Галина Константинова
НеШекспир

Часть первая

Любые совпадения имен и событий случайны. Цитаты других авторов обозначены в сносках.

«Не знаю я, ненастье иль погоду

Сулит зимой и летом календарь,

И не могу судить по небосводу,

Какой счастливей будет государь.

Но вижу я в твоих глазах предвестье,

По неизменным звездам узнаю,

Что правда с красотой пребудут вместе,

Когда продлишь в потомках жизнь свою.»

(Вильям Шекспир, «Сонеты»)

Глава 1

«Маленькая девочка со сказочным именем Василиса». Варвара смотрела на слабенькое и беззащитное существо, мирно посапывающее в кроватке с розовым балдахином, и мечтала. Какой вырастет эта девочка? Она вспомнила в одно мгновение и свое знакомство с Владом, и странные перипетии прошлого года, и ужасный финал, когда узнала, что отец её ребенка разбился. Рядом все эти дни до рождения малышки был Алексей, но она не чувствовала к нему любви. Надёжный, отзывчивый, но не любимый. Влад… Да, он оказался злодеем, ну и что. Сейчас он просто образ в памяти. А его частичка – она вот, мирно спит в кроватке…

Малышка пошевелилась и открыла глаза. Варвара подошла к ней, взяла на руки и нежно приготовилась кормить. С того момента, как она стала мамой, её внешность изменилась. Раньше она была долговязой, с тонкими, угловатыми линиями тела, с элементами расслабленности и неги. Взгляд её карих глаз был глубоким, длинные волосы рассыпались по плечам.

Сейчас её тело округлилось, стало более женственным, а расслабленность, наоборот, сменилась стремительностью. Ответственность за маленькое существо, которому она дала жизнь, делало её похожей на пружину, всегда готовой к броску вперёд.

Сегодня нужно было ещё пойти в поликлинику.

Апрель радовал тёплыми порывами ветра, солнце шептало о неминуемой весне. Но всё равно малышка отворачивала лицо и смешно морщилась. В поликлинике была обычная суета, но что-то изменилось. На пороге стояла толстая тётка в халате, натянув медицинскую маску чуть не глаза, и что-то громко говорила.

– Поликлиника принимает только по острым случаям, планового приёма нет.

– А что случилось? – спросила Варвара.

– Вы что, новости не читаете? Плановый приём отменён, узкие специалисты также не работают. У нас угроза эпидемии! – тетка закатила глаза наверх, и Варвара ощутила, как огромное чудище под названием «эпидемия» стало кружить над головами, тяжело хлопая крыльями.

Василиса немного успокоилась и замерла в рюкзачке-переноске. В маленьком узком коридоре уже скопились другие мамаши с детьми и громко обсуждали происходящее.

– Мамаши, расходитесь. Позвоните потом в регистратуру, может, что-то изменится.

Тётка в маске стояла насмерть и защищала проход к кабинетам, загромождённый стульями.

– Варвара! Подождите, пожалуйста, Варвара!

Варвара обернулась, перед ней стояла женщина лет сорока. Она была довольно высокая, с красивой фигурой, длинная коса была собрана в пучок на голове, глаза большие, чистые, смотрела она просто, будто они были давно знакомы. Варвара удивлённо посмотрела на неё.

– Мы знакомы?

– Нет, не знакомы, но вы не пугайтесь… Вы ведь Варвара Прокопенко? Я Вас видела по телевизору… Давайте выйдем. Я всё объясню.

Они вышли на улицу и, пройдя немного вдоль жилого дома, в котором располагалась поликлиника, присели на скамейку. Василиса встрепенулась в своём укрытии, но снова успокоилась, посасывая пустышку.

– Дело в том… Да, я забыла представиться. Меня зовут Алёна. Алёна Сухарева, – начала сбивчиво женщина, слегла придерживая Варвару рукой. – Вы не пугайтесь. В прошлом году я смотрела репортаж, Вас брали в заложницы, потом освободили.

– Да. – Варвара невольно вздрогнула, припомнив события. – Да, там было довольно громкое дело, если честно, очень перепугалась, хорошо, что никто не пострадал.

– Я из репортажа поняла, что Вы вели своё журналисткое расследование.

– Ну, это было сначала похоже на него, потом расследование уже вели специалисты.

– Варя… Дорогая моя, я тебя умоляю, – Алёна схватила её за обе руки, как будто пытаясь обнять. – Дорогая моя, помоги мне!

Варвара немного отстранилась.

– А что случилось?

– У меня… У меня отобрали ребёнка. – Алёна сдерживала слёзы, пытаясь улыбаться, хотя такая странная реакция удивила Варвару.

– Алёна… Послушайте… Знаете, я тут недалеко живу, давайте зайдём, мне нужно переодеть дочку, потом она скоро всё равно спать будет, и тогда спокойно поговорим.

– Да, да, конечно.

Варвара сейчас жила в более просторной квартире, поближе к родителям. Первый месяц после рождения Василисы был очень беспокойным, в итоге мама просто взмолилась поехать в Крым, к родственникам. Варвара договорилась с соседкой-старушкой, чтобы та ей помогала за небольшую плату. Постепенно режим дня наладился, Варвара приспособилась к своей новой роли матери.

Алёна и Варвара зашли в квартиру. Варвара предложила гостье расположиться на диване, а сама пошла в другую комнату кормить ребёнка. Ей даже в голову не пришло, что она пригласила в дом незнакомого человека, потому что гостья излучала спокойствие и надёжность. Не может человек с таким ясным лицом нести угрозу.

Вскоре она вернулась и приготовилась выслушать рассказ.

– У нас многодетная семья, бывают трудности, – начала Алёна. – Дело в том, с некоторого времени мы перешли на растительное питание, просто у меня муж… Понимаешь, оно увлёкся какими-то теориями, что животное питание очень вредно.

– Но детям же нужны белки…

– Да, я сначала тоже сопротивлялась. Но, понимаешь, это сложно, когда живёшь в одной семье, спорить… Потом, я сейчас пока не работаю, у меня маленький.

– Да, понимаю.

– Ну, короче говоря, у Яси, ей 14, ой, ей уже 15, я совсем забыла, так вот, у неё пошли фурункулы. И никак мы не могли их залечить. Обратились в больницу. Наш педиатр стала расспрашивать, чем мы питаемся. А Яся, она девочка такая вольная, переходный возраст… Она по глупости возьми да и скажи, что отец запрещает им есть мясо. Я только потом узнала, она же большая, сама уже ходила к врачу. А потом как гром среди ясного неба, пришла опека. Вынесли постановление, что мы неблагополучная семья. Ещё и справку затребовали по зарплате, посчитали, мало на человека получается. Но у нас ведь подсобное хозяйство, огород, мы там всё лето овощи сажаем, потом всю зиму на них живём. И пособия есть. Нет, вынесли вердикт. А однажды, прошлой осенью, – лицо Алёны стало некрасивым, глаза увлажнились, – они пришли и забрали её в приют для неблагополучных детей.

– Как так, разве можно вот так забрать?

– Яся… В общем, она им наговорила, что отец ведёт себя как диктатор. Ещё там психологи экспертизу делали и написали, что девочка в конфликте с отцом, и что ей лучше пожить в приюте. А потом… Прошло какое-то время и нам сообщили, что Ясю взяли в приёмную семью. Но ничего, никаких данных не дали, мол, тайна. Сказали только, что раз мы ограничены в родительских правах, мы должны всё равно платить алименты на её содержание. А её не удочерили, а взяли в патронатную семью.

– Алёна, я вижу, что Вам очень тяжело… Но я даже не знаю, а как я могу помочь? – Варвара всё больше и больше проникалась сочувствием к этой женщине.

– Я и сама не знаю. Я уже обивала все пороги, но никакой информации нет. А тебя увидела, просто вспомнила сразу ту историю, с «душевным убийцей».

Варвара вздрогнула. Она сама хотела забыть этот кошмар навсегда. Она вспомнила невинных жертв «душевного убийцы», которые под влиянием неотвратимой судьбы поддались под его влияние. Она вспомнила, как пыталась находить улики и факты, и как ей помогал улыбчивый Виктор Николаевич из полицейского участка, а потом оказался замешанным в покрытии преступника. Преступник… Да, она не знала, что отец её ребёнка преступник. Ей казалось, что после затяжного романа с преподавателем, которого она называла «папиком», в её жизни наступила светлая полоса, и что успешный Влад и есть её будущее. Она была влюблена, как ей казалось, в первый раз полноценно и горячо, а он внезапно скрылся. Потом оказалось, что Варвара беременна, и снова неожиданно из небытия возник он, словно призрак, позвавший её в Питер. А потом были страшные события с захватом в заложники, с участием того же Виктора Николаевича, который и был руководителем всей операции, преступники хотели получить доверенность на какую-то сумму в шведском банке. Из всего этого кошмара её спас Алексей. А Влад, которого она так любила и которому доверяла, пытался к ней приехать, но погиб, сгорев в машине. Варвара вспомнила это в одну минуту, в глазах будто отразился огонь того пламени, которое навсегда отобрало её любимого. Да, она не могла его забыть. Хотя то, что он сделал, было невыносимо. Но эта рана ещё не затянулась.

Она прислушалась к звукам в другой комнате. Нет, показалось. Василиса спит. А перед ней сидит женщина, которая несколькими словами вытащила воспоминания. Воспоминания, которые она хотела перелистнуть как страницу в книге. Нет, так не бывает…

– Хорошо, Алёна. Мне кажется, я знаю, что можно попробовать сделать. Дело в том, что пока мы гонялись за преступниками, – внутренне Варвара улыбнулась, потому что ведь во всей этой кровавой истории были и светлые моменты, люди, которые ей помогали. – У меня появился очень хороший знакомый, Алексей, он меня ведь и спас тогда из заложников. Алексей Шашерин, Вы наверняка помните эту фамилию. Я ему позвоню. Напиши мне все данные, когда, что произошло, да, и, наверное, фамилии тех чиновников, которые приходили…

Алёна ушла. Василиса уже ворочалась, но Варвара решила не откладывать. И позвонила.

– Привет, Алексей.

– Варя? – кажется, он был удивлён и обрадован одновременно. – Как дела, как малышка? Что-то случилось?

– Нет, у нас всё хорошо, правда, сегодня не попали к врачу, а так всё чудесно. Я всё время попадаю в какие-то переделки, – засмеялась Варвара. – Представляешь, сегодня ко мне кинулась женщина с просьбой о помощи, она мне рассказала свою историю, ей уже не к кому обратиться.

– Что за история?

– В общем, требуются твои полномочия, ведь тебя же повысили в должности. Ты теперь капитан! Да ещё в Следственном комитете!

– Варя, ты опять надо мной смеёшься, – немного обиженно ответил Алексей.

