Жизнь Светланы Кульчицкой в столице
Первое знакомство
Оксана Крапивница Кравченко

© Оксана Крапивница Кравченко, 2022

ISBN 978-5-0055-0094-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Приезд Светланы в столицу

Запись в дневнике

«У меня начинается новая жизнь. И я решила, что буду вести дневник, не какой-то там девочковый, а настоящий взрослый дневник, приличный для серьезной барышни семнадцати лет из хорошей семьи. Сюда я буду записывать интересные события и свои впечатления. А впечатлений уже множество, потому что сегодня я прилетела в столицу, и собираюсь здесь жить и учиться. До сих пор меня в столицу привозили лишь однажды, в возрасте пяти лет, и я мало запомнила. А сейчас я приехала сюда надолго и одна, в смысле без родителей, потому что служанки и охрана не в счет.»

…Мы ехали от аэропорта, и я смотрела на город. Пока мы подъезжали, он раскрывался из туманной дымки силуэтами геометрических фигур-зданий, вычерчивал ломкую линию шпилей, остроконечных крыш и пеньков печных труб. Невысокие вычурные домики старого города жались вдоль реки, изредка прорастая башенками или игольчатыми звонницами. По городским окраинам вздымались непримиримо квадратные новостройки в желто-зеленых купах деревьев.

А затем мы приблизились, и город поглотил нас, вырос стенами домов, рассыпался переплетением улиц, застучал под колесами каменной мостовой, разлегся рыболовной сетью, в которой трепетали его жители – мелкая серебристая рыбешка. Город жил своей жизнью, а я – еще не в ней – с любопытством приникла к стеклу автомобиля, как будто заглядывала в аквариум: Как они живут здесь, горожане?

Водителя нашего звали Степан Маркелыч. Он – шофер моего отца, когда тот приезжает в столицу по делам. Маркелыч – он пожилой уже. Он возил еще моего деда Георгия Севастьяновича. Он, оказывается, меня помнит, хотя я и была здесь всего один раз и давно. Я для него не дочка советника Кульчицкого, а внучка советника Кульчицкого. Ну, это не удивительно. Дедушка у меня вообще легендарный «человечище». Это я о нем подслушала. Он не очень давно умер. Но пока был жив, то все, и даже отец, прекословить ему не рисковали.

У Кульчицких в столице есть дом, то есть особняк с садом. Миленький такой, но маленький. Конечно не то, что наша родовая усадьба в Тавриде. Там поместье привольно раскинулось. Центральная усадьба – белокаменный дом, который стоит на высоком берегу, а под обрывом сияет ласковое теплое море. Широкие лестницы белыми ступенями сбегают вниз, туда, где, не смолкая, шумит прибой.

А дальше – лазурная даль, где на рейде стоят корабли,
крики чаек и водорослей запах, и запах нагретой земли.
В полдень белые камни дышат зноем, но темная зелень лесов дарит свежесть,
и веет нагретой смолой можжевельника стража,
и горы стоят за спиной. А к ночи приходит прохлада,
и черные воды морские отражают мерцаньем небесный огонь звездопада…

Ну вот, не удержалась от красивостей. Вспомнила родной дом и заговорила стихами. Я уже по нему скучаю…

Запись в дневнике

«В нашей таврической усадьбе кроме меня и матушки живут еще папины наложницы с детьми, да не меньше ста человек прислуги. У меня – пять сводных братьев, и все уже женаты, а у некоторых и дети есть. Когда отец созывает всех, то нас собирается целая толпа. Но я и мама – на особом положении. Мама – жена отца, и он только ее любит. А меня он объявил наследницей Дома. Это мне кажется неправильным, но об этом я рассказывать не буду, потому что батюшка запретил.»

У дверей столичного особняка меня встретил наш здешний управляющий г-н Яцек Зборовски. Был он уже седоват и лысоват, но голову держал высоко, и взгляд имел хозяйственный. И по его глазам становилось ясно, что ни одна мелочь не избегнет его внимания. В общем, сочетание благообразия и деловитости. Ну как в нем это уживается? Наверное, бакенбарды виноваты. Вид у г-на Яцека как на портрете идеального дворецкого, если бы кто взялся такую картину нарисовать. Надо подумать. Может быть, нарисую портрет идеального дворецкого с г-на Яцека.

