Айрат Сулейманов
Бузовьязы. Страницы истории

БУЗОВЬЯЗЫ

Страницы истории

Земляки

Когда постепенно исчезли за далью

отцовская крыша и дом мой родной

Меня отуманили сразу печалью

и поле чужое, и берег чужой

Но там, где плескалась чужая река

Я повстречал своего земляка,

А вдалеке от родимого края

Лучшего счастья себе не желаю.

Встреть земляка,

И увидишь, как в зеркале,

Дом у дороги, сирень у плетня…

Детство и юность в тебе не померкли

И не померкнут до смертного дня.

Встреть земляка,

И припомнишь не сразу ли

Тонкую иву в туманной дали,

Ту, под которою сказки рассказывали

И под которой картошку пекли?

Встреть земляка,

И увидишь смородину

В зарослях хмеля за синим прудом,-

Все, что Отечеством нашим и Родиной

Мы с малолетства с тобою зовем.

Тихая речка о прошлом рассказывает,

Славен поныне тот дивный рассказ.

Здесь, у калитки села Бузовьязы,

Родина – Русь начиналась для нас.

Там, где плескалась чужая река,

Я повстречал своего земляка,

А вдалеке от родимого края

Лучшего счастья себе не желаю.

Предисловие

История нашей страны для каждого человека неразрывно связана с историей его малой Родины, с тех милых сердцу мест, где он родился, вырос, дружил со своими сверстниками, слушал рассказы отцов. Каждый человек тысячами нитей связан со своей малой Родиной. Пусть она и не знаменита, пусть она и небольшая по размерам деревенька или село, но для него – это и есть Родина. И всякий раз, в минуты счастья или в трудные часы своей жизни, человек вспоминает ее, мысленно обращается к ней…

Обращение к своим истокам, местам, где издавна жили твои предки, а сейчас живут и трудятся твои родственники и друзья, происходит у человека хотя бы один раз в жизни. Оно бывает разным. Один строит мечеть или храм, другой проводит дорогу, третий сажает деревья. Все это создается не для себя, а для людей, для следующих поколений. Такая неразрывная связь с прошлым и позволяет нам выживать в трудные времена, созидать и творить добро.

Перед Вами, уважаемые читатели, лежит книга, которая и представляет одно из таких обращений к своим корням. Книга, которая на огромном, с большой любовью и старанием собранном материале воссоздает прошлое села Бузовьязы, повседневную жизнь его жителей, их труд на земле и отвагу в бою. Написать историческую книгу, а речь здесь идет о настоящей книге, опирающейся на исторические источники, имеющей аргументированные выводы, раскрывающей тень веков над прошлым, весьма трудно, еще труднее ее издать. И речь идет не только и не столько о финансовой стороне вопроса. Как найти в архиве нужную информацию, как ее проверить, как из большого массива фактов, сведений, фотоматериалов отобрать наиболее значимые, не обидев кого-то и не забыв заслуженных тружеников, зачастую очень скромных людей, которые своим самоотверженным трудом создали мощь нашей страны? Как все это подать в тексте, чтобы он был не списком фамилий и не сухим отчетом, а читался легко, и перед читателем вырастали картины бузовьязовской жизни в разные эпохи? Решить эти вопросы, дать к тому же авторское освещение темы очень и очень трудно.

Прочитав текст – результат этой большой работы, я хочу отметить, что книга получилась хорошая. В какой-то мере этому способствует ее удачная структура, в которой присутствуют два больших раздела: Бузовьязы в прошлом и история села в советское время. Прошлое раскрыто через ключевые этапы истории – древняя история, основание деревни, кантонная система, земельный вопрос. Очень важной является тема, связанная с семейной жизнью жителей села, культурой, бытом сельчан, даются также сведения о народном образовании в прошлом-мектебе и медресе, земских школах. А обращение к тамгам (родовым знакам) делает работу в какой-то мере новаторской. Советский период со всеми его достижениями и трудностями также рассмотрен через призму основных событий ушедшего века – гражданская война, коллективизация, раскулачивание, "культурная революция", подвиги на фронтах Великой Отечественной войны, развитие села в послевоенное время. Связь с предыдущим генеалогическим материалом показана в разделах, посвященных бузовьязовским династиям, в списках погибших на войне и вернувшихся с победой.

Для меня как для профессионального историка особый интерес вызывают разделы, связанные с древней историей края и основанием Деревни. Здесь огромный массив архивных источников, в том числе из Российского государственного архива древних актов (г. Москва), позволяет автору, опираясь на источники, вести аргументированный рассказ о возникновении села, его первых жителях-мишарях, а также сообщить читателю имена первопоселенцев, о местах их прежнего жительства. Эти архивные материалы подтверждаются устными источниками-местными легендами о возникновении села. Можно сказать, что на страницах книги прослежена вся история такого сословия, как служилые татары и мещеряки, проживавшие на территории Башкортостана с конца XVI – начала XVII века. Из выдающихся селян этого периода автор уделяет внимание широко известному предводителю Крестьянской войны 1773 – 1775 годов Е.И. Пугачеву, своему однодеревенцу Канзафару Усаеву. Показана и родословная К. Усаева, имеющая общие корни с другими родословными бузовьязовцев. Последующий период истории Бузовьязов в XIX – начале XX века также опирается на широкую источниковую базу, что придает работе в общем-то краеведческого характера научную значимость.

Но подлинной жемчужиной этой книги – представляю, какого труда это стоило, – является раздел "Бузовьязовские династии и их родословные". Он позволяет воссоздать в какой-то мере "Семейную историю" села, то, что на сегодняшний день является частью такого направления, как историческая антропология.

У книги много достоинств, не буду утомлять читателя, который сам ее прочтет и оценит. Главное в ней – это история села, его жителей, известных и неизвестных, тех, кем гордится ее автор и, надеюсь, будем гордиться и мы, а также небольшой срез истории одного села как части истории нашей Родины.

К.и.н., профессор Академии военных наук,

доцент Башкирского государственного университета,

член Комиссии по государственной символике

при Президенте Республики Башкортостан

Р.Н. Рахимов

Бузовьязы в прошлом

Древняя история края

На восточном полушарии

На пространствах там и тут

Благонравные мишари

Испокон веков живут.

Село Бузовьязы имеет богатую как трагическими, так и позитивными событиями историю¹. Вместе со всеми народами, населяющими Башкирию, жители края участвовали в восстаниях, поднимавшихся в Башкирии в XVIII веке против царизма. В составе башкирских, мишарских и тептярских полков во времена нашествия "двунадесяти языков" "великой армии" Наполеона на Россию прошли с боями от Москвы до Парижа, участвовали в Битве народов у Дрездена. С верой в "великое светлое будущее" жители края сражались против Дутова, белочехов, Колчака, Юденича и Деникина, громили имения "эксплуататоров-кровососов". Большой голод 1921-1922 годов, сталинская коллективизация и ликвидация кулачества, Великая Отечественная война – и через это прошли жители нашего края. Познали сельчане и хрущевскую "оттепель", брежневский и черненковский "застой", андроповское "закручивание гаек", горбачевскую "гласность" и "перестройку", ельцинский броневик вместе с кризисом в сельском хозяйстве, надежду на лучшее с Путиным и Медведевым.

Большинство наименований татарских и башкирских сел и деревень связаны либо с названием местности (топонимы, гидронимы), либо с именем основателя селения. Эти положения показательны и для моего родного села Бузовьязы. Первоначальным наименованием села было Муслюмово, связанное с именем первопоселенца Муслюма Каныбекова (1717 года рождения). С конца XVIII века за селением закрепилось наименование Бузовьязы, связанное с речкой, по берегам которой раскинулось это село. Название речки состоит из двух компонентов: "буз"– лед и "язы"– древнетюркское слово, означающее текучесть. Сама этимология слова предполагает льдистость этой речки. И действительно, наша речка чуть ли не июня бывает покрыта льдом.

В настоящее время наше село входит в состав Кармаскалинского района. Территория Кармаскалинского района расположена на Прибельской увалисто-волнистой равнине. Климат здесь теплый, незначительно засушливый. На северо-востоке и востоке значительные площади заняты низменными долинами р. Белой с притоком рекой Узень.

В недрах района имеются месторождения нефти (Адзитаровское, Бекетовское, Бузовьязовское, Кабаковское, Ракитовское), глины и суглинка (Савалеевское, Сарт-Наурузовское, Старомусинское, Чапаевское), песка (Кабаковское, Киешкинское, Нагаевское, Сыркульское), песчано-гравийной смеси (Сахарозаводское, Киешкинское, Верхне-Тюкуньское, Нагаевское), торфа (Улукулево). У деревень Карламан, Аксаково, Подлубово находятся так называемые "пермские отложения". Эти запасы гипса, вполне пригодного для медицинских целей.

Леса из осины, липы, дуба занимают более 35 тысяч гектаров, общие запасы древесины более 4, 7 миллиона кубических метров. Распространены выщелоченные черноземы.

Разнообразен и животный мир края. В лесных массивах района обитают лоси, кабаны, косули, красная лисица, зайцы, волки, барсуки; из птиц – глухари, тетерева, серые куропатки, различные породы уток.

В окрестностях Бузовьязов много лесов и озер. Ученица Бузовьязовской средней школы Насибуллина Динара под руководством учительницы Канбековой Резеды Рифовны написала исследовательскую работу о местной природе. Приведем ее работу полностью, потому что она этого стоит.

Со словом "родина" у каждого человека связано представление о самом дорогом и светлом в жизни. Это может быть и тихая деревенька, и поселок, и город, где ты родился. Это окружающая нас природа с ее неповторимой красотой. А что мы знаем об окружающих нас лесах, озерах?

Чтобы ответить на этот вопрос, мы должны многое знать из прошлого своего народа, своего края. Как дерево не может существовать без корней, которые его питают, так и человек – без своей истории. На территории нашего сельского поселения есть очень много озер. Вот некоторые из них: Ортма куле – находится позади деревни Бозаяз-Баш в лесу Каратал. Это два озера, где весной при разливе из одного (ортма-орта) образовалось второе озеро. Рассказывают, что на дне озера, на глубине трех метров обнаружили ракушки, что является свидетельством того, что раньше здесь простирался лиман (часть древнего моря, простиравшегося от Уральских гор до современного Средиземного моря).

Торна куле – находится возле одинокого дуба по дороге на Бозаяз-Баш, рядом с лесом Сабир. Раньше здесь была усадьба бая Сабира, из-за этого назвали Сабир урманы. На озере Солабаш раньше замачивали лыко (липу). Озеро было очень глубокое, рассказывают, что опускали двое вожжей по шесть метров каждая, то есть 12 метров, и они не доставали до дна.

Камали куле – рядом с этим озером находился колхозный стан. Охранником этого стана был дед Камали, и на берегу озера стояла его сторожка. Отсюда и пошло название озера.

Мукле-куль-рядом с этим озером собирали мох для строительства ("мук"– мох).

Адзитар куль-раньше люди ходили пешком в деревню Адзитарово, и встречающееся по пути озеро было самым удобным и любимым местом для отдыха.

Пибек куле – ("пибек" – "птица"). Именно на этом озере поет эта птица. Однажды птичка прилетела к озеру попить воды. Вдруг сзади подкралась лисица и схватила птичку за крыло, но, услышав неподалеку от себя шум, лисица быстро убежала, оставив птицу. Шум издавал человек, который приходил в лес за дровами. Хоте было убить лису, но не успел, уж очень она ловка была. Вдруг услышал он, что кто-то стонет. Пошел он по звукам и увидел, что лежит маленькая птичка со сломанным крылом. Взял он ее в руки и понес к себе домой. Обогрел, покормил он ее и оставил у себя на зиму. За то время, что она у него прожила, птичка привыкла к нему. Весной он ее выпустил на волю. Птичка прилетала иногда к нему, но вскоре человек умер. С тех пор птичка прилетает на то место, где он ее подобрал, и грустно-грустно поет.

Также нас окружают леса, полные необычайной красоты и истории. Шарлык урманы: 1) приехал из Оренбургской области из деревни Шарлык бай и купил эти земли, отсюда и пошло название леса; 2) шарлык-ручей, в этом лесу было очень много ручьев, заметив это, люди назвали лес ручейным; 3) шарлык-орешник, в этом лесу очень много орешника.

Мячет урманы. 1) Давно это было. Стояла мечеть недалеко от деревни. Верующие жители села ходили туда каждый день молиться. Как-то раз пришел в эту мечеть греховный человек. То ли вор он был, то ли убил кого, но после него мечеть стала постепенно разваливаться. И вскоре мечети совсем не стало. Люди очень испугались, говорили, что Бог разгневался. Через некоторое время на этом месте вырос лес. Если посмотреть на него с вышины, то можно увидеть, что лес напоминает по своим очертаниям форму мечети. 2) В деревне была мечеть, и дрова для ее отопления брали из этого леса.

Партизан урманы-партизаны скрывались в этом лесу. Этот небольшой лесок занимало очень выгодное положение, так как был расположен недалеко от Оренбургского тракта, по которому двигались войска белогвардейцев. Именно благодаря этому им удалось разгромить большую часть отряда, который шел из Стерлитамака в Уфу на помощь отрядам, штурмовавшим Уфу.

Оч имян урманы – три дуба – три брата. Наказал их Бог за что-то (неизвестно) и превратил в старые три дуба. Какие они были по росту, так же расположил их Бог. По другой версии, росли три дуба, и от них пошел весь этот лес.

Каратал урманы – в дождливый день туристы остановились под ивой. Сверкнула молния и попала прямо одному туристу в голову. Говорят, что дерево увернулось от молнии, чтобы не пострадать, и из-за него погиб один из туристов. Бог разгневался и сделал дерево черным, вселив в него все плохое. По другой версии, рассказывают, что в этом лесу скрывались воры.

Бурляк урманы – этот лес бай подарил людям, чтобы они могли вырубить его и построить на этом месте деревню. Но люди пожалели лес и не стали вырубать.

Древние легенды и сказы бытуют здесь повсеместно. Нет, пожалуй, журчащего родничка, речки или озера, о которых бы не слагались народом лирические предания. В полях буйствуют травы, леса полны благоухания; звенят в каратале соловьи, плачут иволги, в травостое звонко звучат скрипичные струны кузнечиков. Охрана окружающей среды, сохранение природы во всем ее великолепии и многообразии – задача не одного года. Природа требует к себе пристального и постоянного внимания и неустанной заботы людей, живущих на этой земле и пользующихся всеми ее богатствами".

В селении издавна проживали только татары. В различных документах прежнего времени наших предков именовали "служилыми татарами и мурзами", "служилыми мещеряками" или же мишарями. Само наименование "служилые" говорит о том, что они несли государственную службу, в основном военного характера. Да и другие документы говорят о том, что они приравнивались к российскому служилому дворянству. Так же, как и русские дворяне, наши предки "верстались" поместным и денежным окладом, то есть за службу им давались земельные владения и денежное жалование.

Со времен глубокой древности на территории края жили, сменяя друг друга, различные племена и народы. Среди них мы можем назвать племена срубной, кушнаренковской и караякуповской археологических культур, сарматов, кыпчаков (половцев), башкир.

Самые ранние свидетельства о жизни людей на территории района пока относятся к эпохе бронзы. С XVII века до нашей эры в Южном Приуралье жили племена срубной культуры. Эта культура получила свое название от характерного обряда погребения в могилах с деревянными срубами, имитирующими полуземляночные дома представителей этих племен. Практически все выявленные стоянки людей и курганы бронзового века в нашем районе принадлежат населению этой археологической культуры.

По раскопкам поселений можно хорошо представить себе образ жизни населения срубной культуры. Их жилища представляли собой бревенчатые сооружения в виде срубов или каркасных секций с рядом столбов по периметру. Стен у некоторых жилищ не было, а нижние края кровли упирались в землю. Обитатели этих домов внутри сооружали погреба, колодцы. Нередко здесь же содержали скот, особенно в зимний период. Обогревали жилища кострами.

Своих соплеменников срубники хоронили под курганами, сооружаемыми вблизи их поселений на возвышенных участках. В захоронениях умершего обычно клали на левый бок с подогнутыми руками и ногами, головой на север. Рядом с костяками встречаются бронзовые и костяные орудия труда и украшения. Почти в каждом погребении имеется 1-2 глиняных горшка с пищей, обычно, находившихся в изголовье умершего.

Ведущую роль в хозяйстве племен срубной культуры занимало пастушеское скотоводство и пойменное земледелие. Подсобную роль в хозяйстве срубников занимали охота и рыболовство. Была освоена металлургия и развиты домашние ремесла: гончарное и косторезное дело. Население срубной культуры было индоевропейским, ираноязычным по языку.

Среди памятников срубной археологической культуры в Кармаскалинском районе можно отметить Нижне-Тюкуньский могильник и стоянки при той же деревне и деревне Улукулево.

Последний период обитания племен срубной культуры на Южном Урале датируется XII-XI веками до нашей эры. На основе культуры срубных племен позднее формируются скифские племена.

В поздний период пребывания в наших краях срубников с ними начинают контактировать племена черкаскульской археологической культуры. Так, в результате раскопок октябрьского археолог А.П. Шокурова на I Ибрагимовской стоянке и селище найдены обломки керамики и племен срубной культуры и черкаскульцев². Большинство исследователей считает черкаскульцев ранними уграми. В конце II-начале I тысячелетия до нашей эры наряду с черкаскульскими племенами на территорию края проникают племена курмантуйской археологической культуры. Эта культура сложилась в результате слияния угорского и волжско-финского этносов.

Оставили свои курганы в нашем регионе и сарматы. Известны Старо-Киешкинские курганы (всего более 20), датируемые IV-II веками до нашей эры. Открыты были курганы в 1934 году П.А. Дмитриевым, раскопавшим один из курганов. В 1957, 1958, 1960 годах было исследовано еще семь курганов, в которых было обнаружено более 150 погребений. В погребениях были найдены мечи, кинжалы, лепная и гончарная керамика, зеркала, серьги и другие украшения. Кроме того, сарматские курганы также отмечены близ деревни Бишаул-Унгарово, станции Карламан.

С V века нашей эры на территории современных Гафурийского, Иглинского, Кармаскалинского, Кушнаренковского и Уфимского районов жили племена Турбаслинской археологической культуры. Турбаслинские племена занимали довольно небольшую территорию. Найдены в турбаслинских курганах многочисленные золотые и серебряные предметы. По мнению ряда исследователей, турбаслинские племена по происхождению южные кочевники, выходцы из южноуральских степей. Часть археологов высказывалась за их алано-сарматское происхождение, другие стояли на точке зрения, что турбаслинцы-это ранние тюрки (болгары, авары, башкиры), третьи говорят, что это тюркизированные угры³. Находки на турбаслинских поселениях каменных жерновов, железных серпов, мотыг, зерен полбы, хозяйственных ям говорят о том, что это население было оседлым и земледельческим. Турбаслинское селище было открыто близ деревни Улукулево Кармаскалинского района. Во время раскопок в 1968 году был получен богатый материал: керамика, стремя, пряслица, подвески, топор, мотыга и т.д. Время функционирования селища археологи относят к VII-IX векам нашей эры. Вероятно, селище являлось остатками городища, которое упоминается в работах археологов в начале XX века⁴.

Соседями турбаслинцев со второй половины VI века нашей эры территорию лесостепи от Урала до Волги заняли племена кушнаренковской культуры. Датируются памятники этой культуры второй половиной VI-IX веком. Из археологических памятников кушнаренковцев следует отметить селище при селе Ибрагимово и могильник при деревне Шареево. Это городище раскапывалось в 1963 и 1964 г.г. археологами Н.А. Мажитовым и Г.И. Матвеевой. В 1993 г. раскопки Кала-тау были продолжены уфимским археологом В.В. Овсянниковым. В результате этих раскопок был собран большой материал, состоящий преимущественно из обломков керамики кушнаренковского и караякуповского типов. Такого рода керамика, по мнению исследователей, принадлежала древнемадьярским племенам (кушнаренковская и караякуповская археологические культуры)⁵. Свои названия эти культуры получили от поселения у с. Кушнаренково и городища у с. Караякупово, в которых впервые были собраны коллекции керамики этих культур. Практически все исследователи этой археологической культуры (В.Ф. Генинг, Г.И. Матвеева, В.А. Могильников, Е.П. Казаков, В.А. Иванов) прародиной кушнаренковцев называют лесостепные районы Зауралья и Западной Сибири.

Главную роль в хозяйстве древнемадьярских племен занимало скотоводство. Венгерский монах-миссионер Юлиан, посетивший в XIII веке Поволжье, о мадьярах писал так: "…язычники, но не почитают и идолов, а живут как звери, земли не возделывают, едят мясо конское, волчье и тому подобное, пьют лошадиное молоко и кровь. Богаты конями и оружием, и весьма отважны в войнах"⁶.

С IX века до нашей эры древнемадьярские племена начинают покидать Приуралье и уходят н запад, в южнорусские степи, а оттуда на территорию нынешней Венгрии. Какая-то часть этих племен остается все же на местах своего проживания в низовьях рек Белой и Ика (чияликская археологическая культура), что и было засвидетельствовано Юлианом.

Некоторые гидронимы района восходят к древнемадьярскому языку. По мнению исследователей, топонимы, оканчивающиеся на "аш"/"ыш", имеют угорское происхождение⁷.

В VIII-IX веках нашей эры из Приазовья в Поволжье мигрируют булгарские племена-предки современных казанских татар. В IX веке булгары создают свое государство – Волжскую Булгарию – со столицей в городе Булгар. Вся последующая история северо-западной Башкирии была связана с этим государством, а затем и с Казанским ханством, вплоть до завоевания Казани Иваном Грозным. Территория государства волжских булгар включала обширные районы Закамья и Южного Урала. Арабоперсидские и западноевропейские исторические источники свидетельствуют, что в Закамье и по р. Белой в IX-XIII веках обитали угорские полукочевые племена (чияликская культура), входившие в орбиту политического влияния Булгарии. В начале XIII века, судя по данным этих источников, они в составе булгарских войск вели войну с монгольскими завоевателями.

Одновременно с территории Зауралья на территорию современной Башкирии мигрируют новые кочевые племена, которые ассимилируют оставшиеся здесь группы кушнаренковцев (караякуповцев). Ряд исследователей это новое население связывает с ранними башкирами.

В середине XIII века, после завоевания Булгарии монгольскими хнами, она распадается на несколько владений (эмиратов), которые входят в состав Улуса Джучи (Золотой Орды).

История нашего края неотделима от истории тюркского народа, Тюркского каганата, Золотой Орды, Казанского ханства и Ногайской орды. Английский путешественник Дженкинсон, побывавший в Ногайской орде в 1577 году, писал: "Они распределялись на отдельные группы, называемые ордами. Каждая орда имела своего правителя, называющегося мурзой, которому они повиновались, как своему королю. Каждый мурза, или король, имел около себя орду как своих подданных, с их женами, детьми и скотом"⁸. Более сложной организацией обществ отличалось Казанское ханство. Австрийский дипломат С. Герберштейн, характеризуя социальный состав местного населения, писал: "титулы у татар примерно такие. Хан…-царь, султан-сын царя, бей-герцог, мурза-сын герцог, олбоуд-знатный или советник, олбоадулу-сын знатного, сеид-верховный жрец, частный же человек-кси. У должностных лиц второе по царе достоинство имеет улан"⁹. Помимо перечисленных выше привилегированных групп татарского общества, следует отметить также такую категорию населения, как тарханы. Главной обязанностью тарханов была военная служба, за несение которой они освобождались от ясака и оброка. Тарханы известны и среди башкир Минской волости.