– Да нет, дело серьёзное. У этой моей новой знакомой отобрали ребёнка и передали в какую-то приёмную семью. Она ничего не может про неё выяснить, понимаешь? Да, все данные она мне записала, сейчас я тебе перешлю, девочку зовут Яся Сухарева. А, забыла ещё сказать, большое тебе спасибо, что ты стал крёстным отцом для Василисы. Я думаю, что она будет гордиться, – маленькая хитрость, усмехнулась Варвара, налив немного елея на мужское тщеславие.

– Хорошо, я постараюсь быстро выяснить. Может, я забегу к тебе? Всё-таки выходные на носу, погуляем с Василисой. Да и помогу что-нибудь по хозяйству.

Алексей сделал запрос в опеку. Новости были неутешительные. Они сидели с Варварой на диване в гостиной. Алексей был, как всегда, в свежей рубашке, побрит, фигура его была довольно щуплая, да и ростом он был невысок, но во всем чувствовалась эта печать «мальчика-отличника», очки в тонкой оправе не портили взгляд внимательных серых глаз.

– Яся Сухарева была взята в патронатную семью, где, кроме неё, было ещё три мальчика. Но в феврале этого года она пропала. Пропала вместе со своим сверстником, Сашей Желобовым. Мальчик остался сиротой с семи лет, бабушке под опеку не отдали, всё время по разным семьям. Из справки следует, что они проживали в приёмной семье, в коттеджном посёлке, условия очень хорошие. Приёмный отец – предприниматель, Марат Гасанов. Женат на Марии Гасановой, своих детей нет. Но это мне дали по запросу из опеки, потом уточнил по своим каналам. Пришлось воспользоваться служебным положением, – сообщил он добытую информацию.

– А их что, не искали?

– Почему, искали. Гасанова сразу заявила о их пропаже.

– Но ведь человек не иголка, как так! – горячо воскликнула Варвара.

– Да, дело закрыли. Знаешь, так бывает. У меня есть подозрение, что они автостопом могли куда-то уехать. Всё-таки, уже подростки. Самое интересное то, что все характеристики на эту семью положительные. Я вот накопировал немного из материалов дела.

Алексей достал из рюкзака толстую папку.

– Что это?

– Это на Сашу взял ещё. Он же переходил из рук в руки. Да, тут есть случаи, что он сбегал из приёмной семьи. Так что я предполагаю, что это очередной побег, и девочка просто была взята за компанию.

– Но они ведь всё равно должны где-то быть!

– Да. Я тут почитал оперативные сводки за февраль. Никаких трупов обнаружено не было. Потом взял подшивку за март. В марте много неопознанных тел всплывает, когда тает лёд. Если смотреть по краю, то здесь примерно два десятка таких случаев. Поиском пропавших занимается группа Лиза Алерт, они в феврале искали, ничего не нашли.

– А где они искали?

– В пригороде, вокруг коттеджного посёлка. Были организованы рейды вокруг посёлка, с захватом примерно десять километров по радиусу. Я попросил помощника с ними созвониться, они сейчас уже плохо помнят, но опросы местных жителей и прочёсывание леса ничего не дало. Да, вот деталь ещё одна крутится, не знаю, к чему. Детей у них в семье четверо. Почему-то младшие были в охотничьем домике в это время. Есть у него охотничий домик в деревне Ольховка. Маленькая деревня такая, вернее, её остатки. Раньше была большая, но с перестройки стала умирать. А дети, которые пропали, были с женой Гасанова, в коттеджном поселке Ручьи. Ольховка это сто с лишним километров на север от города. Ручьи – это около сорока километров от города.

– Странно всё это. Дети не могли исчезнуть просто так. А ты можешь мне оставить те случаи, которые в сводках были? Да, и, может, как раз где-то около Ольховки неопознанные трупы?

Алексей слегка замялся. Варвара ему нравилась. Ещё в прошлом году, когда его начальник Дорошин подключил его к делу, он почувствовал, что хочет помочь этой девушке. Поэтому и выполнял многие её просьбы, не отвлекаясь на инструкции по секретности. Когда её захватили в заложницы, в его душе что-то оборвалось. Он понял, что может её потерять. Временами память возвращалась к тем дням, но почему-то сразу на первый план вылезала фигура Влада Моршанского, который и стал причиной всех этих приключений. Моршанский организовал себе бизнес, который заключался в исполнении убийств за деньги. Жертвами становились одинокие люди, часто деградировавшие. На кон ставились их квартиры, которыми потом завладевали родственники. У Моршанского была отлажена система получения заказов, а также прикрытие, в котором принимал участие Дорошин.

Алексей после удачного освобождения очень надеялся на награду со стороны Варвары. Но кратковременная теплота была вытеснена повседневными заботами. Ведь должна была появиться на свет Василиса, маленькая принцесса, которая сейчас полностью поглощала его любимую женщину… Да, это он понял давно, только не осознавал. И ещё горше было осознавать, что тот задумчивый взгляд, который он иногда ловил на лице Варвары, был мимо него. Значит, она всё ещё его любит. Впрочем, хорошо, что Влад Моршанский сгорел в машине. Хорошее воздаяние за его злодеяния.

Нет, Алексей не злорадствовал. Но и не сочувствовал. Это вообще был тяжёлый период, когда пришлось увидеть истинное лицо коллеги, своего начальника, в чём-то даже наставника, оказавшегося пособником преступной группировке. А он повёлся, как мальчик, тогда. Не понял, почему все дела быстро прикрыли.

Алексей сидел на диване, и как сквозь сон услышал.

– Ты меня не слышишь? Дай мне сводки. Я сама хочу порыться. Я чувствую, что должна помочь этой женщине. Я даже не представляю, что с ней будет, когда она узнает, что её дочь пропала.

– Хорошо, – будто очнувшись, произнёс Алексей. – Только потом не говори, что твоя квартира превратилась в отделение Следственного комитета.

Глава 2      

«С тобою будет лучшее во мне.

А смерть возьмет от жизни быстротечной

Осадок, остающийся на дне,

То, что похитить мог бродяга встречный.»

(Вильям Шекспир, «Сонеты»)

Алексей сидел у себя в новом кабинете. Стандартная обстановка с триколором и портретом президента. Стены пастельных тонов и мягкие кресла в углу, для посетителей. Кабинет Дорошина он не стал занимать, нашли другое помещение.

Периодически Алексей заходил к своим бывшим товарищам, которые занимались обычной рутинной работой полицейского участка. Чаще всего разговоры происходили в курилке около крыльца, хотя сам Алексей не курил. «И всё-таки я немного заматерел», – подумал он, проходя мимо каких-то людей, толпившихся в коридоре.

Вдруг он заметил движение, несколько человек сотрудников поспешили к выходу, вскоре раздался звук заводимого мотора. Он зашел к коллегам, которые обрабатывали сводки.

– Что у нас за движуха? – спросил Алексей у молодого парня, уткнувшегося в компьютер.

– Да так, поступил звонок. Там непонятно, то ли труп, то ли ещё не труп, – отозвался парень, быстро стуча по клавиатуре.

В комнату зашёл запыхавшийся толстяк, он то и дело поправлял очки и вытирал платочком взмокшую шею. Уверенным басом он обратился к Алексею:

– А, Алексей, привет! Слушай, я тебя ищу. Сейчас бригада оперативников выехала, но, похоже, надо следователя привлекать сразу.

– А что случилось? – спросил Алексей.

– У нас звонок, человек говорит, пришёл домой, дома жена без дыхания. Сам определить, жива или нет, не может. В трубку орёт, такое ощущение, что в шоке. Поедешь?

– Хорошо.

Событие произошло в элитном комплексе «Астра». Это на месте бывшей табачной фабрики, были такие сигареты, впрочем, есть и сейчас, без фильтра, очень бодрящие. Рядом с элитным домом сквер с фонтаном и часовней, напоминающей о жертвах страшного пожара, прогремевшего на всю страну.

Алексей вместе с коллегой-толстяком Кириллом, по совместительству криминалистом, поднялся на седьмой этаж. Квартира была роскошная, следов беспорядка заметно не было. В гостиной на кожаном диване сидел мужчина лет сорока с чем-то и держал себя за голову двумя руками.

Алексей дал знак, чтобы криминалист стал осматривать труп, который находился в спальне. Пока мужчину опрашивал участковый, кажется, Костян, в участке постоянно сталкивались. Алексей махнул ему рукой, привлекая внимание.

– Пожалуйста, сделайте съёмку получения показаний, я потом посмотрю. Врачи подъехали?

– Да, они уже были. Им тут делать нечего, ждём специальную машину, чтобы увезти на экспертизу.

Кирилл позвал из спальни. Алексей зашёл и увидел молодую женщину, живописно лежащую на кровати. Ей было примерно тридцать, но, возможно, меньше. Светловолосая, не худышка, глаза не закрыты, характерный стеклянный взгляд. Алексей знаком попросил Кирилла закрыть глаза. Молодые трупы наблюдаешь не каждый день.

– Что у нас тут?

– Предварительно – смерть час, два, не более, назад. Есть небольшое подозрение, что удушение. Видишь, пятна? Возможно, труп переносили. Сейчас я подготовлю тела для транспортировки и займусь осмотром.

– Это его жена?

– Да.

Алексей прошёл в гостиную.

–… Я зашёл в квартиру, позвал её, потому что она не брала трубку, вот смотрите, у меня не отвеченный звонок. Я вообще был у себя в загородном доме, но предварительно договаривались, что я приеду.

– Марат Николаевич, успокойтесь, я всё понял. – Участковый быстро всё записывал на телефон. Была пятница, но сейчас, очевидно, придётся разгребать и до ночи формулировать для возбуждения уголовного дела.

– А Вы кого-нибудь подозреваете?

– У Маши не было врагов, была одна подруга, они последнее время общались. Так, ничего особенного, девчонка какая-то, приклеилась просто, из бедной семьи, Маша ей помогала, и её ребёнку покупала что-то. Я так понимаю, для неё это было благотворительностью. А так нет, – мужчина говорил растерянно.

– Хорошо, данные этой подруги скажите.

– Фамилию точно не знаю, зовут Ксюша. Давайте, я позвоню, найдём Машин телефон, а там вы уже разберётесь, что к чему.

Марат набрал номер, и где-то в недрах квартиры запищал телефон. Алексей надел перчатки и взял его. Быстро посмотрел на последние вызовы. Муж, два раза, действительно, пропущенный. Время 14-30. Ну, в это время она могла быть уже мертва, если время подтвердится. Ещё есть вызовы от некой «Киса». Может, это Ксюша? В любом случае, нужно проверить будет.

– Марат Николаевич, правильно ли я понимаю, что Вы не подозреваете никого?

– Я не могу обвинения бросать, нужно всё проверить.

– Ещё вопрос – в квартире ничего не пропало?

– Я, как только зашёл, её увидел…

– Хорошо. Давайте сделаем так, я пришлю повестку для снятия показаний. Сейчас запишем Ваш загородный адрес, туда пришлю повестку. Снимем отпечатки. Квартиру мы опечатаем. Да, кстати, у Вас ведь тут умный дом, в квартире есть камеры?

