# Предлугоморье. Тайна ключа

Маруся Шляпа

Детство – пора настоящих приключений! Сколько удивительных открытий и таинственных случайностей мы переживаем, когда солнце светит ярче, а лето кажется бесконечным? Неразлучные друзья, Юрка и Любка, попадают в прямом смысле в водоворот сказочных событий. И вот уже родная деревня Клюковка куда-то исчезла, а на её месте возник незнакомый лес. Куда же приведет их извилистая тропа? И почему над ними так неистово сгущаются черные тучи? И что за странное слово – Предлугоморье..?

© Маруся Шляпа, 2021

© Общенациональная ассоциация молодых музыкантов, поэтов и прозаиков, 2021

## Пролог

Стоял июльский полдень. Высоко в небе лучилось солнце, щедро заливая теплом деревушку с милым названием Клюковка, которая спряталась в сочной зелени лугов и полей на берегу небольшой реки. Взрослое население деревни с утра до вечера трудилось в местном животноводческом хозяйстве, поэтому днем на улицах было почти безлюдно. Лишь старики грелись на лавочках да детвора, сбившись в небольшие стайки, оглашала окрестности звонким щебетом.

На самом краю селения, в небольшом бревенчатом домике, девочка Люба безуспешно пыталась найти себе занятие. С самого утра, как назло, пропал интернет – его, похоже, забыли вовремя оплатить. Рисовать уже порядком надоело, а на детском канале опять крутили знакомый сериал, который девочка знала почти наизусть. Можно было, конечно, заглянуть в библиотеку деревенского клуба за новой книгой из списка на лето в школе, но плестись по жаре на другой край деревни было лень. Любке совсем недавно исполнилось восемь лет, и она перешла во второй класс. Живший по соседству мальчик Юрка, который был старше подружки на два года, свой список литературы и вовсе потерял. Тем не менее, он авторитетно заявил, что догонит одноклассников во время учебы. К слову сказать, Люба и Юра дружили давно, знали друг друга с пеленок, ведь кроме них на этом краю деревни и детей-то не было, так, малышня двух-трех лет.

Сегодня Юрка с первым автобусом укатил в районную поликлинику, и непомерная скука увеличивалась, заняться было абсолютно нечем. Хорошо, если друг вернется к обеду и, как всегда, что-нибудь придумает. В их небольшой компании мальчик был заводилой, фонтанировал идеями, благодаря чему друзья с завидным постоянством устраивали мини-квесты соседям в округе. Вспомнить хотя бы, как две недели назад дети отворили калитку в загоне, где содержался молодняк хозяйства. Ловить разбежавшихся по пшеничному полю телят и загонять их обратно пришлось всей деревней. В наказание за это родители оставили Любку без интернета на всю неделю, Юрку постигло похожее возмездие. Тем не менее, ума от этого не прибавилось, и при первой же возможности друзья влипли в очередную историю, открыв вентиль поливного шланга и бросив его посреди улицы. Просто они решили проверить, как быстро заполнится водой выбоина на дороге. Лужа за день образовалась такая, что автомобиль с хлебом, застрявший в грязи, пришлось вытягивать трактором. К огромному удивлению друзей, даже благие намерения обращались против них. Выпавшего на днях из гнезда вороненка Юрка решил самостоятельно вернуть крылатым родителям, но не учел высоту тополя. Забраться-то на дерево он смог, вот только снимать его пришлось с помощью пожарной лестницы.

– Люба! Любочка! – раздался крик с улицы.

Н аконец-то! Девочка встрепенулась и выскочила из дома. В лицо пахнуло полуденным зноем. Крыльцо располагалось на южной стороне, и обувь, стоявшая на нем, нагрелась до горяча. Торопливо сунув ноги в кроссовки, Люба скатилась по ступенькам.

– Ты чего так долго? – недовольно пробурчала она вместо приветствия.

Мальчик сразу обратил внимание на никудышное настроение подружки, и ему захотелось ее чем-нибудь удивить.

– Хочешь, что-то покажу? – И он сунул руку в карман в поисках чего-нибудь интересного.

Как назло, в кармане ничего не было, кроме камешка, припасенного для рогатки. Скроив хитрую физиономию, Юрка выудил его и преподнес девочке как сюрприз:

– Глянь, правда прикольный?

– Камень? – удивилась Любка. – Где ты его нашел?

– На речке. Хочешь себе такой же?

Девочка, прищурившись, внимательно посмотрела на друга. Камень ничего особенного не представлял, но ведь жуть как надоело сидеть одной в четырех стенах. Почему бы и не дойти до реки, хоть какое-то занятие, несмотря на строжайший запрет родителей. На всякий случай она уточнила:

– Мне туда нельзя.

– Ты что, боишься родителей? Так ведь они на работе, ничего не узнают, – съехидничал Юрка и, видя, что Любка колеблется, предложил: – Ну, одним глазком!

– Ладно, побежали, только по-быстрому.

Сразу за огородами раскинулось поле, петляя по нему, вела к реке узкая тропка. Вдали, возле кромки леса, паслось деревенское стадо, и протяжное мычание слабым эхом донеслось до детей. Тропинка, то пропадая в ложбинках, то появляясь на пригорках, привела к зарослям крапивы, растущим вдоль берега. Вскоре дети выбежали на небольшой пляж – излюбленное место отдыха всей деревни.

Река негромко бормотала и, убегая вдаль, скрывалась из виду. Пологий берег был покрыт серым песком и мелким галечником.

– Ну, и где здесь тот самый камень? – перевела дух после бега девочка.

Но Юрка, казалось, не услышал ее.

– Люб, смотри! – Он неожиданно потянул подружку за руку.

Возле самой кромки воды бурлил ключ.

– Что это? – осторожно полюбопытствовала девочка, – и откуда это здесь?

От воды исходило необычное мерцание, клубился легкий пар. Мальчик как завороженный глядел на бурлящую воду, а затем осторожно коснулся рукой ключа и в тот же миг исчез. Девочка отпрянула назад и в испуге закричала:

– Юрка! Ты где?

Ключ продолжал переливаться загадочным светом, дул легкий ветерок, река продолжала что-то беспечно ворчать себе под нос. Девочка лихорадочно пыталась понять, что ей делать. Срочно бежать в деревню за помощью! Но что она скажет? Что мальчик вот так просто исчез, средь бела дня, прикоснувшись к воде? Да никто не поверит ни одному ее слову, и к тому же ей устроят выволочку за поход к реке… А в это время, скорее всего, ее друг нуждается в помощи. Может, не так уж и страшно там, где он сейчас оказался? Может, тоже попробовать, протянуть руку..? Возможно, она исчезнет вслед за мальчиком. Но, если она так и не отважится, то никогда ничего не узнает.

– Да ну, ерунда какая-то, – пробормотала вполголоса Любка скорее для того, чтобы успокоиться, – я же не боюсь, это всего лишь вода.

И она смело вытянула ладонь к ключу и вслед за другом бесследно исчезла.

## Глава 1. Гнездовье

День был на исходе. Солнце торопилось скрыться за горизонтом, заливая окрестности багряным светом. В его лучах полыхнули заревом верхушки молодых елей и вековых дубов, заискрилась выпавшая роса и заклубился бронзой поднимающийся от моря туман.

Совсем скоро непроглядная ночь накроет все своим черным крылом, и первой ее предвестницей стала длинная тень, наползающая от высокой прибрежной скалы. Как хищный зверь, она медленно кралась, поглощая и золото деревьев, и бронзу тумана, и рубины травы. Потянуло ночным холодом, смолкли птицы, спрятались в норы звери. Все стихло.

И только одинокий замок, угрюмо возвышающийся на серой скале, с приходом ночи, казалось, оживал. Его стены мрачно чернели на фоне догорающего заката. Смотровые башни, расположенные вокруг замка, как грозные пики, вонзались в небо. Высокая неприступная скала, на которой раскинулся замок, брала свое начало в дремучем лесу, и, выступая далеко в море, обрывалась отвесной стеной.

