Ивонна Наварро
Сверхъестественное. Обычные жертвы

Yvonne Navarro

Supernatural. The Usual Sacrifices

Copyright © 2021 Warner Bros. Entertainment. SUPERNATURAL and all related characters and elements © & ™ Warner Bros. Entertainment Inc. (s21)

© Е. Цирюльникова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2021

* * *

Посвящается Алексу, который повзрослел самым впечатляющим образом

Пролог

Он вернулся сюда по собственному желанию, в попытке раз и навсегда покончить с адовой тайной, что разрывала город на части. Слишком долго это продолжалось, слишком много людей погибло. Все знали, что происходит, но никто не признавался в этом, не говоря уже о том, чтобы открыто заявить о бедствии и решить, как от него избавиться. Что ж, самое время вмешаться. У него не было плана, но не беда: никто не знает местность лучше, чем он, это невозможно. Он родился в этом округе и исследовал его десятки лет лишь для того, чтобы сейчас…

Спасаться бегством.

За спиной на тропу упал камень. Резко развернувшись, он замер и прислушался, но ничего не разобрал за звуками собственного тела. Как ни пытался он задержать дыхание, оно с шумом вырывалось из худой груди, словно из кузнечных мехов перед печью. Сердце колотилось так, что пульсировало в висках, а перед глазами вспыхивали тоненькие изломанные молнии – признак сильно поднявшегося давления. И это была не самая серьезная причина для беспокойства. Оставалось лишь надеяться, что его не свалит приступ стенокардии.

Еще три камня – скорее даже небольших валуна – скатились на тропу так далеко, что он едва мог их разглядеть на краю конуса слабого света фонарика. Захрустели мелкие камушки – такие звуки получаются, если кто-то шаркает ногами по земле… причем этот кто-то не один, но позади возвышались лишь тусклые серые скалы.

Он знал дорогу, он ходил по ней множество раз, но никогда за ним не охотились вот так… а еще что-то изменилось, что-то сдвинулось, и земля открыла новый проход там, где его раньше не было. И все же впереди ожидалась развилка: направо пойдет широкая ровная тропа, налево – просто маленькое ответвление. Если он доберется до этого ответвления вовремя, сможет забраться наверх, и оно, вероятно, окажется для них чересчур узким. Он уже много лет не двигался с такой скоростью, но рассудил, что шанс все-таки есть. Ясное дело, за годы он постарел: кости сделались более хрупкими, суставы болели.

«Тело, не подведи», – мысленно взмолился он и поспешил вперед, следуя за слабым дрожащим лучом света.

Дышать стало еще тяжелее: каждый выдох вырывался из тела кашлем, каждый вдох превращался в натужное сипение. Он был слишком стар и немощен для подобных вылазок, его стариковские колени стали ненадежными.

Нет, не так уж он и стар. Он не станет валяться на земле, словно какая-то костлявая дряхлая жертва. Он двигался на одном упрямстве, хотя стены царапали ладони через перчатки, а иззубренный камень впивался в плечо сквозь толстую джинсовую ткань.

Оскальзываясь, он затормозил у развилки, метнулся налево и подтянулся, шаря горящими ладонями по каменной стене и сбивая камушки в поисках участков, которые удержат его вес. Узловатые мышцы тощих рук дрожали, но в конце концов подчинились. Тоннель был узкий, кажется, его не преследовали, и он карабкался все выше и выше навстречу безопасности, которую сулил маленький кружок света где-то далеко над головой.

И все это время ему мерещилось голодное горячее дыхание, обжигающее пятки.

Глава 1

– Нарыл что-нибудь интересное?

Дин Винчестер поднял глаза на своего младшего брата Сэма, который подошел сзади и взглянул на монитор через его плечо.

– Кажется, что-то нащупал, – отозвался он.

Сэм ухмыльнулся:

– Дело искать надо, а не что-то там щупать.

– Очень смешно, – буркнул Дин. – Глянь-ка.

Он отодвинулся вместе с креслом, чтобы Сэм мог подойти поближе.

«Браунсдейл, Кентукки. Четвертое апреля. Управление шерифа округа Эдвардсон сообщает об исчезновении тринадцатилетних близнецов Марли и Фэллон Диц, так и не вернувшихся в дом двоюродного брата днем ранее. Обе девочки метр пятьдесят ростом, стройные, с голубыми глазами и каштановыми волосами. Версия о предполагаемых преступных действиях пока не доказана, и в управлении шерифа допускают, что, возможно, девочки сбежали. Фотографии и подробности происшествия доступны на сайте округа».

Дочитав, Сэм нахмурился и взглянул на брата.

– Довольно занятно, не находишь? – в подтверждение своих слов Дин ткнул пальцем в экран.

Сэм кивнул.

– И это всё?

– По этому случаю да, – Дин застучал по клавишам, после чего шлепнул по Enter с такой силой, что подскочила клавиатура. – Но есть еще вот что. – Экран заполнили изображения газетных вырезок. – Эта фигня происходит… скажем, на протяжении долгого времени.

– Какого черта? – Сэм откинул волосы со лба. – Это то, что я думаю?

– И приз достается тебе, братишка. – Дин начал быстро прокручивать страницу. – Исчезнувшие люди.

Сэм вытаращился на него.

– Да ты шутишь. Все в одном городе?

Дин мотнул головой.

– Нет, но определенно в одном округе. Тут больше десятка городов, где-то почти никто не живет, а где-то население – семь-восемь тысяч человек. Похоже, большинство пропавших были «невидимками». Ну знаешь, бездомные, автостопщики, бродяги, пьяницы. Которых никто быстро не хватится.

Дин поднялся и обошел стол так, чтобы брат мог вернуться на свое место за компьютером. Сэм совершенно точно знал, о чем говорит Дин. В конце концов, разве нельзя сказать, что и они по-своему… «невидимки»? Да, они постоянно общаются с людьми, а еще больше с не-людьми. Да, их многие знают. Но все это не относится к… нормальным людям. А мир, если говорить начистоту, состоит по большей части из нормальности. Пусть в мире сверхъестественного они слыли крутыми парнями, но стоит им с Дином покончить с охотой и избавиться от очередного плохиша, которому вздумалось вырваться на поверхность, и кто в обычном мире их вспомнит?

Вероятно, оно и к лучшему.

Сэм моргнул и заметил, что Дин смотрит на него, приподняв бровь.

– Хочешь что-то сказать?

– Если до них никому нет дела, как вообще узнать, что они пропали?

– Чутье. – Пальцы Сэма заплясали по клавишам. – Проверим цифры. – Он подождал, пока загрузятся данные, и кивнул. – Ага. Исчезновения происходят регулярно, и заметить это несложно. Думаю, местные правоохранительные органы просто не хотят ничего видеть.

За минувшие несколько часов Сэм вытащил довольно много старых регистрационных книг, и одну из них он подтолкнул по направлению к Дину по деревянной столешнице.

Подобрав книгу, Дин прочел заголовок.

– «Нерассказанная история Кентукки». Серьезно? Ты цитируешь статистику из книги, которая вышла в… – Он распахнул обложку и поспешно придержал первые несколько страниц, которые попытались сорваться с потрепанного корешка. – В 1949 году? Какая от нее польза? – Он захлопнул книгу и потянулся за другой, еще более ветхой. – «Охотники Кентукки: История первого американского Дальнего Запада, 1750–1792». Опубликована в… – Дин закатил глаза, – 1853 году. Ты дело ищешь или решил подучить историю?

– Нужно исследовать старое и новое, чтобы получить актуальные информативные расчеты.

– А, – протянул Дин. – И еще нужен кофе.

– Кофе?

– На гуще гадать.

Глава 2

Кажется, большую часть времени – пожалуй, почти все время, – пока они ехали к месту будущей охоты, было темно и шел дождь. Или, может, Дин просто чувствовал себя мультяшным персонажем, над головой которого постоянно висит маленькое грозовое облачко с каплями и молниями. Только в его случае в роли молний выступала Метка Каина, и они могли бы расплавить себе лица, если бы она попала в цель. Но Детка, его драгоценная «Импала», всегда была с ними, скользила по дорогам ворчливой черной тенью и, если поддержки больше ждать было неоткуда, приходила на помощь, делая так, чтобы ехать было тепло, сухо и безопасно.

На этот раз, однако, дождя не было. Дин, как обычно, просидел за рулем всю ночь, и через пару часов после восхода солнца они с Сэмом прибыли в городок Браунсдейл в Кентукки. Проезжая по главной улице, они опустили оконные стекла, чтобы подышать нагревшимся, пахнущим чистотой воздухом. Улица выглядела так, словно сошла с картин Гранта Вуда с изображениями сельской Америки[1]: винтажные здания из красного кирпича, красочные вывески со старомодными шрифтами. Перед одними магазинами стояли кованые и деревянные лавочки, перед другими – вазоны с сиреневыми, белыми и багряными петуниями. Машин на улице не было, зато…

– Это что, птица поет? – Сэм недоверчиво высунул голову из окна. – Я уж и не помню, когда мы в последний раз слышали птичий щебет. Это…

– Жутко, – сказал Дин. – Ага, знаю.

Он огляделся, но в такой ранний час народу было негусто.

– Я сразу вспоминаю тот фильм, в котором роботы заменили женщин и наладили идеальную жизнь, – заметил Сэм.

– «Стэпфордские жены», – подсказал Дин.

Сэм нахмурился.

– Я думал, ты только порнушку смотришь.

Дин пожал плечами.

– Там тоже были приятные моменты.

Сэм закатил глаза, потом снова огляделся.

– Посмотри направо. Кажется, тут все-таки кто-то живет.

– И задумывает подлянку, – сказал Дин. – Пойдем проверим.

Припарковавшись у обочины, он заглушил двигатель, но не спешил выбираться из машины, изучая улицу. В отдалении виднелся Т-образный перекресток, а на другой стороне дороги, прилегающей к главной улице, в пешеходной зоне, Дин заметил три красно-желтых навеса. Вокруг столов под ними суетились люди, но с такого расстояния не было видно, что именно они делают. Через несколько минут две женщины отошли от столов и прикрепили плакат во всю длину навесов.

– «Автомобильная выставка, фестиваль искусств и ремесел», – вслух прочитал Сэм. – Вроде ничего опасного, плюс хорошая возможность поболтать с местными.

– Погнали, – отозвался Дин.

Они выбрались из машины и зашагали туда, где от Главной улицы начиналась Зеленая улица. Стало ясно, почему город пустует и куда все делись. На протяжении добрых трех кварталов по обеим сторонам дороги тянулись вереницы машин; множество автомобилей была припарковано прямо по центру широкой улицы. Тут можно было найти всё, от корветов и пикапов до роскошных маслкаров[2] пятидесятых и шестидесятых. Кое-где мелькали по-настоящему ценные модели: тяжелые грузовики и седаны с низкой посадкой сороковых годов и даже пара «Жестяных Лиззи»[3]. Глянцевые бока машин сияли в ярком утреннем свете, изобилие хрома и зеркал слепило глаза. Потрясающее зрелище, хотя Дин успел подумать, что Детка все равно лучше.

Позади машин выстроились шезлонги, столики и навесы поменьше. Большая часть стульев пустовала: владельцы автомобилей все еще приводили своих питомцев в порядок – начищали хромированные части, пылесосили напольные покрытия, тщательно стирали пыль с приборных досок и полировали стекла. Увлекшись подготовкой к выставке, горожане не обращали на Дина и Сэма никакого внимания. Несмотря на размер городка, народу собралось много – наверное, дело было не только в гордости. Может, победителю полагался денежный приз?

Когда Дин и Сэм остановились полюбоваться на лимонно-зеленый с черными гоночными полосками «Камаро СС» 1967 года, женщина средних лет, которая сидела на стуле позади машины, улыбнулась им.

– Как поживаете? – спросила она с сильным южным выговором. – Кажись, превосходный денек для выставки.

– Хорошо, – отозвался Сэм. – А вы?

– Недурно. Если интересуетесь, эта детка продается. Полностью реставрирована, все детали в двигателе оригинальные.

– Бьюсь об заклад, непростая работенка, – сказал Дин. – Спасибо, но у нас своя есть.

– Да ну? – оживилась женщина. – Классная, я так понимаю?

Дин улыбнулся.

– А то. «Импала» того же года.

– Славно, – она изучила их взглядом. – Меня зовут Люси. Вы, мальчики, не из этих мест, да?

Сэм с улыбкой ответил:

– Почему вы так решили?

– Вы говорите, как янки, – выпалила женщина и быстро добавила: – Не то чтобы я имею что-то против северян. Какое мне дело до того, кто где родился. Просто…

– А вы местная, Люси? – мягко перебил Дин.

Она моргнула.

– Я-то? О нет. Я из Теннеси. Из Галлатина, точнее. Прикатила вчера вечером специально на выставку. Муженек решил продать машину в нынешнем году. Думает, что мы выручим достаточно, чтобы хватило на рыбацкий домик. – Пожав плечами, она окинула взглядом машины справа. – Как по мне, он спятил. В смысле, машинка-то красивая, не поспоришь, да только ни у кого в этом городишке денег на нее не найдется. А у кого найдется, тот будет держать рот на замке.

Сэм покосился на брата.

– И почему же?

Люси разгладила на груди блузку в цветочек и заговорщицки наклонилась вперед, будто боялась, что их могут подслушать.

– Ну, местные, так сказать, южным гостеприимством не блещут, понимаете?

– Не понимаю, – нахмурился Дин.

– Там, где я выросла, принято было относиться к людям дружелюбно, особенно если ты сам их к себе позвал, – Люси выпалила это с таким самодовольным видом, будто раскрыла какой-то особенный секрет.

Братья продолжали смотреть на нее с недоумением, и Люси охотно пустилась в разъяснения.

