# Скандал в академии магии. Интервью с ректором

Екатерина Сергеевна Верхова

Проблемы всегда наваливаются скопом. Арест отца и вынужденный отказ от роскошной жизни. Перевод в другую академию магии, в которой меня ненавидят… Мне кажется, я уже готова ко всему. Даже к тому, что придется возглавить редколлегию студенческой газеты, окунуться в водоворот интриг и тайн и… влюбиться.

© Верхова Е., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

## Пролог

– В Канторовскую академию? Ты издеваешься?! – Я даже не пыталась скрыть возмущение.

– Ты как с матерью разговариваешь?! – Из всегда идеальной прически родительницы выбилась прядь, нос покраснел, глаза метали молнии. Она злилась, и это можно было понять. – Сейчас мы не можем себе позволить никакую другую академию, будто сама не знаешь! Это одно из лучших бюджетных заведений. Твоих баллов вполне хватит, чтобы перевестись в Высшую Академию Кантора.

Еще бы их не хватило! Если уж я смогла поступить в по-настоящему элитное учебное заведение, да еще и продержаться там до второго курса, то и с ВАКом справлюсь.

– Вот документы на зачисление. – Мама постучала указательным пальцем по лежащей на столе картонной папке. – Мне удалось договориться с ректором, чтобы тебя приняли без собеседования.

Ага, договориться. Да тех, кто поступил в Академию Высшей Магии, в любое другое место примут с распростертыми объятиями. Даже если их отец – экономический преступник и над ним ведется следствие. И то, что сейчас середина года, мало кого остановит, если знать, кому дать взятку. Вряд ли в ВАКе какие-то неподъемные для нашего нынешнего кошелька суммы.

Воспоминания последнего месяца разом пронеслись перед глазами, и я закусила губу. Еще совсем недавно мы каждый вечер проводили вместе за ужином, беззаботно болтали обо всем на свете. А потом… потом к нам ввалились пятеро дознавателей, схватили отца и опечатали дом. Тогда я не поняла ровным счетом ничего, даже не успела среагировать и призвать магию. Уже сильно позже услышала от матери, что отца обвиняют в мошенничестве в особо крупных размерах. Я никогда не лезла в дела родителей, но в голове как-то совершенно не укладывалось, что папа может иметь отношение к преступному миру Кантора.

– И еще… – Мама отвела взгляд. – Тебе придется остаться там на полном проживании.

– Что?! – не успела я отойти от первого шока, как получила второй.

– Денег на кареты и тем более кристаллы телепортации у нас нет! Твой отец оставил нас без гроша, – прошипела мать. – Все мои сбережения уходят на законника, еду и поиск хотя бы небольшой комнаты, чтобы жить подальше от…

– Что тут за шум?

Открылась дверь – и на пороге оказалась моя бабушка, графиня Роунвесская. Как всегда, ухоженная донельзя, седые волосы собраны в аккуратную прическу, идеально выглаженное дорогое платье, красивые руки. Графиня, одним словом. И я могла бы быть наследницей рода, если бы моя мать не решилась выйти за простого купца «без рода и племени», а бабушка не лишила ее титула и наследства. Отец очень быстро встал на ноги, стал узнаваем в высшем свете, вот только графиня все это время была непреклонна. Только когда с нашей семьей случилась трагедия, она предложила нам временную крышу над головой. И ежедневно об этом напоминала. Как и о том, что предупреждала мать, за какого человека та выходит замуж.

Стоило графине переступить порог комнаты, как мы с мамой разом подобрались. Опасливо переглянулись. К бабушке мы относились уважительно, но… Всегда есть «но».

– Я слышала, моей дорогой внучке на что-то не хватает денег. Это так? – Бабушка в присущей ей надменной манере изогнула бровь.

Сказать «да» – значит добавить матери еще больше головной боли. Бабушка и так знает, что из одной из самых обеспеченных семей Кантора мы в одночасье превратились в нищий, всеми забытый род. Она не раз шпыняла за это мою мать. Вручить ей в руки оружие, которое даст возможность еще хоть раз сказать: «Ты теперь даже дочери не можешь обеспечить нормальное будущее», – все равно что самой нанести матери очередной удар. И, несмотря на все наши разногласия, этого я допустить не могла. А потому…

– Все в порядке, бабушка, – манерно ответила я и натянуто улыбнулась.

– Милая Эрналия. – Она сухо ответила на улыбку и шагнула навстречу. – Ты не виновата в ошибках своих родителей и всегда можешь рассчитывать на мою помощь и поддержку.

