# Царство Греха

Керри Манискалко

Эмилия и ее сестра-близнец Виттория – ведьмы, которые тайно живут среди людей, избегая лишнего внимания. Однажды вечером Виттория пропускает ужин в семейном ресторане и вскоре Эмилия обнаруживает тело сестры – бездыханное и… оскверненное.
Сраженная горем Эмилия хочет найти убийцу сестры и отомстить любой ценой, даже если придется прибегнуть к запретной темной магии или же отправиться за преступником прямо в Ад.

> Посвящается моей бабушке Виктории Марии Нуччи и моей тете Кэролайн Нуччи.

> Моим прабабушке и прадедушке, которые иммигрировали из сицилийской Шакки в Америку. Их ресторан во многом вдохновил меня на создание этого романа.

> Сама история, возможно, и выдумка, но любовь членов семьи друг к другу, что описана на этих страницах, вполне реальна.

> Flectere si nequeo superos,
> Acheronta movebo.

> Virgil, Aeneid

> Раз уж воля Небес непреклонна,
> Обрету свое счастье в Аду.

> Вергилий, «Энеида»

Kerry Maniscalco

Kingdom of the Wicked

* * *

Печатается с разрешения автора и литературных агентств Baror International, Inc. и Nova Littera SIA.


© 2020 by Kerri Maniscalco

© И. Пантюхов, перевод на русский язык, 2021

© Megan Cowell / Trevillion Images

© ООО «Издательство АСТ», 2021

## Пролог

Снаружи ветер тревожно звенел деревянными колокольчиками. Было слышно, как волны разбивались о берег, а неистовый говор воды становился все громче, как будто неведомый маг произносил зловещее заклинание. В этот самый день почти десятилетие назад разразилась похожая буря. Скоро грохот грома заглушит шум прилива, а молнии иссекут неумолимое небо электрическими разрядами. Дьявол требует возмездия, кровавой жертвы за украденную силу.

Не в первый и не в последний раз он был проклят ведьмами.

Из своего кресла-качалки рядом с камином бабушка Мария наблюдала за девочками-близнецами, произносившими защитные заклинания, которым она их научила. В их маленьких кулачках были зажаты защитные амулеты – «корничелло». Отбросив тревожные мысли, бабушка стала внимательно прислушиваться к словам, которые шептали Виттория и Эмилия, сосредоточенно склонив темноволосые головки над своими амулетами. «Луной, землей и камнем благослови этот дом и этот очаг».

Девочкам шел восьмой год, и их бабушка старалась не думать о том, что они растут слишком быстро.

Мария плотнее закуталась в шаль, укрываясь от сквозняков, что гуляли по маленькой кухне. Впрочем, дело было не только в погоде. Вместе с ветерком в щели проникали знакомые запахи серы, плюмерии и апельсина, заставляя приподниматься ее откинутые с шеи седеющие волосы. Было сложно игнорировать эти знаки. Ее собственная бабушка, будь она еще жива, назвала бы их предзнаменованиями и провела бы вечер на коленях в соборе, крепко сжимая четки и молясь всем святым.

То ли дьявол, то ли один из его нечестивых братьев рыскали по земле. Беспокойство вонзилось в сердце пожилой женщины ударом ножа для резки овощей, мгновенно и беспрепятственно, чтобы поселиться там навеки.

Прошло очень много времени с последнего появления Мальваги. О Зле уже давным-давно никто не вспоминал, но сказки, которые рассказывали детям перед сном, были исключением. Взрослые теперь посмеивались над старинными преданиями, напрочь забыв о семи принцах, правящих Адом. Но бабушки Марии это не касалось. Пугающие легенды врывались в ее память, вызывая ощущение всеобъемлющего ужаса. В области между лопаток покалывало так, словно откуда-то из тени за ней следили чьи-то полуночные очи. Они придут, это всего лишь вопрос времени. Возможно, они уже начали поиски. Никто не может обокрасть дьявола и остаться безнаказанным.

Ее внимание вернулось к девочкам. Сегодня вечером вокруг них сгущалось беспокойство, напоминающее бурление Тирренского моря. И это тоже говорило о грядущих бедах. Виттория произносила заклинания торопливо. Эмилия же часто запиналась, стараясь не отставать от сестры. Вдруг в огне хрустнула веточка, затем вторая, так, будто затрещали кости. Еще одно предупреждение. Бабушка впилась пальцами в подлокотники своего кресла так, что костяшки побелели, приняв цвет очищенного миндаля, лежащего рядом на полке.

– Тише! Не так быстро, Виттория, – возмутилась бабушка. – Если не сделаешь все, как следует, придется начинать заново. Или ты хочешь в одиночку пойти собирать в темноте кладбищенскую землю?

К большому разочарованию бабушки, Виттория вовсе не выглядела испуганной. Мысль о прогулке среди могил в свете полной луны и под звуки яростной бури показалась девочке привлекательной. Она поджала губы и легонько тряхнула головой. Но ответила за нее Эмилия.

– Мы будем стараться, бабушка, – произнесла она, бросив на сестру предостерегающий взгляд.

В доказательство она подняла сосуд со святой водой, которую они взяли в монастыре, и капнула из него на каждый из амулетов, отчего те зашипели. Серебро и золото – гарантия баланса между светом и тьмой. Это был Подарок, врученный в обмен на что-то, что было украдено много лет назад.

Как вверху, так и внизу.

Мария с облегчением наблюдала за окончанием ритуала. Только когда белые искры вспыхнули в пламени и опять сменились красными, она успокоилась. Еще один год, еще одна победа. Им снова удалось обмануть дьявола. Однако однажды наступит день, когда заклинания не сработают. Но об этом лучше не думать.

На подоконнике радовали глаз уложенные ровными рядами дольки сушеных апельсинов. Над камином висели веточки лаванды, а вся рабочая поверхность кухни была покрыта мукой и ароматными травами. Вскоре их свяжут в аккуратные пучки. Вербена, базилик, орегано, петрушка и лавровый лист. Запахи приятно смешивались между собой. Некоторые из них были предназначены для праздничных ужинов, другие – для колдовства. Теперь, когда защитный ритуал был завершен, можно было приступать к еде.

Мария взглянула на часы на каминной полке. Скоро из ресторана должны вернуться ее зять и дочь, которые обычно приносили с собой тепло и смех. Несмотря на бури и дурные предзнаменования, в доме семьи Ди Карло ожидалось только хорошее.

Пламя утихло, и Эмилия, откинувшись назад, кусала ногти. Дурная привычка, которую ее бабушка намеревалась искоренить. Девочка выплюнула ноготь, и тот упал на пол.

– Эмилия! – голос бабушки в маленькой комнатке прозвучал громко, как эхо.

Девочка вздрогнула, отвела руку и смущенно подняла глаза.

– В огонь. Вы же знаете, что нельзя оставлять такие вещи для тех, кто практикует темное искусство.

– Прости, бабушка, – пробормотала она, прикусив губу.

Мария прекрасно знала, какой вопрос последует за этим.

– Расскажешь нам о темной магии?

– Или о Мальваги? – добавила Виттория, которую всегда интересовали легенды о Царстве Греха.

Эти слова им запрещалось произносить даже по ночам.

– Пожалуйста!