Территория нашего края входила в состав Ногайской орды. Выдающийся деятель башкирского национального движения Ахмет-Заки Валидов (Заки Валиди) Тоган), имея ввиду ногайских татар и башкир, по этому поводу писал: "В Стерлитамаке среди мусульманского духовенств были муллы, которых называли "потомками ногайцев". Они произошли от ногайских мурз… Они считались сюзеренами наших предков"¹⁰. В то же время часть ногайских мурз и татар вошла в состав башкирского народа. Об этом, в частности, говорится в шежере башкирского племени Юрматы.¹¹

После русских завоеваний XVI века территория современного Башкортостана оказалась в составе Российского государства. Известно, что территория края в XVI-XVIII веках входила в состав Минской родоплеменной волости, т. е. на данной территории проживало племя Мин. С присоединением Башкирии к Русскому государству край вошел в состав Казанской и Ногайской дорог Уфимского уезда (Уршак-Минская волость). Позднее, в связи с изменениями границ, введением губернского деления, Уршак-Минская волость входила в состав Уфимской провинции, Стерлитамакского уезда Оренбургской (образован в 1744 году), а с 1865 года – Уфимской губернии (Шмитовская, с 1914 года Ново-Андреевская волость Стерлитамакского уезда). С 1919 года селения нынешнего Кармаскалинского района входят в состав БАССР. В 1920-е годы Бузовьязы находились в составе Уршак-Минской волости Стерлитамакского кантона. В 1930 году в ходе районирования село стало центром Бузовьязовского сельсовета Кармаскалинского района. С 1935 по 1956 год селение было центром Бузовьязовского района. После ликвидации Бузовьязовского района селение было включено в Кармаскалинский район.

После присоединения Башкирии к Российскому государству в середине XVI века русский царь пожаловал новых поданных тем землями, которые они занимали в момент присоединения. Правда, здесь следует учитывать тот факт, что процесс "присоединения" растянулся до первой трети XVII века, то есть до времени ногайско-калмыцких столкновений на Южном Урале и ухода основной массы ногайских племен за Волгу. В шежере племени Мин говорится, что это племя признало власть русского царя при их бие Канзафаре, в 1554-1555 годах. В то же время, по грамотам XVII века видно, что сыновья участников посольства минских башкир к русскому царю проживали еще в 1671 году. Из этого вытекает, что сам князь Канзафар и другие участники посольств жили в конце XVI – первой половине XVII века.

Башкиры и пришлые люди (татары, марийцы, чуваши, казахи, удмурты), попавшие в ряды башкир, то есть включенные в "башкирское сословие", за "пожалованную" землю обязаны были платить ясак (пушниной, медом). Так же как "исстари" они платили казанским ханам и ногайским биям, нести военные, подводные и другие повинности. Видимо, со времен Казанского ханств осталось и территориальное деление волости (по-татарски "ил"), когда территория нынешней Северо-Западной и Западной Башкирии входила в состав "Беловоложской земли" Казанского ханства.

Земли Минской волости располагались по рекам Белой, Деме, Уршаку. Помимо этого по р. Мензеля Мензелинского уезда располагалась Сарали-Минская волость. На территории Минской волости в настоящее время располагаются Благоварский, Альшеевский, Аургазинский, Бакалинский, Бижбулякский, Буздякский, Давлекановский, Иглинский, Кармаскалинский, Кушнаренковский, Миякинский, Стерлитамакский, Туймазинский, Уфимский, Чишминский районы. Иными словами, можно сказать, что Минская волость была крупнейшей волостью Уфимского уезда. В 19 веке во время межевания за всеми минскими волостями насчитывалось 1 074 578 десятин (без Мензелинского уезда)¹².

По мнению Г.Н. Потанина, люди племени Мин (Минг) являются потомками монгольского народа Мынг, известного позднее как Мингат. Уфимский этнограф Р.Г. Кузеев также утверждает, что "Минтаг" является формой множественного числа этнонима "Минг"¹³.

Известно, что в XV – XVI веке территория нынешней Башкирии входила в состав Казанского ханства и Ногайской орды. А территория будущей казанской дороги входила в состав Ногайского юрта Казанского ханства и была как бы под двойной юрисдикцией этих двух государственных образований.

Именно на территории Минской волости располагалась ставка (город) ногайского хана. В "преданьях старины глубокой" говорится, что последним владетелем этого горда на месте нынешней Уфы был ногайский хан Тиря (Тюря) баба Тюклас¹⁴. В то же время родословная башкир и тептярей деревень Сарайлы-Муталыпово, Балышлы (ныне входят в состав Благоварского района РБ) и ряда других селений восходит к Тюкласу и золотоордынскому эмиру Идигею (Едигею) через князя Канзафара, принявшего российское подданство¹⁵. Помимо этого известно, что доминирующей силой в Ногайской орде являлись мангыты, да и сам эмир Идигей и его потомки являлись мангытами. Это позволяет предположить идентичность мангытов Ногайской орды и башкир-минцев Уфимского уезда. В 1600 году упоминается башкирский татарин Минской волости Мангутай¹⁶. В прошении поверенного Чубиминской волости Билала Ногайбекова говорится о том, что "предки наши башкирцы, производящие от княжества и тарханства татарского, в разных бывшей Казанской, а ныне Оренбургской губернии местах жалованы землями и другими угодьями…¹⁷» После завоевания Казанского ханства Московским государством роль сюзерена этих краев перешла в руки Российского государства и той же Ногайской орды¹⁸. Платеж местным населением ясака как русской администрации, так и ногайским владетелям зафиксирован и в русскоязычных источниках. Так, в грамоте, датированной 1643 годом, говорится, что "ногайские мурзы… от Уфы кочевали днищах в трех и в четырех и менши по Деме и по Уршаку рекам". Далее отмечается, что при царях Федоре Ивановиче, Борисе Годунове и Василии Шуйском ногайцы "Уфинсково уезду з башкирцев имали ясак лисицами и куницами и бобрами и всякою рухлядью."¹⁹ об этом же свидетельствует и взимание ясака с башкир Минской волости как в Уфу, так и в Казань²⁰.

Основу экономики жителей современной центральной Башкирии ко времени подчинения Российскому государству составляло полукочевое скотоводство. Но это не говорит о том, что минцы не знали земледелия. Еще предки ногайской татар половцы при своих городках занимались земледелием. Да и в Ногайской орде было известно земледелие. Так, в своем челобитье за 1690 год башкиры Минской волости Емашка Маметкулов "с товарыщи" жалуется на Тимофея Рукавишникова, "насильством" поселившегося в их вотчине и травившего "всякой хлеб скотиною"²¹. Во многих документах упоминаются "пашенные земли" минцев²². Но все же главной отраслью хозяйств минцев оставалось скотоводство. Даже ко времени 1840 годов, когда большинство кочевых угодий было захвачено или же куплено пришлыми русскими помещиками, количество скота на двор у башкир в деревне Караякупово оставалось высоким. Так, в 55 дворах башкир-караякуповцев было до 500 лошадей, 220 голов крупного рогатого скота, 180 овец, 200 коз, то есть 20 голов скота на двор. Высокой в это время была обеспеченность скотом и в селениях припущенников Минской волости. Так, у башкир-припущенников деревни Сабырово (ныне Кармаскалинский район РБ), потомков татарского князя, выходца из Свияжского уезда Умряса мурзы Ямметова сына князя Ишеева, на 11 дворов (27 мужчин и 15 женщин) имелось 33 лошади, 31 голова крупного рогатого скота, 50 овец, 40 коз²³. В среднем на один двор приходилось 14 голов скота. Для обеспечения скота кормом широко применялось сенокошение. Благо долины рек Белой, Демы, Уршака и других мелких речек изобиловали заливными лугами.

Значительную роль в экономике занимали охота, рыболовство и бортничество. В документах XVII – XVIII веков часто упоминаются "звериные ловли", "бобровые гоны" и "бортные ухожья". Именно в основном куницами, бобрами и лисицами уплачивается ясак. Так, к 1694 -1695 годам вся Минская волость должна была уплачивать в казну в Уфе 180 куниц и два бобра, кроме того, на них же было 32 куницы "казанского ясаку"²⁴.

Кроме куниц и бобров ясак выплачивался и медом. В различных документах, касающихся Минской волости, часто упоминается "медвяной" или же "медяной" ясак. Деды и отцы башкира Минской волости Уразая Булашева платили в казну "сам пять восемь куниц да полбатмана меду"²⁵. Важной отраслью хозяйства бортничество (пчеловодство) оставалось и в XIX веке. К 1839 году у башкир деревни Караякупово имелось 240 ульев и 10 бортей, а у тех же сабыровцев на 11 дворов было 29 ульев²⁶.

О значительности рыбной ловли свидетельствует такой факт. В результате спорного дела о рыбных ловлях на реке Деме воеводской администрацией в 1685 году было арестовано три воза рыбы, выловленных уфимским пушкарем Пушкаревым²⁷. Рыбу ловили неводами и перевесами.

Население Минской волости в XVII веке было довольно многочисленным сравнительно с другими волостями Уфимского уезда. В конце XVIII века (на 1795 год) численность минцев составляла 6101 душу мужского пола (без учета башкир Сарайли-Байлярской волости Мензелинского уезда), и, видимо, с учетом и женского населения численность этой группы населения достигала 13-15 тысяч человек²⁸.

Какими же были населенные пункты минцев? Известно, что они существовали и в период Казанского ханства и Ногайской орды. Так, ставка ногайского хана Тюря баба Тюкляса, известного также как Тура (Туря) хан, на месте нынешней Уфы занимала территорию в несколько верст²⁹. Один из первых исследователей Башкирии П. И. Рычков утверждал, что территория этого города составляла «по длине верст на десять»³⁰. Сохранился и мавзолей Тура хана вблизи поселка Чишмы. Из населенных пунктов Минской волости в XVII веке (на 1659 год) нам известны, к примеру, деревни Караабызово и Якшиваново³¹. В основном, видимо, существовали недолговременные населенные места из-за полукочевого хозяйства, но в первую очередь из-за внешней угрозы. Архивные материалы XVII века пестрят упоминаниями о военных столкновениях с калмыками. Так, во второй половине XVII века башкир Минской волости Токпай Юзекеев за свои службы и за пребывание в калмыцком плену («полонное терпенье») был жаловал в тарханы³². От тех же калмыков пострадал башкир той же дороги Уразай Булашев. В ходе воинских набегов калмыков была взята в плен его жена, ранен его сын, а «юртишко разорили без остатку»³³.

В основном формирование населенных мест на территории края приходится на первые три четверти XVIII века. Одной из самых первых деревень служилых татар (мещеряков) на землях Минской волости стала деревня Тимкино нынешнего Кармаскалинского района. По материалам переписи населения 1720 года, в селении жили два семейства служивых мещеряков, переселившихся из деревни Богданово Кощи (ныне в Балтачевском районе РБ). Мещеряки деревень Сафарово, Термы, Калмаш (ныне Чишминский район РБ) перешли на земли Чуби-Минской волости в 1746 году. Служивые татары деревни Биштяки (ныне Шаймуратово) были припущены башкирами Минской волости в 1755 году. Еще до 1720-х годов возникла деревня Адзитарово, основанная тептярями. Позднее в этом селении поселились мещеряки. 17 января 1757 года башкир Уршак-Минской волости Аскар Юлумбетев из деревни Мрясево «дал запись тое дороги деревни Мукминевы служивым мещерякам Курбанаю Газееву с товарищами, припустил его, Курбаная с товарищами, где прежде была деревня Бурзянова, жить, землю пахать»³⁴. На этой земле возникла деревня Курманаево. В наших краях довольно много деревень, в которых проживали мишари. Среди них можно назвать деревни Адзитарово (в 1834 году проживало 510 мещеряков), Тукаево (в 1834 году – 694 мещеряка), Муксиново (87 мещеряков), Султанмуратово (526 мещеряков) и многие другие³⁵.

Жили здесь и ясачные татары, чуваши и марийцы, вошедшие позднее в сословие тептярей. К 1720 году на Ногайской дороге Уфимского уезда известны следующие тептярские населенные пункты:

Колюбаево (на р. Деме). Ясачные татары. 17 дворов, 49 душ мужского пола. Ясак бобыльский: от 17 дворов – по 13 алтын 2 деньги. Платили также подымные, ямские, полоняные (от слова «плен») деньги.

Елангачево (на р. Деме). Ясачные чуваши. 9 дворов, 28 душ. Ясак бобыльский: от 6 дворов – по 13 алтын, 2 деньги. От 2-26 алтын 4 деньги. Подымные, ямские, полоняные. С 1 двора ясак не платят.

Ногаево. Ясачные татары. 8 дворов, 21 душа. Ясак бобыльский: от 3 дворов – 26 алтын 4 деньги, от 2-13 алтын 2 деньги. Подымные, ямские, полоняные. С 3 дворов ясак не платят.

Сартово (на р. Узе). Ясачные татары. 1 двор, 1 душа. Ясак бобыльский: 13 алтын 2 деньги. Подымные, ямские, полоняные.

Игень (на р. Игень). Ясачные татары. 1 двор, 3 души. Ясак тептярский: 25 алтын. Подымные.

Ногаево. Ясачные мари. 4 двора, 11 душ. Ясак бобыльский: от 1 двора – 5 алтын, от 1-8 алтын 2 деньги. Подымные, ямские, полоняные. С 2 дворов ясак не платят.

Тлешево (на р. Нияз). Ясачные татары. 5 дворов, 21 душа. Ясак бобыльский: от 2 дворов – 13 алтын 2 деньги, от 1 – 1 рубль 6 алтын 4 деньги, от 1 – 6 алтын 4 деньги. Подымные, ямские, полоняные. С 1 двора ясак не платят.

Ильтуганово (на р. Уршак). Ясачные горные татары³⁶. 8 дворов, 14 душ. Ясак бобыльский: от 1 двора – 16 алтын 4 деньги, от 5 – 26 алтын 4 деньги, от 2 – 13 алтын, 1 деньги. Подымные, ямские, полоняные.

Тимошкино (на р. Уршак). Ясачные чуваши. 7 дворов, 18 душ. Ясак бобыльский: от 1 двора – 26 алтын 4 деньги, от 4 – 13 алтын 2 деньги. Подымные, ямские, полоняные. С 2 дворов ясак не платят.

Тимкино (на р. Уршак). Ясачные татары. 7 дворов, 21 душа. Ясак бобыльский: 5 дворов – 13 алтын, 2 деньги, от 1 – 10 алтын, от 1 – 26 алтын 4 деньги. Подымные, ямские, полоняные.

Елмантаево (на озере Бобровом). Ясачные татары. 20 дворов, 52 души. Ясак бобыльский: от 5 дворов – 26 алтын 4 деньги, от 8 – 13 алтын 2 деньги, от 1 – 25 алтын. Подымные, ямские, полоняные. Ясак тептярский: от 2 – 13 алтын 2 деньги. Подымные. С 4 дворов ясак не платят.

Чензеул (на озере). Ясачные татары. 7 дворов, 17 душ. Ясак бобыльский: от 2 дворов – 13 алтын 2 деньги, от 2 – 8 алтын 2 деньги, от 3 – 26 алтын 4 деньги. Подымные, ямские, полоняные.

Васильево (на р. Юрмаш). Ясачные татары. 13 дворов, 42 души. Ясак бобыльский: от 1 двора – 16 алтын 4 деньги, от 4 – 26 алтын 4 деньги, от 3 – 13 алтын 2 деньги, от 1 – 8 алтын 2 деньги. Подымные, ямские, полоняные. С 4 дворов ясак не платят.

Красный Яр (на р. Белой). Ясачные татары. 11 дворов, 27 душ. Ясак бобыльский: от 10 дворов – 13 алтын 2 деньги, от 1 – 26 алтын 4 деньги. Подымные, ямские, полоняные.

Ширеево (на р. Белой). Ясачные татары. 10 дворов, 29 душ. Ясак бобыльский: от 4 дворов – 26 алтын 4 деньги, от 5 – 13 алтын 2 деньги. Подымные, ямские. С 1 двора ясак не платят.

Багашево (на озере Кряс). Ясачные мари. 6 дворов, 15 душ. Ясак бобыльский: от 1 двора – 26 алтын 4 деньги, от 4 – 13 алтын 2 деньги, от 1 – 8 алтын 2 деньги. Подымные, ямские, полоняные.

Аскын (на р. Касын). Ясачные мари. 15 дворов, 28 душ. Ясак бобыльский: от 5 дворов – 26 алтын 4 деньги, от 2 – 13 алтын 2 деньги, от 6 – 16 алтын 4 деньги, от 1-8 алтын 2 деньги. Подымные, ямские, полоняные. С 1 двора ясак не платят.

18 

. Бакралы (на р. Бакралы). Ясачные татары. 27 дворов, 52 души. Ясак бобыльский: от 6 – 26 алтын 4 деньги, от 10-13 алтын 2 деньги, от 2 – 11 алтын 4 деньги, от 2 – 16 алтын 4 деньги, от 2 – 8 алтын 2 деньги. Подымные, ямские, полоняные. С 5 дворов ясак не платят.

Елим (на р. Елим). Ясачные татары. 20 дворов, 32 души. Ясак бобыльский: от 13 дворов – 26 алтын 4 деньги, от 4 – 13 алтын 2 деньги. Подымные, ямские, полоняные. С 3 дворов ясак не платят.

Бурлы (на р. Бурле). Ясачные татары. 17 дворов, 32 души. Ясак бобыльский: от 3 дворов – 26 алтын 4 деньги, от 9 – 13 алтын 2 деньги, от 1 – 16 алтын 4 деньги Подымные, ямские, полоняные. С 4- дворов ясак не платят.

Курмантаево (на р. Белой). Ясачные татары. 11 дворов, 20 душ. Ясак бобыльский: от 9 дворов – 13 алтын 2 деньги, от 1 – 16 алтын 4 деньги. Подымные, ямские, полоняные. С 1 двора ясак не платят.

Леканда (на р. Леканде). Ясачные татары. 10 дворов, 26 душ. Ясак бобыльский: от 2 дворов – 26 алтын 4 деньги, от 4 – 13 алтын 2 деньги, от 2 – 8 алтын 2 деньги, от 1 – 20 алтын. Подымные, ямские, полоняные. С 1 двора ясак не платят.

Сасыкуль (на оз. Сасыкуль). Ясачные татары. 5 дворов, 10 душ. Ясак бобыльский: от 2 дворов – 6 алтын 4 деньги, от 2 – 26 алтын 4 деньги. Подымные, ямские, полоняные. С 1 двора ясак не платят.

Урунды (на р. Урунде). Ясачные татары. 4 дворов, 8 душ. Ясак бобыльский: по 13 алтын 2 деньги. Подымные, ямские, полоняные.

Акеево. Ясачные мари. 9 дворов, 39 душ. Бобыльский ясак: с 2 дворов – по 13 алтын 2 деньги, от 4 -26 алтын 4 деньги, от 2 – 8 алтын 2 деньги. Подымные, ямские, полоняные. С 1 двора ясак не платят.

Новая (на р. Юрмаш). Ясачные татары. 10 дворов, 27 душ. Ясак бобыльский: от 2 дворов – 26 алтын 4 деньги, от 1 – 5 алтын, от 1 – 10 алтын, от 1 – 6 алтын 4 деньги, от 3 – 13 алтын 2 деньги, от 1 – 8 алтын 2 деньги. Подымные, ямские, полоняные. С 1 двора ясак не платят.

Козенбаево (на р. Тауш). Татары. 2 двора, 7 душ. Ясак бобыльский: от 2 дворов – по 13 алтын 2 деньги. Подымные, ямские, полоняные.

Безсоново (на р. Тауш). Ясачные татары. 1 двор, 5 душ. Ясак бобыльский: 13 алтын 2 деньги. Подымные, ямские, полоняные.

Бибахтино. Ясачные мари. 12 дворов, 28 душ. Ясак бобыльский: от 2 дворов – 16 алтын 4 деньги, от 3 -13 алтын 2 деньги, от 1 – 8 алтын 2 деньги, от 3 – 6 алтын 4 деньги. Подымные, ямские, полоняные. С 3 дворов ясак не платят.

Ямская (на р. Белой). Ясачные татары. 20 дворов, 60 душ. Ясак не платят.

Итого: мари 121, татар 577, чувашей 46. Всего 30 деревень³⁷

Земли в бассейне реки Уршак стали и одним из центров помещичьего землевладения на территории современного Башкортостана. Имея у себя большие земельные площади, башкиры Уршак-Минской волости стали продавать свои земли и российскому дворянству. Так, по записи от 14 декабря 1790 года, вотчинники-башкиры команды старшины Усмана Ибрагимова продали свои земли за 200 рублей в районе вершины речки Бузовьязы и речки Уяш-Язы полковнику Андрею Иванову сыну фон Шмидт (немцу по происхождению; фамилия его в некоторых документах писалась как Шмит). А. И. фон Шмидт, видимо, служил в Оренбургской губернии долгое время, так как он упоминается в одном из документов еще в 1773 году. На приобретенной земле А. И. фон Шмидт вскоре поселил крепостное население в основанном им сельце Андреевка (или же Ново-Андреевка). В 1795 году в этом сельце в шести дворах проживало 50 крепостных крестьян (20 мужчин и 30 женщин). При селении во владении «полковника и кавалера Андрея Иванова Шмидта» было 2585 десятин земли³⁸.

Приобретались российским дворянством земли в Стерлитамакском уезде и позднее. Так, 28 января 1809 года башкиры Уршак-Минской волости по купчей продали часть своих земель в вечное владение губернской секретарше М. Островской за 500 рублей. 8 августа 1816 года башкиры той же волости продали часть своих земель в вечное владение коллежскому секретарю Михаилу Иванову сыну Князеву за 2000 рублей и т.д.³⁹ В основном же формирование населенных пунктов края завершилось к концу XIX века.

До XVI-XVII веков население Северо-Западной и Западной Башкирии было относительно однородным. Основную часть населения составляли башкиры. Положение стало меняться сразу после завоевания Казанского ханства Иваном Грозным. В. Н. Витевский об этом писал так: «Вскоре по завоевании Казани… многие из казанских татар и других инородцев, обитавших в пределах нынешней Казанской губернии, удалились в Башкирию и поселились в окрестностях нынешней Уфы, особенно в лесах и по берегам рек»⁴⁰.

Особенно большой размах приобретает переселенческое движение нерусского населения Поволжья в Башкирию, начиная со второй половины XVII века, что было связано с увеличением различных повинностей нерусского населения и политикой насильственной христианизации, проводимой царизмом. По подсчетам Н. А. Фирсова, за период с 1678 по 1710 год с территории Казанской губернии убыло в 184416 дворов. С 1710 по 1714 год с территории Казанской губернии убыло еще 35215 дворов. Большинство из них перебралось на территорию Уфимского уезда⁴¹. Переселенцы (мишари, служилые и ясачные татары, черемисы (марийцы), чуваши, удмурты и другие) оседали на башкирских землях на основе припуска, т. е. они становились припущенниками башкир.