Это даже умиляет, какие мы добрые! Я бы обрадовалась, если бы все это было искренне. Если бы это было не игрой в хорошую бабушку.

– Благодарю, – тем временем ответила я и поймала благодарный взгляд мамы.

## Глава 1

Уныль. Единственное слово, подходящее под описание Высшей Академии Кантора, ВАКа. Серые стены, небольшие окна, скучные башни – не чета прошлой академии, из которой мне пришлось уйти после третьего семестра. Вот где была настоящая роскошь, на это же здание без слез не взглянешь. Пусть академия находилась в самом центре Кантора – втором по величине города королевства, – я бы все равно с легкостью променяла его на свое старое место обучения в ближайшем пригороде столицы.

На площади перед входом стоял памятник основателю академии – Р. К. Неррсу. Начищенный до блеска, важный… У самих ворот меня встречал охранник. Совсем не начищенный, но не менее важный.

– Эрналия Краун Браунс. – Порядком замерзшая, я протянула бумаги о зачислении.

От резкой остановки в спину тут же врезался мой небольшой, но вместительный чемодан от «Муи Крутон» – остаток прежней роскоши. Опомнившись, он выправил свой полет и завис рядом в воздухе, неспешно шевеля крыльями.

Этой роскоши, кстати, осталось не так уж и много. Мне разрешили забрать только вещи, обувь, сумки и парочку украшений, подаренных бабушкой! С небольшими бриллиантовыми гвоздиками в ушах и подвеской на тонкой цепочке я чувствовала себя почти голой. И это не говоря уже про утепленное пальто, которое ни в какое сравнение не шло с соболиными и норковыми шубками.

– Хто? – переспросил явно глуховатый сторож.

– Эрналия Краун Браунс, – сцепив зубы, повторила я.

– Ах, дочь того самого Браунса?! – намеренно громко буркнул сторож.

Я оглянулась, на нас уже пялились прибывающие студенты, толпящиеся у ворот.

– И что, это ты тут теперь учиться будешь?

– Да, вот документы о зачислении, – спокойно произнесла я, еще раз помахав в воздухе папкой бумаг.

– Ну проходи. – Сторож как-то нехорошо улыбнулся, выставив кривые зубы. – Ректор тебя уже ждет.

Надо же, какие почести! А переодеться и прийти в себя мне никто не позволит?! Я добиралась общественной повозкой со всякими… Фух, Эрна, выдыхай. Пока отца не оправдают – а его оправдают, я уверена, – придется смириться с жизнью простого смертного.

– Благодарю, – вежливо произнесла я и направилась к входу. Чемодан полетел следом.

Я понятия не имела, где может находиться кабинет ректора, но расспрашивать об этом у недружелюбного сторожа желания не возникло.

В холле было множество студентов, на меня даже внимания не обратили. Что к лучшему. После того как в газете опубликовали новость об отце, весь высший свет начал отрицать наше с матерью существование. И ладно, если молча, так нет, каждый спешил сообщить об этом в письме или лично. Какое-то время даже послания с угрозами приходили. Мать говорила, что от обманутых вкладчиков, но я мало что в этом понимала.

– Простите, пожалуйста, а вы не подскажете, где находится кабинет ректора? – Я вновь приземлила чемодан и обратилась к ближайшей шумной компании студентов, которые только-только вернулись с каникул.

– Новенькая? – удивилась светловолосая девушка. – Как тебя взяли в середине года?..

За красивые глаза, блин. Ну что за глупые вопросы? Скорее всего, моей матери пришлось дать взятку ректору из оставшихся тайных и очень немногочисленных сбережений. Всяко дешевле, чем платить за обучение в Академии Высшей Магии.

– Вот так вышло, – со смущенной улыбкой пробормотала я.

– Браунс, что ли?! – воскликнул один из парней. – Я слышал, что тебя к нам переводят.

Все присутствующие чуть ли не шаг назад сделали, как от чумной. Любопытство в их взглядах сменилось на раздражение. М-да, как оказалось, фамилия моего отца известна не только в высшем свете, но и среди простых людей. День явно перестает быть томным.

– Вы не подскажете, как мне найти кабинет ректора? – с приклеенной к губам неискренней улыбкой повторила я.

– Нет, – внезапно твердо и хлестко ответила одна из девиц. И, повернувшись ко мне спиной, бросила остальным: – Пойдемте, ребят. Браунс сама разберется.

