Сергей Садов
Загадка имперского посла

Пролог

Дарк Вром откинулся на спинку жесткого кресла, закинул ногу на ногу и мрачно глянул в окно. Несмотря на ясную солнечную погоду, установившуюся после недавно прогремевшей грозы, настроение было хуже некуда. Если и сегодня не будет клиентов, то можно сворачиваться и мотать из Моригата… да хоть обратно в империю, в легион. Все-таки не стоило бить полковника, даже если и за дело.

Вром вздохнул. А с какими надеждами он возвращался на родину…

В четырнадцать лет Дарк Вром решил, что родной Моригат слишком спокойное для него место, а потому, недолго думая, разругавшись с отцом, сбежал из дома и записался в легионеры Арвийской империи, которая вела кровопролитную войну с кочевниками. Первый десятилетний контракт он закончил сержантом и обладателем огромного боевого опыта. Ну еще бы, практически все эти десять лет не вылезал из боев. А война с кочевниками – это не то, о чем поют менестрели. Там нет никаких правил. Засады, нападения по ночам, разведка, молниеносные наскоки…

Без колебаний подписал контракт еще на пять лет… правда, их легион отвели в более спокойный район, и это время прошло гораздо тише, но Дарк не позволил себе расслабиться и к окончанию срока контракта заработал славу лучшего клинка легиона и лейтенантские нашивки.

Вром оглянулся через плечо на стену, где висел подаренный командующим меч, и снова уставился в окно. После пятнадцати лет службы империи он вдруг решил, что с него хватит походов, пора бы завести семью, остепениться. А где это делать, если не на родине? Да и его опыт наверняка пригодится. В Моригатской республике мало кто мог с ним соперничать в этом плане – она поставляла отличных моряков, но не солдат… Напрасно командир убеждал его продлить контракт, суля через два года чин капитана, – Вром мог быть чрезвычайно упрямым, и раз приняв решение, редко его менял.

– Скиснешь ты в своем Моригате, – предрек командир напоследок, раздосадованный отказом своего подающего надежды подчиненного.

Но вопреки опасениям командира на родине Врома встретили с распростертыми объятиями. Ну еще бы, герой, кавалер нескольких имперских орденов, и среди них не абы какой, а орден Почета, врученный лично наместником, и еще обгоняющая его слава лучшего фехтовальщика империи (слухи всегда преувеличивают). Казалось, все складывается просто замечательно – зачисление в сенатскую гвардию в должности лейтенанта, служба. А потом этот ублюдок… Позже Вром понял, что его развели как мальчишку, специально спровоцировав. Слишком уж не ко двору пришелся человек, обладающий реальным боевым опытом, среди окружающих коверных героев. Слишком выделялся, создавая угрозу очень многим карьерам одним своим существованием.

Дарк снова глянул на меч, выругался сквозь зубы и, пружинисто вскочив с кресла, подошел к окну. Какой, к дьяволу, охранник? Кому он нужен тут?

После того как его с треском вышвырнули из армии за драку со старшим по званию, он решил все же остаться в республике, а чтобы немного заработать, подал объявление о готовности предоставить услуги телохранителя. Он не рассчитывал на большую прибыль, но надеялся, что будет хотя бы не скучно. Ага, как же. Среди его клиентов были в основном старые матроны, нанимавшие прославленного солдата для поднятия собственного престижа в глазах знакомых клуш. Изредка его услугами пользовались купцы для охраны товара или банки для сопровождения перевозимого золота. Тут хоть не так тоскливо было…

Все закончилось предсказуемо. В один из далеко не прекрасных дней Дарк не выдержал и наорал на очередную даму, пришедшую его нанять и умудрившуюся вывести из себя на пятой минуте беседы. Потрясающий талант. По закону подлости эта матрона оказалась женой какой-то сенатской шишки, которая подняла страшный шум и устроила такую рекламную кампанию Дарку, что с тех пор клиентов как отрезало.

Вром вернулся в кресло и снова погрузился в тяжкую задумчивость. Ничего хорошего в будущем он для себя не видел и уже всерьез стал обдумывать идею возвращения в легион. Подальше от всех этих интриг, надоедливых парадных церемоний и поближе к настоящему делу. Еще деньги заканчиваются – уже на несколько дней просрочил плату за снятый дом. А куда деваться? В комнате ведь не будешь клиентов принимать, пришлось раскошелиться на целый дом аж из трех комнат и нанять служанку. Статус требовал, чтоб его…

Скрипнула половица в прихожей. Не ожидавший ничего хорошего, Дарк исподлобья глянул на дверь. Кого еще несет? Хорошо, если клиент, а то опять хозяин дома за долгом.

Однако гость Врома удивил, хотя и не сказать что обрадовал. Это оказалась молодая девушка лет четырнадцати… или пятнадцати, в какой-то несуразной одежде, состоящей из штанов и странного пиджака. Дожили, девушки уже штаны носят. Еще немного – и они в сражения полезут! Впрочем, судя по стрижке, от этой гостьи ничего иного ждать и не следует. Интересно, что она успела натворить в свои годы, что ее уже остригли?

Настроение упало совсем, хотя, казалось, куда уж ниже. Наверняка пришла искать защиты от обидчика… правда, еще неизвестно, кто там пострадавший. Денег, скорее всего, тоже нет, и сейчас последует слезливая история в надежде, что добрый дядя пожалеет невинную сиротинушку…

Гостья, однако, повела себя совсем не так, как ожидал Дарк. Вместо робкого переминания у двери она уверенно огляделась, чуть поморщилась и, даже не изволив спросить разрешения, прошла поближе к окну, где было светлее. Мужчина нахмурился:

– Чем обязан, госпожа?

«Сударыня», даже не думая стесняться своего неподобающего вида, оценивающе оглядела фигуру в кресле.

– Здравствуйте. Вы Дарк Вром, бывший легионер, в настоящее время предлагающий услуги телохранителя?

Если бы не нужда в деньгах, Дарк сразу бы поставил нахалку на место, но… Впрочем, какие с нее деньги? Были бы деньги, разве ж она ходила бы в таком наряде?

– Мои услуги стоят недешево.

– Я знаю ваши расценки. Двадцать дежей в неделю. Я ничего не напутала?

Дарк поглядел на гостью уже с интересом – обычно клиенты не тратили время, чтобы навести о нем справки.

– Совершенно верно. И смею заверить, я этих денег стою.

Гостья кивнула, словно соглашаясь.

– Служба в пятом легионе Арвийской империи. Начали простым солдатом, через три года заработали первую награду, дослужились до сержанта, потом получили лейтенанта. В империи не очень охотно дают чины чужакам, тем более не дворянам. Раз сумели заработать офицерский чин – это говорит о многом. А вот на родине ваша судьба не сложилась. И, кстати, пить по утрам вредно.