Я, вообще-то, неплохо рисую, но мама – лучше. А уж наш учитель, г-н Ли, тот был настоящим художником. Он маму учил, он меня учил. Жаль, что он умер, с ним было интересно.

Еще у меня были учителя по чистописанию, арифметике, естествознанию и изящной словесности. И это я только специально приглашенных перечисляю. Остальному – таким необходимым в жизни умениям, как верховой езде, фехтованию и искусству выйти в море под парусом, – меня учили домашние. Батюшка собственноручно посадил меня на лошадь, когда я была еще совсем мелкой. Я долго подглядывала за братьями на уроках фехтования, пока отец не сжалился и не допустил меня на тренировочную площадку.

А когда мне исполнилось тринадцать лет, то мой брат Иосиф подарил мне настоящую саблю. Ах, что это был за подарок! Сабля была старая, ручной ковки, короче и легче обычных, с изящным изгибом клинка. Металл цвета осенних сумерек издавал слабый кисловатый запах. И ножны были старые – потертые, черной кожи, с серебряными, потемневшими от времени, накладками.

Я не знаю, где брат раздобыл эту саблю, но она точно была с историей, точнее, с Историей с большой буквы. Когда я смотрела на нее, мне представлялись какие-то древние битвы, летящие кони, боевые кличи.

Иосиф – мой родной брат, а не сводный. Но о нем теперь говорить нельзя. Он поссорился с отцом и больше с нами не живет. И батюшка даже запретил упоминать его имя, и наследство над Домом передал мне вместо него. И это мне кажется очень грустным.

По слухам, отец разгневался потому, что брат женился без его согласия. Тут батюшка, конечно, прав. Мы, Кульчицкие, известные коннозаводчики, и мой отец в вопросах породы разбирается лучше всех. Недаром наши кони – первейшие в стране.

У Кульчицких многотысячные табуны пасутся в таврических степях. Отец – главный поставщик лошадей во всем нашем государстве. Лучше отца в породе разбирался только дед. Стало быть, если Севастьян Георгиевич говорит, что плохая порода, то так оно и есть касательно и лошадей, и людей.

Отец терпеть не может, когда с ним спорят. Брат – тоже порох, кровь Кульчицких. В итоге, они поссорились. Но я все-таки надеюсь, что рано или поздно помирятся. Батюшка на самом деле очень добрый и справедливый, хотя и бывает суров. Брату надо бы попросить прощения, и отец смягчится. Другое дело, что братец ужасно гордый, и такая простая мысль ему в голову не приходила.

Запись в дневнике

«Решено! Попробую найти брата – он по слухам обитает где-то в столице – и уговорю его помириться с отцом. Это хорошая мысль для записи в дневник.

Конечно, найти его будет непросто, ибо столица велика. Но, может быть, наши столичные домочадцы что-нибудь знают о нем? Или знают его друзей и знакомых? Буду расспрашивать. А чтобы беседовать со столичными жителями, мне надо не выделяться из их среды. А то сейчас я выгляжу как провинциалка.

Я по дороге смотрела и выяснила, что в столице носят совсем другие платья! У них сзади шлейфик, на юбке – сборочки, а подол с кружевами. Очень мило, хотя иногда кажется неприличным, как будто нижнее белье выглядывает. А мое лучшее платье в полоску кажется здесь чудовищно устаревшим!

Значит, задача первая – как следует одеться!»

Необычное знакомство у меня состоялось. Я сидела в своей комнате и размышляла о платьях, когда вошел худощавый, аккуратно одетый молодой человек, вежливо поклонился и представился:

– Мое имя – Гвадьявата, я ментат Вашего отца, к Вашим услугам.

– Ментат? Что это? – переспросила я в некотором затруднении, – А, секретарь! Вы-то мне и нужны. Помогите мне купить платье.

Вспоминая этот курьез сейчас, когда я уже разобралась со значением слова «ментат» и с положением Гвадьяваты, я думаю, что главный аналитик Дома Кульчицких был необычайно близок к тому, чтобы либо рассмеяться, либо возмутиться. Но он не возмутился.