Они ушли. Я же так и осталась стоять у самого входа, толком не понимая, чем заслужила подобное отношение.

– Эрналия Краун Браунс?

Я услышала мягкий бархатистый мужской баритон и резко развернулась. Что, сейчас меня ждет новая порция унижений?!

Но вместо очередного студента я увидела мужчину лет тридцати пяти. Симпатичный. Волнистые темные волосы были уложены в аккуратную прическу по последней столичной моде, лицо гладко выбрито, что делало его еще моложе, вот только между четкими темными бровями залегла морщинка, выдающая его истинный возраст. Преподаватель?

– Да, – ответила я, опуская ресницы.

– Следуйте за мной, – произнес он и направился к одному из коридоров, ведущему в правое крыло.

– Вы отведете меня к ректору? – поинтересовалась я, локтем отпихнув зазевавшийся чемодан.

Вот с ректором, кстати, этот неизвестный мог бы и помочь!

В ответ на мой вопрос он странно усмехнулся. И истинную причину веселья я поняла только тогда, когда он сказал:

– Мое имя Дарен Вестлей Неррс. Я ректор Высшей Академии Кантора.

И вот тут я покраснела. Мало того что не узнала ректора академии, так еще и не признала в нем потомка того самого Р. К. Неррса, каменной статуей охраняющего вход на территорию ВАКа. Раньше со мной таких глупых казусов не случалось!

– Простите, пожалуйста, – пробормотала я.

– Думаю, я как-нибудь справлюсь с тем, что меня не узнали, – иронично ответил он. – Студенты совершенно не обязаны знать своего ректора в лицо.

Именно в этот момент с ним вежливо поздоровалась большая компания проходящих мимо молодых людей. Мне тоже досталась толика внимания, я кожей почувствовала их любопытство. Какое все же счастье, что тут меня не каждая собака в лицо…

И еще бо́льшее то, что ректор не отдавал свои сбережения в залог моему отцу – иначе такого приема я бы точно не дождалась. Впрочем, у потомка самого Неррса в этом не было необходимости. Их род и по сей день входил в топ-10 списка «Торбс».

– В этом крыле у нас административный корпус. Мой кабинет, кабинеты кафедр. С третьего по пятый этаж личные комнаты преподавателей. Также в конце этого коридора можно найти библиотеку, – чеканил ректор. – Столовая находится в соседнем корпусе. Внутренний переход не предусмотрен. Чтобы туда попасть, следует выйти на улицу.

На улицу?! Вы там погоду видели? В зимнюю пору как-то вообще не хочется лишний раз в эту слякоть выходить. Еще и без моей любимой шубки…

Вслух я, разумеется, ничего не сказала. А моего изменившегося лица ректор не увидел и продолжил говорить:

– Согласитесь, с утра ничто так не бодрит, как пара сугробов?

– Боюсь, сугробов до Первого дня не предвидится, только вязкая холодная жижа, – уныло отозвалась я. – С ужасом представляю, как будут проходить физическая подготовка при такой погоде.

– Не думаю, что вам стоит об этом переживать. В вашей программе физическая подготовка не предусмотрена, – флегматично отозвался ректор, продолжая путь к своему кабинету.

То есть как не предусмотрена?! Боевой маг и без тренировок?!

Последнее я и озвучила. Только без возмущения, со сдержанным любопытством. Не хватало еще поругаться с ректором в первый день в ВАКе.

– Вы перевелись в середине года, Эрналия, – сухо напомнил ректор, даже шага не сбавив. – Факультет боевой магии всегда переполнен. Мест там попросту нет.

– Значит, я на целительском? – с вялой надеждой поинтересовалась я.

– Нет.

Я уловила в этом коротком слове целую тонну веселья. И оно мне совсем не понравилось.

– На факультете права? – Я закусила губу.

– Нет, Эрналия. Неужели вы даже в документы о переводе не посмотрели?

Щеки уже во второй раз залил густой румянец. Когда мать всучила мне эту папку, я даже не подумала о том, что меня возьмут на какой-либо другой факультет, кроме боевого. Я уже отучилась полтора курса по этой специализации в другой академии и показывала неплохие результаты! Черт возьми, да у меня был самый лучший балл среди женской части факультета!

Я все же распахнула папку, прямо на ходу. И замерла… Ошарашенная, униженная, жаждущая крови. Ух, дорогая мамочка, я тебе устрою…

– Нет… Только не это, – простонала я.

