# О чем поют камни. Земля

Эдда Мидгард

Иногда случается так, что от твоих действий и решений многое зависит. А как быть, если от одного тебя зависит будущее целой страны, народа? Чем ты готов пожертвовать, спасая свой или чужой мир? Оправдает ли цель средства? О чем поют камни, видевшие грандиозных полководцев и падения великих держав?

О, если бы мы только могли их слышать…

> Иногда случается так, что от твоих действий и решений многое зависит. А как быть, если от одного тебя зависит будущее целой страны, народа? Чем ты готов пожертвовать, спасая мир? Оправдает ли цель средства? О чем поют камни, видевшие грандиозных полководцев и падения великих держав?

> О, если бы мы только могли их слышать…

## Предисловие

Эта история начнется с одной молодой и поэтому совершенно наивной девушки, которая жила мечтами о принцах, карьере, миллионах, яхтах и… Стройности. Ей казалось, что все у нее будет вот прям завтра, потому что она точно умеет правильно мечтать. И свежая карта желаний уже два дня как висит в ее комнате на боковой стенке икеевского шкафа. И гороскоп на этот год удачен. И нумеролог намекнула ей, что она особенная.

О том, что она особенная Ленка знала и без нумеролога. Именно поэтому она была совершенно точно уверена в какой-то необычной судьбе, что с ней должно непременно приключиться что-то совершенно невероятное, интересное и сказочно крутое.

В общем… Это совершенно обычная восемнадцатилетняя девушка Елена Кузякина, и сейчас она выходит со станции “Чистые Пруды” Московского Метрополитена, направляясь по заснеженной Москве на собеседование на свою первую в жизни работу.

Устроиться она собиралась на должность секретаря. Конечно, она не планировала всю жизнь работать в этой должности. По дороге в офис она фантазировала, как ее все хвалят, как все говорят, что она слишком способна для этой работы. Вот она уже дает ценные советы руководству, и все к ней прислушиваются, а потом шеф делает ее своим замом. Не сразу конечно. Месяцев через шесть.

Именно с такими мыслями Лена вошла в здание на Потаповском переулке, сняла шапку и стряхнула с нее снег.

– Здрасьте, – обратилась она к большому толстому охраннику в синей форме, которая очевидно была ему на размер маловата.

– Забор покрасьте. Тебе к кому? – ответил страж, довольный своей искрометной шуткой.

– Мне в компанию “NAV International” на собеседование.


И вот, наша Лена Кузякина уже сорок минут сидела одна в большом кабинете для переговоров. Ее окружал старинный массивный интерьер, темное дерево, покрытое лаком, какие-то фигуры обнаженных девиц из мрамора, зловещее зеркало в полный рост в мрачной резной раме и, самое главное, невероятно большой, старый дубовый стол.

Спустя еще минут семь дверь распахнулась, вошел высокий мужчина лет 35 в сером костюме, очках и с папкой.

“Он совершенно седой!” – с ужасом подумала Ленка, – “Неужели тут так тяжело работать, что можно поседеть так рано, или это цвет волос такой странный”.

Мужчина стремительно приблизился к столу и сел на расстоянии пары метров от Лены.

Раскрыв папку, он бросил быстрый взгляд поверх очков на копну налаченных рыжих Лениных волос, еле заметно вздохнул и произнес:

– Добрый день. Меня зовут Антон Сергеевич. Я руководитель “NAV International”. Мне нужен секретарь. Как Ваша фамилия?

– Кузякина, – пискнула Лена.

– Кузякина, Кузякина, Кузякина, Кузякина… – смакуя забавную фамилию проговаривал он, пролистывая пачку резюме.

– Вот, нашел. 18 лет, образование среднее, опыта нет, высшего нет, курсов нет… Чай или кофе?..

– Нет, спасибо, – быстрой скороговоркой выпалила девушка.

– Чай или кофе сможете сделать? Умеете пользоваться техникой? – медленно и чуть громче пояснил свой вопрос Антон Сергеевич, подняв зеленые глаза на Лену.

– А… Ну… Растворимый, конечно, смогу…

– Ясно, – ответил мужчина, захлопнул папку, встал и, подойдя к двери, сказал, глядя куда-то перед собой: “С вами свяжутся” и вышел.


Антон ужасно устал. Вся эта суета со срочным переездом из Франции, принятие дел, знакомство с новыми людьми изматывали очень сильно.

Месяц назад исчез директор Московского филиала “NAV Int.”, и было принято решение вызвать Антона из Парижа на должность исполняющего обязанности генерального директора. Куда пропал Семен Васильевич не знал никто. Дело в том, что Семен Васильевич не первый маг, который вот так просто раз и исчез. Были и другие. И все в Московском филиале. За последние полгода шесть человек. По магу в месяц. По этому поводу было решено созвать VII Съезд Глав Общин Мирового Магического Сотрудничества. Раз они в Москве самостоятельно не могут это урегулировать, значит, все очень серьезно.

Для Съезда нужно много всего подготовить: документы, бумаги, выписки…

– Галина Витальевна, свяжитесь с Кузякиной, пусть выходит завтра.

## Глава 1

### Кузякина

Вот уже полтора месяца я работаю у Антона Сергеевича. Шесть недель и два дня если быть точной. Он тут тоже новенький, вышел на работу за неделю до меня. Девочки рассказали, что его из Парижа срочно вызвали, он прилетел и сразу все дела принял, когда их бывший шеф делся куда-то.

Антон Сергеевич очень умный. И высокий. И красивый. Все наши девчонки по нему сохнут, кроме меня, конечно. Я с ним редко пересекаюсь, хотя числюсь его личным секретарем. Он мне сначала много поручений давал, но потом почему-то все меньше и меньше. А последний раз, когда я случайно в шредер засунула подписанный договор, вместо черновика, вообще как-то притих. Только вздыхает. И брови поднимает. Они у него густые. Красивые.

Чего совершенно не скажешь о начальнице всех секретарей, об этой грымзе! На самом деле, она, конечно, не грымза, а Рымза Галина Витальевна. Вот это настоящая ведьма из сказок. Что не скажет, то накаркает! Вечно злая, грубая и шуточки у нее допотопные. Я даже не могу понять сколько ей лет: то ли 102, то ли 112.

Вообще тут много чего странного происходит, но, думаю, мне так кажется по неопытности. На второй неделе моей работы сюда приезжали иностранцы. Было тааак интересно! Они называли это мероприятие Седьмым Съездом. Все заседали в нашей переговорке за огромным столом. Было человек двадцать, не меньше, и наш Антон Сергеевич со своим советником возглавлял то мероприятие. Тамарка с Ольгой раз семь туда бегали! То чай-кофе, то еще что-нибудь, а меня грымза даже к двери не подпустила. Сказала, что я все испорчу! А что там портить-то?

Когда все закончилось Антон Сергеевич вышел озадаченный. Ну и советник тоже. Вообще советник, Иосиф Лейбович, дядька хороший. Вернее даже дедушка. Он меня всегда конфетами подкармливает, говорит, полезно для мозгов.

Наша компания “NAV International” имеет филиалы по всему свету! Это так круто и масштабно! Правда я пока не очень поняла, чем мы занимаемся. У меня друзья и мама спрашивают, а я ответить не могу, что-то мысли путаться начинают. Ну да ладно! Главное, что я свою работу знаю и делаю хорошо, а грымза просто придирается ко мне! Я исполнительна, всегда обо всем помню! И никогда ничего не забываю и не теряю! Ой… А где же ключи от дома? Кажется, оставила в офисе на своем столе…

* * *

– Иосиф Лейбович, не толкайтесь, пожалуйста! Вы же знаете мне нужно больше места! – услышала Леночка, проходя мимо переговорной, когда вернулась поздно вечером в офис за ключами. – Иосиф Лейбович, вы мне мешаете! Неужели не понятно, что это очень интимный процесс? Вы за мной так наблюдаете, как будто в первый раз. – Леночка припала к двери, не веря своим ушам! И голос-то, голос принадлежал Антону Сергеевичу. Что за чушь он несет?

– Антоша, ну не сердитесь Вы так. Я старый маг, что я там не видел?

– Иосиф Лейбович! Мне надо раздеться, а то одежда разорвется, ну отвернитесь! – Леночка тихонечко приоткрыла огромную дверь и заглянула в переговорную. Неужели Антон Сергеич и Иосиф Лейбович? Этого не может быть! Как же так???

– Антоша, ну давайте быстрее, шо вы крутитесь, як бездомный пес у ноги, трансформируйтесь уже, и по домам пойдем, ужин стынет! – Леночка еще сильнее потянула на себя дверь, чтобы заглянуть внутрь. Она увидела красивый голый зад своего шефа. Антон Сергеевич снял с шеи какой-то шнурок и повесил его на оправу старинного зеркала в полный рост, что стояло в углу переговорной. Вдруг она почувствовала ужасную сонливость, затем тошноту и писк в ушах. Все это заняло пару секунд, не больше. Потом волна горячего воздуха распахнула дверь. Кузякина, не удержавшись, грохнулась на пол. Через распахнутую дверь на нее смотрели Иосиф Лейбович и огромный белый волк с зелеными глазами.

Волк посмотрел на нее, потом на советника, развернулся и впрыгнул в большое старинное зеркало, стоявшее в углу комнаты. Впрыгнул прямо в него как в озеро, если бы озеро могло стоять в рамке вертикально, и пропал. Просто исчез. Иосиф Лейбович подбежал к Кузякиной.

– Ай-яй-яй! Какая неприятность! Милая моя, Вы не ушиблись? Что Вы тут делаете в такой поздний час?

– Я ключи от дома оставила у себя на рабочем столе. Уже приехала домой и пришлось возвращаться. А где волк?

– Какой волк, милая? Позвольте я помогу вам встать! Вы слишком близко стояли к двери, и я нечаянно стукнул Вас ею по лбу. Вон, шишка уже наливается.

– Я видела волка, который исчез в зеркале!

– Да шо Вы говорите такое, милая? Какой волк? Какое зеркало? Большая разница: знают то, шо говорят, или говорят то, шо знают! Так Вы знаете, о чем говорите?

– Неа, – призналась Лена, потирая шишку.

– Ну вот и все! – сказал Иосиф Лейбович сладко улыбаясь и протянул Лене связку ее ключей.

– А откуда они у Вас? – мысли путались, как-то затуманивались, как будто мозг ложился спать при бодрствующем теле.

– Так я прошел до стола и взял их.

– Неа, Вы же рядом были, а стол воооон где.

– А как бы Вы, Леночка, объяснили наличие у меня этих ключиков? – мягко спросил старик, выпроваживая девушку к выходу.

– Не знаю… Как-то мне любопытно.

– Как говорил мой отец Лейб Маркович: “Из-за любопытства не одна девушка лишилась целомудрия”. Бывайте! – и он захлопнул за ней дверь.

Кузякина стояла в подъезде, на нее смотрел толстый охранник, мысли путались и в кучу не собирались. Она побрела в сторону метро. Странное дело, если она начинала думать о чем-то постороннем, например, что завтра надеть на работу, или куда надо повернуть, чтобы дойти до Чистых Прудов, то в голове наступала ясность, но стоило ей задуматься о том, что она видела и слышала в переговорной, как мысли сами собой начинали то скакать как летние фруктовые мошки, то ползти и стекать как слаймы или лизуны.