– Нельзя говорить о тьме вслух. Это может навлечь беду.

– Это ведь всего лишь сказки, бабуля, – тихо сказала Эмилия.

О, если бы так и было. Бабушка близнецов начертила рукой в воздухе защитный символ и закончила ритуал, поцеловав кончики своих пальцев и выдохнув. Сестры обменялись торжествующими ухмылками. Невозможно было скрывать от девочек эти легенды, хоть они и наполняли их головы грезами о семи принцах Ада. Мария опасалась, что дети излишне романтизируют демонов, поэтому решила, что будет лучше напомнить им, почему следует опасаться этих привлекательных, но бездушных существ.

– Вымойте руки и раскатайте тесто, а я тем временем расскажу вам одну историю.

От их улыбок тревога в ее сердце, вызванная бурей и знамениями, слегка утихла. Одним из любимых блюд обеих сестер была паста с томатным песто. А еще они обожали находить в морозилке кассату[1]. В день рождения девочки всегда выбирали главным десертом сладкий бисквит с рикоттой, хотя он и считался пасхальным блюдом. Бабушка баловала их, опасаясь, что дальнейшая жизнь близняшек может оказаться несладкой, хотя дополнительный стимул ей и не требовался. Ее любовь к внучкам тоже была могущественной магией.

Эмилия взяла ступку и пестик с полки. С напряженным лицом она смешала оливковое масло, чеснок, миндаль, базилик, пекорино[2] и помидоры черри для соуса песто алла Трапанезе. Виттория тем временем сняла влажную ткань с теста и принялась раскатывать будущую пасту так, как ее учила бабушка. В свои восемь лет сестры уже уверенно чувствовали себя на кухне. Неудивительно, ведь ресторан был для них вторым домом. Обе нетерпеливо смотрели на бабушку сквозь густые ресницы.

– Ну, так ты расскажешь нам что-нибудь? – спросила Виттория.

Мария вздохнула.

– На свете есть семь принцев-демонов, но только четырех из них должны бояться Ди Карло: Гнева, Жадности, Зависти и Гордыни. Первый будет жаждать вашей крови, второй захватит сердце, третий украдет душу, а четвертый может отнять жизнь.

– Царство Греха, – прошептала Виттория почти благоговейно.

– Мальваги – это принцы-демоны, которые бродят по ночам, ищут и крадут души для своего короля – дьявола. Их голод неистов, и он не уймется, пока нечестивых не прогонит рассвет, – продолжала бабушка, медленно покачиваясь в кресле.

Дерево скрипело, заглушая шум бури. Мария приглядывала за их работой и следила, чтобы девочки выполнили свою часть уговора. Сестры были погружены в процесс приготовления ужина.

– Семь принцев настолько испорчены грехом, что когда являются в наш мир, не могут переносить дневного света и вынуждены выходить на улицу только в темноте. Это проклятье наложила на них Первая Ведьма много лет назад, задолго до того, как люди населили эту землю.

– Где сейчас Первая Ведьма? – спросила Эмилия с легким оттенком сомнения в голосе. – Почему ее никто не видит?

Бабушка тщательно обдумала свой ответ.

– У нее есть на то свои причины, и мы должны их уважать.

– А как выглядят принцы-демоны? – спросила Виттория, хотя уже давно знала эту часть наизусть.

– Они кажутся людьми, но их черные глаза отсвечивают красным, а кожа тверда, как камень. Ни за что на свете никогда не разговаривайте с ними. Если увидите их, прячьтесь. Стоит только попасть в поле зрения демонов, и они ни перед чем не остановятся. Эти полуночные существа рождены от темноты и лунного света и созданы, чтобы разрушать. Берегите свои сердца. Если дать принцам хоть один шанс, они вырвут их из груди и выпьют вашу кровь.

Несмотря на то, что демоны – это бездушные существа, служащие дьяволу и готовые убить любого, близнецы были очарованы темными и таинственными принцами Ада.

– Но как мы узнаем, что встретили одного из них? – спросила Виттория.

– Что, если мы не будем видеть их глаз?

Бабушка колебалась. Девочки и так уже слышали слишком много. Но если древнее пророчество не ошибается, впереди их ждет настоящий кошмар.

– Вы почувствуете.

Следуя семейным традициям, Мария научила внучек скрываться от людей и от полуночных существ при помощи магии. Каждый год в день рожденья они собирали травы в крошечном садике позади дома и произносили заклинание защиты. Сестры носили амулеты, окропленные святой водой, свежей кладбищенской землей и сверкающими лучами лунного света. Они произносили особые заговоры и не упоминали Мальваги при полной луне. Более того, девочки никогда не снимали корничелло. Оберег Эмилии был сделан из серебра, а Виттории – из золота. Девочкам было запрещено соединять их, чтобы не случилось чего-то страшного. Бабушка объясняла им, что это значило бы заставить луну и солнце одновременно появиться на небе, что повергло бы мир в вечные сумерки. Тогда принцы Ада смогут сбежать из своей огненной тюрьмы, станут убивать и красть души невинных до тех пор, пока весь мир не превратится в пепел, подобный Царству Греха.

После того как семья насладилась ужином и тортом, родители близнецов поцеловали их и пожелали спокойной ночи. На следующий день они должны были помогать на оживленной кухне семейного ресторана – их первый настоящий ужин для гостей. Слишком взволнованные, чтобы уснуть, Эмилия и Виттория хихикали, лежа в общей кровати, и размахивали амулетами, словно мечами, притворяясь, что они сражаются с Мальваги.

– Когда я вырасту, стану Зеленой Ведьмой, – сказала Эмилия, обняв сестру. – Я буду выращивать разные травы и открою свою тратторию[3]. В моем меню будут магия и лунный свет, как у бабушки.

– Лучше, чем у бабушки, – Виттория прижалась к сестре. – А я к тому времени стану королевой и позабочусь о том, чтобы у тебя было все, что захочешь.

Однажды ночью они решили сделать кое-что по-настоящему смелое. Около месяца прошло с их восьмого дня рождения, и ужасные предупреждения бабушки Марии казались теперь туманными и полузабытыми. Виттория сняла свой амулет и сунула его сестре с решительным лицом.

– Вот, – скомандовала она, – возьми.

Поколебавшись всего мгновение, Эмилия стиснула в ладони золотой оберег. Из корничелло внезапно вырвался мерцающий бледно-сиреневый свет. Девочка испугалась настолько, что выронила из рук украшение сестры. Виттория быстро вернула его на место, глядя широко распахнутыми карими глазами на угасающее сияние. Обе молчали то ли от страха, то ли от восхищения.

Эмилия согнула руку, стараясь прогнать ощущение покалывания под кожей. Сестра наблюдала за ней из тени. Где-то неподалеку раздался жуткий вой, хотя позже сестры убедили себя, что это был всего лишь ветер. Они никому не рассказали о случившемся и никогда не обсуждали друг с другом ту странную вспышку фиолетового свечения. И уж тем более, не думали посвящать в это бабушку.

Так как обе сестры притворились, будто ничего не произошло, Эмилия не сказала Виттории, что кое-что в ней тогда изменилось. С того вечера, стоило ей крепко стиснуть корничелло в ладони и сконцентрироваться, она видела то, что называют аурой: слабое мерцание, окружающее человека. Единственным исключением была она сама и ее сестра. Если Виттория так же получила новый дар, она никогда о нем не упоминала. Этот секрет стал первым из множества тайн, которые сестры хранили друг от друга. Для одной из них он впоследствии оказался смертельным.