Вскоре последний отблеск заката погас, выхватив из сумрака одинокую фигуру на самой высокой башне. Хозяин замка предавался раздумьям, созерцая море. Величественная стихия успокаивала и одновременно внушала трепет. К тому же, сам себе не признаваясь, он чего-то ожидал в последнее время. Какое-то неясное беспокойство вселилось в его мятущуюся душу и холодило сердце непонятной тревогой. В поисках разгадки он обратился к могучей стихии, поскольку даже он, а это был не кто иной, как грозный и могущественный Черный Дэв Гелдмар, чего-то опасался.

Вот только чего? Или, может быть, кого? Хотя откуда ему может грозить беда в этой стране? Со стороны почти поверженных правителей Предлугоморья? Маловероятно. Со стороны моря некому. Может быть, его далекий прадед не все рассказал своему потомству…

Это случилось очень давно. Предок нынешнего хозяина Гнездовья Дэв Гелдмар, в чью честь, кстати, был назван ныне здравствующий, спешно покинул родные края и бросился в море на первой попавшей под руку лодке, спасаясь от гнева могущественного соседа, потерявшего по вине Гелдма-ра единственного сына. Черный Дэв надеялся добраться до своего собственного острова и там отсидеться, но его утлое суденышко унесло в открытое море сильным течением. Несколько недель беглеца носило по волнам. Ему не встретился ни один корабль, закончились и без того скудные припасы, вдобавок разразилась буря, пережить которую Дэв уже и не надеялся. Да видно, его время еще не пришло. Очнулся путник утром на берегу неизвестного острова, возле высокой скалы. Придя в себя и набравшись сил, он тщательно исследовал неожиданное открытие. Островок оказался не очень-то и большим по меркам Гелдмара – неделя пешего пути вдоль и почти столько же поперек, – но, тем не менее, вызвал восхищение. Этот затерянный в море клочок суши походил на крепость, поскольку со всех сторон окаймлялся горами. Решение созрело в тот же миг – хозяином затерянного островка должен быть только он и никто более!

Вскоре на неприступной скале вырос внушительного размера замок. Два дня понадобилось на внутреннее обустройство строения, поскольку каждое помещение, будь то приемный зал, спальная комната, коридор и даже кухня, Дэвом придирчиво обставлялось по собственному вкусу. На исходе третьего дня, обходя залы и внутренние покои величественного дворца, Гелдмар остался доволен. И даже придумал название своему детищу – Гнездовье.

Следует пояснить, что Дэв был необычайно сильным волшебником, которому подвластно могущественное колдовство. Вот и жилье себе он возвел без особых хлопот, воспользовавшись магией. Однако было одно обстоятельство, которое омрачало жизнь: волшебным даром Гелдмар обладал только на суше. Находясь в море и не чувствуя под ногами твердую опору, Дэв терял магическую силу. Поэтому управлять лодкой в открытом море беглец не мог. Вернуться в домой он был не в силах – требовался добротный корабль с хорошо обученной командой. Да и гнев соседа могуч, нужно время, чтобы он поостыл, и тогда уже можно будет прояснить ситуацию. Поэтому Дэву ничего другого не оставалось, как задержаться на острове, а для этого необходимо было осмотреть местность и разузнать все об этом клочке земли и его жителях. Захватить остров особого труда не составит. Вот только его название Гелдмар никак не мог запомнить. И, кстати, знакомиться с местным населением он не собирался, кто же заводит дружбу с будущими рабами?

Как выяснилось, остров населяли мирные племена. Они веками занимались каждое своим делом и, как ни странно, ладили между собой и никогда не враждовали. К великому удивлению Гелдмара, жители острова щедро делились друг с другом плодами своего труда. Так, племя земи возделывало поля и обеспечивало урожаем всех жителей страны, благодаря чему у межлугоморцев не иссякали запасы хлеба, овощей и фруктов. Дроки чистили от завалов леса, сажали деревья, рубили новые дома и обеспечивали дровами на прохладное время года всех соплеменников. Жи-ски разводили скот, и от недостатка мяса и молочных продуктов никто на острове не страдал. Рески были рыбаками и в свою очередь щедро одаривали жителей острова морской живностью.

Правили этой маленькой страной брат и сестра, Элвар и Эсмина, владеющие секретом вечной юности. К тому же они обладали одной магической и очень могущественной вещью – таинственным Ключом заклятий, служившим оберегом своим хозяевам. Ключ мгновенно наказывал любого, кто пытался причинить им вред. Правда, еще ни разу ни Элвар, ни Эсмина не воспользовались им ни в качестве защиты, ни в качестве наказания. О существовании Ключа Гелдмар поначалу даже не догадывался.

Спокойная и счастливая жизнь предлугоморцев прекратилась с появлением незваного гостя.

Поначалу жители острова снисходительно отнеслись к прибытию нового обитателя: не жалко, пусть живет, тем более, что поселился он на пустующей территории, хоть и внушал ужас одним только видом. Однако волшебники восприняли эту новость с недоверием и прислали к Дэву послов с приглашением посетить замок на Солнечной горе. Но идти к ним на поклон чужестранец не собирался, проигнорировав приглашение. Повторное появление представителей Элвара и Эсмины он встретил диким ревом и ураганным ветром, бурей пронесшимся по окрестным лесам и повалившим вековые деревья.

Спустя несколько дней Черный Дэв объявил соседям войну. Поначалу предлугоморцы не приняли это всерьез, потому как воевать раньше им не доводилось. Когда же они поняли, что Дэв не шутит, то, вооружившись топорами и вилами, встали на защиту своей земли. Сопротивление местных жителей пришлось не по вкусу захватчику. Впервые в жизни он столкнулся с откровенным неповиновением. И если поначалу он хотел всего лишь поработить островитян, то теперь собирался превратить их в существ, которые будут подчиняться ему беспрекословно. Первыми Гелдмару под руку попались рески, жившие по соседству на берегу моря. Черный Дэв превратил их в хищных рыбок микчул. Он хотел отправить их скитаться по далеким морям, но маленькие рыбки, не желая покидать Предлугоморье, остались у родных берегов. Разрывая в клочья любой предмет, оказавшийся в воде, хищные микчулы стали настоящим бедствием для всего острова.

Вторыми на пути жестокого хищника оказались земи. В мгновенье ока мирные земледельцы стали злобными карликами, превратившись в беспощадное войско, сметающее все на своем пути. Дроки обернулись хищными совами, истребляющими по ночам все живое. Жиски – голодными шакалами, рыщущими по дорогам Предлугомо-рья в поисках добычи.

В гневе разделывался с непокорными народами Черный Дэв. Сам того не замечая, он повторял одно и то же слово – дети, вложив в него всю ненависть за перенесенные тяготы и унижения, ведь именно из-за соседского ребенка ему пришлось столько перенести. И только когда он закончил свое черное дело, то понял, что поневоле наделил это слово магической силой, способной вернуть народам прежний облик. Дэв в спешном порядке наложил на него строжайший запрет, узнать о котором не должен был никто. Он очень надеялся, что местным волшебникам не придет в голову применить это слово.

Таким образом, за один день Черный Дэв уничтожил почти всех предлугоморцев, чего Элвар и Эсмина не могли представить в самом страшном сне. Они вызвали хищника на поединок, но тот опять проигнорировал, укрывшись за стенами замка. И тогда в отчаянии Эсмина как старшая из правителей приняла решение воспользоваться таинственным Ключом заклятий. Она лишила Черного Дэва и все его потомство волшебной силы. Уничтожить раз и навсегда коварного завоевателя было нельзя, вместе с ним могли погибнуть заколдованные племена. К сожалению, вернуть им изначальный вид Ключ не мог. В Книге Предсказаний, хранившейся у Эсмины, говорилось, что черное колдовство в сочетании со злой силой может быть уничтожено только кем-то слабым и добрым, но сильным духом и смелым, к тому же не умеющим колдовать.