Муи Крутон будто почувствовал мое настроение, с грохотом приземлился на пол. Конечно, по весу не больше чем три кило, но вмещающий в себя все пятьдесят, чемодан и не мог опуститься бесшумно, не привлекая внимания.

– Да, студентка Эрналия. – Ректор усмехнулся уголком рта и остановился у двери. – Вы зачислены на факультет искусства и культуры. Проходите в мой кабинет.

Он распахнул дверь и шагнул внутрь.

Это… Пожалуй, это самое большое унижение за сегодня! Факультет искусств, надо же! Кем я вообще буду, если окончу этот факультет?! Искусствоведом?! Фу! Мерзость. Даже исторический лучше, чем это. Да даже артефакторика! Но это… это…

Покрепче сцепив зубы, я щелкнула многострадального Муи по замку, чтобы тот вновь взлетел, и прошла в кабинет ректора.

– Как я могу перевестись? – с порога поинтересовалась я.

Обычный у ректора кабинет. Два стола, расположенных буквой «Т», книжные полки и диван в углу, вот и вся ваковская роскошь. Никаких гардин с бархатными вставками, шелковых ковров и прочего.

– В этом семестре никак, – впервые от ректора повеяло холодом. – Если будете показывать высокие результаты, сможете подать прошение о переводе на будущий год. Вынужден предупредить, что вряд ли вам удастся перейти на факультет боевой магии, там очень большая очередь. Но и сами студенты пашут так, что не оставляют возможности другим занять свои места.

– А куда мне удастся перевестись хотя бы в следующем семестре? – деловито поинтересовалась я.

– Что, так не любите искусство?

Терпеть не могу. Даже когда на светских приемах все толпились у какой-нибудь мазни, я откровенно скучала. Нет, на первом курсе у нас было что-то вроде искусствоведения, но шло оно наряду с философией – ни то ни другое боевому магу ни к чему, потому добрый пожилой преподаватель проставлял нам оценки просто так. А уж если мы могли отличить Палевича от Рикассо…

– Мне было бы интереснее и полезнее заняться чем-то другим, – дипломатично начала я. – Может, целительский факультет? Или артефакторика?..

Последнее я выдавила буквально с надеждой. Если в моем образовании не будет присутствовать корочка о получении высшего магического образования, это полная катастрофа. У меня неплохой уровень развития дара, да и резерв очень даже ничего! Ну не могу я прозябать на вторых ролях.

– Боюсь, ни на один факультет с магическим углублением вы так быстро перевестись не сможете. Могу предложить на рассмотрение исторический или факультет права.

– Права, – поспешно уцепилась я хоть за какую-то соломинку. Очень призрачную.

Надеюсь, отца скорее выпустят и меня переведут обратно в Академию Высшей Магии – АВМ.

– В таком случае вам необходимо получить высший балл по всем экзаменам, – деловито произнес ректор, раскрывая перед собой папку. – Вести активную студенческую жизнь, участвовать в мероприятиях. И после этого сдать всю академическую разницу в дисциплинах.

Жуть. Даже не знаю, что из этого меня пугает больше всего: активная студенческая жизнь или академическая разница в дисциплинах.

– Справитесь? – Ректор поднял на меня насмешливый взгляд.

Вот кто-кто, а он точно не верил, что я справлюсь. И это лишний раз заставило меня покрепче сцепить зубы и уверенно кивнуть. У меня и выбора-то не было. Подумать только! Искусствовед.

– Справлюсь.

– Вот и отлично, – кивнул он. Перелистнул. – Декан вашего факультета Амелия Росс. Она находится в сто пятнадцатом кабинете. В будущем вы сможете по всем вопросам обращаться к ней. Расписание для вашего факультета повесят в главном холле в течение недели, завтра первой парой у вас фракский язык в кабинете восемь, второй – экспертный анализ современного искусства в кабинете пять. Ваша комната на третьем этаже, номер триста двадцать три. Эрналия, вам дать перо и бумагу, чтобы вы могли записать?

– Зачем? – искренне удивилась я. Только потом сообразила, что в этой академии еще не знают о моей феноменальной памяти. Пояснила: – Амелия Росс, декан факультета искусств. Сидит в сто пятнадцатом кабинете. Расписание в течение недели. Завтра фракский в восьмом кабинете, анализ в пятом. Моя комната в триста двадцать третьем кабинете. В этом крыле административный корпус и библиотека, в крыле напротив комнаты студентов. Столовая в соседнем корпусе, вход только через улицу. Два дальних крыла, как я понимаю, как раз с учебными кабинетами, все просто.

