Маргарита Крун
Это любовь

«В воспоминаниях есть что-то такое необъяснимое, что увлекает так безотчётно, так сильно, что можно по нескольку часов быть бесчувственным ко всему окружающему и забывать всё, всё настоящее.»

© Фёдор Достоевский «Бедные люди 03 часть»

Мне пять лет, и стоит солнцу лишь начать своё пафосное шествие на запад, как я тут же прилипаю к окну, наблюдая персиково-багровое великолепие вечерней зари. Бабушка распекает меня за перепачканные окна, но её недовольству не под силу заглушить мою тягу к прекрасному.

Мне не вспомнить с чего всё началось, и когда я распознала в себя творческую жилку, ведь долгое время я воспринимала порывы слишком бурной фантазии, как нечто естественное.

Я достаю из шкафа шёлковые платки и кутаюсь в них, когда по телевизору начинается наш любимый с бабушкой бразильский сериал. А потом при полном параде подолгу сижу в коридоре, веря, что возлюбленный главной героини приедет и заберёт меня с собой.

Как глупо.

«Мы вообще остаёмся такими, какими были в три, шесть, десять или двадцать лет. В шесть-семь лет характер проявляется даже чётче, потому что в этом возрасте наше поведение почти лишено притворства…»

© Агата Кристи «Автобиография»

Мы стыдимся своих искренних чувств и желаний, ведь они редко когда вяжутся с тем, что может предложить нам реальный мир. Мы совершенно не ценим себя, и когда на чашах весов «хочется» и «нужно», почти всегда делаем выбор в пользу второй позиции. Как делала я последние несколько лет, игнорируя свои желания и потребности.

Все говорят, что надо кем-то мне становиться,

А я хотел бы остаться собой.

Я всегда обожала наблюдать, как на кухне мука смешивается с яйцом, и получается тесто для самых вкусных на свете бабушкиных пирожков. Признаться, это и по сей день моя любимая часть готовки.

Из детства мне удалось вынести какие-то странные представления о молодости отца. Нечто среднее между музыкой «Depeche Mode», плаката с полуобнажённой женщиной на двери его бывшей комнаты и кадрами из первой части «Назад в будущее». Я храню в своей душе этот образ девяностых и юности на протяжении всей жизни.

Мне десять: я сгораю от искренней и чистой, как стёклышко, любви, на которую только способна детская душа, к мальчику, что учится на два года старше.

С мамой пролистываем галерею моего первого сенсорного телефона, и она порывается стереть часть фотографий оттуда. «Зачем тебе миллион одинаковых фоток?» – аргументирует мама, а мне и ответить нечего. Ей не понять, что все эти снимки разные. Мне нравится, как по вечерам выглядит панорама из бабушкиного окна на яблоневые сады и три кирпичных дома вдалеке, на чьи фасады закатное солнце отбрасывает свои оранжевые блики. Рядом располагается гостиница с высоким вертолётным маяком, что как раз в это время загорается алым огнём. Именно за те дома каждый вечер укатывается апельсиновый шарик, но всегда иначе, чем вчера. Только не всякому дано увидеть уникальность в таком обыденном обряде, что вынуждена совершать звезда по имени Солнце каждый вечер.

Мы с подружкой весело проводим время на переменках, прогуливаясь по школе и заодно придумывая сюжетные повороты для нашей совместной истории.

«Там, где садится солнце» – так бы назывался мой первый роман, впоследствии ушедший в стол. А ведь его название я придумала у бабушки, глядя в окно.

В четырнадцать я узнаю, что такое молекула, степень окисления, валентность, значение всех этих чисел в таблице Менделеева, а ещё какие вещества могут между собой реагировать, а какие нет, и почему.

Наверное, ни к чему в жизни я не прилагала большего усердия нежели к химии. Двойки по самому сложному предмету, в котором никто из моего окружения не сможет помочь, я боялась, как огня. И мои старания окупались результатами! Мне нравилось понимать то, что было понятно далеко не всем. Наука о превращениях по-настоящему увлекала меня. Однако очень скоро обстоятельства обернулись против, и в четвёртой четверти у меня вышла эта самая ужасная двойка… Учительница была непреклонна, и влетело мне в тот раз знатно.

Всё лето я провела в обнимку с конспектами. Потом родители подыскали мне репетитора, и уже на следующий год я уже была первой среди равных в классе.