Обнаружив потерю магической силы, Черный Дэв пришел в неописуемую ярость. Он не понимал, как это произошло. Ослепленный гневом, Гелдмар начал крушить все, что попадало ему под руку, и чуть было не разрушил собственный замок, но вовремя остановился. Тогда он решил действовать хитростью. Для этого Дэв разработал план по нападению на местных правителей и уже было собрался провозгласить себя хозяином острова, но его вовремя остановили карлики, ставшие преданными рабами. Они поведали хозяину, что волшебники обладают каким-то таинственным Ключом заклятий, наделяющим владельца огромной силой и безграничной властью и защищающим от любых посягательств. Будучи не робкого десятка, Дэв, однако, призадумался и решил повременить со встречей. Трогать селения, где жили могущественные брат и сестра, он тоже не решился. Тем не менее, эти места оставались для него лакомым куском: замок Эсмины на Солнечной Горе, деревенька Жемчужный Берег возле реки Времени, где проживал Элвар, и расположенная неподалеку Лунная Долина – излюбленное место обоих волшебников.

Мысли о том, как заполучить таинственный Ключ, чтобы вернуть магическую силу и стать хозяином страны, не покидали Дэва. Но то ли на счастье, то ли на беду, в Лунной Долине он похитил приглянувшуюся ему девушку, женился и вскоре стал отцом. План по захвату острова отложился на неопределенное время, Дэв посвятил себя воспитанию сына. В замке ему прислуживали верные карлики, которые на всей завоеванной территории заменяли ему глаза и уши. Он всегда был в курсе событий, происходящих на острове, кроме неподвластных ему территорий, принадлежавших волшебникам. К разработке плана Черный Дэв вернулся спустя много лет, но завершить задуманное так и не успел – пришла пора покинуть белый свет, по обычаю рода уступая дорогу внуку. Дело в том, что из поколения в поколение все Дэвы рождались мертвыми. Новорожденного малыша оживлял дед, даруя ему свою жизнь и силу. Так появился на свет сам Черный Дэв, так он ушел, соблюдая традицию.

Все последующие Дэвы были менее деятельными, они довольствовались плодами трудов своего родоначальника и не прилагали особых усилий к захвату оставшихся земель Предлугоморья. Однако последний потомок Гелдмара был не таким. Жестокий и властный хозяин Гнездовья вознамерился подчинить себе всю страну, а заодно и переименовать ее.

«Ну что это за название такое – Предлугоморье? То ли дело Грозногорье или Страшноморье! Хотя, впрочем, над новым названием надо подумать на досуге более обстоятельно», – размышлял Черный Дэв, спускаясь по крутым ступеням башни.

Очутившись в приемном зале, он подошел к огромному зеркалу и придирчиво осмотрел свое отражение. Увиденным Гелдмар остался доволен – ужас всему живому он внушал недаром. Из зеркала на него глянул высокого роста получеловек-полузверь, с головы до ног покрытый черной шерстью. Лицо, если его можно было так назвать, напоминало нечто среднее между обликом человека и зверя: горбатый нос, маленькие глазки без ресниц, сросшиеся над переносицей брови, короткая клинышком бородка. Голову венчала длинная густая грива, за которой он любовно ухаживал. Ходить с распущенными прядями он позволял себе только в домашней обстановке. Вне стен замка его голову украшали сотни косичек, доходящих ему почти до пояса. Они свивались в кольца, как живые, и напоминали змей. Разглядывая свое отражение, Гелдмар осторожно кончиками когтей откинул со лба непокорную прядь и усмехнулся. Сегодня, несмотря на все тревоги, он остался доволен увиденным. Скинув теплый плащ, он грациозной походкой направился в свои покои.

* * *

Долгий вечер наконец уступил место ночи, и непроглядный мрак окутал землю.

В камине ярко пылал огонь, и приятное тепло разливалось по всей комнате. Личные покои Гелдмара располагались в северном крыле замка. Из-за толщины каменных стен воздух в помещении редко прогревался даже в самую жару.

В дверь постучали:

– Отец, ты здесь?

– Входи, Ратибор, – Гелдмар сидел в черном кожаном кресле с высокой спинкой возле камина, протянув ноги к огню. Он задумчиво смотрел на пламя, когда посетитель осторожно закрыл за собой дверь.

Вошедший являл собой прямую противоположность Черному Дэву: гость был необычайно светлым, по его плечам струился ослепительно белый водопад, лицо не имело даже тени сходства с полузверем.

– Присаживайся, – Гелдмар указал на соседнее кресло.

Вошедший направился к мраморному камину, и его шаги приглушала лежащая на полу медвежья шкура.

– Как прошла охота, сынок? – спросил Черный Дэв, когда гость опустился рядом.

– Отец, ты же прекрасно знаешь как, – насмешливо протянул Ратибор. Он никогда с отцом ни в чем не советовался и ни о чем его не предупреждал. Тем не менее, отец всегда знал о нем все и был в курсе его похождений. «Спасибо» карликам!

Черный Дэв взглянул на Ратибора. Младший сын вырос не таким, каким ему бы хотелось. И не похож он был на отца не только внешностью. Странная история, даровавшая Гелдмару второго сына, загнала его в тупик и выбила из колеи, заставив всю жизнь решать неразрешимую задачу.

Дело в том, что у Дэвов рождались только мальчики. Чтобы создать семью и продолжить род, Дэвы похищали девушек, причем самых красивых в округе. Новорожденный, как и положено, поглощал жизнь старого Дэва, от которого абсолютно не зависело, хочет ли он покидать этот свет. Безусловно, в роду Дэвов появлялись еще дети, но оживлять их было некому. В семье уже подрастал наследник Джибустин, которому свою жизнь даровал отец Гелдмара.

И вот, спустя пять лет, супруга объявила, что в семье ожидается пополнение. Гелдмар не придал словам жены особого значения. Но рождение второго сына он запомнил на всю жизнь – супруга пожертвовала собой ради ребенка. На мертвого новорожденного малыша не обратили внимания, спасая его мать. Тем не менее, все усилия были напрасны. И как только она перестала дышать, в следующую секунду маленький Дэв громко и требовательно закричал. Ни разу в истории рода сыновья не лишали жизни своих матерей.

Раздосадованный смертью любимой супруги, Гелдмар бросился к ребенку, чтобы уничтожить его. Но, взглянув, замер. Новорожденный был светленьким и при этом как две капли воды походил на мать. Занесенная над малышом рука, опустилась. «Пусть живет в память о ней», – решил Гелдмар. Второй сын унаследовал материнский характер и черты лица.

Но обычай рода требовал только одного преемника, и младший сын по негласному закону будет принесен в жертву на бракосочетании старшего. Гелдмар для того и пригласил Ратибора, чтобы рассказать ему историю рождения, поведать обычаи рода и подготовить к тому, что должно неминуемо случиться. Он долго готовился к этому разговору, подбирал слова, но в последний момент заготовленная речь начисто вылетела из его головы.

Что и говорить, любил Гелдмар в своей жизни только одного сына. И этим сыном был младший Ратибор. Черный Дэв любил его за то, что он был похож на мать, за то, что закричал, когда ожил, а не запищал, как старший. Любил за то, что Ратибор быстро рос и развивался лучше, чем старший, и был намного смышленее брата. Любил, как ни странно, даже за то, что сын не был похож на свой род и отличался от него, как день от ночи.

– Ты давно видел брата? – спросил Гелдмар, оторвавшись от раздумий. Обычно решительный и крутой в поступках, Черный Дэв сегодня был похож на расстроенную гитару, которая никак не могла настроиться на главную песню. Он не знал, как начать разговора.

– С момента последней встречи наши пути лет пять не пересекались.

– Два брата, а воюете не на жизнь, – покачал головой отец. – О чем вы тогда не смогли договориться?

– Вообще-то, мы друг друга всю жизнь не понимали, а начались наши разногласия, надеюсь, ты помнишь, когда мне едва минуло пять лет, – усмехнулся Ратибор.

Это случилось чуть более двадцати лет назад, тогда Ратибор впервые отказался подчиниться старшему брату. Упитанный карапуз стоял посреди огромного зала, топал маленькой ножкой, мотал головой, размазывая слезы по щекам, и вопил что есть силы. Высокие своды зала стократно умножали этот крик, превращая его в дикий рев. Джибустин, надменно ухмыляясь, черной глыбой нависал над малышом. Он хотел раз и навсегда показать брату свое превосходство. Но на его беду отец оказался неподалеку. Как ураган ворвался Черный Дэв в зал. Подхватив малыша на руки, он отвесил Джибустину такую оплеуху, что тот покатился кубарем. Прижав к груди плачущего Ратибора, Гелдмар принялся его успокаивать, нашептывая ласковые слова.