– Кхм… – Дарк откровенно растерялся. Гостья мало того что узнала про расценки, так еще и выяснила о нем все, а значит, совсем не случайно здесь оказалась. Еще и замечание делает…

Вром оглядел стол, нахмурился. Снова огляделся. Хмыкнул и рукавом стер небольшую винную лужицу.

– Мала еще замечания старшим делать, – буркнул он.

– Моя жизнь мне дорога как память, а потому хочу, чтобы ее охранял трезвый телохранитель.

Дарк снова растерялся:

– Вроде как я еще не нанимался. Да и денег ваших, сударыня, еще не видел.

Девушка перекинула из-за спины сумку, с какими обычно ходят студенты, сунула туда руку и извлекла дешевый полотняный кошелек, видно, специально подготовленный. Положила его на стол.

Дарк озадаченно покрутил головой, но кошелек взял – не в его положении воротить нос от какого бы то ни было клиента. Открыл и озадаченно глянул на гостью.

– Никакой ошибки, – подтвердила та. – Я вам плачу тридцать пять дежей в неделю, но вы должны находиться постоянно рядом со мной. И даже ночевать вам придется у дверей моей комнаты.

– Хм… Значит, вам действительно что-то угрожает, раз вы готовы платить такие деньги?

Гостья неопределенно пожала плечами:

– Кто его знает. – И тихонько себе под нос буркнула: – Все равно Сенат платит, чего тогда деньги жалеть? Сами настояли, сами пусть и раскошеливаются. Но раз уж не отвертеться, то телохранителя выберу сама.

– Простите, что?

– Я спрашиваю, вы согласны?

Дарк еще раз изучил кошелек и вздохнул. Можно подумать, у него есть выбор.

– Я целиком и полностью в вашем распоряжении, сударыня. И раз уж вы наняли меня, скажите, кто вам может угрожать, чтобы я знал, к чему готовиться.

Опять неопределенное пожатие плечами. И почему-то Дарк совсем не удивился. В первый раз гостья сумела поставить его в тупик, но сейчас он полагал, что разобрался с ней. Видно, нашла какого-то богатого покровителя, и тот решил оплатить ей телохранителя, чтобы избежать докучливого внимания публики, неизбежного с такой короткой прической, еще и в странной одежде. Ну почему ему так не везет? Богатеи почему-то полагают, что телохранитель – это типа личного слуги, обязанный и одежду им чистить, и еду подносить. Хорошо, если его не заставят сказки на ночь рассказывать.

Полный самых дурных предчувствий, но не имея возможности отказаться, Вром снял со стены меч, прикрепил его к поясу и замер перед девушкой, всем своим видом выражая готовность следовать за ней. Гостья даже попятилась от такого рвения. Потом кивнула.

– Никакого договора оформлять не надо? Я впервые нанимаю кого-то.

– Вообще-то положено пригласить мага, но тут никаких вопросов быть не должно. Вы мне платите за наделю вперед, и эту неделю я вас охраняю. Как только вы перестаете мне платить – я перестаю вас охранять. Все просто. Так же понятно, что я заинтересован и в том, чтобы вы оставались живы, ибо мертвые платить не умеют.

– М-да. Откровенно.

Дарк в свою очередь пожал плечами. Дурное настроение, на миг отступив, стремительно возвращалось.

– Вы же наняли меня охранять вас, а не любезничать.

Теперь уже девушка хмуро взирала на своего охранника. Потом вновь пожала плечами и двинулась к выходу. Вром пристроился чуть позади и слева. На миг задержался закрыть дверь на замок, но тут же догнал свою нанимательницу.

– Нянька ей нужна, а не телохранитель, – буркнул он, наблюдая, как девушка остановилась перед большущей лужей и неуверенно оглядывается, пытаясь найти безопасный путь.

Дарк злорадно оскалился. В игрушки поиграть захотелось? Будут игрушки. Таким надо сразу объяснять, чем отличается телохранитель от слуги и кто здесь главный.

– Ложись! – рявкнул он, еле сдерживая хохот, ожидая, что девушка сейчас начнет растерянно оглядываться, потом рассматривать грязь под ногами, хлопать глазами. Дарк даже рот заранее раскрыл, готовясь объяснить, что команды телохранителя должны выполняться без раздумий… и закрыл.

Ни на секунду даже не задумавшись, девчушка растянулась прямо в грязи и уже оттуда осторожно поглядывала на телохранителя, ожидая дальнейших команд. Растерянное лицо Дарка объяснило ей ситуацию лучше всяких слов, но, вопреки опасениям Врома, скандал она закатывать не стала.

– Если вы сейчас скажете, что это была дурацкая шутка, то стоимость одежды я вычту из вашей зарплаты.

Дарк растерянно моргнул, но что ответить – не нашелся. Девушка ждать не стала, поднялась и руками стала счищать грязь. Лучше бы скандал закатила – это было бы понятно. А сейчас вот как реагировать? Думал поставить нахалку на место и сам в дураках оказался. Но какая же необычная эта его клиентка… И тут щелк… словно кто-то спичкой чиркнул. Необычное поведение… необычная одежда… вызывающая стрижка… Призванная!!! Телохранитель с трудом сдержался, чтобы не выругаться. Идиот!!! Как можно было забыть! Одно оправдание – он все-таки мало интересовался столичными сплетнями. Слышал краем уха о том, что впервые за сколько-то там столетий в ответ на заклинание «Призыв» появился человек, но это мало его интересовало. Так, доходили какие-то слухи, а потом все затихло, и он выкинул новость из головы.

И тут новый щелчок. Необычная одежда. Вром не очень хорошо разбирался в этих дамских тряпках, но… где же были его глаза, ведь ткань, из которых пошиты брючки и пиджак его клиентки, похоже, аламирская шерсть. Вроде как Призванную удочерила Клонье, а госпожа Клонье самый известный модельер республики, и ее наряды стоят…

– Твою ж мать!!! – все же не выдержал Дарк Вром. Судя по всему, весь его заработок за ближайшие две, а то и три недели пойдет на возмещение убытков.

Глава 1

Наташа тоскливо поглядела на огромные часы с гирями, висящие недалеко от двери на стене. Все-таки есть великая мудрость в том, что дома летом их отпускали на каникулы. Какая учеба может быть в яркий солнечный летний день? Впрочем, в Моригате, с его морским климатом, зима мало чем отличалась от лета, скажем, под Питером, а температуру плюс двенадцать местные жители называли жутким холодом, рассказывая в такие дни об умерших от переохлаждения нищих. Трупов никто не видел, но Наташу запугать уже пробовали.

