Валерий Семенихин
Отождествление О

© Валерий Семенихин, 2021

© Общенациональная ассоциация молодых музыкантов, поэтов и прозаиков, 2021

Кавадрат

1

Раньше я был камнем. Та величественная длительность времени ещё и сейчас продолжает блаженно тревожить память: человеческое тело слишком быстротечно. Камень прост в общении с окружающим. Душа тогда дремала во мне, но мощь, скрытая внутри каждого атома, привела меня через тысячелетия в мир цветком.

В бескрайнем поле остро чувствуешь единство всего со всем – солнца с каждой травинкой, цветка с цветком, пчелы с пыльцой – и близость тяжёлой, милой и мучительной земли. Душа моя почти проснулась, и движение соков через меня – от Солнца к Земле и обратно – утончило чувства, обострило их любовью к Свету, претворило растительный сок в кровь. Нестерпимое желание высказать эту огромную Радость и Блаженство Существования отлилось в трепетный человеческий язык. Видение Солнца подарило мне глаза…

И вот сегодня, просыпаясь и видя перед собой этот чудовищный механизм, который называется «будильник», – сегодня утром, находясь где-то посередине на Лестнице Нисхождения и Восхождения, на ступени, которая мнится совершенством, но, видимо, ещё не является им, я, бесплотный, надеваю человеческое тело, беру себе понравившееся имя, выпиваю чашку поддельного кофе, спускаюсь по обшарпанным ступенькам дома, в котором имею честь жить, и прикасаюсь к Двери, которая ведёт на улицу. Сейчас… будет чудо.

Немного медлю. «Пусть будет так, как Ты хочешь», – произношу про себя и открываю Дверь. Мгновенный Поток мгновенно подхватывает меня. Поток, у которого есть своя невидимая Цель, свои водовороты, ровные и скользкие берега, мимолётное счастьице и кровавые выступы, удовольствие и боль. Но за всем этим, я знаю, стоит одна Блаженная Радость Существования.

Меня зовут Эо. Название Потока – человеческая жизнь.

2

– Пётр Яковлевич, почему вы всё время ходите в этом, извините, шутовском колпаке? Имидж?

– Господин Чаадаев, РИА «Новости», что вы скажете о вчерашней дуэли поэта Пушкина с тем блондином на белой лошади?..

– Ваше отношение к летающим тарелкам?..

Эо отложил газету в сторону и поднялся со стула.

– Нет, эти репортёры несносны. Каждый век одно и то же. Принцесса, мне надо идти.

Девушка, девочка, женщина повернула к нему своё чистое лицо.

– Приходи скорее, ладно? Скажи, почему я ревную тебя к цветам?..

Эо улыбнулся.

– Я вчера написал стихотворение о бархате нашей комнатной моли. Я люблю тебя. Пока! До вечера.

– До вечера.

Дверь захлопнулась. Принцесса вздохнула и направилась на кухню. Сегодня предстояло варить гороховый суп. У влюблённых на Земле есть такая несносная вещь, как желудок.

3

[Из протокола допроса обвиняемого]

Следователь. Подсудимый, почему вы остановились на детективном сюжете?

Обвиняемый. Обыватель не раскрыл бы моей книги, если бы в ней не была упомянута пролитая кровь или животная страсть… Я обманул читателя, господин следователь, увлёк его иллюзией преступления.

Следователь. Вы заставили плакать читателя. Вы знаете, какое наказание полагается за это?

Обвиняемый. Да, господин следователь, меня замуруют заживо.

Следователь. Вы не боитесь наказания?

Обвиняемый. Меня уже замуровывали один раз.

Следователь. Как?.. И вы живы?..

Обвиняемый. Простите, господин следователь, кладка была из особых кирпичей – кирпичей непонимания. Каждый знакомый, не говоря уж о недругах, добавлял в стену отчуждения по кирпичику. Становилось нечем дышать. Но, когда просвет уже совсем готов был исчезнуть, появилась Она.

Следователь. Кто она?

Обвиняемый. Принцесса.

Следователь. Это к делу не относится. Значит, вы не боитесь?

Обвиняемый. Сударь, мы с вами только Божьи игрушки. Всё дело в том, чтобы отыграть достойно.

Следователь. Но на сей раз вас замуруют настоящими кирпичами, и игрушке будет больно.

Обвиняемый. Кирпичи, они ведь тоже живые. А вас, господин следователь, ждёт участь пострашнее моей.

Следователь. Вы что, пугаете меня? А впрочем, говорите. Стыдно признаться, но вы мне чем-то симпатичны.

Обвиняемый. Конечно, ведь я люблю вас.

Следователь. Что?

Обвиняемый. Я люблю вас, и вы просто это чувствуете.

Долгая пауза.

Следователь. А что… что мне делать с вашей любовью?

Обвиняемый. Я хочу отдать вам её прежде, чем меня замуруют. Если вы её возьмёте, это поможет вам… впоследствии.

Следователь. Я подумаю. Так вы знаете, как я умру?

Обвиняемый. Да, господин следователь.

Следователь. И как же? Почему моя смерть кажется вам страшнее вашей?

Обвиняемый. Господин следователь, вы не сможете умереть от пули или ножа, закрывая грудью друга, также у вас не хватит сил взойти на костёр нынешней инквизиции. Вы не уйдёте, как Толстой, перед смертью босиком в Неизвестное. Вы… вы умрёте в собственной постели, окружённый родственниками, чинно и покойно.

Следователь. Так в чём же ужас, любезнейший?

Обвиняемый. В этом, господин следователь, в этом.

4

Эо знал, что когда-нибудь она придёт. И однажды она пришла. Принцесса. Он благодарил Господа за то волшебное многолетнее ожидание, ожидание Её. Она появилась, как яркий сгусток его молений, самых чистых мыслей, надежд, невысказанной безответной любви – девочка, девушка, женщина, сестра, друг, один из земных ликов Высшей Матери. Она пришла, чтобы единство было полным: две души должны были слиться в одну.

Принцесса не мудрствовала, но в этом, собственно, и заключалась её мудрость. Она умела одно – любить. Это совсем не о той – низкой, опрокинутой, перевёрнутой и изгаженной формуле – полуживотной, получеловеческой, несовершенной любви. Её любовь походила на жертву, на одну большую жертву, которая разбилась на дни, ночи, часы, мелочи быта, прикосновения, взгляды. И от этих маленьких жертвоприношений она с каждым днём молодела, внутреннее свечение её усиливалось, красота становилась блистающей, и Эо не замечал ни ранней седины её, ни маленьких морщинок у глаз, ни Времени, караулящего их обоих.

Он ждал её очень давно, и вот наконец она встала рядом – Спутница, Возлюбленная на Пути, во плоти: её можно было коснуться, ощутить биение маленьких сине-зелёных жилок, услышать, как бьётся её сердце, сердце богини. Её можно было касаться. Губами. Устами…

Читатель, если ты веришь, что такое ещё бывает в этой жизни, – да будет Божия Милость и на твоих чаяниях! А об остальном можно только молчать. Чисто, светло – молчать.

5

«Вдумайся, читатель: этот роман {повесть, рассказ} уже был напечатан, но ещё не был написан. Воображение всегда где-то на шаг впереди, и слова порой отстают, мешают и устаревают. Да и кто может открыть что-то новое в сегодняшней литературе? Единственное – это привнести новую Силу, новую Мощь в эти старые, обыденные, наскучившие всем слова, наполнить новым содержанием, новым смыслом буквенные сосуды.»

Эо поднял глаза от страницы:

– Ваша Плюшевость, вы не могли бы пересесть в другое кресло? Для двоих здесь слишком тесно.

Зайца звали Снежанец. Сейчас он сидел в одном кресле с Эо, упираясь лапками в его правый бок. Заяц мягко спрыгнул на пол и направился в свой угол, где стояла маленькая кроватка и буфет с кукольной посудой.

– Вот так всегда, – сказал Снежанец, – опять весь вечер будешь читать. А кто поиграет со мной?

– Сейчас придёт Принцесса.

– Принцесса – женщина. А мне нужна мужская рука, ты сам говорил.

– Я говорил это, когда ты баловался, – Эо улыбнулся. – Ну, хорошо, давай немного почитаем, а потом я поиграю с тобой, как будто я пришёл к тебе в гости, а ты будешь угощать меня этими… как их?

– Крендельками?

– Да. Ими. Кстати, тебе тоже не мешало бы больше читать. Вчера ты написал слово «квадрат» через три «а» – кавадрат. По-человечески так не говорят.

– Зато так говорят по-детски, – надувшись, ответил Снежанец.

– Не обижайся, малыш! – ласково сказал Эо. – Но ведь я не смогу отдать тебя в школу, люди этого не поймут, они просто не поверят, что ты живой. Выход один – заниматься самообразованием. Вон там, ни нижней полке, книга. Посиди и почитай. А потом поиграем, хорошо?..

Снежанец забрался на стул, встал на задние лапки и потянулся к полке. От напряжения у него распушился хвост.

– Уф, – сказал он, – что это? – двумя лапками Заяц подхватил книгу, которая готова была грохнуться на пол.

– Платон, – сказал Эо и опустил глаза.

– А у моих штанишек хлястик оторвался, ты пришьёшь?

– Конечно, – вздохнул Эо и замолчал.

Снежанец уселся в своём углу и открыл книгу. Несколько минут в доме царила тишина, только слегка шуршали переворачиваемые страницы. Но почитать им так и не пришлось. Оба чтеца вздрогнули, когда неожиданно раздался телефонный звонок.

– Кто это? – спросил Эо у Зайца.

Снежанец прикрыл на мгновенье свои раскосые глаза, а потом ответил:

– Ольга Михайловна, твоя знакомая. У неё проблемы с сыном.

Эо поднял телефонную трубку и быстро перекинул её в другую ладонь: трубка была раскалена до красна.

– Что случилось, Ольга Михайловна? – вместо приветствия спросил Эо, оборачивая трубку подвернувшимся полотенцем.

– Эо, я просто не знаю, что делать. Вы не могли бы приехать. Это связано с Коленькой. Тут такое. Это… это не телефонный разговор. Пожалуйста, Эо.