Когда Черный Дэв обернулся, в его глазах полыхала такая ярость, что старший сын обомлел от страха и невольно втянул голову в плечи.

– Что ты с ним сделал? – прохрипел, едва сдерживаясь, Гелдмар.

– Отец, я его не обижал, – запричитал Джибустин. – Я только послал его за стрелами!

– Побив при этом?

– Нет, что ты! Я его пальцем не задел, у меня есть свидетели. Отец, слово Дэва, я действительно не знаю, почему он так кричит, – скороговоркой оправдывался старший сын.

– Марш конюшни чистить!

– Что? – не понял тот, решив, что ослышался. Это было неслыханно унизительным наказанием.

– Пошел с глаз моих! – прошипел отец, еще крепче прижимая к себе Ратибора.

Не желая искушать судьбу, старший сын опрометью вылетел из зала.

Еще долго носил Гелдмар по замку затихающего малыша. Этот инцидент заставил его крепко задуматься. Младший сын в пятилетнем возрасте проявил характер, а что будет дальше? Недаром, видно, в роду Дэвов рождалось только одно дитя. Иначе бы Дэвы давно прекратили свое существование, попросту перебив друг друга.

После этого случая между братьями началась вражда. Старший не мог простить младшему унижения, а младший в свою очередь почувствовал безнаказанность, поняв, что отец на его стороне.

Сейчас, вспоминая сцену, увиденную много лет назад, Гелдмар только улыбнулся. Когда все улеглось, он узнал, что Ратибора действительно никто не обижал. Диким криком беззащитный малыш пытался противостоять диктату брата. В дальнейшем он получил от Джибустина немало оплеух, но ни разу на него не пожаловался.

– А ты случайно, не в курсе, где пропадает твой брат? – спросил отец.

– Точное место его нахождения не могу знать, но, мне кажется, он в районе Лунного побережья гоняет ворон.

– А мне он говорил, что собирается на войну…

– На войну, – фыркнул Ратибор. – С кем он собрался воевать? Насколько мне известно, там обитают одни микчулы.

– Ратибор, – укоризненно поправил Черный Дэв сына. – Ты о старшем брате говоришь так неуважительно, а ведь именно он несет ответственность за продолжение рода.

– Да, отец, – тихо ответил Ратибор, неотрывно глядя в огонь. – Прости меня за то, что я белый и у меня лицо человека. Прости за то, что я не похож на тебя. Но шерсть, грива и когти свидетельствуют о том, что я все-таки из рода Черного Дэва.

– Да, сынок. За время нашего существования в Предлу-гоморье Дэвы по праву и с гордостью несут это звание. Но что ты хочешь этим сказать? – насторожился Черный Дэв.

– Я хочу сказать, – оторвавшись от огня, продолжил Ратибор, – что догадываюсь, зачем ты меня пригласил. В эту комнату ты зря не зовешь. Сколько раз я здесь был в своей жизни, можно пересчитать по пальцам. Я же вижу, как ты мучаешься, не зная, с чего начать. Просто я хочу избавить тебя от этих мучений. Отец, не удивляйся, но я знаю историю своего рождения, а также знаю, что меня ожидает в будущем.

– Кто? – выдохнул ошеломленный Гелдмар. – И когда посмел тебе рассказать?

– Ты сам. Помнишь тот случай, когда ты тяжело болел? Я дежурил у твоей постели. Однажды ночью ты бредил. Сначала я решил, что ты видишь дурной сон. Но потом, вслушавшись в обрывочные фразы, я понял, что это далеко не сон. Я попытался собрать воедино эти обрывки и сопоставить с известными мне фактами. Я долго не хотел верить в то, что узнал. И тогда, чтобы развеять сомнения, я все проверил простым способом. Я взял «на мушку» Джибусти-на, и он охотно все подтвердил. При этом он обвинил меня в смерти нашей матушки. «Знаешь, малышок, – сказал он мне, – если бы ты тогда не ожил, мы бы избежали стольких проблем. Да ты не волнуйся, тебе все равно не жить. Ты не Дэв, хотя рожден от него. Я искренне, хотя, нет, с большим удовольствием, поплачу на твоем надгробии и торжественно обязуюсь приносить тебе каждый год цветочки».

Я очень уважал старшего брата. Но в тот момент во мне потух всякий разум. Я бурей налетел на него, он тоже в долгу не остался. После этого «разговора» он отлеживался неделю, и я пару дней зализывал раны. К сожалению, с тех пор у меня не стало старшего брата.

– Так вот, значит, какова причина вашей многолетней ссоры, – вздохнул Гелдмар.

– И знаешь, отец, после долгих размышлений я пришел к выводу, что он не виноват в происшедшем. В нашей многовековой практике не было братских отношений по простой причине отсутствия братьев. И он как настоящий Дэв, как будущий хозяин Гнездовья просто-напросто раскрыл передо мной карты. Я ведь с самого рождения чувствовал, что я здесь лишний, чужой, что я – причина многих бед. Рано или поздно, но мне предстояло это узнать. Как говорится, доносчику первый кнут: все негативные эмоции и чувства – обида, боль, гнев – вылились на него. Тем не менее, хочу сразу предупредить тебя: как истинный Дэв я обиду прощать не умею. Не гневайся, но я поквитаюсь с ним при первой же возможности. Ты должен это знать.

Черный Дэв медленно покачал головой:

– Сынок, по закону ты не можешь быть продолжателем рода.

– А кто, позволь спросить тебя, выдумал этот закон? Кто его установил? Я тоже сын Дэва! – горячо возразил Ратибор, но тут же осекся, ведь впервые в жизни он позволил себе возразить отцу. И уже более тихим голосом поправился: – Прости, отец, я погорячился. Во мне столько лет бушевала буря, и я должен наконец ее выплеснуть. Но закон есть закон, кто я такой, чтобы его нарушать? Знаешь, я долго думал об этом и пришел к выводу, что когда наступит ответственный момент, я подчинюсь закону. А Джибустину я желаю приятного царствования.

– Ты не боишься угрожать брату?

– Отец, когда и кого я боялся? – усмехнулся Ратибор.

– Ну что же, сынок, на сегодня хватит. Ступай, – устало откинувшись в кресле и прикрыв глаза, промолвил Черный Дэв.

– Прощай, отец, береги себя. – Ратибор склонил голову в кратком поклоне и скрылся за дверью.

Как только он ушел, Черный Дэв испустил тяжелый рык:

– Ратибор, сынок, почему не ты первый?

Отчаяние тяжелым обручем сдавило горло, гнев клокотал в груди, как кипяток. И, чтобы выпустить пар, Гелдмар, схватив с каминной полки кубок прадеда, выполненный из тончайшего хрусталя, швырнул его в камин:

– Вот тебе жертва, которую ты так жаждешь, Черный Дэв! Будь ты трижды проклят вместе со своим законом!

Старинный кубок, ослепительно сверкнув, брызнул сотней осколков. Гелдмар упал в кресло. Разговор обессилил его. Он прекрасно понимал, что потерял сына. Да не может быть, чтобы полный жизни и обаяния Ратибор подчинился закону и добровольно согласился принести себя в жертву. Но упускать его из виду нельзя, сын явно что-то задумал. В одном оказался прав Джибустин – младший сын действительно стал проблемой.

Прикрыв за собой дверь, в глубокой задумчивости Ратибор направился в сторону своих покоев. На сердце было неспокойно, в груди поселилась смутная тревога. Хотя он и знал, что от разговора с отцом ничего хорошего ожидать не следует, но такого поворота событий не предполагал. Если Черный Дэв решил открыть сыну столь страшную тайну, значит, что-то сильно его прижало и у отца нет другого выхода. Следовательно, в любой момент можно ожидать, что его посадят под домашний арест и полностью ограничат в передвижении. Поневоле придется сидеть под замком и обреченно ожидать конца. Умирать во имя счастья Джи-бустина совсем не хотелось.

Такое открытие как гром среди ясного неба поразило Ратибора. Он остановился, чтобы глотнуть воздух, которого вдруг стало не хватать. Сердце быстро застучало, гулко отдаваясь в ушах, ноги сделались ватными. Резко пронзила мысль: оставаться здесь больше нельзя. Ратибор, глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, непринужденно сбежал по лестнице, неторопливо пересек приемный зал и, выйдя из замка, направился к конюшне.