На другой день Лена проснулась с уверенностью, что все волки, зеркала и голые зады шефа ей привиделись. Она весело брела в сторону офиса по Чистопрудному бульвару и радовалась, что сегодня она опаздывает всего-навсего минут на двадцать. Мысли о голом торсе Антона Сергеевича приятно грели ее в середине московского февраля, юность бурлила в теле и все мысли сводились к одному: “какой ОН красивый!”. Антон Сергеевич был сложен идеально, и Леночка никак не могла выкинуть из головы широкие плечи, сильную спину и красивое непонятное тату на плече начальства.

Войдя в офис и выслушав недовольные комментарии по поводу опоздания на сорок минут от Галины Витальевны, Лена вдруг поняла, что неистово хочет увидеть Антона. Она повернула голову в сторону его кабинета. Дверь была закрыта как всегда. Интересно, он на месте? Даже если и так, то что она ему скажет? Не обдумав до конца свою мысль, Лена повернулась и решительным шагом направилась к двери, стукнула три раза, схватилась за ручку, нажала и вошла.

* * *

Антон стоял у окна в своем кабинете и пил кофе. Он любил утро. Обычно он вставал в 5 утра, выходил на часовую пробежку, потом отжимался и подтягивался на какой-нибудь пустой детской площадке. Вервольфы (или оборотни) очень сильны. Им необходимы постоянные тренировки, чтобы хоть чуть-чуть размять мышцы. Каждый вечер он выходил на прогулку в Тропаревский лес, оборачивался волком и носился по сугробам с наслаждением. Ему нравилась Москва. В Париже он редко трансформировался – опасно: лесов нет, людей полно – заметят.

Месяц назад состоялся VII Съезд Глав Общин ММС. Дела оказались еще хуже, чем Антон предполагал. Выяснилось, что исчезновение магов началось 8 месяцев назад с пропажи одного старинного предмета из офиса в Цюрихе. Это был небольшой, но ужасно тяжелый минерал сине-зеленого цвета, выставленный в местном музее. Этот минерал появился здесь из мира Антона. Другого мира. Мира, где правит магия.

Антон поежился. Дело в том, что тот мир – это не чудесная сказка с прекрасными феями, радужными единорогами и бородатыми магами. Тот мир мрачен, беден и несправедлив. Вот уже 500 лет там правит сумасшедший маг-узурпатор, который привел своей диктатурой мир к разрухе.

Однажды давным-давно Великая Троица Спасителей – Маг, Оборотень и Волшебник – смогли создать проход в мир людей и привели сюда своих родных, близких и любимых. Люди не очень обрадовались соседству с существами, использующими магию и начались гонения. Маги, Оборотни и Волшебники устали от войн в своем собственном мире и на I Съезде Глав Общин они решили жить тихо, не выдавая себя людям. А чтобы жить было удобно, они приняли решение организовать компанию “NAV International” (по первым буквам имен Великой Троицы Спасителей), которая бы помогала вновь прибывшим ассимилироваться, предоставлять рабочие места, образование, места отдыха, а злостных нарушителей депортировать – в общем, следила бы за порядком среди волшебников, магов и оборотней в мире людей.

Сейчас компания расширилась и имеет представительства в столицах девяти стран мира. И все было хорошо, пока 8 месяцев назад не исчез минерал ЧхиХауанКи из музея Цюриха. А потом начались ежемесячные исчезновения магов, и никто не знает с чего начать. За поиски несчастных уже взялись самые сильные оборотни и самые одаренные маги, которые есть в этом мире. Но и это еще не все!

Антон отхлебнул уже остывший кофе. Пока он размышлял, напиток успел превратиться во что-то прохладное, горькое, неприятное.

В магическом эфирном пространстве существует незримая Великая Материя, что разделяет два Мира. Эта Материя не позволяет всем кому не лень пролезать в мир людей. В “NAV International” есть целый департамент, следящий за ее состоянием, и реагирующий стремительно, как только поступает информация о возникновении даже самой незначительной дыры. Через эти дыры в мир людей пробираются незаконные мигранты, которых Миграционный департамент отлавливает и депортируют назад в мир волшебников.

На VII Съезде департаменты Защиты Великой Материи (сокращенно ЗащВелМат) из всех 9 стран сообщили о больших разрывах. Раз в месяц Материю сотрясают сильнейшие удары, от чего она рвется сразу в нескольких местах. Департамент ЗащВелМат жалуется, что эти удары все сильнее от месяца к месяцу, и что все труднее становится реагировать на повреждения вовремя. Это чревато проникновением большого количества опасных незаконных мигрантов и прочей дряни и, как следствие, возникновением беспорядков.

Антон вздохнул и посмотрел на остывший кофе, и тут с шумом вошла она.

### АныкВанутРа

Уже смеркалось, когда острохвостая птхараа заползла в зимний лес. Она напоминала огромную шестиметровую черно-красную анаконду с человеческим туловищем и змеиным хвостом вместо ног. Руками она вытирала слезы и горько-горько рыдала. Она ползла все глубже и глубже в лес в надежде отыскать смерть. Она не могла больше жить, только не после того, что они сделали с ней! Только не после того, как они убили ее мужа и разнесли вдребезги ее единственное яйцо – ее сына, который не успел еще вылупиться. Жизнь больше не имела смысла. Только не под этим фиолетовым небом. Только не на этой земле. Только не в этом мире.

Она ползла все дальше и дальше в глубь леса, чтобы заблудиться, замерзнуть и стать пищей какому-нибудь дикому зверю. Тут темнеет очень быстро, а снег проваливался под ее тяжестью все глубже и глубже. Еще немного и она застрянет в этих сугробах. Застрянет навсегда.

Ее горькие стенания прервал детский плач. Она замерла и прислушалась. В пещере недалеко плакал ребенок. И, судя по звукам, плакал он в одиночестве.

Птхараа начала выбираться из снежного плена, гонимая душераздирающим криком малыша. Ее сердце заколотилось быстрее. Ребенок в опасности. Нельзя больше допустить ни одной смерти. Только не сегодня. Только не с ней. Она выбралась из сугробов и подползла поближе к пещере. Когда она заглянула внутрь, перед ее глазами предстала жуткая картина: убитые волки с перерезанными глотками, все стены забрызганы кровью, шесть маленьких мертвых щенят разбросаны по всей пещере. Они пытались спрятаться, пытались спастись, но отряд Карателей Мцхонг не щадит никого. Он пришел вырезать семью вервольфов. И сделал это. Почти сделал. По окровавленному телу самого большого волка ползает мальчик, не больше года от роду, и плачет. Вероятно, будучи щенком он сумел забиться в какую-нибудь щель, и отряд не нашел его. А потом он обернулся человеком. Вервольфы все рождаются волками. И живут до года в волчьей шкуре. Но по истечении определенного времени начинают перевоплощаться в человека. Не специально, а поначалу во сне. Их этому никто не учит. Само собой получается.

И вот этот малыш, чудом спасшийся от отряда Карателей Мцхонг, сейчас плачет, ползая среди своей мертвой и уже холодной семьи.

Птхараа подползла поближе к мальчику. Он умрет от холода и голода или его кто-нибудь съест. Она протянула к нему руки. Он поднял свои заплаканные глаза и посмотрел в ее лицо. Птхараа похожи на людей отдаленно. У них змеиная чешуйчатая кожа, хоть и черты лица были несомненно человеческие. Цвет кожи птхараа легко изменяли и делали это с удовольствием и часто.

Вот и сейчас, протянув к нему черно-красные руки, птхараа по имени Синхараа изменила свой цвет на приближенный к человеческому. Мальчик поднял ручку ей в ответ, и она взяла его, прижав к себе. Так они и стояли: огромная шестиметровая птхараа плакала, обнимая горячего ребенка, гладила его своей чешуйчатой рукой по белым-белым волосам. “Я спасу тебя, мой волк! А ты спасёшь меня в ответ. Мое тело холодное как лед, но я буду любить тебя горячо, как твоя мать любила бы тебя, как я любила бы собственного сына. Клянусь хвостами святых Хараа”. И с этими словами она поползла прочь из пещеры. Теперь она знала, куда ей направляться. Теперь она знала, что делать. Теперь она – мать.

* * *

Мальчик рос с обычной скоростью для человеческого глаза и стремительно для глаз птхараа. Обычно человеко-змеи становились взрослыми в 80, а то и в 100 лет. Совершенной зрелости они достигали к 200, а после 300 наступала старость. Такая безумная продолжительность жизни чешуйчатых не могла не напрягать представителей других рас мира АныкВанутРа, хотя воевать с хладнокровными открыто никто не решался. Но, нежданно-негаданно, появился какой-то хитрый вирус, который погубил большое количество птхараа, пока остальные расы были устойчивы к болезни. Позже, главным ученым магом-Знатцом по имени Грегор была выведена чудесная вакцина, которая остановила мор среди человеко-змей. К сожалению, после этой вакцины женщины птхараа не могли нести более одного яйца за всю жизнь.


Синхараа постучалась в дверь.

– Мы закрыты!!! – послышался грубый женский голос из харчевни на двери которой было написано огромными буквами “ЗАКРЫТО”. Синхараа прислонилась к щелочке и негромко сказала:

– Я от братьев Тана-Хан, впусти меня.

– Сегодня же 10-й день Славы Великого Императора, ты что в тюрьму захотела?! Проваливай под хвост дракона вместе со своими братьями Тана-Хан! – завизжал гневный женский голос!

– Сивилла! – загремел чей-то низкий басс за дверью, – Кто там?

– Никто, мой родненький, иди отдыхай! – угодливо защебетал женский голосок.

– Сивилла, уйди от двери! – пробасил голос, приближаясь.

– Нет! Нет! Ты нас всех погубишь! Не смей ей открывать! Ты нас всех погубишь! Кханон, нет!

Дверь приоткрылась и оттуда высунулась голова крупного фавна.

– Что Вам угодно в этот светлый и праздничный день Славы Великого Императора? – пробасил он. – Мы закрыты и заняты молитвами о здоровье Его Величества.

– Я от братьев Тана-Хан.

– Я не знаю никаких братьев Тана-Хан, тем более, что большинство эльфов сегодня вне закона. А мы с женой закон уважаем, и сейчас Вы мешаете нам молиться о здоровье Великого Императора в 10-й день Славы Великого Императора.

– Я знаю пароль: “Трактирщик, впусти меня петь песни во славу АныкВанутРа и его доброго Императора!”

Фавн помолчал. Он поднял глаза на розовое небо и глубоко вздохнул.

– Не “доброго”, а “великого” – прошептал он и впустил Синхараа к себе.

## Глава 2

### Красная шапочка и волк

Лена так разнервничалась, пока входила, что случайно хлопнула дверью, да так сильно, как будто была полна решимости высказать своему руководителю все о загубленной молодости, голодных детях и несправедливости бытия. Испугавшись собственного грохота и увидев не менее напуганное лицо Антона, она густо покраснела и просто закрыла лицо руками. Так и стояла она: очень рыжая, с начесом на голове, в нелепом оранжевом кардигане и кожанной юбке до середины колена. Руки закрывают лицо, а на пухлых ножках маленькие замшевые зеленые мокасины.

Антон стоял молча. Лена тоже не сдавалась. Тогда Антон, решив, что он как минимум старше, подошел к ней и отвел ее руки от лица. Руки у нее были очень мягкие и горячие. Он чувствовал, как она задрожала и, казалось, даже слышал как колотится ее сердце. Глаза у нее были зажмурены, и он внимательно посмотрел в ее лицо. Пухлые милые щечки и веснушки, даже зимой. Маленький носик. И пахнет свежими булочками. Смешная. Совсем ребенок. Зачем он ее нанял, все равно ни с чем не справляется? Пора было уже что-то произнести, а то неизвестно, что она еще отколет.