– Это юг, – с нажимом проговорила она. – Они устраивают эту выставку каждый год, берут плату за участие, а через три дня вручают дешевый кубок из поддельного серебра. Они совсем не дружелюбные… даже поболтать вежливо не в состоянии. Я знаю кой-каких любителей машин, и они приезжают сюда только затем, чтобы пообщаться с единомышленниками.

– Типа, собираются в паршивом баре на день рождения общего приятеля, – сообразил Дин.

– Именно, – торжествующе отозвалась Люси. – Новых друзей тут не заведешь, это уж как пить дать.

– Спасибо за информацию, – поблагодарил Сэм.

– Да не за что, – она широко улыбнулась, после чего с намеком взглянула на Дина и подмигнула. – Дайте знать, если передумаете.

Тот ответил натянутой улыбкой и почти силой утащил брата прочь. Сэм ухмыльнулся:

– Она сейчас про покупку машины говорила или?..

– Иди ты, – огрызнулся Дин. – Давай лучше поищем, где тут можно перекусить.

Вернувшись к машине, Сэм изучил карту на телефоне.

– Если развернемся и поедем дальше по Главной улице, там будет кафе под названием «На вершине». Кажется, оно тут считается вполне приличным.

Дин развернул «Импалу» и повел машину обратно по улице, озираясь.

– Странно, – заметил он. – Если у них выставка, почему все закрыто?

– Да, странно, – согласился Сэм. – Но не впервой местные не жалуют туристов.

– Да им тут и экономику больше поддержать нечем.

– Этим, например, – Сэм указал на огромный выцветший рекламный щит с надписью: «Большой Майк приглашает вас в Мамонтову Пещеру».

– Ну да, – признал Дин. – Но как-то от них ожидаешь большего энтузиазма.

– Мы видели вывески.

– Все в убогом состоянии, – подметил Дин и выпрямился на сиденье. – Вон продуктовый магазин, а на парковке есть машины.

Сэм поднял бровь.

– Ну наконец-то признаки жизни.

Дин хотел было ехать дальше, но тут из магазина вышла нагруженная пакетами женщина лет тридцати с небольшим. Она направилась к синей «Тойоте», и Дин по наитию свернул на парковку, отрезав незнакомку от ее машины. Нацепив самую приветливую улыбку, Сэм высунулся из окна.

– Доброе утро, мэм. Можно у вас кое-что спросить?

Женщина пустилась наутек.

Сэм и Дин так удивились, что просто сидели и таращились ей вслед. Женщина напоминала очеловеченную версию мультяшной птицы, улепетывающей от койота[4].

Дин открыл дверцу и начал вылезать из машины.

– Постойте, мы не…

Женщина – при ближайшем рассмотрении она оказалась симпатичной брюнеткой, одетой в футболку и джинсы, – врезалась в дверцу своего автомобиля и принялась лихорадочно жать кнопку на ключе.

– Убирайтесь! – заорала она, рывком распахнув дверь. – Я не разговариваю с незнакомцами!

Дин закрыл рот и замер, успев поставить только одну на ногу на тротуар. Женщина швырнула пакеты в салон, упала на сиденье и так хлопнула дверью, что «Тойота» вздрогнула. Щелкнули замки, завелся двигатель, и машина женщины резко рванула с места – шины аж взвизгнули.

– Это что такое было, черт побери? – спросил Дин.

– Хотелось бы отшутиться, но это и вправду дурость какая-то.

Сэм развернулся на сиденье, провожая взглядом «Тойоту», которая на полной скорости неслась к центру города и вскоре исчезла из виду.

– А я ведь просто попытался завести разговор, – пожаловался он. – Прямо как Люси сказала… Южное гостеприимство.

Дин хохотнул.

– Кажется, она не сочла тебя особенно гостеприимным.

Он вернулся за руль и вырулил обратно на Главную улицу.

– Может, в кафе повезет больше, – сказал Сэм.

Дин начал притормаживать.

– Глянь, вон написано, что там фастфу…

– Я не собираюсь есть чизбургер в девять утра, – перебил Сэм. – Едем дальше.

Дин недовольно фыркнул, но прибавил скорость.

Стоял ясный солнечный день. Они проезжали мимо аккуратных домиков с такими зелеными газонами, будто их выкрасили лепреконы. Встречались и пустыри, но растительность на них – трава или сорняки – не могла похвастаться столь же сочной зеленью. Коричневая вывеска, промелькнувшая справа, сообщала, что в восьми километрах отсюда расположен национальный парк «Мамонтова Пещера». Чуть дальше по левую сторону показалось кафе.

Кафе «На вершине» было длинным одноэтажным зданием, которое можно было бы принять за торговый центр, не будь его крыша обшита медного цвета кровлей, а стены облицованы под брус. Оформленная в таком же деревенском стиле веранда с бревенчатыми перилами тянулась вдоль всей постройки. На ней были расставлены кресла-качалки из дерева, над которыми висела реклама деревянных изголовий для кроватей. Припарковавшись перед кафе, братья увидели на веранде выставленные на продажу столы и лавки и плакаты с рекламой мебели из древесины, прикрепленные к креслам-качалкам. Этот натуральный материал явно был здесь в почете.

Внутри кафе выглядело почти так же: массивные деревянные столы и стулья, золотистая обшивка – но внутри было больше посетителей, чем они рассчитывали увидеть. Когда братья вошли в зал, гомон слегка стих, как бывает, когда резко умолкают люди вокруг. Сэм наугад схватил с полки у двери несколько туристических брошюрок, нашел свободный столик и уселся как ни в чем не бывало. Приглядевшись к брошюрам, он увидел, что взял рекламные листовки поездок на лошадиную ферму, виноградники и катаний на квадроциклах.

Дин бросил выразительный взгляд на добычу брата.

– Лошадиная ферма? Серьезно?

Сэм быстро огляделся.

– Ты придумал что-нибудь получше?

Дин не успел ответить: к братьям приблизился нескладный парень с чашками и кофейником.

– Кофе?

– С удовольствием, – отозвался Дин.

– Ваш столик обслужит Минди. Подойдет через минуту.

Братья проводили парня взглядами и склонились над брошюрками, делая вид, что изучают рекламу. Посетители снова начали галдеть, а к столу подошла Минди и приняла заказ. Она оказалась высокой стройной рыжеволосой женщиной неопределенного возраста, накрашенной так, чтобы выглядеть, будто она недавно вернулась с пляжа. Ее карие глаза светились дружелюбием и теплотой, особенно когда она смотрела на Дина. Дин приклеился к ней взглядом, пока она направлялась на кухню, и только сильный пинок брата под столом заставил его сосредоточиться на деле.

Братья прислушивались – инстинктивно, должно быть: до них долетали любопытные слова и обрывки фраз.

«Совсем малышки…»

«Просто ужас, что они исчезли…»

«Шериф злющий, как…»

«Родители вернутся…»

«Уже третий день…»

«Не найдут живыми…»

Снова раздался мелодичный голос Минди:

– Ваша еда, мальчики.

Она поставила тарелку яичницы с беконом перед Сэмом и тарелку… чего-то перед Дином, потом постучала пальцем по бутылке с кетчупом.

– Дайте мне знать, если захотите чего-нибудь еще.

Взгляд Дина снова задержался на ней, затем он взглянул на содержимое тарелки и широко улыбнулся.

– Это еще, блин, что? – ужаснулся Сэм.

Дин покосился на него.

– Блюдо дня номер восемь, – отозвался он. – Разве не видел в меню?

– Нет, – отрезал Сэм. – Наверное, я на время ослеп, чтобы защитить организм.

Дин обеими руками сгреб с тарелки холм сантиметров восемь высотой и поднес ко рту.

– Это, – проговорил он, – местный завтрак, сэндвич «Большая Пещера». Бургер из двухсот тридцати граммов мяса с яичницей не из одного, а из двух яиц, и шестью ломтиками бекона. А к нему большая порция картофельных оладий, – Дин открыл было рот, однако счел нужным добавить: – Никакой травы, но я попросил Минди положить двойную порцию сыра.

Под пристальным взглядом Сэма – а что еще тому оставалось делать? – Дин как-то исхитрился распахнуть рот настолько, чтобы уместить туда высоченный сэндвич. Стоило ему сомкнуть челюсти, как яичный желток брызнул в стороны, запачкав лицо и пальцы.

– Мммм, – с наслаждением протянул Дин. – Какая фкухняфина.

Пережевывая, он умудрялся держать рот по большей части закрытым, но желтая тягучая жижа все равно текла по его подбородку, отчего Дин смахивал на дозатор горчицы.

Сэм перевел взгляд на обычную еду на своей тарелке и сосредоточился на мысли о ее простоте. Два яйца, два ломтя бекона, поджаренный картофель, ржаной тост с маслом и домашний джем. Честный американский завтрак, не предназначенный для того, чтобы угодить прямиком в артерии и застыть там, подобно клейстеру. Сэм съел немного, потом еще немного и понял, что способен наслаждаться едой, только если при этом не смотреть на Дина.

– Кажется, тебе нужны салфетки, дорогуша.

Сэм удержался и не взглянул на Минди, когда та положила перед Дином толстую стопку салфеток. Он был голоден, черт побери, и не собирался позволить брату, поглощающему еду как изголодавшийся ругару, испортить ему аппетит. Да и вообще, хоть звуки на другой стороне стола и казались довольно отвратительными, Сэм не мог по-настоящему злиться на Дина за то, что тот наслаждается завтраком. Дин через многое прошел и столько для него сделал. Если для счастья брату нужны мясо и сыр, Сэм готов обеспечивать его этим добром всю жизнь и начать прямо сейчас.

Улыбнувшись, Сэм всерьез принялся за еду, время от времени все же поглядывая на Дина. Салфетки помогли: тот больше не купался в яичном желтке. Жуя, Сэм рассматривал других посетителей: типичные жители маленького городка, заглянувшие перекусить, ничего особенного… Кроме, разве что, мужчины в дальнем конце кафе, сидевшего рядом с уборными. Он был немолод и с хозяйским видом разглядывал присутствующих. По его виду было понятно: он тут завсегдатай; его брови, едва заметно сходившиеся к переносице всякий раз, когда его взгляд падал на Дина и Сэма, тоже свидетельствовали об этом. Он так смотрит на всех туристов или ополчился конкретно на них? Может, он с подозрением относится к приезжим, потому что ему есть что скрывать? Отличные вопросы, и Сэм был бы очень не прочь узнать ответы, еще и потому, что старик постоянно поглядывал в их сторону.

Каким-то чудом Сэм покончил со своей порцией примерно в то же время, когда и Дин расправился с чудовищным сэндвичем. Братья молча сидели, прихлебывая кофе и исподтишка изучая окружающих.

Уголком глаза Дин заметил, что старик встал и направился к туалету. Подождав, пока за ним закроется дверь, Дин неторопливо поднялся и последовал туда же. Дернув ручку двери и убедившись, что она заперта, Дин привалился к стене и сделал вид, что копается в телефоне. Едва щелкнул замок, он резко развернулся, приоткрыл дверь настолько, чтобы суметь протиснуться, и проскользнул в образовавшуюся щель.

Старик вытаращился на него с открытым ртом, но не успел он произнести и слова, как Дин сунул ему под нос удостоверение.

– ФБР, – рявкнул он. – Как тебя зовут?

Туалет был ровно такого размера, чтобы его можно было считать подходящим для инвалидов, так что они оказались максимум в метре друг от друга. Разглядев мужчину вблизи, Дин понял, что тот вовсе не стар. От фермерской жизни или работы на улице его кожа загрубела и потемнела, но на вид ему было лет сорок. Короткие волосы, выглядывающие из-под темно-зеленой бейсболки, были того же светло-каштанового цвета, что и брови, а под круглым удивленным лицом свисал двойной подбородок.

– Т-трэвис, – запинаясь, выговорил он. – Трэвис Миллер.

Он попятился было, но уперся в раковину. В своей серой футболке и джинсовом комбинезоне он выглядел типичным южанином. Его нельзя было назвать толстым, хотя он казался таким на первый взгляд: короткие рукава позволяли рассмотреть руки, которые были пусть и не жилистыми, но с весьма крепкими мышцами.

Закрыв удостоверение, Дин сунул его в карман.

– Ты глазел на меня и моего напарника с той минуты, как мы вошли, – сказал он. – Почему?

Трэвис моргнул и снова попытался отойти назад, но двигаться было некуда, и он стал похож на черепаху, пытающуюся втянуть голову в панцирь.

– Да просто так. Вы не местные.

Дин впился в него сердитым взглядом.

– У меня что, на лбу написано «идиот»? Сколько людей приезжают в город на выходные во время автомобильной выставки? – Когда Трэвис неловко дернул плечами, Дин сильно ткнул его в предплечье. – Еще раз спрашиваю. Почему ты на нас пялился?

Трэвис опять пожал плечами.

– Вы просто выглядите как-то… не так. И потом, последние пару дней тут народ на ушах стоит.

– С чего бы?

И снова Трэвис пожал плечами, но его взгляд скользнул в сторону.

– Местные дела, ничего такого…

– …что касалось бы двух пропавших девочек, да? – закончил Дин и, не дождавшись ответа, опять вытащил удостоверение ФБР и помахал им перед носом собеседника. – Именно поэтому мы здесь, мистер Миллер. И были бы очень признательны, если бы вы с нами сотрудничали.

Трэвис все еще молчал, и Дин решил поддать жару.

– Это исчезновение очень напоминает несколько других открытых дел в Луисвилле, – сказал он. – Ужасно, если пропадет кто-нибудь еще. Ты мог бы помочь не допустить этого.

– Я? – выпучил глаза Трэвис. – Но я ничего не знаю. Да, я видел девчонок, но всего разок, попрошу заметить, а так я с ними не знаком. – И он снова быстро отвел глаза.

– Но?.. – пытался разговорить его Дин. – О чем ты умалчиваешь?