У самых ворот стойла он оглянулся. Родное Гнездовье привычно и уютно светилось окнами. Ратибор в последний раз обвел взглядом замок, стараясь навсегда запечатлеть в памяти дорогие очертания. Вот светятся окна приемного зала, рядом – столового. Вот горят факелы в переходах, а наверху в покоях нет света только в его окнах. Что же, он учтет все, когда встретится с Джибустином, а сейчас родной дом источал опасность.

Быстро скользнув за дверь, он перевел дыхание и прислушался. Лошади радостно приветствовали молодого хозяина негромким ржанием. Еще в детстве Ратибор обнаружил в каменной стене стойла небольшую дверцу, которая выводила на внешнюю сторону скалы. Узкая тропинка, высеченная в камне, вела к лесу. Не оглядываясь и не раздумывая, изгнанник шагнул в темноту.

## Глава 2. Элиника

Ночь прошла. Темнота нехотя отползала на запад, уступая место рассвету. Таяли сумерки, светлело.

Вдруг разом смолкли птицы, утих ветер. Все замерло в ожидании чуда. И оно не заставило себя долго ждать. На востоке из-за горизонта вырвались первые дерзкие лучи, облив золотом верхушки деревьев и пики горных вершин. Вслед за ними с любопытством выглянул тонкий ослепительный серп. Он неторопливо рос, пока не превратился в огромный огненный диск.

Солнце проснулось. Оторвавшись от земли, оно, словно в награду за прошедшую ночь, щедро омыло светом все вокруг. В его лучах купалась вся Лунная Долина: земляничный лес, хлебные поля, яблоневый сад. Озеро Надежды превратилось в огромное зеркало, в котором отражалось алеющее небо. И, как по мановению волшебной палочки, птицы хором запели гимн новому дню.

Неподалеку от озера находился небольшой замок. В лучах восходящего солнца его стены переливались розовым перламутром, а окна и крыши башен искрились золотом.

Возле замка раскинулся Чудесный сад, который славился редкими диковинными растениями. Их причудливые формы приводили в восторг и изумление. Изюминкой сада была розовая поляна, радовавшая глаз изобилием расцветок, тонов и полутонов этого королевского цветка. По саду к дворцу через изумрудные лужайки вели дорожки из серебристого песка, добытого в Озере Надежды. В кронах деревьев перепархивали с ветки на ветку и заливались трелями дивные птахи, создавая особую, неповторимую мелодию Лунной Долины.

Замок тоже проснулся. Жизнь в нем кипела, как в муравейнике. Горничные суетились в залах, наводя чистоту и лоск, повара хлопотали на кухне за приготовлением вкусных блюд, садовник расставлял в вазы свежесрезанные розы, пекарь колдовал над хлебом, и по замку плыл аппетитный аромат. Во дворе помощник повара черпал воду из колодца, молочник пытался не расплескать кувшины, наполненные до краев утренним удоем, плотник стучал молотком. Одним словом, начинался новый день.

И только на верхнем этаже замка, где располагались покои и опочивальни, стояла относительная тишина. Сюда лишь изредка доносились звуки повседневной суеты.

В одной из комнат, в задумчивости наблюдая за восходом солнца, стояла молодая девушка. Тонкие пальцы проворно плели косу из густых волос соломенного цвета. В огромных глазах отражалось бездонное небо. Загорелое лицо в лучах восходящего солнца светилось бронзой.

– Элиника! Доброе утро, дочка! Как почивала? – заботливо заворковала сгорбленная старушка, войдя в покои принцессы. Она была няней еще матери девушки, а так как своих детей у нее не было, то бабушка целиком и полностью посвятила себя воспитанию принцессы.

– Доброе утро, нянюшка! – приветливо откликнулась девушка. – Прекрасно спала.

– Ой, ли! – охнула старая няня, разглядывая девушку. – Опять всю ночь размышляла и задремала под утро? Негоже так, детка, ты совсем себя изведешь. Мало того, что у тебя кожа отродясь не была белой, как полагается принцессе, так ты недосыпанием еще синяки под глазами заработала. А от недоедания скоро совсем высохнешь!

– Эммушка! – с улыбкой перебила Элиника. – А сама-то ты о чем ночью мечтала? У тебя же все глаза красной сеточкой испещрены.

– А мне положено не спать в моем-то возрасте, – назидательно ответствовала няня и со вздохом добавила: – Неспокойно мне в последнее время, девочка, боюсь я за тебя. Всю жизнь корю себя за то, что не уберегла твою матушку. Тебя, моя милая, никому не отдам.

Отец девушки, правитель Предлугоморья Элвар, встретил свою любовь нежданно. Он и не думал, что когда-нибудь испытает это чувство как самый обычный смертный человек, что любовь накроет его в буквальном смысле с головой. Его возлюбленная была настолько прекрасна, что не верилось глазам: удивительная красота сочеталась в девушке с самыми замечательными человеческими качествами, она была добрая, милая, сострадательная, к тому же обладала превосходным чувством юмора. К счастью Элвара, Элина ответила ему взаимностью. Влюбленные поселились в Лунной Долине, где через год после свадьбы на свет появилась чудесная малышка, которую назвали Элиникой. Счастью не было предела.

Незаметно минул год. Как-то утром Элина отправилась в лес собирать лекарственные травы. Она собственноручно делала мази, настои, отвары и лечила больных и недужных жителей Лунной Долины. У Восточного холма в изобилии росла кровохлебка. Незаметно молодая женщина отдалилась от группы сопровождавших ее охранников.

Вдруг из-за холма, в нескольких шагах от нее легла черная тень. Элина подняла глаза и ужаснулась. На нее в упор смотрел Черный Дэв, восседающий на огромном черном коне. Его страшный облик поверг красавицу в панический ужас, а тяжелый немигающий взгляд парализовал ее. Она хотела бежать, но ноги не слушались, налившись свинцовой тяжестью.

Конь одним прыжком преодолел расстояние, отделяющее Элину от Дэва. Слегка нагнувшись, Гелдмар подхватил красавицу и, закинув к себе в седло, исчез в мгновение ока. Это произошло на глазах остолбеневших охранников, которые ничем не могли помочь.

Когда потерявшая сознание Элина пришла в себя, то почувствовала, что лежит на широкой груди. Черный Дэв одной рукой бережно поддерживал пленницу, а другой управлял конем. От него исходил тяжелый запах пота, ведь он преодолел огромное расстояние по жаре, чтобы добраться до Восточного холма Лунной Долины. Лицо Элины щекотала густая шерсть, покрывающая грудь Дэва, а косы гривы крепко переплелись с ее волосами. Сердце красавицы гулко стучало, ужас сковал тяжелыми оковами. Она зажмурилась, чтобы не видеть его страшный облик.

К вечеру Черный Дэв добрался до Гнездовья. Спрыгнув с полузагнанного коня во дворе замка, он осторожно подхватил на руки свою драгоценность, которая опять была без сознания, и направился в покои.

Гелдмар усадил Элину в высокое кожаное кресло и опустился перед ней на одно колено. Увидев, что она приходит в себя, похититель слегка отодвинулся, чтобы вновь не шокировать пленницу своим видом. Вот когда он пожалел, что внушает другим неподдельный ужас.

– Не бойся меня, красавица, – спокойно и ласково заговорил он. – Я не причиню тебе вреда, – и затем понизил голос до хриплого полушепота, пытаясь быть более убедительным. – Однажды я встретил девушку неземной красоты. Поначалу я не поверил собственным глазам, что на свете может быть такое диво, но красавица в буквальном смысле заворожила меня. Потом выяснилось, к моему глубокому сожалению, что она несвободна. На протяжении десяти лет я скорбел о потере любимой жены, даже не предполагая, что мое сердце еще способно ценить прекрасное. Долгое время я охотился за красавицей, не упускал её из вида каждый день, но ее обязательно кто-нибудь сопровождал. И вот наконец она допустила оплошность, оставшись одна. Поверь мне, Элина, я искупаю тебя в такой роскоши, о которой ты даже не слышала. Я подарю тебе такую любовь, которую ты не можешь себе представить, со мной не сравнится твой жалкий колдун. А сейчас отдыхай. Ты голодна с дороги, я пришлю тебе ужин и не стану докучать своим присутствием. Но завтра ты будешь есть из моих рук.