Наши предки мишари (мещеряки) на территории Башкирии появились, по некоторым данным, с конца XVI века. Само название «мишари», «мещеряки» связано с названием местности, с древней исторической областью Мещера в районе р. Ока, в XIV веке эта местность располагалась в пограничье с Нижегородским княжеством. То есть это такой же политоним, как и «алаторцы», «казанцы», «поморы». Таким образом, наименование «мишари» является вторичным по сравнению с этнонимом «татары».

Еще со времен Волжской Булгарии на службу к русским князьям стали отходить те или иные представители феодальной верхушки этого государственного образования. Приток на службу к русским князьям новых волн тюркских феодалов связан с возникновением на территории Дешт-и-Кыпчака (современных южнорусских степей) и сопредельных территориях новой империи Чингисидов – Золотой Орды. Именно с этого времени начинает распространяться среди народов Европы новый этноним – «татары».

Наименование «татары» известно в исторических анналах издавна – еще в VII-VIII веках нашей эры они упоминаются в рунических надписях Тюркских каганатов. Наибольшую известность татары получили в XII веке, когда создали мощное племенное объединение, боровшееся за гегемонию в степях с монгольскими племенами Чингисхана. О татарах и монголах оставлено много свидетельств путешественников, дипломатов, царедворцев. Рашид-Ад-Дин о татарах писал так: «Из-за их чрезвычайного величия и почетного положения другие тюркские роды, при всем различии их разрядов и названий, стали известны под их именем и все назывались татарами. И те различные роды полагали свое величие и достоинство в том, что себя относили к ним и стали известны под их именем»⁴². После поражения от войск Чингисхана татары были включены в монгольскую державу. В составе монгольских войск с боями прошли Азию и пол-Европы. Голландский монах Гильом Рубрук, побывавший в Монгольской державе, о монголах писал, что они «не желают именоваться христианами, желая свое название, то есть Моал, превознести выше всякого имени; не желают они называться и татарами. Ибо татары были другим народом». Характеризуя татар, Рубрук пишет, что они жили рядом с монголами и способствовали возвышению Чингисхана, которых он «повсюду посылал вперед… и отсюда распространилось их имя»⁴³. Венгерский же миссионер Юлиан о монголах пишет так: «Во всех завоеванных царствах они без промедления убивают князей и вельмож, которые внушают опасения, что когда-нибудь могут оказать какое-либо сопротивление. Годных для битвы воинов и поселян они, вооруживши, посылают против воли в бой впереди себя. Других же поселян, менее способных к бою, оставляют для обработки земли… и обязывают тех людей впредь именоваться татарами»⁴⁴. Таким образом можно констатировать, что наименования «монголы» и «татары» принадлежали разноэтничным народам.

Видимо, тюрки-татары составляли подавляющую часть войска хана Вату, монгольская же элита была чрезвычайно малочисленна. В завоеванных причерноморских, прикаспийских степях, Волжской Булгарии население было таким же тюркским и языкового барьера практически не существовало. Арабский историк Ал-Омари в XIV в., описывая Золотую Орду в своей книге «Пути взоров по государствам разных стран», писал: «В древности это государство было страною Кипчаков, но когда им завладели Татары, то Кипчаки сделались их подданными.

Потом Татары смешались и породнились с Кипчаками, и земля одержала верх над природными и расовыми качествами Татар и все они стали точно Кипчаки, как будто они одного с ними рода»⁴⁵. С этого времени все тюркские племена Дешт-и-Кипчака (кипчакские степи) стали именовать себя «татарами». Тот же Рашид-Ад-Дин по этому поводу писал: «Вследствие силы и могущества татар… (ныне) в стране киргизов, коларов и башкир в Дешт-и-Кипчаке, в северных (от него) районах… все тюркские племена называют татарами»⁴⁶.

В первую очередь «татарами» себя стремились называть представители той или иной племенной знати, тем самым причисляя себя к могущественным завоевателям. Все «татарское» в себе становится с этого времени престижным. Среди православного населения вплоть до XVII века встречаются тюркские или же мусульманские имена. Даже среди Рюриковичей они встречаются. Среди князей Белозерского княжества известен князь Ахметек Сугорский⁴⁷. Многие русские княжеские и боярские роды начинают возводить свои генеалогии к тем или иным мифическим татарским мурзам и царевичам. Татарами начинают считать себя и привилегированные слои других народов, подвластных золотоордынским ханам, в частности мордовские князья и старшины. Эти данные позволяют сделать вывод о том, что «татары» для времен Золотой Орды и постзолотоордынских государств (Казанское, Касимовское, Сибирское и Астраханское ханства, Ногайская орда, Наровчатское (Мещерское) княжество) – это прежде всего военно-служилое сословие, вбиравшее в себя не только собственно татар, но и мордву, кыпчаков (половцев), башкир и т. д. Подобное положение сохранялось какое-то время и после присоединения постзолотоордынских государств к Московскому царству.

С образованием Золотой Орды в этом государстве образовалась улусная (областная) система. Во главе каждого улуса был поставлен тот или иной представитель династии Чингисидов. Вместе с ним в подвластном ему улусе обосновывалась и его свита, воинские отряды. Одним из таких улусов был Улус Мухша, вбиравший в себя территории с мордовским ясачным населением, в том числе и Мещерский край. Именно с территорией Улуса Мухша (Мещерского края) связано появление мещерякского (мишарского) сословия. Русские стали называть выходцев из этой местности «мещеряками», «мещерянами», хотя те и продолжали именовать себя татарами, служилыми татарами.

Происхождение мишарей связано с буртасами и волжскими булгарами. Большую роль в этногенезе мишарей сыграли кыпчаки и выходцы из Золотой Орды. Родословные многих татарских княжеских и мурзинских фамилий из этих краев восходят к Бихану, а через него и к Чингис-хану и правителю Золотой Орды эмиру Идигею. Сама территория Мещеры с образованием Золотой Орды входила в состав этого могущественного государства как один из ее улусов (административно- территориальная область) – Улус Мухша. Как правило, во главе улусов стояли чингисиды, состоявшие в той или иной степени родства с правящими ханами. В этом улусе чеканились и золотоордынские монеты при ханах Узбеке, Джанибеке и Бердибеке. С началом распрей в Золотой Орде в 1360-е годы улус обретает независимость. В русских летописях XIV века это государство именуется Наручадь, от имени одного из центров страны – Наровчата. Территория этого государства включала в себя нынешнюю территорию Республики Мордовия, Пензенской области, части Тамбовской, Саратовской, Рязанской, Нижегородской, Ульяновской областей, Республики Чувашия с городами Тамбовом, Моршанском, Шацком, Арзамасом и Алатырем. Известны и первые правители этого государства – князья Тагай и Саидахмед. Большинство же современных потомков прежних татарских властителей Мещеры возводят свои генеалогии к Бихану (Бекхану), жившему в одно время с Дмитрием Донским. Имя это легендарного характера и состоит из двух компонентов: «би» («князь») и «хан». Само именование этого властителя ханом говорит о том, что он был из династии Чингисидов. В состав Московского государства территория Мещеры окончательно была включена в 1520-е годы. Но даже после присоединения к более сильному государству Мещерский край почти целое столетие сохранял автономию⁴⁸.

В документах XVI-XVIII веков мишарей называют также служилыми татарами. Служилые татары как военное сословие сформировались в течение XIV-XVII веков из представителей татарских феодальных родов. В это сословие, помимо собственно мишарей, влились представители арских (нукратских) татар (князья Арслановы, Давлетьяровы, Касимовы, Яушевы и др.), ногайских татар (мурзы Ишмаевы), знатные роды казанских татар (князья Карачурины, Камаевы и др.) и отатарившейся мордвы (князья Ерзины, Ромадоновские и др.).

На территории Башкирии мишари являлись служилым военным сословием на протяжении XVII-XIX веков. В 1792 году мещеряки Уфимского наместничества показали: «Происхождение наших предков из ногайских владетельных фамилий

и мурз, служилых мещеряков и татар»⁴⁹. Мишари (мещеряки) на территории Башкирии появились, по некоторым данным, с конца XVI века. Известный деятель постпетровской эпохи, картограф И. К. Кириллов в своем изъяснении о населении Уфимского уезда в 1735 году подчеркивал, что «мещеряки, то есть служилыя татары…накликаны с начала города Уфы»⁵⁰. В «Записке Оренбургского правления по вопросам управления разными группами населения Башкирии» (1800 год) о мишарях сказано так: «Сей народ не коренной Оренбургской губернии, но перешедший по нынешнему положению Симбирской губернии из Алаторского и Симбирского уездов»⁵¹.

Когда в 1658 году правительство собиралось обложить их ясаком, часть мещеряков подали ходатайства о неналожении на них этого ясака, мотивируя свое ходатайство тем, что «они де служилые татары, служилых отцов дети, деды ж и отцы их служили по Алатырю, а иных по Арзамасу, по Кадому, по Темникову, по Романову, по Свияжску, по Курмышу, а они де служат по Уфе по 15 лет, а ины и больше, всякие Великого государя службы и в посылках и в поезды ездят с дворяны и детьми боярскими и с иноземцы, с своею братьею, верстаными татары»⁵².

К 1658 году известны следующие селения, в которых были размещены «служилые татаровя» в Уфимском уезде: деревни Уразаево, Кулбарисово, Налмасово, Байбаково, Ишмаево (заселена в 1656 году), Кулаево, Байбюрино, Сикияды, Четвертаково, Базы. Службу служить им было предписано с «пашни». Часть жителей в «росписи всяких чинов служилых и жилецких людей» в 1657 году показана служилыми татарами, а в 1658 году переведена в состав служилых мещеряков. Всего по этим деревням было верстано на службу 84 человека. Сами жители при этом показывали, что прежде «по Темникову городу», «по Алатырскому городу» служили. Часть же «новоприезжих мещеряков» было велено сослать в Свияжский, Курмышский, Алаторский и Арзамасский уезды в «те городы, из которых приехали»⁵³.

В отличие от мещеряков Уфимского уезда, служилые татары Казанского, Нижегородского, Кадомского, Темниковского и других уездов, не пожелавшие креститься по указу Петра I от 3 ноября 1713 года, были низведены до положения податного населения (государственные крестьяне). Указом 31 января 1718 года было повелено на работы по заготовке корабельных лесов «брать Казанской, Нижегородской и Воронежской губернии и Симбирского уезда служилых мурз, татар, мордву и чуваш без заплаты», т. е. без вознаграждения, в виде повинности. С этого времени эту группу населения именуют и лашманами (в переводе с немецкого «лесной человек»)⁵⁴.

К 5-й ревизии 1795 года в Оренбургской губернии из этой группы населения осело 7707 душ мужского пола, в том числе в Уфимском уезде 1236 душ мужского пола⁵⁵. На территории Башкирии эта группа населения известна как «томэннэр» (тюменцы, темниковцы). Русские иногда эту группу населения называли темниковскими мишарями. Свое наименование («томэннэр») они получили от названия города Темникова (по-татарски Томэн, ныне в Мордовии), вблизи которого большинство из них жило. «Тюменцами» именовали представителей таких известных княжеских и мурзинских татарских фамилий, как Акчурины, Бахтизины, Еникеевы, Катаевы, Кугушевы, Кудашевы, Кутуевы, Мамины, Мамлеевы, Муратовы, Сакаевы, Сюндюковы, Тенишевы, Терегуловы, Тимашевы, Чанышевы, Янгалычевы, Янгуразовы и другие.

При императрице Екатерине II в 1784 году был издан указ о восстановлении в дворянском достоинстве князей и мурз татарского происхождения, имеющих документальные доказательства своего дворянского происхождения. Многие из «тюменцев», «мещеряков» подавали прошения о восстановлении их в дворянском достоинстве. Но лишь некоторым из них были дарованы дворянские права.

Проживали в наших краях и тептяри. Тептяри как сословие появились в Уфимском уезде в 1730-1740-х годах. В основном исследователями принята точка зрения, согласно которой слово «тептяр» произошло от персидского слова «дэфтэр», означающего «запись», а в тюркских языках приобретшего значение «тетрадь». В документах XVII века ясак, который взимался с местного башкирского населения, обычно именуется «тептярским», «окладным тептярским», но при этом по отношению к тому или иному представителю башкирской волости не применяется термин «тептяр». Кроме того, вместо наименования «тептярский» применялось и словосочетание «девтярский ясак». Так, в челобитной башкира деревни Якшибаново (Якшиваново) Байчерки Илинбетева сына Минина отмечается, что «платит де он… на Уфе девтерской ясак по кунице на год»⁵⁶. «Девтер» это та же тетрадь. Таким образом, «окладной тептярский ясак» означает ясак, взимавшийся по «окладу» (нормированию) у ясачных групп населения и записывавшийся в специальные книги (тетради). Близкими по статусу к тептярям были бобыли. Существовал и бобыльский ясак. В ясачные бобыли записывались «сходцы» из других уездов, таким образом оформляя свое право жительства на той или иной земле. В 1631-1632 годах тептяри и бобыли были обложены подворным ясаком. Среди бобылей, мигрировавших из Поволжья и Прикамья в Башкирию в XVII веке, были татары, чуваши, марийцы, мордва, удмурты.

Большинство бобылей старалось закрепить свой социальный статус и переходило в тептяри. Оренбургская экспедиция способствовала закреплению этих групп и формированию сословия тептярей и бобылей в 30-е годы XVIII века.

На тептярей и бобылей опиралась местная администрация, подавляя башкирские восстания, они стали основной рабочей силой на строительстве Оренбурга Стерлитамака и крепостей на линии, возке соли из Клецкой защиты и других работах⁵⁷.

С 30-х годов XVIII века тептяри и бобыли фиксируются государством как сословие, внутри которого уже было невозможно выделить либо тептярей, либо бобылей. В 1747 году тептярей и бобылей Сенат планировал перевести на положение государственных крестьян, однако, по предположению И. И. Неплюева, они были обложены 80-копеечным подушным налогом и оставлены в прежнем состоянии. Такое решение диктовалось необходимостью иметь рабочие руки в крае. Башкиры, мишари и казаки несли военную службу, крепостных крестьян в губернии было мало, государственные поставляли рекрутов.

Сословие просуществовало до 60-х годов XIX века, занимая своеобразное промежуточное положение между государственными крестьянами и военно-служилыми сословиями (башкирами, мишарями, казаками).

В большинстве случаев будущие тептяри в конце XVII – начале XVIII века показаны в различных материалах того времени как ясачные татары, каринские татары, горные татары, ясачные черемисы, чуваши. Именно из этих категорий населения, прибавив сюда еще служилых татар и бобылей, сформировалось сословие тептярей. Народность ли это? Ведь тептяри-марийцы (черемисы) как были марийцами в XVII – XVIII веках, так ими до сих пор и остаются. Анализ припускных грамот тептярей убедительно свидетельствует, что основу этого сословия составили татары, перешедшие на жительство в Уфимский уезд из ближайших районов расселения татар. Во время действий Оренбургской экспедиции среди задержанных переселенцев в Уфимский уезд из других уездов оказалось много ясачных татар, платящих тептярский ясак. Аит Алметев оказался «бежавшим» из деревни Кушки Свияжского уезда. На новом месте на него был положен тептярский ясак. Сеит Бибашев переселился из деревни Петракси Алатырского уезда. Семейство Ермяка Баймякова, также платящего тептярский ясак, – выходцы из деревни Кубунурово Алацкой дороги Казанского уезда⁵⁸. В деревнях Курмашево и Новое Алимово поселились «из татар тептяри», оказавшиеся потомками каринских служилых татар Давлетьяровых⁵⁹. Эта же группа населения поселилась и в деревнях Варзи, Салагуш, Рысово, Ишмаметево, Атабаево, Байбеково, Кабаново и Мушуги, Кучуково, Ютазы Казанской дороги Уфимского уезда и деревнях Малая Урма, Карияна и Служилый Ур Казанского уезда. Представители этой группы населения на новом месте были первоначально положены в бобыльский ясак. Среди них оказались представители следующих фамилий: Хиляловы, Касимовы, Давлетьяровы, Хозясеитовы, Зянчурины, Сейтяковы. Все они оказались потомками каринских владетельных родов, которых в научной литературе называют еще и «арскими князьями»⁶⁰.

Основание деревни

В настоящее время Бузовьязы являются центром Бузовьязовского сельского совета Кармаскалинского района Республики Башкортостан. Помимо села Бузовьязы, в сельский совет на 1999 год входили деревни Александровка (жители – украинцы), Алмалык (татары) и Бузовьяз-Баш (татары)⁶¹.

Деревня была основана по записи от 2 марта 1757 года, данной поверенным башкир Уршак-Минской волости Ногайской дороги Ретькой Зиямбетовым мишарям деревни Айметево (правильнее Ахметово – ныне в Кушнаренковском районе) Муслиму и Абдюку Каныбековым, Бакиру Бикметову и их товарищам (всего 12 дворов) о припуске их в свою вотчину по речкам Бузовьяз, Сакат и Узень на 20 лет. Границами владений припущенных мишарей показаны: «От Юртбар-Синир черной лес, и от него на мыс и по речке Бызовьяз по обе стороны, сено косить и землю пахать, до деревни Токаевой по старой меже до лесу Кош-буляк по нижнюю сторону по речке Сакат до устья, и на Узене речке с мельнишным местом, и сверху по левую сторону сено косить до устья, да по речке Бызовьяз на низ до мосту по левую сторону, а с мосту на мыс, а с него на летние башкирские кошевья и на 2 таловые куста и на черемисскую межу, и по черемиской меже по левую сторону, а оттоль на мыс и на первую межу Юртбар-Синир на черной лес»⁶².

При заключении договора башкиры-вотчинники Уршак-Минской волости обязались через 50 лет отдать «эту землю мещерякам по надлежащей цене»⁶³. В действительности новый договор о припуске на земли Уршак-Минской волости состоялся в 1789 году⁶⁴.

Через несколько лет – в 1764 году – в селение была припущена новая группа мишарей⁶⁵. В селение также переселился с Осинской дороги мишарский сотник Муксин Абдулсалямов. В 1767 году он стал юртовым старшиной, затем мишарским старшиной Ногайской дороги⁶⁶.

Откуда перешли на жительство в деревню Бузовьязы предки современных жителей селения и где они жили в стародавнее время? Ключом к ответу на этот вопрос являются местные легенды. Так, часть бузовьязовских жителей именуют себя «алатор», то есть «алаторцами» или же «алатырцами». Такие же предания зафиксированы и в находящемся недалеко от Бузовьязов селе Тукаево Аургазинского района, среди жителей которого также отмечены «алаторцы». К 1720 году выходцы из Алатырского уезда проживали также в деревнях Кизгенбаш, Ишмаево (ныне село Тюрюшево Буздякского района) и ряде других.

Откуда же произошли таки названия – «Алатор», «Алатырь»? Топонимов с корнем «алат» в местах компактного проживания тюркских народов достаточно много. Здесь кроме самого города Алатырь можно вспомнить населенные пункты Алат в Татарстане, город Алат в Бухарской области Узбекистана, поселок Алат в Казахстане. Видимо, это название было связано с древнетюркским племенем «алат». Вместе с кыпчакизированными группами это племя проникает после нашествия войск Чингисхана и Батыя на территорию Волжской Булгарин и прилегающие к ней территории, где и оставляет на карте региона топонимы «Алат», «Алатырь». Племя «алат» известно в средние века и среди киргизских племен.

Некоторые из мишарей во время переписи 1720 года указывали и места прежнего проживания. Так, родоначальник известного мишарского рода Исянбердиных из Тюрюшево, 70-летний Исянберда Биметев показал, что его отец является выходцем из деревни Шубаево Алатырского уезда (село Шубино (по-татарски – Шубиле) ныне входит в состав Сергачского района Нижегородской области). 69-летний Немей Размаметев из той же деревни показал, что его отец переселился в Уфимский уезд «из Алаторского уезда деревни Пошатово 50 лет назад» (Пошатово ныне входит в состав Краснооктябрьского района Нижегородской области). Судя по этим данным, было несколько волн переселенцев из Алатырского уезда – в 1620-е и 1670-е годы. С Алатырским уездом связан и известный татарский род мурз Киреевых. Между тем сами служилые татары (мещеряки) Уфимского уезда в XVIII-XIX веках указывали на то, что являются пришлыми переселенцами из других краев, в том числе и из Алатырского уезда.

Территория Алатырского уезда в XVII веке включала в себя и земли, находящиеся ныне в Нижегородской области. Например, в источниках упоминается Пьянской стан (наименование стана от названия реки Пьяна) Алатырского уезда. Как известно, там и поныне много татарских селений.

К 1708 году в Алатырский уезд входили следующие селения служилых татар: Собачий Остров, Петряксы, Старый Мочалей (среди жителей известны татарские князья Солтангозины), Рыбушкино, Чинбилей, Новые Медяны (среди служилых татар Сунчалеевы), Ключище, Ендовище (здесь известны служилые татары Сараевы), Трехозерки, Карги, Пица, Грибаново, Камкино (известны мурзы Мангушевы), Шубино (или же Шубаево), Кочки-Пожарки, Пошатово (известны служилые татары Копкуновы, Позняковы), Семеновское (служилые татары Тимрясевы), Айтярское, Красный Яр (мурзы Катаевы), Уразовка (служилые татары Мирясевы, Богдановы, Кадеевы, Пятаевы), Актуково, Кузьминки, Кадомка, Овечий Овраг (служилые татары Сюндюковы), Контов Заулок (Рыбушки), Новый Мочалей, Красный Остров⁶⁷. В то же время вблизи самого города Алатырь татарских населенных пунктов практически нет.

По мнению нижегородских историков и краеведов Синюткиных и Алимджана Орлова, татарские населенные пункты Нижегородчины были заселены переселенцами из Темниковского, Кадомского и Касимовского уездов. Иными словами, между «мишарями», «тюменцами» и «алаторцами», нередко являвшимися между собой родственниками, разница лишь в последнем месте проживания – в Темниковском или Алатырском уездах.

В чем же были причины ухода алатырских служилых татар на новое место – в Уфимский уезд? Ответ кроется все в том же военно-служилом характере их статуса. Уфимский уезд в это время только осваивался. Для защиты Уфы, других населенных мест от неспокойных южных кочевых соседей – калмыков, киргизкайсаков, каракалпаков, тех же ногайских татар – требовались такие же маневренные конные рати, на роль которых идеально подходили служилые татары, сызмальства не расставившиеся с лошадью. Царское правительство переводило на службу в Уфимский уезд из разных областей страны как служилых татар, так и русских служилых людей.

Но наряду с правительственной колонизацией Уфимского края была и вольная колонизация. Из-за нехватки пахотных угодий на родине, из-за притеснений на религиозной почве многие служилые татары искали счастья на окраинах Российского государства, где церковные и центральные светские власти были далече, да и земли привольней и богаче.