Девочка снова вздохнула. И здесь школа. Впрочем, нет, не школа. Здесь это называется лицеем, а школа – это что-то для простолюдинов, когда какой-нибудь энтузиаст брался обучить грамоте и счету ребятишек рыбаков или рабочих, готовя их к будущей карьере мелких служащих у купцов и банкиров. Поскольку там грамотные люди требовались всегда, Сенат даже выделял специальные субсидии таким учителям.

За два месяца, прошедшие с того дня, как Наташе удалось найти наследство Гринверов, она изучила местную образовательную систему, наверное, даже лучше, чем иные кураторы лицеев от Сената. Гонс Арет решил, что негоже ей запираться в доме или шататься по улицам без дела. Надо, мол, и в общество входить. Девочка могла бы сказать, где она видела такое вхождение в общество, но не рискнула – даже госпожа Клонье поддержала своего племянника. Поскольку тетя с племянником решили устроить ее в самый престижный лицей Моригата, у Наташи была робкая надежда, что ее туда не примут – все-таки она не родственник нобиля, не дочь богатого купца, не знатная дама из какого-нибудь королевства. Не то чтобы она была против учебы как таковой. С тем, что, если ничем не заниматься – будет просто тоскливо, она была согласна полностью, но предпочла бы не светиться в заповеднике местных аристократов и дегенера… простите, вырвалось.

Девочка покосилась на Аристара Торвальда – сына сенатора, нобиля и одного из богатейших людей республики. На основании этого он считал себя совершенно неотразимым типом, а остальные были достойны разве что обувь ему подносить. Конфликт между ним и чужачкой, которая отличалась независимым характером и могла напрямую высказать все, что думает о собеседнике, был неизбежен. Под определение «дегенерат» он подходил идеально. Конфликт произошел чуть ли не на следующий день после того, как новенькая появилась в классе.

Еще одна особенность местных лицеев – здесь никогда не было раздельного обучения. И мальчики, и девочки знатных фамилий учились вместе. Как подозревала Наташа, вызвано это было отнюдь не заботой о равенстве полов, а надеждой, что сыновья и дочери ведущих семейств республики поближе сойдутся друг с другом. Тем более что многие из обучающихся здесь помолвлены еще чуть ли не в утробе матери. Столы, кстати, не на двух человек, как она привыкла, а индивидуальные, и закреплены за каждым учеником. В них есть запирающееся на ключ отделение, замок которого она ради интереса вскрыла заколкой, потратив на него секунд десять. Да уж, хранить там что-либо ценное точно не стоит.

Сейчас шел урок математики, и Наташа вполне могла себе позволить смотреть в окно, а не слушать учителя. Перед тем как подать заявление, Гонс Арет нанял самых лучших репетиторов, каких только нашел, чтобы ее подготовили к лицею. Тут-то и выяснилось, что с ее восемью классами образования по точным наукам она может дать фору местным профессорам. Многие вещи, представлявшиеся ей вполне обычными, для них оказались большим сюрпризом. По математике ее ничему особо научить не могли. По некоторым естественным наукам тоже. А вот по теории магии пришлось попотеть. То, что местные познавали с пеленок, ей пришлось изучать с нуля. Еще языки… но тут Гонс подсуетился и добыл какой-то жутко дорогой амулет в Совете Магов, который сильно облегчал обучение языкам, и, совершенно неожиданно для себя, через два месяца занятий девочка смогла с грехом пополам общаться на самом распространенном языке местного мира – арвийском. В лицее же, где этот язык был очень распространен, она закрепила его на практике.

Так после активных занятий с репетиторами Наташа и оказалась в лицее. Надежда, что ее не примут, не оправдалась. Как оказалось, за нее лично хлопотал сам председатель Сената Мат Свер Мэкалль. Отказать протеже такого человека никто, находящийся в здравом уме, не рискнул.

Понятно, что Призванная, да еще с ее привычками в одежде, не могла остаться незамеченной, но такого внимания к собственной персоне Наташа никак не ожидала. В первый день в лицее даже занятия сорвали. Ее расспрашивали о доме, о том, чем она занималась там, как искала наследство, трудно ли было, чего она хочет и о чем мечтает. Нравится ей в Моригате или нет.

Купаясь в лучах нежданной славы, она приобрела себе, совершенно против воли, и врага в лице Аристара Торвальда. Этот тип никак не мог смириться с тем, что внимание учеников переключилось с него, любимого, на эту… эту… выскочку и простолюдинку стриженую. Улучив момент, он со своей компанией решил подразнить пришлую, указав ей ее место. Возможно, местные барышни действительно воздушные создания, падающие в обморок от страшного ругательства «дура», но с Наташей этот номер не прошел, а язык у нее подвешен был хорошо. И не стоит забывать, что большую часть времени она проводила со взрослыми. Милиционеры из папиного отдела хоть и старались сдерживаться при ней, но…

В общем, враги с позором бежали, пытаясь на ходу осмыслить некоторые идиоматические выражения. Хорошо еще, что местные парни не настолько цивилизовались, как у нее на родине, и в драку с девушкой не полезли. А Наташа приобрела славу хулиганки, с которой лучше не иметь дела. Сначала она огорчилась, но быстро поняла плюсы – ее оставили в покое и не дергали. За исключением все того же Аристара, которому урок совершенно не пошел впрок. Проиграв прямое столкновение, он перешел к гадостям исподтишка. Точнее, сам-то он не гадил, предпочитал натравливать своих «шестерок», оставаясь в стороне. Наташа пока сдерживалась, но терпение быстро истощалось.

– Вот мы и подошли к определению частей…

Девочка посмотрела на доску, где учитель демонстрировал на начерченном прямоугольнике понятия долей, или частей, как их здесь называли. По ее мнению, на круге доли выглядят намного нагляднее. Почему тут их показывали на прямоугольнике – кто знает. Уровень четвертого класса. М-да.

От скуки она уже решила все задачи из учебника по сегодняшнему уроку (кто бы сказал ей о такой усидчивости раньше – засмеяла бы) и теперь просматривала следующее занятие. Подошедший учитель покосился в тетрадь, не удержался и взял ее. Его брови взлетели забавными домиками.

– А что это?

– Эти дроби удобнее решать как десятичные, – пояснила Наташа. – С ними все операции проводятся проще. Потом вернула в обычный вид. Вот тут.

– Понятно… А дроби – это…

– У вас их называют части. Десятичные же дроби те, у которых делитель степень десяти.