– Да, конечно. Но они у меня выведены на телефон, я подключаюсь, если что. Знаете, бывает датчики движения срабатывают, а я точно знаю, что мы, к примеру, в доме.

– Запись ведётся?

– Нет, запись не ведётся. Провайдер предлагал, но я посчитал, что мне хватает онлайн.

– Покажите, где камеры. – Спросил Костян.

Марат встал и стал показывать камеры. Они стояли в каждой комнате и коридоре.

– Дело в том, что я ещё почему Маше то позвонил? У меня камеры неожиданно выключились. Думаю, странно как-то, Маша как раз с этой Ксюшей должна была гулять по магазинам. Я же говорю, благотворительностью занималась. Я не препятствовал, в конце концов, делиться нужно.

Алексей смотрел на Марата. Алексей заметил довольно густые чёрные волосы и уверенный взгляд тёмных глаз характерного монголоидного разреза. Крепкого телосложения, под тонкой футболкой чувствуются мышцы. Возможно, спортсмен. Держится уверенно. Только иногда, видимо, забывает, что надо держать уверенный тон, и как будто впадает в панику. Сжимаются кулаки, сжимаются челюсти. Так… Эту Ксюшу он точно не любит, похоже, та приклеилась к жене и вытягивает деньги. А все эти разговоры про благотворительность для отвода глаз. Квартиру нужно хорошо обыскать, возможно, тут много интересного. Его размышления прервал Кирилл.

– Тут, похоже, выпивали. Бутылка от мартини, от пива, стаканчик с пальчиками.

– Возьми остатки на экспертизу. Да, и анализы крови.

– Ещё штука интересная. Посмотри сюда.

Марата уже отпустили. И к разговору подключился Костян.

– Что ещё, показывай.

Кирилл открыл комод, сунул руку в нижний ящик и что-то нажал. Сбоку выдвинулась почти плоская полоска.

– Это уже интересно, что у нас там. Вау, интересные пакетики с белым порошком, – радостно констатировал Кирилл.

– Похоже на наркоту? – спросил Алексей.

– Да, похоже, – Кирилл принюхался к содержимому, – Что-то синтетическое. Точнее скажет экспертиза.

– Слепки следов успел сделать?

– Да тут ковры почти везде, ощущение, что постоянно редко кто жил. Немного запахи уловил, зафиксировал. Духи женские и мужские.

– Ну, мы ароматами вроде не пользуемся. Этот… Вроде тоже. Значит, она была не одна, с мужчиной?

– Судя по одежде, – Костян бесцеремонно задрал лёгкое платье, под которым обнаружились очень игривые трусики. – Так для себя одной не наряжаются, да и отпечатки, как я понял, на бутылках разные. Пиво довольно мужской напиток, верно, Шашерин?

– Сейчас это не может быть однозначным, пиво пьют все, – отозвался Алексей.

– Только не ты, верно? – подначивал Костян.

– И что это меняет? – огрызнулся Алексей.

– Да ты не тушуйся, я ж по старой памяти подковыриваю. Или совсем зазнался теперь, вон очки поменял, рубашечку модную носишь, не то, что мы тут на галерах трудимся и трудимся, – миролюбиво протянул Костян.

– Ладно, не обижаюсь, давайте по существу, что имеем. Резюмирую. Очевидно, что убитая была дома и выпивала с неизвестным персонажем. Муж убитой мог наблюдать всё это с камеры, однако, он говорит, что в какой-то момент камера была отключена. Вопрос. Он наблюдал всё это время? Или подключился только перед звонком? Если раньше, то он должен быть видеть все сцены. Кстати, Кирилл, ты проверил, следы спермы есть? На кровати, на одежде. Может, в ванной комнате? – Алексей задавал вопросы быстро, словно боясь чего-то упустить.

– Я смотрел, нет таких следов. Крови тоже нет, – ответил Кирилл, деловито укладывая чемоданчик с пробами и отпечатками.

– Хорошо. Далее. Мы видим, что есть тайник с порошком, порошка, кстати, совсем мало, на мой взгляд, пара доз, не более. Предположительно, наркотик. Следовательно, убитая могла принимать его. А могла вообще не знать, что есть тайник. Например, это прятал муж. Как там его? – обратился Алексей к Костяну.

– Марат Гасанов, – машинально ответил Костян.

– Да. Так вот. Убийца не мог выйти незамеченным. Оперативники уже снимают данные с камер наблюдения? Запись ведётся? – продолжил Алексей.

– Да, сейчас опрашивают охранников. Там как раз они по очереди на обед отходили, но у меня ребята на связи, – подтвердил участковый.

– Ладно. Тут дом не проходной двор, жильцов всех знают. Ну, и отслеживают. Можем мы предположить, что убийца и тот, кто выпивал с убитой – это один и тот же человек? – развивал мысль Алексей.

– Да уж, наверное, – отозвался участковый. – Например, выпивали, повздорили. Либо, передозировались. Верней, эта Маша не рассчитала.

– Ага, как у Тарантино, – резюмировал Алексей. – Версия принимается. Значит, позвони своим орлам, спроси, что нарыли уже.

Участковый набрал номер. Через некоторое время он сообщил Алексею и Кириллу:

– Значит, так. Нашу подопечную видели сегодня. Сначала она выходила, потом зашла с девицей, раньше её с этой девицей тоже видели. Да, у девицы машинка есть, номер ребята сейчас пробивают, пришлют информацию. Ещё видели, конечно, Гасанова, но при этом, такая штука, с камер считали время. В общем, обе женщины в квартире с 12, заходили в 12. Та, которая не местная, вышла в 15-00. В 15-10 камеры фиксируют Гасанова.

– Как-то очень точно он зашёл, – задумчиво произнёс Алексей.

– Да, совпадение интересное. Предположим, эта девица укокала нашу Машу и отвалила. Причём, могла это сделать не нарочно, – кивнул участковый Костян.

В квартиру позвонили, вошли двое молодых людей с носилками, упаковали труп и вынесли из квартиры.

– Так, на чём мы остановились, – Алексей прочно взял инициативу, потому что в его голове начался ураган. Ведь только что они видели эти фамилии. Это точно те же Гасановы? Или совпадение? – Мне нужны данные и о погибшей, и о её муже. Он утверждает, что у неё нет врагов. Однако кто-то её убивает? Мы можем предположить самоубийство? – обратился он к Кириллу.

– Я не могу такие версии пока тебе выдать, – важно сообщил Кирилл.

Участковому позвонили. После разговора он сообщил:

– Машина, на которой приехала та девушка, которая предположительно последняя видела Машу, принадлежит Солнцевой Ксении. Так, ей 25 лет…

– А нашей Маше? – перебил Алексей.

– А Маше 29. Итак, Ксения. Ксюша-Ксюша-Ксюша, юбочка из плюша.

– Не отвлекайся, – одёрнул Алексей.

– Работает в разных местах. То курьером, то массажистом. Имеет маленькую дочку, 5 лет. Видимо, крутится девчонка. Не замужем, – докладывал участковый.

– Так, понятно. Эту девушку тоже в разработку, но нам её нужно не упустить. Вдруг она убийца. Или причастна.

– Да, тут еще несколько мужчин в подъезд заходило в это время. Но вот интересный момент, они здесь постоянно не проживают, охранники сказали, что они курьеры, – участковый вопросительно посмотрел на Алексея.

– Удобная профессия теперь для убийц, конечно. А квартиры говорили?

– Да, конечно, но увы, нашей квартиры не было.

– Это не факт. Нужно, конечно, и их отработать. Камеры где? Только внизу?

– Ещё в лифтах. На этажах камер нет. Ладно, я ребятам скажу, они проанализируют этих курьеров, на каких этажах выходили.

– Лестница? – перечислял Алексей.

– Там камер нет. Можно выйти на одном этаже, потом по лестнице пройти на любой этаж.

– Одно что умный дом. Ладно, отрабатывайте. Найти пройти по этим квартирам, чтобы подтвердили, что заказывали доставку. Но это не исключает, что можно потом не зайти в нашу квартиру. Хотя немного заморочно – как можно угадать, что тебя вызовут именно в этот дом и эту квартиру, – задумчиво закончил Алексей, заканчивая осмотр.

Глава 3

                        «Но понял я: лекарства – яд смертельный

                        Тем, кто любовью болен беспредельной.»

(Вильям Шекспир, «Сонеты»)

Алексей позвонил Варваре.

– Варя, привет. Слушай, я в выходные не смогу. Тут дело одно. Ты звонила этой женщине, Алёне?

– Нет ещё. Никак не могу собраться. Просто голова кругом. Ничего не успеваю, нужно ведь подготовиться, как-то сказать ей слова утешения.

– Что я хотел сказать… Пока не могу всех деталей, тайна следствия. Похоже, в выходные буду на работе. Пока не звони, в общем. У меня есть соображения насчёт этих детей. Не могу пока всего говорить, но не звони. Впрочем, позвони, скажи, что пропала, но пусть пока ничего не предпринимает.

– Хорошо. Ты такой загадочный, мистер Шерлок.

– Ладно, не язви. До связи.

Варвара набрала номер Алёны. После короткого рассказа она минуты две слушала рыдания в трубку. Чем она могла её утешить, разве что надеждой, что дочка жива. Но это вряд ли. Варвара перерыла все бумаги об оперативных сводках. В деревне Спешково, что примерно в десяти километрах от Ольховки, к берегу прибило три трупа, двух подростков и мужчины. Они были найдены по берегу, близко друг к другу, но по сводкам выходило, что опознать их не смогли, потому что все тела были обезображены и еще пострадали от рыб. «Почему я не сказала Алексею?», – думала Варвара. – «Опять решила поиграть в детектива сама. А он ведь может помочь, но, похоже, ему совсем некогда. Нужно все ему рассказать». С этой мыслью она заснула, прислушиваясь к своей маленькой дочке, которая несколько дней мучилась болями в животе, а педиатр не спешила идти на дом.

                   Алексей вышел на работу в субботу, и его завалили бумагами. По всему выходило, что нужно немедленно задержать Солнцеву как главную подозреваемую. Оперативники обходили квартиры, опрашивали соседей. Конечно, никто ничего не видел. Пребывание в доме курьеров частично подтвердилось, все персонажи прорабатывались дальше на предмет судимостей.

Пришли результаты вскрытия. В желудке у Марии Гасановой обнаружили кокаин и фенобарбитал. Последний мог вызвать сон, угнетение дыхания. Следы на шее могли свидетельствовать о том, что убитая была задушена. Но возникал нелепый вопрос, для чего, если фенобарбитал имеет примерно такое же действие? Дело было возбуждено, нужно было брать Солнцеву, если она ещё никуда не скрылась.