– Ну, – неохотно признался Трэвис, – просто дело в том, что тут постоянно народ пропадает. – Увидев выражение недоверия на лице Дина, он переступил с ноги на ногу и пояснил: – Приезжие. Мы уже знаем, чего ждать. Появляется какой-нибудь турист, а через денек-другой его и нет. Все знают, что он и так оставаться не собирался, плюс пещера свое берет. – Он слегка покраснел от волнения. – Народ тянется сюда, потому что местечко уютное, а потом они понимают, что работу тут не найти. Бомжи, автостопщики, торчки… тут всякого добра полно, особенно летом. Приходят, а потом бац – и нет их.

Дин стоял, скрестив руки, и загораживал собой дверь, чтобы не дать собеседнику выскочить из уборной.

– Что значит «пещера свое берет»?

На этот раз Трэвис запихнул руки поглубже в карманы комбинезона и опустил глаза.

– Не могу объяснить. Просто все так говорят. Так всегда было. Я это еще пацаном слышал. Наверное, ерунда какая-нибудь. Бред, которым старики пугают непослушных детишек.

Дин продолжал сверлить его взглядом, хотя и начал подозревать, что больше ничего из Трэвиса Миллера не вытянуть.

– Можно мне теперь идти, мистер?

– Агент, – напомнил Дин.

– Агент, – исправился Трэвис. – Если ни один из нас не выйдет из туалета, люди начнут гадать, что стряслось.

– Исчезновение девочек слегка важнее, нет?

– Точно, – быстро согласился Трэвис, с тоской поглядывая на дверь.

Дин распахнул ее.

– Вали.

Упрашивать Трэвиса не пришлось. Когда Дин вышел из уборной, тот уже улепетывал из кафе.

– Ну? – спросил Сэм.

– На местный кладезь знаний не тянет, – отозвался Дин, усевшись за столик. – Но кое-что занятное он все-таки упомянул.

И он рассказал брату о пещере. Сэм откинулся на спинку стула и нахмурился.

– Пытаюсь сообразить, как пещера может что-то «взять», – пояснил он. – В смысле, типа, берет в жертву?

– Думаю, да, – Дин пожал плечами. – Может, это как с Пе́ле[5] и вулканами? Хотя от Гавайев до этого места пилить и пилить.

– И вулканической активности тут нет. – Сэм взял одну рекламную брошюрку из новой стопки.

– Давай сначала найдем где жить, а там продолжим, – предложил Дин.

Сэм кивнул и, поднявшись, бросил на стол купюры.

– Хватит этого за твой сэндвич «Большой Рот»?

– «Большая Пещера», – поправил Дин и пригляделся к купюрам возле тарелки. – Нет.

Сэм открыл рот.

– Серьезно?

– Ага, – ухмыльнулся Дин. – Это был не фастфуд, братишка. Это было нечто божественное.

Глава 3

Они сняли номер в мотеле, который предсказуемо назывался «Страна Пещер». Все лучшие апартаменты были уже заняты из-за выставки, но и в этом номере нашлось все необходимое: две двуспальные кровати, ванная, письменный стол, пара стульев и, разумеется, беспроводной интернет. Стену между спальной зоной и уборной украшали фотографии самых живописных каверн Мамонтовой Пещеры, вставленные в пластиковые рамки, а за изголовьями кроватей висело панно высотой почти до потолка с сотнями, а то и тысячами сталактитов и сталагмитов разных размеров. На прикроватных тумбочках притулились лампы, и их плотные полупрозрачные абажуры были того же цвета, что и камень популярной пещеры. При включенных лампах от панно отражался приглушенный золотистый свет, освещавший коричневые с золотом покрывала и всю комнату. Большой стол щеголял массивной столешницей из оргстекла, закрепленной намертво. Под стеклом обнаружились грязноватые от времени минералы, видимо, собранные в Мамонтовой Пещере: разноцветные шпаты, гипс, кристаллы, несколько красивых жеод, а также какие-то незнакомые камни, названия которых братья даже не могли выговорить.

Сэм разместил ноутбук на столе и попытался войти в интернет, пока Дин бродил по комнате, знакомясь с информацией о местных достопримечательностях. Наконец Сэм раздраженно фыркнул и захлопнул ноут.

– По-моему, насчет беспроводной связи нас надули. Вообще ничего не грузится. Может, пойдем отсюда?

– Куда?

– В библиотеку, – Сэм улыбнулся уголками губ. – Это второй источник всей правды о маленьком городке после самого популярного кафе.

* * *

Публичная библиотека округа Эдвардсон на улице Мэттью занимала небольшое современное здание из розоватого кирпича с металлической крышей. Это было обычное малобюджетное учреждение, эдакая длинная одноэтажная коробка с железными оконными рамами и полукругом серых печатных букв над входом. Внутри было просторно и чересчур светло: с низкого потолка на равном расстоянии друг от друга свисали квадратные лампы дневного света. Почти вся мебель была покрыта пластиком под дерево – слишком ярким, почти оранжевым, и оттого раздражающим. Из-за него ковровый настил с серым рисунком казался покрытым розовыми пятнами.

Сэм испытал разочарование уже на парковке, а оказавшись внутри, разочаровался еще больше. Браунсдейл был историческим городком с большим количеством замечательных старинных зданий, и он надеялся, что библиотека окажется под стать – двух- или трехэтажным строением из старого кирпича с каменной аркой и широкими гранитными ступенями, а может, даже с островерхой крышей и вытесанными из булыжника украшениями под свесом. Таким строением, в котором и должны храниться исторические книги, строением, которое напомнило бы ему о Бункере, где можно просто расслабиться и впитывать знания. А библиотека оказалась настолько современной, что даже картин в ней не было. Вдоль голой стены тянулись длинные ряды компьютеров, будто ожидающих десяток-другой андроидов, которые начнут механически вводить какие-то данные.

Братья побродили по залу, пытаясь найти газетные архивы или микрофиши. Когда они во второй раз прошли мимо стойки регистратуры, из боковой двери вышел мужчина, тут же заметив их. Он был высокий и молодой, с всклокоченными каштановыми волосами и короткими, аккуратно подстриженными усами и бородой. Благодаря ярко-красному свитеру поверх белой рубашки он казался единственным ярким пятном в зале.

– Здравствуйте – сказал он. – Я Оуэн Майер, библиотекарь. Вам помочь что-нибудь найти?

– Да, – отозвался Дин. – Мы хотели бы изучить историю города. Старые газеты, криминальная хроника и все такое.

Майер заморгал.

– Криминальная хроника?

Сэм невозмутимо выдержал его взгляд.

– Я пишу книгу.

– Хорошо.

Оуэн улыбнулся, но улыбка вышла какая-то кривая, странное сочетание гримасы и выражения беспокойства, которое заставило Сэма задуматься, уж не скрывает ли что-нибудь этот милый молодой человек. Присмотревшись, он понял, что парень выглядит неважно – он был бледным и слегка заторможенным, как будто слишком поздно лег или паршиво спал.

Не успел Сэм продолжить, как Оуэн гостеприимно махнул рукой.

– Идите за мной, пожалуйста. – Он повел их к двери в дальнем конце зала, на ходу вытаскивая из кармана ключи. – Мы храним микрофиши и официальные архивы в другом помещении. История Браунсдейла насчитывает несколько столетий, поэтому в хранилище есть кое-какие редкости. Чтобы подстраховаться, мы ведем учет посетителей.

С этими словами он отпер дверь, щелкнул выключателем, взял с полки для документов маленький блокнот и протянул его Дину и Сэму.

– Запишите свои имена, джентльмены.

– Разумеется.

Сэм вписал в блокнот имя агента со своего нынешнего удостоверения ФБР, потом передал его Дину, который проделал то же самое.

Оуэн забрал блокнот, бросил взгляд на имена и вздрогнул. Потом сердито уставился на братьев и внезапно резко спросил:

– В чем проблема? Если хотите что-то узнать, просто спросите. Нет нужды пролезать сюда хитростью и шпионить за мной. Я расскажу всё, что смогу.

– Полегче, – сказал Дин. – Спокойно, парень. Что-то ты нервный, а?

– День сегодня сложный, – парировал Оуэн.

– В смысле, «шпионить за тобой»? – вмешался Сэм. – Нам нужно знать, кто ты?

Оуэн и глазом не моргнул.

– Вы же из ФБР. Я знаю, что вы здесь из-за моих двоюродных сестер.

Сэм и Дин переглянулись, а потом Сэма вдруг осенило.

– Марли и Фэллон.

Оуэн вскинул подбородок.

– Полагаю, вполне естественно, что я первый в списке подозреваемых. Но я уже беседовал с шерифом и сказал, что не знаю, куда они запропастились, так что выйдет больше пользы, если вы направите свою энергию на поиски.

Дин приподнял бровь.

– А их родители?..

На лице Оуэна промелькнула тень страдания. Он попытался причесать волосы пальцами, взъерошив их еще больше.

– Сплавляются на плоту по Колорадо. Сотовой связи на дне Большого каньона нет, и невозможно отследить их точное местонахождение. Завтра утром их группа доплывет до конечной точки маршрута, и их доставят обратно к его началу на вертолете. – Он дрогнувшим голосом добавил: – Местный шериф будет ждать их там и расскажет об исчезновении девочек.

– Беда, – пробормотал под нос Сэм.

– Скажем так, мы не пытаемся разводить тут криминальную драму, – сказал Дин, – мы пытаемся выяснить, что случилось с девочками. Еще кто-нибудь пропадал?

Оуэн свел брови к переносице.

– Ну…

Сэм смерил его суровым взглядом.

– О чем ты умалчиваешь?

Оуэн колебался, и Дин сердито шагнул вперед, оказавшись с ним нос к носу. Оуэн был ростом почти с него, но гораздо тоньше, и разница в габаритах заставила его съежиться.

– Ты точно готов отвечать на вопросы?

Оуэн выдохнул – видимо, он задержал дыхание – и сдался:

– Этот город пропитан суевериями. Все жители ими пропитаны, с давних времен. Исчезновение людей тут вроде как норма жизни. Никто их и не замечает толком.

Дин широко открыл рот.

– Чего?

– Это маленький городок, – сказал Сэм. – И ты говоришь, что жителей, которые, вероятно, все приходятся друг другу дальними родственниками, не волнует исчезновение людей?

Оуэн вскинул руки.

– Просто… все пропавшие люди не местные. Обычно это всякие бродяги в поисках работы. Люди, которые просто проезжают через город или остаются здесь на пару дней, максимум на неделю. И когда они исчезают… – Он пожал плечами. – Просто исчезают, и всё. Кто станет утверждать, что они не потопали дальше? Даже если они оставляют пожитки – рюкзаки, пару шмоток и прочее. Возможно, барахло такое паршивое, что они решили не брать его с собой.

– Правда? – переспросил Дин. – И вам просто фиолетово?

– Эй, – обиделся Оуэн, – я не сказал, что лично мне наплевать. Обычно для должности заведующего библиотекой требуется десяток лет опыта, а то и больше. А я только год назад диплом получил. Когда увидел вакансию, подал заявление, не особенно надеясь, что повезет. Но мне предложили работу, и я переехал сюда около восьми месяцев назад. Я не против маленьких городов – большие мне не нравятся, народу слишком много, – но отношение местных определенно не по мне. И поверьте, пройдет еще лет двадцать, прежде чем они перестанут считать меня чужаком.

– Давайте-ка присядем, – предложил Сэм. – Думаю, нам стоит узнать побольше о Браунсдейле.

– Точно, – подтвердил Дин. – Особенно об этом самом «отношении местных».

Оуэн кивнул.

– Ладно. Но сначала я хочу познакомить вас с местной хроникой, давней и более современной.

* * *

К полудню, когда библиотека закрылась, головы братьев были до отказа набиты датами, статистикой и фактами истории города. Что неудивительно: хотя сам город был основан в 1826 году, самые ранние документальные свидетельства об округе Эдвардсон и штате Кентукки относились к 1727 году и по большей части не были оцифрованы. Сэма и Дина не особенно интересовал учет свидетельств о рождении и смерти, и хорошо: их начали регистрировать в 1852 году, но делали это довольно посредственно, поэтому между 1852-м и 1911-м годами зияли большие пробелы. Только когда законы были несколько раз переписаны, округа начали их соблюдать. Лишь к 1920 году записи о рождениях и смертях стали регулярными. Братья углубились в эту тему под руководством Оуэна исключительно затем, чтобы получить представление о жителях Браунсдейла и узнать, как давно здесь живет та или иная семья.

Другое дело – газеты. Они втроем перебрали микрофиши, старые подшивки и вырезки вплоть до 1916 года, когда в Браунсдейле вышла первая газета. Они делали бесконечные заметки и выписывали даты, а когда закончили, то обнаружили, что данные подтверждают: количество случаев исчезновений людей в этих местах в шесть раз превышало среднюю цифру по стране. Даже странно, что никто этого не заметил.

Заперев дверь и выключив свет, Оуэн отвел братьев в свой кабинет. Комнатка и так была крохотная, а когда Дин и Сэм устроились на единственных двух стульях перед столом Оуэна, пространства стало катастрофически не хватать. Здесь стояла такая же современная ламинированная мебель, как в библиотечном зале. Позади стола возвышалась пара неизменных книжных шкафов со справочными материалами, а сбоку под потолком располагалось маленькое окошко без занавесок. На одной стене висел плакат с картой США, на другой – план Мамонтовой Пещеры.

На столе стояли две фотографии в рамках. На одной были изображены немолодые мужчина и женщина – скорее всего, родители Оуэна. Вторую Сэм взял и хорошенько рассмотрел, пытаясь как следует запомнить. Это был цветной семейный портрет – две улыбающиеся девочки, очевидно Марли и Фэллон, рядом с мужчиной и женщиной. Девочки, совсем юные и хорошенькие, были идентичными близнецами и носили одинаковую одежду, только сережки были разные: у той, что слева, – серебряные гвоздики в форме сердечек, у той, что справа, – свисающие четырехлистники клевера. Женщина была очень похожа на пожилую даму с первой фотографии.