– Вы себя нормально чувствуете? – произнес Антон негромко и пошел в сторону своего рабочего места.

– Да, спасибо, Антон Сергеевич. Не желаете чай или кофе? – ответила она, приходя в себя.

– Да, было бы неплохо выпить кофе. Принесите, пожалуйста, его в переговорную, у меня запланировано совещание там через десять минут.

Лена вышла из кабинета ни жива ни мертва. Что это было? Вела себя как дура. Он ее трогал? Или нет? Как от него пахнет! Он ее о чем-то просил? Да, кофе. В переговорную.

Через минут пять Лена громко объявила Галине Витальевне, что Антон Сергеевич попросил кофе лично у нее и отважно отправилась в переговорную, неся полную чашку на блюдечке как знамя победы. Войдя в переговорную, на нее обрушились обрывки воспоминаний. Волк, голый зад Антона, Лейбович, зеркало, голый зад, шнурок, голый зад, волк, шнурок. Шнурок!!!! Лена быстро взглянула на старинную деревянную оправу огромного зеркала. Шнурок весел именно там, куда его повесил голый Антон Сергеевич. Лена ринулась к зеркалу, облилась кофе, разбила чашку, схватила шнурок и замерла. В комнату зашел Он.

В голове опять все заскакало, слова начали путаться. Лена стояла у зеркала, сжимая в руке шнурок с медальоном. Посмотрела на Антона и задумчиво произнесла:

– Голый зад…

– Что-что? – не понял шеф.

– Ой, то есть, голый волк. В смысле, Вы – волк.

Подвеска была очень холодная, как будто лежала в морозилке и теплее не становилась. Антон подошел к ней, забрал подвеску и положил в карман. Он явно был расстроен. Досада читалась на его лице. У Лены путались мысли, она никак не могла собрать их воедино, не могла сформулировать ничего, не могла понять хорошо это или плохо, мысли разбегались как тараканы, как бы сильно она ни старалась. Лена схватилась за голову.

– Вы – волк.

Дверь открылась и в комнату вошли пять человек. “Вероятно, эти люди пришли на совещание”, – подумалось Лене, – “А я тут чашку разбила”.

– Кузякина! – раздался рассерженный возглас Галины Витальевны откуда-то из-за спин пришедших мужчин. – Да что ж это такое? Кузякина! Антон Сергеич, дорогой, хоть не на тебя вылила кофе?

– Все в порядке, Галина Витальевна, правда, ничего страшного, ну с кем не бывает.

– Вот тут правда! Ни с кем не бывает, а с Кузякиной постоянно, – сказала начальница секретариата и вывела Лену из переговорной.


Совещание длилось сорок минут. Все это время Лена сидела в кабинете у Рымзы и слушала нотации, что до́лжно делать хорошему секретарю и чем хороший секретарь отличается от плохого. Лена не вникала, она пыталась заставить мысли выстроиться в нужную ей цепочку. Интересно, может быть так происходит в старости? Или может она просто сходит с ума. Галлюцинации всякие. А может это из-за диеты, и отсутствие шоколада привело к слабоумию?

– У вас не будет шоколадки? – спросила Леночка Галину Витальевну, как раз в тот момент, когда та пугала ее дисциплинарным взысканием и соответствующей записью в трудовую книжку.

Рымза даже рот открыла от изумления. Но шоколадку дала. А потом спросила:

– Ты влюбилась что ли?

– В кого? – разворачивая шоколадку ответила Лена.

– В Томака, в кого ж еще?

– В кого? А кто это?

– Антон Сергеевич твой! Томак его фамилия! Хвост дракона, как же можно быть ТАКОЙ невнимательной и не знать фамилию шефа???

– Зато я знаю, что он волк – сказала Ленка и внимательно посмотрела на грымзу.

Галина Витальевна отшатнулась. Даже лицо немного побелело.

“Она испугалась”, – подумала Лена, – “Значит, она тоже знает! Конечно! Она же говорила, что знает Антона с пеленок! Конечно она знает, что он – волк!”

Лена встала из-за стола, вежливо поблагодарила обалдевшую начальницу за шоколадку и душевный разговор и, не спрашивая разрешения, вышла из кабинета.

Время было 11 утра, а в ее жизни уже столько произошло. Она отправилась в туалет, чтобы умыться и прийти в себя. Ей было совершенно очевидно, что пора перестать вспоминать все, что случилось в переговорке вчера. Именно эти воспоминания не могут сложиться в единую симфонию и лагают как битый файл. Очевидно, с ней кто-то поработал. Может, Лейбович, а может и Томак. Томак. Что за фамилия такая интересная? Точно не французская. Да кто они тут все? И чем занимаются? Насколько велика опасность расследовать это дело? То-то и оно… Очень опасно! Ее могут съесть! Хм… Как Красную Шапочку.

* * *

– Антоша, что значит она все знает?! Как узнала так и забудет. То, что можно-таки решить с помощью магии – не проблема, а просто трата магической энергии. Вот и все! – сказал Иосиф Лейбович, взметнув свои кустистые брови высоко на лоб. Он, очевидно, не видел причины, зачем Томак позвал его и Рымзу на срочное собрание.

– Милый Йося, скажи-ка ты мне, как на духу, какого дракона, она вообще что-то еще помнит? Ты же сказал, что все уладил? – возмущалась Галина Витальевна, надвигаясь на щуплого Каца своим грузным телом.

– А шо ты хотела, Галочка, шоб я ей всю память стер? Шоб ее отсюда отвезли в дурдом? Ты же знаешь, так не делается! Я спутал ей все мысли как смог. Да шо это вы мне все сахар поднимаете, как будто это я во всем виноват?! – вдруг перешел в нападение Кац. – Антоша наш тоже, знаете ли, не мамин борщ, взял да и оставил медальон болтаться на зеркале!

– Тише, тише, не горячитесь. – проговорил Антон, успокаивая старика, который уже начал сверкать глазками, – Я вас не для этого позвал. Дело в том, что мне позвонила мама. Вот прям недавно… И сказала… Эммм… Сейчас, я записал… Да вот, – он открыл свой ежедневник, – "Та, которая знает – посеет зерно. И взрастет сила. И придут великие спасители и спасут миры". Расспрашивать маму бесполезно, вы же знаете, она после транса никогда ничего не помнит. Ну, что думаете?

Все стояли молча. Каким образом эта молоденькая глупая девочка сможет повлиять на решение проблем? Что с ней делать? Посвятить ее во все тайны? Показать ей АныкВунатРа? Отправить ее на поиски пропавших магов? Или, может, она подскажет как сдержать волну нелегалов, проникающих толпами через все новые и новые дыры?

Прервала молчание Галина Витальевна:

– Так, надо решать вопросы по мере их поступления. Давай-ка, Антон Сергеевич, отправим Кузякину к твоей маме? Пусть посмотрят друг на друга, пообщаются. Может, что-то новое узнаем. А если нет, ну так мама пусть все и расскажет ей. Ну и покажет… При необходимости…

– У меня такое ужасное чувство, Галочка, что вы-таки правы. В конце концов, стереть ей память и отправить в дом к блаженным никогда не поздно! – заявил советник и посмотрел на Антона.

– Да, Галина Витальевна, Вы как всегда говорите дело. Тогда я сейчас же забираю Кузякину и везу ее к себе домой. Иосиф Лейбович, побудьте рядом, если она испугается ехать со мной, может понадобиться внушение, – проговорил Томак и начал собирать какие-то бумаги в портфель.

– Испугается, как же! – хмыкнула Рымза, – поскачет быстрее волка, только тормози. Кузякина! – крикнула она, выходя из кабинета генерального директора – Кузякина! Зайди к Антону Сергеевичу, у него очень важное к тебе поручение.

Леночка, размышлявшая в тот момент о романтической судьбе Красной Шапки, действительно подорвалась с места как ошпаренная. Получив распоряжение собираться в поездку на какую-то важную встречу, не задала ни единого вопроса, а побежала за сумкой, курткой и шапкой.

“Если долго долго-долго,
если долго по тропинке,
если долго по дорожке…”

– крутился мотив какой-то старенькой песни в ее голове.

### Птхараа по имени Синхараа

В трактире фавнов уютно не было, как и везде в этом холодном и мрачном забытом богами мире. Темнокожий хозяин Кханон был фавном внушительных размеров с мощными, закрученными бараньими рогами и массивным лбом. Сильные руки были скрещены на груди в выжидательной позе, а желтые глаза с горизонтальными зрачками внимательно следили за гостьей. Его жена Сивилла рядом с ним выглядела очень хрупкой и нежной, хотя ее рост был не ниже двух метров. Она то и дело теребила передник и переступала копытами с одного места на другое. Атмосфера была напряженная.

Дело в том, что местная неделя состояла из 10 дней славы Великого Императора. 9 дней все жители АныкВанутРа должны были работать и славить Великого Императора, а на 10-й день работать запрещалось, необходимо было весь день посвятить во славу Императора. Разрешались уличные народные гуляния с песнями, прославляющими Великого Императора, а также посещения театров с пьесами, прославляющими Великого Императора. В крайнем случае, можно было тихо сидеть дома и молиться богам о здоровье, ну, вы уже, наверное, поняли кого.

Строжайше запрещалось собираться у кого-нибудь дома. Это расценивалось как организация заговора и пресекалось молниеносно. По первому же доносу по адресу выдвигался отряд Карателей Мцхонг и, в лучшем случае, увозил всю компанию с собой в Ямы Предателей, а в худшем – расправлялся со всеми на месте, оставив в живых только одного свидетеля, чтобы тот разнес свой страх и боль утраты окрест.

Сегодня и был 10-й день славы Великого Императора. Трактир был закрыт, гостей фавны не только не ждали, но еще и боялись как огня.

Синхараа скинула капюшон:

– Спасибо, что приняли меня.

– Короче, – пробасил фавн. Сивилла тихо что-то зашептала, вытирая слезы передничком.

– Мне нужны деньги, я готова отдать свои клыки. Братья Тана-Хан сказали мне, что ты имеешь выход на черный рынок, и что яд из моих клыков высоко там ценится.

– Из женщин птхараа редко кто выживает после такой операции. Процесс заживления может растянуться на годы, если ты не умрешь сразу от нестерпимой боли. Зачем тебе мертвой деньги? Говорят, на том свете и без них лучше, чем здесь.

– Мне нужно спасти своего сына. Если я умру, мог бы ты отдать деньги той, кто сейчас с ним рядом? Братья Тана-Хан сказали, что ты честный фавн, что честней тебя не сыскать. – На этих словах фавнесса расплакалась сильнее и закрыла лицо темными ладонями.

– Следуй за мной, несчастная, – сказал Кханон и повел Синхараа куда-то вглубь таверны. – Жена, наряжайся, когда вернусь, пойдем на танцы славить Великого Императора. Что ж делать, раз тут такие дела…

Они прошли небольшую кухню, склад с посудой, потом винный погребок и вошли в холодильную комнату. Там слева, за тушами каких-то мелких зверей, была потайная дверь. Она открывала путь на лестницу, ведущую глубоко вниз. Трактирщик взял факел со стены, зажег и начал спуск. Они спускались долго, казалось, до самого центра земли. Потом очутились в помещении с еще одной дверью и тремя разными замками. Фавн отпер все и осветил небольшое помещение, обтянутое шкурами медведей, вероятно, для лучшей шумоизоляции. Это была его операционная. На черном рынке ценилось много чего: крылья фей, рога фавнов, хвосты кентавров ну и, конечно, всякий ливер всех видов обитателей АныкВанутРа. Что-то скупалось для зелий и отваров, что-то для украшения гостинной. В любом случае спрос был велик. Многие нищие приходили к трактирщику в эту комнату и, если оставались живы, чего Кханон никогда не обещал, уходили с деньгами.