Когда вошел карлик с подносом, ломившимся от яств, Элина все так же сидела с безучастным видом.

Вскоре Черный Дэв, управившись с делами, пошел в свои покои. В предвкушении счастья он толкнул дверь. Резкий сквозняк откинул назад гриву. Дэв оторопел. Пленница стояла на подоконнике, из распахнутого окна рвался ветер.

– Стой где стоишь, проклятый, – предупредила она, – ни шагу больше.

Черный Дэв медленно опустился на колени:

– Не делай этого, умоляю! Девочка моя, я не перенесу еще одной смерти, давай поговорим. Проси что хочешь, я выполню любое твое желание.

– Ничего мне от тебя не нужно, чудовище! Ты знаешь, настоящую любовь ни купить, ни украсть невозможно. К сожалению, тебе этого не понять. Лучше я погибну, чем останусь здесь хотя бы на минуту.

С этими словами она шагнула в небытие. Одним прыжком Гелдмар оказался у окна. Его рука схватила воздух. Поздно, слишком поздно! Ему чуть-чуть не хватило времени, чтобы предотвратить беду.

Белой птицей сверкнула пленница у скал и исчезла в морской пучине. До Дэва долетел далекий всплеск воды.

Гелдмар направил на ее поиски сотни карликов. От зажженных факелов ночь превратилась в день. Пядь за пядью обошли они весь берег. Сам Дэв с десятком сопровождающих тщательно исследовал море, примыкающее к скале, но все было безрезультатно. Поиски продолжались весь следующий день и прекратились только к вечеру.

Им не суждено было увенчаться успехом, потому как море вынесло тело прекрасной Элины на берег у Восточного холма. Туда, где она была похищена.

Как закричала, заголосила от горя няня Эмма, увидев свою воспитанницу бездыханной! Плакал навзрыд отец Элиники, и вместе с ним вся Лунная Долина. В один миг Эл-вар постарел на десятки лет. Из красивого молодого мужчины он превратился в дряхлого старика. Больше Элиника никогда не видела улыбку на его лице.

Элвар похоронил супругу на берегу моря, сложив высокий холм из розового гранита. Теперь солнце, просыпаясь по утрам, в первую очередь освещает это надгробие, вспыхивающее огнем в память о непокорной красавице, которая предпочла смерть позорной неволе.

Сначала Элвар хотел похоронить ее возле замка в саду, но Эмма воспротивилась этому:

– Ты хочешь, чтобы дочь выросла на могиле и, растаяв от горя, ушла вслед за матерью? Хочешь потерять обеих? Я очень любила Элину и буду до конца дней своих оплакивать ее. Но сейчас надо думать о дочери. Мать я ей, конечно, не смогу заменить, но приложу все усилия, чтобы она не чувствовала себя сиротой. Постарайся же и ты оградить ее от ненужных переживаний. Спрячь от нее свою боль, прошу тебя!

И действительно, пожилая женщина окружила малышку такой заботой и вниманием, дала ей столько ласки и тепла, что Элиника не заметила особой разницы между матерью и старой няней. Правда, иногда в ее памяти всплывал прекрасный, но смутный образ, с которым было связано далекое, счастливое прошлое. Хотя горе сделало свое дело, на всем лежал отпечаток утраты. И никогда уже подрастающая Элиника не чувствовала себя беззаботной. Она нежно любила Эмму, всегда беспокоилась о ней и во всем советовалась со своей старой няней. Хотя поступала всегда по-своему, считая, что Эмма слишком опекает ее.

Подойдя к няне, девушка обняла старушку, положила голову ей на плечо и тихо прошептала:

– Эммушка, дорогая моя, не беспокойся. Все будет просто замечательно, вот увидишь. У меня ведь нет никого ближе тебя, отца и тетушки. Я очень-очень тебя люблю и бесконечно благодарна тебе за то, что ты у меня есть!

Элиника не видела, как из глаз растроганной Эммы скатилась и затерялась в морщинках слеза. Это признание было лучшей наградой, не зря она посвятила свою жизнь этому семейству.

– Тогда что же тебя беспокоит? – оторвавшись от девушки, с тревогой спросила няня.

– Да Черный Дэв никак не успокоится. Опять зашевелились карлики возле Западной границы в Ореховом лесу. Нашим людям невозможно выйти за пределы селения. Карликов там столько, что они даже не прячутся, как обычно. Складывается впечатление, что они готовятся к нападению. С юга и востока нас окружает море, кишащее прожорливыми микчулами, с севера – непроходимые горы Забвения, с запада дорогу нам перекрыли карлики. Мы оказались отрезанными от всего мира. У меня нет возможности сообщить отцу или тете Эсмине о нашем бедственном положении.

– Ну, девочка моя, ты несколько преувеличиваешь, – покачав головой, возразила Эмма. – Карлики всю жизнь околачивались возле наших границ. И, сколько себя помню, всегда нападали на путников. Не забивай голову лишними заботами. Давай-ка лучше я помогу тебе одеться. Скоро совет старейшин, поторопись.

* * *

В большом тронном зале, возле стоящего у стены небольшого кресла из красного дуба, стояли и негромко переговаривались в ожидании принцессы чуть более десяти человек. Это были старейшины: представители всех ремесел, простые рабочие люди, которые кормили, поили, одевали и делали уютным быт жителей Лунной Долины. Они входили в совет при замке и раз в неделю собирались вместе, чтобы обсудить текущие дела. Этот порядок был заведен в давние времена и соблюдался по сей день.

Когда принцесса вошла, старейшины разом смолкли и склонили перед ней головы в почтительном поклоне. Сердце девушки тревожно застучало: в прошлый раз она дала им задание выяснить, насколько опасен Западный лес. Сегодня они должны были подробно рассказать обо всем, что узнали.

– Доброе утро, друзья мои! – улыбнулась девушка верноподданным. Однажды Эмма открыла ей секрет, что именно так ее матушка приветствовала жителей. – Рада видеть вас. Дедушка Эгор, я слышала, твоя кузница творит чудеса!

– Да, госпожа. Я принес вам образец, – с этими словами старый кузнец протянул Элинике боевой нож.

Девушка провела пальцем по лезвию и отдернула руку, клинок был остр, как бритва.

– Молодец, дедушка Эгор, славный клинок! Сколько единиц уже изготовлено?

– Мы только вчера добились идеального состава стали и выковали первый нож. С вашего одобрения мы сегодня же начнем ковать мечи.

– И еще, друзья мои, хочу вас сразу предупредить, – обратилась ко всем девушка, – карликов не трогать ни в коем случае. Это наши с вами братья, не забывайте об этом. Ни один из них не должен погибнуть. Оружие будет направлено только против Черного Дэва. А теперь, Эустин, сообщите результаты наблюдения, что делается на Западной границе?

Вперед выступил невысокий кряжистый мужчина с внимательными зелеными глазами и округлой седенькой бородкой. Он был предводителем военного отряда.

– Госпожа моя, по нашим наблюдениям, на Западной границе карликов в три раза больше, чем обычно. И это еще не все, карлики вооружены.

– Сколько же их всего?

– Мы насчитали три сотни.

– У нас жителей в Долине вместе с малыми детьми столько не наберется. К тому же они – воины, а у нас половина старики и дети.

– Госпожа моя, у меня есть хорошие новости, – подал голос высокий худощавый старик. – Вчера мы с сыновьями наткнулись на едва заметную тропинку у гор Забвения. Решив ее обследовать, мы отправились по ней и обнаружили вход в горы. Тропа вывела нас в просторную пещеру, посреди которой бьет родник. Мне стало интересно, куда уходит вода, поэтому, мы отправились вслед за родником и вскоре вышли на большое пространство. Оно, конечно, намного меньше, чем Лунная Долина, но вполне пригодно для жилья. Родник впадает в небольшое озеро, в горах множество небольших пещер.

– Молодец, дедушка Эдин! Мы сегодня же пройдем по тропе и обследуем пещеру, – кивнула Элиника.