Яблоневые сады начинали потихоньку вырубать, а к общей панораме прибавилось пол дюжины строительных кранов.

– Что ты будешь сдавать? – интересуется отец, сидя со мной на кухне.

– Географию и литературу.

– И куда потом? – скептически цедит он.

– Да какая разница!.. Экзамены в девятом классе всё равно ни на что не влияют.

– Кем ты хочешь стать? – наконец он произносит то, с чего и следовало начать этот разговор.

Мне приходится задуматься, дабы ответить честно, ведь с выбором профессии я до сих пор так и не определилась.

– Режиссёром или, может быть, филологом. – Не успеваю договорить, как тут же получаю укоризненный взгляд.

– Чтобы стать известным режиссёром, нужно либо семь пядей во лбу, либо связи. У тебя ни того, ни другого нет.

Эта фраза меня даже не оскорбляет. Я привыкла доверять родителям, ведь они знают лучше.

– Тебе нужна специальность, связанная с химией. Это всегда прибыльно.

Скептически фыркаю, надеясь, что удастся отвертеться от того, что мне предрекли.

Время шло, но я никак не прекращала делать «миллион одинаковых фоток» тех трёх домов с маяком гостиницы; они всегда чем-то влекли меня к себе. Я не бросала литературных порывов и мало-помалу создавала черновики типичных мыльных опер. Примерно в то же время моя старшая сестра вышла замуж, и это послужило серьёзным потрясением для меня. Я вдруг осознала быстротечность жизни. Мысленно я вернулась на двадцать с лишним лет назад, представляя, как менялась жизнь членов нашей семьи на протяжении этого времени. Неизменным оставалось только одно – три дома, яблоневые сады и красный огонёк гостиницы.

Наступило смутное для меня и моей любимой школы время. Из-за коммерческих сложностей она стала филиалом одной из престижнейших гимназий города. Половина учительского состава сменилась, ведь им урезали зарплату. А нам было объявлено, что через год многие классы, в том числе и мой, расформируют. Я же мечтала отучиться все одиннадцать лет в привычном здании, с любимым коллективом и классной руководительницей, которая тряслась за всех нас как за родных детей. Но получилось только девять лет. Однако последний год выдался весёлым: почти всё время я воевала с классной за хорошие отметки по химии. Она ставила мне то тройки, то четвёрки, редко пятёрки, но по большей части это была моя вина, а в целом учительница оценивала справедливо. Самые яркие воспоминания за девятый класс: я снова получила по химии оценку ниже, чем ожидала, психанула, достала наушники и ушла в коридор слушать Виктора Цоя. Помогало.

Покидать свою алма-матер невыносимо тоскливо. Но я была настроена позитивно: доказала химичке, что она меня недооценивала, сдав экзамен на пять – меня приняли в эту самую гимназию. Теперь химия стала моим профильным предметом.

Новая школа встретила распростёртыми объятьями в виде приветливых одноклассниц и улыбчивой классной руководительницы. Смена школы послужила своеобразным апгрейдом. И территориально она находилась в более красивом районе, нежели старая. Но поначалу я сильно скучала по своей родной школе, прямо очень… Но это быстро прошло – новый класс мне понравился, и я втянулась.

Трёх домов, гостиницы с красным маяком больше было не увидеть за монолитными новостройками. Часть моей души ушла в тень… Остались только яблоневые сады, но и их вскоре должны были совсем вырубить.

Я продолжала вести черновики для будущих историй, потакая своему постоянному желанию писать. Я жила в выдуманном мире, потому что он привлекал меня куда больше настоящего. Во мне теплилась надежда закончить школу, затем университет по специальности, нужной моим родителям, а потом наконец заняться тем, чего хочется самой. Я знала, что гимназия гарантирует мне успешное поступление в любой университет.

Оптимизм был моим главным оружием. А сама я оставалась наивным ребёнком.

Тянем до последнего, а потом паника!

Мне шестнадцать, и я сижу на важнейшем экзамене, который решит поставленный вопрос о моём дальнейшем пребывании в этой школе. Я безумно влюблена в своего одноклассника, и он тоже оказывает мне знаки внимания.

– Но ты завтра ничего не сдашь!

– Сдам.

– Как ты собираешься выучить всё это за одну ночь?!

– Не выучить, а повторить.

Вспоминаю вчерашний разговор с матерью.