Оуэн тяжело опустился за стол.

– Понятия не имею, что скажу их родителям, – безжизненным голосом проговорил он. – Я должен был присматривать за ними. Я сам предложил взять их сюда, пока тетя и дядя катаются на плоту.

– Так что случилось? – спросил Дин. – Когда именно они пропали?

– Я вернулся с работы позавчера, и их уже не было, – отозвался Оуэн. – Утром они мне ничего не рассказывали. Ничего о том, чем собираются заниматься днем. Сказали, как обычно, что пойдут гулять. И записки не оставили. – Вид у него был совершенно несчастный. – Я понял, что если буду просто сидеть дома и ждать, то сойду с ума. Бродить по офису шерифа мне не разрешили. Поэтому я пришел сюда.

– Девочки могли убежать из дома? – спросил Сэм.

Не отводя взгляда, Оуэн ответил:

– Честно, не вижу ни малейшей причины. Мы с ними всегда отлично ладили. С родителями тоже никаких проблем, и сюда они приехали с удовольствием. Хотели побродить по пещере, но я запретил им заходить туда в одиночку. Пообещал, что в выходные отправимся на самую длинную экскурсию с проводником, какую здесь только предлагают. Экскурсия называется «Поход в дикую пещеру», и ее устраивают только по выходным. Восемь километров за шесть часов.

– Постой-ка, – вмешался Сэм. – Девочки хотели в пещеру?

Оуэн пожал плечами.

– Разумеется. Все хотят. Одна из главных причин, почему они вообще сюда приехали. – Он слегка подался вперед. – Сами подумайте. Это захолустный городок, и девочкам-подросткам тут заняться особо нечем. Они не собирались здесь задерживаться, я предупреждал, что им может стать скучно, пока я на работе, но пообещал, что выбью пару выходных. Я хотел взять отгулы в понедельник и вторник, чтобы их родители немного пришли в себя после плавания, отдохнули без детей.

Сэм приподнял бровь.

– Есть вероятность, что они пошли в пещеру сами?

Оуэн сверил взглядом столешницу.

– Возможно.

Сэм поерзал на стуле.

– Очень опасно идти туда без проводника?

Оуэн кивнул.

– Система пещер огромна. Чуть дальше есть еще вход в Хрустальную Пещеру. Если бы я был ребенком и отправился на поиски приключений без толпы взрослых, которые бы меня остановили, я бы выбрал именно это место. Но оно вот уже несколько лет как закрыто. Возможно, они как-то пробрались внутрь, но я думал, там все довольно хорошо перекрыто. Их уже искали и там, и в основной системе, но никого не нашли. – Вид у него был опустошенный. – Не думаю, впрочем, что власти будут усердствовать в поисках.

– Да ладно? – удивился Сэм. – Две девочки пропали, а их искать не хотят.

Оуэн потер виски.

– Я же вам говорил. Всё этот проклятый город. Кучка суеверных стариков и их древних поверий.

Дин наклонился поближе.

– Объясни-ка еще разок, о чем речь.

– Они думают, что пещера должна взять свое, чтобы город процветал.

– Что именно «свое»? – нахмурился Сэм.

– Они считают, будто именно это и происходит с пропавшими людьми: бродягами, автостопщиками, бездомными, наркоманами… Людьми, которые… Как сказать? Временные. Горожане считают, что пещера забирает их в качестве эдакой жертвы. Поэтому полиция никогда не ищет пропавших. Заявляет, что они просто «мимо проезжали»… и не собирались здесь задерживаться.

– И всех это устраивает? – Дин посмотрел на брата. – Им наплевать?

Оуэн сгорбился на стуле.

– Ну, да. Раньше пещера никогда не забирала местных, по крайней мере, насколько я знаю. Но, как я уже сказал, я здесь чужак, и никто со мной не откровенничает. Местные на меня странно поглядывают. Как будто считают, что пещера решила поднять цену, если можно так сказать.

Сэм откашлялся.

– И что именно пещера делает с теми, кого забрала?

Оуэн нахмурился. Его глаза были обведены темными кругами от недосыпа.

– Не знаю, – подумав, признался он. – Никто об этом не говорит, но шепотки ходят. Распространено мнение, что они каким-то образом «засыпают», и не более того. Они засыпают и… просто исчезают в пещере. Если это правда – никто не видел и не находил тел, так что доказать ничего нельзя – там, наверное, какая-то безумная фигня, вроде полости с ядовитым газом. Но ужасно странно, что все пропавшие люди в ней оказались.

Дин сомневался.

– Тогда бы в одном месте оказалась здоровенная куча тел, так?

Оуэн кивнул.

– Ну, может, таких полостей несколько, но… – Он осекся, потом заговорил снова: – Боже, а что, если это все правда? Что, если истории не врут, девочки пошли туда и погибли, и все из-за того, что я посчитал эти рассказы глупыми сказками?

Братьям не приходил на ум честный ответ, поэтому они промолчали. Оуэн потер лицо ладонями.

– Я бы сам пошел искать. – Уныние сменилось досадой. – Но я совсем не знаю пещеру, а здесь, в библиотеке, нет ничего практически полезного. Я только один раз был на экскурсии, когда впервые сюда приехал. Если меня спрашивают о пещере, я рассказываю то, что вычитал в книгах и брошюрах, полученных от национального парка. А если не знаю, что ответить, то отправляю людей в туристический магазин на главной улице. Старика, который там работает, считают экспертом по пещере. Я уже упоминал, что был на экскурсии от национального парка, но говорят, что этот старик проводит собственные экскурсии. У него есть какая-то лицензия, и он знает пещеру лучше всех.

Сэм и Дин переглянулись.

– Полагаю, туда мы и направимся, – сказал Дин.

Глава 4

Оуэн выпроводил агентов за дверь и запер ее. Он почти уже отвернулся, но потом заметил, как подъехавшая машина шерифа перекрывает выезд их автомобилю. Он подошел к окну и стал наблюдать, как говорит шериф и отвечают агенты. Что-то подсказало ему, что шериф не согласится с ними работать, ведь они типичные чужаки, не посвященные в дела Браунсдейла и не понимающие, что происходит в головах жителей маленьких городков. Он подумывал, не присоединиться ли к разговору, но смысла в этом не видел, пусть даже знал, что они, скорее всего, разговаривают о Марли, Фэллон и нем самом. Все трое решат – Оуэн совершенно не понимал почему, – что это не его дело. Он уже сошелся с шерифом в словесном поединке и, хоть не проиграл, нельзя сказать, что победил, если считать за победу снятие подозрений. Он оставался подозреваемым и считал, что это вполне объяснимо.

Он терпеливо ждал, глядя из окна невидящими глазами. В мыслях проигрывалось последнее утро, когда девочки были с ним. Они все вместе сидели за маленьким столом, а перед ними стояла открытая коробка овсяных колечек. Фэллон наполнила свою тарелку доверху, потому что коробка почти опустела, и она сочла, что оставлять чуть-чуть на донышке глупо.

– Ты уверена, что всё это съешь? – спросил Оуэн.

– Абсолютно, – отозвалась Фэллон. – Чего добру пропадать.

Не успел Оуэн указать на избитость этой поговорки, как Фэллон пустилась в рассуждения об окружающей среде и корпоративной алчности, так что Оуэн поразился ее осведомленности. Будучи однояйцевыми близняшками, Марли и Фэллон были очень близки. Только достигнув подросткового возраста, они начали немного отличаться характерами, высказывать личные предпочтения в цветах и одежде, проявлять индивидуальность. Но отношения их оставались близкими и безоблачными, без того сарказма, который закрадывается в близнецов под давлением сверстников и телевидения. Оуэн надеялся, что их пылкий интерес к окружающему миру достаточно силен, чтобы помочь им пережить бурные подростковые годы.

Тем утром они втроем много шутили и смеялись, тыкали в экраны телефонов, которые вошли в жизнь каждого и, по мнению Оуэна, были электронной версией пандемии. У него и самого был телефон, но Оуэн отказывался заводить аккаунты в социальных сетях, отказывался привязываться к ним, как современные дети. Он помнил, хоть и смутно, жизнь до смартфонов, когда в школе ученики читали книги и смотрели на учителя, а не в маленький темный экран.

– Никаких телефонов за едой, – сказал Оуэн.

Они, разумеется, поворчали, но остались в хорошем настроении. Да ладно, Оуэн собирался на работу, и они при желании могли провести хоть весь день, обмениваясь сообщениями, зависая в «Фейсбуке» и играя в игры.

Но они занялись не этим.

Они отправились на улицу. Зачем?

Гулять, бродить по округе, дойти до центра и походить по магазинам? Нет. Шериф Томпсон сказал, что в день исчезновения их не видела ни одна душа. Он разослал по округе подручных, поднял тревогу, поместил происшествие на первую полосу газеты и даже развесил по городу плакаты. И ничего. Молчали и телефоны: не то девочки их отключили, не то – с большей вероятностью – сели батареи.

И что потом? Должно быть, Марли и Фэллон отправились бродить по тропам национального парка «Мамонтова Пещера». Если идти через поля, можно добраться до края парка… и никто слова не скажет. Но все тропы ухожены и четко помечены, если держаться их, в конце концов выйдешь к началу маршрутов и указателям, которые выведут туда, куда нужно.

Последний вопрос. Самый сложный.

Что, если они залезли в пещеры?

Желудок сжался, и к горлу подкатила тошнота. Сглотнув, Оуэн попытался избавиться от вкуса желчи во рту. В последний раз он ел вчера в обед – забыл поужинать, а сегодня позавтракать, потому что…

Потому что…

Господи, подумал он. Марли и Фэллон пропали. Они ПРОПАЛИ.

Жар хлынул вверх по шее и разлился по черепу. Комната посерела, и Оуэн, потеряв равновесие, рухнул на колени, даже не почувствовав боли. Пошатываясь, он осел на пятки и оперся ладонями о прохладный линолеум. Потом наклонился вперед, пока не лег ребрами на бедра, вытянул руки и ткнулся лбом в пол, словно изображал позу ребенка из йоги.

В голове наконец прояснилось. Оуэн поднялся и, не очень твердо держась на ногах, направился к кабинету. Но в последний момент он круто развернулся и возвратился в архив. Агенты оставили на столе россыпь книг и документов: как и в любой библиотеке, возвращать книги и материалы на полки разрешалось только библиотекарям. Зайти сюда не мог никто, кроме Оуэна, и он решил заняться этим позже.

Все встало на свои места.

Эти агенты, их расследования, вопросы… Они были не… нормальными. Нет, не то слово. Они не были обычными. Они казались странными, почти безумными с этими своими логическими выводами.

Вот только…

Сам город ненормальный, не так ли?

Совершенно ненормальный. Оуэн знает об этом, шериф Томпсон знает об этом, все жители знают об этом, а теперь Оуэн был наверняка уверен, что оба агента знают об этом тоже. Под Браунсдейлом затаилось что-то. Что-то… жаждущее. Оуэн не знал, что это, но подозревал, что безымянная тварь привыкла получать желаемое за счет людей, которые приходили, уходили и исчезали бесследно.

И теперь среди них оказались Марли и Фэллон.

Этот город – чудовище, и это чудовище заполучило его двоюродных сестренок. Надо выследить их, найти их, вернуть их обратно. Эти девочки – его семья, черт побери, его плоть и кровь. Пусть все остальные не желают обращать внимание на пропавших – автостопщиков, бродяг и бездомных, – он не стерпит такого же отношения к пропаже близняшек. И если… нет, когда он найдет девочек, то отыщет способ со всем покончить, сделать так, чтобы в Браунсдейле больше никто никогда не исчезал.

Оуэн закрыл и запер дверь хранилища со старыми документами. Он зашел в кабинет, быстро позвонил кому-то и бросил ключи от внутренних дверей в средний ящик стола. Потом немного постоял, прислушиваясь. В здании стояла мертвая тишина, даже часы не тикали: в прошлом месяце их заменили на цифровые спутниковые. У Оуэна было много работы: вернуть книги на полки, внести в каталог новые поступления, – но он решил, что на сегодня потрудился достаточно.

Оуэн хотел выйти через переднюю дверь, но заметил, что шериф по-прежнему разговаривает с агентами, поэтому выскользнул в боковую. Здесь он подождет, пока они не разойдутся, слушая, как ветер шумит в густых кронах деревьев над почти пустынной из-за выставки автомобилей улицей. Или снова пойдет слоняться по помещению архива – просто от нечего делать.

А под городом тем временем ждет нечто чудовищное.

Глава 5

– Наденем костюмы и поедем в офис шерифа, – сказал Сэм, когда они вышли из библиотеки и сели в машину. – Уточним подробности, выясним, что именно местные власти делают, чтобы найти девочек. Может, одного нашего присутствия хватит, чтобы они оторвали задницы от стульев.

– По-моему, ехать к шерифу не придется, – отозвался Дин. – Кажется, он сам к нам приехал.

Он кивнул в сторону противоположного конца стоянки, где только что появился элегантный серебристый седан с черными и золотыми буквами. Машина остановилась перед «Импалой», не позволяя ей сдвинуться с места. Мужчина, вышедший из автомобиля, ничем не напоминал стереотипного – тучного и беззаботного – шерифа из мелкого городка. Он был высок и худощав, на вид лет пятидесяти с небольшим, и носил отглаженную униформу без единого пятнышка. Захлопнув за собой дверь и надев шляпу, шериф направился к братьям. На лице у него застыло типичное для жителя маленького городка подозрительное выражение.

– Вам помочь, парни? – спросил он. – Я вас тут раньше не видел.

На золотистом бейдже, приколотом к рубашке, было написано: «Томпсон». Сэм вежливо кивнул и вытащил удостоверение.