Дарен Вестлей Неррс склонил голову набок, не спуская с меня оценивающего взгляда. Этим он немало смутил, но я постаралась не подать виду.

– Может, у вас и получится, – внезапно произнес он. – Ваша соседка сравнительно тихая девушка с вашего же факультета. Она поможет вам освоиться.

Соседка по комнате?! Боги, какая жуть! В Академии Высшей Магии у каждого студента была своя комната. И у меня тоже, даже две: спальня и гостиная, – вот только я все равно предпочитала использовать кристаллы телепортации и ночевать дома.

– Вижу скепсис на вашем лице. Понимаю, что после АВМ вам тут будет непросто освоиться, но наша академия входит в пятерку лучших в королевстве. Тут, пусть и без лоска, но все же дают неплохое образование.

Когда поступаешь в первую академию, перевод в третью по рейтингу больно бьет по самолюбию и социальному статусу. Свои мысли я по обыкновению оставила при себе, ответив лишь:

– Я не сомневаюсь в качестве образования, которое мне тут дадут. – Лишь бы не диплом об окончании факультета искусств. – Но в первое время мне и правда придется непросто. Постараюсь оправдать ваше доверие, оказанное мне и моей матери.

– Графиня Роунвесская – давняя подруга моей матери, я не мог отказать ее дочери, – ответил он.

Так вот откуда ноги растут! А я думала, что взятка. Впрочем, одно другому не мешает. Интересно, а Неррс знает, что отношения моей матери и бабушки далеки от теплых? И интересно, что скажет бабушка, когда узнает, с помощью каких связей меня сюда запихнули?

– Благодарю, – степенно ответила я и встала с кресла. Думаю, аудиенция окончена. – Спасибо за помощь.

* * *

«Интересная девушка» – так подумал Дарен Вестлей Неррс, когда за новоявленной студенткой закрылась дверь. Вот только выудить из нее нужную информацию будет довольно сложно. Было бы просто, окажись она глупой взбалмошной девчонкой, каких много крутится в высшем свете.

А так…

Когда на пороге его кабинета появилась миссис Браунс и попросила принять дочь в ВАК, Дарен не знал, как реагировать. Все же слишком неоднозначная репутация была сейчас у их семейки. Отец Эрналии оказался замешан в создании целой финансовой пирамиды, за что и был заключен под стражу.

Накануне Неррс встречался со своим кузеном – главным дознавателем, – который жаловался на то, что не хватает улик, и, если они не появятся, дело – дрянь, они вновь окажутся у разбитого корыта. Потому все происходящее играло на руку Дарену Неррсу.

Нет, он не собирался как-то подло использовать девчонку, только выведать информацию, которая пригодится следствию. Наверняка она присутствовала при каких-то деловых встречах, знает тайных партнеров своего отца хотя бы в лицо. А может, и по имени, все же память у Эрналии неплохая.

Вот только как именно ее разговорить? Впрочем, она к нему еще не раз нагрянет. К примеру, как только узнает, что туалет и купальня предусмотрены лишь на этаже. Или когда столкнется с деканом своего факультета, Амелией. Та еще истеричка, тут не поспоришь, многие студенты, да и преподаватели – особенно мужского пола – на нее жаловались. Дарен держал ее только по той причине, что она, несмотря на личные характеристики, была профессионалом. А еще внучкой верховного судьи.

Дарен Вестлей Неррс устало откинулся в кресле и потер виски. Учебный год в самом разгаре. Сейчас стоит разобраться с теми, кто не сможет осилить пересдачу. Может, и на факультете права свободное место обнаружится – и Эрналия будет настолько ему благодарна, что сразу же вывалит все, что знает про дела своего отца.

Как бы не так… Это было бы слишком просто.

## Глава 2

Я уже секунд тридцать стояла перед дверью, покрытой облупленной краской, и никак не решалась войти в комнату, в которой мне предстояло жить как минимум все ближайшее время. Если все выглядит настолько убого снаружи, то как будет внутри?..

Все же решившись, осторожно постучала, опасаясь, что даже от этого легкого прикосновения створка попросту развалится. Но нет, та выдержала. И даже не скрипнула, когда после приглушенного «входи, не заперто» я ее толкнула.

Все оказалось не так страшно, как воображалось. Да, никаких ковров, мягких меховых накидок на постелях и картин, но комната не была лишена уюта. Две кровати, расположенные с разных сторон на расстоянии пяти широких шагов; длинный стол, рассчитанный на двоих, у окна; два гардероба со встроенными открытыми книжными полками ближе к выходу.