– Да, конечно, Ольга Михайловна. О чём речь, сейчас подъеду. Не волнуйтесь.

Эо положил раскалённую трубку в раковину и пустил воду. Когда шипение прекратилось, он насухо вытер пластмассу и начал одеваться.

– Покорми Принцессу, когда придёт, – из коридора крикнул Эо Снежанцу. – Я скоро вернусь.

Эо вышел из дома. Заяц снова перебрался в большое кресло и прикрыл свои раскосые глаза лапкой.

6

За бронированной дверью послышались быстрые шаги. В глазке потемнело, потом рассвело. Но всё же спросили:

– Кто там?

– Цыгане, – улыбнулся Эо.

Дверь открылась.

– Вы всегда шутите, Эо! – придерживая руками запахнутый на груди халат, Ольга Михайловна пропустила входящего в коридор. Она жалко улыбнулась: – Проходите вот сюда, пожалуйста. Вы давно у нас не были.

Эо снял куртку в коридоре и вошёл в зал.

– А где же Коленька? – Эо удивлённо поднял брови. – Я думал.

– Он в своей комнате, – почему-то шёпотом ответила Ольга Михайловна и выглянула в коридор. Комната мальчика была где-то в глубине квартиры.

– Что случилось с малышом? – спросил Эо и, присев на диванчик, приготовился слушать.

– Вы знаете, – полушёпотом заговорила Ольга Михайловна, беспокойно теребя край халата, – пока ему не исполнилось пяти лет, всё было нормально. Ну, эти детские болячки, болезни – всё как у всех. А тут. Я даже побоялась рассказать соседке. Иначе узнает весь дом, будут показывать пальцем. Сумасшедший! – нервно выдохнула она. Слезинка покатилась по её щеке.

– Пятилетнего мальчика назвать сумасшедшим. Что же он такого натворил, Ольга Михайловна? – улыбнулся Эо. – Если это шалость.

– Какая шалость, Господь с вами, Эо! – Ольга Михайловна замахала руками. – Если бы шалость. Это, видимо, началось уже давно, но я обнаружила… вот… буквально на днях. Он… сидел в своей комнате… играл, как всегда, в свои игрушки. Я замечала, конечно, что ему скучны его сверстники, соседские мальчики. Ну, так скучны, как будто он уже старше их, гораздо старше. Но страшного-то в этом ничего нет. Он всегда был необщительным ребёнком… даже в свои пять лет. Ну и пусть себе играет один, если ему не скучно, если ему так нравится. Так вот, подхожу я к двери в его комнату: дверь закрыта. Чтобы не испугать его случайно, тихонечко приотворяю её и осторожно заглядываю. Вот опять, как тогда, волосы на голове зашевелились. Коленька сидит на полу в центре комнаты один, а больше никого нет, вернее, я не вижу, но такое ощущение, что комната полна детьми. Игрушки вокруг него движутся, кубики поднимаются в воздух, кто-то невидимый ставит их друг на друга, паровозики едут в разные стороны, как если бы кто их двигал руками. Но даже не это меня поразило. Коленька сидит, смеётся, вертит головкой и разговаривает, понимаете… разговаривает с кем-то. И тут я слышу имена: он называет их по именам. Таких имён, Эо, я ни разу не слышала, это неземные какие-то имена. И у меня возникло ощущение, что он видит тех, с кем разговаривает, и они, я думаю, отвечают ему, но я не слышу их. И всё это показалось мне таким странным… страшным… что закралась мысль: а не безумие ли это?.. Потом мне стало плохо.

– А мальчик? – спросил Эо, поднимаясь.

– В том-то и дело, что мальчик совершенно спокоен, ему… это… интересно. Он играет. Я даже никогда его не видела таким весёлым… полным сил.

Эо встал с дивана, подошёл к окну и несколько минут молча глядел в наступающие сумерки. Потом обернулся к женщине и посмотрел ей прямо в глаза:

– Что вы собираетесь делать?

– Но… но это же невозможно! – заторопилась Ольга Михайловна. – Я боюсь привести гостей… соседи… скажу, что мальчик сошёл с ума, его надо лечить. Это надо вылечить!..

– От чего? – спросил Эо серьёзно.

– Ну, как от чего? – оторопела Ольга Михайловна. – Это ведь ненормально.

– Почему? – спросил Эо.

Ольга Михайловна сжала губы.

– Значит, вы не поможете. А если… сейчас много сенсов. – сложив умоляюще руки, женщина смотрела на Эо.

– Ваш мальчик видит, значит, он необычный мальчик, может, ему уготована особенная судьба.

Эо нервно заходил по комнате.

– Мне нужен обыкновенный ребёнок, – перебив Эо, Ольга Михайловна отвердела в словах, – я не готова. Если никто не поможет, то я сама.

7

– Господа присяжные заседатели, здесь отсутствует лист в рукописи, и, чем закончилось дело. Впрочем, мы можем узнать это у самого обвиняемого.

Возгласы неодобрения в зале.

8

– Любимая, ты похожа на цветок, – сказал Эо, закрывая входную дверь.

– Эо, почему так трудно жить здесь, на Земле? – широко открытые глаза Принцессы были как синие озера.

– Потому что мы мало любим друг друга, – ответил Эо.

9

– Ты пишешь большую вещь? – спросила Она.

– Я черпаю из себя, поглядим, что получится, – потягиваясь, Эо встал из-за стола и прошёлся по маленькой комнате.

– Всё уже сказано, зачем говорить ещё, милый? – два стебелька обвили шею Эо.

– Понимаешь, – сказал он, глядя в синюю бездну её глаз, – это зов изнутри. Похоже на бомбу или молитвенный крик ужасающей мощи. Вот ты живёшь тысячелетия, и внутри тебя всё это складывается, уплотняется, прессуется: время, пространство, события, знания, птица, слова, тысячи восходов и закатов, шум древнего моря и танец облаков, – а потом всё это доходит до какого-то предела, когда этот ком нужно выбросить, отдать, подарить, освободиться от него, иначе он может разорвать тебя – и… вдруг получается маленький стишок, один-единственный, или сказка, но очень красивая. Такие вещи должны помогать жить другим. Это не для себя. Не для денег. Для денег или для славы – мертворождённое. Ты помнишь, Пушкин говорил: «Бесславья бойся.» Если ты меня простишь, то я бы уточнил: не бойся бесславия среди людей, славу искать для Бога и во Имя Его – вот дело, достойное поэта, человека.

– Ты говоришь красивые вещи, – прошептала Принцесса.

– Это не я, – ответил Эо, – это мой внутренний.

10

[Из протокола допроса обвиняемого]

Следователь. Ваше имя?

Обвиняемый. Эо. Вообще-то, у меня много имён. Но это – самое последнее и близкое мне.

Следователь. Допустим. Время и место вашего рождения?

Обвиняемый. Я рождён в лоне Отца. Это было давно, так давно, что не исчисляется земными знаками.

Следователь. В данное время, повторяю, в данное время вы живете на Земле. Ваши родители?

Обвиняемый. Да, это земное тело дали мне физические мать и отец в 19… году от Рождества Христова.

Следователь. Национальность?

Обвиняемый. Я не понимаю вашего вопроса, господин следователь.

Следователь. Русский, немец, еврей, американец?..

Обвиняемый. До того, как я был камнем.

Следователь. Прекратите, обвиняемый! Это похоже на издевательство. Ну, хорошо. Каково ваше вероисповедание? В вашей книге это как-то неуловимо.

Обвиняемый. Отчего же? Я исповедаю Единого Бога, Который есть Всё во всём, Который есть весь этот проявленный Космос и Который одновременно отличен от него.

Следователь. Слишком длинно. Достаточно. Вы сектант?

Обвиняемый. Нет. Я не понимаю границ, сект, паспортов. Мне ближе воробьи.

Следователь. Что?

Обвиняемый. Я за свободу передвижения мысли, души и тела в Пространстве и во Времени, то есть в Боге.

Следователь. Что за чушь вы несёте, обвиняемый? Это невозможно.

11

– В лучшем случае вас убьют. В худшем – объявят сумасшедшим, отнимут Принцессу и Зайца. Вы останетесь один на один с самим собой, в одиночестве, в окружении непонимания. Это гораздо мучительнее. Ведь так уже было, вы сами мне об этом рассказывали. Поймите же, что я хочу помочь вам. Всё, что им нужно, – это просто отречение и признание собственных ошибок.

– Отречение от чего?

– Ну, мягко говоря, от всех этих несвоевременных мыслей. Если рассуждать глобально, люди ещё не готовы к подобному размаху. Посмотрите, что они читают, о чем говорят. Вы волей-неволей окажетесь в пустоте, даже без карающей руки государства. Но эта Машина требует определённых правил… поведения, и, пока вы живете в этом Механизме.

– Я живу в Боге. «Живу, двигаюсь и существую», как сказал Павел. При чём здесь государство?

– Вы опять о своём. Это казённое учреждение, казённое. Я лишь маленький винтик в этой громаде. Если вы мешаете, вас сломают. Я уже говорил. В лучшем случае убьют. Впрочем, решайте сами. Я был искренен с вами.

12

Поговорив с воробьями, Принцесса закрыла окно и обернулась к мужу:

– Снежанец в последнее время стал какой-то рассеянный. Сегодня цитировал одного своего друга: «Трудно быть Храбрым, когда ты всего лишь Очень Маленькое Существо». К чему бы это?..

Она смешно сморщила носик. Эо поднял глаза от рукописи и облокотился о стол:

– Если он затевает революцию, – сказал он серьёзно, – скажи ему, что сегодня уже ничего не выйдет. Почти одиннадцать.

Эо улыбнулся, отодвинул рукопись в сторону и поманил к себе Принцессу.

– У меня от Нового года осталась одна шоколадка. Устроим праздник?

Принцесса захлопала в ладоши, подбежала к двери в соседнюю комнату и заглянула в проём:

– Снежанец, ты примешь участие?.. Спит, – обиженно произнесла она, обернувшись. Потом прикрыла дверь, подбежала к столу, за которым сидел Эо, и примостилась на коленях мужа.

– Как может быть так, что я люблю тебя всё сильнее и сильнее? – спросил Эо.