И не успела она договорить, как в зал вбежал запыхавшийся стражник:

– Госпожа! У Западной границы горит деревня!

– Быть не может! – ужаснулась Элиника. – Что произошло?

– Из Орехового леса вылетели горящие стрелы и угодили в соломенные крыши ближайших домов. Меня послали предупредить вас. Рядом был дежурный отряд, он поспешил на помощь.

– Мы сейчас же отправляемся туда. Эустин, собери быстрый отряд. Седлайте лошадей, – коротко приказала принцесса.

Переодеваться было некогда. Спешно накинув дорожный плащ, девушка выбежала во двор. Возле лошадей ее ожидала Эмма:

– Дочка, будь осторожна! Береги себя и не отдаляйся от сопровождающих ни на шаг! Возвращайся скорее, я буду ждать, – напутствовала старая няня.

Быстро кивнув, принцесса взлетела в седло и направилась в сторону Западной границы.

Взору подъехавших предстала страшная картина. На месте нескольких домов дотлевали угли. Возле пепелища сиротливо стояли погорельцы. В это время в домах никого не было. Сухие стены полыхнули в один момент. Когда люди прибежали, было уже поздно.

Увидев принцессу, они окружили ее плотным кольцом в поисках защиты и утешения.

– Как это случилось, кто видел? – спросила девушка.

– Я, госпожа, – вперед шагнул подросток и указал рукой на ближайший к лесу кустарник. – Вот оттуда были выпущены стрелы, их было очень много, я так испугался.

– Не переживай, друг мой. – Элиника погладила ребенка по щеке и обернулась к селянам: – Не горюйте, мои дорогие, все будет хорошо! Сейчас отправляйтесь в замок, – девушка внимательно оглядела уцелевшие дома и обратилась к предводителю быстрого отряда: – Эустин, из уцелевших домов людей тоже заберите, здесь оборудуем пограничный пост. Люди не должны больше пострадать. Что же, будем охранять свою территорию.

И вместе с отрядом отправилась в горы.

Девушка и предположить не могла, что в это время из чащи леса за ней внимательно наблюдала пара немигающих черных глаз. Джибустин разглядывал принцессу. От его взора не укрылась ни спрятанная под плащом коса, ни тонкая талия. Он успел рассмотреть красивую осанку, плавные движения, изящный поворот головы. Его острый слух уловил нежный мелодичный голос, который звенел от негодования. Но больше всего его поразили глаза девушки, в которых плескалась бездонная синева.

«Какая красота, просто глаз не отвести! Надо действовать, пока она не встретила какого-нибудь пастуха или колдуна, – подумал старший сын Черного Дэва. – Ой, как я понимаю отца, если она действительно похожа на мать!»

Довольный увиденным Джибустин скрылся в чаще леса. Ему было совсем не жаль, что пришлось пойти на крайние меры. Не загорись деревня, она бы вовек сюда не примчалась.

## Глава 3. Жемчужный берег

Высоко в небе звенел жаворонок. Неподалеку раздалась раскатистая дробь дятла, и возле самого уха затрещала стрекоза. Любка открыла глаза и осмотрелась.

Прямо перед ней величественно катила воды река. Ее берега утопали в буйной зелени. Гибкие ивы низко склонялись, касаясь ветками воды. Стройные березы, разлапистые ели, высокие сосны и пушистые рябины небольшими стайками убегали вдаль. Возле самого берега в ладошках листьев нежились кувшинки.

Неподалеку послышался тихий всплеск. Чуть ниже по течению, у самой кромки воды, вздымались огромные валуны. Изредка волна накрывала их и с тихим плеском откатывалась обратно.

Любка недоуменно огляделась. Она не могла понять, откуда взялись эти камни, их еще вчера здесь не было. И куда делся холм? Пологий берег был укрыт одеялом из ярко-желтого песка, что сразу бросалось в глаза, ведь излюбленное место купания деревенской ребятни было покрыто мелким галечником, по которому было неудобно ходить. Чт о-то здесь было не так.

Вдруг ее взгляд наткнулся на Юрку. Мальчик лежал в двух шагах от нее, но не подавал признаков жизни.

– Юрка, что с тобой? – в страхе закричала девочка. Подскочив, она затормошила его что было сил. – Пожалуйста, не умирай!

– Да живой я, – отозвался он и приоткрыл глаза. – Где мы? – Мальчик сел и осмотрелся.

– Как где? На речке.

– На какой речке? Это же совсем не наш берег.

– Ой, – переполошилась Любка, – сейчас мама на обед придет, а меня дома нет. Побежали скорее!

– Погоди, – отмахнулся Юрка, – ты тоже задела бурлящую водичку?

Да.

– Похоже, мы с тобой упали в воду и нас унесло далеко по течению, потому, что я здесь никогда не был, – рассуждал мальчик, – а нашу речку я до самой соседней деревни знаю, – и он еще раз огляделся. – Совсем все не то.

Девочка притихла, ее глаза широко распахнулись от ужаса:

– Как же мы теперь домой попадем? – и она шмыгнула носом.

– Не плачь, – попробовал успокоить подружку Юра, – мы обязательно вернемся домой, давай уже выбираться отсюда.

– А как?

– Для начала поищем какую-нибудь дорожку или тропинку.

– А что потом?

– Потом, – мальчик задумался, – потом дойдем до ближайшей деревни и спросим, как нам попасть домой.

– А в это время нас будут искать дома, – приуныла Любка, прекрасно понимая, что провинилась и теперь обещанного велосипеда ей не видать как своих ушей.

Юрка даже не представлял, сколько придется идти до ближайшего селения и есть ли вообще что-то поблизости. А тащить за собой «на буксире» хнычущую Любку, которая окончательно скисла, не хотелось. То ли дело когда она спорит или соревнуется. Ей непременно хочется прыгнуть выше, кинуть дальше, крикнуть громче.

И тогда Юрка решился на хитрость:

– Любочка, ты не переживай, я твоей маме всю правду расскажу.

– Какую правду?

– Что это я тебя на речку позвал, что во всем только я виноват. Вот увидишь, она тебя не накажет.

Девочка недоверчиво прищурилась:

– Правда, скажешь?

– А чтобы твоя мама тебя долго не искала, пойдем скорее тропинку искать.

Любка внимательно посмотрела на друга, где-то в самой глубине ее глаз зарождалась надежда.

– Только смотри, обманешь – играть с тобой больше не буду, – предупредила девочка и, тряхнув головой, скомандовала: – ладно, пошли твою тропку искать, а то ты мне с ней все уши прожужжал.

Юрка вздохнул: то ли радоваться, то ли огорчаться. Минуту назад перед ним была «мокрая курица», сейчас – «боевой петушок». У подружки сроду не бывало среднего настроения. Вот ведь ринется сейчас в первую попавшую чащу, ищи ее потом. Любкину энергию надо срочно направить в нужное русло.

– Только пообещай меня слушаться, никуда не убегать и дай мне руку, когда пойдем по тропинке.

– Это зачем?

– Вдруг на тебя в лесу кто-нибудь нападет, а меня рядом нет. Ладно, хватит время терять, пошли.

Девочка послушно протянула руку, и они двинулись к лесу. Ноги по щиколотку утонули в горячем песке. Но чем ближе друзья подходили к лесу, тем легче становилось идти.

На самом краю поляны возвышались высокие стройные березы. С ветки на ветку перепархивали птицы, перья которых переливались всеми цветами радуги. Под деревьями, в густой траве раскинулась земляничная поляна. В ярко-зеленых пушистых лапках листьев уютно разместились крупные аппетитные ягоды.

Не сговариваясь, как по команде, друзья рухнули в землянику. Сначала они торопливо запихивали ягоды в рот, но по мере насыщения их движения становились более медленными и степенными.

Наконец Юрка поднял голову:

– Люб, скажи, здорово!

– Ага, – согласилась девочка, поднимая от поляны перепачканное ягодным соком лицо, – не оторвешься!

– Люб, ты глянь, поляна-то не кончается! – Мальчик встал на ноги, заворожено глядя вглубь леса. – Здесь, похоже, весь лес земляничный. Сюда бы с лукошком прийти.