## Один

Десять лет спустя

Бабушка Мария металась по кухне так, словно выпила в одиночку весь эспрессо в нашем ресторане. Настроение у нее было просто бешеное. Моя сестра опаздывала к ужину, и бабушка увидела в этом плохой знак, особенно учитывая, что Виттория отсутствовала вечером накануне святого дня (да простит ее богиня).

Тот факт, что луна была не только полной, но и имела гнилостный желтый цвет, добавляло ее бормотанию предостерегающих интонаций, заслышав которые мой отец обычно запирал все двери. К счастью, в этот момент он и дядя Нино были в зале с ледяной бутылкой лимончелло, разливая гостям напитки. Никто не покидал «Вино и море», не отведав десертного ликера и не узнав чувства полного удовлетворения и расслабления, которые наступают после хорошего ужина.

– Издевайтесь надо мной, сколько хотите, но это небезопасно. По улицам бродят демоны, они ищут души, – бабушка нарезала чеснок для креветок, и ее нож буквально летал по старой разделочной доске. Еще чуть-чуть и она отрежет себе палец. – Очень глупо со стороны твоей сестры сегодня выходить из дома.

Она остановилась, немедленно переведя внимание на мой маленький амулет в форме рога. Морщины проступили на ее лице около глаз и рта.

– На ней хотя бы был ее корничелло, Эмилия? Ты видела?

Ответа не требовалось. Мы никогда не снимали свои амулеты, даже чтобы принять ванну. Моя сестра нарушала все правила, кроме этого. Особенно если вспомнить, что случилось, когда нам было по восемь… На секунду я закрыла глаза, отгоняя воспоминания. Никто по-прежнему не в курсе того, что я могу видеть мерцающую ауру вокруг людей, когда сжимаю оберег в руке. Надеюсь, бабушка никогда об этом не узнает.

– Ну, хватит уже! – моя мать закатила глаза и уставилась в потолок, как будто небесная богиня могла немедленно наслать разящие молнии в ответ на ее молитвы. Правда, не знаю, кому из моих родственниц предназначалась бы молния. – Давайте сначала закончим готовить ужин, а потом будем волноваться из-за демонов. Прямо сейчас у нас есть проблема посерьезнее, – она кивком указала на сковородку. – Чеснок подгорает.

Бабушка пробормотала что-то непонятное, вроде «если мы не спасем девочек, Николетта, их души окажутся в аду». Я прикусила губу, чтобы не улыбнуться.

– Что-то не так, я чувствую это каждой клеточкой тела. Если Виттория не вернется домой в ближайшее время, сама отправлюсь ее искать. Мальваги не посмеют украсть ее душу, если я буду рядом.

Бабушка опустила свой карающий меч в виде кухонного ножа на голову ничего не подозревающей макрели, и она тут же отлетела на пол.

Я вздохнула. Голова могла бы нам еще пригодиться. В этот раз Мариядействительно вышла из себя. Ведь именно она учила нас, как важно использовать каждую часть животного.

Однако, кости нельзя было применять для заклинаний. Эти правила действовали для нас, Ди Карло. Темная магия была строго запрещена. Я подняла рыбью голову и бросила в миску, чтобы позже отдать ее уличным кошкам, прогоняя из головы мрачные мысли.

Налив бабушке немного охлажденного вина, я добавила несколько долек апельсина и засахаренную кожуру, чтобы подсластить его. Мгновенно на стекле появились капельки конденсата, напоминающие утреннюю росу. В середине июля в Палермо воздух был раскаленным даже ночами, несмотря на бриз, проникающий через открытые окна.

Сейчас на кухне было особенно жарко, хотя даже в холодные месяцы приходилось завязывать волосы наверх, потому что плиты сильно нагревали воздух. «Вино и море», семейная траттория Ди Карло, славилась вкусной едой по всей Сицилии. Каждый вечер все столики были заполнены желающими отведать восхитительных кушаний, приготовленных по бабушкиным рецептам. Независимо от погоды во второй половине дня у нас всегда были очереди. Бабушка говорила, что ее секрет – простые ингредиенты и чуть-чуть магии. И это утверждение было весьма правдивым.

– Вот, ба, выпей-ка.

Использование магии вне дома не одобрялось, но я прошептала короткое заклинание и, пользуясь тем, что на каменной поверхности скопились капельки конденсата, отправила бокал скользить самостоятельно прямо до места, где стояла бабушка. Она сделала небольшой перерыв, чтобы выпить сладкого красного вина. За ее спиной мама одними губами прошептала мне «спасибо», и я улыбнулась.

Не знаю, почему именно сегодня бабушка пришла в такое волнение. В последние несколько недель с тех пор, как мы отпраздновали свой восемнадцатый день рождения, моя близняшка часто отсутствовала вечерами и возвращалась только после заката. Ее бронзовые щеки пылали, а темные глаза светились. Что-то в ней изменилось. Подозреваю, что виноват в этом был один молодой человек с рынка.

Доменико Нуччи Младший.

Мне как-то попался ее дневник, и я успела прочитать в нем его имя, прежде чем чувство вины охватило меня и заставило вновь затолкать тетрадь в небольшой тайник под досками пола, где Виттория его прятала. Мы жили вместе в одной из комнат нашего маленького тесного домика. К счастью, сестра не заметила моего вмешательства.

– Ба, с ней все в порядке, – я передала ей немного петрушки к креветкам. – Говорю же тебе, она, похоже, встречается с мальчишкой Нуччи, который торгует в лавке своей семьи рядом с замком. Сегодня он, наверняка, занят подготовкой к празднику и, уверена, она с ним. Раздает жареные рисовые шарики. Нужно ведь что-то окунать в вино.

Но бабушкины страхи, очевидно, никуда не ушли. Я оставила в покое петрушку и крепко ее обняла.

– Никакой демон не украдет ее душу и не съест ее сердце, обещаю. Скоро она будет дома.

– Надеюсь, однажды ты начнешь принимать всерьез знаки нашей богини, девочка моя.

Может быть, когда-нибудь. Но я всю жизнь только и слышала истории о принцах-демонах с красными глазами. Хотя в реальности так и не встретила ни одного и не думаю, что это может произойти. Куда бы ни отправились принцы Ада, похоже, они застряли там надолго. Эти существа пугали меня не больше, чем динозавры, если представить, что они вновь вдруг объявятся и начнут разгуливать по Палермо. Бабушка принялась за креветки, а я улыбнулась, прислушиваясь к звукам стучащих ножей и ложек. Это моя любимая симфония. Она позволяет мне полностью сосредоточиться на радости созидания.

В воздухе витал прекрасный аромат чеснока и масла.

Приготовление пищи для меня одновременно и магия, и музыка. Хруст ракушек, шипение масла на горячей сковородке, металлическое позвякивание приборов о тарелки. Обожаю проводить время на кухне вместе со своей семьей. Даже не могу себе представить лучший способ провести вечер.