– Я дам тебе отвар, он немного затуманит твое сознание и дезориентирует тебя. К сожалению, это облегчит процесс только мне, но не тебе. Он подействует через 5 часов, так что все это время ты будешь здесь одна, а я пока пойду на праздник и найду тебе покупателя. Вот тут напиши, куда отнести деньги, если ты не выдержишь. Ну и письмо напиши… Сыну.

С этими словами Трактирщик вышел из комнаты и запер ее на все три замка.


Когда Кханон вышел в зал своего трактира, его уже ждали. Всего четыре воина волшебника – это не полный отряд Карателей Мцхонг, а, значит, надежда есть. У двери стояла несчастная Сивилла, ее била крупная дрожь, она хотела броситься к мужу, но ей преградили дорогу два воина.

– Чем обязаны подобной чести в 10-й день славы Великого Императора? Мы как раз собирались на праздник, вон и жена моя стоит нарядная, не помяли бы вы на ней платье, что ли…

– Слухами мир наш полнится, трактирщик. Будто бы ты принял под свою крышу одну птхараа, будто бы она и сейчас здесь. А ты ведь знаешь закон, он запрещает подобные сборища, тем более в такой светлый праздник! – сладко проговорил воин.

Все они были в черных одеждах и ярко-красных плащах, вооруженные саблями и ножами. Их отнимали совсем крошечными от матерей и воспитывали сильными, смелыми, а, главное, верными воинами Империи. Они защищали честно своего Императора, их невозможно было подкупить, невозможно было разжалобить и редко кому удавалось одолеть их в схватке. Все они были довольно сильными волшебниками, обученными, впрочем, только военному волшебству.

– Стучался тут кто-то в дверь, так моя Сивилла прогнала, не впустила. Да вы сходите сами, осмотритесь. Нет тут никого, – произнес фавн, жестом предлагая пройти во внутренние помещения трактира.

– Видишь ли, Кханон, какая штука… Мы ведь уже сходили и посмотрели. И правда не наши. Ни птхараа, ни тебя. А ты – вот он, оказывается, есть! Думается мне, что ты воинов Великого Императора за глупцов держишь, а птхараа в секретной комнате. А еще мне думается, что твоей жене будет сложно подавать кушанья без одного копыта, – сказал воин и достал саблю.

– Постой, славный воин Великого Императора! Я покажу тебе комнату, где я был. Это не тайная комната, просто дверь в нее плохо заметна для новых посетителей. Тайн у нашей семьи нет, так что нам скрывать нечего.

Фавн повел воинов в глубь трактира. Они прошли небольшую кухню, склад с посудой, потом винный погребок и вошли в холодильную комнату. Там справа была потайная дверь за тушами разных уже ощипанных птиц. Трактирщик толкнул незапертую дверь и вошел в освещенную множеством свечей комнату. Все стены комнаты были увешаны стихами во славу Великого Императора, можно было увидеть какие-то лозунги, рисунки и фигурки, сделанные в его честь. Вероятно, что сегодня на рынке в день славы Великого Императора не нашлось бы больше товаров, нежели было у фавна в этой комнатке.

– Вот в этой комнате я был. Это наша молельня. Она находится далеко от главного зала, чтобы шум гостей не отвлекал меня или мою супругу от молитв о здоровье Великого Императора. Как вы можете заметить, все свечи горят, еще не успели погаснуть, потому что я находился здесь и не слышал, к сожалению, как вы вошли. Разве вам моя супруга не сказала, что я молюсь?

– Твоя супруга только плакала и тряслась, – ответил воин, явно пораженный увиденным. Теперь он с уважением глядел на трактирщика. Надо же, такой правильный, хоть и фавн. Недаром у него в покровителях сам Главный Знатец. Воин вышел из молельни и продолжил, – Приятно было познакомиться, Кханон. Ты бы объяснил своей жене, что мы не звери, нас бояться не надо, если вы любите нашего Великого Императора и не храните секретов. А сейчас мы отправимся поговорить с доносчиками. Терпеть не могу клевету! – и с этими словами воины вышли.

Муж с женой стояли некоторое время без сил, не имея возможности шелохнуться. Потом они обнялись, и фавнесса горько плакала на могучей груди супруга.

На празднике народу было много. Не то чтобы настроение у всех было праздничным, просто сидя дома ты скорее навлечешь на себя ненужные подозрения. Лучше уж быть на виду, танцевать и ни с кем не общаться.

У Кханона был уже хорошо отработанный способ передачи информации об имеющимся у него незаконном товаре во время этих плясок: пока его копыта отбивали веселые мелодии, его руки засовывали записочки кому надо в карманы. Таким же образом позже он собирал ответы и в результате договорился с покупателем, который предложил самую высокую цену. Теперь дело за малым: вырвать зубы, а завтра утром вручить их обычному на вид посетителю таверны.


Три недели Сивилла выхаживала Синхараа в своем тайном подвале, лечила ее отварами, мазями, читала ей письма, что приносили в таверну каждый раз разные персонажи. Фавнессе подумалось, что это невозможно, чтобы в тайну одной птхараа были посвящены столько разных жителей, чтобы все они ей писали или передавали письма через разных посыльных. Она поделилась своим беспокойством с мужем, но он усмехнулся в ответ: – Все возможно, милая, все возможно. Особенно, если это все не разные “жители”, как ты выразилась, а один. Вернее одна. Думаю, она женщина. И уверен, что она – метаморф.

Метаморфы всегда были главной загадкой АныкВанутРа. Никто не знает их численности, некоторые даже полагают, что их не существует. Еще бы! Метаморфы – это существа, которые могут принимать любой облик от кресла до кентавра, и могут существовать так сколько угодно. Поговаривают, что Великий Император укрепил свою власть с помощью завербованных метаморфов, которые проникали шпионами во вражеские ряды оппозиции на заре его правления.

Все письма были о сыне Синхараа – юном белобрысом оборотне, который передавал привет своей маме и рисовал ей рисунки. Автор описывала забавные случаи, которые происходили с этим восьмилетним ребенком, и эти строки лечили от боли лучше мазей и отваров.

Когда Сивилла уходила наверх, птхараа сгребала все письма к себе, прижимала к груди и тихо шептала: “О святые Хараа! Молю вас всем сердцем! Пусть нам повезет! Помогите нам прыгнуть в другой мир, этот желанный мир людей! Помогите нам прыгнуть и выжить там! Помогите мне, острохвостой птхараа по имени Синхараа, моему мальчику-вервольфу по имени Томак и моей любимой подруге-метаморфу по имени Рымза”.

## Глава 3

### В гостях у волка

Кузякина ехала на заднем сидении большой серебристой ауди А8 и никак не могла сделать серьезный вид. Рядом с ней сидел Иосиф Лейбович, а впереди на пассажирском сидении напряженно молчал обладатель красивого зада и татуировки, ее начальник, а по совместительству большой белый волк – Антон Сергеевич Томак. Все как в кино. Даже еще лучше. Ну если, конечно, не съедят. А если и съедят, все равно, все подружки умрут от зависти.

Они подъехали к высокому жилому дому в конце Ленинского проспекта и вышли из машины.

– Антон Сергеевич, а где же офисы? Я думала мы на переговоры поехали.

“Да конечно, нужна ты мне на переговорах” – подумал Томак, а вслух сказал:

– Мы приехали в гости к одной очень хорошей женщине. Нам надо с ней переговорить. Вот тебе и переговоры.

Квартиру для Антона арендовала компания. Это был большой пентхаус на 23 этаже. Ленка таких больших квартир и не видела никогда.

– Проходите сюда, я в своей комнате, – послышался откуда-то женский голос. Томак показал Лене пальцем на дальнюю приоткрытую дверь.

– Идите, Лена, Вас ждут.

Лена побрела в сторону комнаты. Надо сказать, что смелости как-то поубавилось. Какая-то квартира, какая-то “хорошая женщина” и она – Лена – идет туда одна. Бежать все равно некуда, так что надо идти. Главное, не есть и не пить ничего у них. А то она-то знает всякие страшные истории про опаивание, мамка рассказывала. Вообще, конечно, к маме сейчас хотелось неистово.

Лена постучалась в приоткрытую дверь, поинтересовалась можно ли, и вошла.

В комнате на полу в подушках и одеялах восседала цыганка не старше 30 лет. Шикарные черные волосы, повязанные красным с золотом платком, в носу серьга, глаза огромные, красивые. Все руки увешаны золотыми браслетами, пальцы в перстнях. Все это переливалось, горело и завораживало. Цыганка сидела за низким столом и курила трубку.

– Заходи, красавица, не бойся, не кусаюсь, – негромким голосом произнесла женщина.

Лена подошла к столу и уселась напротив цыганки. Вблизи квартирантка уже не казалась такой красивой. Кожа ее напоминала змеиную чешую. Лене было не понятно, то ли это ожог такой, то ли разновидность аллергии. Как ни старалась Кузякина не пялиться, все равно сидела и разглядывала женщину, открыв рот.

– Ну что, красавица, можешь называть меня Джофранка. На цыганском языке это означает “свободная”. А ты – Лена Кузякина?

– Ой, и правда. Это вам духи сказали? – удивилась Леночка.

– Это мне Томак сказал по телефону, – ответила цыганка и пыхнула трубкой. Запах дыма был очень тяжелым, но приятным. – Погадать тебе, милая? Давай ладошки.

Леночка немного помялась, но руки протянула. Джофранка взяла ее своими ледяными руками, запрокинула голову и закрыла глаза. Какое-то время она так и сидела, потом отпустила руки девушки и громко крикнула: “Можете войти”. Ленка даже подпрыгнула от неожиданности. В комнате немедленно появились Кац и Антон. Цыганка затянулась трубкой, выпустила дым и открыла глаза. На Лену сквозь дым глядели два огромных змеиных глаза.

– Эта девочка запустит цепь случайных событий, которая приведет некоторых из нас в АныкВанутРа и даст возможность исполнить пророчество. Я даже видела себя дома. Святые Хараа, неужели я когда-нибудь вернусь в свой родной дом! В свои любимые места?! Томак, родной мой мальчик, ты слышал? Я буду дома!

– Мама, да, я слышал. Что нам надо делать? Ты видела?

– Нет, друзья мои. Видения как всегда отрывочны и не четки. Я могу точно сказать только одно: она все равно, так или иначе попадет в АныкВанутРа, так что не вижу смысла скрывать перед ней что-либо.

Цыганка замолчала и посмотрела своими змеиными, в прямом смысле слова, глазами на Кузякину. Молчали все. И все смотрели на Лену. А Лена посмотрела на женщину и сказала: “У Вас такие руки холодные, может Вам плед принести?”

Первым не выдержал Кац:

– А давайте попьем чайку? Время обеда уже, а судя по тому, что нашу Лену не смущают ни шеф-оборотень, ни цыганка-змея, разговор может затянуться.

Лена хотела было что-то сказать или даже возразить, но вдруг увидела как все подушки вокруг Джофранки зашевелились как на волнах. Зрелище было завораживающим и между тем жутковатым. Подушки одна за другой сползали и скатывались, и вскоре Лена смогла различить под ними огромную змею. Цыганка медленно поднималась из-за стола, но под юбкой ног не было. Под юбкой был огромный толстый хвост анаконды диаметром не менее 80 сантиметров. Джофранка возвысилась над столом и молча поползла из комнаты. Вероятно, в сторону кухни. Вероятно, ставить чайник. Кац ведь попросил.