Приятно удивило обилие зелени – каких-то ярких цветов в горшках – на подоконнике. А вот девушка, лежащая на постели с книжкой в руках, насторожила. Волосы, выкрашенные в зеленый цвет и остриженные под мальчика, не внушали никакого доверия, а яркий темный макияж приводил в ужас.

– Привет! – соседка по комнате, не отвлекаясь от книги, махнула рукой. – Меня зовут Нира.

– Доброго дня, – пробормотала я, в очередной раз ставя чемодан от «Муи Крутон» на пол. – А я Эрна.

– Приятно познакомиться, – кивнула она, откладывая книжку в сторону и бросая на меня изучающий взгляд. Я ответила тем же. – Значит, будем втроем жить.

Втроем?! Я не успела и вопроса задать, как из-под кровати с диким мявом выскочилонечто и бросилось мне под ноги. Причем это нечто начало обнюхивать моего Муи. Чемодан занервничал, затрепетал крыльями, поднимаясь в воздух, чем еще сильнее привлек внимание создания.

– Басик, фу! Брось каку! – рявкнула соседка по комнате.

Басик?! Это фиолетовое чешуйчатоенечто зовут Басиком?!

Нира будто мысли мои прочитала.

– Вообще-то это котик, просто он… кхм… особенный. Мой папа зельевар, и Басик однажды случайно свалился в его чан с каким-то отваром. Вот и вышло это. Но ты не переживай, к нему быстро привыкаешь.

– Мау, – не согласился Басик. Даже оскалился в мою сторону.

– Это он тебе улыбается, – попыталась заверить меня Нира.

– Так вот почему у тебя в середине года нет соседки по комнате? – брякнула я.

– Так ты из-за дел своего отца променяла АВМ на эту дыру? – не осталась в долгу Нира.

Один – один. А затем вдруг улыбнулась. Совершенно беззлобно и искренне, чем окончательно поставила меня в тупик.

– Не переживай. Мои родные не вкладывают деньги в сомнительные мероприятия, потому мне не за что ненавидеть тебя и твою семью. Только Басика не обижай.

Я перевела опасливый взгляд на это чешуйчатое и фиолетовое.

– У меня с собой есть бутерброды с колбасой, – как можно более доброжелательно произнесла я.

Басик навострил уши.

Уже через каких-то полчаса – когда разобрала вещи и разложила привезенные с собой книги и письменные принадлежности по полкам – я узнала, какой Басик на ощупь. Оказалось, довольно теплый и гладкий, да еще и мурчал он, как доисторический артефакт связи.

– Ты первая из моих соседок, к кому он пошел на руки, – сообщила Нира, делая глоток чая.

Как оказалось, отец-зельевар снабдил дочку не только разными травяными сборами – успокаивающими, бодрящими, – но и котелком для их заваривания.

– Просто они не угощали его колбасой при знакомстве, – хмыкнула я.

– Это ты зря-а-а, – протянула соседка. – И мясом угощали, и сырами разными, и колбасой. Одна даже пыталась туда какую-то отраву впихнуть.

– Отраву?! – возмутилась я.

– Ага. Басик ее дипломную работу немного, кхм… пожевал. Но отрава его не взяла. Его вообще ничего не берет после папиного зелья. Кстати, да! Правила комнаты. Во-первых, обувь и сумки на полу без присмотра не оставлять, Басик – существо своеобразное. Любит точить когти и зубы. Зубы у него, кстати, постоянно растут, так что это необходимость… Я для этого специальные камушки закупаю. Во-вторых, Басика в коридор без поводка не выпускать. В-третьих, в комнату без предупреждения никаких гостей не водить. А если с согласованием, то после комендантского часа лучше выпроваживать, иначе попадет обеим. Комендантский час в десять. Хм… В-четвертых, будить меня по утрам. Это не то чтобы правило, но я была бы очень признательна. В-пятых, откровенного срача не разводить. Убираться будем каждая на своей половине.

Я улыбнулась. Вполне сносно, жить можно. Да и Нира как человек мне была вполне симпатична. А с зелеными волосами и фиолетовым чешуйчатым котом можно как-то смириться. Басик вообще на поверку оказался вполне милым животным.

– Принято. А это что? – Я кивнула на черный бумажный пакет, лежащий на подушке. – Твое?

– А это, – Нира маниакально улыбнулась, – форма. И она твоя.

Форма?!