«Вино и море» должно было стать моим будущим, наполненным любовью и светом, особенно если получится скопить достаточно денег, чтобы купить соседнее здание и расширить наш семейный бизнес. Там я стала бы экспериментировать с новыми вкусами со всей Италии и однажды создала бы свое собственное меню.

Мама лепила фрукты из марципана, негромко бормоча.

– Доминико – хороший мальчик. Мне кажется, они с Витторией станут отличной парой. Его мать – очень приятная женщина.

Бабушка помахала в воздухе ладонью, испачканной в муке, словно мысль о помолвке с Нуччи пахла хуже, чем улицы соседнего рыбного рынка.

– Вот еще! Она слишком молода, чтобы думать о замужестве, а он даже не сицилиец.

Мы с мамой одновременно покачали головами. Кажется, ее на самом деле смущали вовсе не тосканские корни потенциального жениха. Дай ей волю, мы бы остались в родительском доме в маленьком квартале Палермо до самой смерти и даже дольше, пока не истлеют наши кости. Бабушка не верила, что кто-то может заботиться о нас не хуже, чем она. Тем более какой-то обычный парень. Доминико не был рожден от ведьмы, как мой отец, поэтому Мария считала, что мы никогда не сможем доверить ему свои секреты.

– Но он родился здесь, его мать местная. Думаю, можно считать его сицилийцем, – возразила я. – Ну, хватит ворчать, тебе это совсем не идет. Все мы знаем, какая ты добрая.

Бабушка проигнорировала мою не особенно искусную попытку ей польстить. Дед всегда говорил, что она упряма, как ослица.

– Сардины выбросились на берег, – провозгласила она, указывая на меня деревянной ложкой. – И даже чайки не стали их есть. Знаешь, что это значит? Дьявол взбаламутил море. Такие знаки нельзя игнорировать.

– Довольно, – грозно произнесла моя мать, отодвигая в сторону миндальную пасту. – Прошлой ночью баржа с керосином напоролась на скалы, поэтому погибла рыба. Дьявол тут ни при чем.

Бабушка бросила на нее испепеляющий взгляд.

– Ты знаешь не хуже, чем я, что это означает, Николетта. Мальваги здесь. Они пришли за жертвами, как и предсказывалось. Ты ведь слышала о найденных телах. Пророчество сбывается. По-твоему, это тоже совпадение?

– Тела? – переспросила я изменившимся голосом. – О чем ты говоришь?

Бабушка поджала губы. Мама обернулась, снова забыв про свои марципаны. Они обменялись такими многозначительными и тревожными взглядами, что по моему позвоночнику побежали мурашки.

– Какие тела? – настаивала я. – И что было предсказано?

В ресторане было еще больше дел, чем обычно, так как мы готовились к наплыву людей, которые соберутся для участия в завтрашнем празднике, так что я много дней не слышала никаких сплетен с рыночной площади. И ни про какие тела мне известно не было. Мама бросила на бабушку взгляд, в котором читалось «ты эту кашу заварила, тебе и расхлебывать», и вернулась к сладким фигуркам. Бабушка уселась в кресло, стоящее у окна, и сжала в руках бокал с вином. Легкий ветерок немного облегчал удушающую жару.

Она обратила лицо к вину, словно впитывая его. Бабушка казалась смертельно усталой. Что бы ни происходило, это было слишком серьезно.

– Пожалуйста, расскажи мне, что случилось?

– На прошлой неделе были убиты две девочки, одна в Шакке, а другая здесь, в Палермо.

Шакка – это портовый город на Средиземном море к югу от нас. Маленькая жемчужина на острове, который напоминал настоящую сокровищницу. Сложно даже вообразить себе, что там могло произойти убийство. Смерть вообще казалась нелепой и невозможной в этом раю на земле.

– Это ужасно, – я положила нож, чувствуя, как усиливается сердцебиение, и взглянула на бабушку. – Эти девушки… они были… людьми?

Ответ я прочитала в ее взгляде.Ведьмы. Пришлось сглотнуть подступивший к горлу ком. Теперь понятно, почему она решила, что демоны вернулись. Бабушка наверняка уже представила себе, как они подстерегут одну из нас на улице, похитят душу и отправят ее в ад, а кровь впитается в трещины мощеной дороги. Несмотря на жару, меня бросило в дрожь. Понятия не имею, что могут означать эти убийства.

Бабушка всегда ругала меня за скептицизм, но даже сейчас я не была уверена, что во всем виноваты Мальваги. Старые легенды гласили, что дьявол посылает своих принцев заключать сделки и покупать для него души, а не убивать. И вот уже сотни лет никто не видел их в нашем мире.

Люди же убивали друг друга постоянно. А с теми, кто практикует магию, они расправлялись при малейших подозрениях. На прошлой неделе до нас дошли слухи о новой банде охотников на ведьм, но до сих пор никаких свидетельств их присутствия не наблюдалось, и вот теперь убиты эти девушки. Намного проще поверить, что это совершили смертные, а значит, нам нужно быть еще внимательнее, чтобы не выдать себя. Больше никаких даже самых простых заклинаний там, где нас могут увидеть. Я всегда была осторожна, чего не скажешь о моей сестре. Она не умела и не хотела скрываться.

Возможно, бабушка Мария волновалась за нее не зря.

– Что ты имела в виду, когда сказала, что Мальваги пришли забрать свое? – спросила я. – И что было предсказано?

Бабушке явно не нравилась эта тема, но я была настроена решительно и не отстала бы от нее, не получив ответов. Она вздохнула.

– Есть легенда, которая утверждает, что демоны должны вернутся на Сицилию в это самое время в поисках некоего предмета, украденного у дьявола.

Такой истории мне прежде не приходилось слышать.

– И что же было украдено?

Мама вновь замерла над своими марципанами. Бабушка осторожно глотнула вина, пристально вглядываясь в бокал, словно могла увидеть на дне предсказания будущего.

– Кровавый долг.

Я подняла брови. Видимо это должно было звучать зловеще. Продолжить расспросы мне помешал стук в боковую дверь, через которую мы обычно принимали продукты от поставщиков. Перекрывая шум голосов в маленьком зале, отец позвал дядю Нино развлекать гостей. В коридоре послышались шаги, и дверь со скрипом отворилась.

– Добрый вечер, синьор Ди Карло. Эмилия здесь?

Я сразу узнала этот волнующий низкий голос. Понятно, зачем он пришел. Была только одна причина, по которой Антонио Винченцу Бернардо, недавно вступивший в ряды святого братства, когда-либо приходил сюда. Соседний монастырь во многом полагался на пожертвования и благотворительность, так что раз или два в месяц я готовила для них ужин от нашего ресторана.

Я вытерла руки о полотенце, сняла фартук, расправила складки на темной юбке и стряхнула с себя муку. Да уж, королева пепла, от которой к тому же еще и разит чесноком. Все это время бабушка недовольно качала головой.

Мне пришлось подавить разочарованный вздох. Восемнадцать, и никакой надежды на романтику.

– Эмилия… пожалуйста.

– Бабушка, на улицах уже полно людей. Все готовятся к завтрашнему празднику. Обещаю ходить только по центральной дороге. Быстро приготовлю ужин и на обратном пути захвачу с собой Витторию. Не успеешь опомниться, как мы обе будем дома.