Алексея Шашерина мучили сомнения. Предположим, две девушки собрались выпить. Ситуация в целом нормальная. Возможно, ждали кого-то ещё, например, мужчину. Мужчина мог зайти. Выпить? Если он имел цель убить, он не будет оставлять отпечатки. Пока обнаружили отпечатки самой убитой и ещё одни, предположительно женщины.

Солнцева по другим делам не проходила, поэтому сравнивать только с оригиналом. По квартире были и другие отпечатки, но Гасанов в беседе сказал, что у него есть загранпаспорт, поэтому можно сверять найденные отпечатки по его паспорту. Тоже очень предусмотрительно. Впрочем, он ведь там жил, и вроде как помогает следствию. Материал на него ещё собирают. Горячие нынче выходные у всех выдались, до конца дня нужно вынести обвинение Солнцевой. Звонил прокурор, просил ускорить расследование. Видимо, кто-то попросил? Впрочем, торопить могут, лишь бы не мешали.

В кабинет постучали. Зашёл участковый, Костян, с которым были на первом осмотре квартиры.

– Ну что, сидишь, шевелишь мозгом? – играючи спросил Костян.

– Что у тебя нового? – официальным тоном ответил Алексей.

– Да тут немного порылся в архивах про эту семейку, – деловито продолжил Костян.

– Они у нас есть в архивах? – удивился Алексей.

– Ну да. Гасанов Марат Николаевич, 45 лет, ранее проходил по делу. Уголовному. Ещё в тех знаменитых проклятых. Но ничего не получил в итоге. Там была группировка. Знаешь, как это было. Костяк из крепких матерых бандитов вывеску делали под видом спортивной секции.

– Понятно. Это какой год?

– Не поверишь, 85. Типа перестройка, кооперативы, свобода и прочая лабуда. В это время теневики сколачивали капитал, одновременно развивался бизнес охранников. Ну, ты, наверное, читал-смотрел эти сериалы. В жизни всё немного иначе, малолеток привлекали к различным поручениям. Где-то наркотики отнести, где-то записку передать. Или подстава, типа, мальчишку бьют, кто-то заступается и огребает потом. В общем, тут наш Гасанов был в виде наживки тоже. Участвовал в убийстве. Но старшие товарищи отмазали. Никто не знает, сам ли убивал, или смотрел просто. Однако, малолетка был. Пожалели.

– Дальше что? – нетерпеливо спросил Алексей, потому что Костян как будто смаковал добытые сведения.

– Потом бизнесменом стал. Видимо, тогда тоже давали материнский капитал – только свои, бандиты, путёвку в жизнь оплачивали, так что правильнее его назвать отцовским. В общем. Бизнес у него сейчас так себе, пара магазинов… А, «Яблонька». В общем, жратва и водка. Был ранее женат. Жена… Ирина, развёлся в 2010. Сейчас жена Мария… Была. Ей 29 лет.

– То есть, кроме малолетки ничего нет на него? Как ты так быстро нарыл, молодец. Ничего нового про свидетелей нет?

– Нет. Знаешь, как пустую породу роем. Ты веришь, что преступления раскрываются за пару часов?

– Нет. В общем, мы ничего не поймем в этом убийстве, пока не поговорим с Солнцевой. Ну, предположим, она с Гасановым на 10 минут разминулась. В 14-30 он звонил жене, но она могла быть уже мертва. Причем, в пределах часа. Например, эта Ксюша в этот момент убирала последние следы. Но, если она убийца, она пальцы-то почему не стёрла с бутылок?

– А допустим был такой сценарий, – вдруг сказал Костян, – Убийцу нанял муж, например, кто-нибудь из курьеров.

– Мотив? Цель?

– Например, хотел развестись с женой, а эту девицу Ксюшу просто удобно подставил. Он же знал, что они должны были гулять по магазинам. Кстати, я проверил банковскую карту убитой. Просто неимоверное количество покупок. Парфюмерия, игрушки, одежда. Тут даже не на одну Ксюшу хватит. А вещей, которые были куплены в этот день, то есть вчера, в квартире нет. Муж стопроцентно знал об этих расходах. Может, ему надоело работать не только на жену, но и обслуживать хотелки её подруги?

– Но что он выиграет от смерти? – размышлял вслух Алексей.

– Как что, имущество делить не нужно.

– Ладно, версия интересная, я сомневаюсь, что нужно Солнцеву арестовывать. Давай вызовем на допрос, потом подписка о невыезде. Но она может скрыться, если заподозрит, что мы её хотим поймать. С другой стороны, мы имеем право задержать по подозрению. Как думаешь, у неё мог быть мотив?

– Сам посмотри. Девочка бедна, нашла богатую спонсоршу. Девочка бедная… – Костян задумался. – Она какие-то услуги оказывала Маше, сто процентов. С какой радости платить? Богатые тоже платят, если есть за что. Вот за что? Да, ещё, а почему всё-таки так одета убитая?

– Может быть, она готовилась к свиданию с мужем, с подругой просто встретилась?

Костян оставил его подумать над вопросом, удалившись в курилку. Из задумчивости его вывел звонок от Варвары.

– Лёша. – Алексей вздрогнул, она обычно не называла его так ласкательно. – Знаешь, я изучила все бумаги, что ты мне дал. В районе Спешково в марте были три трупа. Не опознанных. Ты можешь посмотреть подробнее?

– Ты сказала Спешково, где это?

– Это десять километров от Ольховки. А в Ольховке наш охотник охотится. У него там домик. Может, они оттуда сбежали?

– С чего ты решила, что это они?

– Я предположила. И прошу тебя ещё раз посмотреть. Это было 5 марта. Посмотри, пожалуйста, это очень важно, я чувствую.

– Варя, милая, посмотрю, но не раньше завтра. У меня тут реально мозговой штурм. Ты не грусти, пожалуйста, я постараюсь вырваться. Но меня затянула преступная среда.

– Ты всё шутишь.

В группе «Яжемать» было много радостных картинок от матерей, которые стали счастливыми в результате приёмного материнства. Варвара зашла на ветку обсуждений, и неожиданно обнаружила вполне деловые обсуждения о том, сколько пособий платится приёмной семье, как лучше себя зарекомендовать чиновникам, которые этим занимаются. Она обратила внимание, что под всеми этими рассуждениями достаточно иронично пишет некая девушка Ангел.

Ангел:

Девчонки, какие вы тут все наивные. Биоматери не отказываются от своих детей, они вынуждены подписать бумаги. Всё делается не в один день. Сначала заказчик формирует запрос на ребёнка, потом специальные люди в этих органах производят отбор. Потом семью ведут, чтобы узнать, как можно изъять ребёнка. Разумеется, не просто так. А вы тут все думаете, что все только спят и видят, как найти неблагополучных детей, чтобы отдать их в ваши семьи?

Варвара зашла под ником «Наивняшка». И написала:

Наивняшка:

Ангел, я вижу, что ты в этом деле специалист. Можешь помочь? Напиши в личку.

Через пару часов Ангел откликнулась.

Ангел:

В чем твоя проблема, опиши.

Наивняшка:

Я хочу взять ребенка, у меня деньги есть, но нет мужа.

Ангел:

Муж не проблема. Вопрос только в деньгах. Сейчас мне некогда, свяжемся через пару дней, я буду вне доступа.

Глава 4

«Для материнских глаз ты – отраженье

Давно промчавшихся апрельских дней.

И ты найдешь под, старость утешенье

В таких же окнах юности твоей.»

(Вильям Шекспир, «Сонеты»)

Василиса спала, Варвара сходила к соседке Анне Андреевне и договорилась на воскресенье, что та посидит с ребенком. Дело в том, что Алёна Сухарева никак не могла успокоиться и очень хотела съездить к приёмным родителям дочки. Варвара решила сказать ей их фамилии. Но лично. Как назло, Алёна не могла оторваться от своих детей, которые болели. Поэтому договорились встретиться на час в воскресенье, где-нибудь в кафе, хотя все кафе уже работали только на вынос. Но лучше уж договориться с соседкой, чем пугать Василису, потому что, завидев маленького ребёнка, Алёна начинала безутешно плакать.

В воскресенье Анна Андреевна пришла и отпустила «бедную девочку погулять». Алёна сидела на скамейке, натянув маску по новой моде.

– Привет, – помахала рукой Варвара.

– Привет, – тускло ответила Алёна, вытирая слезу. – Не представляешь. Как я рада тебя видеть. Я плачу целыми днями, у меня детки все понурые ходят, спрашивают, они даже не знают, что Яся пропала. Я и мужу не сказала, он совсем стал неуправляемый. Выхожу из дому, если его нет. Так он не выпускает. Сейчас ещё этот вирус, так он как зомбированный, дети учатся дома, целый день все дома, я скоро сойду с ума.

– Алёна, послушай. Как ты думаешь, вообще вот у тебя ребёнка отобрали, это ведь неспроста?

– Это всё врачиха, настучала в опеку. У самой вроде и детей нет, завидует.

– Алёна, в общем такая история. Я немного исследовала тему. Есть такой сайт, где приёмные матери обсуждают, как лучше взять ребенка. Ну, как товар в магазине. Под опеку или патронат, что дешевле, что дороже. И тут я стала с одной девушкой переписываться, под видом, чтобы она мне помогла.

– Зачем это тебе? – Алёна подозрительно на неё поглядела.

– Да я расследую, нет, конечно, я никого брать не собираюсь. Послушай, мы с этой девушкой не договорили, но я так поняла, что у неё есть связи в этих… органах.

– И что это нам даёт? – всё ещё с сомнением спросила Алёна.

– Я почитала её комментарии, поняла, что детей сейчас заказывают.

– Это как?

– Ну, захотела семья богатая взять ребёнка.

– Так ведь детские дома сеть.

– А им не нужно из детского дома, понимаешь, им нужно из обычной семьи.

– Ты думаешь, кто-то девочку такую, как моя Яся, взять хотел?

– Не кто-то, а вот те опекуны.

– Но ты же сама сказала, они там все за пособия хотят детей взять.

– За пособия – да. А ты предположи, что кто-то хочет детей, но не может.

– Тогда лучше маленького взять, – в глазах Алёны мелькнул ужас, потому что маленький человечек ждал её дома. И с ним сейчас сидела только сестренка 10 лет.

– Ой, я тебя напугала. Мы не знаем, я сейчас потихоньку всё исследую. Слушай, но у меня есть и не очень хорошие новости. Но они непроверенные. Смотри, твоя дочка жила у богатых родителей в коттеджном поселке. Когда она пропала, а она пропала одновременно с мальчиком, который там жил, её искали. И волонтеры, и полиция. Но не нашли. Я перерыла сводки, мне помогли. И в марте обнаружила в сводках три неопознанных трупа, но гораздо дальше от города. Дело в том, что у этих приёмных родителей недалеко от этого места есть охотничий домик. И у меня такая картинка сложилась, что они могли находиться там, то есть эти приёмные родители врали.

– Ты… хочешь сказать, что Яси нет… – прошептала Алёна.