– Очередной продвинутый способ двинутой из другого мира, – хмыкнул Торвальд, а его дружки противно заржали.

Учитель сурово посмотрел на него, но замечание делать не стал – с этим типом опасались связываться и учителя. Наташа высказывание придурка тоже проигнорировала.

– Ты потом мне расскажешь об этих десятичных дробях. – Учитель вернул тетрадь и обернулся к классу. Да уж… класс из десяти человек. Не то что в ее школе… – Всем тихо. Продолжаем урок.

Централизованных звонков тут не было, потому и висели в каждом классе часы с гирями, по которым определяли продолжительность урока. Их заводили утром перед началом уроков и вечером, после их окончания.

Никогда еще стрелки не двигались так медленно. Занятия по теории магии хоть интересны, а тут… Кстати, о магии, никаких тебе файерболов, молний и тому подобных вещей, о которых так любят пофантазировать писатели, в ней не предусматривалось. Зато были свои четкие законы, наподобие законов физики, порой они и звучали одинаково. И, как оказалось, не так уж и сильно эта самая магия изменила жизнь обычных людей. Да, сделала ее проще, но не более.

«Отпустили бы, что ли…» Наташа снова посмотрела в окно, за которым светило солнце, радостно щебетали птицы.

Уф, думала, не выдержит. Как ни странно, но в этом мире урок длился тоже сорок пять минут. Видно, межмировой заговор учителей.

Когда учитель вышел, девочка поспешно собрала учебники, тетради и сунула в запирающийся ящик стола. Книги она вообще предпочитала с собой не таскать, а просто купила два комплекта, один из которых хранился дома, а второй в школе, в ящике ее стола. Удачно, что классная комната, в отличие от школы ее мира, постоянно закреплялась за каждым классом. Дорого, конечно, – книги здесь стоили намного дороже, чем дома, зато удобно. Вскоре ее примеру последовали и другие ученики, хотя им-то что переживать? Не сами же они таскали все книги. Для этого слуги есть. Только Наташа, с непонятным для всех упрямством, ходила в школу пешком и сама таскала сумку. А ей просто нравилось гулять. Расстояния? Ха, местные называли расстояние в полкилометра далью! К тому же из кареты никогда не увидишь столько интересного. Местные, может, и привыкли, но для Наташи все было внове, а потому она категорически отвергла предложение госпожи Клонье о том, чтобы нанять карету и личного слугу. Первое мешало, второе раздражало – не привыкла она к слугам. Клонье не спорила, хотя и посматривала порой укоризненно. Видимо, думала, что со временем, когда пообвыкнется… а пока нет так нет. Сумка же без учебников совсем не тяжелая.

В классе на перемене почти никого не оставалось – одноклассники предпочитали прогулки в школьном саду сидению в классе, но Наташа такие прогулки не очень любила, так что из класса выходила редко. Обычно садилась у открытого окна, позволяя ветерку трепать волосы, прикрывала глаза и слушала музыку лета, как она это называла. Друзей девочка так и не нашла… Во многом, конечно, сама виновата, когда сразу отгородилась от всех. Правда, еще и Аристар Торвальд постарался – мало кто рисковал идти против него, а он ясно выразил свое отношение к новенькой. Как бы то ни было, в классе Наташа осталась в одиночестве. Ажиотаж вокруг Призванной быстро прошел, и вскоре ее даже замечать перестали. Изредка, когда она что-нибудь вытворяла, в основном случайно и по незнанию, снова становилась центром внимания, но ненадолго. Окружающие лишь плечами пожимали – что с этой чужачки взять? Хотя девочке и было грустно от одиночества, но делать первые шаги навстречу одноклассникам она не спешила. В лицее учились дети из богатых и известных семей, а потому, по их разумению, им пристало вести себя важно, даже чуточку спесиво. И эти их потуги выглядели смешно и… некрасиво.

Пока она не встретила никого, с кем можно было бы просто пообщаться. Тоска. И в классе, как бывало обычно, сидеть не хотелось.

Воровато оглядевшись, девочка выскочила на улицу прямо в окно. Все-таки первый этаж – это всегда хорошо. Правда, обратно так забраться не получится – высоковато залезать, ну ничего, зато выпрыгивать в самый раз.

Забравшись на дерево, она прекрасно устроилась на толстой ветке, укутанной листвой словно шалашиком, и закрыла глаза. Главное, чтобы на нее не наткнулся кто случайно, опять от обсуждения собственной персоны за спиной деться некуда будет. Ну как же, девушка, да на дереве! Наташа всерьез стала обдумывать идею свалить из этого паноптикума и попросить госпожу Клонье и Арета записать ее в какой-нибудь лицей с более демократическими нравами. И что, что этот самый престижный и по его окончании перед ней раскроются двери всех лучших домов республики? Можно подумать, она тут учится ради раскрывания каких-то дверей.

Наташа вскинула руку и поморщилась: сколько уже тут, а все еще не отучилась от этой привычки. Наручные часы за пределами мечтаний в этом мире. Самый маленький экземпляр часов – размером с будильник, на руке не потаскаешь. Пожалуй, пора идти. Перемены хоть и по полчаса, но пролетают как-то незаметно. К тому же возвращаться придется через главный вход.

На подходе к классу она обнаружила всех учеников, что-то бурно обсуждающих перед дверью. Уже интересно. Обычно отпрыски местной аристократии не снисходили до таких эмоций, считая это уделом простолюдинов. Остановилась за спинами и прислушалась, пытаясь разобраться, что там случилось.

– А вот у нее давайте спросим, – увидел ее Торвальд. – Она вечно в классе торчит.

Перед девочкой расступились.

– А-а, – отмахнулся от предложения Старк Гроум – пожилой преподаватель магии, добродушный седой старичок, которого в лицее любили все ученики. Человек, беззаветно влюбленный в свой предмет, он был целиком в своих исследованиях, из-за чего с ним порой и происходили разные казусы. – Не было никого в классе, когда я заходил. И когда уходил, не было никого.

Оказалось, что Гроум заходил в их класс, скорее всего, перепутав аудитории. Обнаружив это, он ушел и только у нужной комнаты вспомнил, что забыл в классе кошелек. Когда вернулся, кошелька не было.

Наташа вошла в класс и огляделась. В то, что кто-то позарился на кошелек учителя, она не поверила ни на миг. Родители каждого из этих учеников могут скупить пяток таких лицеев вместе с учителями и даже не заметить траты. Может быть, конечно, кому-то тут карманных денег не хватило, но уж если кому-то не хватило ТАКИХ карманных денег, то кошелек учителя ему точно не поможет.