Антон подошел к Лене и взял ее за руку.

– Лена, Вы как?

– Антон Сергеевич, а как она может быть Вашей мамой, если она змея, а Вы волк?

– Феноменально! – воскликнул Кац, – Вот мне интересно, это возраст такой или целое поколение?

За столом на большой кухне атмосфера явно стала теплее и дружелюбнее, после того как Антон заказал всем пиццы. Вчетвером сидели они за большим красивым столом в ожидании еды и пили чай. Джофранка спрятала свои змеиные глаза и вернула человеческий взгляд для Леночки, а Иосиф Лейбович настойчиво предлагал Леночке шоколад, настаивая на том, что это чрезвычайно полезно для мозгов, и ей надо его есть каждый день. Желательно, после каждого приема пищи. Кухня была просторной, с панорамными окнами во всю стену с видом на парк и Ленинский проспект.

Джофранка призналась Кузякиной, что живет с сыном и вынуждена переезжать вместе с ним, если он меняет место работы, потому что не имеет возможности жить одна, так как не может выходить на улицу. Это продолжается уже более 20-ти лет, но лучше так, чем дома в АныкВанутРа, где сумасшедший узурпатор каждый день угрожает ее жизни и жизни ее друзей.

Леночка поинтересовалась у Каца, в кого он превращается, но, услышав, что он просто маг, быстро потеряла к нему всякий интерес, чем, естественно, кольнула старика в его чуткое сердце.

– А много вас, ну вот таких, в компании? – спросила Кузякина Антона, смачно прихлебывая чаек из фарфоровой чашечки.

– Да, около 90 % сотрудников в любом филиале по всему земному шару выходцы из другого мира. “NAV Int.” помогает нам сюда перебраться легально, оформляет документы, проводит инструктаж или, если требуется, отправляет в школу. Еще компания может помочь с выбором профессии и предоставляет рабочие места у себя в филиалах. Компания никогда не возьмет на работу нелегала и в очень редких случаях берет мага, который родился в этом мире.

– Почему? Они бракованные? – удивилась Леночка, и все улыбнулись.

– Можно и так сказать, милочка. В вашем мире очень мало магии, ее очень сложно аккумулировать. Взрослым и сильным магам, как я, еще удается ее собирать, но вот детей уже обучить невозможно, – деловито сказал Кац, потрогав свои малюсенькие очки за оправу.

– Но не у всех этот мир забирает силы, – хитро заметила Джофранка и подмигнула Антону.

– Да, в АныкВанутРа народ птхараа, к которому принадлежит моя мать, не имеет способностей к ясновидению.

– Но уже через пару недель после нашего переезда меня начали одолевать то голоса, то сны, то видения. А Томак как был вервольфом, так и остался, да, мой мальчик?

– Это все потому что мы говорим о разных энергиях, – встрял маг, – У оборотня – генетика. Ему нужно минимально магии, чтоб трансформироваться, он ничего не создает, а перевоплощает. Вы, уважаемая Джофранка, улавливаете частоты, которых в нашем мире не было отродясь, а тут их предостаточно. Но, к сожалению, для настоящей магии, к которой мы привыкли в АныкВанутРа, этого недостаточно. Волшебники вообще не могут использовать свои силы, даже сильные и зрелые, так что они приходят в этот мир обычными людьми.

– А в чем отличается маг от волшебника? – удивилась Леночка, ужасно порадовав этим старого мага.

– Волшебники – это люди, которые могут пользоваться магией с помощью специальных артефактов, например, волшебная палочка Феи Крестной или посох Деда Мороза. В нашем мире магии много, поэтому люди легко ее цепляют с помощью заклятий на всякие медальоны, шляпы, плащи, граали. Маги же, – Кац сделал паузу и поднял указательный палец вверх, – Маги же рождаются со способностью управлять этой энергией. Нам не нужны заклинания и приспособления для ее преобразования.

– Ух ты! То есть волшебники, попав сюда, становятся как обычные люди?

– Так они и есть обычные люди, как вы, – произнес старик, – Сейчас в АныкВанутРа большинство из них служат в армии узурпатора. Они отменные воины, бесстрашные, верные и очень сильные. У них заговоренные мечи, шлемы и доспехи. Их отнимают от матерей во младенчестве и воспитывают в казармах, внушая, что власть есть благо, а народ – дитя неразумное, чуть хватку ослабишь – дитя пойдет и все сломает.

– Я не пойму, а почему вы сбежали? Почему не боретесь за свой мир? Сколько это уже продолжается? 10–20 лет?

– Дитя мое! Это продолжается не менее 500 лет! – повысила голос птхараа. – Все боятся даже чихнуть, потому что сразу появится отряд Карателей Мцхонг! Они убили моего мужа у меня на глазах, а потом разбили вдребезги мое яйцо. Моего сына. И оставили меня в живых, чтобы я разнесла свою боль и страх по миру.

– Теперь, Леночка, наш дом здесь, – негромко сказал маг, – У нас нет такой силы, которая могла бы победить сторонников узурпатора, да и самого его.

– На самом деле у нас есть более неотложные проблемы сейчас, чем царствующий полтысячелетия псих, – произнес со вздохом Антон. – Этот мир в реальной опасности. У нас каждый месяц исчезает по магу, и рвется Великая Материя. Когда кончатся маги, то защиты от нелегалов и прочей дряни не будет никакой, они хлынут сюда огромной волной, как только Великая Материя прорвется окончательно. И улицы наводнятся отнюдь не воспитанными волшебниками и волками.

Тут раздался долгожданный звонок в дверь. Через пару минут на кухне запахло пиццей.

– Жнашит пшупник шоп, кшо хошеш жаживаф машерии, – деловито сказала Леночка с полным ртом пиццы. Есть хотелось страшно, но прерванный разговор был настолько интересен, что она просто не могла подождать до конца обеда.

– Милочка, еда торчащая из Вашего рта, таки помешала мне расслышать, шо Вы сказали, – произнес Кац, протягивая руку за следующим куском пиццы.

– Кто хочет разрыва материи? Кому это выгодно – тот и преступник, – торжественно заявила Кузякина и посмотрела на Томака.

– Браво, Лена, – сказала Джофранка, – Эта теория рассматривается в первую очередь. Хотя совершенно не очевидно, кому это надо. Те, кто уже здесь, не имеют связи с тем миром. Нелегалы прячутся и не используют магию, потому что служба контроля магии их сразу же засечет, а действующие маги с документами сейчас находятся под бдительным надзором. Каждый.

### Недомаг

Миша Когнов работал в “NAV Int.” вот уже 20 лет. Отвечал он за коммуникации внутри компании и был единственным представителем “отдела связи”. Работа никому не нужная и незаметная, если все работает, конечно. А вот если связь с каким-то филиалом вдруг нарушится, то, естественно, все вспоминают про Мишу Когнова. Каждый ему звонит, ругается в трубку, а те, кто повыше, еще и вызвать могут на ковер, доложи, мол, так и так, как это ты умудрился все сломать и испортить. Не то чтобы Миша был недоволен работой или жизнью в целом, но вот другие маги сражаются с нелегалами, или решают вопросы, связанные с возникновением новых дыр (будь они неладны!), встречаются с делегациями, организовывают мероприятия разные, ездят в командировки…

А еще очень многие рассказывают про мир волшебников, и как они оттуда героически бежали. Миша родился в Москве. Его отец с матерью смогли эмигрировать сюда в молодости, так что многие сотрудники компании “NAV Int.” снисходительно похлопывали по Мишиному плечу, говоря: “Повезло тебе, брат, не видал ты ужасов АныкВанутРа”. И, главное, Миша понимал, что большинство историй – обыкновенные байки, но ведь даже этим он не мог похвастаться. Даже тут не мог выделиться. Даже нафантазировать себе героическую историю не мог.

У Миши не было магических сил. Это не редкость в человеческом мире. Каждый отпрыск мага, рожденный здесь, был лишен способностей управления магической энергией. Они жили как обычные люди. Недомаги, так сказать.

Сегодня утром он проснулся раньше будильника. Пора вставать и заниматься своими рутинными делами. Надо встать. Надо. Нет, он не был ленивым, и тунеядцем он тоже не был. Просто последние полгода ему становилось все сложнее и сложнее выходить из дома. И даже не только из дома, а вообще стало сложнее “выходить”. Он никак не мог понять этого. Раньше ведь он выходил, а теперь что изменилось? Сейчас каждый раз, когда он берется за дверную ручку, сердце начинает бешено колотиться, внутри все сжимается и пересыхает во рту. Когда он делает первый шаг на улицу, пот проступает на лбу и спине, дыхание учащается, появляется гул в ушах. В таком состоянии он какое-то время стоит на пороге и ждет, когда эти симптомы немного ослабеют, потом он начинает свой путь до пункта назначения. В общем, жить, конечно, и так можно, но что за мука! Вот и сейчас он лежал в кровати, смотрел в потолок и думал о том, что ему сегодня предстоит выйти из квартиры, потом выйти из метро, а потом все в обратном порядке до дома. Прозвенел будильник на телефоне – очень приятная мелодия скрипки и фортепьяно. Миша выключил его и сел на кровать. “Пора с этим что-то делать, – тихо проговорил он, – Мне нужна чья-то помощь”.

Ответ на вопрос “Что же с этим делать?” пришел к нему в это же утро, когда он, стоя в метро, читал через чужое плечо газету. Глаза его упали на рекламное объявление “Профессиональная помощь психолога. Гибкий график. Конфиденциальность. Тел.” Миша достал мобильный и записал номер телефона.

День прошел сегодня как обычно, но Миша был крайне возбужден. Уже утром он договорился о встрече с некой Натальей на предмет оказания психологической помощи. Кабинет ее был относительно близко, можно дойти пешком и не надо опять переживать все эти входы и выходы из метро. Выйдя с работы и перенеся очередной приступ страха, он отправился по Чистопрудному Бульвару до Сретенского, а там до Лукова переулка уже рукой подать. Пока он шел, думал о том, что же ему говорить, о чем рассказывать, как себя вести. Вообще, он рассчитывал, что Наталья выслушает его и пропишет какие-нибудь таблетки, которые снимут напряжение, и он опять сможет вернуться к прежней жизни. Хотя, очевидно, что прежней жизни уже не будет. В прежней жизни не было его нового проекта. Самого важного в его жизни. Когда все будет закончено, этот проект прославит его. Сейчас Наталья пропишет таблетки, напряжение пройдет, и он сможет работать в несколько раз усерднее. А сколько еще надо сделать! Главное, чтобы Наталья его поняла.

Ну вот он и пришел – Луков переулок, дом 10. Михаил вошел в подъезд и пошел на второй этаж пешком. Дверь ему открыла молодая высокая женщина лет 35 с темным каре. “Проходите, пожалуйста, Михаил. Я Наталья. Да, мне тоже очень приятно познакомиться. Вот сюда можно повесить куртку. Да, и шапку тоже сюда”. Они находились в небольшом помещении, что-то вроде комнаты ожидания у частного врача. Там был диванчик, кулер, уборная и растения в кадках. Наталья открыла дверь слева и пригласила его войти: “Вот, проходите, пожалуйста, сюда. Выбирайте, куда Вам было бы удобнее сесть”. Перед Михаилом стояло большое зеленое икеевское кресло с желтыми, потрясающими подушками и небольшой двухместный старенький диван. Без подушек. Жесткий. Некрасивый. Мише очень хотелось в кресло, но, украдкой глянув на Наталью, он уверенно направился к дивану. Не хорошо, если она поймет, что он выбирает себе что поудобнее. Не правильно это как-то. Не по-мужски. Его отец никогда не посадил бы женщину на неудобный диван.