Разбирая свою родословную, мне удалось установить, что многие жители Бузовьязов, в том числе Асяновы, Ждановы, Канбековы, Сулеймановы, Усаевы, являются выходцами из деревни Сикияз Осинской дороги (ныне в Татышлинском районе РБ). В материалах переписи поверстанного к службе населения этой деревни за 1658 год есть и имена моих предков. Это Ахмайко Сараев и Тимайко Сариков. Сараев и Сариков, видимо, одна и та же фамилия. Их брат Урук (возможно, русские писцы так переиначили имя Уркай (Уракай); есть и фамилия служилых татар и князей Ураковых) ввиду молодости был поверстан на службу позднее и поэтому в этот список не попал. Таким образом, можно с уверенностью сказать, что среди переселенцев из Алатырского уезда были Ахмайко и Тимайко Сараевы (Сариковы) и их младший брат Урук (Уракай). Выше мы уже отмечали, что фамилия Сараевых известна среди служилых татар деревни Ендовище Алатырского уезда. В деревне Сикияз показан также и Ишмайко (Ишмак, Ишмяк) Васильев – один из предков Асяновых, Каныбековых, Усаевых и, видимо, Ишмаковых. Известен и его брат Ждан Васильев (Вайселев) сын Барышев, родоначальник династии Ждановых.

Необходимо отметить также и то, что с принятием российского подданства многие татарские феодалы потеряли свои княжеские и мурзинские титулы. Некоторые из татар-мишарей пытались вернуть свои прежние титулы. Так, представители рода Максютовых из деревни Кулаево (Мишкинский район РБ) (их родословная восходит к эмиру Идигею; с ними в родстве Бикбулатовы, Мансуровы, Сюндюковы и другие) по всем документам XVII-XVIII веков проходили как рядовые служилые татары. За успешную службу Максютовым было даровано дворянство, с этого времени они в метрических книгах и других документах начинают именовать себя князьями, как и далекие предки.

Происхождение Сулеймановых также связано с татарскими князьями. К сожалению, не сохранились рукописные истории рода, шэжэре. В сохранившихся же родословных многие татары-мишари указывают на свои княжеские (или же бийские) и мурзинские корни. В уже упомянутой выше деревне Тюрюшево (Ишмаево), где проживали выходцы из Алатырского уезда, сохранилось шэжэре Ишмаевых. Так вот, хотя российские власти и не признавали княжеского происхождения Ишмаевых, в родословных они помнили свои княжеские корни, именуя тех или иных представителей из генеалогической схемы биями.

Видимо, в конце XVII века многие сикиязовцы выселились в другие деревни, в частности в деревню Муллино Осинской дороги Уфимского уезда (ныне Бураевский район РБ). Среди жителей этой деревни в 1719 году показано семейство Токая Ишмякова с сыновьями Каныбеком и Усеем и пятью внуками, среди которых одного звали Асян. Современные фамилии Канбековых, Ишмаковых и Асяновых восходят к этим именам. По местным преданиям, выходцами из этой деревни являются и Бикметовы. Действительно, в Муллино в это время проживало семейство 63-летнего Бекмета Алмаева. В его семье значились сыновья Сулейман (40 лет) и Шарип (4 лет), у Сулеймана были дети Абдулсалим (5) и Абдулкарим (2 лет)⁶⁸. В первой половине XVIII века потомки сикиязовцев оказались и на землях башкир Канлинской волости, в соседних деревнях Ахметово и Канлы (ныне в Кушнаренковском районе РБ). Здесь же протекает речка Сикияз. По переписи мещерякского населения 1720 года, в деревне Канлы показано семейство Мустая Урукова 63-х лет, его дети Шарип, Мряс, Абид. Его родной брат Мукай – мой пращур. Отец Урук Сареев и брат Сеит показаны верстаными, то есть взятыми на военную службу. Известна и тамга Мукая Урукова. Видимо, родной брат Мукая Мустай Уруков является родоначальником бузовьязовской династии Мустаевых⁶⁹.

Среди первых жителей деревни Бузовьязы в 1750-е годы показаны Муслюм и Абдик Каныбековы, Бакир Бикметов⁷⁰. К 1757 году Муслюм Каныбеков проживал в деревне Ахметово (ныне в Кушнаренковском районе РБ)⁷¹. Между тем во время второй ревизии 1747 года в Ахметово братья Каныбековы не проживали⁷². Видимо, Каныбековы обосновались в Ахметово в конце 1740-х годов, а после продажи башкирами Канлинской волости своих земель другим категориям припущенников решили перебраться на другие земли. По материалам первой ревизии 1721 года, семейство Каныбековых отмечено среди жителей деревни Муллино Осинской дороги Уфимского уезда (ныне Бураевский район РБ). Известно и селение, где первоначально жительствовали предки Муслюма Каныбекова в Уфимском уезде, – это деревня Сикияз (ныне в Татышлинском районе РБ). По материалам переписи поверстанного к службе населения этой деревни показан Ишмайко (Ишмяк) Васильев⁷³. Известен и его брат абыз⁷⁴ Ждан Васильев (Вайселев) сын Барышев, родоначальник рода Ждановых. Предки другого бузовьязовского рода – Сулеймановых – также являются выходцами из деревни Сикияз. По местным преданиям, жители Бузовьязов перешли из Бураевского района. По архивным же материалам выходит, что бузовьязовцы являются выходцами из деревень Ахметово, Канлы, Муллино. Были и выходцы из деревень Кундашлы современного Балтачевского района и Шуняково Бураевского района. Юсуп Раскин родился как раз в деревне Кундашлы в 1715 году. В 1720 году в этой деревне показаны также его 20-летний брат Мурсалим и отец Рыска Ижбулатов 50 лет⁷⁵. Шуняковскими были по происхождению Байбулатовы. Родоначальником рода является Байбулат Акбулатов (1714 года). Известны и его отец Акбулат Бектеев (1675 года), братья Юнус и Юсуп (видимо, близнецы, 1718 года), Якуп⁷⁶.

Архивные материалы подтверждаются в какой-то мере и местными легендами. К примеру, Гайша Халяфов – на Асянова рассказывала об основании и развитии Бузовьязов так:

– Наше село Бозаяз было основано в 1757 году. На месте села были лес, речка и родники. Леса с трех сторон носили названия: Уч имян (Три дуба), Буляк, Каратал, Шарлык. Сюда приехали люди (как рассказывают) из Бураевского района и из других мест. В нашем селе живут Абдеевы, Абдюковы, Асяновы, Бикметовы, Байбулатовы, Ждановы, Ишмаковы, Канбековы, Мустаевы, Резяповы, Сулеймановы, Сафаровы.

С развитием промышленности и появлением новых городов многие люди разъехались. В селе теперь 12 улиц. Лесов осталось мало, ведь каждый дом построен из материала, взятого неподалеку. Село расположено на большой дороге Уфа – Стерлитамак. Раньше, до развития транспорта, жители села пускали путников и обозников переночевать. Бедные люди старались заработать на жизнь каким-нибудь ремеслом. Кто-то шил шапки, кто-то валял валенки, кто-то гребешки делал.

Таким образом, на месте селения раньше были леса. Так как башкиры мало занимались земледелием, новых уроженцев этих мест ждали тучные нераспаханные черноземные земли. Вообще необходимо отметить то, как верно выбрали место для поселения наши предки. Воды было в избытке в местных речках. Леса располагались рядом. Даже сейчас, когда многое изменилось, на бузовьязовских огородах вода выступает во время посадки картофеля.

На страницах периодической печати в мае 2008 года вышла статья уфимского краеведа Рашита Янгуразова «Потомки полководца», согласно которой Асяновы и род Канзафара Усаева являются выходцами из деревни Карышбашево современного Балтачевского района нашей республики. Автор полагает, что эти мишарские роды восходят к уроженцам Балтачевского района Асану и Усейну Чепяевым⁷⁷. Согласно же «Книге переписной Уфимского уезду служилых мещеряков и горных татар» 1722-1723 годов, переписи мишарского населения в 1747 году и другим материалам, в первой половине XVIII века деревни Карышбашево в составе Осинской дороги Уфимского уезда не существовало, а была «Ибраевой сотни деревня Карыш, что на речке Карышбаш». По переписи мишарского населения Уфимского уезда 1720 года в деревне Карыш показано семья Чепая Микулаева сына Карачурина (55 лет) с сыновьями Асюком и Усейном, братьями Чепая Курмашем (60 лет), Ибраем (50 лет), племянниками Сеитом Курмашевым (2 лет) и Махмутом Ибраевым (6 лет)⁷⁸. В книге переписной за 1722-1723 годы в деревне Карыш среди мишарских семейств второй показана семья Чапая Микулаева сына Карачурина 55-ти лет. Здесь же названы его сыновья Асан 30-ти лет и Усейн 10-ти, у Асана показан сын Юнус полутора лет⁷⁹.

Главным аргументом в построениях Рашита Янгуразова является то, что в селе Янышево в XX веке проживали семьи Асановых и Усеевых. Здесь же автор указывает, что предки Асановых и Усеевых 6 ноября 1734 г., служилые татары д. Карышбашево, «заключили договор о припуске… в бассейне реки Чермасан»⁸⁰. Действительно, 16 ноября 1734 года башкирами Кыр-Калнинской волости Чюрой Битеевым, Якупом Рыковым и другими были припущены на свои земли мещеряки деревни Карыш Сапук, Асан и Абдулла Чепаевы. Во времена правления императрицы Екатерины II сыну Асана Чепаева Абдулманнану была выдана копия с этого договора. На новом месте Чепаевы осели в деревне Юмраново (ныне Староюмраново Кушнаренковского района). По переписи 1747 года, в ходе которой учитывались мишарские селения только Казанской дороги, в деревне Юмраново показаны семейства перешедших из деревни Карыш Асана Чопаева (60 лет) с сыновьями Юнусом (25,5 лет), Абдулвагапом (24 лет) и Абдулменданом (18 лет), Исмаила Асанова (32 лет) и Абдула Чопаева (35 лет) с сыновьями Абдрахимом (7 лет) и Абдулкаримом (1 год). Усейн Чепаев, видимо, к тому времени уже умер⁸¹. Таким образом, Канзафара Усаева (Усеева) среди потомков Чепаевых (Карачуриных) в деревне Юмраново не было, а проживали его родители в это время в деревне Муллино Осинской дороги.

В наших краях в XVIII веке побывало несколько известных ученых, оставивших свои путевые заметки о своих путешествиях. Так, Иван Иванович Лепехин (1740-1802) в своей работе «Продолжение дневных записок путешествия академика и медицины доктора Ивана Лепехина по разным провинциям Российского государства в 1770 году», прибыв в пригородок Табынск (ныне село Табынское Гафурийского района), о местной природе пишет так: «В лесах около Табынска и, следовательно, вообще в Урале из зверей много водится зайцев-русаков, медведей, волков, лисиц; изредка на окольных степях попадаются хорьки, горностаи, ласки, а по горам много водится карабышей, обыкновенных и черных… По речкам, выпадающим из Урала, случаются и бобры, но весьма редко. На высочайших горах нередко олени, водятся также и лоси по лесам. Из птиц, кроме… гусей, лебедей, журавлей и разных родов уток, диких петушков и куликов, наиболее водятся разные виды орлов, соколов и ястребов, филинов, между коими и белые нередки, тетеревы глухие и куропатки, свирестели, подорожники, вьюрки, разные роды синиц, все роды европейских дятлов, поползни, сойки или ронжи, кукши, ведровка, вертошейки и прочие повсюду обыкновенные птицы»⁸².

Другой российский путешественник Петр Симон Паллас (1741-1811) в конце 1760-х – начале 1770-х годов также побывал в Оренбургской губернии. Интересны его материалы о хозяйственной деятельности мишарей. О них П. С. Паллас в своей книге «Путешествие по разным местам Российского государства» пишет так: «Здешние мещеряки, которые, так как и есть прочие сего имени народы, отправляют в случае надобности казацкую службу… Земля здесь самый изряднейший чернозем, на котором всякий хлеб родится богато, и в унавоживании не имеет нужды. Здешние мещеряки однако огораживают пахотные свои поля плетнем, а скот гоняют на паровое поле, что несколько и служит вместо умеренного гобзования. Свежую степь вспахивают они татарским плугом, в который во время сухой погоды впрягают четыре или шесть лошадей, во время же мокрой погоды довольна к тому и российская соха, которая, впрочем, везде в употреблении. На таковых свежих полях сеют они в первые годы пеньку и полбу, кои весьма хорошо родятся, пшеницы же мало, потому что ранние осенние морозы оную часто побивают. За всем тем через десять или двенадцать лет они поле переменяют и свежие занимают места»⁸³.

Со времени основания селение являлось одним из крупнейших среди сельских населенных пунктов Стерлитамакского уезда. Так, по материалам 5-й ревизии 1795 года, в деревне в 60 дворах жительствовали 322 человека (152 мужчины и 170 женщин)⁸⁴.

Одним из главных событий второй половины XVIII века стала постройка каменного моста, связывавшего Уфу через Стерлитамак с Оренбургом. В народе эта дорога именовалась Екатерининской. Была проложена через Бузовьязы и вполне хорошая для того времени дорога (почтовый тракт).

Во время Крестьянской войны под предводительством Е. И. Пугачева в 1773-1775 годах многие жители деревни находились в числе повстанцев. В восстании участвовали из команды старшины Муксина Абдулсалямова – 79 человек, из команды Ишмухамета Сулейманова (из рода Диваевых) – 226 человек. Большинство из этих повстанцев воевали под командованием своего однодеревенца мишарского сотника Канзафара Усаева (Усеева) (1738-1804).

Примечательна биография Канзафара Усаева. Некоторые исследователи полагают, что местом рождения Канзафара Усаева является деревня Чекмагушево (ныне Чекмагушевский район РБ). Единственным аргументом данного тезиса является лишь то, что будто бы родственниками Канзафара являлись мишари Мансуровы, жители Чекмагушево⁸⁵. На самом деле, по материалам второй ревизии 1747 года, среди жителей Чекмагушево Канзафара Усаева нет. При этом род Усаевых оказывается в родстве со Ждановыми, Каныбековыми и Асяновыми⁸⁶. В первой половине XVIII века Усаевы проживали в деревне Муллино (ныне Бураевский район РБ). В 1757 или же в 1764 году Усаевы вслед за своими родственниками Каныбековыми (Канбековыми) обосновываются в Бузовьязах.

Еще будучи жителем Муллино, Канзафар Усаев заканчивает медресе. В деревне Бузовьязы он первоначально исполняет обязанности муллы, позднее его избирают сотником. К Пугачевскому восстанию Канзафар примкнул в октябре 1773 года, служил писарем у атамана Кинзи Арсланова, отличился в боях под осажденным Оренбургом, за что был произведен в полковники. В декабре того же года Пугачев послал его в качестве своего эмиссара в Уфимскую провинцию. Там, набрав отряд, он участвовал в боях под Уфой. В январе 1774 года Канзафар вместе с отрядами пугачевских атаманов и полковников И. С. Кузнецова, Салавата Юлаева, Бахтияра Канкаева, Ильчигула Иткулова, М. Е. Мальцева держали в блокаде Кунгур, не раз штурмовали его, но взять не смогли. В том же месяце Канзафар с атаманом И. Н. Белобородовым предприняли поход к Екатеринбургу. В конце января атаман Кузнецов вызвал его под Кунгур и арестовал за неисполнение приказов, присвоение трофейного имущества и беспричинную казнь коменданта Ачинской крепости капитана В. Воинова. Арест был санкционирован И. Н. Зарубиным-Чикой, который и отправил Канзафара на суд к Пугачеву. Доставленный под конвоем и в цепях в Бердскую слободу, он предстал перед Пугачевым, повинился в своих проступках и был помилован. Пугачев отправил его помощником к Белобородову. По пути туда Канзафар заехал к Зарубину – Чике в его ставку, находившуюся в селе Чесноковка под Уфой. День спустя, 24 марта 1774 года, здесь, у села, произошло сражение с карательным корпусом И. И. Михельсона, закончившееся поражением отрядов Зарубина – Чики. Сам он с двумя десятками ближайших к нему людей спасся бегством, но до 600 повстанцев попало в плен; среди них оказался и Канзафар. Несколько дней спустя ему посчастливилось бежать. Собрав крупный отряд, он в апреле-мае вел бои с карателями в юго – западных и центральных волостях Уфимской провинции, а в начале июня явился с отрядом в стан Пугачева у реки Ай, где был пожалован чином главного полковника (бригадира). Отсюда пугачевское войско направилось на северо-запад; отряд Канзафара некоторое время следовал за ним, охраняя его тылы и набирая добровольцев в попутных деревнях. В пугачевском стане Канзафар снова появился в том же июне, после взятия им прикамского городка Оса (21 июня). Пугачев сходу направил его в Уфимскую провинцию, поручив призывать народ к восстанию и, набрав отряд, истреблять карательные команды. С отрядом из 400 повстанцев он действовал на западе этой провинции, а также в Закамье. В начале августа отряд был атакован карательной командой старшины Кидряса Муллакаева. Не выдержав удара, повстанцы разбежались по окрестным лесам, а Канзафар был захвачен в плен и доставлен к полковнику Н. Н. Кожину в Бугульму. В том же месяце его отконвоировали в Казань, где он дал показания на допросе в Секретной комиссии. Стремясь вырваться на свободу, он направил в губернскую канцелярию прошение, в котором предлагал, во искупление своей вины, указать месторождения драгоценных камней и серебряной руды в Уральских горах. Попытка оказалась тщетной. В ноябре 1774 года Канзафара доставили в Москву, где производилось «генеральное» следствие над Пугачевым с ближайшими сподвижниками. 9 января 1775 года его приговорили к наказанию кнутом и отправке на каторгу. Каторжные работы он отбывал в эстляндском прибрежном городке Балтийский Порт (ныне г. Палдиски в Эстонии), где и умер 10 июля 1804 года.

На военной службе (в годы кантонной системы управления)

Марш, марш! Пошли вперед, и боле

Уж я не помню ничего.

Шесть раз мы уступали поле Врагу и брали у него.

(М. Ю. Лермонтов, 1814-1841)

Уфимский уезд, а позднее и Оренбургская губерния являлись пограничными районами Российской Империи. В силу этого на территории края были необходимы военные силы, как для обороны края, так и для «умиротворения» антифеодальных и антиколониальных выступлений народных масс. Правительство постоянно держало здесь военные силы. Использовало на военной и сторожевой службе как местных русских дворян, так и служилых татар, мещеряков и башкирских тарханов. На то, что уфимские мещеряки не были положены, как служилые татары Казанской губернии, в подушный оклад, во многом повлияло пограничное положение Уфимского уезда и Оренбургской губернии.

С появлением в южных степях калмыков в ходе нередких схваток с ними участвовали уфимские мещеряки. Они же привлекались к службе в ходе народных восстаний на территории Уфимского и Казанского уездов в XVII-XVIII веках. Так, житель деревни Кулбарисово (Сабаево тож) (ныне Мишкинский район РБ) Осинской дороги Уфимского уезда Кантуган Келдибеков сидел в осаде в Уфе во время «первой башкирской шатости». Сепай Урмаев в 1680-е годы из деревни Бешелапово того же уезда с семейством был взят «в полон» калмыками Аюки ханалтын. Тогда же калмыками были захвачены, «а за скудостью» не вернулись семейства Мемкея Янтуганова и отцов Усейна Нураева из Иштыбаево (ныне Мишкинский район Башкортостана), Искендера Исаева из Янбаево, Клейки Бабараева («в полону убит») из Карышево (ныне Балтачевский район РБ). Ирзюк Келмаев из деньги Янбаево, Миней Емикеев из деньги Карышево, Абдулла Акбердин и Орка Уразбанов из деньги Елюзи были также взяты в плен, но сумели вернуться. А мать, братья и сестры Ирзюка Келмаева к 1720 г. «за скудостью» оставались у калмыков⁸⁷.

Мещеряков не только привлекали к охране южных границ по Оренбургской линии, но и посылали в дальние походы. В петровском походе на Азов в 1696 году они были задействованы⁸⁸. Они участвовали в Семилетней войне с Пруссией. Несли охранную службу по Сибирской линии. Яак, родоначальник дворянского рода Асядуллиных из деревни Сафарово (ныне Чишминский район РБ) Калимулла Асядуллин в одной из своих челобитных показывал, что он участвовал вместе с другими мещеряками «в походах 757, 758,759 годов… в Пруссии, в 771-773 годах на сибирских линиях сотником»⁸⁹.

Само мишарское население делилось на сотни и команды. Так, в 1776 году в сотню мишарского сотника Ибрагима Мансурова из деревни Чекмагушево входили следующие мещерякские дворы из деревни Бузовьязы: Муслюм Каныбеков, Бакый Салыев, Амир Салыев, Баязит Абдеев, Зюбеир Абдеев, Зюлкарней Абдеев, Араслан Ибрагимов, Абдулзялил Ибрагимов, Абдулкарим Ибрагимов, Утягул Ибрагимов, Абдусалим Ибрагимов, Муса Муслюмов, Яхья Беделев, Султанали Муслюмов, Ибрай Каныбеков, Юсуп Асянов, Субханкул Асянов, Байбулат Акбулатов, Байрамали Усеев, Алмухамет Усеев, Юсуп Раскин, Мунасып Салыев, Сагит Салыев, Амин Салыев, Якуп Байбулатов, Миннигул Сеитягафаров. Отставные Резяп Абдюкеев, Муксин Абдулменев, Белей Тукташев, Абдрахман 1аббасов, Тимрали Мукминов⁹⁰.

Учитывая это положение, царское правительство 10 апреля 1798 года издало указ о введении кантонной системы управления, по которой «башкирское» и «мещерякское» население переводились в военное ведомство. Согласно указу, было учреждено 11 башкирских (в 1803 году их стало 12) и пять мишарских (мещерякских) кантонов. Кантоны были сформированы по территориальному принципу. Кантоны делились на юрты, отделения и команды. Основной обязанностью этих сословных групп стала военная служба, которая осуществлялась за счет сельского общества, т. е. каждые 4-5 дворов обязаны были ежегодно снаряжать за собственный счет одного воина.

На службу отправлялись на пограничную Оренбургскую оборонительную линию. Служба на Оренбургской линии составляла ежегодно шесть месяцев – с 15 мая по 15 ноября. Каждый выезжавший на службу, помимо оружия, обязан был иметь две лошади. Все снаряжение обходилось сельскому обществу от 25 до 37 коп. серебром с души. Со своей стороны, правительство платило рядовым казакам один рубль в месяц и давало фураж на одну лошадь⁹¹. Помимо службы на Оренбургской линии, башкирское и мещерякское население, воины тептярских полков несли службу по охране и поддержанию порядка в других местностях.

С введением кантонной системы управления селение стало центром 3-го Мещерякского кантона. Мещеряки Стерлитамакского уезда несли службу в городе Орске. Ежегодно туда поочередно выходило на службу 186 мещеряков уезда. В селении была создана почтовая станция с шестью парами лошадей⁹².

После введения кантонной системы управления жители края стали делиться на рядовых и зауряд – офицеров. Зауряд – офицеры иррегулярных (т. е. нерусских казачьих) войск были ниже рангом офицеров регулярной армии. Действительные же офицерские и классные чины давались должностным лицам из башкир, мещеряков и тептярей только в исключительных случаях, главным образом за военные заслуги и за продолжительную службу.

Служба в башкирских, мишарских и тептярских полках позволяла жителям края за счет выслуги чинов, за храбрость во время военных действий получить российское дворянство. Таким путем в дворянские родословные книги Оренбургской губернии были внесены и уроженцы Стерлитамакского уезда из деревень Бузовьязы (мишари Резяповы), Кучербаево (башкиры Акчулпановы), Султанмуратово (Янышевы), Тимкино (мишари Мусины), Тукаево (мишари Диваевы) и другие⁹³.