– Нет, – она встала с кресла и за руку отвела меня к оставленной мной разделочной доске. – Тебе нельзя уходить, Эмилия, не сегодня, – бабушка ухватилась за собственный амулет с умоляющим выражением на лице. – Пусть кто-нибудь еще сегодня пожертвует им еду, иначе вы окажетесь в этом монастыре мертвыми.

– Мама, прекрати! – закричала Николетта. – Как ты можешь!

– Не волнуйся, ба, твоя внучка не умрет еще очень-очень долго.

Поцеловав бабушку, я ухватила еще не до конца вылепленный марципан с маминой тарелки и сунула его в рот. Не переставая жевать, положила в корзину помидоры, свежий базилик, домашнюю моцареллу, чеснок, оливковое масло и маленькую бутылку густого бальзамического соуса, который дядя Нино привез из недавней поездки в Модену. Он не считался традиционным, но мне нравятся эксперименты, и я часто добавляю капельку уксуса для аромата. Туда же отправилась банка с солью и булка хрустящего хлеба, который мы испекли чуть раньше.

Затем, чтобы избежать дальнейших споров, я быстро выскользнула из кухни и тепло улыбнулась брату Антонио в надежде, что он не слышал, как бабушка на кухне проклинает его и весь монастырь. Он был молод и слишком хорош собой для члена братства. Всего на три года старше нас с Витторией. Глаза цвета топленого шоколада, на губах всегда блуждает притягательная улыбка. Он вырос по соседству, и я часто мечтала о том, что однажды выйду за него замуж. Но, к сожалению, парень решил посвятить себя религии, хотя без сомнения пол-Италии мечтали страстно поцеловать его, включая и меня саму.

– Добрый вечер, брат Антонио, – называть его братом было очень странно, учитывая мои далеко не сестринские мысли. – Снова экспериментирую, и сегодня решила приготовить брускетту с капрезе для братства. Заманчиво звучит?

Я от души надеялась на положительный ответ. Блюдо было быстрым и простым. И хотя, конечно, поджаренный хлеб был бы вкуснее, огонь для этого блюда вовсе не был необходим.

– Звучит просто божественно, Эмилия. И, пожалуйста, называй меня Антонио. Зачем так церемониться старым друзьям? Кстати, у тебя очень красивая прическа, – добавил он застенчиво.

– Спасибо, – я поправила цветок в волосах.

Мне с детства нравилось носить цветок апельсина или плюмерии в волосах, чтобы люди могли различать нас с сестрой.

Нельзя забывать, что Антонио решил посвятить себя Господу Богу, так что его слова не могли считаться попыткой флирта. Хотя мне бы очень этого хотелось.

– В монастыре сейчас почти никого нет, братья вернутся позднее, – объявил он, – но если хочешь, я могу помочь тебе.

Из-за двери было слышно, как бабушкин гнев становится оглушительным и неудержимым, но мой друг из вежливости притворялся, что не слышит криков о демонах, убивающих девушек по всей Сицилии и крадущих их души. Я изобразила на лице самую очаровательную улыбку, на которую была способна, и надеялась, что она не слишком напоминает гримасу.

– Отличная идея.

Тем временем крики за дверью стало совсем невозможно игнорировать, и я заметила, как Антонио слегка приподнял бровь. Обычно бабушка вела себя очень осторожно, когда поблизости были клиенты, но только не в этот раз. Если сейчас бабушка Мария начнет кричать о темной магии и защитных заклинаниях прямо при нашем госте, семейному ресторану придет конец.

Если люди и боялись кого-то так же сильно, как Мальваги, так это ведьм.

## Два

Когда мы зашли в монастырь, я уже не вспоминала ни о дьяволе, ни о демонах, которые, как утверждала бабушка, снова рыщут по земле в поисках душ. И хотя на Антонио, несомненно, приятно было смотреть, я старалась не замечать изгиб его губ и прядь каштановых волос, падающую на лоб, когда он бросал на меня взгляд и быстро отводил глаза. Меня занимали лишь мысли об оливковом масле. В коридоре почему-то пахло жженым тимьяном, что заставило меня задуматься о том, каково на вкус оливковое масло с тимьяном в сочетании с кростини[4].

Я снова начала мечтать о собственном ресторане и о его идеальном меню. Из кростини получилась бы фантастическая закуска, если положить на хлеб нарезанные грибы, обжаренные в масле с чесноком и белым вином. Возможно, было бы неплохо посыпать сверху немного пекорино и петрушку, чтобы сделать вкус еще более насыщенным…

Мы вошли в комнату, где хранились кухонные принадлежности, и я сосредоточилась на поставленной задаче, мысленно поместив рецепт с кростини в особую папку в своей голове. Достала из шкафа две разделочные доски и большую миску, уместив все на крошечном столике.

– Займусь помидорами, а ты нарежь моцареллу кубиками.

– Как скажете, синьора.

Мы оба полезли в корзину, и пальцы Антонио коснулись моих. Я быстро достала из нее овощи и притворилась, что ничего не произошло. Хотя в действительности от этого неожиданного прикосновения по моему телу пробежала дрожь.

Готовить вдвоем с Антонио в полутемной комнатке где-то на задворках монастыря – неплохой способ скоротать вечер. Если бы он не решил посвятить себя богу, сегодня между нами могло бы начаться нечто большее.

А теперь мы стали врагами, хоть он об этом и не подозревает.

Брат Антонио монах, а я ведьма. И не просто деревенская колдунья с заговорами против черного глаза. Моя семья представляет собой нечто другое, не принадлежащее человеческому миру. Наша сила внушает страх, а не уважение. Мы, как и женщины из еще двенадцати семей, секретно живущих в Палермо, являемся настоящими Дочерьми Луны, потомками Богини. По острову разбросаны и другие семьи, подобные нашей, но для всеобщей безопасности связь между нами не поддерживается.

Наша магия – это нечто особенное. Она передается только по женской линии, но получает ее не каждая. Моя мать, рожденная от ведьмы, не унаследовала никаких способностей. Впрочем, ее выпечку без сомнения можно считать волшебной. Только божественным благословением можно объяснить ее талант готовить фантастические десерты.

Когда-то существовал единый совет, в который входили старейшины каждой из семей, где есть ведьмы. В Палермо его возглавляла бабушка, но он распался вскоре после нашего с Витторией рождения. Причина разлада оставалась неясной, но по моим сведениям именно в тот момент старая София Санторини обратилась к черной магии, но что-то пошло не так, и она лишилась разума. Поговаривают, что всему виной человеческий череп, использованный ею для одного из ритуалов. Впрочем, кто-то утверждает, что это было черное зеркало. Но в одном все соглашаются: ее сознание обречено теперь блуждать между мирами.

Такое внезапное помешательство насторожило людей. Всюду поползли слухи о вмешательстве дьявольских сил. Ситуация стала слишком опасной, чтобы ведьмы могли встречаться друг с другом даже тайно. В итоге тринадцать семей, живущих в Палермо, договорились молчать обо всем и избегать контактов.

Забавно: человек привык винить дьявола во всем, что ему не по душе. Не странно ли? Нас считают злом, хотя именно люди сжигали нас на кострах и наслаждались этим зрелищем.

– Итак, если забыть о демонах, наводнивших наш город, как твои дела? – спросил Антонио, не пытаясь скрыть ухмылку. – Как хорошо, что сегодня за твоей грешной душой присмотрит член святого братства.