– Я не утверждаю, я просто проверяю версию. Мне прислали фотографии этой найденной девочки. И результаты экспертизы. Только не спрашивай, кто. Ты хорошо себя чувствуешь? Я хочу, чтобы ты посмотрела. Там есть шрам на левой ноге. По возрасту подходит. Только предупреждаю, это все фрагменты, поэтому соберись. Понимаешь, дела не возбудили по этим фактам. У мальчика, который был с ней, родителей уже нет. Он сирота. Его никто не опознает. А ты можешь. Я понимаю, что тебе тяжело, но может, это не она, и тогда ты вздохнешь.

– Давай фотографии.

Алёна смотрела на распечатанные снимки и как будто впала в прострацию.

– Варя, у неё был шрам на ноге, в детстве она часто лазала по деревьям. Это что-то доказывает?

– Нет, но мы всё равно с моим другом будем пытаться копать. И поэтому, я сначала тебе хотела сказать, где они живут. Но сейчас передумала. Мы должны добыть доказательства. Если это твоя дочь, ты ей можешь помочь терпением. А я могу помочь наказать виновных, если они имеют какое-то к этому отношение. Если это не она, то мы эту версию отбросим, подумаем, что можно ещё сделать, как искать, если она живая. Понимаешь?

Алёна будто постарела на несколько лет. Она встала, сняла маску и тёрла глаза. Варвара тоже встала и обняла её. Они стояли молча с минуту. В рюкзаке запиликал телефон.

– Да, Анна Андреевна. Василиса проснулась уже? Я скоро уже прибегу. Что случилось? Я бегу!

Алёна вопросительно посмотрела на Варвару.

– Она не говорит, только говорит, приходи срочно.

– Господи, беги!

Глава 5

«Чтобы меня низвергнуть в ад кромешный,

Стремится демон ангела прельстить,

Увлечь его своей красою грешной

И в дьявола соблазном превратить.»

(Вильям Шекспир, «Сонеты»)

Анна Андреевна открыла ей дверь.

– Я тебя перепугала? С Василисой всё хорошо. Я, старая дура, открыла дверь, а там стояли две тётки с удостоверениями.

– Какие тётки?

– Ну такие, из опеки. Мол, такая-то Варвара Прокопенко здесь проживает или нет. Я говорю, вышла в магазин, я сижу вот с ребёнком. Они давай требовать с меня документы. Я им говорю, да я соседка, она меня попросила буквально на минуту выйти. Они говорят, мы подождём. И сидели тут как сычихи минут сорок. Потом одна встала и говорит, вы нас обманули, мать отсутствует почти час, не звонит, не интересуется. Ещё холодильник твой проверили. Мол, нет фруктов для приготовления пюре и консервов тоже нет. Я им говорю, так она кормящая мать, прикормы-то рано делать. Нет, говорят, даже если не прикормы, тогда нужно за своим здоровьем следить, питаться правильно. Ещё всё тут обнюхивали, но в шкафы не дала им залезть. Брали вещи, что в стопке сложены. Между собой обсуждали. Гладишь ли ты пелёнки и другие детские вещи. Ещё спросили, на какие деньги ты живёшь, есть ли у тебя муж хотя бы гражданский.

– И что Вы ответили?

– Я что, слежу за тобой? Я вообще удивилась, сегодня же воскресенье, а они прибежали. Да и вообще майские впереди, что за рвение такое. Ну, мне уже пора идти к себе, с Василисой всё хорошо, спала, маленькая, я уж на тёток цыкала, чтобы не орали.

– Странно как-то.

– Так составили протокол, вот, обследование типа.

Анна Андреевна протянула бумажку. На бумажке были какие-то неразборчивые каракули и в конце вывод – приглашение в отдел по делам опеки и попечительства, дата и время. Варвара поблагодарила соседку и села в кресло. Василиса так и не просыпалась. Что это было?

Она открыла свой ноутбук и увидела в чате Ангела.

Наивняшка:

Привет. Ты уже вернулась?

Ангел:

Да. Дело оказалось быстрым. Так что ты хотела?

Наивняшка:

Я хотела взять ребенка под опеку. Или патронат, я не знаю, как это точно называется.

Ангел:

Смотри, дело в деньгах, но нужно дать их правильно. Тебя какой район интересует?

Наивняшка:

Ну, Ленинский.

Ангел:

Отлично. Там работает девушка Оксана, такая немного грузная. Фамилию не скажу. Спросишь. Если она откликнется на такой пароль, как «Мне вас посоветовала Ангелина Анатольевна», тогда всё нормально. Она тебе на бумажке напишет. Ну, только смотри, дело не пяти минут. Во-первых, нужно ей чётко объяснить, кого ты хочешь. Во-вторых, заполнить бумаги. Ты же понимаешь, что всё будет оформлено по закону. Насчёт мужа ты спрашивала. Это не проблема, потому что и одинокие берут. Оксана поможет это сделать без проволочек. Ну, если что, мы с тобой всё равно не знакомы. Да и я тебе просто совет дала, дальше сама действуй.

Наивняшка:

Ангел, ты Ангел. Спасибо тебе!

Глава 6

«Когда на суд безмолвных, тайных дум

Я вызываю голоса былого, -

Утраты все приходят мне на ум,

И старой болью я болею снова.»

(Вильям Шекспир, «Сонеты»)

– Лёша, – она не могла уже ждать, едва сдерживала рыдания. – Мне очень плохо, приходи.

Алексей вышел из участка уже поздно вечером. Ему сообщили, что Солнцеву уже арестовали, предъявили обвинение. В квартире также произвели обыск, чем напугали маленькую дочку. Пришлось ждать бабушку, которая забрала ребёнка. Алексей перед самым уходом прочитал информацию о вещах, которые были обнаружены при обыске. Очень много вещей, с этикетками, будто Ксюша ограбила магазин. Он попросил своих коллег сделать запросы по электронным чекам, несколько человек сверяли данные по карте, принадлежавшей Марии Гасановой. Среди драгоценностей было обнаружено колье с изумрудами, вещь явно дорогая.

Он напряженно размышлял о мотиве, который мог быть у Солнцевой. И ничего не приходило в голову. Разве что они поссорились и Мария хотела прекратить отношения, которые были очень удобны и выгодны Солнцевой? Но тогда какой выигрыш? Вероятнее всего, Ксюша убила случайно, например, подсыпав снотворное в мартини, чтобы затем ограбить подругу, но ошиблась в дозировке и не предусмотрела, какой эффект будет вкупе с кокаином.

Нет, что-то тут не так. Из протокола допроса он понял, что Ксюша не ожидала прихода полиции. Когда ей задали вопрос, виделась ли она с Марией в тот день, она не отрицала. Впрочем, отрицать было бы глупо, есть время на камерах, да и чисто визуально охранники её видели. Потом, есть отпечатки пальцев. Солнцева подтвердила, что она наливала своей подруге вино, при этом сама пила пиво. Конечно, зачем пить вино, в котором подсыпано лекарство.

Приехав к Варваре, Алексей сначала прочитал переписку с Ангелом. Очевидно, отработана интересная схема подбора и передачи детей в приёмные семьи. История с исчезновением девочки Яси стала приобретать новые оттенки. У Гасановых нет общих детей, и они заказывают детей через опеку. Логично. Но зачем им столько детей? И зачем брать детей подросткового возраста, которые помнят своих родителей?

Ещё одна проблема мучила Алексея. Раз уж он снова начал помогать Варваре, может ли он ей рассказать об убийстве?

– Варя, я должен тебе сообщить конфиденциальную информацию. Это тайна следствия, но ты, по сути, тоже ведёшь расследование, и с двух сторон замешаны одни и те же люди.

– Как это может быть?

– В пятницу мы получили вызов об обнаружении трупа Марии Гасановой. Позвонил муж. Он обнаружил. Перед этим из дома вышла подруга Марии, некая Ксения Солнцева. Они перед этим выпивали. Мария пила мартини, в который был подмешан фенобарбитал. Сильнодействующее лекарство, может вызвать в некоторых случаях летаргический сон. Да, и при осмотре обнаружили тайник с кокаином, в крови убитой тоже есть кокаин. Убитая была в красивом платье и красивом белье, – Алексей немного покраснел.

– Вот как… Это какая-то совсем другая история. Я ничего не понимаю. Это приёмные родители Яси?

– Вот именно. У них квартира, прямо в центре города. На камерах зафиксировано время, кто, когда входил и выходил. Да, я ещё тебе фотографии принёс. Только умоляю, эта информация секретная. Пока, во всяком случае. Хотя обвинение Солнцевой мы вынесли. Она уже в СИЗО.

– А есть фотография этой девушки, которую задержали, и Марии?

Алексей порылся в телефоне и протянул Варваре.

– Эта Мария красивая. А что про неё известно? – Мария на фотографии была в бальном платье, с диадемой, снимок постановочный, с королевским размахом. Вот только улыбка казалась тоже искусственной.

– Да не очень много. Не работала, но тратила много. В общем-то, есть уже факты, что очень много на Солнцеву.

Варвара стала смотреть фотографию Ксюши, которая была на ней в мешковатых джинсах, молодёжной толстовке, с которой стрижкой и всклокоченными волосами.

– Она похожа на мальчика. Насколько Мария женственна, настолько эта Ксюша выглядит как мелкий мужичонка. Ты говоришь, что в мартини было добавлено лекарство, которое вызывает летаргический сон? А кокаин эта Ксюша тоже употребляла?

– Это пока неизвестно, в протоколе отрицает, будет понятно по анализу крови.

– Слушай, у меня какая-то идиотская версия, нет, не версия даже, а какая-то аллюзия. В вино подсыпают яд. «Не пей вина, Гертруда, пьянство не красит дам», – пропела Варвара фразу из известной песни кумира восьмидесятых и прочих годов.

– Я не силён в роке, – нахмурился Алексей.

– Да это Борис Гребенщиков. Но вообще-то Гертруда – мать Гамлета. И она пьёт вино, которое отравлено, и Клавдий хочет её остановить, но не успевает. Он-то знает, что вино отравлено, предназначалось для Гамлета. А потом Гамлета закалывают отравленной шпагой. Хотя… Клавдий убил первого мужа королевы, и он точно не раскаивается в поступке. Гертруда просто очередная жертва, и в тот момент он понимает, что его преступление раскрыто.

– Но какое это отношение имеет к нашему делу? –Алексей спрашивал серьёзно, как на допросе.

– Вот именно, у нас в жизни драма, но явно не размаха Шекспира, бытовая какая-то. Смотри, на мой взгляд уже не девушки, но женщины. Возможно, они были не просто подругами.

– Что ты имеешь в виду? Что они вместе проворачивали какие-то махинации и не поделили куш?

– Господи, Лёша, я имею в виду интимную связь.

Алексей снова покраснел.