Она подошла к своему столу и уже от него снова оглядела помещение. За ней с интересом наблюдали, тихонько перешептываясь. Гроум в который уже раз изучил учительский стол со всех сторон и горестно вздохнул.

– Ну ладно, – обреченно махнул он рукой. – Что уж теперь.

– Подождите, – остановила его Наташа.

Она задумалась, даже лоб наморщила. Что-то царапало сознание. Точно. Она уверенно направилась к доске, шагнула к часам и замерла перед ними. Потом распахнула дверцу со стеклом, за которой висели гирьки, а прямо под ними и лежала пропажа…

Гроум хлопнул себя по лбу:

– Старый болван! Ну, конечно! Я же часы заводил. Открыл и… Эх. Большое спасибо, девочка. Так… урок… урок уже через пять минут, я побежал, ребята.

Гроум умчался, а вот Наташа оказалась в центре внимания. Стараясь делать вид, что это ее ничуть не нервирует, она вернулась к своему столу и села.

– Признайся, ты ведь сама его туда сунула, а сейчас выставляешься! – насел на нее Торвальд, решив, что наступил удобный момент поквитаться с выскочкой.

– Если бы ты интересовался чем-нибудь, кроме себя, то вспомнил бы, что часы обычно заводят утром и вечером. Сейчас уже середина дня, а гиря поднята до самого верха, значит, их кто-то заводил. А если в класс на перемене заходил только Гроум, то сделать это мог лишь он. И еще ты бы вспомнил об этой его привычке постоянно подтягивать гирьку.

Теперь уже вокруг зашумели в ее поддержку. Действительно, была такая привычка у Гроума, особенно если по ходу дела задумается или увлечется рассказом. Остановится перед часами и пока собирается с мыслями, заведет их и снова продолжает рассказывать.

Торвальд, почувствовав, что настроение изменилось, злобно покосился на нее:

– Умная слишком? Доиграешься однажды.

– Очень страшно, уважаемый рыцарь болтун, – ответила ему Наташа.

Вокруг захихикали, но тут же замолчали под взглядом Аристара. К счастью, в этот момент в класс вошел учитель и ссора не успела разгореться.

Наташа, как обычно, домой отправилась не самой ближайшей, зато самой живописной дорогой: через парк вдоль берега моря. Несмотря на то что ей пришлось задержаться в школе, разбирая с учителем новые методы решений математических уравнений, она не стала торопиться. Ну, нравились ей пешие прогулки, и даже то, что она вышла из лицея позже обычного, не смогло заставить ее изменить привычке. Но вот встреча с компанией Торвальда в ее планы точно не входила. Девочка заметила всю дружную шестерку издалека и сначала даже хотела свернуть с дороги и обойти их, тем более в этой части парка прохожих не было. Потом нахмурилась. А чего, собственно, она боится? Еще прятаться от них не хватало.

Первым ее увидел Аристар и расплылся в ехидной улыбке:

– Ага, а вот и ее высочество стриженая Призванная. Знаешь, твоя прическа полностью передает твою сущность.

Совершенно не в характере девочки было сносить оскорбления в свой адрес, но в этом мире она уже усвоила определенные правила поведения. Поэтому, наградив Торвальда презрительным взглядом, Наташа отвернулась и слегка ускорила шаг. Того такой финал никак не устраивал, и Торвальд начал громко отпускать шуточки в ее адрес.

Девочка остановилась, но не стала пока даже оборачиваться.

– Смотрите-ка, ей захотелось узнать о себе правду, – рассмеялся кто-то. – Она настолько глупа, что даже себя не помнит. Так вот, чтоб ты знала, ты в нашем лицее лишняя! Таких, как ты, даже на порог его пускать нельзя.

Наташа чуть повернула голову, чтобы увидеть говорившего.

– Полагаю, себя вы, свора гиен, так смело потешающиеся над девушкой, считаете образцом нравственности? Особенно отважный рыцарь Торвальд.

– О да. В отличие от некоторых я знаю отца, а ты вот про своего можешь что угодно рассказывать. Но я знаю, кто он был у тебя на самом деле! И знаю, кто твоя мать.

Вот Наташиных отца с матерью Аристару трогать точно не следовало. Девочка готова была мириться с некоторыми правилами, но когда дело касалось родителей… Она резко шагнула к нему и замерла, вытянувшись и упершись полным ярости взглядом в его лицо…

– Я могу сказать и кто были мои отец с матерью, и деды с бабушками обоих родителей, и их прародителей могу назвать, а вот ты своего дедушку назовешь вряд ли!

А этого не стоило говорить уже Наташе. Это был больной вопрос для Торвальда, в чьей семье только второе поколение было нобилями, а о деде по материнской линии ходили не очень хорошие слухи. Это знали в лицее все, но идиотов заявить об этом вслух не находилось. И вот…

Торвальд вскипел и мгновенно и без замаха влепил девочке кулаком в лицо. Точнее, попытался. Дальше все произошло на автомате, вбитом годами отработки одних и тех же движений защиты и нападения. Сознание еще не успело даже понять угрозу, когда правая рука метнулась на перехват удара. Чуть повернуться, пропуская летящий в лицо кулак, левой рукой ударить в солнечное сплетение и тут же, пока противник глотает воздух, добавить правой туда же, окончательно выбивая дух. Главное, бить в нужные места. Первый удар на поражение, второй на добивание. Третьего быть не должно, так учил инструктор. Главное, успеть ударить первой, не дать шанса противнику…

– Бить первой? – Наташа с интересом наблюдала за тренировкой бойцов отряда силового захвата.

Отец заскочил в спортзал на секунду, посадил ее на лавку, попросил Николая Павловича приглядеть и куда-то умчался. Тренер посмотрел ему вслед и вернулся к занятиям с бойцами. Не похоже было, что ему есть дело до девчонки, сидевшей на лавке. Но стоило ей шагнуть на маты, как она немедленно получила нагоняй за то, что вылезла в обуви. Пришлось разуваться – так интересно было.

– И всех можно победить? – поинтересовалась она.

– Ну… – Николай Павлович усмехнулся. – Всегда найдется кто-то сильнее тебя.

Занятия ее впечатлили, но она быстро о них забыла, пока однажды вечером к ней не пристали какие-то придурки… Наташа еле убежала, после чего снова появилась в зале, уже без отца, и потребовала научить ее драться. О нападении тренер знал, а потому отмахиваться не стал.

– Ты действительно этого хочешь?

Девочка кивнула.

– Что ж. Тогда я могу тебя кое-чему научить.

– Да? – обрадовалась девочка.

– Да. И мы будем тренироваться бегать.

– Бегать?!

– Именно. Ты будешь учиться бегать так, чтобы тебя никто не смог догнать.