Выдержав паузу, он совершенно серьезно ответил:

– По Вашему запросу наиболее соответствующей будет помощь Вашей невестки г-жи Софьи.

– Невестки? – второй раз за несколько минут я почувствовала себя тупицей.

– Жены брата. Она проживает по адресу Кривоколенный переулок, дом 8.

Все мои далеко идущие планы длительных поисков брата и его семьи были одномоментно реализованы этим молодым человеком. Я даже засомневалась, не специально ли он сообщает мне эти сведения?

– Спасибо, – ответила я нейтрально.

За обедом наш управляющий представил мне других обитателей особняка – свою жену г-жу Владилену, а также своих детей – Ясю и Генриха, которые оказались моими ровесниками. Я обрадовалась. Яся – тихая русоволосая девушка очень мило покраснела. Ее брат, наоборот, слегка побледнел от волнения. Я, в свою очередь, представила своих телохранителей, трех братьев-горцев – Вахтанга, Михаила и Георгия из рода Кантария. Телохранителями я их называю для простоты. Там какие-то более сложные отношения, в которые меня не посвящают. При отъезде я подслушала их разговор с отцом. «Ну, удачи вам, езжайте», – сказал отец. Вахтанг, старший из трех братьев стукнул себя кулаком в широкую грудь: «Не сомневайтесь, господин, мы сбережем княжну». «Забудь слово „княжна“, – нахмурился батюшка, – я же предупреждал!» «Уже забыл,» – пообещал Вахтанг, и братья согласно кивнули, а я отложила этот разговор в своей памяти.

Барышни посещают Пассаж. Встреча с Лео

Следующая история послужила началом череды неприятностей, хотя я тогда об этом и не догадывалась. После обеда я попросила Ясеньку сопроводить меня в магазин готового платья. С нами отправился Георгий, было его дежурство. Маркелыч отвез нас в Пассаж.

Это оказался большой торговый двор. Фасад его в виде длинного двухэтажного здания открывался на чистую улицу. Узкие колонны несли на себе арки, украшенные кружевным орнаментом. Первый этаж отступал под колоннаду, давая прохожим укрыться от дождя, а второй нависал над улицей, и был облеплен вывесками магазинчиков, гостиниц, закусочных и кафе. Многие из магазинчиков первого этажа были сквозными, то есть можно было пройти здание насквозь, и оказаться в «черных» торговых рядах. Там разбивали палатки приезжие перекупщики и торговали прямо с телег. «Там обычно людно и тесно, и воруют, и обманывают, и обвешивают», как сказала Ясенька, когда я с любопытством наблюдала пеструю толпу через окно чайной.

Мы с Ясей прогуливались по чистой линии, предназначенной для солидной публики, успев уже посетить пяток магазинов и заказать подходящее платье, и обсуждали, хотим ли мы здесь отведать чаю с пирожными. Мне было любопытно попробовать. Яся убеждала, что кухня Кульчицких лучше, а здесь и отравиться недолго, как маменька говорит. Я позволила уговорить себя, и мы отправились дальше по улице, разглядывая витрины. Неожиданно дорогу нам заступил улыбающийся молодой господин с двумя букетами фиолетовых астриол.

Он держался уверенно, одет был довольно богато, но слегка небрежно. Впрочем, это его не портило. Длинные волосы, короткая шпага на боку и гербовый значок на небрежно накинутой куртке указывали на дворянское звание:

– Прелестные девушки, позвольте выразить восхищение вашей красотой, и подарить вам цветы, которые милы, но не милее вас!

Я заметила, что некая компания молодых людей с интересом наблюдает за разговором и даже отпускает комментарии.

– Мне нравятся цветы. Пожалуй, я приму Ваш подарок, – сказала я, принимая букетик, – Какая прелесть!

Ясенька отчаянно покраснела и даже убрала руки за спину. Молодой господин небрежным жестом отбросил второй букетик на мостовую и сосредоточил внимание на мне:

– Позвольте представиться, мое имя Леонид Оглы, для друзей можно просто Лео, – он продолжал улыбаться, но взгляд его рысьих глаз мне не понравился, слишком много самоуверенности было в нем.