Кажется, что-то такое отразилось на моем лице, потому Нира тут же добавила:

– И я прям мечтаю увидеть твою реакцию, когда ты на нее посмотришь. Но предупрежу заранее: дрянь редкостная.

Не сказать, что это вдохновило меня на открытия.

– Носить надо пять дней в неделю, в выходные, даже если есть занятия, можно сменить на свою одежду. Ее у тебя предостаточно.

Я осторожно потыкала пальцем бумажный сверток. Поняла, что выглядит это ну очень уж глупо, потому, набрав побольше воздуха в легкие, принялась за распаковку.

М-да.

Никаких цензурных слов на ум не приходило.

Это… Пожалуй, это самый ужасный наряд из всех, что мне приходилось на себя надевать.

Серо-болотный жакет с брюками в цвет – это еще полбеды. Хуже, что вдоль всего этого безобразия, по бокам, были пришиты ярко-оранжевые лампасы. Про материал молчу – он был до неприятного колючим, и внутри от этой мерзости спасала только хлопковая подкладка. Рубашки сразу отмела в сторону – такое я точно не надену! – кто там будет разбираться под жакетом, чем белая рубашка от «Вербари» отличается от сокровища местного производителя. Вряд ли тут вообще знают, что такое «Вербари».

– Именно с такими цветами тут ассоциируются студенты-искусствоведы? – не сдержалась я, хотя еще с утра давала себе зарок с гордостью принимать все лишения, свалившиеся на мою голову.

– Историкам повезло меньше, у них по бокам цвет… кхм… детской неожиданности. И поверь, он далек от шоколадного.

– Да тут вся форма как детская неожиданность, – протянула я, не решаясь переодеться в это безобразие.

– У боевиков красивая темно-синяя, – Нира мечтательно закатила глаза. – А у артефакторов темно-зеленая.

– Я уже поняла, что факультеты без магического углубления тут не особо ценят.

– А как у тебя с магией, кстати? – поинтересовалась соседка.

– Еще с утра было отлично, – пробормотала я, запихивая форму обратно в пакет.

Интересно, как тут с дисциплинарными взысканиями? Если мне впаяют выговор за то, что я не буду носить это безобразие, переведут ли потом на другой факультет? Надо все же прогуляться до этой Амелии Росс из сто пятнадцатого кабинета.

– Эрна! Тогда ты мне капец как нужна! – заявила Нира.

Ее глаза при этом блестели так, что мне стало не по себе.

– У меня просто с магией откровенно не очень, – затараторила она. – Впрочем, как и у многих искусствоведов. В нашей программе почти нет предметов, подразумевающих развитие магического навыка. А тут… Ух!

Девушка вскочила на ноги и заметалась по комнате, явно пытаясь что-то отыскать. Осмотрела выдвижной ящик шкафа – я краем глаза отметила, какой там царит хаос, – следом двинулась к гардеробу. Издав победный клич, девушка подняла зажатый в кулаке… ключ.

– Пойдем! – скомандовала она, первой двинувшись к выходу.

Уверенным движением ноги отодвинула Басика от двери, пригрозив пустить на колбасу, если выбежит, и бросила еще один выжидательный взгляд на меня.

Я направилась следом, толком не понимая, что от меня вообще требуется.

* * *

– Это моя мастерская! – с гордостью произнесла Нира, обводя захламленное помещение восторженным взглядом. – Выбила за хорошую успеваемость и победы в конкурсах.

Чего тут только не было! Холсты – большие, маленькие, средние! Узкие и широкие! Квадратные и круглые! Лю-бы-е! Они были разбросаны вообще везде. Заляпанные краской столы, хаотично расставленные мольберты, валяющиеся везде флакончики от красок, грязные и чистые кисти, какие-то лопатки… Кажется, теперь я знаю, что такое творческий беспорядок. А стены! Разглядеть за этой выставкой обои не представлялось возможным – даже самые крохотные свободные места были заняты небольшими набросками. Вполне недурственными, кстати!

У Ниры явно был талант к рисованию.

– Декан долго противилась, но после победы в межкоролевском конкурсе художников сдалась, – довольно отметила та.

С каждым словом мне становилось все интереснее, что за помощь ей потребуется?

– Смотри! – воскликнула она, стягивая тонкую светлую ткань с одного из мольбертов.

Передо мной оказалась картина. Балерина, вставшая на пуанты и изящно поднявшая руки над головой. На пенно-белой пачке была выделена каждая складочка, тщательно прорисованные волосы, собранные в пучок, натурально блестели, а глубокая задумчивость на лице у героини картины – иначе ее и назвать было сложно – меня саму настраивала на размышления.