Получая зауряд – офицерские чины, сельская верхушка ставилась в привилегированное положение по сравнению с остальной массой населения: зауряд – офицеры имели право носить офицерскую форму, освобождались от телесных наказаний и лично не несли никаких денежных и натуральных повинностей в пользу государства. От поборов и повинностей кроме них освобождалось только местное духовенство.

О составе и образе жизни служилых людей дают понимание формулярные списки служилых мещеряков. 22 марта 1839 года подписанные кантонным начальником 2-го и 3-го мещерякского кантонов есаулом Резяповым. В начерченных гусиным пером таблицах заполнены многочисленные графы: личные анкетные данные, сведения о семье, хозяйстве, послужной список, должности и звания, награды и поощрения. Отдельной строкой отмечена грамотность. Практически все, имевшие чины, звания и должности, владели грамотой, хотя и в разной степени (в основном, конечно, тюркской). Многие были женаты, имели свое хозяйство и большие семьи. По формулярным спискам мещерякского населения Стерлитамакского уезда можно узнать о местах службы тех или иных бузовьязовцев. Так, кантонный начальник Фазлулла Зямгуров сын Резяпов, кавалер ордена Святого Станислава 4-й степени, 47 лет от роду, из зауряд – чиновничьих детей, в деревне Бузовьязы имел деревянный дом и на реке Узени – две мукомольные мельницы. Был женат на чиновничьей дочери, имел четырех сыновей и четырех дочерей. Двое старших сыновей служили также в Башкиро-мещерякском войске в чине хорунжих.

В послужном списке начальника кантона отмечено: в походах не бывал, а по внутренней службе находился в 1812 году командиром резервной команды, отряженной для поимки воров и разбойников. Фазлулла Резяпов был отмечен в нескольких приказах командующего Башкиро-мещерякским войском генерала Эссена. Начальником кантона он был назначен в 1830 году. «Русской и татарской грамотой владеет». Кроме ордена Святого Станислава в 1832 году награжден именной золотой табакеркой в 400 рублей.

В списках командного состава кантона Резяповы встречаются не раз. Это – довольно частая картина среди служащих в иррегулярных войсках, да и не только. Родовые связи и потребность в надежных грамотных людях оправдывали такую семейственность. Помощником кантонного начальника был его старший брат Абдуллатиф Зямгуров сын Резяпов. В это время ему 64 года. Службу начал рядовым в 1789 году, позднее, в 1797 году, произведен в походные старшины, затем, 5 октября 1811 года, выдвинут на должность кантонного помощника. Из чиновников 14 класса повышен до 13 класса. Жил в Бузовьязах в собственном доме. Женат повторно. От первого брака имел сына Мирхайдара 37 лет, служившего также в Башкиро-мещерякском войске в должности зауряд – есаула. Еще один Резяпов – 57-летний старшина 1-й юрты Зейнулла Зямгуров. Зейнулла вступил в службу в 1793 году, тогда же он получил звание зауряд-сотника, с 1799 года походный старшина, в должности юртового старшины с 1809 года, в 1821 году произведен в 14 класс. С 1793 по 1796 год 3. 3. Резяпов находился на линейной службе на Оренбургской линии, в 1805 году служил в крепости Орской, был попечителем по Стерлитамакскому уезду во 2-м отделении «для предосторожности от болезни холеры» в 1830-1831 годах. Был дважды женат, имел восьмерых детей – Ардувана (28 лет), Сахипгарея (14), Загибу (18), Хубейбу (16), Хабибу (12), Кариму (10), Мюясару (5), Сабиру (3).

Среди местных зауряд-офицеров можно также отметить управляющего 2-м мещерякским кантоном сотника Фазлуллу Зямгурова сына Резяпова, хорунжего Шагибека Фазлуллина сына Резяпова (1812 года рождения), помощника управляющего Абдуллатифа Зямгурова сына Резяпова, писаря зауряд – сотника Абдулвахита Зюлкарнеева сына Сафарова. Позднее Шагибек Резяпов сам стал управляющим кантоном⁹⁴.

Представителям Башкиро-мещерякского войска приходилось исполнять различные служебные обязанности, в том числе нести карантинную службу во время эпидемий, контролировать государственные заготовки и сплав леса для военного и казенного строительства. Интересные подробности службы одного из самых молодых Резяповых – Шагибека Резяпова – также нашли отражение в этом формуляре. В 1834 году Шагибек находился при команде «по исправлению коммерческого тракта» от Стерлитамака до Верхнеуральска, в 1835 году служил лесным надзирателем. Приказом оренбургского военного губернатора, отданным по корпусу в 1836 году, объявлена благодарность за «исправное обмундирование себе противу образца на собственный счет». Годом позже бравый молодой хорунжий включается в сводный башкирский полк для представления по случаю прибытия в Оренбург наследника цесаревича Александра Николаевича. За усовершенствование и успешное командование сотней при нахождении в учебном полку объявлена благодарность, рекомендован к повышению по службе. Был женат на купеческой дочери Габиде Абдулхаликовой, имел сына Нургали (1839 года).

Не у всех служба проходила так гладко. Зауряд – сотник Хабибулла Ишназаров сын Абдиев служил при крепостях Орской в 1801 году, Ильинской⁹⁵ – в 1806 году, при рубке казенного леса в Верхнеуральске в 1807 году, в крепости Губерлинской⁹⁶ в 1809 году, в Оренбурге в 1819 году и в крепости Верхнеозерской в 1827 году. Но в 1832 году Хабибулла попал под суд за взятие с крестьян 60 рублей при решении правительственного дела. На две недели он был арестован. Но в итоге – оставлен на службе.

Среди молодых служилых людей встречались нередко и хорошо образованные для своего времени юноши. Как, например, 22-летний зауряд-хорунжий Шагиахмет Фазлуллин сын Резяпов. Он жил при доме отца, кантонного начальника. С февраля 1835 года находился при командующем Башкиро-мещерякским войском в Оренбурге в должности ординарца. В графе «грамотность» с удивлением читаем: «Российской, татарской, персидской и арабской грамоте читать и писать, арифметике и грамматике знает».

Урядник Зейнулла Нигматуллин сын Ишмаков в 1803 году проходил службу в крепости Орской, в 1807 году – в городе Уральске, с вторжением Наполеона в Россию был призван в 1-й Мещерякский полк, в котором служил и воевал с 1812 по 1818 год, в 1834 году служил в крепости Верхнеозерской. Можно также отметить зауряд-сотника Касфрана Рахматуллина сына Бикметова, зауряд – хорунжих Миргаляутдина Рахматуллина сына Резяпова, Ибрагима Мухаметрахимова сына Бикметова, Хуснутдина Рахметуллина сына Резяпова, урядника Девлетшу Нигаметуллина сына Бикметова⁹⁷.

Рядовое население не было защищено от бесчисленных актов злоупотреблений со стороны начальства. Так, на тептярских старшин по поводу рекрутских наборов поступало очень много жалоб о «внеочередной отдаче». По поводу этих жалоб власть предержащие губернские чины писали: «При всех случаях обнаруживается пристрастие или старшины, или более сильных в обществе, поддерживаемых местным управлением». В сборе и употреблении денег также возникали злоупотребления⁹⁸.

Бузовьязовцы участвовали в Отечественной войне 1812 года и заграничных походах русской армии против наполеоновской Франции. После вторжения французов в Россию по всей стране был оглашен Манифест императора Александра I с призывом об обороне Отечества. Многие жители Оренбургской губернии добровольно изъявляли желание служить в действующей армии. Так, братья Абдулхалик и Назир Абдулвахитовы (известен дворянский род Абдулвахитовых) просили включить их в состав башкирского полка, сформированного в 9-м башкирском кантоне⁹⁹. Вступили в службу и четыре сына дворянина князя Юскея Абдюковича Кудашева (1742 г. р.)¹⁰⁰.

Башкиры сформировали и направили на войну 28 пятисотенных полков, оренбургские и уральские казаки – по пять, мишари и тептяри – по два конных полка. Не все- из них принимали участие в боевых действиях. Некоторые несли гарнизонную службу, в том числе и в Москве. Были вызваны на службу также оба тептярских казачьих полка. 1-й, 2-й, 5-й, 8-й, 9-й, 12-й, 13-й, 14-й, 15-й, 19-й башкирские полки, 2-й тептярский, 2-й мишарский и Уфимский пехотные полки победоносно вступили в Париж в 1814 году¹⁰¹. Сражался против армии Наполеона и регулярный Уфимский пехотный полк, принимавший участие и в Смоленском сражении. Башкирские, мишарские и тептярские полки были вооружены ружьями, пистолетами, саблями, луками и стрелами. Недаром французы за мастерское владение луком и стрелами назвали башкирских воинов «северными амурами».

В ходе знаменитого Бородинского сражения 26 августа 1812 года героизм и отвагу проявили воины 1-го башкирского полка, входившего в состав конницы атамана М. И. Платова, Уфимского пехотного и Оренбургского драгунского полков. Участвовал в этом сражении и 1-й тептярский полк.

Башкирские полки участвовали в наступательных операциях русской армии по изгнанию французской армии из России. В ходе преследования противника башкирская конница действовала умело и решительно, проводила глубокие рейды по тылам противника. 1-й тептярский полк известен тем, что некоторое время он действовал в составе партизанского отряда Дениса. Давыдова. Сам верховный главнокомандующий М. И. Кутузов дал высокую оценку ратным подвигам воинов из Башкирии.

Многие жители Оренбургской губернии за героизм были награждены различными наградами. По данным московского историка Д. И. Арапова, еще в 1814 г. в дворянском достоинстве Уфимским дворянским собранием было признано сразу 64 мусульманина, участвовавших в заграничных походах против наполеоновской Франции¹⁰². За участие в Отечественной войне 1812 года серебряной медалью «1812 год» был награжден Ибрагим Бикметов¹⁰³.

Начиная с 30-х годов XIX века, для отдаленных от Оренбургской линии кантонов военная служба постепенно стала заменяться трудовыми и денежными повинностями. Они освобождались от воинской службы и к 1860-м годам вместо службы платили 4 рубля 25 копеек серебром. С тептярского населения взималось по 4 рубля 32 копейки¹⁰⁴.

Жизнь при кантонной системе управления для жителей края была очень тяжелой. Практически вся страна при Николае I представляла собой военизированный лагерь. За малейшие провинности сельчане подвергались наказаниям. Если в Англии высылали своих преступников и «инакомыслящих» в Австралию, то для царского правительства такой «Австралией» стала Сибирь. Ревизские сказки селений Оренбургской губернии пестрят данными о таких высылках. Высылать из своего селения «нежелательные элементы» могли и сами сельчане по приговору местного общества, чем они нередко и пользовались. Были такие случаи и в Бузовьязах. Так, среди высланных в Сибирь на поселение был житель деревни Тухбатулла Рахматуллин. «Дурное поведение» Т. Рахматуллина главным образом заключалось в побоях своей законной жены Гульчачак, дочери местного мещеряка Габита Хамидова¹⁰⁵. Этот случай также говорит, что местные красавицы не были совсем уж бесправными.

К сожалению, сохранилось очень мало документов того периода, характеризующих хозяйственную жизнь жителей края. В стране, известной как «жандарм Европы», главное внимание уделялось военным нуждам. В «Военно-статистическом обозрении» 1848 года крестьянское хозяйство Оренбургской губернии характеризуется так: «При изобилии земли и постоянных урожаях не случается, чтобы жители затруднялись в прокормлении себя с семействами своими, и самые бедные из них, приведенные в это положение по каким-либо несчастным случаям, не имеют надобности и не уходят на заработки в другие губернии, а всегда и без затруднения могут иметь выгоды от работ даже в тех самых селениях, где проживают, и весьма редко уходят для того в ближайшие деревни»¹⁰⁶.

Великий российский поэт А. С. Пушкин, не понаслышке знавший деревенскую жизнь, побывавший во многих губерниях империи, в том числе Оренбургской, писал: «В России нет человека, который бы не имел своего собственного жилища. Нищий, уходя скитаться по миру, оставляет свою избу… Иметь корову везде в Европе есть знак роскоши; у нас не иметь коровы есть знак ужасной бедности»¹⁰⁷.

Одними из первых в Стерлитамакском уезде бузовьязовцы открыли у себя еженедельный базар. Еще в 1822 году жители селения подали прошение вышестоящему начальству об учреждении базара. Приведем выдержку из этого документа: «От города Стерлитамака состоим в расстоянии 78 верст. Нужда покупать хлеб и разные мелочные для нашей домашней жизни вещи часто бывает. А в прокорм лошадям и себе – далеко ехать в город, и времени много идет. Хотя дорога в 50 верст до города через реку есть, но в вешние времена для случающихся самонужнейших покупок проехать нам невозможно. А по сим обстоятельствам вручаем сие наше мирское условие 2-му юртовому нашему старшине. Установить в деревне нашей каждонедельно по пятницам базар согласны»¹⁰⁸. Открытие базара принесло сельчанам много выгод. Приезжим торговцам и покупателям из дальних и ближних мест нужно было где-то останавливаться на ночь. Кушать тоже хочется. Вот и появлялись в селении сдающие свои квартиры и комнаты внаем. Некоторые из местных крестьян ходили по торговым рядам с лотками пирожков или другой снеди, так же как и сейчас мы видим на некоторых рынках.

За время, прошедшее от Генерального межевания в конце XVIII века до середины XIX века, население деревни выросло более чем в 4,5 раза. Если в 1795 году здесь проживало 322 человека, в 1834 году в селении – 963 жителя (471 мужчина и 492 женщины), то через 60 с небольшим лет – в 1859 году – численность бузовьязовского населения достигла 1490 человек (749 мужчин и 741 женщина в 212 дворах)¹⁰⁹. При этом часть населения Бузовьязов выселилась в другие селения, в частности в деревню Нигматуллино Белебеевского уезда (ныне в Алыпеевском районе). Такими же темпами росла численность населения и во всей Оренбургской губернии.

Крестьянский мир: Бузовьязы во второй половине XIX – начале XX века

Главными событиями общественной жизни в Российской Империи XIX века стали Великие реформы 1860-х годов. Реформы не ограничивались только отменой крепостного права по акту от 19 февраля 1861 года. Одной из главнейших по значимости стала земская реформа 1864 года. Таким образом создавалось местное всесословное самоуправление.

В результате крестьянских реформ 1860-х годов и ликвидации указами от 14 мая 1863 года и 2 июля 1865 года кантонной системы управления в Оренбургской губернии многочисленное местное крестьянство получило гражданские права и могло заниматься хозяйственной и торговой деятельностью. Вместо военного административного управления создавалось волостное крестьянское самоуправление. В 1863 году многие селения нынешнего Кармаскалинского района вошли в Шмитовскую (центр деревня Андреевка) волость Стерлитамакского уезда Уфимской губернии, в свою очередь, делились на сельские общества.

Наряду с Бузовьязовским сельским обществом в состав Шмитовской волости вошли следующие сельские общества: Муксиновское, Троицкое, Перепутьинское (деревня Ивановка, хутор Гавриловского), Тукаевское, Боголюбовское (дер. Боголюбовка, хутор Журавова), Заваруевское (деревни Заваруевка, Александровка, Ушаковка), Ново-Покровское, Поляновское, Старо-Турумбетовское, Никольское, Ново-Михайловское, Волковское, Сулеймановское, 1-е Шмитовское (дер. Андреевка), Ишлинское, Старо-Адзитаровское, Марьевское, Елизаветинское, Тажентовское, Никитинское, Старо-Яныбековское, Абдрахмановское, 2-е Шмитовское. Помимо этих сельских обществ, на территории волости располагались также нижеследующие населенные пункты: Болотниковское товарищество, Каловка, Уваровка, Алексеевка, Леонтьевский, Охлебинино, Михайловский, Львовский. Всего у крестьян волости имелось 20862 дес. земли¹¹⁰. У бузовьязовцев к концу XIX века имелось 5300 десятин надельной земли¹¹¹.

Во главе администрации волостей были поставлены волостные старшины, выбиравшиеся на волостных сходах выборными от каждого сельского общества. Главной обязанностью волостного старшины было «выколачивание» с крестьян волости различного рода податей. Также волостные старшины следили за исполнением крестьянами подводной и дорожной повинностей. В этом им помогали выбиравшиеся самими крестьянами на сельских сходах сельские старосты, сотские (до 1903 года), десятские и сборщики налогов. Мелкие судебные дела, тяжбы между крестьянами были отданы на откуп судебным властям на местах – волостному суду.

Местная волостная администрация обычно избиралась на три года. Среди волостных старшин Шмитовской (Ново-Андреевской) волости были и бузовьязовские уроженцы. Так, в 1912 году должность волостного старшины занимал Салимгарей Зигангирович Бикметов. Он же незадолго до этого был избран в Стерлитамакское уездное земское собрание¹¹². По истечении срока полномочий С. 3. Бикметова сменил на посту волостного старшины Шагизиган Мустаев¹¹³.

Хотя номинально старшина являлся высшим должностным лицом в волости, но практически вся власть находилась в. руках волостного писаря. Это отражалось и на годовом жаловании волостных писарей. В подчинении волостного писаря находилось несколько младших писарей, помогавших волостному писарю в ведении повседневной административной работы, составлении различного рода отчетов вышестоящему начальству, выдаче паспортов уходившим на отхожие промыслы или по другим делам крестьянам. Русский писатель С. Р. Минцлов (1870-1933), работавший после революции 1905-1907 годов земским начальником в Стерлитамакском уезде Уфимской губернии, по этому поводу писал: «Волостной писарь – это та самая кляча, которая, в сущности говоря, везет всю Россию и которую хлещет решительно всякий, кому ни вздумается, от прессы до последнего чинуши… Надо самому повидать горы книг… над которыми корпят писаря и их помощники»¹¹⁴.

Обычно волостное правление располагалось в каком-нибудь большом деревянном здании. Сразу за входной дверью в правление находилась прихожая, где ожидали вызова просители. Там же, в прихожей, входящего в волостное правление посетителя встречал большой, в полный рост, портрет государя-императора. Одну часть волостного правления занимала так называемая «чижовка» (татары говорили «сижовка»), куда запирали провинившихся в чем-либо жителей или гостей волости.

Все жители деревни составляли Бузовьязовское сельское общество (община). Высшим органом общины являлся сельский сход, собиравшийся обычно на местном майдане. Все решения принимались большинством в 2/3 голосов. Действовала прямая демократия, никаких депутатов, домохозяева лично обсуждали все деревенские проблемы, распределение земли и налогов, разбирали внутрисемейные конфликты, пороли воров и выбирали на три года сельского старосту, руководившего делами. В работе этого крестьянского парламента имели право участвовать только домохозяева – главы семейств. Решения схода были обязательны для всех жителей селения. Сход давал разрешение на раздел семьи, распределял по дворам казенные и другие налоги, делил землю. Могли и отправить в волостную тюрьму. Крестьяне были полностью самостоятельны в принятии тех или иных решений, власти не имели права вмешиваться во внутреннюю жизнь крестьянского мира. Лишь в исключительных случаях главой семьи, а значит и членом местного схода признавалась женщина. Если в семействе был у умершего родителя сын-подросток, то главой семьи записывали его, даже будь ему 12-14 лет.

Делами местной общины (мира) руководил сельский староста. Он же занимался вопросами созыва сходов. Избирались на сходах также сборщики налогов. От каждых десяти дворов поочередно выбирались десятские, которые осуществляли полицейские функции на селе. По ночам «народная дружина» десятских охраняла сон и покой однодеревенцев. Небогатые хозяйства иногда объединялись во время тех или иных сельскохозяйственных работ. Обычно два или более семейств объединялись и таким образом становились «сабандашами» (одноплужниками). Объединившиеся семьи вместе пахали свои земельные наделы, а затем совместно убирали урожай. Практиковалась в общине также такая форма взаимопомощи, как «омэ» или же «помочи» (от слова «помогать»). Односельчане и родственники приходили к одиноким старикам и старухам для вспашки ли небольшого отрезка земли, кормящей престарелых, уборки урожая или же в связи с какими-либо другими домашними работами. В деревне Подлубово Булгаковской волости Уфимского уезда жила 55-летняя крестьянка Варвара Фертунетьевна Нестерова вместе с тремя дочерьми 18, 16 и 12 лет. Все они ослепли. В семье ничего не было – ни земли, ни домашней живности. На подворной карточке Всероссийской сельскохозяйственной переписи этого семейства в 1917 году было записано: «кормит общество»¹¹⁵.

В пореформенный период Шмитовская волость представляла собой типичную сельскую глубинку Российской Империи. Основу экономики края составляло сельскохозяйственное производство, а значит главную часть доходов как крестьянина, так и помещика составляла продажа зерна и других сельскохозяйственных продуктов на ближайших рынках.

Из-за земли – кормилицы для крестьянина – нередко возникали споры между соседними селениями. В связи с этим еще в конце XVIII – начале XIX века в Оренбургской губернии прошло Генеральное межевание. Но все равно возникали новые споры. В 1870-х годах в Уфимской губернии прошло специальное межевание, определявшее границы участков тех или иных крестьянских обществ и селений. В Шмитовской волости Стерлитамакского уезда межевание проводил уфимский землемер Чернавский. Была составлена «Межевая книга… деревни Бузовьязы». Владения селения были вымежеваны, согласно раздельному акту, из Уршакминско-Куркульминской волости, из деревень Мрясевой и Казангуловой (ныне в Давлекановском районе). В словесном описании плана земель упоминаются такие ориентиры: по северо-западу – Узян-Тюбякская пустошь, овраг Малый Бузовьяз; по юго-западу – граница по речке Сары-Камыш. Упоминаются также хутор Марьинский, Алексеевка, Адзитарово, Подлубово, участки при речке Узень возле деревень Мусино и Малое Мусино.

Всего но межевой книге у бузовьязовцев имелось 6027 десятин удобной и неудобной земли. Из этого числа под пашней состояло 2546 десятин, выгон под выпас скота – 98 десятин, степи с кустарником – 1 десятина, сенокосных угодий с кустарником – 92, лиственного дровяного леса – 1235, под поселением (дома, надворные постройки, усадьбы) – 91, под большой дорогой – 43, под проселками и улицами – 46, под озерами – 5, под болотами – 570, под речками и ручьями – 21 десятина¹¹⁶.

В конце XIX века земские статистики о деревне Бузовьязы записали так: «Дер. Бузовьязы – по ровному месту с легким скатом на юго-восток, при речке того же имени; по восточной границе протекает р. Узень, пригодная для мельниц; по ее течению есть несколько озер. Селение в центре надела. Последний передел был в 1883 году по ревизским душам, по следующей причине: в обществе образовалось до 36 выморочных душ, которые мир и решил вместо отдачи в аренду причислить к оставшимся душам. Пашут сабанами местного изделия. В селении 10 веялок. Кустарник по ровному месту в одном участке испорчен порубкой и скотом. В селении еженедельно базар, открытый 90 лет тому назад; доход с базара достигает ежегодно до 230 руб. Промыслы: у некоторых домохозяев имеются пчелы, однако за последние годы пчеловодство переводится. Население уходит на заработки в Уфу: нанимается на сельские работы, забирая деньги вперед зимою; сдельная плата: сжать десятину ржи или овса и связать в снопы – 2-2,5 руб., убрать одну десятину гречи или гороха с пахотной – 5-6 руб. (десятина – 3200 кв. саж.)»¹¹⁷.

