Владимир Шорохов
Кто ты?

1. Они светятся, словно живые

Другие книги автора

Мужчина, что стоял около картины, поморщился, повел носом, словно хотел почувствовать запах цветов, а потом нагнулся и стал пристально рассматривать мазки.

– Что это? – наверное сам себя спросил, поскольку в зале никого не было.

Это была благотворительная акция, Настя уже не первый раз выставляла картины. Ей не нравились эти люди, они словно капризные дети, все им не нравилось, но строили из себя знатоков: Куинджи, Гоген, Веласкес, Крамской, Саврасов, Шагал. Хотя сама девушка в них тоже мало что понимала, но умела рисовать душой, да, именно так и говорила ее старшая сестра, что как раз и закончила художественную академию.

– Ляписто, просто, наивно, даже вульгарно.

Похоже, мужчина решил унизить картину словами, он выпрямился, сделал глоток из фужера, что крутил в руке. Еще рано, но пройдет полчаса, и в зал войдут люди и начнутся торги. Настя не любила продавать картины, но на этом настаивала Вера, ее сестра. Она отобрала несколько полотен и выставила их на продажу в самом конце аукциона, знала, что купят, вроде и радовалась, но грусть от расставания оставалась в душе.

– Отвратительно! – мужчина произнес громко, чтобы услышал его друг, который подошел к нему и стал внимательно рассматривать полотно. – Чего только не пытаются подсунуть.

Критики бывают разные, одни как сомелье, что пробуют вино, смотрят на цвет, чувствуют запах виноградника и трав, а после маленький глоток – и букет лета раскрывается. А есть те, что смотрят на цену и просто считают, что «Heidsieck & Co. Моnopole Champagne» не может быть плохим шампанским.

– Это не ваше? – обратился мужчина к девушке, что пристально смотрела на него.

Настя не ответила, уже в душе кипела, в этот момент ее мысли блокировались, их словно сажали на цепь. Мужчина хмыкнул, а после ойкнул, хрюкнул, зашипел и, схватившись за бок, запищал, словно его укололи. Самодовольное выражение сменилось на гримасу боли.

– Настя, идем.

В зал вошла девушка, на эти церемонии она всегда надевала деловой костюм, тогда становилась такой же сухой, как и те люди, что платили деньги за картину. Она увидела, как сестра пристально смотрит на мужчину, а тот, чуть ли не падая, шел к кушетке.

Не произнося ни слова, Вера встала перед девушкой, ее тело дернулось, словно толкнули.

– Настя, – прошептала она и дотронулась до плеч сестры, девушка тут же заморгала, словно проснулась.

– Извини, я не хотела.

– Все хорошо…

– Я думала, что смогу, но не удержалась.

– Не переживай, он жив и здоров, идем.

– Но я…

– Милая, знай только одно, твои картины самые живые, которые я когда-либо видела. Кстати, на них уже положили глаз, – она повернула голову в сторону мужчины, который, корчась на кушетке, старался отдышаться. – Не этот, я тебя с ним познакомлю. Идем.

Вера знала тайну сестры. Она не могла себя контролировать, лучше бы кричала, злилась, но всю обиду копила в себе и в один момент, словно зеркало, что отражает солнечный свет, отбрасывала гнев на обидчика. Кому-то везло, он мог испытать лишь головную боль, но были и те, кто падал без чувств, и тело начиналось извиваться.

– Идем, ну его, забудь, – обняла Настю и потянула в сторону двери, за которой гудели голоса собравшихся.

Настя никогда не рисовала, это Вера была художницей, читала книги, а после брала бумагу и пробовала изобразить своих героев. Поступила в художественную школу, что на Рижской, бабушка почти каждый день водила на занятия. А после развода родителей, по совету своей тетки, перешла в школу имени Митинского, а затем поступила в колледж искусств.

– Ты это чего? – поинтересовалась Вера у сестры, а та пожала плечами и пританцовывая убежала на кухню. – Влюбилась?

– Вот еще.