– А разве любовь – это не бесконечность? – вопросом на вопрос ответила Принцесса. – Куда движется твой роман?

– Наверное, как и все последние стихи, в стол, – Эо грустно улыбнулся.

– И всё же это будет детектив? – Принцесса прищурила глаза.

– Нет, я пишу о сумасшедшем.

– Зачем?

– Просто захотелось рассказать, что этот мир меняется и что ему нужно помочь. Хотя бы не мешать этой перемене. Ведь сумасшедшие – это первые ласточки. Но этими ласточками переполнены больницы. Люди не знают, что с этим делать. Приходит нечто иное, чем ум. Высший Разум пытается пробиться через нашу телесную темноту и одарить Радостью. Кукла тела ещё не готова, поэтому, когда Сила нисходит, она иногда повреждает мозг. Отсюда эти странности: хождение босиком по снегу, пророчества полуграмотных, детский смех. Так называемые нормальные люди называют это болезнью. А это весть о Новом мире, где ум уже не будет работать на разделение и обособление, где высшее безумие будет объединять. Это весть о грядущем Единстве. Здесь, на Земле, мы сделали слишком большой упор на страдании, хотя каждый атом блажен. Это будет роман о запрете на страдание. Роман о сострадании, о Великой Радости Всеблагого Существования.

– А мы? – после некоторого молчания вдруг спросила Принцесса.

– Что мы? – увлечённый Эо спустился с розоватых облаков, притушил блеск глаз и внимательно посмотрел на жену. – Ты чем-то смущена? У тебя такой виноватый вид. Что-то случилось?

Принцесса поднялась с колен Эо и встала, опустив глаза перед ним:

– Вчера я включала этот серебристый ящик, который ты не разрешаешь трогать. Сначала была реклама, а потом. Потом там показывали… мужчина и женщина. Они. Эо, они делали это, как собаки.

По щеке Принцессы катилась слеза.

13

На следующий день он отвёз рукопись в редакцию. Ещё через день в дверь к ним позвонили двое невысоких мужчин в мягких серых шляпах и мягких серых плащах.

14

[Защитная речь обвиняемого]

«Господа, я и не предполагал, что мой роман закончится так быстро, так печально. Мастер Платон говорил, что есть некая память о будущем. Поэтому я знаю, что завтра мир с лёгкостью и при вашей внимательной помощи, господа, отнимет у меня Принцессу, отнимет Зайца. И всё это мне нужно будет пережить, как настоящему поэту. Я вижу ваши улыбки – это сейчас не модно, даже стыдно – поэт. Но кто сказал вам, что поэт – это обязательно богема, шляние по девкам и пристрастие к спиртному? Поэт беседует с Ангелами. Как может грязное, неочищенное животное с затуманенным разумом прикоснуться к словам, наделённым Силой? Подобное ищет подобное. Поэтому то, что вы низводите Сверху, или то, поднимаете снизу, всего лишь отражение вашего внутреннего мира, ваш судья в веках. Думайте, господа, с кем вы беседуете, и остерегайтесь приносить нечистое в этот мир: здесь острая нехватка чистоты.

Вы цинично улыбаетесь, господин судья. Вам будет нелегко понять, что я не обижаюсь на вас, на этот смешной приговор. Я знаю, что ваша душа, как и души всех здесь присутствующих, – это чудный и чистый ребёнок. (Волнение, шёпот в зале.) Просто этот ребёнок скрыт невежеством, порой варварством, суевериями, тряпьём предрассудков, ложью, гневом, похотью и жадностью этого земного раздельного существования. Просто ваша память слаба, ваши чувства направлены на самоудовлетворение, не на дарение, а на захват, ваши сердца направлены не на любовь, а на знание того, как сделать другому больно. (Возрастающий шум в зале.)

Простите, простите меня, господа. Я увлёкся. Ещё две минуты. Этот мой роман… это всего лишь повод… высказаться. Не вините меня слишком строго. С той поры, как все мы оторвались от Неба, полное непонимание стало нашим бичом. Но почему мы так жестоки к тем, кто зовёт нас вернуться обратно? Или это постыдное существование уже стало вашей настоящей природой? Но, как и вы, я бессмертен. И приговоры ничего не меняют в кукольном театре. Я остаюсь, я буду видоизменяться по временам, странам и лицам. Мы снова и снова будем играть с вами, правда, в других одеждах, господа. Это заблуждение, что вы можете что-то отнять у меня. У меня ничего нельзя отнять: ни этого мира, ни цветка, что умер вчера, ни Принцессы, ни Плюшевого Зайца. Я принимаю ваш приговор… с благодарностью ко всем действующим лицам, с любовью и пониманием того, что вы не можете иначе. (Шум в зале.)

Все орбиты давно расчерчены, и все мы движемся, хотите вы того или нет, к одному великому Постижению, где все мы, тёмные и светлые, плохие и хорошие, сольёмся в Сознании единственной Радости Всеблагого Существования.»

15

– Принцесса, тебе не страшно жить?

– Нет, любимый. Пойдём, я сварила гороховый суп. Ты должен попробовать.

Отождествление О

* * *

Эо проснулся с совершенно чёткой мыслью о том, что ему совершенно нечего делать в этой вселенной. И уже потом, стоя у зеркала и не видя собственного отражения, обнаружил своё полное отсутствие. А он всего лишь хотел посмотреть, как выглядит его ум через двадцать прошедших лет. Зато где-то в глубине зеркальной глади он заметил странно одетого человека, читающего что-то с листа перед двумя воронами. Прислушавшись, Эо разобрал лишь окончание: «…а поскольку обстоятельства не благоприятствовали предметам важным, то и задумал я сложить похвальное слово Глупости…»

То, что Планета есть одно Целое, Эо знал давным-давно: если кто-то сходит с ума в каком-то месте, последствия наблюдаются даже в пустыне. Что ж, мудрые говорили, что все проявления трёх миров сансары – это обманчивые мысли одного-единственного живущего и ничего более. Возможно, что и всё написанные ранее, и последующие строчки – просто видимость. Здесь только кажется, что ты живёшь.

* * *

Фрагмент из «Чаши Быка»:

«Ты только почувствовал жажду творить, а перед тобой уже готовое произведение. Может быть, это поэма длиной в жизнь, трагедия или мгновенная драма. И всё твоё знание пойдёт на укорачивание и правку текста, оттачивание мелочей до мелочей, от длинных к коротким эпизодам, словам, буквам, запятым, многоточиям, точке. От пауз к молчанию, чистому звуку. О Поэзия!

* * *

Я плаваю среди потоков мысли, в эфире тонком, что насквозь пронизывает мирозданье это, и он имеет свойство сохранять всё сказанное, самый лёгкий помысел, что длилось, думалось, прошло. Прав написавший «весь я не умру» и тот, что «рукописи не горят» сказал. Ум видит свечение чужих потоков – течений мысли живших здесь умов, – протоки и ручьи, они везде в воздушном океане, рядом, в неброском томике стихов, – войди, как в дверь, в забытое столетье, в сплетенье букв лазейку отыщи в мир чувствований и предметов того, кто жил, кто думал и дышал. Сосредоточься, руку протяни – и с белого листа качнутся кисти акаций, станет слышен грохот зелёных волн чужой Александрии, и встанет солнце над Пелопоннесом, а в феврале остынет Петергоф.

И потом может оказаться, что человек, который написал „Кавадрат“, и тот, который напишет „Отождествление О“, – игра двух разных причинных состояний ума, лепечущих о великом Океане Беспричинности».

* * *

Эо стоял и смотрел, как падает в Боге снег. На маленькой поляне с замёрзшими ногами он долго стоял и смотрел, как падает снег. Снег падал огромными хлопьями, медленно, как бы нехотя, чтобы наблюдатель мог полюбоваться его ленивым движением, его магическим не надоедающим танцем, чтобы каждый мог разглядеть то, что обычно скрыто суетой, – чудо, которое видишь каждый день, не обращая на него внимание, но сейчас оно перед тобой, простая магическая невозможность – белая вода, пушистая, как шуба зимы, как электрические свитеры берёз и огромные варежки на лапах елей, как неловко напяленные шапки-ушанки обомшелых пней.

Неописуемая красота входит на вдохе, и Эо, глубоко вдохнув «О», уже не хочет выдыхать.

Выходя из леса, Эо думал о том, как красота на этой земле связана с гравитацией. Нас потрясает падение листьев, снежинок, людей, падение ангелов и бомб. И хождение по воде.

Возвращаться домой не хотелось. Дома было пусто. Мир, как и обещал, отнял у Эо и Принцессу, и Снежанца, оставив, как и обещал, одиночество поэта и стену непонимания из живых кирпичей друзей, знакомых, близких и далёких. Снежанец завёл свою семью, но, когда и куда выведет её, было неизвестно. Принцесса давно разочаровалась в Эо и ушла, очаровавшись его противоположностью. Таково устройство женщин, и друг Эо, Шекспир, не раз говорил ему об этом. Но кого слушают влюблённые?.. Мысли поэта перенеслись в прошлое: «А ведь предупреждал. Года за два до случившегося. Да. Помнится, на трамвайной остановке. У него, вообще-то, всегда был трагедийный взгляд на мир. Но тогда. „Вон, – говорит, – глянь, женщина. Посмотришь: камень, лёд. Сказать двусмысленности не позволит. А в чувственных страстях буйна, как.“ Дальше была отсылка к лошадям и потёмкам ада в прекрасном переводе Пастернака. Кстати, великолепный перевод. А ты знаешь, как от переводчика много зависит? Например, „Божественную комедию“ лучше читать в переводе Михаила Лозинского, – талант, каких мало, ни одного повтора в рифмах! А как передан метафизический смысл! О. Но я отвлёкся.»