Если в первой половине XIX века прирост населения в регионе был незначительным и во многом был обусловлен переселенческим движением из других губерний, то во второй половине XIX – начале XX века произошел резкий рост численности жителей края. Такая же ситуация прослеживается и по другим деревням региона. При этом роль миграционного фактора была крайне незначительной.

Так, по материалам переписи 1870 года, в селении проживали 1546 мишарей и 86 татар, всего 1632 жителя. В 1897 году в селении проживало уже 1228 мужчин и 1205 женщин, а всего 2433 человека¹¹⁸. В 1902 году в деревне зафиксировано 2501 мишарей¹¹⁹. Через 10 лет, в 1912 году, в селении численность населения выросла до 3729 человек¹²⁰.

По сравнению с 1859 годом, когда в Бузовьязах проживало 1490 человек, за 60 с небольшим лет численность населения выросла более чем вдвое. Все это привело к перенаселенности деревни. Обострилась ситуация и в крестьянском землевладении. В силу этого местное крестьянство вынуждено было использовать под пашню другие угодья, в первую очередь лесные наделы. Все это, несомненно, отражалось и на природных процессах. Уменьшалось количество осадков, разрастались овраги.

Крестьянская земля находилась в коллективной собственности сельской общины (общества). В общинах существовала круговая порука при уплате налогов; если кто-либо не мог уплатить, его долю должны были внести более богатые односельчане. Надельные земли делились по душам. Душевой надел, известный в крае как «имана», как по деревням, так и по сословным группам был неодинаков. Поскольку земельные участки различались по степени урожайности, они нарезались в разных местах, чересполосно для каждого домохозяина. Через каждые 10-12 лет проводились переделы земли. Каждый домохозяин сдавал старый участок и получал новый. Поэтому крестьяне не заинтересованы в унавоживании земли. Сергей Рудольфович Минцлов писал об этом так: «Единственное, что имеется в изобилии, – навоз; его здесь на поля не возят, а валят прямо в реку, так что все берега Белой у деревень представляют собой отвесы из навоза»¹²¹.

К началу XX века Шмитовская волость стала одним из центров формирования крестьянского частного землевладения. Более 50% всех земель в волости были частнособственническими¹²².

Несмотря на предпринимаемые крестьянским миром меры, земельные наделы в крестьянской общине продолжали сокращаться. Малоземелье вынуждало часть крестьянства покидать родные края в поисках лучшей доли. К этому подталкивали и периодические неурожаи, известные в крае с 1870-х годов. Многие из сельчан, оставаясь в крестьянской общине и сдав предварительно кому-нибудь за бесценок землю, отправлялись в поисках лучшей доли в другие края, где требовались рабочие руки. Было много бедных, безлошадных крестьян, которые не могли обрабатывать свои участки. В 1912 году из 3729 человек селения 439 (237 мужчин и 202 женщины) были безземельными¹²³. Поэтому некоторые крестьяне отправлялись на заработки в Уфу или же нанимались к местным и окрестным богатеям.

Политика царизма по отношению к мусульманам также способствовала активизации переселенческого движения. Некоторые шаги царской администрации на местах в 1870-1890-е годы вызвали сильнейшее недовольство мусульман. Одним из таких непопулярных решений правительства стал закон от 16 июля 1888 года об обязательном знании мусульманским духовенством русского языка. Татары-мусульмане видели в таких правительственных решениях «стремление к нарушению целости и неприкосновенности татарской религии». В результате принятия этого акта в ряде губерний с мусульманским населением были отмечены случаи беспорядков в татарских деревнях. В связи с этим возникали различные слухи «о предстоявшем будто бы в скором времени принудительном обращении всех магометан в христианство»¹²⁴. Именно чувством ущемленности положения в российском обществе было обусловлено возникшее в 1890-е годы среди российских мусульман движение по переселению в единоверческую Турцию (движение мухаджиров). Несомненно, что экономические факторы также сыграли свою роль в этом процессе. Были и свои пропагандисты переселенчества. Переселенческое движение в Турцию отмечено также и в наших краях. На сайте турецкой деревни Гилмия говорится о том, что их предки являются выходцами из деревень Курманаево, Султанмуратово, Исмаилово Башкортостана. По воспоминаниям ряда деревенских аксакалов, их отцы и деды рассказывали им, что до Турецкой земли добирались они долго и мучительно, с большими лишениями. Черное море они переплывали на корабле. Однажды, когда беженцы остановились на ночлег на берегу, этот корабль был угнан грузинами, и так татары потеряли почти все свое имущество. Один из выходцев из этого селения Огузхан, проживающий в Германии, вспоминал, что его дед родился по дороге в Турцию. Его отцом был Абдулхаким, отцом которого был сельский староста Абдулвагап, похороненный в родных местах. В Турции татары получили землю, основали там село Гилмия (Hilmiye), что недалеко от Самсуна¹²⁵. Ряд татар из Гилмии уже в современное время, как и многие из турков, эмигрировал в Германию и живет там. Но они до сих пор считают себя татарами, многие из них, включая малолетних детей, хотят увидеть свою историческую родину. На электронном сайте этого татарского села очень много сведений о Татарстане, Башкортостане, татарской кухне, татарском фольклоре.

Урожайность на полях селений района была не очень высокой. Многое тут зависело от погодных условий. Неурожаи сводили на нет всю работу крестьянина. Известны неурожаи 1891, 1895, 1897, 1901 годов. В 1891 году голод охватил 16 губерний Европейской России, в том числе и Уфимскую. В некоторых местностях в это время роскошью считалась лебеда.

Для предотвращения угрозы голода в селениях края еще с конца XVIII века существовали хлебозапасные магазины с продовольственным или денежным капиталом. Такой хлебозапасный магазин существовал и в Бузовьязах¹²⁶.

С разрешением крестьянским товариществам приобретать земельные участки при посредничестве Крестьянского поземельного банка малообеспеченная часть крестьянства также включилась в процесс приобретения новых земель. По существу, крестьяне брали в ссуду определенный земельный участок и вынуждены были в течение ряда лет расплачиваться с Крестьянским банком за покупку. Так, к 1917 году среди имевших в своем распоряжении купчие земли известны Асянов Мухаметгариф Мухаметсалимович (всего 2 десятины купчей товарищеской земли), братья Асяновы Абулнагим Хафизович (1 дес. купчей товарищеской), Абуталип Мухаметхафизович (2 дес.), Абулгата Мухаметхафизович (5 дес.) и многие другие¹²⁷.

С трудом проникали в крестьянский мир и новшества в области сельского хозяйства. Сохи в основном изготавливались кустарным способом. Даже простейшей техники не имелось: жали серпами, каждый домохозяин на своей телеге привозил снопы в свой двор, молотили цепами. Лишь с конца XIX века в селениях края стали появляться веялки, жнейки и другие сельскохозяйственные орудия.

Революционные события на селе подтолкнули правительство к проведению земельной реформы, получившей название столыпинской от имени тогдашнего премьер-министра. По новому аграрному законодательству, ставка делалась на единоличное крестьянское хозяйство. Теперь крестьянство имело право выйти из общины, закрепить за собой свои земельные наделы, выделиться на хуторское хозяйство или же, оставаясь в родной деревне, вести отрубное хозяйство. В то же время ставка на помещичье землевладение осталась прежней. В руках небольшой прослойки держателей земли оставались огромные латифундии. Такими же монополистами оставались казна и удел.

С началом столыпинской аграрной реформы увеличилось количество крестьянских частных владений, многие были довольно значительны.

Структура крестьянского посева оставалась традиционной. Основными культурами являлись рожь, овес, просо, полба, пшеница, горох. До половины посевных площадей занимала озимая рожь (козге арыш). Это объясняется рядом преимуществ: морозо- и засухоустойчивостью, более ранним по сравнению с яровыми культурами созреванием. При этом она полностью использовалась в крестьянском хозяйстве: зерно шло на муку и корм скоту, солома служила и подстилкой для скота, и кровельным материалом для крыш. В общей сложности озимая рожь занимала до половины крестьянского посева. Отсюда и более высокая арендная плата за десятину озимой пашни.

На втором месте в крестьянском посеве находился овес, ему немного уступала гречиха. В небольших количествах возделывались чечевица, конопля, картофель, лен, бахчевые культуры и однолетние травы¹²⁸. На речках Бузовьязы и Узень сельчане во второй половине XIX века имели пять водяных мельниц.

На крестьянских огородах выращивались картофель, конопля и лук. Садов практически не было. Русский писатель С. Р. Минцлов, работавший до революции 1917 года в Стерлитамакском уезде, об этой стороне крестьянской жизни писал так: «Узнал причину отсутствия фруктовых садов в губернии: сплошь и рядом бывают морозы даже в конце мая и в июне. Зимы суровые, до 40°, лето, же настолько жаркое, что на полях разводят арбузы и дыни»¹²⁹.

В своих, воспоминаниях Заки Валиди уделяет внимание и системе хозяйствования башкир и мишарей в конце XIX – начале XX века. Он пишет: «В ту пору главной заботой семьи являлось накормить скотину, обеспечить ее пастбищами; земледелие же сводилось к следующему: в подол длинного бешмета клали просо и разбрасывали его горстями на кое-как распаханную землю. Таким образом, разбросав два-три подола проса на небольшой площади, мы считали эту работу завершенной. Каждый, оберегая свой посев от скота, огораживал его жердями. Когда к нам переселились мишары, вся деревня была теперь уже окружена «околицей», как это бывает у русских, и пастбищ стало значительно меньше… По весне русские и мишары старались брать у нас в аренду земли, где наша скотина стояла зимой в загоне, чтобы сажать на обильно удобренной почве картошку. А наши эту картошку не ели, считая, что она выросла в грязи, среди навоза. Мишары, как и русские, выращивали овощи, сады держали огороженными… Прошли годы, в загоне для скота он (отец Заки Валиди – А. С.) и сам стал сажать картошку и капусту, приучил и родственников своих к этому делу. Разбил фруктовый сад и в этом деле преуспел больше, чем Кашиф-мулла и прочие мишары. Пока я вырастал, сад этот расширился до 5-10 десятин. Мы по-прежнему косили сено косой, но убирать хлеб серпом не привыкли, не выдерживала спина… Прошло время, сородичи наши привыкли и к этому делу, и к машинам. Раньше даже в зимние морозы мы держали свою скотину в открытых загонах, однако позже, подобно мишарам, построили крытые сараи»¹³⁰.

Важной отраслью сельского хозяйства оставалось животноводство. Росло поголовье скота. По материалам подворной переписи 1912-1913 годов, в 634 дворах бузовьязовцев имелось 1500 лошадей вместе с жеребятами, 1560 голов крупного рогатого скота, более 2100 голов овец и коз. Свиней мусульмане не держали. В среднем на один двор приходилось 2,36 лошади, 2,46 коров, телят и бычков, 3,35 овец и коз.

Количество скота по дворам распределялось неравномерно. Как и везде, были богатые и бедные. В селении было 80 безлошадных дворов, 225 хозяйств имело по одной лошади, 189 – по две, 75 – по три, 65 – по четыре и более лошадей.

Примерно также обстояло дело с крупным рогатым скотом. Без коров было 189 дворов, 202 семьи имели по одной корове. Были хозяйства, вообще не имевшие никакого скота, – всего 53¹³¹.

Через четыре года во время проведения Всероссийской переписи населения (1917 год) из 450 дворов деревни Бузовьязы 31 хозяйство не имело никакого скота, 88 хозяйств были безлошадными. Немного помогало безлошадному крестьянству государство. Казна закупала лошадей и раздавала их (с последующей выплатой стоимости в рассрочку) нуждавшемуся населению, особенно в неурожайные годы. На другом полюсе были местные богачи. Так, у Абдиева Мухаметсадыра Мухаметгареевича в хозяйстве было 14 лошадей, а всего 50 голов скота, у Бикметова Мухаметтагира Мухаметлатыповича было 10 лошадей, у Абдиева Сейфульмулюка Шайхетдиновича – 9 лошадей, по 8 лошадей было у Резяпова Туризяна Амирзяновича и Мустаева Губейдуллы Хазимухаметовича¹³².

Было развито птицеводство. Татары издавна держали у себя кур и гусей. Многочисленные косяки гусей летом пропадали на берегах местных речушек.

Коренным образом изменили лицо деревни проникавшие в крестьянский мир товарно-денежные отношения. Повышалась товарность крестьянского хозяйства. Если ранее крестьяне имели запасы на несколько лет на случай неурожаев, то теперь урожай уходил на ближайший рынок.

            Возросло и потребление крестьянина. В пореформенный период в средней крестьянской семье на пропитание одной души уходило до 25 пудов хлеба, в том числе ржаной муки, проса, гороха, круп и т. д., покупалось по 1-2 пуда чая на семью¹³³.

Большую роль в хозяйственной жизни страны пореформенного периода играли транспортные артерии, связывавшие различные торговые и промышленные центры. В силу своего географического положения деревня Бузовьязы находилась на почтовом тракте (имелась и почтовая станция), связывавшем Уфу со Стерлитамаком, Оренбургом и далее со среднеазиатским рынком. По сравнению с проселочными дорогами, тракт был более приспособлен для перевозки грузов, потому были удобные подъездные пути как для гостей базара и Бузовьязов, так и для проезжающих по тракту в более отдаленные края. Здесь в относительной близости располагались речные Стерлитамакский и Уфимский порты. Проходила по территории Уфимской губернии и уезда железная дорога.

Базарные дни проходили в селении в пятницу. На базар приезжали купцы и торговцы из Уфы, Стерлитамака и других населенных пунктов округи. Ярмарка для окрестных крестьян стала не просто местом, где они могли что-то купить или продать, но и своеобразным праздником для них, к которому они тщательно готовились и ждали. Для базара в Бузовьязово была отведена просторная сельская площадь, на которой имелись огороженные торговые ряды. В настоящее время на бывшей территории базара располагаются сельские магазины.

Интересен репортаж одного из современников о ярмарочной жизни середины XIX века. В очерке ярко передана атмосфера, царившая в ярмарочные дни: «Здесь видим и русских баб в ярких праздничных сарафанах, и рослых мордовок в их высоких и красивых головных уборах, и чувашинок и вотячек в шлемообразных кичках, обвешанных медными бляхами и погремушками, и татарок, завесивших себе лицо красными и белыми покрывалами и обутых в желтые ичиги и черные туфли… Одних татарских харчевен для черного народа и мелочных торговцев на ярмарке устраивается до десяти. В этих харчевнях подают чай, жареную баранину, салму, пельмень и другие татарские блюда… Чай у магометан заменяет водку, все магарычи запиваются чаем и вместе с тем заедаются пельменью. Однако ж значительные купцы из татар, носящие роскошные халаты из одреса, сверху их кафтаны из тонкого сукна, а на голове бархатные тюбетейки, великолепно расшитые золотом, харчевен не посещают. Они ходят в русские ресторации пить чай, а пищей довольствуются на квартирах»¹³⁴.

На базар крестьяне приходили принаряженными, здесь они встречались со своими знакомыми и родственниками из ближних и дальних деревень, обменивались новостями, обсуждали волнующие их вопросы. Можно было и себя показать, и других посмотреть. В качестве обязательного товара на базаре все чаще предлагались книги, календари, игрушки. Основными предметами торговли на рынке являлись сельскохозяйственные товары: зерно, мука, крупа, мясо, мед, яйца, живой скот (лошади, коровы, овцы, козы), кожа, шерсть, дрова. Купцы привозили для продажи сукно, разноцветные валенки, сапоги яловые, хромовые и из шеврета, разного рода деликатесы, чай и прочее.

Отдельная часть базарной территории отводилась для торговцев фруктами и овощами. Окрестные крестьяне-ремесленники привозили кустарные изделия (колеса для телег, коромысла, лапти, топоры и топорища, деготь, выделанные кожи и овчины и т. д.), нужные в крестьянском обиходе и пользовавшиеся большим спросом. Здесь начали продаваться и промышленные товары: обувь и одежда фабричного производства, сельскохозяйственный инвентарь.

Многие из сельчан ездили для покупок или продажи своих изделий на ярмарки в Стерлитамак, где и выбор был богаче, и цены немного помягче.

Здесь же, на бузовьязовском базаре, располагался и кабак (винная лавка). В основном он работал только в базарные дни. Основными завсегдатаями этого заведения были гости из православных селений. В отличие от православного населения, татары и башкиры почти не пили. Этому способствовали и мусульманские традиции: по Корану пьянство – большой грех. В сообщениях с мест татары и башкиры писали, что «закоренелых пьяниц в наших местностях нет»¹³⁵. Нельзя сказать, что мусульмане не были знакомы с «зеленым змием». В большинстве своем башкиры и татары пили спиртное прячась, чтобы односельчане не видели и не было досужих разговоров – дескать «он пьяница». Позднее в статистических материалах о Бузовьязах не говорится о том, что в селении имеется это специфическое заведение. Видимо, как и во многих мусульманских деревнях, жители деревни запретили продавать в своем селении спиртные напитки. В то же время, по мусульманским предписаниям не было запрета пить медовуху. И этим многие пользовались, вплоть до мусульманских священнослужителей – имамов, муэдзинов. Ахметзаки Валидов по поводу медовухи писал так: «Не запрещенный исламом этот напиток пили даже некоторые башкирские имамы»¹³⁶.

После открытия в 1888 году железнодорожной линии от Самары в Уфу и далее по всей Российской Империи положение в сфере торговли меняется. Проложенная не так далеко от наших краев железная дорога позволяла местным предпринимателям самим снаряжать свои телеги и обозы за товаром на железнодорожные станции по Уфимско-Самарской железной дороге. На любой из этих станций были свои оптовые склады, где можно было купить оптом различные изделия и продукты, вплоть до экзотических для наших мест – будь то арбузы, виноград или даже заморские яства.

Было развито пчеловодство. В 1912-1913 годах пчел держали только в 11 дворах (всего 80 ульев)¹³⁷. Среди местных пчеловодов к 1917 году известны Бикметовы Мухаметдин Хусайнович, Минислам Сахаутдинович, Абдулгата Ахметгалиевич, Байбулатовы Амирзян Ахметзянович, Абдулкабир Абдулбасырович, Ишмаковы Имамутдин 1аймалетдинович, Исламутдин и Гилязетдин Шигабутдиновичи, Мустаевы Шайхетдин Низамутдинович и Мухаметшариф Мухаметхафизович, Абдиевы Валиахмет Абдулхаликович, Нурутдин Абдулнасырович, Нурмухамет Абдулхалимович, Хайрулла Бадагутдинович, Абдюков Мухаметхафиз Мухаметвалиевич, Сулейманов Гаффан Мухаметситдикович¹³⁸.

Были в селении и свои ремесленники. Для проезжающих по тракту через Бузовьязы путников в случае неполадок с гужевым или иным транспортом в селении работали кузницы. Они же обслуживали местное крестьянство. Среди кузнецов известны Абдюков Мухаметхафиз Мухаметвалиевич, Пажыкин Семен Платонович и Мустаев Нургалетдин Сиразетдинович¹³⁹.

Так же как сейчас на больших автомобильных трассах стоят различные закусочные, бутики, в то время в Бузовьязах развивалась торговая сеть. В селении на Уфимско-Оренбургском тракте в 1865 году работало шесть торговых лавок. К 1917 году количество торговых заведений достигло 11. Это были мануфактурные и бакалейные лавки, обеспечивавшие различными товарами как местных уроженцев, так и проезжавших через селение путников. Известны имена владельцев этих торговых заведений. Это – Мустаев Губайдулла Хазимухаметович, Абдюков Арслангарей Кагарманович, Мустаев Хабибрахман Шаймухаметович, Абдиев Мухаметшариф Мухаметданович, Мустаев Мухаметшакир, Блинов Кузьма Федорович, Жданов Латифулла Муфазалович, Жданов Вализян, Губайдуллин Загидулла Губайдуллович, Бикметов Халяф Ахмадуллович, Сафаров Абдрахман Мусафирович¹⁴⁰. В базарные дни местные умельцы продавали свои кулинарные изделия – пирожки, кыстыбы и Другие деликатесы. В общем, рыночная жизнь прошлого и настоящего, мало чем отличалась.

Многие жители занимались извозом между Оренбургом и Уфой. Бузовьязовцы всегда гордились своими хорошими ездовыми лошадьми, красивой и прочной сбруей, добротными телегами и санями. Обычно в поездку выходили две подводы: в одной сидел хозяин, вторая двигалась впереди. Каждая поездка длилась неделями. Так старательные жители села укрепляли свое экономическое благосостояние.

Еще одно непривычное занятие было у селян: держали в хозяйстве несколько коров (летом у себя в хозяйстве – одну), а остальных давали напрокат башкирам с Давлекановской стороны, получая за это определенное количество сливочного масла.

Недалеко от Бузовьязов находилось немало богатых помещичьих имений. Одним из таких было имение князя Александра Иовича Кугушева. Происходит этот княжеский род чуть ли не от самого Чингисхана. Ряд представителей этого рода, дабы сохранить свои привилегии и земельные богатства, в XVIL— начале XVIII века принял православие, в том числе и предки А. И. Кугушева. Уфимская ветвь рода входила в число богатейших людей Уфимского края. Александру Иовичу принадлежало более 5,5 тысяч десятин земли, из которых более 4,5 тысяч десятин (в том числе 1300 десятин посева, водяная мельница и винокуренный завод) возле села Подлубово досталось старшему сыну Александру Александровичу Кугушеву. Второй сын Вячеслав Кугушев стал владельцем поместья лишь в одну тысячу десятин. Наиболее известен как раз он. Именовали его и «красным князем». Женат он был на сестре профессионального революционера Александра Дмитриевича Цюрупы. Он же был и управляющим его имением. Позднее, А. Д. Цюрупа был известен как народный комиссар продовольствия. Работа управляющим имением помогла всесильному наркому при советской власти сдирать с «мужика» по три шкуры. Именно при нем Поволжье и Приуралье пострадали во время страшного голода 1921-1922 годов, когда от недоедания погибли десятки тысяч человек¹⁴¹. Были в округе и владения других крупных помещиков. Можно назвать фамилии Щеголихина, Джантюрина, Лебединцева, Ушакова.

Для небогатых сельчан существенным подспорьем были сторонние заработки. Многие крестьяне нанимались на поденные работы к местным и окрестным богачам.

В революцию 1905-1907 годов в Стерлитамаке и Бузовьязах того же уезда была образована организация октябристского толка (октябристы – легальная партия «Союз 17 октября») под названием «Кружок, положивший в основе акт от 17 октября 1905 года». В программе объединения провозглашалось, что для страны требуется «не препирательство из-за избирательных прав, а деятельная созидательная работа в духе прогресса к утверждению гарантии правового порядка в государстве… при твердом убеждении сохранения целости и единства России». Предлагалось начать разработку важнейших законопроектов об устройстве крестьян и рабочих, народном просвещении, децентрализации управления¹⁴².

К 1905 году в Шмитовской волости насчитывалось 35 селений и 17 хуторов частных владельцев. В волости насчитывалось 10224 жителя, которые «занимаются исключительно земледелием»¹⁴³.