– А что подумает парень, который тебе нравится? Что подумает девочка, с которой у тебя не складываются отношения?!

– Мне всё равно, что они подумают!

– Такого быть не может. Если человек заявляет, что ему плевать на мнение других – он либо врёт, либо конченный идиот.

Я не понравилась учителям, классная оказалась той ещё ведьмой и раз пять гоняла маму в школу, приседая ей на уши по поводу того, что её «умственно отсталой дочери дорога только в чушок».

Наша квартира уже месяц ходила вверх дном. Отец со мной вообще не разговаривал, мать крыла матом, доказывая, что я тупая и не ценю шанса поступить в хороший вуз после этой школы.

Стоял вопрос о моём отчислении, и этот экзамен всё решал. Мать, как уже было упомянуто выше, не верила в мои силы, хотя, последний месяц я учила, как проклятая. Зато я верила в себя, потому что больше сделать этого было некому. Я пыталась выжать из мозга всё, что только могла… Но билет попался сложный, и от большого объёма воспринятой информации за последние пару суток, в голове всё смешалось в кашу. Но всё-таки что-то написать я смогла.

И вот, химичка смотрит на экзаменационный бланк, качая головой, и с таким правдоподобным сочувствием в голосе говорит:

– Тебе даже тройку поставить не за что…

Мне кажется, в тот момент я уже ментально умерла, но всё же ждала окончательного приговора.

Я даже не заметила, как открылась дверь, и не услышала незнакомых шагов. Училка подозвала вошедшего оценить мою работу:

– Вы, как химик-органик, скажите, за это три поставить можно?

И тут я понимаю, кто вошедший человек, да и вижу его.

Мужчина на ходу снял чёрное пальто и довольно быстро, но не суетливо подоспел к коллеге. Бегло взглянув на него, я заметила узкие тёмные очки с диоптриями и ненавязчивую щетину на лице.

Накануне было оговорено, что помимо классной, экзамен у нас будет принимать и молодой химик, от которого нельзя ждать ничего хорошего. Но я чётко понимала: если не поддержит он, то всё… В тот момент меня посетила наиглупейшая мысль – состроить ему глазки, он молод и всё-таки мужчина. Только он даже не посмотрел в мою сторону, мелькнув коротко остриженным затылком, склонился над исписанным мной листочком. Пол минуты, что незнакомец изучал его, моё сердце в ожидании вердикта вообще перестало биться… и наконец он прозвучал:

– Нет, это не три.

The End.

Но почему? Почему жизнь так жестока со мной теперь? Почему даже, когда появилась светлая надежда в лице молодого учителя, который, казалось бы, должен быть полояльнее нашей химички, всё равно всё обратилось в крах? Но как будто с самого начала было непонятно, зачем она попросила его посмотреть…

– Пришёл какой-то незнакомый дядька и сказал, что мне надо ставить два! – дома, захлёбываясь слезами, отчитываюсь перед мамой о том, как прошёл экзамен. Она даже не ругает меня.

А ведь это был ты.

Двойка за важный экзамен – шикарнейшее впечатление от первой встречи.

Чудом, но всё-таки я осталась в этой школе. Дальше была бесконечно долгая череда множества пересдач, которые мне не хотели засчитывать, не упуская ни единой возможности в самой грубой форме напомнить про отчисление и перемыть все кости. Этот период был, наверное, самым тяжёлым в моей жизни: всё полыхало синим пламенем, у учителей я была мячиком для битья, и дома дела обстояли не лучше, а любые попытки пожаловаться на унижения заканчивались одинаково:

– Иди учи.

Ночи напролёт я проводила за конспектами и учебниками, тратя на сон три часа в сутки. О развлечениях, соцсетях и просто чтении мне, естественно, пришлось забыть.

После подобных приключений о яблоневых садах я больше даже не вспоминала, курсируя по маршруту дом-школа, школа-дом.

В который раз ты заходишь в кабинет химии во время нашего урока, и ходишь по классу, решая какие-то свои проблемы. На мой взгляд ты оказываешься не таким уж и мерзким, коим показался мне на том экзамене. По крайней мере, внешне. Отмечаю про себя, что мне нравится твоя фигура, да и лицом ты недурен.

Как-то раз химичка запрягает мальчиков из моего класса помочь тебе разгрузить машину с лабораторными реактивами, что пришла из моей старой школы.

