю.

После значительных трудностей была достигнута самая верхняя башня, и почтенная птица была найдена. Он, казалось, спал и был разбужен только после долгих уговоров. Затем он настороженно оглядел охотников.

– Дайте мне подумать, дайте мне подумать, – медленно пробормотал он. – Я действительно слышал, когда я был крошечным орлиным птенцом, но много лет назад, это было давно, очень давно, что мой прадед сказал, что его прадед сказал ему, что он слышал, что давным-давно, намного дольше, чем живем мы, что в этом дворце жил король; что он умер и оставил его орлам; и что в течение многих, многих, многих тысяч лет дверь была покрыта пылью, принесенной ветрами.

– Где дверь? – Спросил Муфлог.

Это была загадка, на которую древняя птица не могла ответить с готовностью. Он думал, думал и заснул, и его приходилось будить, пока, наконец, он не вспомнил.

– Когда утром светит солнце, – прохрипел он, – его первый луч падает на дверь.

Затем, утомленный всеми своими мыслями и разговорами, он снова заснул.

В ту ночь никому не было отдыха. Все смотрели, когда первый луч восходящего солнца коснется дворца. Когда это произошло, место было тщательно отмечено. Но никакой двери видно не было. Поэтому были начаты раскопки, и через много часов было найдено отверстие.

Через это отверстие был сделан вход во дворец. Какое это было чудесное и таинственное место, заросшее вековыми сорняками! Спутанные массы ползучих растений лежали повсюду над тем, что когда-то было аккуратно ухоженными дорожками, и почти полностью скрывали нижние здания. В расщелинах стен проросли корни и своим ростом раздвинули камни. Все это было ужасной сценой запустения. Людям короля пришлось с трудом пробираться при помощи мечей через заросли сорняков к центральному зданию, и когда они сделали это, то подошли к двери, на которой была глубоко вырезана надпись в дереве. Язык был неизвестен всем, кроме Муфлога, который расшифровал его следующим образом:

"Мы, Обитатели этого Дворца, много лет жили в комфорте и роскоши. Потом пришел Голод. Мы не готовились к нему. Мы в изобилии накапливали драгоценности, но не Зерно. Мы перемалывали жемчуг и рубины в мелкую муку, но не могли испечь Хлеба. Поэтому мы умираем, завещая этот Дворец орлам, которые пожрут наши тела и построят свои гнезда на наших башнях."

Страшная воцарилась тишина, когда Муфлог прочитал эти странные слова, и король побледнел. Это предупреждение из мертвого прошлого делало приключение далеко не приятным. Некоторые из участников похода предложили немедленно отказаться от экспедиции и поскорее вернуться домой. Теперь они боялись скрытых опасностей. Но король оставался непреклонен.

– Я должен расследовать это до конца, – сказал он твердым голосом. – Те, кого охватывает страх, могут вернуться. Я пойду дальше, если понадобится, один.

Ободренные этими словами, охотники решили остаться с королем. Один из них начал колотить в дверь, но королю хотелось сохранить надпись, и после того, как еще раз срезали сорняки, было видно, что ключ торчит в замочной скважине. Отпереть дверь, однако, было нелегкой задачей, так как за века накопилась ржавчина. Когда, наконец, это было сделано, дверь тяжело заскрипела на петлях, и из сырого коридора, который открылся, донесся затхлый запах.

Исследователи шли по щиколотку в пыли по лабиринту комнат, пока не пришли в большой центральный зал со статуями. Они были так художественно вылеплены, что казались живыми в своих позах, и на мгновение все затаили дыхание. В этом зале не было пыли, и Муфлог указал, что это была герметичная камера. Очевидно, она была специально разработана для сохранения статуй.

– Это, должно быть, изображения королей, – сказал король, и, прочитав надписи, Муфлог сказал, что это так.

В дальнем конце зала, на пьедестале выше остальных, стояла статуя, больше остальных. В дополнение к названию на постаменте была надпись. Муфлог прочел его в благоговейной тишине:

"Я последний из королей, да, последний из людей, и своими собственными руками я завершил эту работу. Я правил тысячью городов, ездил на тысяче коней и получил почтение тысячи вассальных князей; но когда пришел Голод, я был бессилен. Вы, кто может прочитать это, обратите внимание на судьбу, которая постигла эту землю. Примите только одно слово совета от последнего из смертных: приготовьте себе еду, пока длится дневной свет."

Слова обрывались, все остальное было неразборчиво.

– Довольно, – крикнул король, и его голос не был ровным. – Это действительно была хорошая охота. В своем безумии и погоне за удовольствиями я узнал то, чего не смог увидеть сам. Давайте вернемся и будем действовать по совету этого короля, который встретил конец, который, несомненно, будет нашим, если мы забудем его предупреждение.

Глядя на равнину, которую они пересекли, королю казалось, что он видит процветающие города и улыбающиеся плодородные поля. В воображении он видел караваны, груженные товарами, пересекающие долину. Затем, когда последовали более мрачные мысли, облако, казалось, опустилось на всю землю. Города рушились и исчезали, орлы налетали и завладевали тем, что человек не сумел оценить и удержать; и после орлов пыль веков медленно оседала, накапливаясь год за годом, пока все не покрылось и не осталась видна только пустыня.

Немедленно король и его охотники направились обратно в страну к востоку от Восходящего Солнца. В общем, они отсутствовали сорок дней, когда снова пересекли каменный барьер. Их радостно встретили.

– Что вы принесли? – Спросили жители. – Через некоторое время мы будем голодать.

– Вы не умрете с голоду, – сказал король. – Я принес мудрость из Дворца Орлов. Из судьбы и страданий других я извлек урок – свой долг.

Он сразу же приступил к работе по организации надлежащего распределения продовольствия и к обработке земли. Он больше не тратил времени на глупые удовольствия, и в свое время земля к востоку от Восходящего Солнца наслаждалась счастьем и процветанием и даже основала плодородные колонии на равнине, над которой возвышался Дворец Орлов.

Великан наводнения

Как раз перед тем, как мир утонул, все животные собрались перед Ковчегом, и отец Ной тщательно осмотрел их.

– Все вы, кто ляжет, войдете и будете спасены от потопа, который вот-вот уничтожит мир, – сказал он. – Вы, стоящие, не можете войти.

Затем различные существа начали маршировать вперед в Ковчег. Отец Ной внимательно наблюдал за ними. Он казался встревоженным.

– Интересно, – сказал он себе, – как я получу единорога и как я помещу его в Ковчег.

– Я могу принести тебе единорога, отец Ной, – услышал он громовой голосом и, обернувшись, увидел великана, Ога. – Но ты должен согласиться спасти и меня от потопа.

– Убирайся, – крикнул Ной. – Ты демон, а не человеческое существо. Я не могу иметь с тобой никаких дел.

– Пожалей меня, – заскулил великан. – Посмотри, как уменьшается мое тело. Когда-то я был таким высоким, что мог пить воду из облаков и жарить рыбу на солнце. Я не боюсь, что я утону, но боюсь, что вся еда будет уничтожена, и что я умру от голода.

Ной, однако, только улыбнулся, но он снова стал серьезным, когда Ог привел единорога. Тот был размером с гору, хотя великан сказал, что это самый маленький, которого он смог найти. Единорог лег перед Ковчегом, и Ной понял по этому действию, что он должен спасти его. Некоторое время он ломал голову, что делать, но, наконец, его осенила блестящая идея. Он привязал огромного зверя к Ковчегу веревкой, прикрепленной к его рогу, чтобы он мог плыть рядом и получать еду.

Ог уселся на ближайшей горе и стал смотреть, как льет дождь. Все быстрее и быстрее вода обрушивалась потоками, пока реки не вышли из берегов и вода не начала быстро подниматься на суше и сметать все на своем пути. Отец Ной мрачно стоял перед дверью Ковчега, пока вода не достигла его шеи. Затем это увлекло его внутрь. Дверь с грохотом закрылась, и Ковчег галантно поднялся на потоке и начал двигаться вперед. Единорог шел рядом, и когда он проходил мимо Ога, великан запрыгнул ему на спину.