– Я агент Мэй, а это мой напарник агент Тейлор[6]. Мы расследуем исчезновение девочек Диц.

– Шериф Томпсон, хотя здесь меня зовут просто Майкл, – шериф вскинул подбородок. – Полагаю, вы беседовали с Оуэном.

Дин кивнул. Глаза у шерифа были чистого пронзительного зеленого цвета.

– Думаете, он в этом замешан?

Братья переглянулись.

– Нет, – сказал Сэм. – Кажется, он очень подавлен.

Шериф Томпсон ответил бесстрастным взглядом.

– Люди иногда делают то, чего от них не ожидаешь.

– Да, но он, похоже, не из тех, – возразил Дин.

– Мы бы хотели взглянуть на ваши документы, – вмешался Сэм, прежде чем разгорелся извечный полицейский спор о психологических портретах преступников. – Посмотреть, как продвигаются поиски.

Шериф скрестил руки на груди в бессознательном защитном жесте.

– Боюсь, продвигаются они без особого успеха. Если они полезли в пещеру, скорее всего, мы их вообще не найдем. А еще они могли сбежать или попасть в лапы какому-нибудь маньяку.

– Полагаю, и такое возможно, – признал Сэм. – Но мы с напарником собрали кое-какую информацию и выяснили, что они не первые, кто исчез в Браунсдейле.

Шериф поправил шляпу и сложил руки на груди еще плотнее.

– Если вы сейчас про бродяг, то вы раздуваете из мухи слона. К нам куча народу приезжает, потому что у нас тут Мамонтова Пещера. Одна из красивейших в мире. Молодежь часто думает, что может дурить туристов, но мы сразу даем им понять, что не потерпим такого поведения. Люди приезжают, смотрят пещеру и уезжают. Что касается пропаж, о которых вы говорите, никаких доказательств нет.

– Вот именно, – сказал Сэм. – Нет доказательств.

Они впились друг в друга взглядами, после чего шериф развернулся к машине.

– Что ж, парни, заезжайте в любое время. Смотрите любые документы, разумеется. Я всегда рад помочь ФБР.

Но было в его голосе нечто такое, некая холодность, которая выдавала, что его заявление очень далеко от правды.

Забравшись в машину, шериф захлопнул дверь и некоторое время сидел, глядя куда-то вниз. Может, смотрел в телефон, может, делал заметки. Возможно, и то и другое. Или забивал в базу номер «Импалы».

– Как интересно, – проговорил Дин, когда шериф наконец завел машину.

Крупный автомобиль тронулся с места почти беззвучно, словно гладкая серебристая змея.

– Да уж, – согласился Сэм. – Полагаю, он один из тех суеверных стариков, о которых говорил Оуэн.

– В смысле?

– Не хочет признавать очевидное.

– Все еще думаешь, что стоит заехать в управление?

– Попозже, может быть, – решил Сэм. – Хотя бы посмотрим на карты, проверим, действительно ли предпринимались попытки искать девочек. Ну а пока лучше съездим в тот туристический магазин.

* * *

Майкл Томпсон с кислым видом наблюдал в зеркале заднего вида, как агенты отъезжают от библиотеки. Машина у них была крутая, как для законников, – черная «Импала», словно только что сошедшая с конвейера. Черная как нефть, ни единой царапинки. 1967 года, если Томпсон не ошибался, а он точно не ошибался, потому что его папаша чинил машины до того самого дня, как у него прихватило сердце в 2001-м. Томпсон прикинул, что у такой тачки должен быть большой багажник, похоже, ее конфисковали у перевозчика наркотиков или убийцы: в такой багажник, пожалуй, и пара-тройка тел войдет. Отличная машина для работы под прикрытием, это уж точно.

Интересно, что Оуэн Майер рассказал им о городе и его истории? Парень-то сообразительный, и все исторические бумажки у него под рукой. Если эти фэбээровцы сложат два и два…

Прекрати, сказал себе Томпсон. В этом городе ничего такого не происходит, черт побери.

По крайней мере, ничего такого, о чем они узнают.

Но все же спустя пару кварталов, удостоверившись, что парни покатили восвояси, Томпсон остановил машину на обочине и принялся постукивать пальцами по рулю, другой рукой потирая точку между бровями, в которой внезапно кольнуло болью. Как он допустил, чтобы пропали два члена семьи горожан? Так не должно быть. Он прожил в Браунсдейле всю жизнь, и никогда не случалось ничего подобного.

Случалось другое.

Томпсон глубоко вздохнул и запрокинул голову, упершись затылком в подголовник кресла и разглядывая потолок. Местные не пропадают. Но девочки ведь не местные, так? Оуэн Майер прожил здесь не так долго, чтобы пещера… Что? Узнала его поближе? Как-то поняла, что его и его родственников нужно оставить в покое? Девочки пробыли в городе всего пару дней, и Томпсон даже не подозревал, что они приходятся родней Оуэну Майеру.

Старые слухи и страшилки на ночь, чтобы детишки хорошо себя вели. Все должны верить, что дело обстоит именно так. Вот и всё.

Он потряс головой и вцепился в руль до побелевших костяшек. Браунсдейл уже не тот крохотный городок, каким был, когда Томпсон был мальчишкой, мечтающим стать копом. Тогда они оставались предоставлены сами себе, и чужаки не совали нос в их дела. А теперь пришла эпоха технологий и связи – два агента ФБР тому доказательство. Тридцать лет назад на разбирательство ушло бы много времени: телефонные звонки, письменные формы, личные визиты, ради которых пришлось бы потратить полдня на дорогу, чтобы обменяться деталями по делу. Сейчас же речь шла не о неделях, и даже не о днях: организации, особенно правительственные, обменивались информацией практически мгновенно. Другие агентства замечают исчезновения, видят цифры, требуют ответов. Он может все отрицать, но это не значит, что они ничего не узнают. Рано или поздно правда выйдет наружу.

И что тогда?

Ничего помимо того, что я позволю им узнать.

Но шериф Томпсон не был в этом уверен.

Он провел тридцать с лишним лет, всю свою карьеру, совершенствуя искусство прятать голову в песок, а теперь, когда голову пришлось вытащить, он понятия не имел, с чем имеет дело.

Но одно он знал наверняка: это будет что-то чертовски кошмарное.

* * *

Туристический магазин, в который их отправил Оуэн, назывался «Пещерное Буйство». Снаружи он выглядел маленьким: дверь из стекла и металла обрамляли две большие чистые витрины, заполненные всем, что могло пригодиться желающим сходить в поход или понаблюдать за птицами. Но войдя внутрь, братья поняли, что торговый зал уходит вглубь на всю длину здания. Строение было в том же темном винтажном стиле, как здания на Главной улице, но хозяин магазина поступил умно – позаботился о ярком освещении, чтобы покупатели видели весь ассортимент, кстати, весьма богатый. Здесь были даже такие вещи, о существовании которых братья и не подозревали. Не то чтобы, конечно, они когда-нибудь всерьез исследовали пещеры или пытались совершить восхождение на Эверест.

– Добрый день, – раздался скрипучий, но веселый и дружелюбный голос. – Вам что-то подсказать?

Владелец магазина был довольно стар, возможно, разменял седьмой десяток. У него были скверно подстриженные серо-стальные волосы и глубоко посаженные на обветренном лице карие глаза.

– Я Бо Пайл, владелец этого прекрасного заведения.

Он протянул руку, и Сэм пожал ее, отметив, что кожа на пальцах и ладони исцарапана.

– Да, – сказал Сэм. – Нам нужны две карты пещеры. Особенно нас интересует та часть, что зовется Хрустальной Пещерой.

– А, – понимающе отозвался Пайл. – Похоже, теперь, когда она закрыта, все хотят на нее посмотреть. И я их не виню… Это был один из красивейших участков пещеры. Посмотрим, что мне удастся раскопать.

Старик пробежал пальцами по ряду подписанных папок.

– Мальчик из библиотеки звонил мне, предупредил, что вы можете зайти. Сказал, что вы из ФБР, и просил помочь всем, чем смогу. Я ему ответил, что помогу, конечно. Жутко жаль его двоюродных сестер. Такие молоденькие хорошенькие девочки.

– Вы с ними знакомы? – спросил Сэм. – Может, они сюда заглядывали?

– Нет. – Пайл мотнул головой для верности и повторил: – Жутко жаль. – Потом взглянул на них. – Знаете, я и сам могу вас отвести. Не бесплатно, конечно, но недорого. И экскурсия будет куда лучше, чем могут предложить работники парка. Мои предки были среди первых поселенцев, работали смотрителями. Никто не знает пещеру лучше меня.

Сэм посмотрел на Дина.

– Мы подумаем, – сказал тот. – Хотим сперва побродить вокруг, побеседовать с людьми. Заодно прикупить кое-что и изучить карты.

– Ладненько, дайте знать, если передумаете.

Вытащив несколько папок, Пайл повернулся и разложил перед братьями три-четыре подробные карты. Хотя, судя по надписям, все они изображали окрестности Хрустальной пещеры, карты выглядели совершенно разными. Четвертая – самая большая – покрывала всю пещерную систему.

– Она намного больше, чем я думал, – заметил Дин.

– О да, – подтвердил Пайл. – Это часть Мамонтовой Пещеры, самой длинной пещерной системы в мире. Более шестисот километров подземных проходов, и каждый год прибавляются новые. Она не просто так Мамонтовой зовется[7]. Я вам вот что скажу: вы не захотите забрести туда и заплутать. Выход в жизни не найдете. Лучше возьмите экскурсию в национальном парке, ну или я могу вас провести.

– Как я уже сказал, мы подумаем, – сказал Дин. – Ну а пока что еще нам нужно, чтобы отправиться исследовать пещеру? Для начинающих, не для профессионалов.

Пайл взглянул на него с сомнением и вздохнул.

– Что ж, для начала, конечно, шлемы и налобные фонарики плюс запасные. Хороший ручной фонарик и батарейки к нему, защитная одежда, наколенники и перчатки, – он продемонстрировал Сэму и Дину руки, покрытые ссадинами и темными синяками. – Камни немилосердны, к тому же в пещере холодно, особенно если… когда вы мокрые и грязные. Ботинки, изолента, еда и вода.

Кажется, Пайл хотел добавить что-то еще, но Дин перебил его.

– Собирайте. Мы все возьмем с собой.

Кивнув, старик начал собирать снаряжение. Сперва братья наблюдали за ним, но спустя несколько мгновений взгляд Дина скользнул по россыпи предметов на прилавке. Здесь были чехлы для ключей на липучках, аляповатые карабины, миниатюрные ножи – слишком хлипкие, чтобы их можно было по-настоящему использовать, и прочая обычная мелочь для туристов. То там, то здесь торчали маленькие разноцветные стопочки брошюр и визиток. Одна из карточек была, в отличие от остальных, не цветной, а потому привлекла его внимание. Дин выудил ее и поднял к глазам:

– Что это?

Старик бросил на карточку быстрый взгляд, но потом отвлекся от дела и внимательно посмотрел на строгую белую визитку у Дина в пальцах.

– Ну, – медленно проговорил он. – Прозвучит странно, конечно, и ваши агентства обычно с подобным не связываются, но есть у нас в городе женщина по имени Киннамон Эллисон. Она живет на Бэ-Стрит, и это ее карточка. Она ясновидящая. Я обычно в такую фигню не верю, но она сестра моей жены, и я видел, как она делала потрясающие вещи. Правда, чтобы она разыскивала пропавших, не слыхал, но не знаю, пыталась ли она вообще. Может, это не ее конек, да и вообще она о своих делах мне особо не рассказывает. Но позволить людям немного заглянуть в будущее у нее выходит недурно. Зашли бы к ней, может, она вам чего скажет, прежде чем полезете в пещеру. Это мое личное мнение, конечно.

– Вероятно, мы воспользуемся советом, – сказал Сэм.

Они забрали покупки, а визитку Дин сунул в карман.

– Ну да, – проговорил Пайл им вслед.

Судя по голосу, он в этом сомневался.

Выйдя из магазина, Сэм посмотрел на часы.

– Слишком поздно идти в пещеру.

Дин бросил на него сердитый взгляд.

– Хочешь оставить там девчонок еще на одну ночь?

– Во-первых, – своим самым убедительным голосом проговорил Сэм, – мы даже не знаем, точно ли они в пещере, – и, не дав Дину возразить, добавил: – А во-вторых, надо сообразить, как унести все барахло, которое мы купили.

– Что ты предлагаешь?

– Нет смысла тратить время на пещеру, если они вообще не туда пошли. А если узнаем, что они в самом деле там, надо еще отыскать вход в Хрустальную Пещеру… если они опять-таки пошли именно в ту сторону… и как-то забраться внутрь. Наконец, стемнеет раньше, чем мы все это успеем.

Кажется, Дин все равно хотел поспорить, но потом он сообразил, что день в самом деле клонится к вечеру, и передумал.

– Хорошо. Вернемся в номер. Но вот что я тебе скажу: завтра просто потрясный день, чтобы потрясти пещеру.

Сэм, потянувший на себя дверь, поморщился.

– Ты вот это серьезно сейчас сказал?

Дин ухмыльнулся с другой стороны машины.

– Неплохо вышло, а?

– Чувак, кошмарно.

Дин небрежно отмахнулся.

– Если мы собираемся стать пещерными туристами, привыкай к пещерному юмору.

Сэм закатил глаза и про себя решил, что лучшее, что Мамонтова Пещера способна сделать для его брата, это уронить ему порядочный булыжник на голову.

Глава 6

Наконец Оуэн решил просто отправиться домой. Поездка была короткой: чуть больше десяти минут по прямой по двухполосным дорогам с довольно вялым движением. Когда Оуэн впервые приехал в город, он жил в мотеле, пока подыскивал постоянное место. Агент предложил ему очень доступный дом на Бивер-Дам-Черч-Роуд. Оуэн посчитал, что дом находится чересчур далеко от библиотеки. На самом деле там не было и десятка километров, но, проучившись пару лет в магистратуре в Иллинойсе, Оуэн привык к гораздо меньшим расстояниям. Первые несколько недель держалось ощущение, что путь из дома на работу и обратно занимает целую вечность, но сейчас уходящее на дорогу время казалось просто смехотворным.