– Ты невыносим.

– Да, но ты на самом деле так не считаешь.

Темные глаза моего друга сверкнули, и я, вспыхнув, бросила в него кусочком помидора. Впрочем, он с легкостью увернулся.

– По крайней мере, надеюсь, что не считаешь.

– Ничего тебе не скажу.

Мое внимание снова сосредоточилось на мясистом томате. Как-то раз в детстве я наложила на друга заклинание правды, чтобы узнать, разделяет ли он мои чувства. Предположение подтвердилось, так что мир вокруг будто бы наполнился радостью и сиянием. Но когда я рассказала об этом бабушке, она заставила меня месяц драить кухню от пола до потолка в одиночку.

Такая реакция оказалась для меня неожиданной.

Бабушка сказала, что заклинания правды, хоть и не принадлежат к темной магии, являются частью Запретного и не должны применяться к людям. Запретное включало в себя не так уж много видов магии, но все они могли иметь ужасные, разрушительные последствия.

Свободная воля – один из главных законов природы, нарушать который не позволено ни темным, ни светлым магам. Вот почему заклинания правды считаются недопустимыми. И стоило нам подвергнуть сомнению хоть одно из этих правил, приходилось выслушивать пугающую историю Софии Санторини.

Однако не все ведьмы в нашем сообществе разделяли бабушкины взгляды. Когда ковен[5] распался, кое-кто открыто обратился к черной магии. Например, семья моей подруги Клаудии. Они верят, что магия есть магия, и сила может использоваться так, как пожелает ведьма. У приверженцев темного искусства в ход шло все, включая кровь и кости. Когда нам было по пятнадцать, Виттория попыталась объяснить это бабушке и как результат неделю мыла туалеты.

– Планируешь завтра улизнуть из ресторана, чтобы попасть на праздник?

Антонио закончил с моцареллой и принялся старательно нарезать базилик.

– Возможно. Зависит от того, сколько у нас будет гостей. Честно говоря, скорее всего, я пойду домой и опробую парочку новых рецептов или просто почитаю.

– Такая богобоязненная девушка наверняка будет читать Святое писание.

– Хммм, – я заговорщически улыбнулась своей разделочной доске.

Роман, который я читаю, весьма хорош, хоть и не имеет отношения к религии. Лучше не пересказывать ему последнюю главу, в которой герой выражает свою любовь множеством самых изобретательных способов, в том числе и физически. Предполагаю, что его выносливостьможно считать божественным благословением. Во всяком случае, я бы после такого точно уверовала.

– А вы в братстве планируете какие-нибудь развлечения?

– Смотря что считать развлечениями. Думаю, мы займемся чем-нибудь очень серьезным и духовным.

Кто бы сомневался. После скоропостижной кончины матери Антонио в прошлом году, он удивил всех решением покинуть родной дом и погрузиться в религию. Строгие обычаи монастыря помогали ему переносить горе. Я рада, что ему стало лучше, пусть это и означает, что нам никогда не быть вместе.

– Вот, – я протянула ему буханку хлеба, – нарежь его, а я пока займусь сервировкой.

В миску с томатами отправились моцарелла и базилик. Немного оливкового масла, измельченный чеснок, щепотка морской соли. Добавив капельку бальзамического соуса, смешиваем все ингредиенты.

– Как прошла твоя поездка? Слышала, дело касалось слухов об оборотнях.

– Да. Еретики, явившиеся сюда из Фриули[6] после инквизиции, рассказывают забавные сказки о том, что могучие воины, в момент опасности обращающиеся в животных, чтобы защититься от злых сил, вернулись, – фыркнул он. – По крайней мере, такую историю мне рассказали в той деревне. Они убеждены, что Богиня собирает духов вместе и учит их защищаться от нечестивых. Не так-то просто развеять эти древние мифы. Так что не только твоя бабушка верит, что демоны вернулись.

Мы встретились взглядами, и на его лице появилось тревожное выражение.

– Мне… – из коридора послышался голос, слишком тихий, чтобы можно было разобрать слова.

Антонио прижал палец к губам. Некто заговорил снова, теперь чуть громче. Расслышать сказанное все еще было невозможно, но звучало оно весьма недружелюбно. Я схватилась за нож. Фигура в капюшоне выступила из тени и протянула к нам руки.

– Грешники-и-и…

По телу побежали мурашки. Бабушкины сказки о демонах тут же были вытеснены из моей головы реальным страхом перед охотниками на ведьм. Вот они меня и нашли. А использовать магию перед ними и Антонио, не разоблачив себя, невозможно.

Я так быстро отпрыгнула, что споткнулась о юбки и врезалась в корзину с припасами. Серебряная посуда с грохотом упала на землю. Бутылка моего особого бальзамического уксуса разбилась. Антонио выхватил деревянные четки, спрятанные под его мантией, и шагнул вперед, встав между мной и злоумышленником.

– Во имя Иисуса Христа приказываю тебе, демон, изыди!

Внезапно фигура согнулась пополам и… расхохоталась. Охвативший меня ужас мгновенно сменился гневом. Я отошла от стены и в ярости уставилась на нее.

– Виттория!

Сестра перестала смеяться и отбросила капюшон с лица.

– Не обращайте внимания, просто я увидела выражение твоего лица. Это было очень весело.

Антонио медленно отошел в сторону и, хмурясь, принялся разглядывать залитые уксусом стеклянные осколки на полу. Сделав глубокий вдох, я молча сосчитала до десяти.

– Это вовсе не было весело. Из-за тебя я разбила уксус.

Виттория поморщилась, глядя на разбросанные всюду стекла.

– О, Эмилия, мне очень жаль.

Она пересекла маленькую комнату и сжала меня в объятиях.

– Когда вернемся домой, можешь в качестве наказания разбить мои любимые духи с лавандой и белым шалфеем.

Я вздохнула. Сестра предложила это искренне. Она с радостью отдаст мне драгоценный флакон и будет смотреть, как он разобьется вдребезги, но мне месть не нужна.

– Лучше выпью рюмку твоего лимончелло.

– Сделаю тебе целый кувшин.

Виттория громко расцеловала меня в обе щеки и кивнула Антонио.

– А ты выглядишь очень грозно со всеми этими божественными атрибутами, брат Антонио. Будь я демоном, непременно провалилась бы в ад.

– В следующий раз окроплю тебя святой водой, чтобы изгнать бесов.

– Хммм. Боюсь, потребуется целая ванна, чтобы сработало.

Он покачал головой и обернулся ко мне.

– Мне пора. Нужно помочь братству с подготовкой к завтрашнему празднику. Не переживай из-за уксуса, я вернусь позже и все отмою. Спасибо за наш ужин, Эмилия. После праздника мне вновь предстоит отправиться в поездку, развеивать слухи и предрассудки. Но надеюсь увидеться с тобой по возвращении.

Едва он вышел за дверь, моя бестолковая сестрица принялась кружиться по комнате в танце, притворяясь, что страстно целует Антонио.

– О, Эмилия! Надеюсь увидеть тебя, когда вернусь. Лучше сразу голой, в моей постели, выкрикивающей имя Господне всуе.

– Прекрати, – прикрикнула я на нее. – Вдруг он тебя услышит.