Наташа всерьез обиделась и уже хотела уйти, но Николай Павлович остановил ее:

– Подожди. Давай поговорим как взрослые люди. – Десятилетняя пигалица гордо задрала нос. – Определись, зачем тебе надо тренироваться. Ты хочешь участвовать в драках или хочешь просто защитить себя?

– А-а-а… а есть разница?

– Боевыми искусствами надо заниматься серьезно, тренируясь каждый день, отрабатывая удары. И так в течение многих лет. Только тогда ты станешь настоящим мастером. Но я не думаю, что ты действительно хочешь всю себя посвятить боевым искусствам, а потому с тобой мы будем заниматься немного по другой программе, только чтобы ты смогла постоять за себя и сумела от противника убежать.

С тех пор она и тренировалась… бегать. Точнее, как говорил Николай Павлович, он тренировал ее выносливость и развивал гибкость, а еще учил падать. Уже позже, когда она подросла, тренер показал ей ровно шесть приемов – три для защиты и три для нападения. Защита от ударов сверху, прямых ударов и ударов снизу. Ну, и нападение снизу, прямой удар и удар сверху. Все остальное время уходило на доведение всех их до автоматизма. Из любого положения, в любой момент она должна была выбрать наиболее действенный прием и выполнить. И связки… защита должна немедленно переходить в атаку, а атака в защиту. Заблокировать удар и тут же ударить в ответ.

– Запомни вот что: обычных людей ты так свалишь, но против опытного бойца будет трудно, поэтому у тебя есть только один удар. Я потом покажу, куда лучше всего бить, чтобы наверняка вывести его из строя. Второй же удар может быть максимум добивающий, когда противник после первого уже повержен, но еще не нокаутирован. Если первый удар не прошел – не геройствуй. Пока противник ошеломлен – беги. Беги и ори, зови на помощь. Зови милицию, пожарных, «Скорую помощь», кого угодно.

Наташа морщилась:

– Ну, прямо так вот…

Тренер только вздыхал:

– Знаешь, сколько мне пришлось хоронить самоуверенных юнцов, считавших себя непобедимыми? Думаешь, я тебя учу, чтобы ты драки устраивала? Я просто хочу, чтобы у тебя было больше шансов выжить в непредвиденной ситуации. В драке главное сохранить холодную голову, чтобы найти момент удрать.

– Вы своих бойцов тому же учите?

– Мои бойцы в драках не участвуют. У них оружие есть, которым они пользуются очень хорошо. Намек понятен?

– У противника тоже может оказаться оружие…

– Правильно. Джентльменских драк не бывает. А потому, если ты видишь, что ситуация хуже некуда и неприятностей не избежать, – бей первой. Оставь все эти вежливые расшаркивания и предоставление права первого удара голливудским героям. Главное ошеломить врагов, пусть они растеряются, а там уже по обстановке. Не получилось первой атаковать, моли о пощаде, плачь, но получи возможность ударить. И удар твой должен быть разящим, ибо второго шанса тебе не дадут…

Наташа очнулась, когда противник корчился на земле. Сама ошеломленная происшедшим, замерла. Вот уж действительно автоматизм. Несколько лет тренировок и отработка одних и тех же движений не прошли даром, и тело само среагировало на угрозу. Теперь надо бежать…

Девочка оглянулась. Бежать? Хм… Похоже, не придется. Ошарашенная компания стояла чуть в стороне и пялилась на нее, раскрыв рты. Кажется, мало кто из них понял, что произошло. Они видели, как ударил их предводитель, а что было дальше… Наташа неторопливо нагнулась, подняла сумку с тетрадями, повесила на плечо и медленно отправилась дальше, оставив всю компанию за спиной. Преследовать ее, как она опасалась, никто не стал, а то уже готовилась дать деру, если сзади послышатся шаги. Облегченно вздохнув, она расслабилась и зашагала уже более уверенно. Правда, чудесные виды на море в этот раз не доставили ей никакой радости.

А вечером был скандал. В дом госпожи Клонье заявился лично сенатор Торвальд-старший и, с трудом сдерживаясь, долго говорил все, что думает о поведении ее подопечной, что он так дело не оставит, что он пожалуется директору лицея и будет настаивать на исключении хулиганки, которая калечит цвет аристократии республики. Стоявший за спиной отца Аристар злорадно посматривал на Наташу, изредка корча ей грозные, как ему казалось, рожи.

Растерянная госпожа Клонье, впервые попав в такую ситуацию, совершенно не знала, как себя вести. Она посматривала на Наташу, у нее в голове не укладывалась мысль, как эта хрупкая девочка могла до полусмерти, по словам сенатора, избить такого дылду, что сейчас злорадно ухмылялся у кресла. С другой стороны, она ведь и сама не знала, на что способна Призванная. Порой ее очень трудно было понять. Все, на что хватало Клонье, это уверять сенатора, что она обязательно во всем разберется. Хотя иногда и она не выдерживала откровенной нелепицы в обвинениях. К счастью, Торвальд-старший в своем гневе мало обращал внимания на то, что говорила Клонье.

– Ох ты, Великий! Но как же моя маленькая девочка могла обидеть вашего жереб… гм… такого могучего юного господина?! Ну, настоящая бандитка! Говорите, кого-то избила? Наташенька! Ну, это ты уже слишком!

При этом она умудрялась сохранять совершенно серьезное выражение лица и иногда даже, сурово сдвинув брови, поглядывала на Наташу, изображавшую раскаивающуюся Магдалину.

– Просто удивительно, что она не покалечила еще кого-нибудь. Там ведь, вы говорите, было много людей? И на них она не бросилась? Даже странно, что только вашему оболду… умнице досталось. Но я обещаю обязательно с ней поговорить.

Клонье изобразила гримасу, способную, как ей казалось, разжалобить даже старую метлу, забытую в углу.

– Я требую извинений! – почуяв слабину, Торвальд-старший насел основательно. – Публичных! Завтра утром в лицее она должна при всех попросить прощения у моего сына!!!

Госпожа Клонье уже достаточно узнала Наташу и понимала, что ту проще убрать из лицея, чем заставить сделать то, чего она делать не захочет. К тому же не верила она, что девочка вот так ни с того ни с сего набросилась на Аристара Торвальда и избила его.

– Но, господин…

– Хорошо.

– Что? – Элиза Клонье даже подумала, что ослышалась. Простоявшая рядом с ней девочка за весь разговор не проронила ни слова, только губы покусывала, но сдерживалась. А тут вдруг заговорила и…

– Я согласна завтра принести публичные извинения господину Аристару Торвальду.