Подышав на озябшие руки, Эо вышел из рощи и двинулся в сторону дома. За городом к вечеру было пустынно. По белой дороге Эо медленно шёл навстречу неподвижному тёмному пятну, маячившему впереди. Пятно было на четырёх лапах. Человек остановился в метре от большой собаки. Собака никуда не спешила. Ей тоже нечего было делать в этой вселенной. Родственники по судьбе посмотрели друг другу в глаза, и время остановилось. Эо заплакал. Давно такая вселенская Ненужность не входила в него, не затопляла состраданием душу, вымывая мелкие обыденности, выталкивая наружу спрятанного глубоко внутри Бога. У собаки не было дома, не было хозяина, не было еды, не было ничего. Было большое чёрное тело, стоящее на зимней дороге. И эта бесцельность. И великое одиночество. И этот неизвестный человек, который может покормить или ударить. Медленно падал снег. Эти двое стояли и смотрели друг на друга. Эо вытащил из кармана кусок хлеба. Собака отвернулась. На ухе блеснул пластмассовый чип. Им не о чем было говорить, однополярные вещи не притягиваются.

Эо вошёл в тёмный коридор, закрыл входную дверь и подошёл к зеркалу на стене. Потрогал левое ухо. Чипа не было.

* * *

Краем глаза Эо проглядывал почту. Основная часть глаз наслаждалась рассветным весенним небом за окном. В Средствах Массового Запугивания активно дискутировалась тема многократного естественного происхождения бубонной чумы и обильного распространения её через места принудительного лечения.

Через несколько месяцев, дабы не видеть зла, повсеместно было объявлено свободно-принудительное ношение чёрных повязок на глазах. Во-первых, это было красиво. Унификация граждан, некая масочная соборность сближала землян и не давала им разбредаться. А во-вторых, это сильно упрощало жизнь, поскольку совершенно не надо было отвлекаться на ненужные вещи и думать. Теперь все всё прекрасно видели посредством указаний сверху. Был, правда, некий нюанс, который средства оповещения как-то обходили молчанием: это само понятие «сверху», поэтому была путаница в том, кто это или что это, и вообще сверху ли это. «Лорд Лжи лютует», – мелькнуло в голове поэта, когда он вышел в город. Громкоговорители, вытащенные из запасников последней революции, висевшие на столбах с видеокамерами, доходчиво объясняли прохожим, как правильно ходить, правильно общаться и правильно жить. Жители Земли стали похожи на детей слепого Купидона, ибо, разве он не слеп, когда безобразное кажется ему прекрасным?

Эо мог ходить без повязки на глазах потому, что его всё равно никто не видел и не мог попенять ему за столь дерзкое и неестественное в природе поведение. Тем более что все указания приходили из него самого, а указующий был где-то там, внутри, где сердце.

Однажды на базарной площади он случайно услышал негромкий разговор двух старцев. У них были чудесные имена: Гаутама и Майтрейя, и они были без шор на глазах. Они разговаривали на незнакомом языке, но Эо всё понимал, а в голове пел жаворонок. Они пропали, внезапно растворившись в пространстве, оставив на месте сидения старые потрескавшиеся очки.

Очки были странные. Поверх чёрной повязки носить их было бессмысленно, поэтому любому любопытному пришлось бы для начала снять шоры с глаз. Если их надеть, мир становился до удивления другим: единообразной, переливающейся пятью цветами, светящейся сферой величайшего расширения, где не было границы для зрения, где не было вещей, и неземной восторг подкатывал к самому горлу, причём от этого блаженства вас могло просто разорвать. И это блаженство оставалось неизменным при касании ко всем земным вещам: еде, женщине, ножу, смерти. А если держать эти очки как лупу, они удивительным образом показывали изнанку любой вещи или события, выделяя их суть, которой не было! Под этой лупой вся пузырящаяся материальная жизнь на Планете сводилась просто к обыденному воспроизводству и защите этого воспроизводства, наслаждению вещами, которые имели изнанкой страдание, болезни и смерть. Все политические игры под этой лупой, которая отметала сопутствующие декорации в форме убийств оппонентов, сбивание самолётов, многолетних шахматных ходов спецслужб, огромное вложение денег в войны, революции и искусственный хаос, – все эти игры имели единственной целью обыкновенную животную жажду обладания властью с помощью денег, природных ресурсов и бомб. И это было всё. Обидные очки. Потрясающие очки, приоткрывающие иллюзию рождения ради смерти и смерти ради новой иллюзии.

Эо положил очки в нагрудный карман. Людям неинтересна оптика мистика или оккультиста. И ясно видеть, вопреки слепоте, как Гомер, – достоинство немногих.

Поэт остановился перед новым двухэтажным магазином, который специализировался исключительно на туалетной бумаге. Огромный рекламный баннер, дополненный громкоговорителем, вдохновенно призывал запасаться дорогой четырёхслойной туалетной бумагой повышенной мягкости, с элементами перфорации, с тиснением репродукций лучших художников древности, запахом экзотических реликтовых трав и вкусом банана. Эо подумал, что это вершина. Это был невиданный прогресс, о котором могли только мечтать древние фантасты и евгеники. Демоны вырастили расу людей, не способную обходиться без бумаги в двух ипостасях – денег и туалетной бумаги.

Знакомый Эо и Эдгара По, ворон, сидевший на краю баннера, презрительно мигнув глазом, хрипло каркнул: «Никогда!» – и тяжело полетел в сторону городского кладбища.

* * *

Рождение цветка или приход Будды – всё появляется с математической точностью, как восход солнца, и именно тогда, когда это необходимо вселенской игре целесообразности. Есть поток рождения, и все живые существа подвластны ему. Имеет ли реинкарнация практическое значение для живущего теперь? Эо думает, что нет. Однажды, во время медитации, он увидел одно из своих предыдущих рождений. Это было тело небольшого роста, узкие восточные глаза, территория северной Монголии, подножие Тибета, он увидел время рождения и время смерти, которая наступила 400 лет назад. Всего 34 года благословенной жизни, о которой обрезана память. Он спросил о вероисповедании. Ответ был краток: «Махаяна», – и это слово тогда впервые прозвучало для него. Буддизм он открыл для себя гораздо позже. Что вы будете делать с этими обрывками памяти? Что проку знать, что вы когда-то были кем-то, малым или великим? На данный момент вы только то, что есть сейчас. Конечно, такая память могла бы стать стимулом, чтобы становиться лучше, была бы видна тенденция в развитии души, это могло бы стать подтверждением бессмертия духа. Но эта непроверяемая память также могла быть случайно вытащена из Всеобщей Основы безотносительно вашей линии рождений и смертей, просто быть чьей-то другой. Это земные сны, сны землян о прошлом. Стоит ли гордиться или печалиться о выдохнутом воздухе? То же самое можно сказать и о том воздухе, который ты ещё не вдохнул. Кто его видел? Мудрые говорили Эо, что перерождается совокупность того, что цепляется. Когда ты знаешь, как устроен мираж, игра прекращается. Эо появлялся раньше, появился теперь и появится после – тогда, когда это будет необходимо для игры Целого, пока не изжиты все цепляния. Проходя мимо кинотеатра, он увидел афишу с премьерой голограммы своей последней жизни, но даже не остановился. А сейчас он стоит у киоска и, улыбаясь, спрашивает у продавщицы: почему нет жевательной резинки со вкусом щей, зимнего салата или, лучше, радуги?

* * *

«…ведь это только то, что держит твоё внимание сейчас, именно сейчас, но потеряет своё значение, потеряет имя, смысл через некоторое время, когда ты отвлечёшься на другое.»

Эо пишет книгу без окончания. Якобы она называется «Чаша Быка». И вся она из каких-то отрывков, фрагментов именно того, на что было обращено внимание ума в тот или иной момент жизни, которая сама есть некий фрагмент в великой Цельности. Если эти кусочки сложить во что-то более крупное и закончить этикеткой «повесть» или «роман», то именно в этой завершённости и спрятана ловушка. Неоконченная вещь – это течение жизненной реки, ещё движение. Точка в конце – остановка с последующим умиранием и забвением. Поэтому Эо собирает фрагменты книги «Чаша Быка», у которой нет окончания.

* * *

Однажды он листал старый семейный альбом с жёлтыми фотографиями. На миг закрыл глаза и увидел:

Маленький мальчик стоит на тропинке в саду.
И он никогда не станет взрослым, —
Старые груши цветут сквозь него.

* * *

Фрагмент из «Чаши Быка»:

«…твой мир держится только словами. Эта вселенная – просто игра слов.

Здесь обрывки из этой игры в периоды между молчаньем ума. „Наполняется чаша Быка для питья Быка, чья пища – Бык“. Ты считываешь из всеобщего Целого лишь те вибрации мысли, что родственны твоему внутреннему содержанию. Плюс обычное искажение и снижение светимости из-за неочищенных эмоций, беспокойств или животной пищи. Самое трудное для гордыни здесь – это честно признать, что ты просто автомат, выполняющий неизвестную волю, которая работает на это Целое. Поэтому подверни рукава у сердца – и в путь.

Каждый день ты подводишь итог прожитого дня и хочешь обнять предыдущее мудростью. Ты хочешь подытожить накопленное знание, отпущенное тебе кармой в этой жизни. Это бесполезно, и такая игра невыносима: утром ты совершенно другой человек, и всё предыдущее уже снова неполно и требует дальнейшей целостности, каждый последующий миг разрушает предшествующий. Возможно, это и есть мудрость в движении. Откажись от каждой законченной строки, ставшей кирпичом в стене, оставь её в прошлом, чтобы двигаться свободным.

Если же ты хочешь новое Учение, сказано, что все Учения созданы на песке непостоянства. Они приходят, чтобы уйти. Как и ты. Ясный Свет внутри каждого, поэтому зрение отдельного живого существа есть отдельное учение, отдельный взгляд и собственное исповедание, мгновенное и выстроенное на том же зыбучем песке. „Тысяча монахов – тысяча религий“.

Люди из снов, говорящие снами, мир вам. Мудрец не хвалит и не ругает – он смеётся. Всегда идея в уме – что будет с тобою После – в следующий миг или ещё дальше, завтра, после потери тела? Избавься от идеи. Ты неразделен с Целым Бесформенным, являясь только сгущённостью, некой плотностью этой Пустоты, причём временной. Тебя должно интересовать только сознание, поскольку материальное и другие тела обладают реальностью только в искажённом сознании. Тело и есть искажение. Искажение выглядит как тело. В зеркале ты видишь только свой ум.