– Вот и прекрасно, – она призывно покачала бедрами. – Может, наконец, поймет, что делать. Ему еще не поздно покинуть братство. Нет такого закона, который обязывал бы остаться в монастыре навечно. Для мужчин есть и более захватывающие способы прийти к религии. Пусть лучше посмотрит, как ты купаешься в святой воде.

– Сколько же в тебе кощунства.

– Зато ты покраснела с ног до головы. Почему бы тебе не рассказать ему о своих чувствах? Или, может, стоит просто поцеловать его? Судя по тому, как он на тебя смотрит, сомневаюсь, что брат Антонио станет возражать. В худшем случае, начнет читать проповеди. Тогда просто задуши его четками.

– Ну, хватит уже строить из себя богиню любви. Не надоело работать свахой?

Я схватила ее за руку и потащила прочь из комнаты, с облегчением обнаружив, что коридор пуст.

Ни Антонио, ни других членов святого братства. Слава Богине! Мы поспешили по сумрачным коридорам к выходу и перестали бежать, лишь когда монастырь превратился в темную точку за нашими спинами.


Дома на кухне Виттория достала апельсины, лимончелло, красное вино и бутылку просекко. Я наблюдала за тем, как она методично отправляла ингредиенты один за другим в кувшин. Чашка того, щепотка сего, немного засахаренной кожуры… лучше всего сестре удавались зелья, духи и напитки. Редкие моменты, когда она становилась абсолютно серьезной. Мне нравилось наблюдать за тем, как Виттория полностью растворяется в ощущении чистейшей радости.

Когда она принялась нарезать апельсины, у меня потекли слюнки. Это был мой любимый напиток в исполнении сестры, вдохновленный сангрией, которая в последние годы приобрела популярность во Франции и Англии. Англичане, переехавшие в Палермо, привезли рецепт с собой и добавили его к нашей и без того богатой и эклектичной кухне. Бабушка говорит, что испанцы переняли его у древних римлян, которые называли вино со специями «гиппокрасом». Не важно, откуда взялся этот напиток, я обожаю смесь апельсинового сока с вином и пузырьками игристого. Виттория опустила ложку в ароматную смесь, быстро перемешала, попробовала немного и налила мне щедрую порцию, затем взяла бутылку лимончелло и жестом пригласила наверх.

– Быстрее, Эмилия, пока мы никого не разбудили.

– А где ты пропадала? – спросила я, тихо прикрыв за нами дверь спальни. – Мы думали, бабушка изведет все оливковое масло, чтобы проверить «Вино и море» и весь остальной остров на присутствие дьявола.

Виттория упала на матрас с бутылкой в руках и улыбнулась.

– Призывала дьявола. Одна древняя книга нашептала мне свои секреты, и я решила взять сатану в мужья. Приглашу тебя на свадьбу, но учти, что церемония наверняка пройдет в аду.

Я бросила на нее сердитый взгляд. Не хочет говорить правду, и не надо. Пусть хранит роман с Домиником в секрете хоть до старости.

– Перестань привлекать к себе столько внимания.

– Иначе что? Мальваги явятся похитить мою душу? Может, я и сама бы им ее продала.

– Иначе у нашей семьи будут проблемы. На прошлой неделе убили двух девушек. Обе были ведьмами. Антонио сказал, люди в последнем городишке, который он посещал, болтают об оборотнях. Сейчас не время для шуток про дьявола. Ты же знаешь, как это бывает у смертных: сначала оборотни, потом демоны, а в итоге преследовать они станут ведьм. Это лишь вопрос времени.

– Знаю.

Виттория тяжело вздохнула и отвернулась. Я открыла рот, чтобы спросить ее, что она делала в монастыре, но сестра резко обернулась, в ее взгляде сквозило озорство.

– Кстати, пробовала ли ты в последнее время какие-нибудь новые коктейли?

Мой вопрос остался невысказанным. «Какие-нибудь коктейли» – наша кодовая фраза, которой мы обозначаем особые ведьмовские видения и знаки. Мы часто его использовали для обсуждения тем, которые хотели скрыть от людей и всяких любопытных бабушек. Я откинулась на подушку и подтянула колени к груди. Прежде чем ответить Виттории на этот вопрос, мне пришлось прошептать заклинание тишины, чтобы заглушить звуки наших голосов.

– Ну, пару ночей назад мне приснился призрак…

– Стой! – Виттория поставила лимончелло на пол, схватила дневник и приготовилась записывать.

– Расскажи мне все до мельчайших подробностей. Как призрак выглядел? Светящийся силуэт или просто ощущение? Он говорил с тобой? Когда это случилось, как только ты заснула или глубокой ночью?

– Ближе к утру. Сначала я решила, что проснулась.

Я отхлебнула из бокала и рассказала сестре про странный сон: бесплотный голос, слишком тихий, чтобы различить слова, шептал нечто бессмысленное, нечто из мира снов. Уверена, что это была всего лишь игра моего богатого воображения, а не предвестник грядущего кошмара.

## Три

Мы вовсю готовились к ужину. Я быстро разделывала рыбные тушки, не обращая внимания на тихий хруст костей, когда вдруг осознала, что накануне забыла корзину в монастыре. Поскольку был день праздника, у нас собралась целая толпа посетителей, и мне пришлось ждать закрытия «Вина и моря», чтобы отправиться за своими вещами.

Может, оно и к лучшему. Братство будет праздновать день Святой Розалии, и мне не придется волноваться из-за встречи с Антонио. Не хочу сталкиваться с ним, учитывая вчерашнее поведение Виттории. Ей позволялось быть смелой и нахальной, люди в ней это обожали. Но мне, к сожалению, такое качество не досталось. Сегодня с самого утра сестра вела себя необыкновенно тихо. Что-то ее беспокоило. После того, как я пересказала ей свой сон прошлой ночью, казалось, она тоже хотела чем-то со мной поделиться, но вместо этого просто отложила дневник в сторону, отвернулась к стене и уснула. Может, поссорилась со своим тайным воздыхателем, и теперь собиралась встретиться с ним в монастыре.

– Знаю, что сегодня у нас будет полно работы, – внезапно сказала Виттория, прервав ход моих мыслей. – Но мне нужно уйти немного пораньше.

Бабушка проскользнула мимо нашей матери, которая варила эспрессо, чтобы подать его вместе с десертами, подняла плетеную корзину, полную небольших улиток, поставила на стол и кивнула моей сестре.

– Вот, свари-ка их для бабалуччи[7], – она хлопнула мою близняшку по руке. – Да не слишком долго, чтобы они не стали резиновыми.

Я подняла брови, ожидая продолжения и того, что бабушка непременно запретит Виттории покидать ресторан, но та ничего не сказала. Пока сестра быстро небольшими порциями отваривала улиток, бабуля измельчала чеснок. Вот она поставила на огонь сковороду с оливковым маслом, и вскоре мы все работали в едином ритме, и я полностью сосредоточилась на рыбе, отбросив все посторонние мысли. Но что-то тревожило мою сестру. Ей придется все рассказать, но позже.