– Вот так бы и сразу. – Почувствовав победу, Торвальд-старший сразу успокоился. – Я лично приеду завтра утром. И если ты действительно попросишь прощения, то, возможно, я не буду настаивать на твоем исключении из лицея.

Госпожа Клонье вежливо распрощалась с сенатором, но когда закрыла за ним дверь, всплеснула руками:

– Великий, что там у вас произошло? И почему ты мне не рассказывала, что у тебя проблемы с этим…

Наташа нахмурилась:

– Простите. Я вам только неприятности доставляю.

– А-а, перестань! – Госпожа Клонье широко махнула рукой, словно хотела снести всю посуду с воображаемого стола. – Думаешь, я поверила, что ты ни с того ни с сего набросилась на этого великовозрастного балбеса и надавала ему по морде? Давай рассказывай.

Не слушая возражений, она посадила Наташу рядом с собой и, обняв, притянула к себе.

– И не бойся. Плевать я хотела на этого хама. Пусть он даже десять раз сенатор.

– Спасибо, – прошептала девочка и неожиданно для себя придвинулась к госпоже Клонье поближе и уютно устроила голову у нее на груди. – Я так испугалась…

– Ну-ну. – Женщина растерянно потрепала ее по волосам. – Ничего не бойся. Пусть только попробуют обидеть тебя. Да хоть десять раз пусть идет к директору.

– Не пойдет, – слабо улыбнулась девочка. – Думаю, он знает, по чьей протекции меня взяли в лицей. Не пойдет он против Мэкалля.

– Да пусть что хочет, то и делает. Ну-ка, рассказывай, что там происходит. И на этот раз даже не думай отделываться своей обычной фразой: «Все просто замечательно»…

– Что ж ты раньше не сказала? – всплеснула руками Элиза Клонье, выслушав историю. – Вот ведь… нехороший человек.

Наташа только плечами пожала – какой смысл? Госпожа Клонье и сама это поняла.

– В мое время такого не было… Ты поэтому согласилась извиниться? Не хотела мне хлопот доставлять?

Наташа кивнула и опустила голову.

– Ну и глупая. Если бы я знала, я бы все сказала этому хаму, что думаю о нем и его сыне. Что ж теперь делать? Так, никаких извинений! Извиняться должен тот, кто виноват! Я сама завтра с тобой пойду и…

– Подождите… – Наташа подняла голову и слабо улыбнулась. – Я, кажется, кое-что придумала. Вы ведь поможете?

– Да все, что угодно, милочка!

По мере рассказа Наташи губы госпожи Клонье все шире и шире растягивались в ехидную улыбку. Под конец она не выдержала и рассмеялась.

– Ты молодец. Что ж, раз они хотели извинений, они их получат! Эй, девочки, все сюда, у нас много работы! Срочно приготовить шелк… да, самый лучший шелк. А еще… нет, остальные ткани я сама выберу, а вы пока мастерскую готовьте, нам надо успеть до утра! Быстрее, девочки, быстрее!

Помощницы Клонье, поднятые ее зычным голосом, бросились исполнять приказы. Сама же госпожа, вооружившись своим неизменным веером, принялась старательно им размахивать, словно дирижер, руководя своим «оркестром».

Утром на площади перед лицеем собрались едва ли не все классы. Аристар Торвальд постарался, чтобы о будущем унижении его противницы узнало как можно больше народу. О том, что Призванная единственная, кто осмелилась дать отпор Торвальду, тоже слышали многие и только гадали, сколько времени последнему потребуется, чтобы разобраться с ней. И вот он, момент триумфа! Если бы Наташа повела себя в первые дни в лицее не так вызывающе, возможно, ей и стали бы сочувствовать, но сейчас… сама виновата, именно так все и размышляли. О том, что действительно произошло между новенькой и Аристаром, мало кто знал. Для них сейчас было просто бесплатное развлечение.

Наташа задерживалась… Аристар начал проявлять нетерпение. На крыльцо в сопровождении директора лицея вышел Торвальд-старший. Директор явно нервничал и тихонько пытался в чем-то убедить сенатора, но тот лишь хмуро отрицательно мотал головой и поглядывал на часы на башне.

– Я так и думал, что она испугается, – сказал он достаточно громко.

Его сын рассмеялся.

– Я не могу задерживать урок… – начал было директор.

В этот момент за оградой раздался стук копыт, и в ворота въехала роскошная карета с запряженной в нее двойкой коней. Кучер в парадной ливрее лихо направил карету к крыльцу, остановил, соскочил с козел и плавной величественной походкой прошел к дверце, распахнул ее и подал руку.

Лицеисты замерли, не понимая, что происходит. Карету многие узнали, особенно девочки, – она принадлежала госпоже Клонье, но… Призванная никогда не ездила в ней. Неужели Клонье лично явилась вместо своей воспитанницы?

Из кареты показалась рука, оперлась на протянутую ладонь кучера и… лицеисты застыли. Шок, потрясение… словами трудно описать то, что они испытали в этот момент. Из кареты вышла… фея… куколка… Огромный розовый бант на голове (в этом мире такого не носили и не знали), розовое шелковое платье с нежно-лиловыми цветочками, белые изящные туфельки, кружевной воротничок, оборочки… И это Призванная, которая кроме брюк и пиджака другой одежды не признавала? Бант же вообще делал ее похожей на фарфоровую куколку – нежную, изящную, красивую и воздушную. Да еще волосы… Ясно, что за ночь они не могли так вырасти, значит, это парик, но кто об этом задумался в этот момент? И вот это воздушное создание, придерживаемое кучером, сделало несколько несмелых шагов к крыльцу, остановилось и растерянно хлопнуло пару раз ресницами. Огляделось, а потом робко подошло к опешившему Аристару Торвальду, сцепило руки в белых кружевных перчатках в замок и виновато опустило голову, пару раз хлюпнуло носом. В полнейшей тишине, которая царила на площади, этот звук услышали почти все.

– Я прошу прощения, господин Аристар, за то, что избила вас так сильно, что вашему уважаемому отцу даже пришлось вызывать к вам врача… – В общем, Наташа не врала. Она не знала, приезжал к Торвальду врач действительно или нет, она просто пересказывала то, что говорил его отец у госпожи Клонье. – Я прошу прощения, что нанесла вам такие серьезные повреждения. Обещаю, что больше никогда-никогда такое не повторится. Обещаю, что теперь я буду стараться не причинять вам вреда. Простите меня, пожалуйста…

Убийственно-серьезная вежливая искренность слов только добавила комического драматизма происходящему. Растерянная тишина… и тут до некоторых постепенно начала доходить абсурдность ситуации. Перед довольно крупным парнем стоит такое хрупкое создание в розовом платьице с бантом на голове и просит прощения за то, что избила его так, что к тому пришлось даже врача вызывать, а его отец настоял на публичном извинении… Робкие смешки через мгновение перешли в дружный хохот. Красный, как вареный рак, Аристар пытался перекричать смех, но куда там. Попытка же найти поддержку у отца тоже не возымела действия. Сенатор понимал, что сейчас произошло, но как человек все-таки не глупый знал: ничего поделать нельзя.