Ты и до туда добрался. Год преподавал в том кабинете, где когда-то началась моя так называемая любовь к химии прежде, чем огромный ядовитый гимназистский паук не заграбастал самостоятельную школу себе, отведя старинное здание началке. А то, чем занимаются мальчики под твоим руководством сродни мародёрству. Но, по сути, винить в этом некого. Ход времени не повернуть вспять. Жизнь меняется.

А перемены всегда к лучшему даже, если кажется, будто это совершенно не так. Нам остаётся только смириться. Хотя бы с тем, что трёх кирпичных домов с красным огоньком гостиницы мне больше никогда не увидеть из окна бабушкиной квартиры и не вернуться за парту в прежнюю школу.

Не сказать, что быстро, однако этот год медленно подошёл к концу. Вместе с весной в город пришли и нечастые дожди. Отрывки сцен из голливудских фильмов так гармонично переплелись в моём сознании с нашим солнечным кабинетом химии и кронами цветущих каштанов, виднеющихся за окнами на фоне высотных зданий в самом сердце города.

После того экзамена я то и дело натыкаюсь на тебя где-нибудь в городе. Ты, конечно, не запомнил ту двоечницу, зато мне не осталось никаких шансов забыть вредного химика. Мы то стоим на одной остановке, то ты подсаживаешься в маршрутку, в которой я еду. Нахожу это слегка странным.

Я свято верю, что впереди только лучшее! Так же, как и в то, что этот город со мной не навсегда…

Плавно настаёт время сессии. И вуаля – дождливым утром я бегу на очередной экзамен по опустевшему городу – занятия в школах у всех закончились, одни мы, как лохи, должны сдавать промежуточную аттестацию. На этот раз я подготовилась гораздо лучше, чем в прошлый, шансы сдать ощутимо возросли. Одолеваемая волнением, прохожу мимо фасада старинного дома с огромными каменными часами на нём, украшенными арлекинами и прочими шутами. Набираю текст сообщения подруге, формулируя только что пришедшую мысль.

«Перед экзаменом по профильному предмету просто жизненно необходимо, чтобы мужик взял тебя за плечи, решительно посмотрел в глаза и жёстко сказал:

– Ты всё сдашь! И чтобы не колебалась мне тут!».

Всё-таки я перешла в выпускной класс и чётко осознаю, что это финишная прямая. На днях мы отметили Новый год за городом с самыми лучшими одноклассниками на свете – счастливых впечатлений точно хватит на год вперёд!

Снова экзамен по химии.

Парень, отчасти из-за которого у меня в прошлом году всё пошло через одно место, сидит за соседней партой и украдкой посматривает на меня. Очевидно, вспоминает наш недавний ночной променад по заснеженной деревне. У нас всё никак не дойдёт до отношений, но я не теряю тех жалких крупиц оптимизма, что оставила мне гимназия. Весь семестр я старалась быть примерной ученицей, и, естественно, уверенно чувствую себя.

– Вы в медицинский собираетесь? – без тебя, как и всегда не обошлось. И ты принимаешь у одноклассников, заваливая сложными вопросами, а потом негодуешь, когда они не дают тебе правильных ответов. – С таким уровнем знаний будете заниматься только эффектом Плацебо. Придёт к вам на приём химик и начнёт тыкать в рецепт: «А это зачем? Вот это не поможет!», и вам будет стыдно!

Я молюсь лишь бы не попасть отвечать к тебе – хорошо, что ты не единственный принимающий.

Восхищаюсь вами обоими, когда ты ставишь «отлично» парню, в которого я влюблена. Но всё равно продолжаю бояться тебя больше огня.

К своему счастью, попадаю я не к тебе, но выше тройки ничего не получаю. И наконец понимаю, что в этом от меня по большей части ничего не зависит. Я в отчаянии. Полгода впахивала как одержимая, но теперь все мои усилия обесценились. Так ещё и пришлось объяснять родителям почему у меня тройки.

– Да потому что вы такие умные – отправили меня в эту школу, а о том, что каждой училке надо принести конверт, почему-то не догадались!

– Ты, вообще, там всё ещё учишься только по милости этих учителей, и говорить о них в таком тоне права не имеешь никакого!

Вдобавок ко всему, этот парень «красиво» разбивает мне сердце. Да, вот так вот за один раз я разочаровываюсь во всём, в чём только можно. Но вместе с тем во мне просыпается бунтарский дух.