– Видишь, отец Ной, – воскликнул он с громким смешком, – тебе все-таки придется спасти меня. Я заберу всю еду, которую ты положишь в окно для единорога.

Ной понял, что бесполезно спорить с Огом, который действительно мог потопить Ковчег своей огромной силой.

– Я заключу с тобой сделку, – крикнул он из окна. – Я накормлю тебя, но ты должен пообещать быть слугой моим потомкам.

Ог был очень голоден, поэтому принял условия и съел свой первый завтрак.

Дождь продолжал лить огромными потоками, закрывавшими дневной свет. Однако внутри Ковчега было ярко и весело, потому что Ной собрал самые драгоценные камни земли и использовал их для окон. Их сияние освещало все три этажа Ковчега. Некоторые животные доставляли беспокойство, и Ной совсем не спал. У льва был сильный приступ лихорадки. В углу все это время спала птица. Это был феникс.

– Проснись, – сказал однажды Ной. – Сейчас время кормления.

– Спасибо, – ответила птица. – Я видел, что ты был занят, отец Ной, поэтому я не стал беспокоить тебя.

– Ты хорошая птица, – сказал растроганный Ной, – поэтому ты никогда не умрешь.

Однажды дождь прекратился, тучи разошлись, и снова ярко засияло солнце. Как странно выглядел мир! Это было похоже на бескрайний океан. Нигде не было видно ничего, кроме воды, и только одна или две из самых высоких горных вершин выглядывали над потоком. Весь мир утонул, и Ной со слезами на глазах смотрел на пустынную сцену из одного из окон. Ог, весело скакавший на единороге позади Ковчега, был вполне счастлив.

– Ха-ха! – Радостно смеялся он. – Теперь я смогу есть и пить столько, сколько захочу, и меня никогда не будут беспокоить эти крошечные маленькие существа, смертные.

– Не будь так уверен, – сказал Ной. – Эти крошечные смертные станут твоими хозяевами и переживут тебя и всю расу великанов и демонов.

Гиганту не нравилась эта перспектива. Он знал, что все, что пророчествовал Ной, сбудется, и ему было так грустно, что он два дня ничего не ел и начал уменьшаться и худеть. Он становился все более и более несчастным по мере того, как день ото дня вода спадала и начали появляться горы. Наконец Ковчег остановился на горе Арарат, и долгое путешествие Ога подошло к концу.

– Я скоро покину тебя, отец Ной, – сказал он. – Я буду бродить по миру, чтобы посмотреть, что от него осталось.

– Ты не можешь уйти, пока я не позволю тебе, – сказал Ной. – Неужели ты так скоро забыл о нашем договоре? Ты должен быть моим слугой. У меня есть для тебя работа.

Великаны не любят работать, а Ог, который был отцом всех великанов, был особенно ленив. Он заботился только о том, чтобы поесть и поспать, но он знал, что находится во власти Ноя, и пролил горькие слезы, когда снова увидел землю.

– Остановись, – скомандовал Ной. – Ты хочешь еще раз утопить мир в своих больших слезах?

Итак, Ог сидел на горе и раскачивался из стороны в сторону, тихо плача про себя. Он наблюдал, как животные покидали Ковчег, и ему приходилось выполнять всю тяжелую работу, когда дети Ноя строили дома. Каждый день он жаловался, что уменьшается до размеров смертных, потому что Ной сказал, что еды не слишком много.

Однажды Ной сказал ему, – пойдем со мной, Ог. Я собираюсь объехать весь мир. Мне велено сажать фрукты и цветы, чтобы сделать землю красивой. Мне нужна твоя помощь.

Много дней они скитались по всей земле, и Ог был вынужден нести тяжелый мешок с семенами. Последнее, что посадил Ной, была виноградная лоза.

– Что это еда или питье? – Спросил Ог.

– И то и другое, – ответил Ной. – Его можно есть, или из его сока сделать вино, – и, посадив его, он благословил виноград. – Будь, – сказал он, – растением, приятным глазу, приноси плоды, которые будут пищей для голодных и целебным напитком для жаждущих и больных.

Ог хмыкнул.

– Я принесу жертву этому чудесному плоду, – сказал он. – Могу ли я не сделать этого теперь, когда наши труды закончены?

Ной согласился, и великан привел овцу, льва, свинью и обезьяну. Сначала он зарезал овцу, потом льва.

– Когда человек отведает всего несколько капель вина, – сказал он, – он будет безобиден, как овца. Когда он возьмет еще немного, он будет силен, как лев.

Затем Ог начал танцевать вокруг растения и убил свинью и обезьяну. Ной был очень удивлен.

– Я даю твоим потомкам два дополнительных благословения, – сказал Ог, посмеиваясь.

Он катался по земле снова и снова в великом ликовании, а затем сказал:

– Когда человек выпьет слишком много вина, тогда он станет зверем, подобным свинье, и если тогда он все еще будет продолжать пить, он будет вести себя глупо, как обезьяна.

И вот почему по сей день слишком много вина делает человека глупым.

Сам Ог часто пил слишком много, и много лет спустя, когда он был слугой патриарха Авраама, последний ругал его до тех пор, пока тот не испугался так, что у него выпал зуб. Из этого зуба Авраам сделал себе стул из слоновой кости. Впоследствии Ог стал царем Васана, но он забыл о своем договоре с Ноем и вместо того, чтобы помочь израильтянам получить Ханаан, он выступил против них.

– Я убью их всех одним ударом, – заявил он.

Напрягая всю свою огромную силу, он вырвал с корнем гору и, подняв ее высоко над головой, приготовился обрушить ее на лагерь израильтян и сокрушить его.

Но произошла удивительная вещь. Гора была полна кузнечиков и муравьев, которые проделали в ней миллионы крошечных дырочек. Когда король Ог поднял огромную массу, она рассыпалась у него в руках, упала ему на голову и обвилась вокруг шеи, как ошейник. Он попытался стащить ее, но его зубы запутались в массе. Пока он плясал от ярости и боли, к нему подошел Моисей, вождь израильтян.

Моисей был крошечным человечком по сравнению с Огом. Он был всего в десять локтей ростом и носил с собой меч такой же длины. С огромным усилием он подпрыгнул на десять локтей в воздух и, подняв меч, сумел ударить великана по лодыжке и смертельно ранить его.

Так, по прошествии многих лет, погиб ужасный великан потопа за то, что нарушил свое слово, данное Отцу Ною.

Принцесса-фея из Эргетса

I

В большом и прекрасном городе, стоявшем у моря, умирал старик. Его звали Мар Шалмон, и он был самым богатым человеком в стране. Обложенный подушками на богато украшенной кровати в роскошной комнате, он со слезами на глазах смотрел через открытое окно на заходящее солнце. Подобно огненному шару, он опускался все ниже и ниже, пока, казалось, почти не остановился на спокойных водах за пределами гавани. Внезапно Мар Шалмон встрепенулся.

– Где мой сын, Бар Шалмон? – Спросил он слабым голосом, и его дрожащая рука скользнула по шелковому покрывалу кровати, как будто искала что-то.

– Я здесь, отец, – ответил его сын, стоявший рядом с кроватью. Его глаза были влажны от слез, но голос звучал ровно.

– Сын мой, – медленно и с некоторым трудом произнес старик, – я собираюсь покинуть этот мир. Моя душа улетит из этого хрупкого тела, когда солнце скроется за горизонтом. Я прожил долго и накопил огромное богатство, которое скоро будет твоим. Используй его хорошо, как я учил тебя, ибо ты, сын мой, человек ученый, как и подобает нашей благородной еврейской вере. Я должен попросить тебя пообещать мне одну вещь.

Необычная толпа демонов всех форм и размеров ворвалась в синагогу с угрожающими жестами.