Я восхищенно выдохнула, но Нира и внимания на это не обратила. Она уже принялась рассказывать о своей идее.

– Смотри дальше! – скомандовала она, беря в руки холст с балериной и показывая новую картину. Почти точную копию предыдущей. Разница заключалась лишь в позе, на следующем холсте танцовщица будто чуть сдвинулась. – Я хочу соединить все картины таким образом, чтобы они слились в одну и сменялись с задержкой в секунду. Тогда будет казаться, что она танцует на холсте!

Всего оказалось шесть картин – на которых танцовщица проходила полный оборот. И каждая из них была прорисована до мельчайших деталей. Это же сколько работы при отсутствии уверенности, что удастся воплотить задумку в жизнь!

– Дай мне карандаш и бумагу, – задумчиво протянула я, пытаясь поймать мысль за хвост.

Никогда не встречала подобной магической формулы!.. Но как говорит мой папа: «Все возможно, пока не доказано обратное». А значит, надо пробовать.

Нира выдала необходимое, и я уселась на единственный свободный табурет. Погрызла карандаш, гипнотизируя чистый лист с небольшой кляксой краски в углу – я всегда так делала, когда бралась за какую-то интересную для себя задачку.

Итак.

Прежде стоит отмести самое бесполезное. Боевые чары второго порядка точно мимо – они рассчитаны на нападение. Первого? Вряд ли. Защита тут может пригодиться только после завершения работы. Поэкспериментировать с бытовыми чарами? Можно – вот только этого будет мало. Думай, Эрна, думай.

А что, если превратить один из холстов в артефакт и заключить в него прообразы остальных? Хм. Нет. Ведь в таком случае мы всегда будем видеть то, что нарисовано на первой картине.

– Дай мне пустой холст такого же размера, – потребовала я, скользя карандашом по бумаге и выписывая стройный ряд магических рун.

Задумалась лишь на секунду, когда пыталась подсчитать пропорцию приложения артефакторной магии к бытовой. И в тот же момент сообразила, что лишить физической оболочки можно не весь холст, а только краску – еще и экономия, а то так исходников не напасешься.

Так. Готово.

Хорошенько размяла пальцы, еще раз пройдясь взглядом по законченной формуле. Должно сработать.

Пасс рукой, и с первого холста пропадает картинка, он остается идеально-белым. Второй – и то же самое происходит с другим полотном. Повторив манипуляцию еще четыре раза, я сцепляю все это нехитрыми бытовыми чарами с задержкой по времени – такие использует каждая хозяйка, когда ставит на огонь блюдо, требующее определенного времени для приготовления. Следом углубляю холст, наделяя его артефакторской магией. Финальным штрихом становятся защитные чары – чтобы картина не пострадала от внешних воздействий.

Стоит мне только сделать финальный взмах рукой, как балерина приходит в движение.

Мы с Нирой даже не пытаемся сдержать синхронный восхищенный вздох.

Красота-а-а-а!

– Никому не показывай эту картину, пока не запатентуешь идею, – строго произнесла я. – Серьезно. Никому.

– Почему? – удивленно выдохнула Нира. – Это мой творческий проект на текущий семестр.

– Нира, ты шутишь?! Не понимаешь, какие возможности перед тобой открываются? – Я фыркнула. – Представь, сколько денег будет стоить эта картина! А если там не шесть картин, а сотня? Это же целая история может выйти, причем всего на одном холсте. А если тысяча? Да даже за один просмотр такой картины можно брать деньги! Разбогатеешь, начнешь набирать в штат художников, которые будут реализовывать каждую твою идею и приносить огромную прибыль. Если усовершенствовать формулу, в один холст можно объединять сразу с десяток историй, показ которых можно будет настраивать.

– О-о-о, – озадаченно протянула соседка по комнате. – Тогда ты в доле. Если бы не ты, я бы никогда в жизни не смогла вывести такую магическую формулу. А если бы и смогла, точно не получилось бы ее грамотно реализовать. Ты настоящий гений!

Это я гений? О нет, дорогая Нира, если кто-то в этой комнате и гениален, то точно не я. Мне бы и в голову не пришло оживлять картины! И я почти уверена, приди Нира к кому-нибудь из магов, они бы тоже с легкостью разобрались в формуле – так что мне просто посчастливилось очутиться в нужном месте в нужное время.