– Итак, Михаил, чувствуете ли Вы себя тут достаточно безопасно, чтобы начать?

– Да, – ответил Миша, поерзав на жестком сидении дивана.

– Хорошо, Михаил. С чего бы Вам хотелось начать? Что Вас ко мне привело?

– Мне трудно выходить на улицу. Я испытываю страх, как только закрываю за собой дверь.

– Любую дверь или только входную?

– Любую входную дверь, то есть мне одинаково некомфортно выходить из дома или из метро, из сарая.

– Как давно это началось? Вы могли бы примерно вспомнить?

– Да, это продолжается уже полгода.

– Можете ли Вы связать ваш страх с каким-то происшествием?

– Да я могу. Я начал новый проект. Он очень важен для меня. Думаю, я очень напряжен из-за этого.

– Расскажите подробнее о Вашем проекте.

– Я не могу, к сожалению. Он засекречен. Но могу сказать, что когда я все сделаю, этот проект сделает меня известным!

– А Вы ищите известности? – спросила Наталья и записала что-то в блокнот. В этот момент Миша почувствовал какую-то детскую радость. Его слушают настолько внимательно, что даже записывают за ним. Все, что он говорит, настолько важно для Натальи, что она фиксирует его слова, чтобы позже не забыть. Может, она даже будет потом перечитывать и вспоминать их разговор.

– Да. Я хочу быть известным.

– А зачем Вам нужна эта известность?

– Ну как же? На работе все наконец-то начнут со мной здороваться, звать в бары. Будут помнить о моем Дне Рождения. Начальство начнет смотреть на меня при разговоре, а не так как сейчас. Я стану известным, и все захотят называться моими друзьями, чтобы хвастаться потом друг перед другом. По-моему, это совершенно обычное желание, разве нет, Наталья? Разве Вы не хотите стать известной?

– Эммм… Нет, Михаил. Я не испытываю таких желаний. А что Вас заставило задать мне этот вопрос?

– Просто я уверен, что мы все одинаковые. Где-то глубоко внутри все, что мы хотим – это признание. В любом случае, я уверен, что это нормально. Просто я слишком много думаю о проекте и много нервничаю, это все давит на меня, – он схватился за голову руками, – Просто выпишите мне таблетки для снятия напряжения и все.

– Таблетки? Что за таблетки вы имеете ввиду?

– Ну как же? Наверняка есть какие-то таблетки. Я же не псих, чтоб меня лечить.

Наталья улыбнулась:

– Я психов не лечу. Этим занимается психиатр. А я – психолог. Я просто помогаю людям, которые запутались, найти выход. Не могли бы Вы поподробнее рассказать про свой страх. Какой он? Как происходит?

– У меня начинает колотиться сердце, гудеть в ушах, иногда начинает немного тошнить, и не хватает воздуха.

Наталья все записала в блокнот и быстро посмотрела на часы.

– Михаил, то, что Вы описываете называется панической атакой. Мы с Вами вместе с этим сможем справиться. Было бы здорово, если бы Вы могли мне доверять, и между нами не было бы секретов. Я уверена, что подобная откровенность только ускорит процесс, но я не собираюсь на Вас давить. На сегодня наше время подходит к концу. Я хотела бы Вас спросить, можем ли мы закончить сегодня на этом? Как вы себя чувствуете?

– Я немного расстроен, что наше время кончилось. Мне очень было приятно с Вами общаться. Мы могли бы встретиться еще раз через два дня? В то же время.

– Конечно, Михаил, – ответила Наталья и встала с кресла. Она была высокой. С длинными руками и пальцами. В широких брюках-шароварах и легком бежевом свитере. – Я Вас записала, проходите пожалуйста в зал.

Миша проследовал куда ему было указано. Там он решил зайти в уборную, после чего начал мыть руки. Руки он мыл долго. Сначала он настраивал воду до оптимальной температуры, потом мылил их в течении двух минут, сверяясь по наручным часам. Затем споласкивал тоже две минуты, после чего сушил в сушилке. Хорошо, что тут была эта сушилка. А вот когда ее нет, приходится так обсыхать, потому что на бумажных полотенцах просто целая куча микробов и прочих вирусов.

По дороге домой Миша очень много думал о себе и о Наталье. Ему страстно хотелось, чтобы она была всегда рядом с ним. Такая умная и понимающая. Образованная и внимательная. Красивая. Он посмотрел на свое отражение в темном стекле двери вагона метро. Низкий, полный, потный, лысеющий и какой-то болезненно красный.

### Эльфы

Мер-Лан вошла в свою хижину, очередной раз истерзанную хулиганами. Ставни на окнах оторваны, вещи раскиданы, на полу и на стенах краской намалевано “эльфийское атродье”. Хоть бы написали правильно, что ли. В углу валялась груда деревяшек, которая еще сегодня утром была старинным ткацким станком, принадлежащим бабулиной матушке. Этот станок кормил Мер-Лан много лет, она делала на нем полотна ткани, которые покупали у нее и маги, и волшебники, и фавны.

В АныкВанутРа началась очередная волна геноцида эльфийского народа, и жизнь для эльфов, без того тяжелая, стала просто невыносимой.

Мер-Лан стала собирать осколки тарелок и чашек, порезалась, расплакалась. Больше нет посуды. И еду всю забрали. Тяжело. Очень тяжело. Когда-то ребенком она спросила у бабушки, почему их все ненавидят, разве они делают что-то плохое? Бабушка ответила, что жителям, которым страшно и тяжело жить, очень хочется на кого-то злиться, кого-то обвинять в своей боли и безнадежности. А еще, очень многим нравится, когда кому-то хуже, чем им. Бабушка учила Мер-Лан жалеть обидчиков и молиться Трем Богиням. Мер-Лан жалела. Но, ради всех Трех Богинь, кто бы знал как это тяжело! Как тяжело жалеть этих сволочей, которые заходят в твой дом и крушат его! Как тяжело жалеть тех, кто издевается над тобой, плюет в тебя и бросается отбросами.

В хижину вошел Тан-Лун. Эльфы невысокий народ. Самые крупные мужчины едва ли достигали 175 см. Все они носили длинные волосы и подстригали их только в случае великого горя в семье. Изящные, белокожие, с большими черными глазами эльфы, казалось, были созданы для богемной жизни и совершенно не приспособлены к физическому труду. Тан-Лун был строг и чрезвычайно красив. Черные брови нахмурены, волосы промаслены и зачесаны назад.

– Мы должны прыгнуть, Мер-Лан! – он подошел, к сидящей на полу эльфийке и встал рядом. У нее были длинные прямые черные волосы, розовые губы и всегда очень грустные глаза. – Мы должны прыгнуть! Твоей бабушки больше нет, нас тут ничего не держит.

– Мне страшно, любимый. Мне очень страшно.

На самом деле бояться было чего. Легально в мир людей эльфов не пускали, так заповедала Великая Троица Спасителей, когда создали портал для беженцев из АныкВанутРа.

Около трех сотен лет назад Великий Маг Нактур, Великий Волшебник Эдриан, Великий Вервольф Ворах и эльф Зай-Нык смогли создать портал в мир людей и переправили первых двадцать эмигрантов. Но хитрый, трусливый и лживый эльф Зай-Нык испугался в последний момент и позвал отряд Карателей к месту открытого портала.

Храбрый Великий Вервольф Ворох вместе с Великим Волшебником Эдрианом сражались с целым войском узурпатора, пока Великий Маг Нактур переправлял беженцев в новый мир. У этой легенды нет счастливого конца. Спастись смог только Великий Маг Нактур. На его глазах подняли на копьях огромного волка и волшебника. Не найдя иного пути, Великий Маг прыгнул в портал вслед за беженцами и навсегда покинул АныкВанутРа.

Создав первую общину в мире людей, Нактур рассказал всем, как обстояли дела и заповедал передавать эту легенду из уст в уста в великий праздник Первого Переселения 19 февраля каждый год, чтобы все спасшиеся от гнета узурпатора помнили своих героев – мага, волшебника и вервольфа, а также своих врагов – эльфов.

Не понятно, на что рассчитывал Зай-Нык, предавая товарищей, потому что эльфы во все времена были самой главной проблемой Империи. Свободолюбие и непокорность властям были у них в генах. Мятежные по натуре, умные и чрезвычайно красивые эльфы очень скоро после вышеописанных событий вызвали на себя волну ненависти со стороны власти, которая считала эльфов опасной оппозицией, и народа, который считал эльфов предателями. В результате это привело к геноциду эльфов во всем АныкВанутРа. Насилие то стихало, то возникало вновь, но одно было ясно как день – так тяжело как эльфам, в АныкВанутРа не жилось никому.

В мир людей можно было попасть и нелегально – через разрывы Великой Материи, но риск был просто колоссальный. Сине-красная воронка возникала из ниоткуда, висела минут восемь и схлопывалась. Предугадать ее появление было просто невозможно, так же как и место, куда она тебя выплюнет. Это могла быть бескрайняя пустыня, открытое море, северный полюс или даже непосредственно в офисе миграционной службы.

Кроме этого, все разрывы в мире людей внимательно отслеживались специальным департаментом, который стремительно высылал патруль из магов и оборотней. Всех пойманных нелегалов отправляли в местную миграционную тюрьму, где их держали до полугода после чего депортировали назад в АныкВанутРа.

Тан-Лун посмотрел в окно с выбитыми стеклами.

– Ты такая дура! Кто позаботится о тебе, если меня рядом не будет? Твои Три Богини? Ты думаешь я буду вечно тебя ждать?! Если ты не прыгнешь, я прыгну один. Лучше утонуть там в море свободным, чем гнить здесь с тобой! – бросив такие слова Тан-Лун вышел из хижины, оставив эльфийку одну убирать беспорядок. Он пришел поздно ночью пьяный и злой. Мер-Лан уложила его в постель и долго гладила по черным жестким волосам, приговаривая: “Бедный, мой бедный Тан-Лун, бедный мой, бедный”.

На другой день эльфийская пара отправилась на рынок рано утром к открытию в надежде встретить как можно меньше горожан. Солнце только тронуло розовое небо и два спутника планеты Тонус и Тахос молчаливо следили за эльфами. На рыночной площади Мер-Лан и Тан-Лун встретили своих приятелей, чтобы потом, держась всем вместе выискивать лояльных продавцов. Не все торговцы продавали эльфам свои продукты, а те кто это делал, взвинчивали цены в три раза и были ужасно довольны собой.

Солнце поднималось все выше, а найти сговорчивых продавцов пока не удавалось. Рынок потихоньку начал заполняться представителями других рас, а корзинки эльфов все еще пустовали. Мер-Лан потянула за рукав своего жениха:

– Тан-Лун, пойдем домой. Сегодня поедим ягод в лесу, а завтра опять придем сюда. Может, Три Богини смилостивятся над нами, и мы сможем купить еды.

– Нет! Я устал от ягод! Я хочу нормальной пищи! – тут он повысил голос, чтобы его могли услышать торговцы, – Я просто хочу есть! Я живой, и мне надо питаться! Просто продайте мне еды, и я уйду отсюда!

Торговцы в лавках стали демонстративно отворачиваться, а народ на рынке начал неодобрительно фыркать и держаться подальше от семи эльфов.