– Я сделаю это, отец мой, – всхлипывая, ответил Бар Шалмон.

– Нет, не плачь, сын мой, – сказал старик. – Мой день закончился; моя жизнь не была потрачена зря. Я избавил тебя от боли, которая была моей в первые дни, когда, будучи торговцем, я сколотил свое состояние. Море, которое скоро поглотит солнце, сейчас спокойно. Но остерегайся его, сын мой, ибо оно коварно. Обещай мне, нет, поклянись мне, что никогда не пересекешь его, уплывая в чужие земли.

Бар Шалмон положил свои руки на руки своего отца.

– Торжественно клянусь, – сказал он прерывающимся голосом, – исполнить твое желание – никогда не путешествовать по морю, но остаться здесь, на родной земле. Это клятва перед тобой, отец мой.

– Это клятва перед небом, – сказал старик. – Храни ее, храни, и небеса благословят тебя. Помни! Видишь, солнце садится.

Мар Шалмон откинулся на подушки и больше не говорил. Бар Шалмон стоял, глядя в окно, пока солнце не скрылось, а затем, тихо всхлипывая, покинул комнату смерти.

Весь город заплакал, когда стало известно об этой печальной новости, ибо Мар Шалмон был человеком большого милосердия, и почти все жители последовали за его останками на кладбище. Затем Бар Шалмон, его сын, занял почетное место своего отца в городе, и в нем тоже бедные и нуждающиеся нашли друга, чей кошелек всегда был открыт и чей совет всегда был мудр.

Так прошли годы.

Однажды в гавань города прибыл странный корабль из далекой страны. Его капитан говорил на неизвестном языке, и послали за Бар Шалмоном, человеком глубоких знаний. Он один в городе мог понимать язык капитана. К своему удивлению, он узнал, что груз судна предназначался Мару Шалмону, его отцу.

– Я сын Мар Шалмона, – сказал он. – Мой отец умер, и все свое имущество он оставил мне.

– Тогда, воистину, ты самый счастливый смертный и самый богатый на земле, – ответил капитан. – Мой добрый корабль наполнен огромным количеством драгоценных камней и прочими сокровищами. И знай, о самый любимый сын Мар Шалмона, этот груз – лишь малая часть богатства, которое принадлежит тебе в стране за морем.

– Странно, – удивленно сказал Бар Шалмон. – Мой отец ничего не говорил мне об этом. Я знал, что в молодости он торговал с далекими землями, но ничего не говорил о тамошних владениях. И, более того, он предупредил меня, чтобы я никогда не покидал этот берег.

Капитан выглядел озадаченным.

– Я этого не понимаю, – сказал он. – Я всего лишь выполняю приказ моего отца. Он был слугой твоего отца и долгие годы ждал возвращения Мар Шалмона, чтобы тот забрал свои богатства. На смертном одре он заставил меня поклясться, что я буду искать его хозяина или его сына, и я это сделал.

Он предъявил документы, и не могло быть никаких сомнений в том, что огромное богатство, упомянутое в них, принадлежало теперь Бар Шалмону.

– Теперь ты мой хозяин, – сказал капитан, – и должен вернуться со мной в страну за морем, чтобы потребовать свое наследство. Через год будет уже слишком поздно, ибо по законам страны оно будет конфисковано.

– Я не могу вернуться с тобой, – сказал Бар Шалмон. – Я дал обет перед небом никогда не путешествовать по морю.

Капитан рассмеялся.

– По правде говоря, я не понимаю тебя, как мой отец не понимал твоего, – ответил он. – Мой отец имел обыкновение говорить, что Мар Шалмон был странным и, возможно, не владел собой, чтобы пренебрегать своим богатством и сокровищами.

Сердитым жестом Бар Шалмон остановил капитана, но тот был сильно встревожен. Теперь он вспомнил, что его отец часто загадочно говорил о чужих землях, и действительно задался вопросом, мог ли Мар Шалмон быть в здравом уме, чтобы не выдать ни слова о своих богатствах за границей. В течение нескольких дней он обсуждал этот вопрос с капитаном, который, наконец, убедил его отправиться в путешествие.

– Не бойся своей клятвы, – сказал капитан. – По правде говоря, твой достойный отец, должно быть, лишился рассудка, не сообщив тебе о своем полном имуществе, а клятва, данная неразумному человеку, не является обязательной. Таков закон на нашей земле.

– Таков он и здесь, – ответил Бар Шалмон, и с этим замечанием его последние сомнения исчезли.

Он нежно попрощался со своей женой, своим ребенком и своими друзьями и отплыл на странном корабле в страну за морем.

Три дня все шло хорошо, но на четвертый корабль попал в штиль, и паруса лениво хлопали по мачтам. Морякам не оставалось ничего другого, как лежать на палубе и ждать легкого ветерка, и Бар Шалмон воспользовался случаем, чтобы угостить их.

Внезапно, в разгар пиршества, они почувствовали, что корабль начал двигаться. Ветра не было, но судно двигалось очень быстро. Сам капитан бросился к штурвалу. К своей тревоге, он обнаружил, что судно вышло из-под контроля.

– Корабль заколдован, – воскликнул он. – Нет ни ветра, ни течения, и все же нас несет вперед, как будто нас гонит перед бурей. Мы погибнем.

Паника охватила моряков, и Бар Шалмон не смог их успокоить.

– Кто-то на борту принес нам несчастье, – сказал боцман, многозначительно глядя на Бар Шалмона. – Нам придется выбросить его за борт.

Его товарищи согласились и бросились к Бару Шалмону.

Однако как раз в этот момент вахтенный на носу взволнованно крикнул:

– Земля впереди!

Корабль все еще отказывался слушаться руля и сел на песчаной отмели. Он задрожал от носа до кормы, но не распался. Скал не было видно, виднелся только пустынный участок пустынной земли с кое-где одинокими деревьями.

– Кажется, мы не получили никаких повреждений, – сказал капитан, оправившись от своего первого изумления, – но как мы снова окажемся на плаву, я не знаю. Эта земля довольно странна для меня.

Он не мог найти ее ни на одной из своих карт, и моряки стояли, мрачно глядя на таинственный берег.

– Не лучше ли нам исследовать землю? – Сказал Бар Шалмон.

– Нет, нет, – взволнованно воскликнул боцман. – Видите, о берег не бьются буруны. Это не человеческая земля. Это царство демонов. Мы пропали, если не выбросим за борт того, кто навлек на нас это несчастье.

Бар Шалмон сказал:

– Я высажусь и дам пятьдесят серебряных крон всем, кто высадится со мной.

Однако ни один из матросов не пошевелился, даже когда он предложил пятьдесят золотых крон, и, наконец, Бар Шалмон сказал, что высадится один, хотя капитан настоятельно советовал ему этого не делать.

Бар Шалмон легко спрыгнул на берег, и в этот момент корабль сильно затрясло.

– Что я говорил? – Крикнул боцман. – Бар Шалмон – это тот, кто принес нам это несчастье. Теперь мы снова спустим корабль на воду.

Но корабль все еще оставался прочно закрепленным на песке. Бар Шалмон подошел к дереву и взобрался на него. Через несколько мгновений он вернулся, держа в руке веточку.

– Земля простирается на многие мили точно такая же, как вы видите ее здесь, – крикнул он капитану. – Нет никаких признаков человека или жилья.

Он приготовился снова подняться на борт судна, но матросы не позволили ему. Боцман стоял на носу и угрожал ему мечом. Бар Шалмон поднял ветку, чтобы отразить удар, и ударил по кораблю, который снова задрожал от кормы до кормы.

– Разве это не доказательство того, что судно заколдовано? – Закричали матросы, и когда капитан строго приказал им помнить, что Бар Шалмон был их хозяином, они тоже пригрозили ему.

Бар Шалмон, позабавленный страхами людей, снова ударил прутиком по кораблю. Тот снова задрожал. В третий раз он поднял веточку.