– Ну, не тушуйся, а просто представь. Естественно, связь под запретом, даже не потому, что запрещена. А просто потому, что наша Джульетта замужем уже. Та, в Вероне, была девушкой, и вышла замуж тайно. Да, кстати, ей Лоренцо тоже дал напиток, для летаргического сна. Как думаешь, это тоже был фенобарбитал по составу? – Варвара уже смеялась.

– Варя, тут дело серьёзное, убийство, а ты ёрничаешь, – обиделся Алексей.

– Лёша, я не нарочно. Понимаешь, у меня ведь у самой трагедия вот-вот грянет, опека под меня копает, я боюсь, что у меня отберут ребёнка! – истерически засмеялась Варвара.

– Не сходи с ума, прошу тебя.

Варвара неожиданно залилась слезами и прижалась к Алексею.

– Ну, успокойся, успокойся, я всё выясню, никто у тебя никого не отберёт. Ещё раз, покажи мне, что написала тебе Ангел… Так, – Алексей нашел последние сообщения на Варином ноутбуке. – Понятно. Значит, тётеньку зовут Оксана. Кстати, в прошлый раз я им звонил, но сразу перевели на начальницу, не запомнил фамилию. Впрочем, Оксана просто исполнитель, судя по всему. Я попробую выйти в этот раз на неё лично.

– Спасибо тебе, родной мой…

Алексей замер, обнимая обмякшую фигуру Варвары. Перепады настроения говорили о том, что она ужасно устала и от постоянных нагрузок, и от суеты вокруг Василисы. Нет, он не должен принимать минутную слабость за что-то большее. Она напугана. Она хочет поддержки. Может ли он быть ей опорой? Мгновенно перед глазами пронеслась его прошлая семейная жизнь. Измена жены. Сын, которого он редко видит. Измена. Вот что мешает ему поверить Варваре. Впрочем, она ведь не признаётся ему в чувствах. Как и он. Они оба в такие моменты душевной близости будто ставят вокруг себя толстую ледяную стену. И Алексей ощутил пальцами холод этой стены. Ощущение было яркое, лёд жёг пальцы, как иногда на морозе. Он убрал руки, улыбнулся и вытер слёзы на Вариных щеках.

– Да не за что, Варя. Я хочу стать ближе к тебе, ты ведь это знаешь, правда?

– Да, правда, – согласилась Варвара, успокаиваясь. – Мне так спокойно, правда.

– Слушай, вся эта история мне тоже не нравится, подумай, может, тебе нужна защита? Я не настаиваю, но я могу тут пожить, конечно, меня днём нет дома. Но всё равно. Смотри.

Глава 7

«Казалось мне, что все плоды земли

С рождения удел сиротский ждет.»

(Вильям Шекспир, «Сонеты»)

Понедельник выдался тяжёлым, но Алексей решил не откладывать дело с опекой. Он попросил соединить его с Оксаной. Предупредил, что подойдет ближе к двенадцати, сообщил, что дело касается Прокопенко.

Оксана, ещё молодая располневшая женщина, сидела перед Алексеем и нервно крутила бумажку в руках. Алексей показал удостоверение Следственного комитета. Оксана испуганно прочитала фамилию и побледнела.

– Покажите дело о ребёнке Варвары Прокопенко.

– Ну, сейчас дело у начальницы, у Александры Семёновны…

– Так сходите за ним, я же Вам говорил, по какому вопросу.

В комнате сидели другие сотрудницы, они тактично опустили глаза, когда Оксана, быстро подскочив, понеслась к начальнице, одновременно сшибая толстые папки со стола. Алексей осмотрелся. Огромные стеллажи с раздувшимися делами до потолка, новые мониторы на столах. Сотрудницы одеты немного старомодно, но при золоте. Сама Оксана производила впечатление тётки, одевающейся в магазине «всё по сто рублей». «Но это не показатель, – подумал Алексей. Если копать под неё по наводке Ангела, нужно проверять недвижимость, машины. Так одеваться она может специально, на работу. Надо бы поискать её страничку в соцсетях». Кабинет начальницы был за стенкой, слов было не слышно, только интонации. Сначала Оксана говорила очень быстро и громко, было понятно, что она напугана. Её истерику прекратил низкий голос начальницы, сначала Алексей даже подумал, что это мужчина. Постепенно голос повышался по тональности, но был по-прежнему спокоен. Дверь соседнего кабинета хлопнула, и послышались грузные шаги. Оксана вернулась с папкой. Алексей стал её листать.

– Можете сформулировать основные претензии к Прокопенко?

– Видите, она оставила ребёнка на час с соседкой, старушке самой могло стать плохо в любой момент. А это уже угроза жизни и здоровью ребёнка. Мало того, у неё нет источника дохода, значит, её кормят родители или кто-то ещё. За пособием она так и не обратилась, мы сейчас тоже этот вопрос прорабатываем. Так что основная претензия – это ненадлежащее исполнение своих родительских обязанностей, оставление при угрозе жизни.

– Погодите, погодите. Каким образом вы определили, что она вышла из дома? Вы за ней следили, что ли?

– Нам поступил сигнал. Сигнал не анонимный. Так что мы пошли проверять. Всё по закону, у нас абсолютно всё по закону.

Начальница дала подчинённой правильную установку. Надо бы сбить немного её уверенность.

– Хорошо. Собственно, это был первый вопрос, второй вопрос у меня касается предыдущего запроса, помните, про Ясю Сухареву? Ах, да, ответ-то мне ваша начальница писала.

– Я в теме вопроса, потому что составляла эту справку я. Девочка была отдана в приёмную семью, ранее было заявление, вот, – Оксана ловко вытащила из груды папок нужную и сразу же выдернула заявление семьи Гасановых, будто была подготовлена.

– Как быстро, прямо почти как достать информацию из программы. Так… понятно. Расскажите, какой порядок передачи детей в приёмную семью?

– Порядок такой. Приёмные родители, потенциальные, пишут заявление. Указывают предпочтения. Далее приносят справки, о своих жилищных условиях, зарплате, от психиатра и так далее.

– Понятно. Покажите мне справку, к примеру, на Марию Гасанову.

– Пожалуйста.

– Ага. То есть, психически здорова, наркотиков не употребляет. Отлично. Мне нужна копия. Да, на самого Марата Николаевича. Вопрос, как вы проверяете условия проживания, после того, как дети туда уже направлены?

– Мы выезжаем туда. Вот пожалуйста протоколы обследования условий, протоколы бесед с детьми.

– Сейчас в этой семье проживают ещё два мальчика, верно?

– Да, им по 10 лет. Одного мальчика зовут Рома, другого Ростислав.

– Отлично. Я вижу, что на выездных проверках везде стоит Ваша фамилия, верно?

– Да, верно. Обычно мы как специалисты ведём детей, начиная от первого дня. И проверки сами проводим. Хотя так получается, что большая часть проверок лежит на мне. Проверки плановые с нашей стороны.

– Приёмных родителей ставят в известность, что вы придёте с проверкой?

– Конечно, примерно за день. Ну, вот это посёлок Ручьи, мы же не можем туда просто так попасть. Обычно Марат Николаевич даже предоставляет нам машину.

– Удивительно. Какая любезность.

– У Вас есть ещё вопросы? Просто у меня ещё много работы.

– Нет, вопросов нет, это я скопирую, всё дело по Гасановым просьба направить нам. В рамках уголовного дела.

– Какого уголовного дела? – Оксана привстала с кресла.

– Пока в интересах следствия подробности не разглашаются. До свидания.

После того, как Алексей вышел из здания, он позвонил Костяну с просьбой взять телефон Оксаны на прослушку. Пока он шёл до офиса, Костян уже сообщил ему информацию, что Оксана пыталась позвонить Гасановой, затем позвонила самому Марату, но он не брал трубку. «Это интересно. То есть, Оксана сразу бежит докладывать, если детьми интересуются».

Глава 8

«Но часто позволяет небосвод

Слоняться тучам перед светлым троном.

Они ползут над миром омраченным,

Лишая землю царственных щедрот.»

(Вильям Шекспир, «Сонеты»)

На следующий день Алексей позвонил Варваре, но она не брала трубку. Целый день он сидел в офисе как на иголках, вечером вызвал такси, поднялся одним махом по лестнице и стал звонить в дверь. Ему открыла дверь Варвара, которую он не узнал. Он шагнул и придержал её рукой, потому что она чуть не рухнула.

– Они забрали Василису.

Алексей быстро побежал к холодильнику в надежде найти хотя бы валерьянку. Варвара сидела на диване с листочком об изъятии ребёнка, но слёзы уже высохли.

– Мы обязательно разберёмся, тебе нужно успокоиться и лечь спать. С Василисой ничего не случится. Я инициирую прокурорскую проверку, попрошу Дубового. Но это примерно два месяца может пройти. Ты должна держать себя в руках.

– Да. Я понимаю. Это ужасно!

– Давай так. Я беру это дело на себя. Тебе нужно переключиться. Сейчас рыдать бессмысленно, бежать куда-то тоже, скоро ночь. Мы прослушиваем все звонки этой Оксаны. Не впадай в ступор, давай продолжим работу над нашим расследованием!

– Ты думаешь, это поможет?

– Ты мне нужна сейчас, понимаешь, мне нужна помощница. Ты же видишь, это всё одно наше общее дело. Сегодня я допрашивал эту Солнцеву.

Взгляд у Варвары стал немного осмысленнее. Алексей подумал, что сейчас просто утешения не помогут. Переключение – мера очень жёсткая, но, возможно, Варвара включит свои резервные возможности и не станет впадать в безумие. Безумие… Это страшное слово. Нет, этого нельзя допустить.

– Смотри.

Алексей протянул ей фотографии.

– Помнишь, мы говорили о тех неопознанных телах в Спешково? Ты мне сказала, что мать Яси подтвердила, что у дочери был шрам на ноге. Сейчас мы смотрим на фотографию трупа мальчика. На голове был мешок, поэтому лицо сохранилось. На губе будто язва, заключение эксперта – эта язва была при жизни, далее, на руке – между указательным и большим пальцем – тоже какая-то рана, тоже при жизни. Будто кто-то ковырял это место. Как думаешь, для чего? Я связался с местными полицейскими, они снова возобновили дело. Сухаревой Алёне придётся провести опознание, подтвердить это не только по фотографиям. Это тяжело, но необходимо. Итак, мы предполагаем, что подростки были в тот момент вовсе не в Ручьях, а в Ольховке, где у Гасанова есть охотничий домик. То есть, они сбежали оттуда, в направлении Спешково. Полиция прислала интересные данные, в это же время в Спешково пропал водитель грузовика, по описанию может подходить на третий труп. Сейчас проводят опознание среди родных. Опознание по фотографиям, конечно. Но тем не менее. Грузовик пропал с разницей в несколько суток, с той датой, когда пропали подростки. Только вот неизвестно, сразу ли Мария Гасанова заявила или всё-таки спустя некоторое время. Потом, если это они, она вообще точно не могла знать, когда они пропали. То есть, ей мог сообщить только её муж, ведь он там часто живёт. Сейчас картину, конечно, не восстановить. Очень важно, чтобы прошло опознание. Почему эти тела были найдены вместе, тоже не совсем понятно. Нужно проводить опрос местных жителей, может, кто видел этих детей.