– Мы не можем знакомиться на улице! Это неприлично! – горячо зашептала мне на ухо Яся. Я растерялась.

– Э… Мы не можем познакомиться, потому что Вас мне никто не представил, – выкрутилась я, – Пойдемте, Яся.

Но молодой господин не собирался отступать.

Он вперил взгляд в Георгия, хмуро маячившего за нашими спинами:

– Уважаемый, представьте меня дамам, – сказал, как приказал.

Надо отдать должное решительности г-на Лео. Любой из братьев Кантария в черном своем горском кафтане и лохматой шапке-папахе, да с широким кинжалом на поясе, выглядит достаточно внушительно, чтобы простой люд перед нами расступался. Георгий вопросительно поднял бровь, я отрицательно качнула головой. Георгий ответил вежливо, но хмуро:

– Простите, господин, но дамы не пожелали с Вами знакомиться. Позвольте пройти.

Все братья Кантария отличаются могучей статью, поэтому, когда Георгий двинулся вперед, шустрому г-ну Лео поневоле пришлось посторониться. Мы вернулись домой, и я забыла об этом инциденте. А зря.

Университет. Знакомство с Полем

На следующий день я помчалась туда, куда стремилась душа моя – в университетский городок. Совсем скоро должны были начаться занятия, и надо было мне определиться: пойти ли на экономический потому, что экономика – основа всего хозяйства, или на юридический потому, что жизнью нашей управляют законы, или на свободные искусства. Я надеялась на подсказку на месте. Мне казалось, что стоит мне увидеть университет воочию, как я сразу пойму, куда мне нужно. И одновременно я ужасно боялась. А вдруг меня не примут? Папа, конечно, высказался в том смысле, что он способен купить даже мужа для своей дочери, а не только место в университете. Но мне было стыдно так поступать. Это значило бы признать себя никчемной. Ну нет!

Чтобы доказать себе и всему миру, что я чего-то стою, я разработала «план инкогнито». Я решила скрыть свое имя и положение, и поступать на общих основаниях, не выделяясь среди других абитуриентов. Я даже платье себе заказала такое же, как у Яси. Когда мы приехали, мы выглядели точь-в-точь как две подружки. Ну а Михаил, который нас сопровождал, вполне сошел бы за нашего старшего кузена, опекающего молодых девушек.

В Университете готовились к вступительным экзаменам. Я чуть не пала духом, когда увидела толпу деловито снующих абитуриентов, множество указателей в разные стороны, таблички на дверях и очереди к ним.

По счастью прямо у входа посетителей встречали несколько старших студентов, юношей и девушек.

Я обратилась к одному из них. У него были красивые карие глаза и смешной нос уточкой.

– Добрый день. Не подскажите ли…

– Буду рад помочь, – с энтузиазмом отозвался тот, – Куда вы, девушки, хотели бы поступать?

Яся прыснула.

– Я, – уточнила я, – я собираюсь поступать, только еще не знаю куда.

– Как так? – в его голосе прозвучало искреннее изумление.

– Я никак не могу выбрать. Мне говорили, что есть такие «вольнослушатели», которые могут ходить на лекции разных факультетов. Может быть, мне год потратить на ознакомление, а поступать в следующем?

Мой собеседник пожал плечами:

– Допустимо, – и я заметила, как он стремительно теряет интерес к разговору, – Вольнослушатель, – вежливо пояснил он, – это платное обучение с подбором индивидуальной программы. По этому коридору, последняя дверь в торце.

Я взглянула в том направлении. К указанной двери, в отличие от прочих, очереди не было.

– Нет, подождите, – я не собиралась упускать ценного информатора.

– Можно на «ты», у нас здесь по-простому, – он опять улыбнулся, – Меня зовут Поль.

– Лана, – представилась я, – Поль, расскажи мне про факультеты.