Настя была младше сестры на восемь лет, Вера забирала ее из садика, читала сказки, била мальчишек, если те вздумали обидеть сестру, а после школы сидела с ней за домашними заданиями. И вот она влюбилась. «Точно влюбилась, – подумала Вера и прислушалась, как Настя запела. – Ну все, началось». Помнила себя, сперва кружилась, прыгала и не могла спать ночами, а затем начался период разочарования. Плакала целыми днями, злилась, ругалась с мамой, то же самое произойдет и с сестрой, но чуть позже, а пока, отложив в сторону кисти, она пошла на кухню.

Финансовые проблемы заставляли экономить на красках, холсте, мелках и карандашах. Но как-то Вера пришла домой и буквально вскипела от злости, Настя сидела за ее мольбертом и, достав новенькие тюбики с краской Menory professional, малевала какой-то розовый цветок.

– Я тебя уничтожу! – закричала она и что есть мочи шлепнула сестру по затылку.

– Тебе жалко? – сжавшись, Настя ожидала наказания, знала, как может злиться сестра. – Жалко, да?

– У меня последние, диплом надо закончить, выставка, а ты тут калякаешь. Я тебя прибью!.

А после этого сестра замкнулась, Вера извинилась, пробовала с ней поговорить, она не то чтобы дулась, а просто молчала. Глаза стали грустными, будто заболела.

– Держи, это тебе.

– Что это? – была суббота и девушка еще лежала в постели.

– Открой и посмотри. Ну же, давай, а то заберу обратно.

– А что там? – девушка села, глаза засверкали. Она открыла коробку, что протянула сестра, замерла, а после, визжа от радости, обняла ее. – Это мне? Спасибочки.

– Santi studio, они английские. Ах, для сестренки ничего не жалко. Рисуй, еще дам холст, но больше не проси и мое не трожь!

– Спасибо, ты настоящая сеструха.

Вера думала, что на этом все закончится, но Настя нарисовала свой цветок, что в прошлый раз не дорисовала, а когда сестра была в школе, долго сидела и смотрела на полотно. Вроде так наивно, но сколько души вложено в мазки. Не дождавшись, пока картина высохнет, отнесла в колледж. Низенькая женщина Ирина Степановна посмотрела на картину, зачмокала языком, так делала всегда, как только начинала волноваться.

– Не разу ни рисовала? – поинтересовалась женщина.

– Только акварелью и карандашами.

– Неплохо, чувствует цвет. Не думала отправить ее учиться?

– Ее? – удивилась Вера.

– Поговори, у твоей сестры есть талант.

Ирина Степановна редко кого хвалила, тем более чтобы назвать талантом – ни разу. Вера вернула картину, намекнула сестре, что ее похвалили, и предложила пойти на курсы, но Настя отказалась и опять, танцуя от любви, побежала на кухню готовить кушать.

– Вот дурная, тебя же похвалили, сказали, что ты талант.

– Ну и что, – ответила она. – Это я так, просто было настроение, ну вот понимаешь, было.

– Нет, не понимаю.

Алексей Улыбин, ее первый учитель, говорил: «Рисовать и еще раз рисовать, забудьте про вдохновение, труд на первом месте». Поэтому Вера садилась за мольберт, даже если было плохое настроение.

– В этом году заканчиваешь школу, может попробуешь?

– Так и сказала, что я талант?

– Просто похвалила.

– Не хочу.

Прошло несколько дней. На улице был дождь, Вера прибежала домой вся мокрая. Растопырив руки, словно мокрая курица, она зашла в комнату и остолбенела. Настя стояла к ней спиной, надела наушники и, слушая музыку, рисовала кувшин, что был у них на даче. Его они привезли из деревни, на донышке печать с двуглавым орлом, наверное, только поэтому и не выбросили, а так он был треснут и поцарапан.

– Тебе не холодно?

– Аааа!!! – вскрикнула девушка и прикрыла руками обнаженную грудь. – Напугала! Стучать надо!

– Это моя комната. Просила же не трогать мои вещи. И что за вид? – презрительно посмотрела на обнаженную сестру. – А если бы пришел Алексей.

– Он на работе, – ответила Настя и, отвернувшись, продолжила рисовать.

– Быстро оделась, и брысь из моей комнаты.