– Лёша, мне так тяжело.

– Я понимаю, Варя, милая, но ты мне нужна в этом расследовании как никогда. Просто у тебя другой взгляд. Помнишь, ты шутила про Ромео и Джульетту? – попытался приободрить её Алексей.

– Да, только эта трагедия должна называться Джульетта и Джульетта. И тут ещё обманутый муж, Отелло. Рогоносец. Только не с платочком, подкинутым Яго, а настоящей изменой.

– Слава Богу, к тебе возвращается твоя язвительность, – вздохнул Алексей.

– Это не язвительность, это просто взгляд на историю. История повторяется, сначала как трагедия, в потом как фарс. Не находишь? Не я сказала.

– И где тебя только этому научили?

– Как где, у нас на журфаке. Да, золотое было время, – Варвара немного поморщилась, вспомнив Андрея Валентиновича, с которым у неё был роман. Но потом вспомнилось и имя «Барбара», которым престарелый любовник пытался одухотворить её образ. Скандал вышел нешуточный, хотя все вроде знали и понимали. Вот только потом на всю страну прогремело дело расчленителя, тоже профессора, в Питере, и скандал разгорелся с новой силой. Андрей Перевалов настолько испугался огласки, и особенно репрессий со стороны жены, что предпочёл ретироваться. Впрочем, Варваре было уже не до того, осень была слишком горячей, а Василиса уже была с ней и ждала своего часа…

– Эй, Варя, о чём задумалась? Давай я останусь. Ты не против?

– Конечно. Я просто не смогу заснуть. Давай посидим просто в темноте. Ах да, тебе ведь на работу завтра. Я боюсь спать в той комнате, понимаешь.

– Ты маленькая девочка совсем, конечно, давай. Только я немного подремлю, если можно, мне не встать иначе.

Алексей снял очки и стал выглядеть беспомощным. Он помог расправить диван, кинул подушку к стене.

– Ты только не обижайся, я просто падаю с ног, но, если что, ты меня буди. Не стесняйся.

Он обнял Варвару, стоящую очень прямо перед диваном.

– Эй, расслабься, попробуй заснуть. Хорошо?

Она кивнула.

– Я сейчас принесу подушки, одеяла, у меня футболка есть…

Она принесла постельные принадлежности и разложила их. Потом вышла в соседнюю комнату, а Алексей быстро разделся и залез под своё одеяло. Диван был довольно просторный. Варвара вернулась в длинной футболке и легла рядышком. Алексей повернулся к ней и погладил по голове. Потом поцеловал в лоб, как маленькую девочку и практически мгновенно уснул. Варвара лежала на спине с открытыми глазами, но слёзы не шли. В голове был хаос. Только она закрыла глаза, как в страшном сне возникли навязчивые старухи, наматывающие нити на веретено¹. Злобные существа будто смеялись над ней, навязывая свой сценарий судьбы.

Алексей тихо спал рядом. Варвара вдруг поняла, что, с одной стороны, она уважает его за то, что он остался, и в принципе мог воспользоваться её состоянием. С другой стороны, может, она не интересует его как женщина? Это было немного обидно. Неужели я так стара, что перестала интересовать мужчин, подумала она с усмешкой. И снова одёрнула себя, как ты можешь думать об этом, если у тебя украли ребёнка?

Что это за существо, которое пожирает наших детей? В голове витали неясные образы из мифологии, но она никак не могла вспомнить названия. Всегда какие-то чудища требовали от людей жертвоприношений. Сверкнула картинка пожара в торговом центре, где дети были заперты в кинотеатре, и потом просто задохнулись. Это событие висело какое-то время в новостях, а потом исчезло. Потом Варвара мельком видела информацию, что хозяин центра спокойно загорает в Австралии, родителям выплатили деньги, и дело затихло. Интернет периодически взрывался конспирологическими теориями, а потом снова всё затухало.

Но у Варвары отобрало не чудище, не пожар, не природная катастрофа. А бездушная машина, которая решила, что она, Варвара, плохая мать. Варвара представила железного монстра, у которого много клешней, но монстр неживой, в нём нет души. Есть только инструкции, законы, предписания, тысячи нечеловеческих глаз-камер, которые следят за каждым твоим шагом, и вдруг, где-то в недрах этого монстра вылетает команда-вердикт, в которой определяется судьба. Это не мирные старушки с веретеном да ножницами, наверное, с ними можно договориться или попросить. А тут кого просить?

Новая модная тема, что государство будет у нас в кармане, то есть, в любом компьютере, на планшете и в телефоне, заиграла новыми красками. Государство, которое в кармане, следует за тобой ежечасно. И принимает решения, переваривая каждый твой шаг и вздох. Монстр не умеет ни сопереживать, ни делать послабления. А судьбы детей, которые являются достоянием государства, решаются уже не родителями.

Варвара горько заплакала, вздрагивая плечами. Алексей пошевелился во сне, встрепенулся, не просыпаясь, подвинулся ближе, ровно вдыхая воздух. Наконец, она заснула.

Глава 9

«Поспеши, смерть, поспеши.

Я устал от любовных обид.

Не дыши, моя грудь, не дыши.

Я жестокой подругой убит.»

(Вильям Шекспир, «Двенадцатая ночь», песнь шута)

Солнцева сидела на стуле перед Шашериным очень прямо, теребя в руках носовой платочек. Учитывая стеснённые обстоятельства подозреваемой, из коллегии адвокатов прислали бесплатного специалиста, который должен присутствовать на допросах.

Алексей посмотрел в сторону дамы лет сорока, которая игриво представилась Жанной, довольно крупной даме, с массивной золотой цепочкой и крупными серьгами с бриллиантами, хищно поблескивающими из-под взбитой причёски. Лицо Жанны было крупное, брови выщипаны очень тщательно, но не так, как у старых тёток, а в виде естественных полукружий над цепкими тёмными глазами.

Жанна источала уверенность, Солнцева выглядела затерянным цыплёнком.

– Итак, предупреждаю Вас, гражданка Солнцева, о наказуемости в случае дачи ложных показаний. Предлагаю описать Вам Ваши отношения с убитой Гасановой Марией и о последней встрече с ней.

– Я…Можно я отвечать буду на вопросы, мне так легче. – Солнцева взглянула на Жанну, та ободрительно улыбнулась.

– Хорошо. Давайте по порядку. Где Вы познакомились с убитой?

– Я работала массажисткой в салоне. Ну, подрабатывала. У нас такая услуга была, выезд к клиентам на дом.

– Название салона?

– «Лотос». Вообще, такую услугу заказывают редко, но Мария… Она была постоянной клиенткой, и меня послали к ней.

– Это происходило в квартире, в которой убили Марию Гасанову?

– Да… В этом доме.

– Когда это произошло?

– В прошлом году, октябрь или ноябрь, точно не помню.

– Хорошо. Каким образом Вы с ней подружились, на какой почве?

– Мы не сразу подружились, просто Марии понравилась моя работа. Она со мной разговорилась, спросила, как я живу, напоила чаем. Она была очень добрая…

– Дальше, как вы договорились, что будете общаться?

– Мария спросила, сколько мне платят в салоне, у нас процент небольшой. Она предложила просто приходить к ней, когда есть необходимость.

– Сейчас Вы где работаете?

– В службе доставки, или курьером, или просто на выдаче заказов.

– Почему ушли из салона?

Солнцева покраснела. Жанна поворочалась в кресле, которое жалобно скрипнуло.

– У меня произошёл конфликт с руководством. У нас нельзя оказывать услуги вне салона клиентам. Кто-то узнал, что я общаюсь с Машей.

– Наверное, кто-то заметил, что она перестала покупать услуги в салоне?

– Да, скорее всего. Несколько раз меня спрашивали, почему клиентка больше не обращается, я отмалчивалась, однажды менеджер услышала мой разговор с Машей, я неосторожно назвала её по имени. Меня вызвала хозяйка, просто визжала, что я неблагодарная тварь. Мне пришлось уйти.

– Ладно. Вы оказывали услуги Гасановой, приезжали. Вы знакомы с её супругом?

– Видела несколько раз. Мне показалось, что неприятный тип. Маша иногда жаловалась на него, что очень ревнив. У него уже была жена раньше, скорее всего, тоже изводил её сценами ревности.

– Хорошо. Вы часто проводили время, так сказать, не занимаясь массажем?

– Не так, чтобы часто. Иногда ездили вместе по магазинам.

– Скажите, вот у Вас на квартире много вещей, купленных в дорогих магазинах. Это Мария оплачивала?

Солнцева беспомощно посмотрела в сторону Жанны.

– Вопрос не совсем корректный, к делу не имеет отношения. Личные подарки у нас не запрещены, – густым голосом откликнулась Жанна.

– Я не говорю, что запрещены, я просто выясняю факты. К делу может относиться всё, тем более, что факт уже установлен, а именно, большая часть вещей была оплачена с карты Гасановой. Я просто спрашиваю, а Вы меня перебили и не дали ответить своей подзащитной. Вы подтверждаете факт? – Алексей снова обратился к Солнцевой.

– Да…

– У Вас реально тяжелая ситуация с деньгами? Вы воспитываете ребёнка одна?

При упоминании о дочке Солнцева всхлипнула. Жанна подскочила в поисках воды. Алексей слабо махнул рукой в сторону кулера, стоявшего в углу.

– Выпейте водички. Понимаю. То есть, я ещё раз уточняю о факте – Мария Гасанова платила Вам и за проделанную работу, и просто так?

– Она… пыталась помочь мне с дочкой. У неё не было детей. Я так поняла, что в молодости что-то сделала не так, поэтому. Или просто не получалось. Мы не говорили с ней об этом много, просто она очень трепетно относилась к моей дочке, хотя видела её несколько раз всего.

– Хорошо. У Вас не было конфликтов с Марией?

– Нет, конечно, она была так ко мне добра…

– Расскажите про день убийства. Желательно подробно, если вспомните, то по часам.

– Мы встретились с утра, Маша предложила поездить по магазинам, затем немного посидеть. Посидеть дома, ведь кафешки-то закрыты, сами знаете.

– Что-то заказывали у курьеров?

– Нет, из еды ничего не заказывали, да и не ели мы. Только пили. Маша пила мартини, я пиво.

– Хорошо. Кто наливал мартини?

– Точно не помню. Возможно, я.

– Во сколько вы пришли в квартиру?

– Около двенадцати дня, – Алексей взглянул в распечатки и кивнул. Время прибытия точно совпадало и с показаниями свидетелей на вахте, и по камерам.

– Кто-то ещё был в квартире, кроме вас?

– Не было никого.

– Кто-то заходил в квартиру ещё?