– А мы дорогу запомним и придем сюда с мамами, – бойко предложила девочка. Вдруг ей показалось, что впереди мелькнула светлая полоска. – Юрик, что это там?

– Любочка, да ведь это тропка!

И дети, забыв о землянике, бросились наперегонки к тропинке.

* * *

С раннего утра Черный Дэв был не в духе. Не желая понапрасну растрачивать силы, наказывая подвернувшихся под горячую руку карликов, он поднялся на Западную башню. Отсюда далеко просматривалось Предлугоморье: с востока перед ним лежало море, с запада – лес. Замок как на ладони был виден вместе с дворовыми постройками. Скоро проснется вояка Джибустин, и с ним надо будет окончательно решить наследственный вопрос.

Задумавшийся Гелдмар не заметил, как наступил рассвет, и первые лучи восходящего солнца прошили огненными стрелами серое небо. Медленно выкатился из моря бардовый диск и залил светом замок и скалу под ним. Море превратилось в огненное зарево.

Дэв насторожился. Обычно он любил рассвет, но сегодня в этом ежедневном ритуале было что-то предостерегающее. «Неужели колдунья что-то задумала? Или старик развлекается?»

За этими невеселыми думами его застал старший сын.

– Доброе утро, отец! – услышал Гелдмар за спиной и вздрогнул от неожиданности. И хотя сам по своей природе был далеко не добрым, плохого начала дня себе никогда не желал.

Повернувшись, он уставился на Джибустина тяжелым немигающим взглядом, от которого тому стало не по себе, и вместо приветствия спросил:

– Ты Ратибора вчера не видел?

Джибустин уловил тревожные нотки в голосе отца и насторожился:

– Нет, не видел. Отец, ты знаешь, что мы с братом не общаемся. И, если бы ты меня не спросил, то я бы и не знал, что он вчера был здесь.

Старший сын Дэва предпочитал не задавать лишних вопросов. Если уж отец вызвал на разговор, значит, сам и пояснит.

– Где ты был эти дни? Гонял ворон на южном побережье?

– Это тебе Ратибор сказал? Значит, моя уловка удалась. Я увеличил численность карликов возле Лунной Долины. Мне надоело, что ее жители шныряют по окрестностям. Если мы не можем их раздавить, то хотя бы основательно прижмем, ведь Ореховый лес – их единственный выход в Предлугоморье.

– Ты сам-то был там?

– Был.

– С ее хозяйкой, случаем, не встречался?

– Пришлось.

– И как тебе?

– Отец, мне трудно подобрать слова, чтобы описать ее красоту. Это просто чудо какое-то.

– Это действительность, – отрезал Черный Дэв.

– И что это означает? – полюбопытствовал Джибустин.

– Я хочу женить тебя на ней, – коротко пояснил Гелдмар.

– На ней? Но, отец, старый колдун…

– Я знаю, – оборвал Гелдмар сына на полуслове. – Если ты женишься на единственной дочери колдуна, то поневоле станешь его родственником. Пусть не прямым, не кровным, а значит, и я стану родственником, хочет он того или нет. Магический Ключ не сможет на меня подействовать, и я им завладею без труда. И тогда можно будет избавиться от этих колдунов, и все Предлугоморье будет нашим.

– Отец, гениальный план! – воскликнул Джибустин.

– Не радуйся, – предостерег Черный Дэв, – вместе с тем он крайне рискованный. Придется действовать очень быстро, чтобы старик не успел догадаться. Тогда я отыграюсь за все, – и видя, что Джибустин мнется, не решаясь о чем-то спросить, добавил: – ты возражаешь?

– Нет, отец, я только за, ведь ты беспокоишься обо всем нашем роде. Но я хотел бы спросить…

Гелдмар взглянул на сына, потом извлек из-за пазухи медальон и молча протянул его Джибустину.

– Я слышал, – сглотнул тот, уже жалея о начатом разговоре, – что она как две капли воды похожа на мать.

– Я вот думаю, не женить ли на ней Ратибора, чтобы он произвел на свет достойного Дэва, который не будет задавать глупых вопросов, – отрезал Гелдмар.

– Отец, но как ты сможешь выносить ее присутствие? Если мы будем жить под одной крышей, поневоле придется встречаться с ней каждый день.

– А кто тебе сказал, что вы будете жить здесь? Нет, дорогой мой, до самого рождения моего внука твоим домом будет Лунная Долина, хотя, может, ты ее по-другому назовешь. В Гнездовье ты переберешься только после моей смерти.

– Да, отец, ты прав, так будет лучше, – поспешил заверить его Джибустин.

– За принцессой отправляйся сегодня. Сейчас. И без девчонки не возвращайся.

– Отец, я сейчас же отправляюсь в Ореховый лес. Эту пташку надо срочно поймать, не ровен час, догадается и упорхнет.

– Иди, сынок, – напутствовал Черный Дэв, – используй карликов по своему усмотрению, не жалей их. Если понадобится, бери замок штурмом и как можно быстрее. Как только захватишь принцессу, немедленно доставь в Гнездовье. Все. Ступай. Удачи!

– Отец, береги себя, – Джибустин исчез так же бесшумно, как и появился.

Когда сын ушел, Черный Дэв издал тяжелый рык, эхом прокатившийся по окрестным лесам. Какую боль сейчас причинил ему Джибустин, сам не зная того! Но ничего, совсем скоро придет его час. С каким удовольствием он посчитает кости старому Элвару! Ждать этого осталось совсем недолго…

* * *

Тропинка извивалась по лесу и все дальше уводила детей от реки. Березовый лес остался позади, по обе стороны возвышались вековые ели со стволами в три обхвата, которые покрывал странный голубоватый налет, похожий на иней. Других деревьев здесь не было, что придавало лесу таинственности.

Вверху, между макушек, проглядывало голубое небо. Внизу, под деревьями, простирались поляны, устланные коврами цветов. Они пестрели таким буйством красок, что невозможно было глаз оторвать.

Воздух звенел от жужжания пчел и стройного хора птичьих голосов. И все вокруг было напоено особым ароматом этого леса: терпкий запах разогретой на солнце еловой смолы переплетался с пряным благовонием цветущих трав и нежным благоуханием ягод.

Друзья недолго шагали по лесу. Вскоре впереди забрезжил просвет, который по мере приближения становился все шире и ярче. И вслед за этим тропинка вывела детей к деревне, которая вольготно раскинулась на огромной поляне, залитой солнцем.

Небольшие белые домики, крытые красной черепицей, утопали в зелени садов и издалека походили на драгоценные жемчужины, которые кто-то нечаянно обронил в густой траве.

До Любы и Юры донеслись привычные звуки деревенской жизни: что есть мочи прогорланил петух, где-то рядом негромко тявкнула собачонка, невдалеке послышалось конское ржание.

– Юр, смотри, какие красивые домики, как в сказке, – заметила девочка, – Здесь, наверное, живут хорошие люди.

– Да, Любань, они нам обязательно помогут, – согласился мальчик. – Давай постучим в крайнюю избу и спросим, как называется эта деревня и как нам домой попасть.

Приободренные и повеселевшие путники дружно зашагали к деревне.

Но не успели они сделать и несколько шагов, как на них из травы вылетела небольшая собачонка и залилась звонким лаем.

– Фу, пошла отсюда, замолчи, Моська, противная!

Любка попыталась прогнать собаку, но не тут-то было. На помощь к нарушительнице спокойствия спешила еще одна хвостатая особа. Мало того, что они составили прекрасный дуэт, так еще и переполошили всех деревенских сородичей.

– Юрик! – прошептала девочка, оглядываясь. – Я боюсь, она так и целится на мои пятки.

– А ты не обращай внимания, – посоветовал мальчик, – и шаг не замедляй, иди как шла.

– Ой! – подпрыгнула Любка, вцепившись в друга. – Сюда еще собаки бегут. Сразу видно, что здесь «любят» посетителей!

Стараясь не махать руками и не глядя в глаза собакам, дети приближались к деревне в сопровождении собачьего «хора».

– Ну, наконец-то, – облегченно вздохнула девочка, когда к ним навстречу вышли люди. – Можно подумать, что здесь живут одни барбоски.

В нескольких шагах от детей остановилась группа местных жителей, которые разглядывали их с нескрываемым изумлением.