– Если корабль заколдован, – сказал он, – что-то произойдет после третьего удара.

Со свистом ударила ветка, и третий удар пришелся по носу судна. Что-то действительно произошло. Корабль почти выпрыгнул из песка, и прежде чем Бар Шалмон успел осознать, что произошло, он быстро унесся прочь.

– Вернись, вернись, – закричал он и увидел, как капитан борется со штурвалом. Но судно отказывалось слушаться, и Бар Шалмон видел, как оно становилось все меньше и меньше и, наконец, исчезло. Он был один на необитаемой пустынной земле.

– Какое жалкое положение для самого богатого человека в мире, – сказал он себе и в следующее мгновение понял, что действительно находится в опасности.

Ужасный рев заставил его оглянуться. К своему ужасу, он увидел льва, направлявшегося к нему. С быстротой вспышки Шалмон подбежал к дереву и поспешно вскарабкался на ветви. Лев яростно бросился на ствол дерева, но в данный момент Бар Шалмон был в безопасности. Однако наступала ночь, и лев присел на корточки у подножия дерева, очевидно, намереваясь дождаться его. Всю ночь лев оставался там, время от времени рыча, и Бар Шалмон вцепился в одну из верхних ветвей, боясь заснуть, чтобы не упасть и не быть съеденным. Когда наступило утро, пришла новая опасность. Огромный орел облетел вокруг дерева и бросился на него своим жестоким клювом. Затем огромная птица уселась на самую толстую ветку, и Бар Шалмон осторожно двинулся вперед с ножом, который он вытащил из-за пояса. Он подкрался сзади к птице, но когда приблизился, она расправила свои большие крылья, и Бар Шалмон, чтобы его не снесло с дерева, выронил нож и вцепился в птичьи перья. И тут же, к его ужасу, птица слетела с дерева. Бар Шалмон изо всех сил вцепился в его спину.

Все выше и выше взлетал орел, пока деревья внизу не стали похожи на простые точки на земле. Быстро пролетел орел над бесконечными милями пустыни, пока у Бар Шалмона не закружилась голова. Он был слаб от голода и боялся, что не сможет удержать свою хватку. Весь день птица летела без отдыха, через остров и море. Не было видно ни домов, ни кораблей, ни людей. Однако ближе к ночи Бар Шалмон, к своей великой радости, увидел огни города, окруженного деревьями, и, когда орел приблизился, он смело спрыгнул на землю. Сломя голову он бросился вниз. Казалось, он падал уже несколько часов. Наконец он налетел на дерево. Ветви ломались под тяжестью и силой его падающего тела, а он продолжал падать вниз. Ветви разорвали его одежду в клочья и оставили синяки на теле, но они предотвратили его ужасное падение, и когда, наконец, он достиг земли, он не сильно пострадал.

II

Бар Шалмон оказался на окраине города и осторожно пополз вперед. К своему огромному облегчению, он увидел, что первое здание было синагогой. Дверь, однако, была заперта. Усталый, измученный и ослабевший от долгого поста, Бар Шалмон опустился на ступеньки и зарыдал, как ребенок.

Что-то коснулось его руки. Он поднял глаза. При свете луны он увидел стоящего перед ним мальчика. Это был странный мальчик. У него были раздвоенные ноги, и его пальто, если это было пальто, казалось, было сделано в форме крыльев.

– Иври Оночи, – сказал Бар Шалмон, – я еврей.

– Я тоже, – сказал мальчик. – Следуй за мной.

Он шел впереди, странно прихрамывая, и когда они достигли дома в задней части синагоги, мальчик спрыгнул вниз, расправив при этом крылья пальто, к окну примерно в двадцати футах от земли. В следующее мгновение открылась дверь, и Бар Шалмон, к своему удивлению, увидел, что мальчик прыгнул прямо через окно вниз к двери, которую он открыл изнутри. Мальчик жестом пригласил его войти в комнату. Он так и сделал. Пожилой мужчина, который, как он увидел, был раввином, поднялся, чтобы поприветствовать его.

– Мир вам, – сказал раввин и указал на стул. Он хлопнул в ладоши, и сразу же перед Бар Шалмоном появился стол с едой. Последний был слишком голоден, чтобы задавать какие-либо вопросы в тот момент, и раввин тоже молчал, пока ел. Когда он закончил, раввин хлопнул в ладоши, и стол исчез.

– А теперь расскажи мне свою историю, – сказал раввин.

Бар Шалмон так и сделал.

– Увы! Я несчастный человек, – заключил он. – Я был наказан за нарушение своей клятвы. Помоги мне вернуться в мой дом. Я хорошо вознагражу тебя и искуплю свой грех.

– Твоя история действительно печальна, – серьезно сказал раввин, – но ты не знаешь всей глубины своего несчастного положения. Осознаешь ли ты, в какую страну тебя забросили?

– Нет, – сказал Бар Шалмон, снова начиная бояться.

– Знай же,– сказал раввин, – что ты не в стране людей. Ты попал в Эргец, страну демонов, джиннов и фей.

– Но разве ты не еврей? – Удивленно спросил Бар Шалмон.

– Истинно так, – ответил раввин. – Даже в этом царстве у нас есть всевозможные религии, как и у вас, смертных.

– Что со мной будет? – Шепотом спросил Бар Шалмон.

– Я не знаю, – ответил раввин. – Немногие смертные приходят сюда, и в основном, я боюсь, их предают смерти. Демоны их не любят.

– Горе, горе мне, – воскликнул Бар Шалмон, – я погиб.

– Не плачь, – сказал раввин. – Я, как еврей, не люблю смерти от насилия и пыток и постараюсь спасти тебя.

– Благодарю тебя,– воскликнул Бар Шалмон.

– Пусть твоя благодарность подождет, – ласково сказал раввин. – В моих жилах течет человеческая кровь. Мой прадед был смертным, который попал в эту землю и не был предан смерти. Будучи смертным по происхождению, я был сделан раввином. Возможно, ты найдешь здесь благосклонность и тебе будет позволено жить и поселиться на этой земле.

– Но я хочу вернуться домой, – сказал Бар Шалмон.

Раввин покачал головой.

– Теперь ты должен поспать, – сказал он.

Он провел руками по глазам Бар Шалмона, и тот погрузился в глубокий сон. Когда он проснулся, было уже светло, и мальчик стоял у его кушетки. Он сделал знак Бар Шалмону следовать за ним и через подземный ход провел его в синагогу и поставил рядом с раввином.

– О твоем присутствии стало известно, – прошептал раввин, и как раз в тот момент, когда он говорил, послышался сильный шум. Это было похоже на дикую болтовню множества высоких голосов. Через все окна и двери в синагогу хлынула странная толпа. Там были демоны всех форм и размеров. У некоторых были большие тела с крошечными головками, у других – огромные головы и причудливые маленькие тела. У некоторых были большие вытаращенные глаза, у других были длинные широкие рты, а у многих была только одна нога. Они окружили Бар Шалмона с угрожающими жестами и звуками. Раввин поднялся на кафедру.

– Тишина! – Скомандовал он, и шум немедленно прекратился. – Вы, жаждущие крови смертных, не оскверняйте это святое здание, хозяином которого я являюсь. То, что вы хотите сказать, должно подождать до окончания утренней службы.

Молча и терпеливо они ждали, сидя во всевозможных странных местах. Некоторые из них сидели на спинках сидений, некоторые, как огромные мухи, цеплялись за колонны, другие сидели на подоконниках, а несколько самых маленьких свисали со стропил в потолке. Как только служба закончилась, шум поднялся с новой силой.

– Отдай нам клятвопреступника, – закричали демоны. – Он не достоин жизни.

С некоторым трудом раввин унял шум и сказал:

– Послушайте меня, вы, демоны и духи земли Эргец. Этот человек попал в мои руки, и я несу за него ответственность. Наш король, Ашмедай, должен знать о его прибытии. Мы не должны осуждать человека, которого не услышали. Давайте попросим короля даровать ему справедливый суд.