Я больше не проглатываю оскорбления, а показываю в ответ зубы.

Я хочу уже побыстрее сдать выпускные экзамены, получить аттестат и скорей свалить из этого дурдома, где надо мной издевались.

«Тебя не учили, но, когда земля уходит из-под ног, ты сам должен становиться твердью. Тебя не учили, но, когда помощи нет из вне, ты сам должен стать силой. Тебя не учили, но не всегда всё получается с первой попытки, тебе забыли объяснить, что настойчивость в твоих стремлениях, однажды делает тебя мастером своего дела. 99 провальных попыток затачивают тебя как алмаз. Сотая успешная попытка сделает тебя легендой.»

© Нико Бауман

Однажды вечером, когда я просто стою и мою посуду, в голову приходит идея. И я решаю реализовать её, испробовав себя в роли писателя.

И мне нравится – впервые за всю жизнь я нахожу занятие, которое мне действительно по душе! Я чувствую себя богом, ведь управляю судьбами своих героев. Творчество очень помогает отвлечься от душевной боли. Теперь всё моё существо живёт в идеальном мире, целиком и полностью выдуманном мной.

Бесконечная беготня по репетиторам, решение организационных вопросов относительно выпускного, море домашки, фотосессии на выпускной альбом, решение тестов, репетиции вальса и выбор торжественного платья – таким был второй семестр в одиннадцатом классе.

Зацветают свечи каштанов и сирени – это финал школьной жизни. До её окончания остаются считанные дни.

В последний момент вскрывается тайна, которую прежде наш класс хранил как зеница око – мы исправляли себе оценки в электронном журнале. Скандал был громким: с вызовом всех родителей в школу, дальнейшим гнётом со стороны многих учителей и обещанием пожаловаться в прокуратуру. Однако до итоговой аттестации оставалось всего ничего, и нас пожалели, спихнув вину на то, что мы всё-таки дети. В то время я уже полностью погрузилась в творчество, поэтому события реальной жизни меня мало волновали.

Мне восемнадцать.

В темноте концертного зала, нарушаемой только светом софитов, школьная рок-группа исполняет «Молитву» Би-2. Все параллели машут фонариками своих гаджетов. Мои одноклассницы плачут. Неужели с этим местом у кого-то могут быть связаны приятные воспоминания? Хотя, если учителя не гнобили, то вполне вероятно.

Я же безумно рада, что для меня этот ад наконец закончился.

В нашей гимназии есть традиция: в ночь перед своим последним учебным днём одиннадцатиклассники мелом пишут свои пожелания учителям на асфальте пред центральным входом. Мы же решаем написать название нашей школы при помощи химических символов. И только мы – химические читеры – догадываемся исправить неудачный рисунок при помощи газированной воды, в потёмках суетясь под музыку нулевых, что раздаётся из колонки, кем-то принесённой с собой.

Экзамены пролетают как по щелчку пальцев. И вопреки всеобщим ожиданиям я не ударила в грязь лицом! Теперь я свободна… с диким ветром наравне…

Шкаф ломился от новых платьев и многочисленных пар обуви. Визажист, стилист – всё расписано по часам, будто я собираюсь выйти на красную ковровую дорожку. А всего лишь на выпускной вечер. Но после всего того, что со мной успело произойти за два года в этом дурдоме, я просто обязана уйти, блистая!

Моя жизнь только начинается! – мелькает в голове под «Puppets», когда я набираю текст своей истории. Но история моей собственной жизни будет гораздо интереснее всех тех сценариев, что я придумываю для вымышленных героев!

      Каблуки, пышная причёска, помпезный мэйкап и алое платье в пол с длинным шлейфом и двумя литрами домашнего вина под юбкой – я не намерена мириться с отсутствием алкоголя на вечере, что бывает лишь раз в жизни! Мы с одноклассницами довольно оперативно напиваемся, разливая спиртное под столом, и выходим на танцпол. Выпускной не вызывает у меня особых сентиментальных чувств – я от души радуюсь окончанию школы, пока парень, которому ты поставил пятёрку на последнем внутришкольном экзамене, украдкой наблюдает за мной. Снова всё получилось: я произвела желаемы эффект, ведь уходя с последней школьной тусовки он то и дело оборачивался на мою яркую персону. Той ночью мы виделись в последний раз, ни смотря на то, что весь следующий год, по иронии судьбы, я жила рядом с его вузом. Признаться, я очень боялась встречи с ним, долго латая разбитое сердце творчеством, но всё обошлось.