В 1914 году, с началом Первой мировой войны, в связи с антинемецкими настроениями в обществе Шмитовская волость была переименована в Ново-Андреевскую. Всероссийская сельскохозяйственная перепись 1917 года зафиксировала в волости следующие населенные пункты: Абдрахманов о (15 дворов – татары, 8 – мусульмане), Александровский хутор (5 дворов, русские), Алексеевка (23 двора, русские), Боголюбовка (7 дворов, русские), Болтино (87 дворов – украинцы, 18 дворов – русские, 1 двор – казаки), Бузовьязы (450 дворов – мусульмане, татары, русские, башкиры, тептяри, черкесы), Волково (43 двора, русские), Елизаветино (7 дворов, русские), Заворуевка (11 дворов, русские), землеустроительные хутора (9 дворов – русские, 1 двор – мордва), Ивановка (6 дворов, русские), Ишлы (228 дворов – тептяри, 3 – русские, 1 – татары, 1 – мусульмане, 1 – поляки, 1 – евреи), Каловка (3 двора, русские), Константиновка (32 двора – русские, 8 – украинцы), Макаровский хутор (8 дворов, русские), Муксиново (47 дворов, мишари), Никитино (24 двора, русские), Ново-Алексеевка (45 дворов, русские), Ново-Боголюбовский хутор (5 дворов, русские), Ново-Михайловка (45 дворов, русские), Ново-Охлебинино (2 двора, русские), Ново-Троицкое (7 дворов, русские), Орловский (5 дворов, русские), Поляновка (26 дворов, русские), Семеновка (19 дворов, русские), Старо-Адзитарово (280 дворов – мишари, 3 – башкиры), Старо-Трумбетево (12 дворов, мусульмане), Старо-Яныбеково (29 дворов, мусульмане), Сулеймановка (24 двора, русские), Тансеитово (48 дворов – тептяри, 1 – мишари, 1 – башкиры), Тукаево (40 дворов – татары и дворяне, 37 – мишари, 14 – башкиры), Уваровка (4 двора, русские), Ушаковка (4 двора, русские), хутор Андреева (4 двора, русские), хутор Львова (4 двора, русские), хутор Алексеева (2 двора, русские), хутор Грибова (1 двор, русские), хутор Палатинский (12 дворов – украинцы, 1 – русские), хутора (16 дворов – русские, 2 – мусульмане), частные владельческие хозяйства (7 дворов – русские, 1 – мусульмане, 1 – румыны, 1 – латыши, 1 – эстонцы, 1 – украинцы), хутор Яковлевский (1 двор, русские)¹⁴⁴.

Таким образом, ко времени революционных потрясений осени 1917 года на территории края мирно соседствовали татары и башкиры, русские и украинцы, мордва и поляки, евреи и эстонцы, латыши, румыны и черкесы.

Культура (религия, образование)

Культура сельчан края в этот период развивалась в традиционном для мусульманских народов русле. В селениях края действовали мечети, открывались новые мечети и медресе, мектебе при них. Почти в каждом селении была своя мечеть, в некоторых две и более. В отличие от русского (православного) духовенства, муллы не получали от государства никакого денежного пособия. Мечети также строились на средства жителей тех или иных селений края. За выполнение различного рода мусульманских обрядов муллы все же получали различного рода пожертвования от прихожан.

Мечети в селениях края обычно располагались в больших деревянных домах. Над самим зданием мечети возвышался высокий остроконечный минарет. Сам минарет старались обшить блестящей жестью. На вершине минарета укреплялся металлический блестящий полумесяц, повернутый в сторону Мекки – религиозного центра всех мусульман. Из башни минарета азанчей зычным голосом ежедневно созывал прихожан на молитвы.

Мечети обычно состояли из двух половин. В передней прихожане оставляли обувь и входили в главный зал, где молятся. В стене напротив дверей была ниша, которая называется михраб, украшенная словами из Корана. Там же, в этой нише, лежала книга – Коран. Здесь же стояла печь, тогда ведь не было центрального отопления, а зимы были суровыми и длинными.

Вообще, нужно сказать, жители края были очень религиозны. Пять раз в сутки они молились. Мужчины, все от мала до велика, обязаны были носить тюбетейки. Соблюдать пост (уразу) также должны были все, за исключением больных. Наравне со старшими уразу держали и дети.

При большинстве мечетей были свои медресе (школа среднего типа) или же мектебы (школы низшего типа). «Мектебы и медресе рассеяны повсюду, где есть башкирское и татарское население, редкая деревня не имеет своей мечети, а где мечеть, значит – там есть мулла, там и мектеб, и медресе», – писал в начале XX века М. В. Лоссиевский¹⁴⁵.

В начальной школе – мектебе – ученик занимался в среднем пять лет, обучаясь чтению, письму, арифметике, истории, арабскому языку, правилам чтения Корана, основам шариата. Получив начальное образование, ученик мог продолжить учебу в медресе. Обычно медресе авторитетного муллы приходилось на несколько деревень в округе. Это учебное заведение углубляло знания шакирда в области мусульманской философии, логики, юриспруденции. Особое место в программе обучения отводилось изучению классического арабского языка как языка священного Корана. Обучение в школах носило религиозный характер. Светские предметы обычно не преподавались. Они стали обязательными предметами обучения в новометодных мусульманских учебных заведениях лишь с конца XIX – начала XX века. Преподавателями были сами муллы мечетей. Медресе, как и мечети, строились и содержались самим населением деревень. Некоторые мектебы и медресе иногда содержались богатыми купцами-меценатами из мусульман.

Сохранились свидетельства о жизни медресе от самих учащихся. В медресе обучался Заки Валиди. Он пишет: «Медресе отца помещелось в четырех домах, там учились сто пятьдесят – двести шакирдов… Осенью перед началом занятий в медресе избирается “казый’’. После выборов его сажают на кошму из белого войлока и четыре человека по четырем углам поднимают вверх, прочие стараются ущипнуть; бывает, что некоторые пытаются довести казыя до слез уколами шила. Но впоследствии казый тоже постарается на них отыграться. Это и есть не что иное, как древний обычай тюрков выбирать себе хана или правителя… Официальным управляющим медресе был отец, но на деле реальные бразды правления находились в руках казыя. Высоко оценивался тот казый, который мог решить все проблемы внутренней жизни медресе, не вмешивая мударриса, то есть управляющего медресе…»¹⁴⁶

В Бузовьязах до большевистского переворота 1917 года было четыре мусульманских махалля (мечети). К 1912 году в 1-й мечети имам-хатыпом был Абдулла Ибрагимович Курамшин, во 2-й – Нурмухамет Исмагилович Зюлкарнеев, в 3-й – Мухаметмансур Мухамстгарифов Абдиев, в 4-й – Абдулла Фарвазетдинович Абдиев¹⁴⁷. Две первые мечети были выстроены «иждивением» местного мецената дворянина Шагабутдина Рахматулловича Резяпова еще в 1850-е годы. Но несомненным является то, что первая мечеть существовала со времени основания селения. В 1863 году во время пожара обе мечети сгорели. В те же 1860-е годы они были выстроены заново.

По «Ведомости о наличии медресе, духовенства и жителей по Стерлитамакскому уезду Уфимской губернии на 1869 год», в селении действовали две соборные мечети. В первом приходе насчитывалось 500 душ мужского и 490 душ женского пола. При первой мечети действовало в это время и медресе на 200 шакирдов. Медресе содержалось за счет средств родителей учащихся. Имам – хатыпом и мугаллимом был Кутлуахмет Жданов, утвержденный в звании имама в 1844 году. Его помощником был имам-зямиг и мударис Ибрагим Курамшин (в духовном звании с 1859 года). Муэдзином и мугаллимом-сабияном был Мухаметрахим Абдулменев (в звании утвержден в 1846 году¹⁴⁸). Приход второй мечети был не таким крупным – 250 мужчин и столько же женщин. Очевидно, при этой мечети был мектеб, потому что в упомянутой «Ведомости» имамом и одновременно учителем числится Ахметвали Жданов (в духовном звании с 1830 года). Его помощником был имам Шагимардан Газизуллин, а муэдзином Исмагил Зюлькарнаев. Все они, как указано в «Ведомости», никакого денежного содержания от казны не получали¹⁴⁹.

С увеличением числа жителей селения появлялись новые мечети. По российскому же законодательству как православным, так и мусульманам разрешалось на 100 дворов иметь одну мечеть. С увеличением числа прихожан мечеть уже не могла вместить всех молящихся. 3-я соборная была выстроена по указу из Уфимского губернского правления в 1894 году. 4-я соборная мечеть выстроена в 1906 году. Уже в советское время в 1919 году появилась 5-я соборная мечеть, Помимо названных выше мусульманских священнослужителей, известны также имам Мухаметлатиф Динмухаметов (в должности с 1859 года), имам Нурмухамет Зюлькарнаев (с 1894 года), имам Абдулла Шагивалеевич Зюлькарнаев (в должности имама 4-й соборной мечети с 1906 года), Хабибрахман Мингазетдинович Ишмаков (в должности муэдзина 4-й соборной мечети с 1906 года), Бикмухамет Сафаров¹⁵⁰.

Учеба в мектебе и медресе обычно начиналась в ноябре и заканчивалась в марте. Детей в эти школы обычно отдавали с 7 лет. В течение 5 месяцев шакирды жили и учились в здании медресе. В неделю – только один день проводили дома. Чтобы пройти полный – курс обучения, при тогдашней системе преподавания требовалось до 15 лет учебы.

Мусульманская школа представляла собой деревенскую избу, в одной части которой шакирды учились и спали, а в другой готовили себе еду. Перед началом учебного года каждый шакирд вносил в денежный фонд медресе один рубль. Деньги из этого фонда использовались на заготовку дров и другие надобности. Кроме того, шакирды обязаны были платить каждый своему халфе (учителю) каждую неделю за учебу 5-10 копеек. У шакирдов были и свои развлечения в медресе: игры «лэнгэр-лэнгэр», «мендэрлэшу» (игры с подушками) и другие. Девочки же обучались у «абыстай» – жен мулл.

В 1879 году в селении при первой соборной мечети работало медресе, в котором обучалось 100 шакирдов¹⁵¹. При других мечетях также были школы-мектебы.

Начиная с конца XIX века в селениях края стали открываться земские русско-татарские школы (их открывали и содержали уездные земства), а позднее и министерские школы (находились в ведении Министерства просвещения). Вначале сельчане не желали отдавать своих детей в эти школы, боясь крещения своих детей в них. Одними из первых в Стерлитамакском уезде ввели у себя русский класс бузовьязовцы. В 1877 году при медресе был открыт русский класс, в котором обучали русскому и славянскому языкам. Кроме этого в конце XIX века в медресе преподавались, помимо религиозных предметов, арифметика, письмо, рисование, черчение. Вероучителем в медресе работал местный мулла Мухаметшариф Жданов. Основным же преподавателем был Мухаметгали Нургалиевич Резяпов, окончивший курс учительской школы в 1885 году. Резяпов получал жалование в 300 рублей в год, Жданову же, как преподавателю религиозных дисциплин, которые были не основными предметами, полагалось 50 рублей заработной платы. В 1880 году в русском классе преподавал учитель Хайрузаман Субханкулов, окончивший татарскую учительскую школу. В 1897-1898 учебном году в русском классе при медресе обучалось 48 мальчиков, из которых пятеро окончили полный курс обучения¹⁵². С 1905 года «русский класс» при медресе реорганизуется и именуется как «русско-башкирская» школа. К 1906 году здесь преподавал Чанышев. Имеются сведения о школе за 1908/1909 учебный год. Учебное заведение называлось «Одноклассное училище Министерское». В школе было три отделения (класса). Начало учебного года – 25 сентября 1908 года, конец – 11 апреля 1909 года. Здание школы принадлежало местному землевладельцу, школа размещалась в этом здании с 1893 года. Площадь пола составляла 120 квадратных аршин. На 1 января 1909 года в школе обучалось 116 учащихся¹⁵³.

Среди первых учительниц в Бузовьязах известна уроженка деревни Муталыпово (ныне деревня Балышлы Благоварского района) Суфия Гайнисламовна Курбангулова (позднее вышла замуж за учителя Мамина), окончившая курс прогимназии. Начала работать она с 1 сентября 1907 года¹⁵⁴. В 1913 году было построено новое вместительное деревянное здание школы из сосновых бревен. В здании было три классные комнаты, теплый коридор. Имелась сцена. Окна были большими, с форточками. Во дворе имелся туалет.

В женском татарском училище в Бузовьязах в 1910 – 1911 учебном году обучалось 23 ученицы, из которых три выбыли в течение года. Окончили курс обучения двое. Преподавала в училище Суфия Гайнисламовна Мамина. В 1912-1913 учебном году в селении было построено специальное здание для этой школы. Тогда же в мужском училище обучалось 62 учащихся, в то же время из-за недостатка места было отказано в приеме 60 детям. В течение учебного года выбыло три ученика, в том числе «из-за недостатка обуви и одежды» один. Учителем был Мурзакай Чингисханович Мамин. В женском училище в это же время обучалось 30 учениц, в приеме было отказано 30 детям, в том числе из-за недостатка места 20-ти. В этом училище было переведено из класса в класс 17 учениц, на второй год оставлено – 10, и одна ученица окончила полный курс учебы. В течение года девочки обучались в течение 157 учебных дней¹⁵⁵.

Многие бузовьязовцы обучались в более престижных мусульманских учебных заведениях и позднее занимались преподавательской деятельностью. Известен представитель рода Ждановых мударис Хуснутдин Жданов (1767-1869), преподававший в Балыклыкулевском медресе. Еще один представитель этого рода К. Жданов обучался в известном уфимском медресе «Усмания», по завершении которого преподавал в ней¹⁵⁶.

Открылась в деревне и библиотека с книжным фондом в 500 книг. В 1917 году заведующим библиотекой был дворянин Халяф Шагабутдинович Резяпов.

Европейская грамотность стала проникать и в татарские и башкирские селения. Учились и женщины. Самой известной бузовьязовской девушкой до революции была Марьям Мирсаидовна (Мирсаитовна) Резяпова, участковый врач 10-го участка Стерлитамакского уезда (село Макарово, ныне в Аургазинском районе)¹⁵⁷. Родилась Марьям Мирсаитовна 18 сентября 1868 года на хуторе между деревней Тукаево современного Аургазинского района и Бузовьязами. Отец Марьям Мирсаит Мирхайдарович умер очень рано, когда ей было всего четыре года. Мать, Майтаба Хусайнова, башкирка по национальности, была талантливой портретисткой. Будучи сиротой, она воспитывалась в приюте, окончила гимназию, училась в Петербургской художественной академии. Однако в связи с прекращением государственного обеспечения учебы была вынуждена вернуться на родину, в Бузовьязы, где стала учительствовать. А потом вышла замуж. Быстро овдовела и жила на хуторе. Как водится, вела свое хозяйство. В семье было четверо детей: Хасан, Халяф, Марьям и Мадина. Они получили хорошее домашнее образование. Марьям и Мадина учились в Мариинской женской гимназии в Уфе. Медицинское образование Марьям Резяпова получила на Бестужевских высших курсах в Санкт-Петербурге. После окончания курсов с 1912 года работала в селе Макарово. О том, с какой отдачей она трудилась в этом селе, говорят следующие цифры. Так, за один только 1914 год ею было принято 19 тысяч больных, оказано 824 родовспоможения, 65 пациентам проведены операции на глаза.

С Бузовьязами связано и имя выдающегося просветителя Мухаметсалима Ишмухаметовича Уметбаева (1841-1907), уроженца деревни Ибрагимово. Он родился в семье начальника кантона Ишмухамета Ишемгулова. С 1852 года Мухаметсалим обучается в престижном Оренбургском кадетском корпусе. В этом учебном заведении кроме обязательных предметов преподавали каллиграфию, культуру речи, музыку, иностранные языки. Мухаметсалим изучает тюркский, арабский, персидский, французский и русский языки. В 1869 году его избирают волостным старшиной на родине. Женился он на бузовьязовской девушке из дворянского рода Резяповых. В 1879 году М. И.Уметбаев переезжает в Стерлитамак, где ему было предоставлено место преподавателя математики, русского языка и литературы. Через четыре года он переезжает в Уфу. Здесь он пишет статьи, стихи, научные работы, занимается просветительской деятельностью. За общественную деятельность М. И. Уметбаев был награжден орденом Святого Станислава, серебряными и бронзовыми медалями.

До 1913 года было образовано Бузовьязовское кредитное товарищество, правление которого располагалось на хуторе Палатина близ селения. В Бузовьязах было открыто также почтово-телеграфное отделение. В 1912 году начальником отделения был Семен Леонович Соколов¹⁵⁸. Работал в селении и земский страховой агент Петр Михайлович Разумов¹⁵⁹.

Больницы в деревне не было. Врачевали болезни сельские знахари. При родах вызывались местные бабки – повитухи. В случае тяжелых болезней приходилось обращаться в соседнюю деревню Ишлы, где располагалась

участковая больница, заведующим которой был к 1912 году Андрей Григорьевич Галочкин. В Ишлах работала и ветеринарная лечебница (амбулатория), заведовал которой Александр Константинович Габов¹⁶⁰.

Портрет села (семья, быт)

Что милей – страна ль родная?

Ах, милей родной народ!

      Молоко и кровь святая,

Время вас не изживет.

(Дэрдменд (3. М. Рамеев), 1859-1921)

А теперь затронем семейную жизнь сельчан в это время. До октябрьского переворота 1917 года порядок заключения и оформления браков сильно отличался от современной ситуации. В мусульманском обществе сохранялся обычай уплаты калыма (выкупа) за невесту. Жена стоила недешево. Чем богаче жених, тем большим, как правило, был и калым. При женитьбе дворянина Габдулвали Ахметгареевича Давлетшина (владения рода располагались в Оренбургском уезде) на дворянке Фархинур Шагабутдиновне Резяповой в конце 1850-х годов калым родителям невесты кроме скота и строений составил 4000 рублей. Это были огромные по тем временам деньги¹⁶¹.

Подобные народные традиции играли очень важную роль, являясь преградой для создания семьи деревенскому бедняку, неимущему или же просто лентяю. Если не можешь прокормить супругу и детей, нечего и жениться, – гласил суровый неписаный закон. Поэтому в татарских и башкирских деревнях типичным явлением была большая разница в возрасте жениха и невесты. Нормальным считалось, когда невеста лет на десять младше. Например, Асянову Саяхетдину Абдулгаллямовичу во время сельскохозяйственной переписи 1917 года исполнилось 54 года, а его супруге было всего 40.

Нередкими были случаи весьма существенной разницы в возрасте. Такой случай, к примеру, зафиксирован в семействе 60-летнего Асянова Сахабутдина Даяновича. Разница в возрасте мужа и жены в данной ячейке общества составляла 22 года – жене в 1917 году было 38 лет.

Существенная разница в возрасте во многом зависела и от высокой женской смертности. Частые роды, болезни, отсутствие медицинской помощи обостряли конкуренцию на «ярмарке» невест. Вместо молодого, привлекательного балагура в тюбетейке девице на выданье зачастую приходилось выходить замуж за уже состоявшего ранее в браке солидного домохозяина. Такие пары встречались на селе сплошь и рядом. Одной из таких пар была семья Асянова Абулнагима Хафизовича (родился около 1872 года). В первый раз женившись, он через некоторое время потерял свою жену после родов дочери. Воспитывать дочь одному, жить бобылем, вести хозяйство без женской помощи было никак нельзя. Помыкавшись какое-то время в одиночку, Абулнагим взял в жены местную красавицу. Разница в возрасте супругов составила 17 лет. К 1917 году у 45-летнего и 28-летней мужа и жены дома воспитывались сыновья 5 и 1 годов, дочери 16 (от первого брака), 7 и 3 лет¹⁶².

Местные девушки, конечно же, не очень-то желали выходить замуж за мужчину в возрасте. Имея в виду это, некоторые из них, желая узнать свое будущее, выходили глубокой ночью во двор, взяв с собой разноцветный лоскуток материи. С этим лоскутком заходили в сарай с овцами и завязывали этот лоскуток на шерсти первой попавшейся овцы. Или то же самое проделывали в курятнике. Если утром оказывалось, что лоскуток привязан к старой овце или же к ноге старой курицы, это означало, по мнению девиц, полный крах – выдадут ее родители замуж за старого.

С другой стороны, в татарских и башкирских деревнях. Урало-Поволжья постоянно существовала прослойка неженатых молодых мужчин, даже имевших собственное хозяйство и дом, которые еще не набрали требуемую сумму на жену.

Права голоса в вопросах женитьбы у молодых парней и девушек, как правило, не было. Все решали родители. Многое в вопросах сватовства и женитьбы решали частенько чисто меркантильные расчеты отца, матери, родственников.

Но все же любовь всегда присутствовала в жизни молодежи. По вечерам юноши и девушки собирались где-нибудь за околицей или у какого-либо двора. Узнавали друг друга лучше. Или же зимними вечерами собирались у кого-нибудь в доме – так называемый «аулак ой». Полюбившейся красотке некоторые из ребят писали письма с высказыванием своих чувств по отношению к ней. Были и такие издательства, которые выпускали открытки с готовыми текстами любовных писем. Нужно было только вписать имя своей ненаглядной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Автор выражает искреннюю благодарность Р.Ш. и Р.Х. Абдюковым, И.Р. Габдуллину, А.Н. Канбековой, Н.Н. Курочкиной за консультации, помощь в сборе материалов и подготовки книги к изданию.

Вернуться

2

Археологичская карта Башкирии. Уфа, 1976 г. С. 141

Вернуться

3

Сунгатов Ф.А. Турбаслнчкая культура // Археология Южного Урала. Уфа, 1992 г . С. 188-189

Вернуться

4

Археологичская карта Башкирии. С. 142

Вернуться

5

Иванов В.А. Кушнаренковская и караякуповская культуры // Археология Южного Урала. С. 200; его же. Откуда ты, мой предок. С. 78-82.

Вернуться

6

Цит. по: Иванов В.А. Путями степных кочевий. М., 1983. С. 40

Вернуться

7

Хисамутдинова Ф.Г. Угорская субстратная топономия на -Ш/-С// Проблемы древних угров на Южном Урале. Уфа, 1988. С. 105-106, 109.

Вернуться

8

Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке. Л. 1937. С. 167

Вернуться

9

Герберштейн С. Записки о Московии. М. 1988. С. 184.

Вернуться

10

Заки Валиди Тоган. Воспоминания. Кн. I. Уфа, 1994. С. 11.

Вернуться

11

Башкирские шежере. Сост. Кузеев Р.Г. Уфа, 1960. С. 21-35

Вернуться

12

Асфандияров А.З. История сел и деревень Башкортостана. Кн. 7. Уфа, 1997. С. 7.

Вернуться

13

Кузеев Р.Г. Происхождение башкирского народа. М., 1974. С. 306-307

Вернуться

14

Рычков П.И. Топография Оренбургской губернии. Ч. 2. СПб, 1762. С.195.