После некоторого колебания демоны согласились на это предложение и вышли из синагоги тем же странным образом, каким пришли. Каждый был вынужден уйти через ту же дверь или окно, через которые он вошел.

Бар Шалмона увели во дворец короля Ашмедая в сопровождении шумной толпы демонов и фей. Казалось, их были миллионы, и все они гремели и указывали на него. Они ковыляли и прыгали по земле, подпрыгивали в воздух, перепрыгивали с крыши на крышу, внезапно появлялись из дыр в земле и исчезали сквозь сплошные стены.

Дворец представлял собой огромное здание из белого мрамора, которое казалось изящным, как кружевная работа. Он стоял на великолепной площади, где множество красивых фонтанов извергали струи кристально чистой воды. Король Ашмедай вышел на балкон, и при его появлении все демоны и феи замолчали и опустились на колени.

– Зачем ты звал меня? – Закричал он громовым голосом, и раввин приблизился и поклонился его величеству.

– Смертный, еврей, попал в мои руки, – сказал он, – и твои подданные жаждут его крови. Говорят, он клятвопреступник. Милостивый король, я подаю прошение о судебном разбирательстве.

– Что он за смертный? – Спросил Ашмедай.

Бар Шалмон выступил вперед.

– Прыгай сюда, чтобы я мог тебя видеть, – Приказал король.

– Прыгай, прыгай, – Кричала толпа.

– Я не могу, – сказал Бар Шалмон, глядя на балкон в тридцати футах над землей.

– Попробуй, – сказал раввин.

Бар Шалмон действительно попытался и обнаружил, что в тот момент, когда он оторвал ноги от земли, он оказался на балконе.

– Аккуратно сделано, – сказал король. – Я вижу, ты быстро учишься.

– Так всегда говорили мои учителя, – ответил Бар Шалмон.

– Правильный ответ, – сказал король. – Значит, ты ученый.

– В моей собственной стране, – ответил Бар Шалмон, – люди говорили, что я был великим среди ученых.

– Итак, – сказал король. – И можешь ли ты передать мудрость человека и человеческого мира другим?

– Я могу, – сказал Бар Шалмон.

– Посмотрим, – сказал король. – У меня есть сын, который жаждет таких знаний. Если ты сможешь познакомить его со своими знаниями, твоя жизнь будет сохранена. Ходатайство о проведении судебного разбирательства удовлетворено.

Король взмахнул скипетром, и двое рабов схватили Бар Шалмона за руки. Он почувствовал, как его подняли с балкона и быстро понесли по воздуху. Через обширную площадь рабы полетели вместе с ним, и когда пролетели над самым большим из фонтанов, они ослабили хватку. Бар Шалмон думал, что упадет в фонтан, но, к своему изумлению, обнаружил, что стоит на крыше здания. Рядом с ним стоял раввин.

– Где мы? – Спросил Бар Шалмон. – Я чувствую себя сбитым с толку.

– Мы находимся в Суде правосудия, в ста милях от дворца, – ответил раввин.

Перед ними появилась дверь. Они прошли через нее и оказались в прекрасном зале. Три судьи в красных мантиях и фиолетовых париках сидели на платформе, и огромная толпа заполнила галереи таким же странным образом, как и в синагоге. Бар Шалмон был помещен на небольшую платформу перед судьями. Крошечный обвинитель, всего около шести дюймов высотой, стоял на другой небольшой платформе справа от него и начал читать со свитка, у которого, казалось, не было конца. Он прочитал весь отчет о жизни Бар Шалмона. Не пропало ни одного маленького события.

– Обвинение против смертного Бара Шалмона, – заключил дух, – состоит в том, что он нарушил торжественную клятву, данную у смертного одра своего отца.

Тогда раввин взмолился за него и заявил, что клятва не является обязательной, потому что отец Бар Шалмона не сообщил ему о своих сокровищах за границей и поэтому не мог быть в здравом уме. Кроме того, он добавил, что Бар Шалмон был ученым, и король хотел, чтобы он научил своей мудрости наследного принца.

Верховный судья встал, чтобы огласить приговор.

– Бар Шалмон, – сказал он, – по праву ты должен умереть за свою нарушенную клятву. Это тяжкий грех. Но есть подозрения, что твой отец, возможно, был не в своем уме. Поэтому твоя жизнь будет сохранена.

Бар Шалмон выразил свою благодарность.

– Когда я могу вернуться в свой дом? – Спросил он.

– Никогда, – ответил верховный судья.

Бар Шалмон покинул суд, чувствуя себя очень подавленным. Теперь он был в безопасности. Демоны не осмеливались досаждать ему, но он страстно желал вернуться в свой дом.

– Как мне вернуться во дворец? – Спросил он раввина. – Возможно, после того, как я поделюсь своими знаниями с наследным принцем, король позволит мне вернуться на мою родную землю.

– Этого я не могу сказать. Давай, полетим со мной, – сказал раввин. – Лети! Вижу, у тебя есть крылья.

Бар Шалмон заметил, что теперь на нем была такая же одежда, как и на всех демонах. Когда он раскинул руки, то обнаружил, что может летать, и быстро поплыл по воздуху ко дворцу. С этими крыльями, подумал он, он сможет улететь домой.

– Не думай об этом, – сказал раввин, который, казалось, мог читать его мысли, – ибо твои крылья бесполезны за пределами этой земли.

Бар Шалмон пришел к выводу, что для него будет лучше всего пока выполнять его указания, и он усердно принялся учить наследного принца. Принц был способным учеником, и они стали большими друзьями. Король Ашмедай был в восторге и сделал Бар Шалмона одним из своих фаворитов.

Однажды король сказал ему, – я собираюсь на некоторое время покинуть город, чтобы предпринять кампанию против мятежного племени демонов за тысячи миль отсюда. Я должен взять с собой наследного принца. Я оставляю тебя во главе дворца.

Король дал ему огромную связку ключей.

– Эти, – сказал он, – откроют все комнаты, кроме одной, из тысячи комнат дворца. Для нее единственной нет ключа, и ты не должен входить в нее. Остерегайся.

В течение нескольких дней Бар Шалмон развлекался, осматривая сотни комнат в огромном дворце, пока однажды не подошел к двери, от которой у него не было ключа. Он забыл предупреждение короля и его обещание повиноваться.

– Откройте мне эту дверь, – сказал он своим слугам, но они ответили, что не могут.

– Вы должны, – сердито сказал он, – открыть ее.

– Мы не знаем, как взломать дверь, – сказали они. – Мы не смертные. Если бы нам разрешили войти в комнату, мы бы просто прошли сквозь стены.

Бар Шалмон не мог этого сделать, поэтому он навалился плечом на дверь, и она поддалась довольно легко.

Странное зрелище предстало его взору. Красивая женщина, самая красивая, которую он когда-либо видел, восседала на золотом троне, окруженная волшебными слугами, которые исчезли, как только он вошел.

– Кто ты? – Спросил Бар Шалмон в великом изумлении.

– Дочь короля, – ответила принцесса, – и твоя будущая жена.

– Действительно! Откуда ты это знаешь? – Спросил он.

– Ты нарушил свое обещание, данное моему отцу, королю, не входить в эту комнату, – ответила она. – Следовательно, ты должен умереть, если только…

– Скажите мне быстро, – перебил Бар Шалмон, побледнев, – как можно спасти мою жизнь.

– "Ты должен просить моей руки у моего отца, – ответила принцесса. – Только став моим мужем, ты сможешь спастись.

– Но у меня на родине жена и ребенок, – сказал Бар Шалмон, сильно встревоженный.

– Теперь ты потерял надежду на возвращение,– медленно произнесла принцесса. – Ты снова нарушил обещание. Кажется, теперь тебе это дается легко.