Виттория доставала улиток из воды, а бабушка выкладывала их на сковороду с маслом и чесноком, слегка обжаривала и добавляла немного соли, перца и свежей петрушки. В конце она прошептала над блюдом короткое благословение, поблагодарив еду за насыщение, которое она принесет, а улиток за их жертву. Вряд ли это можно считать магией, но клянусь, еда от этого становилась вкуснее.

– Николетта, – позвала бабушка. Мама отодвинула в сторону последний поднос с готовыми десертами и перекинула через плечо полотенце. – Отнеси чашку бабалуччи своему брату, попроси его выйти на улицу и угостить всех, кто голоден. Это поможет нам с очередью и привлечет больше людей в тратторию.

Может, бабушка и не использовала магию, чтобы влиять на наших посетителей, но она отлично владела искусством соблазнять людей, взывая к их собственным чувствам. Запах жареного чеснока совсем скоро должен был привлечь за наши столики множество голодных посетителей.

Когда мама покинула кухню, бабушка заговорила, погрозив нам деревянной ложкой.

– Вы видели небо сегодня утром? Оно было алым, словно кровь дьявола. Оставайтесь дома, займитесь своими гримуарами[8] и пришейте сушеный тысячелистник под юбки. Дома для вас найдется куча дел. Кстати, амулеты при вас?

Я вытянула свой из-под лифа и показала ей. Виттория со вздохом сделала то же самое.

– Хорошо. Вы же не снимали их, правда?

– Нет, бабуля, – ответила я, игнорируя тяжелый взгляд сестры.

Технически мне даже не пришлось лгать. Когда нам было по восемь, это она сняла свой амулет, а мой оставался на мне. Насколько мне известно, с тех пор ни одна из нас этого не повторяла.

Бабушка сделала глубокий вдох и, кажется, успокоилась.

– Слава Богине. Вы же знаете, что случится в противном случае?

– Наш мир обратится в ужас и прах, – Виттория вытянула руки вперед и скривилась, изображая демона. – Дьявол вырвется на свободу, мы утонем в крови невинных, и наши души будут навечно прокляты и заточены в аду.

– Нехорошо смеяться над богиней, посылающей знамения, Виттория. Эти амулеты могут освободить принцев Ада. Если не хотите быть виноватыми в том, что Мальваги вернутся в этот мир после того, как Первая Ведьма пленила их, прислушивайтесь к предупреждениям.

На лице сестры не осталось и тени улыбки. Она снова сосредоточилась на улитках, сжимая в руке корничелло. Я проглотила комок в горле, вспомнив адский вой, который мы услышали той ночью много лет назад. Должно быть, бабушка ошибается. Все это лишь предрассудки. Дьявол и его приспешники заперты навсегда. К тому же, она ведь всегда говорила, что нашим амулетам нельзя соприкасаться, но я и не позволила одному коснуться другого, а всего лишь взяла в руки украшение сестры, пока мое висело на шее. Принцы Ада остались там, где им положено быть. Никаких демонов на земле нет. Все в порядке.

И все же, когда бабушка отвернулась, мы с Витторией обменялись долгими выразительными взглядами.

## Четыре

Я смотрела на темный монастырь, не в силах избавиться от ощущения, что он пялится на меня в ответ, обнажив в злобной усмешке клыки, а значит, бабушкины суеверия, в конце концов, заставили меня нервничать. Если, конечно, это не какое-то невероятное заклинание могущественной ведьмы, которая оживила известняк и стекло пустого здания.

– Вот спасибо тебе, бабуля, – прошептала я без капли благодарности, и направилась к деревянной двери, располагающейся глубоко в тени.

Толстые железные петли протестующе застонали, и я проскользнула внутрь. Где-то наверху взлетела птица, хлопая крыльями в такт частым ударам моего сердца.

Монастырь капуцинов находится менее чем в миле от нашего ресторана. Это одно из самых знаменитых зданий в Палермо. Но не из-за его архитектуры, а благодаря катакомбам, которые расположены в святых стенах. Днем он нравился и мне, но в темноте от одного вида по спине пробегал холодок. Но теперь, когда в монастыре было совершенно пусто, меня охватило жуткое предчувствие. В воздухе звенело какое-то напряжение, как будто вот-вот должно было случиться нечто ужасное.

Бабушкины предостережения продолжали звучать в моей голове, пока я осторожно пробиралась в глубь безмолвного монастыря, стараясь совладать с растущим чувством страха. Меньше всего мне хотелось сейчас думать об ужасных краснокожих монстрах, крадущих души. А ведь они, по ее словам, уже явились в наш город.

Сложив руки на груди, я быстро зашагала по темному коридору, уставленному мумиями. Они стояли по сторонам, одетые в наряды по моде, существовавшей сотни лет назад. Торопливо шагая мимо, я старалась не замечать их пустых безжизненных взглядов. Это был самый короткий маршрут в комнату, где осталась моя корзина. В ночи обитель братства выглядела по-настоящему жутко.

Впрочем, мою сестру это никогда не беспокоило. Она всегда мечтала поступить на работу в монастырь, чтобы омывать и подготавливать тела усопших. Бабушка никогда не одобряла ее тягу ко всему, связанному со смертью, и опасалась, что она может привести к увлечению темной магией. Меня это тоже немного тревожило, но, в конце концов, все решилось само собой. Братство выбрало для этой задачи нашу подругу Клаудию. В те редкие дни, когда мы не работали и могли позволить себе гулять по пляжу, собирая ракушки для ритуалов, Клаудия делилась с нами историями о создании мумий. Я зарывала пальцы ног в теплый песок, силясь избавиться от мурашек, бегущих по коже, но Виттория наклоняясь вперед с голодным блеском в глазах, старалась запечатлеть в памяти каждую мельчайшую деталь. Вот бы разом забыть все эти кошмарные рассказы.

Где-то высоко под потолком одно из окон было приоткрыто и пропускало легкий ветерок. Пахло вскопанной землей и солью, словно надвигалась буря. Фантастика! Не хватало мне еще попасть под дождь по дороге домой. По обоим концам длинного коридора горели факелы, но большую часть пути мне предстояло проделать в полумраке. Я решительно шагала сквозь темноту, когда вдруг краем глаза заметила какое-то движение и застыла. Однако тихий звук касания ткани о камень, прежде чем стихнуть, был слышен еще как минимум пару секунд. Там определенно был кто-то еще.

Тело загудело от напряжения, так что пришлось тряхнуть головой, чтобы немного прийти в себя. Наверное, это мой разум, напуганный ужасными историями о Мальваги, решил сыграть со мной злую шутку. Или это снова Виттория. Набравшись храбрости, я заставила себя обернуться и внимательно изучить коридор взглядом. Никого, только молчаливые мумии.

# Примечания

1

Сицилийское сливочное мороженое с цукатами (здесь и далее прим. пер.).

2

Сыр из овечьего молока.

3

Тип итальянского ресторана. Траттория отличается от классического ресторана относительно небольшим набором блюд, «домашней» кухней, упрощенным сервисом и ориентацией на постоянную клиентуру.

4

Крости́ни – маленькие кусочки поджаренного хлеба, популярная итальянская закуска-антипасто.

5

Сообщество ведьм (прим. ред.).

6

Историческая область на севере Италии.

7

Блюдо из улиток в красном соусе.

8

Книга, в которой описываются магические процедуры и заклинания для вызова духов или содержащая какие-либо колдовские рецепты.