Остановив машину под навесом около маленького белого домика, Оуэн просто сидел в ней несколько минут, пытаясь привести в порядок мысли. В голове царил хаос: то он воспоминал, как девочки впервые приехали сюда, то думал о том, что они внезапно… исчезли. В конце концов Оуэн заглушил двигатель и вошел в дом. Первым делом, разумеется, он заглянул в комнату близняшек.

Дом был чистенький, с тремя раздельными спальнями. В самой большой спал он, вторая служила кабинетом, а третья – комнатой для гостей. Как и в той, в которой Оуэн оборудовал кабинет, в этой комнате были встроенные книжные полки, хотя не так много. Оуэн не трогал эту спальню с тех пор, как поселился в доме, но когда стало ясно, что девочки точно приедут, он вынес из комнаты коробки и всякое барахло и выкрасил стены в нейтральный бежевый цвет. Он почистил рыжевато-коричневый ковер, купил две кровати и матрасы, а потом попытался украсить комнату так, как понравилось бы тринадцатилетним девочкам. Никаких рюшей и финтифлюшек и уж точно нужно не переборщить с розовым цветом. Он видел близняшек на последнем семейном празднике: они быстро росли и были теми странными существами, которые уже не дети, еще не взрослые, девочки, но на вид настоящие пацанки. Они были миниатюрные, с одинаковыми каштановыми волосами до плеч и частыми милыми улыбками. Да, они все еще были детьми, но, судя по форме лиц, из них вырастут красивые девушки, которые взглядами ярко-голубых глаз будут разбивать мужские сердца.

Если сестры, конечно, доживут до этого времени.

Оуэн с усилием отогнал эту мысль и огляделся. В комнате все-таки было немного розового, но только акцентами. Он выбрал толстые светло-зеленые одеяла и клетчатые чехлы на подушки в тон. А потом добавил на каждую кровать еще по три подушки. Межу кроватями стояла белая прикроватная тумбочка. Изначально это был низкий комод – Оуэн купил его в магазинчике антиквариата и покрасил. Комод был достаточно широк, чтобы на каждой его стороне умещалось по светильнику. На потолок Оуэн повесил люстру в стиле ар-деко, которая освещала всю комнату. На окне висели зеленые же римские шторы, а между встроенными полками Оуэн поставил длинный деревянный стол в качестве рабочего, если двоюродным сестрам захочется над чем-нибудь потрудиться. На полках, разумеется, стояли книги – библиотекарь он или кто, – но не слишком много. Оуэн убрал те издания, которые девочек не заинтересуют, справочники например, и поставил лучшие книги, взятые в подростковой секции библиотеки. Стол был накрыт скатертью в зеленую клетку в тон наволочкам на подушках, а завершали обстановку два стула.

В эту комнату Оуэн вложил много заботы и усилий. Он хотел, чтобы спальня выглядела удобной и гостеприимной, чтобы девочкам хотелось возвращаться сюда почаще. Кажется, его усилия оправдались: вещи были разбросаны в том жутком беспорядке, который могут устроить только две девчонки. Повсюду одежда и обувь, даже дурацкие игрушечные кролики-скелеты и стикеры.

И Оуэн не имел ничего против этого бардака: это типично для подростков. Марли и Фэллон привезли с собой столько вещей, что хватило бы на несколько месяцев – по крайней мере, так показалось тогда. Огромные чемоданы, рюкзаки, сумочки… Оуэн и не подозревал, что в самолете можно провезти так много багажа. Они приземлились в аэропорту Луисвилля, и Оуэн ездил встречать их в прошлое воскресенье.

Стоя в дверях, он обвел взглядом комнату. Чемоданов и рюкзаков не видно – они хранились в чулане в коридоре, потому что тот был гораздо больше. Оуэн подошел к небольшому чулану – дому было семьдесят лет – и открыл двери: ну да, маленькие чемоданы для ручной клади и несколько пакетов.

Закрыв чулан, он вернулся и снова остановился в дверном проеме, скрестив руки на груди и глядя в пол. Чего не хватает? Он плохо понимал, как думают подростки, особенно девочки. У него не было ни братьев, ни сестер, а с подростками он сейчас общался исключительно в рамках библиотечных программ. Но что-то…

Сумочки.

Рюкзаки.

Пальцы Оуэна впились в кожу. Что, если они и вправду сбежали? Нет, черт побери… Нет. Как он сказал агентам ФБР, ничто на это не указывало. Но… Видны ли вообще такие намерения заранее? Он поверить не мог, что подобное могло произойти. Должно быть, они отправились в поход. Взяли с собой рюкзаки, а в рюкзаки затолкали сумочки – и прочие вещи: еду, плейеры, смартфоны и так далее. Пусть даже оба телефона перенаправляли звонки на голосовую почту и в офисе шерифа сказали, что сигнала, по которому их можно было бы отследить, нет, они вполне могли взять с собой смартфоны. Ни одна девочка-подросток не уйдет из дома – пусть даже в пещеру или другое подобное место – без телефона.

Но если они пошли в пещеру – ко входу в Мамонтову или, упаси боже, в закрытую Хрустальную, – как они попали внутрь? Войти в национальный парк через главный вход проблем не составляло, особенно в такую хорошую погоду. Но кто-то должен был увидеть их по дороге. Добраться до Хрустальной Пещеры было куда сложнее – предстояло топать больше тридцати километров.

Может, их кто-нибудь подвез? Но почему тогда этот человек не откликнулся, услышав о поиске пропавших?

Оуэн не хотел думать о том, что могло случиться, если «доброжелатель» повез их вовсе не к пещере.

Глава 7

– Ясновидящая? – повторил Дин по дороге к дому Киннамон Эллисон.

Сэм пожал плечами.

– Не то чтобы нам сильно помогут более уважаемые источники в этом городе. Я за то, чтобы попробовать всё.

Дин поскреб голову.

– Полагаю, мы очень скоро выясним, насколько она компетентна. Никогда не встречал ясновидящую, которую бы назвали в честь специи[8]. Стриптизерш – да, но не ясновидящих.

Он остановил машину перед маленьким домиком с зеленой островерхой крышей и оконными наличниками того же цвета. В аккуратных кадках под окнами цвели ярко-оранжевые и красные розы, а среди цветов на ветру трепетали американские флажки. Как у многих городских домов, у этого была веранда, но небольшая, не во всю длину здания. Справа от двери, выкрашенной в тон крыши и наличников, стояло белое кресло-качалка, а рядом – маленький желтый столик с большим куском кристалла. Должно быть, сувенир из пещеры. На подъездной дорожке был припаркован опрятный темно-синий «Приус», а по обе стороны от нее тянулись небольшие участки ухоженной травы. Ведущая к дому пешеходная дорожка была не залита бетоном, а вымощена брусчаткой. В общем и целом, вид чересчур умилительный. В довершение всего, двор был огорожен с трех сторон белым фигурным забором из штакетника. В окнах виднелись уютные кружевные занавесочки, дополненные подхватами, как в кукольном домике. Внутри на почти невидимой нити отбрасывали блики каплевидные хрустальные подвески. Эффект получался до того сладким, что аж подташнивало. Финальным штрихом к этой картине стало появление на ближайшем к двери подоконнике двух кошек, серебристой и черной, которые вились вокруг друг друга.

Сэм и Дин вышли из машины, приблизились к дому и осторожно поднялись на единственную ступеньку, испытывая смутное подозрение в отношении этого воплощения провинциальной Америки. Разве существует в мире такое совершенство?

Как свойственно всем кошкам, те, что сидели в окне, неприветливо взглянули на них и исчезли.

– Была не была, – сказал Дин и резко нажал на кнопку дверного звонка.

Одно из окон было слегка приоткрыто, и из дома приглушенно донеслись первые ноты «Усыпанного звездами знамени»[9].

– Да вы шутите, – сказал Дин. – Что, если…

Он осекся, когда раздались шаги и дверь открылась. На пороге стояла пожилая женщина, совершенно не похожая ни на ясновидящую, ни на ведьму, хотя братья понимали, что по внешнему виду судить нельзя. Она была худая и ростом едва достигала полутора метров. Ярко-голубые глаза смотрели вопросительно, а лицо в форме сердечка, не тронутое косметикой, обрамляли выкрашенные в снежно-белый цвет волосы. Носила женщина темно-синее в горошек платье с длинными рукавами. Должно быть, ей нравился этот узор – повязанный вокруг шеи широкий фиолетовый платок украшали точки поменьше. Пестрая одежда плохо вязалась с аккуратными, тщательно подобранными цветами и сельским очарованием дома.

При виде гостей женщина совсем не удивилась.

Дин шагнул вперед и предъявил удостоверение, а Сэм вынул свое из кармана.

– ФБР, – сказал он. – Мистер Пайл из туристического магазина порекомендовал нам побеседовать с вами. Вы Киннамон Эллисон?

Женщина даже не взглянула на удостоверения, но и впускать братьев в дом не спешила.

– Бо Пайл – бывший муж моей сестры. Уверена, он упомянул об этом, – не дождавшись ответа, она поджала губы. – Полагаю, он рассказал вам и то, что я вроде как ясновидящая.

Дин бросил взгляд на Сэма, потом снова на Киннамон Эллисон.

– Да.

– И вы ему поверили?

Дин открыл было рот, но от удивления не смог сказать ни слова.

– Я…

– Он имеет в виду, что мы готовы рассмотреть все возможности, – поспешно вмешался Сэм.

Эллисон выпрямилась, словно линейку проглотила, и как-то даже показалась выше.

– Вы не агенты ФБР.

Пришла очередь Сэма неметь от неожиданности.

– Конечно, агенты.

– Нет, – Киннамон Эллисон с вызовом уперла руки в бока. – И вы не войдете в мой дом, пока не скажете правду. – Она отбила удостоверение, которое снова попытался показать Дин, и поджала губы еще сильнее. – Это чепуха, и вы это знаете. Я это знаю. Поняла в тот момент, когда вы ступили на веранду. – Она постучала себя пальцем по голове. – Вот здесь.

Дин запихнул удостоверение в карман.

– Если вы такая умная, почему бы вам не рассказать нам, кто мы?

– Я ясновидящая, а не программа по распознаванию лиц, – огрызнулась Эллисон. – Я никогда не забываю лица, но чтобы их запомнить, мне нужно сначала увидеть их в первый раз.

– Так здесь уже были агенты ФБР? – уточнил Сэм.

– Не пытайтесь сменить тему. – Она так сильно ткнула Сэма в плечо, что тот отступил на полшага. – Вы не из ФБР, поэтому я хочу знать, что вы делаете в Браунсдейле и почему так упорно пытаетесь отыскать пропавших девочек.

– А разве не все пытаются? – приподнял бровь Дин.

– Возможно, но вы не все. Вы даже не местные. – Она склонила голову набок, будто припоминала что-то… или, вероятно, обдумывала впервые. – Вы, кстати, и не из полиции. Вы двое кто-то вроде… – Она моргнула. – Убийцы монстров? Нет, что за чепуха.

Братья переглянулись, а потом Дин без предупреждения сделал два стремительных шага вперед и втолкнул ясновидящую в дом. Не говоря ни слова, Сэм последовал за ними, после чего закрыл и быстро запер дверь.

– Что вы делаете? – голос Эллисон почти сорвался на крик.

Не то чтобы кто-то здесь услышал ее крики, но это был бы нежелательный поворот событий, и братья ничего подобного не хотели.

– Пожалуйста. – Сэм вскинул руки и показал пустые ладони, будто успокаивал перепуганную собаку. – Клянусь, мы не причиним вам вреда. Мы здесь с наилучшими намерениями…

– Черта с два, – выплюнула она. – Знаю я, как это бывает, юноша. Могу поспорить, у вас там в багажнике веревки, изолента и всякое гнусное оружие.

– Гнусное? – переспросил Сэм.

– Она раскрыла нашу заначку, – сказал Дин. – Слушайте, мэм, мы просто хотим…

Женщина развернулась, схватила что-то с приставного столика, накрытого связанной крючком салфеткой, и швырнула Сэму в голову. Дин рванулся в сторону и успел перехватить снаряд – тяжелый снежный шар – в полете. Взвесив его в руке, он укоризненно взглянул на Эллисон.

– Какого черта? – Сэм уставился на шар, потом – сердито – на ясновидящую. – Вы могли меня серьезно ранить этой штуковиной.

Эллисон огляделась, но не успела она найти другой подходящий метательный снаряд, как Дин подошел вплотную и помешал ей.

– Прекратите, – строго велел он.

В шаре над рождественской деревней взметнулся блестящий искусственный снег, когда Дин вернул его на подставку. После этого он взял женщину за предплечье и повлек к креслу.

– Сядьте. Единственный человек, который тут бесится и пытается навредить другим, это вы.

Эллисон неохотно присела в каминное кресло с винтажным цветочным узором на обивке. Как и следовало ожидать, в своем наряде она казалась чужеродной как в этом кресле, так и во всей комнате.

– Ладно, – проговорила она с видом маленькой чопорной библиотекарши. – Зачем я вам сдалась?

– Не то чтобы конкретно вы, – поправил Сэм. – Но вы были правы, когда сказали, что мы хотим выяснить, что произошло с девочками Диц. – Оглядевшись, он подошел к дивану в желтую полосочку и отпихнул пару подушечек с оборками. – Я сяду, ладно? Пожалуйста, не надо в меня больше ничего швырять.

– Ладно, – повторила Эллисон слегка смягчившимся тоном и повернулась к Дину. – И ты садись. Мне не нравится, как ты надо мной нависаешь.