Собственно, медитация нужна для того, чтобы вычерпать идеи, идолов и идеалы, прошлое и будущее, свои тайники, фантазии, надежды и страхи из подсознательных хранилищ. Что же там останется „своего“?

Если будет самоосвобождение, это будет без последствий для других. Это уникально, самопроизвольно, без повторений. Никто из просветлённых не оставил своей копии. Природа не терпит повторений.

Существа, которым нравится здесь, мир вам. Чем можно помочь человеку? Повествовать о поколениях детей прошлого, которые не имели царей над собой? Сейчас у вас есть дома, наличное время, наличные деньги, личная спесь, вы достигаете и добиваетесь, ненавидимы или любимы, – весь этот песочный мир к вашим ногам, или рогам, должен пасть, – вас просто не счесть – существ, которым нравится здесь. Да, мы спустились за блаженством из райских садов, позабыв слова и жесты полубогов, парим в животных телах на самолётах, едем на поездах расставаний, цепляний, страданий к станциям болезней и старости. Мир вам. После ведических откровений святых Золотого Века, сознание которых было над головой, мы скитаемся в телах с сознанием на уровне перевариваемых масс и половых извращений. Это опрокинутый верх эволюции с погружением в несознательное. Люди из снов, говорящие снами, снящие мир. Только одинокий ум может стать учителем самому себе. Только одиночеством он может быть защищён от косности. Будда сказал тебе быть собственным факелом. Ища защитников и наставников вне себя, станешь беззащитным, а наставниками станут горе и боль. Используй все доступные Учения, все течения мысли для просветления собственного ума, не став фанатиком и нигилистом, не создавая новых религий и организаций, – а после оставь всё. Напомни себе: ты здесь, в иллюзии, затем, чтобы совершенствовать трансцендентное Знание, пока наполняется чаша Быка.

Мысль о смерти срезает все достижения прошедшего дня и ограничивает глупости будущего. Какая всё же милость – говорить с себе подобным: „Доброе утро, Смерть!“».

* * *

В старом дворике начало лета. Древние деревья неподвижны, их кроны поглощают утренний шум близкой автострады. Эо сидит на скамейке у незнакомого подъезда. Здесь удобно: с чужими почти никто не заговаривает, поэтому поэту можно побыть в тиши. Воркующий голубь прошёл сквозь ботинок сидящего. Эо думает: «Вот я не был здесь двадцать лет. И двадцать лет назад я не знал, что, для того чтобы выжить, надо было только улыбаться. Чтобы выжить, надо улыбаться – себе, окружающим и миражу, в котором всё это длится. Не говорить „нет“. Эо думал о странностях зрения. Вот весь этот мир: ты только моргнул, а минуло двадцать лет, для кого-то меньше, для кого-то больше. Что же такое время? Здесь почти ничего не изменилось.

Вот и знакомый плакат возле мусорных баков, призывающий к правильному выбору в совершенно невозможной жизни. Он был и тогда. Эо на миг опустил глаза, но поднятые глаза расширились от удивления: тот же рекламный стенд предлагал пониженные цены на декабрьский полёт к Марсу.

Голубь лениво прошёл сквозь вытянутые ноги Эо, застывшего на скамейке.

* * *

– Эо, я видел какой-то непонятный сон.

Молодого человека как будто знобило, и он был бледен. С Игорем Эо познакомился за год до этого разговора. Парень был молод, красив, общителен, играл на гитаре, немного пел, работал в автомастерской, был свободолюбив и задирист. Однажды он выковал для своей жены металлическую розу, и видевшие её поражались тонкостью работы самоучки. Такой потенциал, видимо, привёл бы его за долгую жизнь к непредсказуемым вершинам. Но знакомство с инакомыслящими может привести к таким же непредсказуемым последствиям.

– Эо, очень странный сон. Я бежал по лесу, а лес… он не здешний, огромные деревья, запах листвы, очень чётко всё: запах, зрение. Очень чёткое зрение, не как в обычном сне: видна каждая мелочь, зубчики листа, кусок коры под ногой. Да, на мне странная одежда, такую сейчас не носят. Я вижу, как сплетён узор моего ремня, даже запах ремня чётко улавливаю: плохо выделанная сырая кожа (почему именно это?). Да, я бегу. Мне страшно, я уже задыхаюсь. За мной бежит человек с каким-то предметом в руках: это оружие. Он бежит за мной, хочет убить меня. Мы выбегаем на небольшую опушку, и тут он настигает меня; мы начинаем бороться, я сопротивляюсь, как зверь, я хочу жить. Как-то выворачиваюсь, выхватываю оружие у него из рук и… убиваю его. Я проснулся в ужасе, весь в поту. Так явственно. Эо, это сон?..

– Конечно, сон. Такие сны, как у вас, довольно редки, но мне рассказывали о таких, это сны из прошлого, моменты сильных переживаний, вытолкнутых из подсознательного наружу. Ум записывает стрессовые ситуации, они оказывают большое влияние на действия человека в будущем, определяют линии его поведения, его выбор.

Игорь очень быстро развивался, за год он сделал то, что для других потребовало бы годы. Эо только подсказывал страстному рыболову, как перестать заниматься убийством ради развлечения, что следует очистить и на что обратить внимание. Склонный к алкоголю отказался от алкоголя, курящий бросил курить, и мясоед перестал наслаждаться убоиной. Очень быстро прогрессировал. Однажды в разговоре с Эо признался, что почувствовал свет и тепло в районе сердца. Эо, смеясь, говорил, что новый святой на подходе.

Его убили ровно через год после знакомства с Эо. В день своей смерти он ехал после работы домой в трамвае, у него было какое-то мрачное настроение, и всё раздражало. В трамвае ехала молодёжь, какие-то фанаты хоккейного клуба, они громко кричали и резвились. Несколько грубых слов. Расстановка сил: группа фанатов и один недовольный человек. И никому не было дела до невзрачного субъекта в стороне. Молодёжь вышла толпой на следующей остановке. В трамвае, кроме водителя, остались двое. О чём говорили эти двое, мы никогда не узнаем.

Незнакомая женщина обнаружила Игоря на конечной остановке с шилом в сердце.

Он умер сразу. Вышел из тела и ничего не понял, был сильно изумлён, испуган. И почему-то его мысли потекли не к родителям, не к жене и ребёнку, а к Эо. Как к защите. И он оказался рядом с Эо. И вошёл в его ауру.

Эо был у себя дома, когда произошло убийство. Внезапно он почти потерял сознание. Резко упало давление. Глаза невозможно было открыть: всё кружилось перед ним, вызывая дикие приступы тошноты. Стоять, ходить было невозможно. И Эо лёг. И лежал несколько дней, пока не стало понемногу отпускать. Теперь он знает, что это длится от двух с половиной до трёх дней.

Сначала он винил себя, что причастен к этой смерти. Почему? Да потому, что, не начни Игорь работать над собой, не было бы такого быстрого очищения и ускорения эволюции, которая стала сжигать старую карму, что и привело к такой ранней смерти. Не будь их знакомства, человек прожил бы, может, обыденную жизнь, получал бы дозированные природой травмы, болячки, болезни и умер бы в приличном возрасте. Йога ускорила процесс созревания кармы. За позабытое прошлое пришлось платить. А закон воздаяния математически точен. Помните? «Поднявший меч от меча и погибнет.»

Через три дня Игорь предстал перед Эо во сне. Он сказал всего одну фразу: «Я поднялся на второй этаж». И Эо успокоился. Человек сжёг за свою короткую жизнь часть неблагой кармы, и теперь у него всё будет по-другому. Теперь в этом городе скоро родится мальчик с другим именем, в другой, более благополучной семье, с другой, более благородной судьбой. А убийца Игоря понёс свою новую судьбу до благоприятного момента расплаты. Этому колесу трудно остановить своё движение.

Эо перевернул эту страницу, а на следующей была уже совсем другая история.

* * *

Фрагмент из «Чаши Быка»:

«Хотя ты и говоришь о подведении итогов, ты не сможешь этого сделать. В уме, который движется, итог – просто память о предшествующих моментах с попыткой сделать остановку. Память о моментах, которые постоянно накапливаются и прячутся в подсознательном, этот итог всё время отодвигается именно из-за движения. В тотальном неподвижном Сознании, которое не подчиняется словам, нет понятия об итогах. Итак, итог прожитых жизней, познанного и восстановленного знания, прочитанного, увиденного – оставить, забыть. Это и есть итог в вечном движении. Поскольку ты сам и есть чистое знание настоящего момента, без знания прошлого и предвкушения будущего.

Ты слышишь? Ветер с четырёх сторон. От Брахмы и до муравья цепь событий, что названа судьбой, сворачивает своё таинство даров, и вот на ладони блещет алмаз – Единый Ум. Опустошается Чаша Быка. Это Он под масками различных «я», играя Сам с Собой в песочнице миров, сначала рассыпав, собирает Время в самум».

* * *

Самой животрепещущей ежедневной новостью, привлекающей лучшие умы планеты, которая служит направляющей и организующей силой, является, конечно, сводка погоды.

Эо пощёлкал переключателем программ. После быстрого рассмотрения различных сочетаний земли, воды, огня и ветра по всем ста каналам шли художественные фильмы. Так как все средства телекоммуникации находились в частном владении одного человека, то не приходилось удивляться незатейливости репертуара. На всех каналах транслировалось убийство. Хозяин был поклонником детективного жанра, поэтому смерть была единственной темой, подавалась под разными гарнирами, с различными хитроумными способами умерщвления себе подобных, с последующим детальным исследованием трупов. Зрители были довольны, это был шаг вперёд по сравнению с предыдущим десятилетием, когда на всех центральных каналах стирали грязное бельё живых и умерших знаменитостей. Нет, конечно, поначалу это было очень живо, новаторски, творческий подход был налицо. Ведущие выносили тазики с мыльным раствором, замачивали и стирали, вытаскивали, прополаскивали, снова вытаскивали и разглядывали на свет, смакуя фактуру, незамеченные пятна и изъяны – крупным планом, общим планом, с музыкальным сопровождением, с охватом огромной аудитории, стенаниями и самобичеванием владельцев грязного белья и их родственников, с регулярным благополучным уходом на рекламу. На планете животных следование естественной линии инстинктов малозатратно и очень доходно. Но всё приедается. В следующих десятилетиях предполагалось увлечь массового зрителя устрашающим ожиданием очередного конца света и недетским пуганием соотечественников массовым вымиранием от нескончаемых изобретений доктора Зло, которого в народе звали запросто – Тадыщ.