Бар Шалмон не хотел умирать и в страхе и трепете ждал возвращения короля. Как только он услышал о приближении короля Ашмедая, он поспешил ему навстречу и бросился на землю к ногам его величества.

– О король, – воскликнул он, – я видел твою дочь, принцессу, и я хочу сделать ее своей женой.

– Я не могу отказать, – ответил король. – Таков наш закон: тот, кто первым увидит принцессу, должен стать ее мужем или умереть. Но будь осторожен, Бар Шалмон. Ты должен поклясться любить ее и быть верным всегда.

– Клянусь, – сказал Бар Шалмон.

Свадьба прошла с большими почестями. Принцессу сопровождала тысяча подружек невесты-фей, и весь город был великолепно украшен и освещен, пока Бар Шалмон не был почти ослеплен ослепительным зрелищем.

Раввин провел церемонию бракосочетания, и Бар Шалмон должен был дать клятву устно и письменно, что он любит принцессу и никогда ее не покинет. В качестве приданого ему подарили прекрасный дворец, полный драгоценностей, и свадебные торжества продолжались шесть месяцев. Все феи и демоны приглашали их по очереди; они должны были посещать банкеты, вечеринки и танцы в гротах и пещерах и в глубине волшебных фонтанов на площади. Никогда прежде в Эргеце не было такого изощренного ликования.

III

Прошло несколько лет, а Бар Шалмон все еще думал о своей родной земле. Однажды принцесса застала его тихо плачущим.

– Почему ты грустишь, муж мой? – Спросила она. – Неужели ты больше не любишь меня, и разве я уже не прекрасна?

– Нет, дело не в этом, – сказал он, но долгое время отказывался говорить больше. Наконец он признался, что ему очень хочется снова увидеть свой дом.

– Но ты связан со мной клятвой, – сказала принцесса.

– Я знаю, – ответил Бар Шалмон, – и я не нарушу ее. Позволь мне ненадолго посетить мой дом, и я вернусь и докажу, что я предан тебе больше, чем когда-либо.

На этих условиях принцесса согласилась, чтобы он уехал на целый год. Большой черный демон быстро полетел с ним в его родной город.

Как только Бар Шалмон ступил на землю, он решил не возвращаться в страну Эргец.

– Передай своей царственной госпоже, – сказал он демону, – что я никогда не вернусь к ней.

Он разорвал на себе одежду, чтобы выглядеть бедняком, но его жена была вне себя от радости, увидев его. Она оплакивала его как мертвого. Он не стал рассказывать о своих приключениях, а просто сказал, что потерпел кораблекрушение и вернулся бедным моряком. Он был рад снова оказаться среди людей, услышать свой собственный язык и увидеть прочные здания, которые не появлялись и не исчезали, когда им заблагорассудится, и по прошествии многих дней он начал думать, что его приключения в сказочной стране были всего лишь сном.

Тем временем принцесса терпеливо ждала, пока закончится год.

Затем она послала большого черного демона, чтобы вернуть Бар Шалмона.

Бар Шалмон встретил посланника однажды ночью, когда гулял один в своем саду.

– Я пришел, чтобы забрать тебя обратно, – сказал демон.

Бар Шалмон был поражен. Он совсем забыл, что год закончился. Он чувствовал, что заблудился, но так как демон не схватил его силой, он увидел, что есть возможность спастись.

– Вернись и скажи своей госпоже, что я отказываюсь, – сказал он.

– Я возьму тебя силой, – сказал демон.

– Ты не можешь, – сказал Бар Шалмон, – потому что я зять короля.

Демон был беспомощен и вернулся в Эргец один.

Король Ашмедай был очень зол, но принцесса посоветовала ему набраться терпения.

– Я придумаю, как вернуть моего мужа, – сказала она. – Я пошлю других гонцов.

Таким образом, на следующий вечер Бар Шалмон обнаружил в саду прекрасных фей. Они изо всех сил пытались уговорить его вернуться с ними, но он и слушать не хотел. Каждый день приходили разные посланники- большие, уродливые демоны, которые угрожали, красивые феи, которые пытались уговорить его, и беспокойные эльфы и гоблины, которые только раздражали его. Бар Шалмон не мог двинуться с места, не столкнувшись с посланцами принцессы во всевозможных странных местах. Никто другой не мог их видеть, и часто было слышно, как он разговаривает с невидимыми людьми. Его друзья начали считать его странным.

Король Ашмедай с каждым днем злился все больше и больше и пригрозил, что сам отправится за Бар Шалмоном.

– Нет, я пойду, – сказала принцесса, – мой муж не сможет устоять передо мной.

Она выбрала большое количество слуг, и быстрый полет принцессы и ее свиты по воздуху вызвал сильную бурю, бушевавшую над землями, которые они пересекли. Подобно густой черной туче, они обрушились на землю, где жил Бар Шалмон, и их странные крики казались дикими воплями могучего урагана. Вниз они пронеслись в сильнейшем шторме, какого город никогда не знал. Затем, так же быстро, как и началась, буря прекратилась, и люди, которые разбежались по своим домам, снова рискнули выйти.

Маленький сын Бар Шалмона вышел в сад, но быстро бросился обратно в дом.

– Отец, выйди и посмотри, – воскликнул он. – Сад полон странных существ, принесенных бурей. Всевозможные ползучие твари вторглись в сад – ящерицы, жабы и мириады насекомых. Деревья, кустарники, дорожки покрыты ими, и некоторые светятся в сумерках, как крошечные фонарики.

Бар Шалмон вышел в сад, но жаб и ящериц не увидел. То, что он увидел, было огромным множеством демонов, гоблинов и духов, а в розовом кусте принцесса, его жена, сияла, как звезда, в окружении сопровождающих ее фей. Она протянула к нему руки.

– Муж мой, – взмолилась она, – я пришла умолять тебя вернуться со мной в землю Эргец. К сожалению, я скучала по тебе; долго я ждала твоего прихода, и мне было трудно унять гнев моего отца. Приди, муж мой, вернись со мной; тебя ждет великий прием.

– Я не вернусь, – сказал Бар Шалмон.

– Убейте его, убейте его, – завопили демоны, и они окружили его, яростно жестикулируя.

– Нет, не причиняй ему вреда, – приказала принцесса. – Подумай хорошенько, бар Шалмон, прежде чем снова отвечать. Солнце село, и на нас надвигается ночь. Подумай хорошенько, пока не рассветет. Приди ко мне, вернись, и все будет хорошо. Откажись, и с тобой поступят так, как ты того заслуживаешь. Подумайте хорошенько перед восходом солнца.

– А что произойдет на рассвете, если я откажусь? – Спросил Бар Шалмон.

– Ты увидишь, – ответила принцесса. – Хорошенько подумай и помни, что я жду тебя здесь до восхода солнца.

– Я ответил; я бросаю тебе вызов, – сказал Бар Шалмон и вошел в дом.

Ночь прошла под странную, печальную музыку в саду, и солнце взошло во всем своем великолепии и осветило город своими золотыми лучами. И с наступлением света еще более странные звуки разбудили жителей города. На рыночной площади их взору предстало удивительное зрелище. Она была заполнена сотнями и сотнями самых странных существ, которых они когда-либо видели: гоблинами и домовыми, демонами и феями. Изящные маленькие эльфы бегали по площади к радости детей, а причудливые эльфы взбирались на фонарные столбы и садились на корточки на фронтонах здания совета. На ступенях этого здания было сверкающее множество фей и сопровождающих их эльфов, и посреди них стояла принцесса, ослепительное видение, сияющее, как рассвет.

Мэр города не знал, что делать. Он надел свою служебную цепочку и произнес длинную приветственную речь принцессе.

– Благодарю вас за сердечный прием, – сказала принцесса в ответ, – и вы, мэр, и вы, добрые люди этого города смертных, послушайте меня. Я принцесса Волшебной страны Эргец, где мой отец, Ашмедай, правит как король. Среди вас есть один, который является моим мужем.