Вернуться

15

Отечественная история. История России с древнейших времен до 1917 года. Энциклопедия. Т. II. М., 1996. С. 124. автор Трепавлов В.В. Едигей, Идигу (1352-1419), золотоордынский правитель, военачальник. Сын беклярибека ) гл. военачальника) Балтычи из племени мангытов. Унаследовал пост отца, возглавив кочевую знать при хан Белой Орды Урусе (1368-77). Перешел на сторону Тохтамыша, затем Тимура, которого сопровождал в походах на Золотую Орду (1391, 1395). В правление своего племянника хана Тимур-Кутлука (1391-99) стал беклярибеком всей Золотой Орды. В 1399 совм. с ханом разбил на р. Ворскла войско вел. кн. литовского Витовта (союзника Тохтамыша). при ханах Шадибеке (1400-07), Пуладе (1407-10), Тимуре (1410-12) вновь объединил ослабленное смутами государство и фактически управлял им. Введением стабильной серебр. монеты в 1400 году начал ден. реформу, не имевшую успеха из-за экон. упадка Орды. В 1406 окончательно разгромил и убил Тохтамыша, отвоевал у Тимуридов Хорезм. В 1407 захватил г. Булгар, изгнав сына Тохтамыша Джелал-ад-Дина, объявившего себя ханом. Стремясь восстановить полноту контроля Орды над Русью, Е. в 1408 предпринял поход против вел. кн. московского Василия I, разорил подвластные ему гг. Верея, Дмитров, Ниж. Новгород, Ростов, Серпухов и др.; после месячной осады отступил от Москвы, взяв выкуп в 3 тыс. руб.; Василий I возобновил выплату дани и испрашивание ярлыков на правление. В 1411 году Е. обосновался в Хорезме, откуда вытеснен в 1414 году Шахрухом (преемником Тимура). Поддерживая номинальных ханов Чокре (1414-16) и Дервиша (1416-19), Е. не мог уже властвовать над сколько-нибудь значит, территорией распадающейся Орды. Разгромленный сыном Тохтамыша Кадыр-берди, Е. умер близ г. Сарайчик; по преданию. погребен на горе Идигетау-одной из вершин хр. Улутау (Казахстан). Личный улус Е. располагался в степях между рр. Яик и Эмба; кочевое население этой и окрестной территорий (Мангытского юрта) после смерти Е. стало основным компонентом сформировавшейся во 2-ой половине 15 в. Ногайской орды. Борьба Е. с Тохтамышом отражена в ногайском эпосе "Идигу".

Татарская энциклопедия. Т. II Казань, 2005. С. 529. Автор Измайлов И.Л. Идигей (Едигей) (1352-1419), правитель (эмир) Золотой Орды (с 1399), основатель Ногайской орды. В 1377/78 годах помог Тохтамышу прийти к власти в Кок орде. Затем после заговора против хана (1389) бежал к Тимуру и на его стороне воевал против Тохтамыша (1391). Организовал в Заволжье полунезависимый улус во главе с Тимур-Кутлугом. В 1397 году снова вступил в борьбу с Тохтамышем, потерпевшим очередное поражение от Тимура, и изгнал его из Крыма в Литву. В 1399 году разгромил объединенное войско вел.кн. литовского Витовта и Токтамышалтын. Восстановив единство Золотой Орды, И. стал фактически правителем при номинальных ханах Шадибеке и Булат-Султане. В 1408 году совершил набег на Москву и наложил на нее дань. В 1410 году был свергнут в результате дворцового переворота, бежал в Хорезм, оттуда в 1414 году был изгнан, вместе со своей ордой в междуречье Волги и Урала основал новое гос-во (Мангытский юрт). В 1416 году совершил поход на Русь, сжег Киев. Погиб в междоусобной войне. Борьба И. за единство Золотой Орды легла в основу нар. эпоса "Идигей".

Вернуться

16

Габдуллин И.Р. к вопросу об этносословной эволюции тюркского населения Уфимского уезда (губернии) в 17-19 вв // Единство татарской нации. Материалы научной конференции АН РТ "Цивилизационные, этнокультурные и политические аспекты единства татарской нации" (Казань, 7-8 июня 2002 г.). Казань, 2002. С. 231.

Вернуться

17

ЦГИА РБ. Ф. И-2. Оп.1.Д.152.Л.1.

Вернуться

18

Исхаков Д.М. от средневековых татар к татарам нового времени. Казань, 1998. С. 146-150.

Вернуться

19

Российский государственный архив древних актов (далее РГАДА). Ф. 1173. оп. 1. Д. 373. Л. 1.

Вернуться

20

РГАДА. Ф. 1173. Оп. 1. Д. 1195, Л. 6.

Вернуться

21

РГАДА. Ф. 1173. Оп. 1. Д. 26. 1.

Вернуться

22

РГАДА. Ф. 1173. Оп. 1. Д. 90. Л. 2. Д. 1185. Л. 1.

Вернуться

23

Российский государственный военно-исторический архив (далее РГВИА). Ф. 414. Оп. Д. 326. Л. 84 об. – 86

Вернуться

24

РГАДА.Ф.1173.Оп.1.Д.1195.Л.6.

Вернуться

25

Там же. Л. 3

Вернуться

26

РГВИА . Ф.414.Оп.1.Д.326.Л.84 об.-87.

Вернуться

27

РГАДА Ф. 1173.Оп. 1.Д.1092.Л.10, 16.

Вернуться

28

V ревизия 1795 г. по "Экономическим примечаниям" к генеральному межеванию земель по 12 уездам Оренбургской губернии // Западные башкиры. Уфа, 2001. С. 42-67.

Вернуться

29

Рычков П. И. Топография Оренбургской губернии. Ч. 2. СПб., 1762. С. 195.

Вернуться

30

Рычков П. И. Топография Оренбургской губернии. Уфа, 1999. С. 264

Вернуться

31

Вельяминов В. В. Источники для изучения тарханства, жалованного башкирам русскими государями. СПб., 1864. С. 37—38.

Вернуться

32

РГАДА. Ф. 1173. On. 1. Д. 84. Л. 6.

Вернуться

33

Там же. Д. 1195. А. 3.

Вернуться

34

РГАДА. Ф.615. Оп. 1Д. 12502. А. 1-2.

Вернуться

35

Ведомости башкирских и мишарских кантонных начальников о численности и социально-экономическом положении населения по деревням в середине XIX века // Южноуралъский археологический сборник. Вып. 2.Уфа,1976. С. 196—342

Вернуться

36

Горными татарами именовали выходцев с горной стороны Казанского уезда (правая горная сторона Волги).

Вернуться

37

РГАДА. Ф. 350. On. 2. Д. 3790

Вернуться

38

Сулейманов А. М. Бузовьязы: люди и судьбы. Кн. 2. Уфа, 2008. С. 22.

Вернуться

39

Центральный государственный исторический архив Республики Башкортостан (далее ЦГИА РБ). Ф. И-1. On. 1. Д. 450. А. 91, 95 об.

Вернуться

40

Витевский В.Н. И.И.Неплюев и Оренбургский край в прежнем его составе до 1758 г. Т. II. Казань, 1897. С. 370.

Вернуться

41

Фирсов Н. А. Инородческое население прежнего Казанского царства в новой России до 1762 года и колонизация закамских земель в это время. Казань, 1869. С. 13.

Вернуться

42

Рашид-Ад-Дин. Сборник летописей. Т. I, кн.1-2. М., Л. 1952. С. 102

Вернуться

43

Цит. по: Измайлов И. Л. Некоторые аспекты становления и развития этнополитического самосознания населения Золотой Орды в XIII-XV ее. // Из истории Золотой Орды. Казань, 1993. С. 20.

Вернуться

44

Цит. по: Из глубины столетий. Сост. Б. Л. Хамидуллин. Казань, 2000. С. 155.

Вернуться

45

Цит. по: Из глубины столетий. Казань, 2000. С. 185.

Вернуться

46

Рашид-Аб-Дин. Сборник летописей. Т. I. С. 26.

Вернуться

47

Кучкин В.А. Формирование государственной территории северо-восточной Руси в X-XIV вв. М., 1984. С312

Вернуться

48

Первушкин В. В., Шишлов С. Л. Эволюция представлений о средневековой политической истории Окско-Ценско-Сурского междуречья (Темниковской Мещеры) в XIX-XX вв. И Отечественная культура и развитие краеведения. Материалы IV Всероссийской конференции. Пенза. 2001. С. 162-171.

Вернуться

49

Цит. по: Габдуллин И. Р. К вопросу об этносословной эволюции тюркского населения Уфимского уезда (губернии) в XVII-XIX вв. // Единство татарской нации. Материалы научной конференции АН РТ «Цивилизационные, этнокультурные и политические аспекты единства татарской нации» (Казань, 7-8 июня 2002 г.). Казань, 2002. С. 223

Вернуться

50

Материалы по истории Башкирской АССР (далее МИБ). Т. III. М., Л., 1949. С. 493.

Вернуться

51

МИБ. T.V.M., 1960. С. 581.

Вернуться

52

М. К. Любавский. Очерки по истории башкирского землевладения и землепользования в XVII, XVIII и XIX вв. // ОР РГБ. Ф. 364. On. 7. Д. 2а. Л. 24-25.

Вернуться

53

РГАДА. Ф. 1173. On. 1. Д. 488. Л. 13-45.

Вернуться

54

Залесский В. Казанские лагиманы // Русская старина. Т. 167. 1916.

Вернуться

55

V ревизия 1795 г. по «Экономическим примечаниям» к Генеральному межеванию земель по 12 уездам Оренбургской губернии // Западные башкиры. Уфа, 2001. С. 65-68.

Вернуться

56

РГАДА. Ф. 1173. On. 1. Д. 1198. Л. 3

Вернуться

57

Рычков П. И. История Оренбургская по учреждении Оренбургской губернии. Уфа, 2001; Рахимов Р. Н. Участие тептярей в строительстве Оренбурга И Оренбургу – 250 лет. Оренбург, 1993; Рахимов Р. Н. Налоги и повинности сословия тептярей в XVII – I пол. XIX вв. // Башкирский край. Вып. 6. Уфа, 1996.

Вернуться

58

РГВИА. Ф. 9. Oп. 1. Д. 150. Л. 42-43.

Вернуться

59

ЦГИА РБ. Ф. И-1. Oп. 1. Д. 1343. Л. 186 об.

Вернуться

60

РГАДА. Ф. 1173. On. 1. Д. 861. Л. 5-7; Исхаков Д. М. Введение в историческую демографию волго-уральских татар. Казань, 1993. С. 17-18.

Вернуться

61

Административно-территориальное устройство Республики Башкортостан на 1 января 1999 года. Уфа, 1999. С. 206—207.

Вернуться

62

Сулейманов А. М. Бузовьязы: люди и судьбы. Кн. 2. Уфа, 2008. С. 25-26.

Вернуться

63

МИБ. Т. IV, ч. 1. М., 1956. С. 141-142.

Вернуться

64

Ведомости башкирских и мишарских кантонных начальников о численности и социально-экономическом положении населения по деревням в середине XIX века // Южноуралъский археографический сборник. Вып. 2. Уфа, 1976. С. 196-342.

Вернуться

65

ЦГИА РБ. Ф. И-172. On. 1. Д. 64.

Вернуться

66

Асфандияров А. 3. История сел и деревень Башкортостан. Кн. 1.Уфа, 1997. С. 137.

Вернуться

67

РГАДА. Ф. 1102. On. 1. Д. 5. А. 3-16.

Вернуться

68

РГАДА. Ф. 350. On. 2. Д. 3790. С. 131.

Вернуться

69

РГАДА. Ф. 248. On. 3. Кн. 115. Л. 517.

Вернуться

70

МИБ. Т. IV, ч. 1. С. 141-142.

Вернуться

71

МИБ. Т. IV ч. 2. М., 1956. С. 19.

Вернуться

72

РГАДА. Ф. 350. On. 2. Д. 3793. Л. 110 об. – 112.

Вернуться

73

РГАДА. Ф. 1173. On. 1. Д. 488. Л. 34-39. Наличные росписи всяких чинов служилых и жилецких людей прошлого 156 и нынешнего 157 года. Дер. Секияды. Байбулатко Борисов. Мамачко Янборисов (брат Уляйко в дер. Четвертаково). Уразмамет Мамеев. Капкунко Елдашев. Килмамет Янбулаев. Ахмайко Сараев. Ямашко Алаев. Бигилда Сабаев. Кайбишка, Теняйко, Морянко Акеевы. Итяйко Баймаметев. Ивакайко Утешев. Тимайко Сариков. Ишмайко Васильев. Тингилъда Толубаев. Бибай Байборисов. Янбулат Четвертаков. Узей Богданов. Кудайберда Янборисов. Сопар Елдашев (брат Катинка). Кангилда Байбиков. Бимурза Биболдин. Кангилда Байсубин.

Вернуться

74

Абызами именовали грамотных, образованных людей, представителей мусульманского духовенства.

Вернуться

75

РГАДА. Ф. 248. On. 3. Кн. 115. Л. 478.

Вернуться

76

РГАДА. Ф. 350. On. 2. Д.178. Л. 136.

Вернуться

77

Янгуразов Р. Потомки полководца // Истоки. 2008. 28 мая.

Вернуться

78

РГАДА. Ф. 248. On. 3. Кн. 115. Л. 495 об. – 501.

Вернуться

79

РГАДА. Ф. 350. On. 2. Д. 178. Л. 116 об. – 117.

Вернуться

80

Янгуразов Р. Потомки полководца

Вернуться

81

РГАДА. Ф. 350. On. 2. Д. 3793. Л. 150-152

Вернуться

82

Исследователи-путешественники о Башкортостане. XVIII век/Сост. В. В. Сидоров. Уфа, 2007. С. 147.

Вернуться

83

Там, же. С. 117.

Вернуться

84

Асфандияров А. 3. Исторгся сел и деревень Башкортостана. Кн. 3. Уфа, 1993. С. 85.

Вернуться

85

МИБ. Т. IV, ч. 2. М., 1956. С. 389-390.

Вернуться

86

РГАДА. Ф. 350. On. 1. Д. 3790, 37

Вернуться

87

РГАДА. Ф. 248. On. 3. Кн. 115. Л. 435-507.

Вернуться

88

РГАДА. Ф. 248. On. 3. Кн. 115. Л. 283.

Вернуться

89

РГАДА. Ф. 286. On. 2. Д. 57. А. 483.

Вернуться

90

РГАДА. Ф. 452. On. 2. Д. 68. А. 21.

Вернуться

91

Габдуллин И. Социально-экономическое развитие Альметьевского региона в XIX веке //Элмэт-Алъметъевск. Казань, 2004. С. 121.

Вернуться

92

История Башкортостана с древнейших времен до 60-х годов XIX в. Уфа, 1996. С. 343; Навеки с Россией. Сборник документов и материалов. Ч. 1.Уфа, 2007. С. 141,319.

Вернуться

93

Габдуллин И. Р. От служилых татар к татарскому дворянству. М., 2006. С. 83-84

Вернуться

94

ЦГИА РБ. Ф. И-2. On. 1. Д. 5694. А. 18-19

Вернуться

95

Ильинская крепость – укрепленное поселение Верхнеозерной дистанции. Крепость была основана в 1742 году на правом, берегу Яика (река Урал), в 160 верстах к востоку от Оренбурга.

Вернуться

96

Губерлинская крепость – укрепленное поселение Верхнеозерной дистанции. Крепость была основана в 1736 году на правом берегу Яика, в 206 верстах восточнее Оренбурга.

Вернуться

97

ЦГИА РБ. Ф. И-2. On. 1. Д. 5491. А. 1-19.

Вернуться

98

ЦГИА РБ. Ф. И-2. On. 1. Д. 2572.

Вернуться

99

История Башкортостана с древнейших времен до 60-х годов XIXв. Уфа, 1996. С. 391.

Вернуться

100

Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года. Уфа, 1964. С. 53.

Вернуться

101

История Башкортостана с древнейших времен до 60-х годов XIXв.Уфа, 1996. С. 397

Вернуться

102

Арапов Д. И. Мусульманское дворянство в Российской Империи II Международный исторический журнал. № 5.1999.

Вернуться

103

Асфандияров А. 3. Народы Башкирии в Отечественной войне 1812 г. НЛюбезные вы мои…Уфа, 1992. С. 64.

Вернуться

104

Габдуллин И. Социально-экономическое развитие… С. 122.

Вернуться

105

Сулейманов А. М. Бузовъязы:люди и судъбы. Уфа, 2007. С. 57.

Вернуться

106

Военно-статистическое обозрение Российской империи. Т. XIV, ч. 2. СПб., 1848. С. 59.

Вернуться

107

Цит. по: Пайпс Р. Россия при старом режиме. М.: Захаров. 2004. С. 205.

Вернуться

108

Цит. по: Сулейманов А.М. Бузовьязы: люди и судьбы, Уфа, 2007. С. 62

Вернуться

109

Асфаидияров А.З. История сел и деревень… Кн. 3. С. 85.

Вернуться

110

Алфавит волостей на 1901 год. С. 132-133.

Вернуться

111

Алфавит волостей и селений Уфимской губернии. Уфа, 1902.С. 120-121.

Вернуться

112

Адрес-календарь Уфимской губернии на 1912 год. Уфа, 1912. С. 157-158.

Вернуться

113

Адрес-календарь Уфимской губернии на 1916 год. Уфа, 1916. С. 163.

Вернуться

114

Минцлов С. Р.Уфа. Дебри жизни. Дневник 1910-15 гг. Уфа, 1992. С. 51

Вернуться

115

Роднов М. И. Крестьянство Уфимской губернии в начале XX века (1900-1917 гг.): социальная структура, социальные отношения.Уфа,2002.С. 133.

Вернуться

116

Сулейманов А. М. Бузовьязы: люди и судьбы. Уфа, 2007. С. 42-43.

Вернуться

117

Сборник статистических сведений по Уфимской губернии. Т. II. Стерлитамакский уезд. Самара, 1899. С. 169-170.

Вернуться

118

Населенные места Российской Империи по данным первой всеобщей переписи населения 1897 г. Т. XLV Уфимская губерния. СПб., 1905. С. 237.

Вернуться

119

Асфандияров А. 3. Башкирия после вхождения в состав России (вторая половина XVI – первая половина XIX в.). Уфа, 2006. С. 427.

Вернуться

120

Сулейманов А. М. Бузовьязы: люди и судьбы. Уфа, 2007. С. 38.

Вернуться

121

Минусов С. Р.Уфа. Дебри жизни. Дневник 1910-13 гг. Уфа, 1992. С. 16.

Вернуться

122

История Башкортостана во второй половине XIX – начале XX века. Т. I. Уфа. 2006.' С. 177

Вернуться

123

Крестьянское хозяйство Уфимской губернии. Подворная перепись 1912-1913 гг. Ч. 2. Таблицы. Уфа, 1914.

Вернуться

124

Габдуллин И. Р. Социально-экономическое развитие Альметьевского региона в XIX – начале XX вв. // Элмэт-Алъметъевск, 2003.

Вернуться

125

http://hilmiyekoyu.sitemynet.com

Вернуться

126

Алфавитный список населенных мест Уфимской губернии. Уфа, 1906. С. 402-403

Вернуться

127

ЦГИА РБ. Ф. Р-473. On. 1. Д. 4288-4290

Вернуться

128

Там же. Ф. 5. On. 8. Д. 315; Российский государственный исторический архив (далее РГИА). Ф. 1391. On. 1. Д. 99. Л. 74 об. – 75.

Вернуться

129

Минцлов С. Р. Указ. соч. С. 29.

Вернуться

130

Цит. по: Заки Валиди Тоган. Воспоминания. Кн. 1. Уфа, 1994. С. 31-32.

Вернуться

131

Крестьянское хозяйство… 1912-1913 гг.

Вернуться

132

ЦГИА РБ. Ф. Р-473. On. 1.Д. 4288-4290.

Вернуться

133

РГИА. Ф. 1391. On. 1. Д. 73. А. 416.

Вернуться

134

Цит. по: История Самарского Поволжья с древнейших времен до наших дней. XVI – первая половина XIX века. М., 2000. С. 225.

Вернуться

135

Цит. по: Родное М.И. Крестьянство Уфимской губернии в начале XX века (1900-1917 гг.): социальная структура, социальные отношения. Уфа, 2002. С. 189.

Вернуться

136

Цит. по Заки Валиди Тоган. Воспоминания. Кн. 1. С. 55.

Вернуться

137

Крестьянское хозяйство… 1912-1913 гг.

Вернуться

138

ЦГИА РБ. Ф. Р-473. On. 1. Д. 4288-4290.

Вернуться

139

Там же.

Вернуться

140

Там же.

Вернуться

141

Роднов М. И. Уфа деловая: взгляд в прошлое IIУфа: страницы истории. Сост. Агеев М. В. Уфа, 2006. С. 346-347

Вернуться

142

Центральный государственный архив общественных объединений Республики Башкортостан (далее ЦГАОО РБ).

Вернуться

143

Алфавитный список населенных мест Уфимской губернии. Уфа, 1906. С. 402-403

Вернуться

144

ЦГИА РБ. Ф. Р-473. Оп. 1. Д. 493-494.

Вернуться

145

Лоссиевский М. В. Кое-что о Башкирии и башкирах. Уфа, 1903. С. 13.

Вернуться

146

Заки Валиди Тоган. Воспоминания. Кн. 1. Уфа, 1994. С. 33

Вернуться

147

Адрес-календарь Уфимской губернии на 1912 год. Уфа, 1912. С. 171

Вернуться

148

Имам – мулла, возглавляющий мечеть, руководящий богослужением; имам-хатып – настоятель мечети; имам-зямиг – помощник хатыпа; мударис – заведующий медресе, учитель взрослых; мугаллим – помощник мудариса, имел право преподавать, но не имел права заведовать медресе; сабиян – учитель малолетних, от слов «сабый жан»; муэдзин (то же, что и азанчей) – служитель мечети, с минарета призывающий мусульман к молитвам.

Вернуться

149

Сулейманов А. М. Бузовьязы: люди и судьбы. Уфа, 2007. С. 101.

Вернуться

150

Там же. С. 61, 63-67,126.

Вернуться

151

История Башкортостана во второй половине XIX – начале XX века. Т. II. Уфа, 2007. С. 309.

Вернуться

152

Отчет Стерлитамакской уездной земской управы XXIV очередному Стерлитамакскому уездному земскому собранию за 1897- 1898 год. Стерлитамак, 1899. С. 96.

Вернуться

153

Текущая школьная статистика Уфимской губернии на 1908- 1909 учебный год. Уфа, 1909. С. 50-51.

Вернуться

154

Сборник постановлений Стерлитамакского уездного земского собрания 1911-1912 гг. Стерлитамак, 1912. С. 132-133, 152- 153,190-191.

Вернуться

155

Сборник постановлений Стерлитамакского уездного земского собрания очередной сессии 1913 г. Стерлитамак, 1914. С. 320— 321,330-351, 404-405.

Вернуться

156

Фархшатов М. Н. Народное образование в Башкирии в пореформенный период. 60-90-е годы XIX в. М., 1994. С. 19, 87.

Вернуться

157

Адрес-календарь Уфимской губернии на 1913 год. С. .157.

Вернуться

158

Уфимский земский календарь на 1912 год. Уфа, 1912. С. 118; Адрес-календарь Уфимской губернии на 1913 год. С. 158.

Вернуться

159

Уфимский земский календарь на-1912 год. С. 157.

Вернуться

160

Там же

Вернуться

161

Сулейманов А. М. Бузовьязы: люди и судьбы. Уфа,2007. С. 58.

Вернуться

162

ЦГИА РБ. Ф. Р-473. On. 1. Д. 4288.

Вернуться