Эо попробовал взяться за газету, но это его не вдохновило. Первое же, на что упал его взгляд, взывало к каким-то смутным воспоминаниям о чём-то исчезающем, называемым человеческим умом: «Национальное аэрокосмическое агентство США (NASA) сообщило о прекращении использования термина „чёрная дыра“ в документообороте для обозначения области пространства-времени с сильным гравитационным притяжением. Причиной послужили массовые протесты негритянского населения штата Флорида, обвинявшего агентство в намеренном расизме. В частности, одной из претензий протестующих было значительно более редкое упоминание в прессе термина „белая дыра“. По мнению лидера движения Джейси Вилсона, „в NASA изобрели систему, чтобы при помощи космоса напоминать о превосходстве белого населения Америки над чёрным. В идеале было бы неплохо полностью прекратить полёты в космос. Нам, афроамериканцам, кажется, что некорректно изображать космос чёрным и с белыми звёздами на этом фоне. Да и сам термин „чёрная дыра“ придумали белые учёные“». Эо присвистнул, отложил газету и вышел на свежий воздух: нужно было прогулять тело.

Солнце било в глаза. На перекрёстке перед светофором Эо вытащил из кармана очки Майтрейи и напялил их на нос. Возле пешеходной полосы остановился роскошный автомобиль с открытым верхом, инкрустированный бриллиантами, в котором громко смеялись мужчина и женщина. Эо перевёл взгляд в их сторону, и его глаза полезли на лоб. Волшебные линзы открывали истинную картину увиденного. На грязно-розовом фоне он увидел два огромных – мужской и женский – половых органа, лениво развалившихся на сиденьях, причём сами люди болтались где-то на брелоке от ключа зажигания.

– Умереть, уснуть и видеть сны, быть может. – пробормотал Эо, снимая очки. Солнце снова било ему в глаза.

* * *

Фрагмент из «Чаши Быка»:

«Как ум материализует на низшем Плане сценарий кино, сюжет живописи, форму скульптуры, архитектурный скелет, на других, более тонких Планах, он может материализовать или виртуализировать Чистые Земли, богов и так далее. Но всё это будет более или менее оформленная или бесформенная иллюзия. Что тогда и где есть истинное, если всё видимое умом – там ли, здесь – воображение? Знающие говорят о полном отсутствии объектов для восприятия в Основе.

Известно тибетское выражение о том, что каждое живое существо, независимо от размера и формы, было когда-то нашим родителем. Если это не символическая фраза, не говорит ли это простым языком о том, что здесь кружатся одни и те же вечные сознания с отрезанной памятью, которые никуда не уходят? Не есть ли это подтверждение о множественности вечных пуруш Санкхьи как виртуальных точках поддержания вселенных в теле Единого? Не об этом ли диалог Будды и мирянки Ганготарры в своде Ганджур? Не об этом ли говорил Рамана Махарши, упоминая „вечно свободных11 и „вечно обусловленных“? Европеец Ницше прозревал не об этом ли, сказав „вечное возвращение“?»

* * *

Он спрашивал у неё: «Как разговаривают деревья друг с другом: с помощью ветра? всей своей цельностью? или каждый лист имеет отдельный голос?» Ему было это важно. «Где ночуют городские вороны, ведь с наступлением сумерек ты не увидишь на улице ни одной?» А она смотрела на него, как на малое дитя, и спрашивала серьёзно: «Кто ты для меня, определись: друг, жених, поклонник, воздыхатель – кто ты?» И вся её привлекательность пропадала, светимость исчезала из-за внутреннего хищника, который просто ловит, потому что так запрограммирован. И Эо уходил, чтобы взрослость не сделала его таким же.

Трудно объяснить человеку, который дружит с плюшевым Зайцем, что такое французский поцелуй. Эо уходил на дальний причал, где ради благого поучения и поощрения мудрости с исключительной серьёзностью доктором обоих прав Себастианом Брантом был построен и спущен на воду корабль дураков.

* * *

– Господин Эо, господин Эо!..

– Да, что вам угодно?..

– Позвольте, вы меня не знаете. Извините, что нападаю на вас так внезапно, я репортёр, а нам это свойственно. – репортёр облизнул сухие губы и восторженными глазами впился в Эо: – Позвольте пару вопросов!..

– О! Как удивительно… но я не знаменитость. Что вам до меня?

– Абсолютно ничего! Я представляю малоизвестный бюллетень «Идиоты имеют право», и вы как раз. О, не подумайте ничего плохого! Только в лучшем значении этого слова! Идиот в понятии Фёдора Михайловича – это ведь совсем не.

– Сильно подхожу? – Эо пожал плечами, собираясь уйти. – Кто будет читать мои откровения?

– Да вы же и будете. Собственно, издание всего в трёх экземплярах, мы ещё не совсем развернулись, но в будущем.

Эо пнул камешек ботинком и посмотрел на небо.

– Такое внимание за двадцать лет трогает. Присядем где-нибудь, друг мой.

– Я знал, что вы не откажете. Нельзя терять аудиторию из трёх человек. По моим наблюдениям, ваш «Кавадрат» столько людей и прочитало. Это был успех.

– Вы преувеличиваете, – Эо скромно опустил глаза, – по-моему, их было двое.

– Пустяки! – бодро сказал репортёр и вытащил блокнот.

* * *

Фрагмент из «Чаши Быка»:

«Не существует специального метода для просветления здесь живущих. Поэтому мудрые говорят намёками, притчами, рисуют символы, проповедуют молчанием. Куда же катятся все Колесницы? Это не ты ищешь просветления, а оно ждёт твоей готовности, пока обыватель бывает. В проявлении, снаружи, нет никакой настоящей реальности, никакого просветления, никакого освобождения. Снаружи может быть только дальнейшая экспансия искажённого сознания, атомов, расширение иллюзорного влияния на Иллюзию.

И, может быть, в Жизни нет иного смысла, кроме простого поддержания движения Потока. Смысл меняется для живых существ. Иначе, словами Упанишад: «Кто способен понять одновременный процесс погружения в Невежество и процесс совершенствования трансцендентного Знания?» Это вопрос воспитания искажённого сознания в магической виртуальности, где молитва и очищение позволяют Милости прийти и подавить сопротивление и последствия слепого бунта.

Возможно, всё удивительно просто. Эти игры ума в освобождение, поиск абсолютной реальности – я не могу знать, что такое свободный человек, пока сам не пройду через это, ведь мы все наглухо закрыты в собственных черепах.

Всё наше страдание состоит из вопросов, на которые заведомо нет ответов. Есть состояние разума, где вопросов нет. Жизнь без ответов. Просто так, как есть. Без выхода.

Просто радость и страдание каждого дня. Радость без вопросов и поиска. И жизнь без ответов. Просто. Когда поиск окончательной реальности отвергнут, вы остаётесь с самим собой. Если вы понимаете, что вы не можете избежать того, что развёртывается у вас перед глазами сейчас, того, что происходит сейчас, того, что вам никто не поможет, – вы останавливаетесь и останавливаете мир».

* * *

Однажды в чужом селении, в чужих горах, на грунтовой тропе, ведущей к вершине, Эо увидел маленького котёнка. Молчаливый и неподвижный, он просто сидел у края дороги. В синей тишине уходящего дня Эо был поражён контрастом огромных гор и маленького, никуда не спешащего существа на обочине дорог этого мира. Тогда он, восторженный, подошёл ближе поздороваться и наклонился над ним. Котёнок был слеп. Хозяйка ближней к дороге лачуги что-то пробормотала и махнула рукой.

Эо спустился в долину другим, потрясённым царским покоем и беззаботностью простоты жизни. И понял одно: здесь никому нельзя помочь. Это правда. Нельзя помочь Богу.

* * *

– Расскажите немного о себе.

– Немного – это как? Сколько, с какого момента? Сознание – это течение: просто однажды вы входите в воду, однажды выйдете из неё. Мне кажется, что всё дело в привычке. Ко мне вот уже три года подряд прилетает один и тот же голубь. Иногда с подругой, иногда без. Привычка есть, дышать. Привычка рождаться здесь, на этой Планете. Она такая красивая. А когда, с какого момента войти в эту воду, тут, наверное, дело в предпочтении. В условном мире всё условно. Вот, например, счёт времени здесь идёт от Рождества Христова, в Индии другое летоисчисление, на пару тысяч лет больше. А можно начать отсчёт от времён гибели последнего острова Атлантиды, Посейдониса. Или ещё раньше. Относительность времени. Что такое время?.. Впрочем, я отвлёкся. Короче, однажды я снова получил человеческое тело, вот оно перед вами, можете потрогать.

Репортёр смущённо хмыкнул.

– Мне говорили, что вы чудак. Да только эти штучки… я тоже умею шутить. Читателям нужны факты: когда, где, с кем и как долго… и попроще. Ведь это не трудно, а?

– Бог мой, какой вы скучный. Рождение любого живого существа – это таинство, волшебство. Библия уверяет, что никто никогда не узнает, как образуются кости во чреве беременной. В Тибете ламы знают об этом досконально вплоть до атомов и танматр. А ведь всё равно это чудо, магия, как бы из ничего, из невидимого в видимое, обрастание родителями, друзьями, вещами, домами, дорогами, страной, континентами, распухание до планеты, наконец!.. Это сказка, которую мы разучились видеть из-за корысти. А потом вы говорите «немного о себе».

Репортёр заёрзал на своём месте, но смолчал. Карандаш его всё ещё упирался в чистый блокнот.