– Кто он такой? – Удивленно спросила толпа.

– Его зовут Бар Шалмон, – ответила принцесса, – и с ним я связана клятвами, которые нельзя нарушать.

– Это ложь, – крикнул Бар Шалмон из толпы.

– Это правда. Взгляни на нашего сына, – ответила принцесса, и вперед выступил изящный эльфийский мальчик, чье лицо было копией Бар Шалмона.

– Я прошу вас, смертные города, – продолжала принцесса, – только об одном, о справедливости, той самой справедливости, которую мы в земле Эргец даровали Бару Шалмону, когда, нарушив свою клятву своему отцу, он отплыл в чужую страну и был передан в наши руки. Мы пощадили его жизнь; мы удовлетворили его ходатайство о судебном разбирательстве. Я только прошу, чтобы вы удовлетворили мое такое же прошение. Выслушайте меня в вашем Суде.

– Ваша просьба вполне разумна, принцесса, – сказал мэр. – Не следует говорить, что незнакомцам здесь отказывают в правосудии. Бар Шалмон, следуйте за мной.

Он провел их в Палату правосудия, и магистраты города выслушали все, что должна была сказать принцесса и ее свидетели, среди которых был раввин, а также все, что сказал Бар Шалмон.

– Совершенно очевидно, – сказал мэр, вынося суждение, – что ее королевское высочество, принцесса Волшебной Страны Эргец, сказала правду. Но у Бара Шалмона в этом городе есть жена и ребенок, с которыми он связан узами, которые нельзя разорвать. Бар Шалмон должен развестись с принцессой и вернуть ей приданое, полученное им при их браке.

– Если таков ваш закон, я довольна, – сказала принцесса.

– Что ты скажешь, бар Шалмон? – Спросил мэр.

– Ой! Я доволен, – хрипло ответил он. – Я согласен на все, что избавит меня от принцессы демонов.

Принцесса покраснела от стыда и ярости при этих жестоких словах.

– Этих слов я не заслужила, – гордо воскликнула она. – Я любила тебя и была верна тебе, Бар Шалмон. Я принимаю постановление ваших законов и вернусь в землю Эргец вдовой. Я не прошу у вас жалости. Я прошу только о том, на что имею право, – последний поцелуй.

– Очень хорошо, – сказал Бар Шалмон еще более хрипло, – все, что угодно, чтобы покончить с тобой.

Принцесса гордо шагнула к нему и поцеловала в губы.

Бар Шалмон смертельно побледнел и упал бы, если бы его друзья не подхватили его.

– Прими наказание за все свои грехи, – надменно воскликнула принцесса, – за твои нарушенные клятвы и ложные обещания, за твою ложь перед твоим Богом, твоим отцом, моим отцом и мной.

Пока она говорила, Бар Шалмон упал замертво к ее ногам. По знаку принцессы ее свита из фей и демонов вылетела из здания, поднялась в воздух вместе со своей госпожой и исчезла.

Дворец в беспорядке

Сара, жена патриарха Авраама и великая мать еврейского народа, была самой красивой женщиной, которая когда-либо жила. Все, кто видел ее, восхищались ослепительным сиянием ее лица; они стояли, завороженные великолепным светом, сиявшим в ее глазах, и удивительной чистотой ее лица. Это очень беспокоило Авраама, когда он бежал из Ханаана в Египет. Это приводило его в замешательство, когда толпы путешественников смотрели на его жену так, словно она была чем-то большим, чем человек. Кроме того, он боялся, что египтяне захватят Сару для царского гарема.

Итак, после долгих размышлений он спрятал свою жену в большой коробке. Когда он прибыл на египетскую границу, таможенники спросили его, что в ней.

– Ячмень, – ответил он.

– Вы так говорите, потому что пошлина на ячмень самая низкая, – сказали они. – Коробка наверняка должна быть набита пшеницей.

– Я заплачу пошлину за пшеницу, – сказал Авраам, который больше всего беспокоился, чтобы они не открыли коробку.

Чиновники были удивлены, так как, как правило, люди старались уклониться от уплаты пошлин.

– Если вы готовы платить более высокий налог, – сказали они, – в коробке должно быть что-то более ценное. Возможно, в ней содержатся специи.

Авраам намекнул на свою готовность заплатить пошлину за специи.

– О – о-о! – Засмеялись офицеры. – Вот странный человек, готовый платить большие взносы. Должно быть, ему не терпится что-то скрыть, может быть, золото.

– Я заплачу пошлину за золото, – спокойно сказал Авраам.

Теперь офицеры были совершенно сбиты с толку.

– Наш высший долг, – сказал их предводитель, – охранять драгоценные камни, и поскольку вы отказываетесь открыть коробку, мы должны потребовать уплаты налога с самых дорогих драгоценных камней.

– Я заплачу, – просто сказал Авраам.

Офицеры совершенно не могли этого понять и, посовещавшись между собой, решили, что коробку нужно открыть.

– В ней может содержаться что-то очень опасное, – утверждали они.

Авраам запротестовал, но охранники арестовали его, и ящик был взломан. Когда Сара была раскрыта, чиновники отступили в изумлении и восхищении.

– Действительно, редкая драгоценность, – сказал командир.

Было немедленно решено отправить Сару к королю. Когда фараон увидел ее, он пришел в восторг. Она была одета просто, как крестьянка, без украшений и драгоценностей, и все же королю показалось, что он никогда не видел женщины столь очаровательно красивой. Однако, когда он увидел Авраама, его лоб омрачился.

– Кто этот человек? – Спросил он у Сары.

Опасаясь, что его могут посадить в тюрьму или даже казнить, если она признает его своим мужем, Сара ответила, что он ее брат.

Фараон почувствовал облегчение. Он улыбнулся Аврааму и приветливо поздоровался с ним.

– На твою сестру очень приятно смотреть, – сказал он, – и она красива собой. Она околдовала меня своим несравненным обаянием. Она станет любимицей моего гарема. Я хорошо вознагражу тебя за то, что ты потерял ее. Ты будешь нагружен дарами.

Авраам был слишком мудр, чтобы выдать гнев, бушевавший в его сердце.

– Мужайся, моя возлюбленная, – прошептал он Саре. – Добрый Бог не оставит нас.

Он сделал вид, что согласился на предложение фараона, и главный управляющий царя дал ему богатый запас золота, серебра и драгоценных камней, а также овец, быков и верблюдов. Авраама провели в прекрасный дворец, где множество рабов сопровождали его и кланялись ему, ибо тот, кого монарх осыпал милостями, был великим человеком в земле фараона. Оставшись один, Авраам начал преданно молиться.

Тем временем Сару провели в великолепные апартаменты, где личным слугам королевы было приказано облачить ее в богатейшее из королевских одеяний. Затем ее привели к фараону, который отпустил всех слуг.

– Я хочу остаться с тобой наедине, – сказал фараон Саре. – Мне многое нужно сказать тебе, и я жажду полюбоваться этими редкими чертами красоты.

Но Сара отшатнулась от него. Для нее он казался уродливым и отвратительным. Его улыбка была злобной ухмылкой, а голос звучал как хриплое карканье.

– Не бойся, – сказал он, стараясь говорить нежно и ласково. – Я не причиню тебе вреда. Нет, я осыплю тебя почестями. Я удовлетворю любую твою просьбу.

– Тогда позволь мне уйти отсюда, – быстро сказала Сара. – Я ничего не желаю, кроме того, чтобы ты позволил мне уехать с моим братом.

– Ты шутишь, – сказал фараон. – Этого не может быть. Я сделаю тебя королевой, – страстно воскликнул он и сделал движение к ней.

– Остановись! – Закричала Сара. – Если ты подойдешь на один шаг ближе....

Фараон прервал ее смехом. Угрожать фараону было так смешно, что он не смог удержаться от хриплого хихиканья. Но Сара внезапно замолчала. Она смотрела не на него, а ему за спину. Фараон обернулся, но ничего не заметил. Он не мог видеть того, что видела Сара – фигуру, дух, сжимающий большую палку.