– Про другие не знаю, но я уверен, что интереснее всего у нас на историческом. Это совсем новая наука! – глаза у Поля загорелись энтузиазмом, – Там столько всего предстоит сделать! А деканом у факультета сам барон Эккерт. Ты ведь читала его пьесы? Сейчас мало кто так интересно пишет. Я вообще считаю его гениальным!

Я не читала пьес барона Эккерта. Впрочем, Полю не требовался ответ на риторический вопрос. Он с жаром продолжал рассказывать:

– А в этом году у нас новый преподаватель по практической истории. Г-н Эккерт отрекомендовал его метод как оригинальный, и даже уникальный. Я в этом году перевелся с четвертого курса обратно на первый, чтобы только не пропустить его занятия.

«Вот, – подумала я, – это знак, который я хотела найти и нашла».

– Ты так здорово рассказываешь, – перебила я Поля, – теперь я уверена, что мне надо поступать на исторический. Куда мне пройти?

Поль немного проводил нас.

Солнечный луч из окна упал на его волнистую шевелюру, высветив в темных волосах глубокий золотистый тон. «Гнедой, настоящий гнедой окрас, как говорят у нас, у лошадников, – подумала я, – Очень красиво».

Библиотека. Беседа с Гвадьяватой

У меня на руках оказался список экзаменов. До начала сдачи оставалось несколько дней, и надо было как-нибудь подготовиться.

Я поднялась в библиотеку нашего особняка. Вдоль стен вздымались книжные шкафы орехового дерева. Резная лесенка вела на балкон второго яруса, где продолжалась книжно-ореховая заросль. Центр зала занимал массивный дубовый стол, и вокруг него располагались кресла, сделанные не иначе как столу на зависть. Я сомневаюсь, что могла бы сдвинуть такое с места.

Окна давали достаточно света, чтобы читать днем, а для вечернего чтения припасены были лампы.

Я вошла в библиотеку и погрузилась в совершенно особую тишину. Похожее ощущение возникает, если нырнуть на глубину, и, пока хватает дыхания, смотреть, как неторопливо покачиваются водоросли, снуют рыбешки, и ползет улитка, оставляя след на песке. Звуков нет. Вода кажется вязкой и давит. Медленная жизнь подводного мира завораживает. Глубина, глубина… В библиотеке тоже притаилась глубина. Пляска пылинок в солнечном луче. Прохладные сумерки книжных полок. Воздух, неподвижный как вода. Воздух лежал в библиотеке как лежат книги на полках – плотно, вязко.

Я медленно прошла вдоль книжных полок. Книги держали строй, поблескивая золотым тиснением на корешках. «Где-то должен быть каталог, – подумала я, – надо спросить у… – я сделала усилие, вспоминая непривычное имя, – …Гвадьяваты?»

Через минуту скрипнула дверь, и он вошел в библиотеку, все также аккуратно одетый, вежливый, невозмутимый.

– Паненка Светлана, к Вашим услугам.

– Вы читаете мысли? – пошутила я.

Он не улыбнулся. Чуть нахмурив густые брови, объяснил:

– Вы вспомнили обо мне, и мне показалось, что Вам нужна моя помощь. Если я ошибся, то уйду.

– Мне нужен каталог, – уже успела я сказать, когда дошел смысл его слов, – Что? Я правильно поняла, что Вы услышали, как я подумала о Вас? Вы читаете мысли!

– Нет! – он был терпелив, – Вы меня позвали.

– Здорово! – восхитилась я, – Можете меня этому научить?

– Нет, – ответил он, не задумываясь.

– Почему? – пристала я.

Он опять нахмурил брови:

– Я не знаю, как. Вы – человек, я – нет. Но у Вас есть талант, и я могу разговаривать с Вами мысленно.

– Спасибо, да. Мне это интересно, – поблагодарила я, и опять ухватила смысл фразы за уже ушедший хвост, – Что? Не человек? А кто?

Я уставилась на него во все глаза: ни клыков, ни когтей, ни острых ушей у него не наблюдалось. Среднего роста, худощавый, с очень белой кожей. Лицо продолговатое, глаза темные, чуть навыкате, широкие брови, слегка припухлые губы. Темные волосы коротко стрижены.

– Выглядите вполне по-человечески, – вынесла я свой вердикт.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.