– Вы знаете, – сказал Эо, – у меня лет до пяти не было так называемого ума, не было памяти… вообще. Я понял это, когда появился этот ум, который стал что-то хотеть, бояться, планировать. В семь лет я изведал настоящее блаженство… нет, нет, не то, о чём вы подумали. Я вспоминал потом, уже будучи взрослым, это переживание: это сама простота, это ничто, сочетание многих вещей. Лето, воскресенье, открытая балконная дверь, лёгкий трепет занавески, звук поцарапанной пластинки, голос певца – и ты, семилетний, стоящий неподвижно, и непостижимое, необъяснимое блаженство вне времени: ни от чего, ни для чего, просто так, как есть. И всё это запомнил ум, вот когда я понял, что он появился… наблюдатель. А до этого времени меня как бы и не было, нет воспоминаний, не было «я», вот так.

– Запишу на всякий случай, – репортёр почесал кончик носа и завозил карандашом, – для идиотов многие мелочи имеют существенное значение. Вот недавно… а, ладно. – сделав несколько записей, он поднял голову: – И дальше что?

– А дальше только разные случаи, истории, кусочки, пазлы – смешные и болезненные, как у всех. Ну, разве только с учётом того, что это случалось с идио.

– Послушайте, господин Эо, вы позволите… у меня сегодня ещё одно интервью… совершенно выпало из памяти. Мы сможем встретиться завтра, чтобы продолжить?

– О, конечно, до следующего рождения у меня масса времени.

– Благодарю вас, – репортёр встал, вытащил из кармана чёрную повязку и спрятал глаза. – Я законопослушный гражданин, – его губы разъехались в улыбке. – Кстати, вы не знаете, когда закончится эта проклятая чума?

– Я не занимаюсь политикой, – Эо коснулся шляпы и откланялся.

* * *

Фрагмент из «Чаши Быка»:

«В вечно живом непрерываемом Потоке Жизни создание любой формы организации, политической или религиозной, какою бы священной она ни была, похоже на тромб. Сначала эта форма пытается следовать за Потоком, потом неминуемо распухает во времени за счёт естественного обмирщивания, бухгалтерии, жажды власти и влияния, привнесения случайных умов, примкнувших ради личной выгоды, – и становится препятствием, тормозящим Движение.

Бог красуется в цветах на обочинах дорог, а не в шоуменах. Почему эта вселенная выглядит так? Если этот мир придуман мной, что же у меня внутри? Если этот мир создан совокупным сознанием всех живущих, что же у нас в умах? Такую иллюзию можно создать только падением. Восходящая иллюзия – это великолепный блистающий храм или сад. Вне иллюзии я не найду и не вижу ничего. Можно ли исчерпать будд и живых существ, сансару и нирвану, пока наполняется Чаша Быка и Бог в проявлении? Можно ли выйти за пределы вселенского Монарха, если ты его часть?»

* * *

– Вас в детстве посещали ведьмы? Нет? Меня посещали. Оказалось, есть целый класс этих тварей, они специализируются именно на мучениях детей. Это хорошо известно в Индии и Тибете. Такая у них работа в этой вселенной. Моя прилетала внезапно в ночи, очень страшная, пытаясь меня куда-то утащить. Было жутко, сердце билось под горлом, я орал как резаный. Мама просыпалась, подбегала к моей постели, но я ничего не мог ей рассказать от ужаса, был как немой. Было бы проще, если бы я был крещён, это несколько защищает от подобной нечисти. Родители были атеистами, и крестился я уже сам, гораздо позже, уже осознанно, в двадцать восемь. Таинство проходило в глухой деревне, в небольшом храме, а крёстной стала моя родная бабушка. Я сильно любил её, в плане примера человека веры рядом со мной тогда не было никого.»

* * *

Эо слышал, что изначально у них было разделение на мужской и женский пол. Мужской пол делался из бетона, твёрдых пород древесины, паркета или ламината, женский – с внутренним подогревом, с покрытием из ковров, линолеума из крокодиловой кожи или с ворсом занзибарского тигра. Насчёт мужских и женских стен пока ничего не было слышно, но в отдельных озарённых умах возникали и такие революционные идеи. Ну а потом всё переменилось. Сначала покусились на вселенскую модель разделения Брахмана на Пурушу и Пракрити, инь и янь, мужчин и женщин, отца и мать, отменили в батареях питания плюс и минус и создали однополое нечто с биркой на левом ухе. Потом полы отменили совсем, и, поскольку человечество летать ещё не могло, возникли трудности с ходьбой. Шаткая походка сказывалась на голове, в которой возникал хаос, сумятица и неопределённость в ориентации. Стали насаждаться иные ценности. Особенно прославились авангардистские решения премьера Испандезии Хосе Герпеса Солитеро, члена социалистической партии, добившегося легализации однополых браков в стране и права однополым парам усыновлять детей. В соседней Вранции того же добился социалист Вранцуа Воланд, именно этот прогрессивный деятель запросто поменял отцов и матерей на номер один и номер два. После такого любящего отношения к людям уже никто не удивлялся естественному стремлению продолжить нумеризацию всего человечества, отменив имена как лишние. После оцифровки планировалось сократить количество некрасивых номеров с восьми до одного миллиарда посредством зомби-апокалипсиса, а перед этим путём безболезненных инъекций удалить из мозга оставшихся центр, ведающий духовностью. Это был прорыв в человеческой эволюции, ибо теперь узаконено можно было ходить вверх ногами и использовать для передвижения голову, которая со временем должна была стать квадратной.

Но тут Эо заметил, что никак не может приспособиться к нововведениям, поскольку привычка ходить на двух ногах брала своё. К тому же эти чёрные повязки на глазах делали полным абсурдом понятие «человеческий род» как нечто свободное и красивое. «Да, с людьми можно сделать что угодно, если они не помнят своей врождённой божественности», – подумал Эо, проходя мимо парикмахерской для попугаев и новой юридической конторы по обслуживанию сиамских котов.

* * *

Фрагмент из «Чаши Быка»:

«Асурическое зрение делает видимый мир асурическим. Это наложение демонических вибраций на человеческое. Поэтому это обман – конный завод людских элит. Где критерий элитности у гуингмов? Вся эта светскость с животным глянцем, припудренная морфием, с минимумом духовной жажды. Это очень богатые, очень глупые, очень наглые, в плане духовном совершенно необразованные, несмотря на свои дипломы, искренне презирающие всех и вся инструменты Лжи, возомнившие себя богами, считающие, что они могут делать, что хотят, и делающие всё, что хотят. Отстранись от этого. Духовное ищут через тапас – воздержание, чистоту и молитву, а не через психотропные средства и уничтожение себе подобных, в одиночестве келий, а не в элитном стаде, собранном для адского шоу.

Человечество – это единое целое. Фактически это один Человек во множестве своих совокупностей. Поэтому разговоры об избранности, изолированности, национализме, сегрегации, евгенике, действующие на разделение этого Единства, просто не соответствуют истине».

* * *

Смысл лжи есть ложь, то есть обман. Говорят, демоны – это украшение Вселенной, вишенка на торте, вернее, перчинка, дающая возможность сравнить между собой два полюса мироздания, по-особенному прочувствовать настоящую благость и милость творения.

Лорд, носящий имя, противоположное истине, совершенно изолгался. Приговорённый временем долгожитель, предчувствуя своё уничтожение, он выходил из себя, сея хаос на планете. В безумном порыве он издал указ о переименовании вещей во Вселенной. И легион, стуча копытцами, взялся за дело.

Как творение начиналось со Слова, антитворение основано на искажении слов и придания им противоположного смысла. Как видите, ничего нового, всё просто. В методичках белым по чёрному было сказано: переворачиваем с ног на голову – мир, смысл, звезду, крест. Для начала они сразу посягнули на небо. Теперь его голубой цвет должен был ассоциироваться с маниакальным предпочтением к одному из отверстий в человеческом теле, причём не самому чистому. Радужные цвета, которые раньше встречались на коробках от карандашей, палитрах художников и детских рисунках, прочно заняли своё место на флагах и ягодицах нового поколения, не ориентирующего в пространстве. Собственно, в этом и кроется смысл переименования предметов: замена чистого на нечистый. Так святое имя Девы – Мадонна – было приписано извращённому существу, и в молодости, и в старости подрабатывавшему растлением духа. Имя великого композитора Бетховена для смеха было отдано собаке. Устаревшим понятиям «человечность» и «доброта» пришло на смену понятие «толерантность», которое активно стали внедрять в неокрепшие умы детей, начиная с пелёнок. А чтобы тема разнообразия человеческих отношений раскрылась шире, в детских сказках широким веером запестрили рыцари: геи, чернокожие Белоснежки и Алисы из чудесной страны Лесби. Было желательно, чтобы дети теряли невинность, не успев повзрослеть. Индустрия развлечений даже вырывалась вперёд по визуализации чёрного белым. Хоррор Уильяма Фридкина «Изгоняющий дьявола» очень долго не допускали до проката в Америке из-за возмущения христианских общин, не желающих понимать, что в осквернении святынь находятся благие зачатки прогресса. Но фильм всё-таки вышел в кинотеатрах, естественно, под Рождество. Нескольких зрителей рвало или они теряли сознание во время сцены, в которой главная героиня мастурбирует распятием. Шедевр был выдвинут на «Оскар» в десяти номинациях и вошёл в список лучших фильмов в истории глумления над чистотой. Следующими по плану следовали фильмы про вампиров, что выдавало слабость служителей Лорда Лжи, так как в их крови не хватало эритроцитов и они задыхались в земной атмосфере. Много позже просочится информация об огромном количестве исчезновений бездомных и украденных детей, из крови которых готовился состав для поддержания видимости жизни в ходячих мертвецах. Апогеем сценария считался зомби-апокалипсис с установлением на планете верховенства Лжи как единственной достойной поклонения. Пока же наблюдалась стадия переименования по всем направлениям науки, религии и культуры. Переименовывалось всё, включая древние века и ближнюю историю. Переименовывались города, улицы, книги и мелкие сапожные мастерские. Почти выродившиеся народы поочерёдно претендовали на звание основателей рода человеческого, поэтому символический Адам-Кадмон регулярно менял национальность в зависимости от нового открывателя истины. В последних исследованиях, восторженно принятых прогрессистами, Адам был негром, что вызвало ожидаемые запросы на переписывание Ветхого Завета.