Я поступаю довольно быстро и легко, именно туда, куда и хотела. Всё-таки мои мучения в старшей школе не были напрасными.

Универ оказывается не таким уж и страшным местом по сравнению с нашей гимназией. Во всяком случае теперь у меня есть опыт сдачи сессии, и самая первая проходит как по маслу. Школа не только натаскала меня в естественных науках, но и подарила настоящих друзей. И вот, вооружившись зачётками с одними пятёрками, мы возвращаемся в это гиблое место: утирать носы нашим училкам! Они принимают нас так, как будто всегда ждали: улыбаются, утверждая, что и не сомневались в нас! Ага, конечно!

А потом, стоя на балконе, откуда открывается вид на ночной город и кусочек крыши гимназии, выкуривая сигарету, как ветеран вьетнамской войны, я рассказываю своей однокурснице какой же это был пиздец. Она слушает меня, раскрыв рот.

Снова периодически сталкиваюсь с тобой, но уже не удивляюсь этому, как раньше, ведь знаю – ты работаешь в моём университете.

Я не оставляю своих занятий литературой, с каждым днём совершенствуя навык. Ведь это единственное, что мне по-настоящему нравится. Моя мечта стать писателем и однажды издать книгу, которая произведёт фурор. И обязательно уехать подальше от родного города. Жизнь здесь совсем не по мне.

Карантин застаёт меня в самом разгаре второго семестра, и волей судьбы я оказываюсь у бабушки, лицезрея вместо трёх кирпичных домов с маяком гостиницы теперь жилой массив с убегающим вдаль рядом белых фонарей. Глядя на эту панораму, я завершаю свою первую историю и начинаю новую, которая уж точно станет лучше прежней. Сдаваться я не намерена!

Мне девятнадцать, и по темноте через лес я бегу за пивом в направлении тех трёх домов, уже даже не вспоминая о том, как много они значили для меня, когда… всю мою жизнь.

Я всерьёз увлекаюсь писательством и решаю пропустить первые две недели второго курса, поехав в лагерь активистов от универа. Голова забита совершенно не занятиями – моя кровь кипит! Я хочу больше риска, больше эмоций!

На турбазе вдали от города у меня словно бы открывается второе дыхание: я знакомлюсь с такими же, как и я, творческими людьми, и все они до единого необыкновенны! Они всегда дадут возможность выговориться и никогда не засмеют, даже если не смогут тебя понять. Что-то происходит, и словно забыв о том, что я пережила с тем своим одноклассником, я влюбляюсь… Танцуя под звёздным небом под песни группы «Nirvana» рядом со своим вожатым, что из-за моей непунктуальности ласково зовёт Потеряшкой и просто обожает девушек с цветом волос, как у меня, я понимаю, что только теперь начинается моя студенческая жизнь! Я молода прекрасна безумна и вольна делать со своей жизнью всё, что захочу! События последней недели кружатся калейдоскопом, как и картинка перед глазами, пока я вместе со всеми отплясываю ритуальный танец, ощущая пульсацию в висках. Каждый из нас чувствует себя частью единого целого, неважно, как кто ты приехал сюда: актёр, режиссёр, певец или танцор. Искусство – мощный инструмент в руках творца! И мы точно знаем, что в будущем сможем перевернуть мир при помощи этого великого орудия!

Но рано или поздно всё заканчивается, и вот, мы уже возвращаемся домой. Как же больно уезжать оттуда, где я обрела внутреннюю свободу, и расставаться с тем, кто внушил мне веру в себя. Я как следует успела настрадаться и пролить немало горьких слёз, понимая, что лимит жизни на райском островке исчерпан.

Но происходит, наверное, чудо. И довольно скоро мы все вместе собираемся на тусовку. Мой возлюбленный ночь напролёт сидит в прокуренной квартире и поёт свои авторские песни. У меня ощущение, словно я вернулась в детство. В детство, в котором совсем не было трёх кирпичных домов и красного огонька. И в то детство, где я абсолютно свободна. Наверное, это сопоставимо с воспоминаниями из прошлой жизни. Да что там… я просто впервые за долгое время счастлива. Очень счастлива…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.