– Ну же, – сказал фараон, – не будь глупой. Я не могу сердиться на такое прекрасное создание, как ты. Но не подобает, нет, неразумно произносить угрозы тому, кто носит корону.

Сара ничего не ответила. Она больше не боялась. Она знала, что ее молитвы и молитвы Авраама были услышаны и что с ней не случится ничего плохого. Фараон неправильно истолковал ее молчание и подошел к ней. Однако, когда он это сделал, он почувствовал сильный удар по голове. На мгновение он был ошеломлен. Придя в себя, он оглядел комнату, но ничего не увидел. Сара продолжала стоять неподвижно.

–Странно, – пробормотал фараон. – Я … я думал, что кто-то вошел в комнату.

Он снова двинулся к Саре и снова получил сокрушительный удар, на этот раз в плечо. Только огромным усилием воли он не закричал от боли. Он пришел к выводу, что его, должно быть, охватила какая-то внезапная болезнь, но через мгновение почувствовал себя лучше и храбро попытался улыбнуться Саре.

– Я … я просто подумал о чем-то очень важном, – сказал он, пытаясь дать какое-то объяснение тому, что чуть не упал в недостойной манере. Он подошел ближе к Саре и начал поднимать руку, чтобы коснуться ее.

– Если ты хоть пальцем тронешь меня, это будет на твой страх и риск, – воскликнула Сара, ее глаза гневно сверкнули.

– Тьфу! – Воскликнул он, теряя терпение, и поднял руку.

На этот раз дубинка невидимого фараону духа не ударила его: она мягко опустилась и легко легла на вытянутую руку царя. И фараон не мог сдвинуть ее с места. Он побледнел и задрожал.

– Ты что, ведьма? – Наконец ахнул он.

Сара так разозлилась, когда услышала это оскорбление, что глазами подала сигнал духу, и тот с силой ударил своей дубинкой по голове и плечам короля, заставив монарха разразиться самыми нелицеприятными воплями боли.

– Твоего прощения, твоего прощения я жажду, – сумел выкрикнуть он. – Я имею в виду не то, что сказал. Я болен, очень болен. Мое тело болит. Моя рука парализована.

Удары дубинками прекратились, и фараон смог пошевелить рукой. Он корчился в агонии, потому что был весь в синяках. Он поспешно убежал, сказав, что вернется завтра. Сара обнаружила, что ее заперли, но больше ее не беспокоили.

У фараона, однако, были и другие приключения. Дух был в веселом настроении и устроил ночное развлечение за счет него. Не успел фараон лечь на свою кровать, как дух наклонил ее и отправил его растянуться на полу. Всякий раз, когда фараон пытался лечь, происходило то же самое. Он переходил из одной комнаты в другую, но все попытки отдохнуть были тщетны. Каждая кровать отвергала его, и каждый стул и диван делали то же самое, хотя, когда он приказывал другим лечь, они делали это вполне комфортно. Он попытался лечь рядом с одним из своих слуг, но, пока последний мог оставаться невозмутимым, фараон обнаружил, что его тело приподнято, он встал на голову, повернулся и затем перекатился по земле.

Его врачи не могли дать никакого лекарства, его маги, поспешно вызванные из спален, не могли дать никаких объяснений, и фараон провел ужасную ночь, бродя из комнаты в комнату и вверх и вниз по коридорам, где углы, казалось, расходились, чтобы наткнуться на него, а лестница, казалось, опускалась, когда он хотел подняться, и наоборот. Такого беспорядочного дворца никто никогда не видел. Хуже того, с первыми лучами рассвета он заметил, что поражен проказой.

Он поспешно послал за Авраамом и сказал:

– Кто ты и что ты, я не знаю. Ты и твоя сестра навлекли на меня чуму. Я хотел сделать ее своей королевой, но теперь я говорю тебе: избавь меня от этой проказы и убирайся отсюда со своей сестрой. Я одарю вас богатством, но убирайтесь, и побыстрее.

С помощью волшебного драгоценного камня, который он носил на груди, Авраам восстановил здоровье фараона, а затем ушел с Сарой. Эти последние слова он сказал фараону:

– Сара мне не сестра, а жена. Я даю тебе это предупреждение. Если твои потомки в любое время попытаются преследовать наших потомков, тогда наш Бог, Он, Единый Бог вселенной, несомненно, снова накажет владыку чумой.

И много лет спустя, как вы читаете в Библии, предсказание сбылось.

Красная тапочка

Рози-рыжуля была милой маленькой девочкой с прекрасными голубыми глазами, мягкими розовыми щечками и великолепными золотисто-рыжими волосами того оттенка, который любят рисовать художники. Ее мать умерла в день ее рождения, но бабушка заботилась о ней с такой нежной заботой, что Рози-рыжуля считала ее своей матерью. Она была очень счастлива. Весь день она пела, весело расхаживая по дому или окружавшему его лесу, и ее голос был таким мелодичным, что птицы собирались на деревьях, чтобы послушать ее и подбодрить продолжать, изящно щебеча всякий раз, когда она замолкала.

Веселая Рози-рыжуля выполняла все маленькие обязанности, которые поручала ей бабушка, и по праздникам ей разрешалось носить восхитительную пару красных кожаных тапочек, подарок отца на ее первый день рождения. Хотя ни она, ни ее отец не знали об этом, это были волшебные тапочки, которые становились больше по мере того, как росли ее ноги. Рози-рыжуля была всего лишь ребенком и поэтому не знала, что тапочки обычно не растут. Ее бабушка знала секрет тапочек, но не сказала, а отец стал слишком угрюмым и слишком глубоко погруженным в свои мысли и дела, чтобы что-либо заметить.

Однажды, Рози-рыжуля вернулась из леса и обнаружила, что ее бабушка ушла, а в доме три незнакомые женщины. Она внезапно замолчала посреди своего пения, и ее щеки побледнели, потому что ей не понравился внешний вид незнакомцев.

– Кто вы? – Спросила она.

– Я твоя новая мать, – ответила старшая из трех, – а это мои дочери, две твои новые сестры.

Рози-рыжуля дрожала от страха. Они все трое были такими уродливыми, и она заплакала.

Ее новые сестры отругали ее за это и избили бы, если бы не появился ее отец. Он говорил ласково, говоря ей, что снова женился, потому что ему одиноко и что ее мачеха и сводные сестры будут добры к ней. Но Рози-рыжуля знала другое. Она поспешила в свою маленькую комнатку и спрятала свои тапочки, которыми очень гордилась.

– Они выставили мою дорогую бабушку на улицу; они отнимут у меня мои красивые тапочки, – рыдала она.

После этого Рози-рыжуля больше не пела. Она стала мрачной и молчаливой девушкой. Птицы не могли этого понять. Они последовали за ней через лес, но она молчала, как будто онемела, и казалось, что ее глаза всегда готовы были пролиться слезами. Кроме того, она была слишком занята, чтобы замечать своих пернатых друзей.

Ей приходилось собирать дрова для дома, черпать воду из колодца и бороться с тяжелым ведром, от веса которого у нее болели руки и спина. Иногда ее белые руки тоже были покрыты синяками, потому что ее жестокие и эгоистичные сводные сестры, не колеблясь, били ее. Часто они ходили на вечеринки или на танцы, и в этих случаях ей приходилось выступать в роли их горничной и помогать им одеваться. Рози-рыжуля не возражала; она была счастлива только тогда, когда они выходили из дома. Только тогда она тихо пела сама себе, и птицы прилетали послушать.

И так прошло много несчастливых лет.

Однажды, когда ее отца не было дома, ее сводные сестры отправились на танцы. Они сказали ей, чтобы она не забыла начерпать воду из колодца, и предупредили ее, что если она забудет, как она сделала в прошлый раз, они будут бить ее без пощады, когда вернутся.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.