Аристар Торвальд с яростью развернулся к Наташе, что-то сказал, размахнулся и… от удара девочка рухнула на мостовую и замерла. Смех мгновенно оборвался. Аристар мог как угодно издеваться над всеми исподтишка, пакостить по мелочам, натравливать своих приспешников на других учеников. Ему все сходило с рук благодаря влиянию и деньгам отца, но ударить прилюдно девушку? Все-таки этому обществу действительно еще далеко до цивилизации Земли. Дикари полные и не слышали о равенстве полов, а потому такую выходку не простили бы даже самому председателю Сената.

Аристар Торвальд и сам понял, что натворил. Злость мгновенно исчезла, и он с некоторой растерянностью уставился на собственную руку.

– Я не хотел, – прошептал он. – Вы же сами видели, что она сама… Вы же видели, что она меня спровоцировала…

Лучше бы он молчал. Уж оправдываться в такой ситуации точно не следовало. Откуда-то из глубины рядов раздался свист, кто-то подхватил его. Наташе уже помогали подняться и отряхнуться от пыли.

Девочка вежливо поблагодарила всех и встретилась с гневным взглядом Торвальда-старшего. Последний, понимая, чем может обернуться для его чада ситуация, торопливо выталкивал его из окружающей толпы к карете. Девочка невинно похлопала ему ресницами… Ноздри сенатора раздулись от гнева, и он, чтобы еще больше не усугубить ситуацию, резко отвернулся и потащил сына за собой, прокладывая дорогу сквозь окруживших их учеников.

Наташа проводила парочку взглядом и отправилась в класс, по дороге вежливо поздоровавшись с директором. Тот ободряюще улыбнулся ей и кивнул, потом повернулся к ученикам:

– Так, извинения принесены, а теперь по классам! Занятия уже начинаются.

В этот день Наталья Астахова оказалась самой популярной ученицей в лицее. К ней подходили совершенно незнакомые ученики, здоровались, подбадривали, кто-то обещал защитить ее от этого типа, имея в виду Аристара. К концу дня губы уже сводило от постоянных улыбок, платье осточертело и путалось в ногах при ходьбе так, что хотелось разорвать его на полоски. Бант сбился, голова под париком потела и жутко чесалась, а пудра сушила кожу. Наташа теперь каждую девчонку в похожем наряде провожала сочувственным взглядом – и так они ходят каждый день?!

С непередаваемым ощущением блаженства она вечером избавилась от своего наряда и натянула привычную одежду. Госпожа Клонье взирала на это с явным неодобрением, но ничего не говорила. Только уже когда девочка поправляла перед зеркалом пиджачок, заметила:

– А так хорошо на тебе платье смотрелось.

Девочка взглянула на приемную мать так жалобно, что та только рукой махнула:

– Подрастешь, сама все поймешь.

Аристар на следующий день появился только ко второму уроку. Постаравшись прикинуться невидимкой, он молча сел за свой стол и опустил голову. После того как урок закончился, он так и остался сидеть. Наташе совершенно не хотелось оставаться с ним наедине в классе, потому она вышла вместе со всеми и тут же пожалела об этом. Известие о вчерашнем извинении распространилось по лицею как пожар, и о нем уже говорили даже те, кто отсутствовал при столь знаменательном событии. Один из участников происшествия в парке весьма живописно рассказывал, с чего, собственно, все началось. Наташа бы порадовалась описанию собственного героизма, но этот рассказчик был одним из компании Торвальда. Она встала у него за спиной и молча слушала с плохо скрываемым отвращением.

– Значит, ты тоже там был? – поинтересовалась она. Рассказчик даже подпрыгнул от неожиданности. – Что-то тогда никто не рвался мне на помощь. А сейчас что? Ветер изменился? Король пал и теперь слетаются стервятники?

Вокруг рассмеялись, а рассказчик, втянув голову в плечи, сбежал.

На третьем уроке Торвальд красовался с живописным фингалом под глазом. Как просветили девочку, на перемене к нему подошли несколько старшеклассников и вежливо пригласили в спортзал потренироваться в борьбе. Наташа только порадовалась, что дуэли среди учеников запрещены. Из граждан республики ее вряд ли бы кто устроил, но в лицее учились и несколько отпрысков аристократов из Арвийской империи и королевств, где дуэли были весьма распространены. Скорее всего, они и устроили нечто вроде дуэли, только на кулаках. Был тут такой вид спорта – похожий на бокс. Администрация придраться не могла – оружия нет, просто обычная тренировка. Кто может запретить? Ну и что, если всем ясно, что там к чему? В этот момент девочка даже сочувствовала своему недавнему гонителю – наверняка этот вызов на тренировку будет не последним.

Наташа подошла к его столу на следующей перемене…

– Довольна? – зло поинтересовался он, поднимая голову.

Все сочувствие, что она испытывала к Аристару, мигом испарилось.

– Не я все это начала. Все, чего я хотела, – чтобы ты и твои дружки оставили меня в покое. Но можешь обвинить в случившемся меня, если тебе удобнее прятать голову в песок.

– Остроумно. Но ты зря думаешь, что все закончено! Этого я тебе никогда не забуду.

– Бывают же такие, – бурчала девочка, сидя за столом. – У них всегда и во всем виноваты кто угодно, только не они. И когда повзрослеет, придурок, и научится отвечать за собственные дела?

Урок был сложный, и Наташа с трудом продиралась сквозь даты и события истории. А тут еще этот… этот… Торвальд сверлит ее спину злобным взглядом. Она ощущала его чуть ли не физически. Этот взгляд настолько раздражал, что девочка никак не могла сосредоточиться на уроке. Потому, когда в класс вошел директор, даже обрадовалась.

Директор торопливо прошел к доске и поднял руку, призывая к тишине, хотя и так никто не шумел – класс затих. Никто и никогда не видел всегда спокойного директора таким возбужденным.

– Я… – Он облизнул губы и сглотнул. – Я прошу прощения за то, что прерываю урок… Я ненадолго… Госпожа… Госпожа Наталья Астахова, будьте любезны, к вам посетитель… он ждет у меня в кабинете.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.