– Нет, погодите, был звонок в дверь, Маша сама открыла, потом, когда вернулась, сказала, что доставка «яндекс» раздаёт подарки, и отдала мне пакет.

– Что было в пакете?

– Чай, конфеты.

Шашерину позвонили, потом он открыл почту на телефоне.

– Да, действительно, в тот день по подъезду ходил курьер и обходил несколько квартир. Но ваша квартира не была в списке, указанном на вахте.

– Я не знаю, Маша открывала дверь.

– Сколько минут она отсутствовала?

– Минут пять, не больше. Потом она сказала, ей нужно в ванную комнату. Я просто сидела в гостиной.

– Вам это не показалось странным?

– Да нет, в общем-то, – Солнцева затеребила платочек и опустила глаза.

Алексей это заметил.

– Скажите, Гасанова употребляла наркотики?

– Я… не знаю.

– Во сколько приходил курьер?

– Часа в два, около того.

– Значит, Вы не заметили изменения в её поведении после ванной?

– Ну, если только немного. Потом у нее как-то изменилось настроение, она поглядывала на телефон. Я говорила, что муж её часто звонил. В этот день звонков ещё не было, он был за городом, в поселке у них коттедж. Странное произошло потом. Маша стала зевать через какое-то время и сказала, что очень хочет спать. До этого она была бодра. Меня это удивило, но она зевала и зевала.

– Сколько она выпила из бутылки?

– Я точно не помню, примерно, половину.

– Точно не всю?

– Нет, она не увлекалась спиртным.

– Что произошло дальше?

– Дальше она попросила меня помочь дойти до спальни. И как-то обмякла сразу, мне пришлось её тащить.

– Хорошо.

– Я её уложила в постель, она спала крепко. Я подумала, что могу идти. По сути, у нас планов больше не было, я поехала домой. У меня дочка дома с бабушкой была, хотелось отпустить пораньше. В два тридцать был звонок, от её мужа. Я её пыталась растолкать, но она спала. Трубку брать не стала.

– Почему вы запомнили, что в два тридцать?

– Так я потом сразу посмотрела на часы и решила, что пора ехать.

– Итак. Вы видели убитую последняя. На бутылке есть отпечатки пальцев. Далее. Время входа и выхода из здания зафиксировано. При осмотре в бутылке не было вина, очевидно, Вы вылили остатки, чтобы скрыть следы преступления, а именно, Вы подсыпали фенобарбитал, сильное снотворное, чтобы убитая уснула. Далее, Вы придушили её, о чем свидетельствует вскрытие.

– Я протестую, – Жанна взмахнула руками. – Ещё не выяснены все обстоятельства, а Вы уже выносите обвинение. Моя подзащитная находится в деморализованном состоянии, её арестовали внезапно. Кроме улик, которые предъявлены, не вижу никакого расследования обстоятельств. Где доказательства, что жертва была уже мертва в момент выхода из дому моей подзащитной?

– Жанна…

– Андреевна.

– Жанна Андреевна, я рассказываю факты, которые уже подтверждены. Надеюсь, вы не против заключения экспертизы?

– Экспертиза доказывает, от чего умерла жертва. Но где доказательства, что это сделала моя подзащитная? Какой смысл ей было убивать?

– Мы сейчас фиксируем факты. Ваша подзащитная видела жертву живой последняя. Она вышла из дому в 15-00. Через полчаса у нас уже был вызов, от мужа.

– Так, значит, муж видел её живой последний.

– Он разминулся в несколько минут, но она уже была мертва. Это подтверждает заключение экспертизы. Смерть наступила в интервале между 14 и 15 часами. Ваша подзащитная не отрицает этого, что она была в квартире.

Солнцева сидела на стуле скрючившись и рыдала.

– Моя подзащитная утверждает, что Мария была жива, но только спала!

– Солнцева, что Вы можете сказать в свое оправдание?

– Я… не убивала. Маша заснула… Она крепко заснула, я испугалась, но я не убивала… Да… я знала, что она что-то употребляет, кажется, нюхает, я сначала подумала, что это передозировка, поэтому её вырубило.

– Раньше бывали случаи, когда её вот так вырубало?

– Были случаи, что ей было плохо, но тогда её рвало. Но тут она уснула. Я не знала, что думать.

– Почему не вызвали скорую?

– Я испугалась. Но я её не душила… – завыла Солнцева нечеловеческим голосом, который трудно было от неё ожидать. Она наклонилась вперёд и уткнулось лицо в свои колени. Жанна подскочила к ней, стала поднимать за плечи и потом крикнула Шашерину:

– Господи, дайте валерьянки, что ли, думаю, допрос закончен, выносите обвинение, но максимум, это неоказание помощи, вот что могло быть. Никак не убийство, посмотрите на неё, она не могла убить!

Глава 10

«Правда с юной красотой,

С прелестью, такой простой,

Спят во прахе под плитой.»

(Вильям Шекспир, «Двенадцатая ночь», надгробный плач)

Алексей приехал к Варваре разбитый. Молча протянул флэшку.

– На, посмотри. Всё равно уже для тебя тайны следствия не существует. Если что, всё равно будет служебное расследование.

– Ага.

Пока он ел на кухне, Варвара смотрела допрос на ноутбуке.

– Ты как? Что делала? – крикнул он с кухни, потом всё-таки пошёл в гостиную.

– Рылась в интернете. Смотрела, где эта деревня Ольховка. Несколько домов, в основном охотники. Ну, наш Гасанов тоже охотник.

– Да. Ещё и ревнивец, как ты и предполагала.

– Это кто сказал?

– Да наша подопечная.

– Ваше дело уже зашло в топ новостей.

– Неужели? И что пишут?

– А вот, смотри.

Непонятное громкое убийство в элитном доме произошло в нашем тихом губернском городе. Убита молодая женщина М., 29 лет, жена бизнесмена средней руки, владельца нескольких продуктовых магазинов. Буквально через несколько часов по подозрению в убийстве была арестована некая К., которую видели выходящей из дома буквально через несколько минут после смерти М. Следствием занимается капитан Алексей Шашерин, в прошлом году эта фамилия была у всех на слуху в связи с раскрытием коррупционной группировки в нашем городе.

– Безобразие какое!

– Что тебе не нравится?

– Кто им эту информацию предоставил?

– Да мало ли в Бразилии донов Педро.

– Я сегодня сам засомневался в вынесении обвинения. Потом как раз вышел, эта Жанна стоит, курит там у нас с оперативниками…

– Это адвокат?

– Да, прислали из коллегии. Обычно присылают желторотиков, тут такую матёрую тигрицу прислали, я остолбенел просто. В общем, постояли мы с ней, поболтали. Конечно, не сильно хорошо, ведь она – лицо заинтересованное. Мысль такую сказала, что, мол, девчонка-то бедна. Тут мне Костян вспомнился, что, мол, бедная девчонка, деньги зарабатывала. Вот как ты думаешь, богатая избалованная тридцатилетняя тетка без детей, почему она этой Ксюшей заинтересовалась?

– А что Жанна говорит?

– На жалость давит. Мол, не могла она убить, ну просто из практических соображений. Это ж дойная корова, извини, – он взглянул на Варвару, которая перевязывала себе грудь, чтобы не вырабатывалось грудное молоко. – Прости, пожалуйста…

– Да ничего, продолжай. Ясно, что тут материальный интерес. Или душевно так привязались, ты веришь в это, что люди из разных сословий, да что там, практически, разных планет, вдруг душевно привязались друг к другу?

– Что ты увидела из допроса?

– Я увидела, что Ксюша любит дочь, это естественно. К Маше относилась хорошо. Но мне кажется, потребительски. Да и сначала она хотела скрыть, что та употребляла наркотики. Может, Жанна права, она не убивала? Дойная корова…

– Ну хорошо. Я могу потянуть с обвинением и передачей в суд, но кто тогда? Кстати, интересная штука, с курьером, он ходил в этот день, причем других клиентов обзванивали, что придут с подарком, а вот звонка Гасановой не зафиксировано. Но он пришёл и ушёл. Хотя… вышел из дому он позже Солнцевой, я совсем забыл. Она вышла в три часа, а он почти в половине четвертого, когда и был звонок от самого Гасанова.

– Слушай, это уже паранойя. Смотри, тут полчаса. Этот Гасанов приходит во сколько? – Алексей стал рыться в телефоне.

– Ладно, давай прямо схему нарисуем. Кружочки – люди, время входа-выхода…. Тут вообще десять минут остается, если предположить, что курьер есть убийца.

– Смотри, тут может быть подстава. Как у Макбета. Макбет сам короля убивает, а потом всё сваливает на другого. Да и вообще у Шекспира это постоянно происходит. Да и не только у Шекспира.

– Так, например, нужно всю вину свалить на Солнцеву. Убивает курьер, но тут всё рассчитано по минутам.

– Кстати, вы этого курьера – то нашли?

– Тут тоже закавыка, этого курьера Солнцева не видела.

– Сплошные ребусы. Хорошо, откуда взялся фенобарбитал?

– Вот именно. Его нужно заранее было добавить куда-то, например, в мартини или кокаин… Интересно, можно ли его вдохнуть? Не забывай, мы ведь в спальне тайничок со следами кокаина обнаружили, и в крови тоже. Так что это факт. А что, если Ксюша и курьер как-то связаны? Ксюша доводит клиентку до кондиции, курьер завершает дело, она его впустить-то запросто могла.

– Смешно, конечно. А что это за лекарство?

– Это противоэпилептический препарат. Но побочно может вызвать летаргический сон, остановку дыхания.

– То есть, теоретически убить?

– Ну да.

– Но, видимо, на взгляд убийцы этого оказалось мало. То есть, придушил для верности. Отелло тоже придушил, потом кинжалом проколол. Но, скорее всего, не для верности, а просто приступ гнева всё не проходил.

– Ты всё шутишь про это.

– Так ты посмотри, реально фарс какой-то. Зачем травить, если потом душить? Зачем душить, если уже могла и сама сдохнуть?

– Ты согласна, что мог быть сообщник?

– А что говорит экспертиза по поводу силы удушения?

– К сожалению, не понятно. Но ты не забывай, Ксюша массажистка, значит, руки у нее крепкие.

– Да, согласна. А что с проверкой показаний так называемого мужа?

– Похоже, ты к нему неравнодушна, смотри, я тоже могу заревновать, – засмеялся Алексей.

– Да я не могу успокоиться, сегодня опять Алёна звонила, рыдает, просит всё разузнать про дочку. Поедем туда?

– В Ольховку?

– Да. Я посмотрела, ну, на машине быстрее, можно добраться до Спешково на автобусе, там взять машину. Заодно и в Спешково что-нибудь услышим. Надо на месте искать их следы пребывания. Поедем, а?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Имеются в виду мойры, которые по греческой мифологии сопровождают человека с рождения и до смерти, распоряжаясь нитью судьбы.

Вернуться