– Тан-Лун, прекрати, ты сделаешь только хуже. Думаю, нам надо уходить, пока не кончилось дракой, – сказал один из эльфов и повернулся в сторону выхода с рынка.

– Это кто это тут у нас голос подал, а? – послышался голос, и из толпы вышел молодой кентавр в ярко-красной портупее на голом торсе.

– А это эльфийские уродцы пришли на наш рынок и утверждают, что они живые, – ответил ему еще один, выходя следом.

– Ну так, мы же это можем исправить, тем более, что сегодня они притащили с собой девицу, а я давненько не пробовал эльфиек, – заржал первый и махнул хвостом.

На самом деле исход подобной ситуации совершенно очевиден. Кентавров хоть и было двое против семерых, но эльфы совершенно не умели сражаться, а любое оружие в городах было строго запрещено законом. Семь эльфов приготовились умирать, как вдруг в трех метрах от них появилась сине-красная воронка полтора на полтора метра.

Тан-Лун, не произнеся ни слова, ринулся к воронке, прыгнул в нее и исчез. Повисло молчание, потом кентавр бросился на эльфов, с криком “Скорее хватай девчонку, а то удерет!”

Мер-Лан почувствовала, как кто-то схватил ее за руку и потащил в сторону воронки, потом поднял ее и закинул в эту сине-красную яму. Она не могла понять, летит она или висит – никакого движения воздуха не было. Эльфийка кричала, но не слышала своего голоса, вообще ничего не слышала. Может, она оглохла? Сине-красные круги, полоски и волны окружали ее. Потом начали появляться зеленые пузыри, зеленого цвета вокруг нее становилось все больше и больше, теперь она находилась как будто в зеленом небе. В лицо подул ветер, да с такой силой, что девушке стало ясно – она несется вперед с бешеной скоростью. Сердце колотилось так, будто выпрыгнет наружу через рот, глаза слезились от ветра, вот уже ничего не видно. Куда ее несет? Где она окажется? Что с ней станет?

Мер-Лан вылетела из разрыва материи и плюхнулась в снег. В паре метров от нее стоял Тан-Лун.

– Тан-Лун! Ты бросил меня! Ты оставил меня кентаврам!

– Замолчи, дуреха, надо бежать! Сейчас тут появятся миграционный патруль.

– Куда бежать?! Мы в лесу, зимой, следы нас выдадут в любом случае!

Тут из дыры выскочили еще два эльфа.

– Да наплевать куда! Как ты не понимаешь?! Мы смогли! Мы живы! Делай, что хочешь, а я тут стоять и ждать не буду, – Тан-Лун, огляделся и побежал куда-то в глубь леса.

– Мер-Лан, боюсь Тан-Лун в чем-то прав, нам придется разделиться. Патруль будет нас выслеживать, и, если мы останемся вместе, нас будет слишком просто обнаружить, – проговорил относительно высокий эльф с серебристыми волосами до лопаток, стряхивая снег с тонкой курточки девушки.

– Это ты забросил меня в воронку? Ну что ты молчишь, Бер-Ким? Ты или нет?

– Да, девочка, я не мог оставить тебя кентаврам. Они не пощадили бы тебя. А теперь беги и ищи укрытие. Может, Три Богини еще позволят мне увидеть тебя живой и здоровой, – Бер-Ким подошел к эльфийке и поцеловал ее в висок. – Ничего не бойся, – крикнул он, убегая, – Постарайся добраться до города, там легче затеряться.

Эльфийка развернулась и помчалась в чащу. Сугробы по колено мешали ей бежать быстро, ветки деревьев, торчащие из сугробов кусты – все это сбивало с толку. Тонкие штанишки прилипли к ногам, сапог разорвался. Куда бежать, как запутать следы? Везде этот чертов снег! Этот чертов снег! Чертов снег!

Вдруг она услышала шум. Мер-Лан остановилась. Дыхание и сердцебиение мешали ей распознать, что это за шум и откуда он доносится. Она глубоко вдохнула и выдохнула. Что за шум? Так и есть, это шум воды. Где-то там бурная река, только бы успеть до нее раньше, чем ее нагонит патруль. Девушка помчалась изо всех сил на спасительный шум воды.

Через некоторое время она вышла на берег. Чуть ниже начинались пороги, а если пойти вверх, там река не выглядела такой опасной. Эльфийка побежала в гору. Патруль уже наверняка идет по ее следу. Чертов снег. Она остановилась. Отдышалась и шагнула в ледяную воду. Боль пронзила ее до костей. Слезы полились по ее лицу. Мер-Лан, скуля от боли, перебралась на другой берег и побежала дальше в надежде, что патрулю просто не захочется ради нее мочить ноги. “О, священные Три Богини, помогите мне сегодня”.

## Глава 4

### Планы на Лену

– Нам надо понять, каким образом использовать нашу Лену, чтобы пророчество начало сбываться, – сказал Антон и выразительно посмотрел на мать.

– Да, золотые мои, задачка. У меня есть одна идея. В пророчестве сказано про “цепь случайных событий”, так что, возможно, нам нужно просто дать Лене поле для деятельности и время. Может быть, отправлять ее работать в разные департаменты? У нас много магов. Может, она однажды случайно что-то увидит или услышит?

– Ну да! Отличная идея! Очередной раз забудет ключи, вернется в офис, а там процесс хищения мага, – с улыбкой проговорил Кац, подмигивая Кузякиной.

– Как вы себе это представляете? В качестве кого она будет там работать? А что мне сотрудникам говорить? Среди нас вдруг будет ходить человек и наблюдать? – лицо Антона даже вытянулось от удивления.

– Антошенька, ну надо будет это как-то обыграть, – миротворчески проговорил старик.

– Действительно, Антон. Я справлюсь, я ведь очень умная, – сказала Леночка и посмотрела на шефа самым своим милым взглядом.

– Елена, для Вас я Антон Сергеевич! И Вы совершенно не понимаете, о чем говорите. Департамент по Защите Великой Материи состоит из самых хищных вервольфов и самых отпетых магов. Это отморозки, которые молниеносно реагируют на сигнал разрыва, перемещаясь в группах по трое на место происшествия, они отлавливают нелегалов самым грубым способом. Как мне внедрить ее туда? – Антон возмущенно посмотрел на Каца.

– Или Депортационный Центр – тоже, то еще местечко. Целый подвал-тюрьма, где нелегалы сидят и ждут своей очереди на депортацию. Несколько этажей под землей, состоящие из заключенных и надзирателей – отличное место для человеческого ребенка. Миграционный департамент – место где выдают документы мигрантам, которые пересекли границу официально. Казалось бы, отличное место, да? – шеф посмотрел на Лену.

– Да? – рискнула она.

– Нет! – рявкнул Томак – Нет! Потому что после получения паспорта гражданина РФ, ты идешь получать клеймо на плечо и все помещение пронизано плачем детей, визгом женщин и вонью паленой шкуры! Единственное безопасное место это Отдел Связи! Но там работает всего-навсего один человек. И тот не в себе, очевидно. Какой-то недомаг. Почему мы вообще его держим, я не понимаю.

– Антоша, не горячитесь, есть у нас еще прекрасный добрый и светлый Департамент Ассимиляции. – Иосиф Лейбович с добродушной улыбкой посмотрел на перепуганную Леночку, взял ее за руку и продолжил, – Там работают, в основном, женщины. Они организовывают полугодовое обучение с полным пансионом для вновь прибывших. По окончании этого обучения все участники готовы к жизни среди людей. Им подбирают работу и регион, где они могли бы пригодиться, находят жилье и дают немного денег на первое время.

– Иосиф Лейбович, среди исчезнувших магов не было ни одной женщины. Зачем ей сидеть в женском департаменте? Вы ее еще в бухгалтерию отправьте! Какой в этом смысл?

– В бухгалтерии, Антоша, как и в деньгах, вообще смысла мало, но это еще не значит, что не стоит на них обращать внимание.

– А я вот что скажу, алмазные вы мои, – громко произнесла Джофранка, и ее золотые браслеты зазвенели, – Нашу Лену придется отправлять в самое пекло. Думаю, надо начать с ЗащВелМата и закреплять ее по очереди к разным группам.

– Защемлять? Что вы собрались мне защемлять? – испугалась Кузякина.

– Защ. Вел. Мат. – это сокращенное название для нашего бойцовского департамента по ЗАЩите ВЕЛикой МАТерии, – деловито пояснил Кац, – Закрепить ее к разным группам можно, но как она переживет телепортацию никто не знает. А если она перенесется частично? Ну, только левая ее половина? Или мозги поедут? Хотя будет, слава богу, не заметно, а вот если тело разорвет, то могут быть проблемы.

Все замолчали и уставились на Лену. Повисла тишина. Напряженная. Долгая. Тогда Леночка вздохнула, взяла недоеденную остывшую корочку от пиццы, засунула в сырный соус, смачно откусила и, жуя, произнесла:

– А что там за волшебное зеркало, в которое Антон Сергеевич прыгал? Можно мне тоже попробовать? Это, наверное, какой-то портал? В ваш мир?

– Феноменально, – произнес Кац, восхищенный инакомыслием Кузякиной. – Я уверен, что с ней ничего не случится. То есть, я считаю, что скорее мы все сгинем, чем наша Леночка испытает хоть какие-нибудь трудности, так что я за ЗащВелМат! – и поднял свою небольшую сухую руку вверх.

Джофранка тоже подняла руку вверх и многозначительно поглядела на сына. Кузякина тоже подняла руку вверх, весело раскачиваясь на стуле.

Томак поднялся из-за стола и заявил:

– Лена, я закажу вам такси, продиктуйте адрес. Завтра приходите на работу как обычно. Разберемся.


Следующим утром Леночке собраться было крайне не просто. То она пела песни перед зеркалом, то стреляла из пальца как Лара Крофт в погоне за нелегалами, то отказывала в поцелуе воображаемому Томаку. На работу девица явилась с опозданием в полтора часа – рекорд даже для нее.

– Кузякина! Хвост Дракона! Кузякина! Ну-ка живо ко мне в кабинет! Ты на часы смотрела??? – Рымза, сверкая глазами, стояла в дверях своего кабинета и неотрывно следила, как Леночка неуклюже скачет к своему столу, запыхавшись, кидает сумку и меняет зимние сапоги на зеленые мягкие мокасины.

– Кузякина, ты понимаешь, что тебя одну все начальство ищет? – прошипела Галина Витальевна, когда опоздавшая вошла в кабинет.

– Извините меня, Галина Витальевна, просто у трамвая усы слетели с проводов, и мы долго ждали.

– Кузякина, что ты несешь?! Какие усы у трамвая?! Ты вообще его видела? Так все, вот, возьми эти документы. Ты переведена в ЗащВелМат на один месяц. Сегодня пятница – день на ознакомление, начинаешь работать с понедельника 4 февраля. А 4 марта – конец. Ты меня слышишь? Лен, ты знаешь, куда тебя посылают? Знаешь, что такое ЗащВелМат?

– Да, мне Антон вчера все рассказал, – заявила девица, просияв.

– Русалкина чешуя, Антон ей рассказал, – закатила глаза Рымза, – Что это за департамент знаешь?

– Ну да… Эммм… Какой-то там матери.

– МатериИ, Лена! МА-ТЕ-РИИ! – Женщина глубоко вдохнула, выдохнула и продолжила спокойным голосом, – Департамент Защиты Великой Материи – место, где работают наши группы быстрого реагирования. Весь департамент состоит из вояк, и вся эта затея чрезвычайно опасна! Ты понимаешь, что это опасно?