– Э… Ладно. – Дин выбрал кресло-качалку с закругленной спинкой и изящной вышивкой на сиденье.

Устраиваясь в нем, Дин выглядел смехотворно – словно лесоруб, пытающийся расслабиться в бабушкиной гостиной.

Несколько мгновений все молчали. Потом Эллисон вздохнула и сложила руки на коленях.

– Эти слова – охотники на монстров – продолжают крутиться у меня в голове. Они возникли в мыслях спустя несколько секунд после того, как я вас увидела, и становятся все отчетливее, стоит кому-то из вас до меня дотронуться. Я не могу избавиться от них. Что они означают?

Сэм глубоко вздохнул.

– То и означают. Это не символическое значение и не загадка. Мы охотимся на монстров.

– Демонов, и вампиров, и всевозможных тварей…

– Которые нападают по ночам, – перебила она. – Мило.

– Нисколечко, – возразил Дин. – Большинство из них чертовски уродливы, а кроме того, злобны и смертельно опасны. Они убьют и вас, и нас при любой возможности просто потехи ради.

Эллисон испытующе посмотрела на братьев пронзительными голубыми глазами.

– Хотите сказать, девочек забрало какое-то чудовище?

– Мы ничего такого не говорим, – возразил Сэм. – Мы ничего не знаем… пока, – он покосился на Дина. – Но мы надеемся, если верить словам Бо Пайла, что вы сможете нам помочь.

Эллисон, странное дело, совсем не удивилась их заявлению. Потом небрежно отмахнулась.

– Бо ничего про меня не знает. Рассказывает всем, что мы родственники, но моя сестра развелась с ним сорок лет назад и переехала в Луисвилль. С тех пор он подбивает клинья ко мне, будто сдались мне сестринские обноски. У меня не такой дурной вкус, знаете ли.

Слегка улыбнувшись, Сэм наклонился вперед и сцепил руки между колен.

– Возможно, вы его не особо жалуете, но он в самом деле вас порекомендовал.

Эллисон закатила глаза.

– Только потому, что он пытается меня задобрить. Он никогда не верил в то, что я умею хоть что-то, едва ли.

– Что вы имеете в виду под «едва ли»? – уточнил Сэм.

Она пожала плечами.

– За прошедшие годы я помогла паре человек то тут, то там, когда они довольно сильно влипли. Люди уверяют себя, что не верят, может, и в самом деле не верят… но они не забывают.

Дин кашлянул.

– И как именно вы помогли тем людям?

Эллисон смотрела на свои пальцы, на которых не было ни одного кольца. Ногти у нее были не накрашенные и не очень длинные, но аккуратно подпиленные. Ничем не примечательные, как и весь ее облик, если не считать фиолетовый платок и горошек. Она даже сережки не носила.

– Я видела кое-что, что… могло произойти, – тихо ответила она. – Например, на складе в интернате начал протекать кислородный баллон. Я позвонила старшей медсестре, но она мне не поверила, сказала, что я спятила. Тогда я позвонила в офис шерифа, но и там мне не поверили.

– И что произошло дальше? – спросил Сэм.

Эллисон вскинула подбородок, и стало видно, насколько она может быть упряма.

– Я видела в голове, что вот-вот произойдет, поэтому не собиралась сдаваться. У меня мало друзей в городе, учитывая, что многие считают меня ненормальной, но кое-кто все же есть. Я начала обзванивать всех и расспрашивать, у кого в этом интернате есть любимые люди – родители или, боже упаси, дети-инвалиды. Нашла двоих. В Браунсдейле нет собственной больницы, но к нам поступают люди даже из Боулинг-Грин, потому что тут всё намного дешевле. В общем, полдесятка звонков – и я нашла человека, у которого были какие-то знакомые знакомых и так далее. Когда этот человек узнал о возможном происшествии, он как с цепи сорвался. Он приехал, заявился прямиком в регистратуру и потребовал, чтобы его лично отвели на склад. Сказал, что не потерпит того, чтобы его отец просто так взлетел на воздух вместе со зданием. Заварушка поднялась знатная, но к тому времени, как прикатила полиция, он уже заставил уборщицу отвести его в подвал. Утечку обнаружили, здание эвакуировали, а пожарные разобрались с баллоном.

– А постфактум? – спросил Дин.

– В смысле?

– Я имею в виду события, которые уже произошли.

Эллисон на мгновение сцепила пальцы крепче.

– Вы о раскрытии преступлений?

– Да, именно об этом.

– Я была… как это называется? Разоблачитель, да. Я стала разоблачителем, когда узнала, что трое сотрудников издеваются над пациентами интерната. Я знала, что они делают… На этот раз страдание, исходящее из этого места, было почти невыносимым. Но опять-таки, ни в интернате, ни у шерифа мне не поверили. На самом деле они просто не хотели вмешиваться. И тогда я обратилась в полицию штата.

Сэм склонил голову набок.

– И они вам поверили?

– Нет. – Она на мгновение отвела взгляд. – На самом деле я это знала еще до того, как позвонила. Поэтому соврала. Сказала, что я анонимный свидетель, и звонила из телефона-автомата в городе, – она слегка смущенно хохотнула. – Я даже надела достаточно большую шляпу, чтобы скрыть лицо. В общем, они устроили грандиозное расследование и в конце концов арестовали тех троих. – Она снова вскинула подбородок, но теперь раздраженно. – С тех пор я несколько раз предлагала шерифу свои услуги, но они очень ясно дали понять, что не заинтересованы. Полагаю, они хотят, чтобы все оставалось по-прежнему.

Дин нахмурился:

– По-прежнему?

Эллисон внезапно поднялась, отчего Сэм вздрогнул и машинально прикинул, нет ли поблизости чего-нибудь, чем можно в него швырнуть. Однако она просто принялась расхаживать взад-вперед, продолжая говорить.

– Как и в любом полицейском участке, в управлении шерифа есть камера с вещественными доказательствами, – сообщила Эллисон. – Запертая, разумеется, все содержимое описано, как полагается…

Она приумолкла, и Сэму послышалось что-то странное в ее голосе. Он стал тише, а стоило ей сделать паузу, как у слов возникало отчетливое зловещее эхо. Сэм и Дин переглянулись, потом их взгляды снова устремились на Эллисон. Она по-прежнему ходила взад-вперед, но глаза у неё остекленели, взгляд стал далеким. Такой взгляд они видели у многих пациентов психиатрической больницы, где им как-то раз случилось побывать, – те словно пребывали в другом мире, откуда не могли – или не хотели – выбраться. С этой женщиной, разумеется, все было не так. Сэм не думал, что ее психическое здоровье не в порядке, и, на их взгляд, она поведала вполне приличную историю несомненных экстрасенсорных способностей. Не было похоже, что ее посетили видения, она будто впала в транс. Может, и то и другое.

– И что же с той камерой? – не дождавшись продолжения, подбодрил Сэм, негромко, чтобы не сбивать концентрацию.

Эллисон посмотрела в потолок, будто видела там что-то, доступное лишь ей одной.

– В задней ее части есть секция, и она полная, – проговорила она все тем же странным тоном. – Большая проволочная клетка… с вещами. Сумки, спальные мешки, палатки, рюкзаки, все такое. Много, – ее голос сошел на шепот. – Очень много.

Дин хотел задать вопрос, но тут Эллисон моргнула и протерла глаза.

– Она заперта и накрыта брезентом. Помощники шерифа зовут ее «черной дырой», туда сваливают вещи всех людей, которых не могут найти. – Она посмотрела на Дина. – Да и не пытаются искать.

– А вы знаете, почему они не пытаются? – отозвался он.

Эллисон нахмурилась и вернулась в кресло.

– Нет, этого я понять не могу. Может быть… – Она помедлила.

– Что? – спросил Сэм.

Она покачала головой.

– Нет, я просто предполагаю. Доказательств нет.

– А вы все равно скажите, – настоял Дин.

Эллисон поджала губы, но призналась:

– Может быть, они боятся. У меня такое чувство, будто они боятся, что в следующий раз – когда угодно – пропадут они сами или кто-нибудь из их родных.

– Но я думал, что такого не бывает, – возразил Дин. – Парень в библиотеке сказал, что местные никогда не пропадают.

Она кивнула.

– Оуэн, да. Милый молодой человек. Он сделал большую ошибку, пригласив в гости родственников. Он пробыл здесь недостаточно, чтобы считаться «местным».

Дин покосился на брата.

– Может, поэтому его двоюродных сестер забрали.

Эллисон прищурилась, будто не расслышала.

– Забрали? Кто?

Дин откинулся на спинку кресла и скрестил на груди руки.

– Почему вы нам не скажете?

– Так вы поэтому ко мне пришли, – женщина убрала со лба выбившуюся прядь белых волос. – Хотела бы я знать, но, когда я пытаюсь разглядеть, вижу лишь черноту.

– Черная дыра, – пробормотал Сэм.

– Да, – согласилась Эллисон и бросила на Дина почти хитрый взгляд. – Вот если бы мне сюда что-нибудь из тех вещественных доказательств… – Она не договорила.

– Это бы помогло вам найти их?

– Не знаю, – призналась она. – Иногда я дотрагиваюсь до вещи, и она мне ничего не говорит. Иногда говорит все. Иногда не все, но достаточно. – Она внезапно широко улыбнулась; улыбка осветила ее лицо и тотчас же растопила напряжение, которое держалось с того мгновения, как они ворвались в ее дом. – То же случилось, когда я швырнула в тебя снежный шар. Я знала, что твой брат перехватит его прежде, чем он зарядит тебе в лоб.

Сэм невольно хохотнул, но его улыбка быстро увяла.

– Думаете, в той ячейке найдется что-нибудь, что поможет вам отыскать близняшек Диц?

– Не знаю, – повторила Эллисон. – Зависит от того, есть ли в «черной дыре» их вещи. Если с ними случилось то же, что с остальными… – Она словно едва слышно всхлипнула. – Тогда я, может быть, хотя бы сумею выяснить, что именно.

Сэм потер лицо.

– Вы говорите в прошедшем времени. Как будто уже слишком поздно.

Эллисон впилась в него взглядом голубых глаз.

– О, несомненно уже слишком поздно.

Глава 8

– Что думаешь? – спросил Сэм по пути к «Импале».

– Она компетентна, – отозвался Дин.

– Это я знаю. Что ты думаешь о вещдоках? Думаешь, они в самом деле что-то скрывают?

– Думаю, пора приодеться и навестить шерифа и его дружков. – Дин открыл дверь и устроился за рулем. – У них нет таких же телепатических способностей, как у нашей леди, поэтому удостоверения прокатят.

Обратный путь в отель не занял много времени. Несмотря на приближение вечера, погода оставалась теплой, даже жаркой: они потели и с открытыми окнами. Комната была душной, темной и чересчур нагретой. Дин включил кондиционер, и они по очереди быстро приняли душ, смыв пот и ту неизменную вялость, которую приносит высокая влажность. Одевшись, оба почувствовали куда большую готовность преодолеть барьеры, отделяющие их от того, что они хотели узнать.

До офиса шерифа братья доехали в молчании. Плана – как и во многих случаях – не было: они будут импровизировать и поплывут по течению, надеясь, что оно вынесет их в правильном направлении. Вообще-то иногда они продумывали действия заранее, но чаще всего… нет. За годы работы они привыкли к неожиданностям, к тому, что все в конце концов образуется, даже если они не всегда сходились во мнениях. Так было заведено у Винчестеров.

– Готов? – спросил Дин, выезжая на диагональное парковочное место на другой стороне улицы от офиса шерифа.

– Как всегда, – отозвался Сэм.

Он вышел из машины, захлопнул дверь и огляделся. Недавно ясное голубое небо усеивали облака, и каждый раз, когда одно из них закрывало солнце, температура словно падала градусов на десять. То там, то здесь были припаркованы автомобили, но по большей части улица словно вымерла.

– Полагаю, многие еще на выставке.

Дин пожал плечами и похлопал «Импалу» по крыше.

– Лучшая машина в городе прямо здесь. Пойдем.

* * *

Офис шерифа занимал небольшое кирпичное здание с фасадом из стекла и бетона. Дверь открылась в маленькую приемную, которая вмещала лишь письменный стол, пару стульев для посетителей и двойной шкаф для документов вдоль левой стены. Метрах в полутора позади стола справа от фотографий и почетных грамот в рамках располагалась стальная дверь.

Помощник шерифа – немолодой, с густыми короткими волосами, двойным подбородком и внушительным брюшком, который обтягивала серая униформа, – сидел перед компьютером. Он поднял глаза:

– Чем обязан?

Братья вытащили удостоверения ФБР, но тот едва взглянул на документы.

– Мы расследуем исчезновение близняшек Диц, помощник шерифа Слоун, – Сэм воспользовался фамилией, указанной на его рубашке. – Нам нужно взглянуть на вашу камеру с вещественными доказательствами.

Слоун снова уставился на экран компьютера.

– Простите, – сказал он. – Только шериф Томпсон может дать разрешение.

– Мы беседовали с ним утром, – возразил Дин. – Он…

– Мы храним вещдоки в подвале, – перебил Слоун. – Ключи только у шерифа Томпсона.

Дин нахмурился.

– Во всем управлении? Странно как-то.

Слоун бросил на братьев помрачневший взгляд.

– Хотите сказать, я вру?

– Разумеется, нет, – поспешно вмешался Сэм. – Не обращайте внимания на моего напарника. Он ляпает, не думая.

Слоун несколько мгновений сверлил Дина взглядом, но тот и глазом не моргнул. Наконец, помощник шерифа снова взглянул на Сэма.

– Рабочий день шерифа уже закончился, но он будет завтра.

– Есть какой-то прогресс в поисках девочек? – спросил Сэм.

Слоун пожал плечами.

– Насколько мне известно, нет.