Любой следящий за направлением движения цивилизации мог легко проследить за превращением слабых в ослабленных, женщины – в менструирующего человека, похотливых любителей маленьких мальчиков – в членов общины национальных меньшинств, а дебилов – в альтернативно одарённых.

Эо подумал вдруг, что не надо было красть небо: всё же воровство, как и ложь, наказуемо. По этому поводу в его голове всплыла цитата одного из мудрых: «Каждая мысль человека при выявлении переходит во внутренний мир и становится активной сущностью путём присоединения к элементалу, то есть к одной из полуразумных сил в царствах. Она продолжает существовать как активная сущность – порождённое умом существо. Добрая мысль остаётся как активная благотворная сила, злобная – как злобный демон. Таким образом, человек постоянно заселяет свой поток в пространстве миром, им же порождённым.»

– Какой же мир мы породим в таком случае? – спросил Эо у встречного прохожего.

– Пивной бар – за углом, а ближайший банк – через дорогу, – быстро ответил тот и спешно удалился, непрестанно оглядываясь.

Мудрые называют вещи своими именами. Смысл лжи есть ложь, то есть обман.

* * *

Фрагмент из «Чаши Быка»:

«Относительно Великого Безмолвия и всеобъемлющей Пустоты картонные города и песочные люди являются иллюзией и загрязнённой движением энергией. Взгляд снизу, из песочницы, на дальние звёзды покажет, что здесь жесточайшая реальность, слепленная из злобы, невежества, похоти, соперничества и лжи всех индивидуальных умов, собранных на этой Планете, где условия близки к демоническим и адским.

Центром борьбы является точка, булавочное эго, я, иллюзия, находящаяся в иллюзии мелких умов, но достаточно реальная в своём проявлении, приведшая к катастрофам, войнам, беспорядкам и, кажется, уже неразрешимым проблемам.

Точка, от которой начинается движение, ведёт к обособлению ума-тела, затем по нарастающей – к обособлению семьи, дома, страны, территорий, границ, к запретам, разнице вер, которые всё утолщаются, становятся стенами – бетонными, электронными, непроницаемыми, и, чтобы пробиться через них, уже необходимы термоядерные боеголовки.

Именно из-за этого булавочного эго сознание полно ненависти ко всему, что его окружает, и не ведает о своей безграничности, всеобъемлемости и полноте, о своём отсутствии».

* * *

Эо встречался с ней раньше только в полях. Имя было её Голубянка, фамилия – Аргус. Нежно-голубое создание с мелкими пёстрыми крапинами по краям крыльев. И там, где они встречались, было солнечно, тепло, а воздух был густ от запаха цветов и трав.

Сейчас она билась на толстом пыльном стекле в переполненном летнем автобусе.

Попробуй отвлечься, отстраниться. Ну да, и в городе, на центральных площадях, под ноги внезапно приземлится, измотанная перелётом, божья коровка. И все эти крылатые, такие прекрасные, хрупкие и беззаботные в лугах, так бездомны, жалки и несчастны на редких городских клумбах, где божественный нектар пропитан окислами свинца.

Нет, это не отвлечение: она по-прежнему судорожно бьётся в стекло. Она не понимает, что ей мешает, она не осознаёт, что стоит между ней и свободой, Светом, Солнцем.

У Эо другой ум. Он понимает. Вот началось это страшное. Сначала мелкая вибрирующая точка внутри, мелкая дрожь. Сочувствие. Неуловимое сопереживание. Желание помочь. И всё. Не смог. Отождествился. Это же я одновременно смотрю со стороны и бьюсь о стекло, теряя силы, несвободный. Ищи выход.

Странное человеческое сознание. Видишь того человека у окна? Если бы это была оса, он не задумываясь раздавил бы её. Если его спросить, почему или зачем, он сделает удивлённые глаза. Он не понимает, почему убивает. Это агрессия на подсознательном этаже. Бабочки не человеко-ядные, поэтому на них просто не обращают внимания. Они не отражаются в ваших умах как живые, как достойные жить.

Ищи выход. Как выпустить её? Как ты будешь это делать? Она в двух шагах от тебя. Придётся расталкивать людей. Причём без объяснений. Потом ты должен взять её двумя пальцами за сложенные крылья, осторожно, не раздавив. А она должна на время успокоиться и сложить крылья. И скоро твоя остановка. Нужно всё рассчитать, чтобы не было суеты. Автобус останавливается. Дверь открывается. Люди идут на выход. Идёшь против течения. Двумя пальцами берёшь страдалицу и быстро выходишь на остановку. Двери закрываются. Всё получится.

А теперь выбрось из головы то, как это будет выглядеть со стороны. Почему тебе стыдно? Как-то неуютно, будешь выглядеть как дурак? Потому что так никто не делает.

Это странно? Да. А чем ты отличаешься от бабочки? Размером, формой тела? Это – живое. Она так же, как и ты, просто хочет жить. Здесь, в ловушке, ей не выжить. Она будет биться целый день за стеклом, под вечер утихнет в каком-нибудь уголке, будет сидеть, сложив крылья, и ждать. Утра, Солнца, Света, свободы. Или уже не будет. Что ж, можно сказать: такая участь, судьба. Плюнь на предрассудки. Это ты. Здесь каждый так, каждый бьётся. Сделай своё дело, помоги ей, ещё живой. Ты как маленький бог можешь подарить свободу одному живому существу. Пусть эта бабочка умрёт не сегодня. Пусть она почувствует свободу хотя бы на миг.

Остановка. «Куда ты, болезный?..» – «Осторожнее, вы отдавили мне ногу.» Несколько толчков, широко открытые глаза. Мысли как на ладошке. Ну, конечно, это непонятно. Взрослый человек, такие глупости. Сложила крылья. Взял. Двери! Успел. Захлопнулись створки автобусных дверей за спиной. Лети!

Вы знаете, что такое счастье? Вот оно, выскользнуло прямо из груди, как солнечный зайчик. И это парящее чувство лёгкости: всё сделано правильно.

Это жизнь. Просто жизнь. Маленький смешной эпизод, простите. Простите меня все, кого я убил, маленькие или большие, в прошлом или настоящем, в этом или других мирах. Вот мои голубые крылья прощения. А счастье. Это просто голос внутри: «Миг прожит не зря».

* * *

Фрагмент из «Чаши Быка»:

У. Г. рассказывал: „Сознание просто течёт. Оно течёт всегда. Когда я смотрел на небо, я был небом. Не то чтобы я стал этой прозрачной синевой – просто, кроме неба, не было больше ничего. Я видел мать, бьющую своего ребёнка. Я видел эту бьющую мать – битьё доставалось мне. Поток сострадания течёт. Он течёт равно и к матери, и к ребёнку – без предпочтения. Он течёт в равной степени к ним обоим не из симпатии, не из понимания – просто течёт. Бьющий ребёнка – это я, и я – это ребёнок, которого бьют. Я бью сам себя. Бьющий сам себя, я там один, единственный“.

Не вижу разницы с рассказом Рамакришны о погонщике вола и спине вола, исполосованной плёткой погонщика, со следами побоев на спине Рамакришны. Это Единое Сознание с аналогичными переживаниями в различных точках Своего Тела».

* * *

Светила луна. Эо вышел в ночь и почувствовал ад. Ад одиночества каждого человека, который делает всё, чтобы не быть одиноким, не остаться с самим собой наедине: говорит, убивает, курит марихуану, включает телевизор, слушает музыку, чтобы не слышать это Безмолвие, не видеть пространство необъятного одиночества.

Для чего боги спускаются на землю, в эти условия страдания? Для самосовершенствования, самоосознавания. Правила игры таковы, что эволюционный подъём возможен только в таких мирах и плотных телах, где наблюдается равновесие духовных и физических компонентов. А это именно человеческое тело.

Эо вернулся в дом, лёг на кушетку и прикрыл глаза. Побежали картинки: лица, отец, дети, мать, сосед по даче, вчерашняя голодная кошка, друзья – умершие и живые, круг лиц расширялся, и с каждой картинкой всеобъемлющая жалость проникала в каждую пору тела и многократно звучала одним вопросом: «Зачем всё это страдание?..» Такое происходило с Эо и раньше, совершенно без участия его воли, спонтанно, в самых неподходящих местах. Множество раз он видел этих калек на заплёванных тротуарах, грязных детей в пьющих семьях, этих щенков, этих котят в картонных коробках, выставленных на продажу, безмятежно спящих, играющих в своих картонных тюрьмах, людей в многоэтажных домах, ничего не понимающих в судьбе, ничего не знающих о карме и притом как будто счастливых. И такая же огромная жалость переполняла его сердце, и он был похож на плачущего седого мужчину среди спешащих куда-то людей, недоумевающее глядящих на него, ничего не понимающих в судьбе, ничего не знающих о карме. Комедия этой жизни порой непереносима. Итак, зачем всё это страдание?..

Отрывая щёку от мокрой подушки, Эо не услышал в себе ответа на этот вопрос.

* * *

Когда вы попадаете в компанию лжецов, пытающихся вас одурачить, раздеть, обобрать до нитки, унизить и после посмеяться над вами с высоты своей разумной ловкости и горделивого ума, если вы инакомыслящий и вами движет сострадание даже к таким умам, всё же вы можете почувствовать себя инородным в такой среде. Именно так чувствовал себя Эо с самых ранних лет, вернее, таков был его опыт общения с окружающими, за малым исключением. Уже позже, в зрелом возрасте, когда Эо сломал хребет своей собственной гордыне и своей значимости, всё поменялось. Теперь, даже интуитивно видя и чувствуя обман, он не сопротивлялся, не злился, а просто наблюдал как бы с высоты, но не горделиво, а с состраданием к этим несчастным. И ситуации дивно менялись, порой совершенно на противоположные: пытавшийся обмануть был обманут сам, причём без участия Эо, некоторым становилось, к их удивлению, стыдно, а один случайный знакомый из цыган, дружелюбно отведя Эо в сторону, сказал: «Слушай, так странно. Я знаю, как тебя обмануть, я могу обмануть любого, но, понимаешь, с тобой… я не хочу… У меня такое в первый раз. Я не хочу, понимаешь?.. Я как перед мамой. А маму обманывать.»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.