– Да, понимаю, но я справлюсь. Я же избранная, – деловито и как-то наигранно устало проговорила Кузякина.

– Посмотри внимательно: вот бумаги, Лена, посмотри сюда! Лена! Вот эти бумаги надо отдать лично, понимаешь, ЛИЧНО начальнику ЗащВелМата Александру Петровичу Гулько, он будет твоим руководителем. Его надо слушать очень внимательно, слышишь? От этого зависит твоя жизнь. Ты меня поняла?

– Да, Галина Витальевна, ничего сложного! Слушать руководство. Я могу идти?

– Да, родная, – ответила начальница – Иди, спасай миры.

### Детство Миши

– Здравствуйте, Михаил, – сказала Наталья, впуская клиента в офис. Немного подождав, когда он снимет заснеженную куртку с шапкой, она добавила:

– Если Вы не против, сегодня мы устроимся в другом кабинете. Вот, взгляните, – Миша прошел в предлагаемую ему комнату: два удобных зеленых дивана с подушками, большое окно и растения в кадках. Хорошо. Спокойно. Камерно.

– Мне, в сущности, не важно, – наврал он, – Комфорт не должен быть краеугольным камнем для мужчины. Если Вам, Наталья, удобнее работать со мной здесь, то давайте останемся здесь.

– Скажите, пожалуйста, Михаил, а кто Вам говорил, что хорошо для мужчины, а что нет?

– Никто не говорил. Мне 42 года, я уже могу самостоятельно делать определенные выводы, – с неприятной ухмылкой проговорил он и откинулся на диване.

– Михаил, не могли бы Вы рассказать о своих родителях? – услышав вопрос, Миша подался вперед, сжал колени и положил на них свои руки.

– А как это относится к моей проблеме? У меня нет трудностей с родителями, я уже взрослый мужчина. Трудности были в детстве, когда я зависел от матери. Но мы все когда-то зависели от матерей, – он напряженно захихикал, – Сейчас все нормально, я живу отдельно от нее, и все просто замечательно!

– А Ваш папа?

– Отец? – Миша вздохнул, – Отец ушел, когда мне было 10. Ну как ушел… Мать выгнала его, и он ушел. Я думаю, он был слишком силен для нее. Ну знаете, вся эта тема, про то, что в семье не могут ужиться два сильных человека? Они вечно спорили, и никто не хотел уступать, вот и разошлись. Вернее мать его выгнала, а он ушел.

– После его ухода он навещал Вас?

– Только однажды. Он поджидал меня у школы в мой День Рождения через полгода после ухода. Поздравил меня с праздником, подарил клевую кепку. У меня День Рождения в марте. Я был очень рад! Я поклялся тогда не говорить матери, что он приходил и сдержал свое обещание. С тех пор каждый год в свой День Рождения я выбегал из школы и искал его глазами. Он больше ни разу не пришел. Ни единого раза. Ни единого раза он не навестил своего сына в День Рождения! – голос Миши дрогнул, рот немного скривился, но он сдержался.

– Михаил, это ужасно, что родной отец не навещал своего ребенка в День Рождения. Когда Вы это рассказывали, у меня все сжималось внутри, хотелось плакать. Нет, мне хотелось орать: “Какого черта ты не приходил ко мне в мой День Рождения?!”

– Да, Наталья, мне тоже хотелось орать, но потом я закончил школу и перестал ждать, и, знаете, все наладилось. – Мише стало так хорошо от Наташиных слов. Его никогда никто так не понимал, как она. – Все налаживается, когда многого не ожидаешь.

– Миша, а что чувствовала мама, когда отец ушел? Стало ли ей лучше?

– Ну, я уверен, что мамины проблемы не были связаны с отцом. Ее проблемы были в том, что она не могла найти себя здесь. Она постоянно повторяла: “Там я была важной, там я была нужной, а ты привез меня сюда! Здесь я никому не нужна!”

– Вы откуда-то переехали в Москву?

– Не совсем мы. Мама была мной беременна, когда отец настоял иммигрировать сюда. Он считал, что там было небезопасно для семьи и ребенка, которого мать вынашивала.

– Откуда они переехали?

– Издалека, – уклончиво ответил Миша.

– А что отец? Он смог здесь реализоваться?

– Определенно да! Он… Эммм… Ну вроде как военный. Был звездой там и стал звездой здесь. Был настоящей знаменитостью! Меня все время им понукают: “В память о твоем отце”, “Только потому, что ты сын великого человека” и так далее.

– Михаил, Вы сказали “в память” – отца больше нет в живых?

– Да, он погиб, выполняя очередное задание.

– Мне очень жаль.

– А мне нет. Я его не видел к тому моменту лет 25, не меньше.

Наталья сделала запись в блокнот и заправила темные волосы за ухо. Она носила небольшие серьги из белого золота и тоненький браслет. Макияжа почти не было, немного подкрашены ресницы и все. Мише она казалась очень милой. Ему очень хотелось, чтобы она сочла его сильным и смелым. Поэтому он соврал ей, что смерть отца-героя ничего не значила для него. Он решил не рассказывать ей о том, как в свои полные 35 лет он орал ночью в подушку, узнав о том, что теперь-то отец точно не придет поздравить его с Днем Рождения, что теперь он остался один на один с матерью-монстром, и никакая помощь от папы уже точно не придет.

– Я понимаю Вас, Михаил. Скажите, пожалуйста, как изменилась Ваша жизнь дома, когда отец ушел? Вам было 10 лет, верно?

– Да, 10. Ну, раньше отец не давал матери при нем меня лупить, ну и вообще, она понимала, что я мог рассказать о том, как меня ремнем отхаживали в его отсутствие. Теперь, конечно, остановить ее было некому. Как только за ним закрылась дверь, я понял, что мне конец, – он глубоко вздохнул, задержал дыхание и выдохнул.

– Почему она Вас била, как Вы думаете?

– Да я не думаю, я знаю. Она часто обвиняла меня в том, что оказалась здесь. Она рассказывала, что до беременности ее жизнь была как сказка, что это все из-за меня. Ей пришлось последовать за отцом. Если бы не я, все было бы хорошо, а теперь она вынуждена сидеть тут, постоянно убираться, как прислуга какая-то, да еще за ребенком следить, еду готовить и прочее.

– А сейчас какие у Вас отношения? Я так понимаю, мама еще жива.

– Да, жива и здравствует. Сейчас она утверждает, что я неблагодарный, что я бросил ее одну совсем как отец, что все мужчины одинаковы и так далее.

– Мне казалось, что это она выгнала Вашего папу, – уточнила Наталья.

– Да, и она долгое время этим хвалилась! Смотрите, какая я молодец! Выгнала из дома этого ужасного человека и теперь живу счастливо с сыном. Но потом переобулась, и теперь выходит, что отец ее бросил с ребенком на руках, она еле-еле сводила концы с концами, не доедала, все мне отдавала, а потом я вырос и тоже ушел.

– При каких обстоятельствах Вы смогли уйти из дома? Я думаю, это не было просто. Уйти из рук тирана – задача практически невозможная, – спросила Наталья, делая пометки в блокноте.

– Когда отца не стало, я остался единственным наследником небольшой квартиры в Москве и военного бункера в Битцевском лесу. Все дела я оформлял втайне от матери, а потом просто поставил ее перед фактом, мол, так и так, сегодня я съезжаю.

Конечно Миша помнил как это было на самом деле. Как он пытался завести с матерью разговор, но каждый раз трусил. Как шли неделя за неделей, а он все никак не мог уйти. Он помнил, как однажды просто не вернулся домой к ней, а сразу после работы поехал на квартиру отца. Как сидел на отцовском диване и не мог ответить матери на ее сотый звонок. Прекрасно помнил, как стыдно ему было, когда мать приехала его искать на работу, как она устроила скандал, как все смеялись над ним.

Этого всего Михаил не мог рассказать Наталье. Пока не мог. Но, может быть, в другой раз сможет. Ему так много всего надо ей рассказать! Но как ей объяснить, что он – сын великого мага, известного в обоих мирах?! Как ей рассказать, что он не просто его сын, а его бесполезный и пустой сын, не унаследовавший ни чуточки магической силы?! Какую человеческую аналогию можно выдумать, чтобы Наталья поняла, что он – великое разочарование своего героя-отца?! Над этим Миша решил крепко подумать.

### Знакомство с людьми

Уже смеркалось, а Мер-Лан бежала, не чувствуя холода и усталости, пока не увидела старый полуразрушенный деревянный дом. Окна были заколочены фанерой и досками, но через щели был виден разведенный огонь. Эльфийка обошла дом со всех сторон и решилась войти. Она отворила дверь, зашла и рухнула на пол без сознания.

Очнувшись, эльфийка нашла себя укутанной в разные одеяла, одежды на ней не было, так что девушка не торопилась вылезать из теплого кокона. Снаружи раздавались раскатистый женский смех и мужской голос. Мер-Лан прислушалась. Речь показалась ей понятной, и она облегченно выдохнула. В АныкВанутРа каждому ребенку при рождении вкалывают так называемую “прививку”, которую разработал Главный Знатец по приказу Великого Императора. Действие этого препарата таково, что в какую бы местность гражданин АныкВанутРа ни зашел, он везде начинает говорить на местном языке или диалекте. Сделано это, конечно, было не для удобства населения, а для того, чтобы ни у кого не было секретов, чтобы никто не шушукался на каком-нибудь редком языке о заговорах и мятежах.

Дверь отворилась, в дом вошла женщина с огромной клетчатой сумкой на плече, в красной очень грязной куртке и не менее грязных штанах. Она широко улыбалась практически совсем беззубым ртом. Лицо у нее было красное, а глазки маленькие-маленькие. За ней вошел мужчина в ярко-желтой вязаной шапке с таким же беззубым ртом, красным лицом и малюсенькими глазами.

– Коль, хлянь-ка, китайка наша проснулась, – проговорила она приятелю, не оборачиваясь.

– Да не китайка, деревня, а китаянка, – ответил тот и выгрузил дрова в углу.

– Да я так и сказала, – махнув в его сторону сказала женщина, подошла поближе к эльфийке и сказала очень громко и медленно, – ТЫ ПО-НАШЕНСКИ ХОВОРИШЬ? Ну это, понимаешь че-нить? Как тя зовут? Нэйм? М?

– Меня зовут Мер-Лан. Я прибыла издалека. Спасибо, что оставили меня на ночь. Можно мне одеться?

– Коль, дык она нашенская. Смотри, как лопочет, как на родном.

– Нашенские, Томка, зимой по лесу в трико не бегають. Нашенские холод уважают и шапочки носют. Засланная она, видать, иль из плену сбёгла. А то, шо китаянка, так это я сразу определил. Хэх, меня не обставить, я всех этих узкоглазых различить смогу, – деловито проговорил Коля и принялся разводить огонь в импровизированном кострище прямо в доме.

– И то правда. Ну что? Ты беглая или шпиёнка? – продолжала допрос женщина, весело улыбаясь беззубым ртом.

– Беглая, – согласилась девушка, – Я не знаю куда идти, и мой сапог порвался.

– Тоже мне сапог, – засмеялась Томка, – Вон я те цельную сумку барахла приперла. Одевайсь, если встать можешь, и пошли есть. Время-то уже ужина, – с этими словами она вывалила гору тряпок прямо на одеяла Мер-Лан.

К ужину эльфийка вышла в теплых штанах, резиновых надутых зимних сапогах, паре свитеров и, конечно же, в шапочке. Вся одежда была старой, изрядно поношенной, но зато теплой.