Дин невольно сжал челюсти. Типичное для этого местечка наплевательское отношение всерьез его раздражало.

– Сейчас их кто-нибудь ищет? Хоть кто-нибудь? Вы что-то особенно занятым не выглядите.

Слоун посмотрел на него невыразительными темно-карими глазами.

– Я не уполномочен обсуждать детали текущего расследования.

Дин шагнул к столу.

– Слушай, приятель, мы хорошие парни, не забыл? Немного сотрудничества творит чудеса.

Помощник шерифа внезапно встал и чуть наклонился вперед. Он был крупным мужчиной, ростом с Сэма, с каменным лицом. Дин его явно не запугал.

– Я вас не знаю и вам ничего не скажу. Если вам нужна информация, обратитесь к шерифу. Он тут принимает решения… все решения, а о вас вообще не заикнулся. Я исполняю только его приказы. Вы, может, и ФБР, но вам в этом городе не место.

Выражение лица Дина из обозленного сделалось изумленным.

– Что? Я…

– Мы вернемся завтра, – вмешался Сэм, схватил брата за руку и оттащил от стола. – Когда шериф будет на месте. Думаю, так оно будет лучше.

– Точно. – Слоун все еще смотрел на Дина, будто подзадоривая его возразить. – Так оно будет лучше.

* * *

– Это что вообще сейчас было? – спросил Дин, когда они вышли на улицу.

– Неприятие чужаков, – отозвался Сэм. – Пойдем. – Когда братья забрались в машину, он продолжил: – Заглянуть в подвал мы сможет только через шерифа.

– О да, потому что Пес Помощник Шерифа[10] и пальцем не шевельнет без хозяйского приказа. Как же мне хотелось дать ему в глаз! – Дин захлопнул дверь. – Что делать будем?

– Вот бы я знал. – Сэм взглянул на усеянное облаками небо, потом на часы. – Если только не получится отыскать шерифа и уговорить его вернуться на работу, мы застряли. И сдается мне, затея безнадежная.

В зеркале заднего вида Дин разглядел, что в здании вспыхнул свет.

– Как им может быть настолько наплевать? – недоуменно спросил он. – Две девочки, совсем дети, неизвестно где, а они просто штаны просиживают и ничего не делают.

– Думаю, когда завтра утром об исчезновении узнают родители, дела пойдут шустрее. Надеюсь, по крайней мере. А пока давай вернемся в мотель и пошарим в интернете. Может, отыщем что-нибудь об истории Браунсдейла или о пещере. На вид тут милая одноэтажная Америка, но в глубине затаилось что-то мерзкое.

– Осталось только выяснить, что именно.

Глава 9

Приготовившись ко сну, Киннамон Эллисон выкинула из головы все мысли о самозваных агентах ФБР и заварила себе чашечку ромашкового чая. Наступило ее любимое время дня, точнее вечера. Все запланированные на сегодня дела сделаны, вечерний душ принят. Теперь она расслабилась, избавилась от стресса и готовилась забраться в постель и позволить сну освежить ее тело и разум. Попивая чай, она сознательно старалась очистить мысли, словно выбрасывала мусор. В ее жизни уже было слишком много сложностей, и Киннамон много раздумывала о них в течение дня, но каждый вечер она избавлялась от этих мыслей.

Допив чай, Киннамон ополоснула чашку и поставила ее в посудомойку, потом направилась в спальню. Ей нравилась эта комната – царство бледно-голубых и кремовых тонов, как раз подходящие цвета, чтобы расслабиться. Отвернув шенильное покрывало и верхнюю простыню, она с довольным вздохом забралась под одеяло. Точно по расписанию, появились кошки и улеглись в ногах. Какое-то мгновение Киннамон наслаждалась прикосновением чистой прохладной ткани к коже и теплой тяжестью кошек на лодыжках, потом выключила ночник.

Уснула она, как всегда, быстро. Чаще всего ей не снились сны, а если и снились, то это были обрывочные и приятные, а иногда бессмысленные минифильмы, которые она едва помнила (если вообще помнила) наутро.

Но сегодня ночью все было по-другому.

Она понимала, что спит, но не могла открыть глаза и вернуться в реальность. Запертая внутри собственного разума, она находилась в какой-то подземной квартире, набитой непонятными вещами. Библиотека, простая кухня, спальни, что-то вроде оружейной комнаты и огромный гараж, полный всевозможных машин. Здесь было не особенно темно, она различала формы предметов и основные элементы помещения – стены, потолки, полы, мебель, – но ничего не видела достаточно ясно, чтобы утолить природную любознательность.

Ее преследовал неистребимый страх, словно в любой момент она может свернуть в коридор или открыть дверь и обнаружить тварей, о существовании которых даже не подозревала. Время от времени краем глаза она замечала этих чудовищных созданий. Они были нечеткие, почти призрачные, но от этого не менее ужасные. Она слишком трусила, чтобы открывать двери или отдергивать шторы и проверять, что скрывается за ними, но твари все равно появлялись. Тут были лица с длинными острыми зубами, а в дальнем конце наполненной туманом комнаты всколыхнулись огромные черные крылья. Иногда под ногами принимались извиваться толстые змееподобные тела, и она шарахалась в сторону, вдвойне боясь упасть прямо на них. Порой что-то пролетало мимо головы или что-то, похожее на щетинистую шерсть, царапало кожу, проскользнув мимо бедра. Тут не было ничего в открытую злого, но и дружелюбия не ощущалось вовсе. Это странное место не кончалось: одна комната переходила в другую, а та вела в никуда.

И так продолжалось всю ночь.

Киннамон Эллисон вздрогнула и проснулась. Слабый свет зари сочился сквозь полупрозрачные занавески, но не дарил настоящего утешения. Она поняла, что стискивает зубы, а нервы напряжены. Опустив взгляд на руки, она увидела, что те сжаты в кулаки. Кошки исчезли, должно быть, почувствовали ее настроение и спрятались. Наступающий день не принесет спокойствия.

Киннамон попыталась вспомнить сон с его множеством меняющихся сцен и чудовищ с размытыми лицами, которые сопровождали ее. Как она ни пыталась сосредоточиться на деталях, они быстро таяли, но тут, как часто бывало в последнее время, в мыслях возникли слова.

Охотники на монстров.

А вслед за ними вспомнились самозваные агенты ФБР. Не было сомнения, что они имеют какое-то отношение к ее сну. Очевидный вопрос: какое.

Но Киннамон сомневалась, что хочет это узнать.

Глава 10

Воскресным утром Оуэн Майер поднялся задолго до рассвета. Теперь он сидел за кухонным столом, а темное небо за окном постепенно серело. Перед Оуэном стояла чашка, но он сделал кофе исключительно по привычке, он не хотел кофе, и тот уже остыл. Оуэн чувствовал себя опустошенным, словно кто-то взял инструмент для резьбы по тыкве и вытянул все его внутренности, медленно и болезненно. Внутри осталась только саднящая пустота, которая холодела с каждым вздохом.

Где сейчас девочки? Где-то в пещере, дрожащие от холода и ужаса?

Или их забрал какой-нибудь маньяк или убийца и сделал с ними что-то похуже?

И он сидел, совершенно беспомощный, пока секунды мучительно превращались в минуты, а минуты медленно собирались в часы. Наконец, в половину девятого зазвонил телефон. Оуэн посмотрел на экран, и сердце внезапно больно трепыхнулось в груди. Во рту стало сухо, а живот скрутило острой резью. На экране появилось улыбающееся лицо тети Лены. Она так походила на мать Оуэна, что он впервые задумался, что сказал бы отец, узнай он, что Марли и Фэллон пропали. Мысль была дурацкой, и он снова заставил себя сосредоточиться на тете Лене и дяде Рэе. Он надеялся – теперь эта надежда казалась абсолютно безумной, – что девочки найдутся прежде, чем их родители вернутся из поездки, что он сможет рассказать им и всем остальным о происшествии в духе «послушайте, какая жуть – но совершенно безобидная – случилась с нами в выходные».

Но надежды пошли прахом. На том конце несуществующего провода на берегу реки Колорадо в Большом Каньоне местный шериф сообщил его тете и дяде новости о пропаже их тринадцатилетних дочек. Дочек, которых они оставили под опекой Оуэна.

Телефон зазвонил снова – как ручеек прожурчал. Оуэн выбрал рингтон, который бы подошел тете, – тихий, теплый, ровный. А спустя момент он превратится скорее в реку, врезающуюся в берег после ужасного наводнения.

Рука словно сама собой потянулась к телефону и приняла вызов. Оуэн поднял телефон к уху.

– Тетя Лена, – начал он. – Я…

– Господи, Оуэн, они говорят, что девочки пропали! Это правда? Господи, – повторила она громче и пронзительнее. – Это правда?

– Да, – ответил он. – Они пропали…

Оуэн не успел договорить, потому что она начала вопить ему в ухо:

– Что ты натворил? Боже, где наши дочери? Ты…

Ее голос внезапно прервался, и раздался голос дяди Рэя. Примерно три секунды казалось, что он будет говорить спокойнее, но потом голос превратился почти в рёв.

– Что, черт побери, произошло?

– Дядя Рэй, я не знаю! – взвыл Оуэн. – Я был на работе, а они ушли. Я не знаю куда.

– Ты должен был взять отгулы и оставаться с ними, – если бы голос мог иметь цвет, то был бы алым от ярости. – Именно поэтому мы разрешили им приехать и остаться с тобой. Потому что ты сказал, что присмотришь за ними.

– Я знаю, – ответил Оуэн. – Но я не могу позволить себе взять столько отгулов. Я собирался отпроситься на завтра и вторник и отвезти их на экскурсию в Мамонтову Пещеру…

Дядя снова перебил его.

– Боже, Оуэн… Они в пещере? Туда они пошли?

– Я не знаю, – повторил Оуэн. – Никто не знает.

– Мы прилетим, как только сможем, – сказал дядя Рэй. – Ты найдешь моих девочек, Оуэн. Ты найдешь их до нашего приезда.

В трубке стало тихо, но Оуэн стоял еще несколько секунд, прижимая ее к уху. Наконец, он опустил руку и снова уселся за стол. Он даже не заметил, что, отвечая на звонок, вскочил и все это время простоял. Все внутри скрутило тем леденящим страхом, который накрывает, когда приближается что-то ужасное, что невозможно остановить.

Оуэн вернулся мыслями в прошлое, когда предложил, чтобы девочки приехали и пожили у него, пока тетя Лена и дядя Рэй будут спускаться по реке на плоту. Да, это была его идея. Они обдумывали визит полгода, и девочки поначалу сомневались, но чем ближе была дата поездки, тем более взволнованными они становились. Теперь он вспомнил, что среди нераспакованных вещей осталось несколько книг по исследованию пещер. А Оуэн еще и собственноручно поставил на полки как минимум с полдесятка красочно иллюстрированных книг, демонстрирующих великолепие разных частей Мамонтовой Пещеры.

Внезапно всё происшествие перестало казаться большой тайной. Девочки заблудились в Мамонтовой Пещере.

Оуэн уронил голову на руки и разрыдался.

Глава 11

Его разбудил колокольный звон.

Дин перекатился на живот и попытался спрятать голову под тонкую подушку. Какое-то мгновение он не понимал, где находится и что происходит. Потом перевернулся на спину, открыл глаза и уперся взглядом в старый рельефный потолок мотеля «Страна Пещер». Точно, Браунсдейл, Кентукки. Церковные колокола… В бункере никогда не было слышно колокольного звона. Повернув голову, Дин увидел, что брат сидит на соседней кровати. Сэм тоже посмотрел на него.

– Это то, что я думаю?

– Ага, – ответил Дин. – Кто-то колотит чертовски здоровенной металлической ложкой по гигантской кастрюле.

– Я тоже так подумал, – Сэм со стоном откинулся на постель и зажал уши.

На улице продолжали звонить колокола. Братья думали, что звон скоро стихнет, но вступили новые колокола – очевидно, в другой церкви. Как во многих южных штатах, в Кентукки было бесчисленное количество храмов. Если точнее, в маленьком городке Браунсдейле, как выяснили братья, их насчитывалось пятьдесят восемь. Сейчас создавалось ощущение, что все они вознамерились исполнить эдакую священную симфонию.

К хору присоединился еще один колокол. Дин сдался и спустил ноги на пол.

– Ладно, давай подниматься и думать, где позавтракать.

– Вариантов не густо, – Сэм тоже выбрался из постели. – Полагаю, мы возвращаемся в «На вершине».

– О да! – Дин улыбнулся широко и солнечно, как редко делал столь ранним утром.

Сэм покачал головой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Грант Вуд – американский художник, известный картинами, посвящёнными сельской жизни американского Среднего Запада. Автор знаменитой картины «Американская готика».

Вернуться

2

Маслкары – класс автомобилей, выпускавшихся в США в 1960–70-х годах.

Вернуться

3

«Жестяная Лиззи» – автомобиль Ford Model T, выпускавшийся с 1908-го по 1927 годы. Первый в мире автомобиль, выходивший миллионными сериями.

Вернуться

4

Речь о мультсериале «Хитрый койот и Дорожный бегун».

Вернуться

5

Пеле – полинезийская богиня огня, вулканов и сильного ветра. Гавайцы приносили ей жертвы вплоть до конца XIX века.

Вернуться

6

Мэй и Тейлор – Брайан Мэй и Роджерс Тейлор, музыканты, гитарист и ударник группы Queen.

Вернуться

7

Пещерная система получила свое название не из-за мамонтов, а из-за гигантских размеров.

Вернуться

8

В оригинале имя героини Cinnamon (англ.) – корица.

Вернуться

9

«Усыпанное звездами знамя» – гимн США.

Вернуться

10

Пес Помощник Шерифа – (ориг. Deputy Dawg) персонаж одноименного мультфильма 60-х годов, антропоморфная собака, работающая помощником шерифа.

Вернуться