– Да подожди ты, я еще не закончила.

Вера сняла мокрую одежду, сбегала в ванную и, вытирая волосы полотенцем, вернулась обратно.

– Сказала же, уходи, а то… – Вера подошла поближе и, уже не обращая внимание на голую сестру, стала рассматривать картину. «Здорово, вроде как серые мазки, словно грязь перемешали, но чувствую тепло. Мне кажется, луч солнца скрылся и еще немного, и он вернется». Девушка нагнула голову, вспомнила тот день, когда сама рисовала кувшин, тогда папа скосил траву. «Ах, какой был запах свежескошенной травы», – произнесла про себя и, обняв сестренку, поцеловала ее в щечку. – А помнишь, мама сварила молодую картошку?

– Я огурцов нарвала, ты еще возмущалась, почему так много, а ведь все съела.

– Было здорово. У тебя красиво получилось, а почему такие цвета?

– Я еще не закончила.

– Может оденешься?

– Нет, постой. Пробовала рисовать в одежде, но она мешает, словно я в коконе, руки не двигаются, а в голове все серо.

Вера посмотрела на разбросанную одежду, еще раз чмокнула сестру и пошла одеваться.

– Ты еще долго? Скоро муж придет.

– Муж-муж, – пропела Настя и, сделав последний мазок из ярко-желтой краски, отошла в сторону.

Вера смотрела на свою сестру, она была не той плоской доской, что еще год назад.

– Ну, что скажешь? – не выдержав паузы, спросила Настя.

– Красивая.

– Честно?

– Ну да. А ты уже целовалась со своим Денисом?

– Да я тебе про картину.

– А, картина! Ну да, очень, я бы даже сказала, – Вера замолчала, прижалась к сестре, сразу почувствовала горячее тело. Смотрела на холст, назвать картиной это нельзя, но последний мазок, что оставила на кувшине, все изменил. Теперь серые краски заиграли, в них появилось настроение и тепло, точно такое же, что шло от тела сестры. – Ты талант.

– Сказала так, чтобы я не расстраивалась.

– Нет, у тебя легкая рука, надо рисовать. Но в следующий раз рисуй одетой, не хочу, чтобы увидел Алексей.

– А он ничего.

– Муж?

– Жучок! Разве не заметила, он у меня вот тут сидит.

– Фух… Красивый жучок, а теперь на, – Вера всучила сестре одежду и вытолкнула из комнаты.

Настя была влюблена, может в Дениса, а может в Стасика, не говорила, но пела каждый день. Вера затыкала уши, кричала на сестру, чтобы дала утром поспать. А вечером, придя из училища, видела новую картину. Обычно она рисовала простые предметы: книгу, значки, пуговицы или старую куклу, что нашла в коробке. Но в ее работах была жизнь, хотелось вытянуть руку и дотронуться до прошлогодней листвы. Картины были живыми и наполненными энергией.

– Они волшебные, правда? – когда Настя убежала из дома, Вера спросила своего мужа.

После того как сыграли свадьбу и уже хотели снять квартиру, их мама умерла. Настя долго рыдала, а когда никого не было дома, начинала выть, словно ее били плетью. Теть Зоя, что жила по соседству, предложила таблетки, но Вера знала, как успокоить сестру, делала это еще в детстве. Она ложилась с ней в постель и, поглаживая тело девушки, тихо пела песни.

– А что в них такого? – спросил Алексей.

– Ты разве не чувствуешь? Они светятся, словно живые, вот, протяни руку, только не касайся, краска еще не просохла, – мужчина так и сделал. – Чувствуешь?

– Тепло.

– Вот и я о том же. Здорово, правда?

– Кстати, как твоя голова?

Последний год у Веры в висках трещало, думала, что это на погоду, не могла спать, и только обезболивающие спасали ее.

– Я даже, – Вера заморгала ресницами, в последние дни было много дел и как-то забыла про головную боль. – Не болит.

– Тогда в выходные пойдем в кино.

– А Настя?

– Куда же без нее. Странно, что еще с нами не спит.

– Нечего пялиться на нее, она моя сестра, понял?

Уже через месяц Вера заметила, что цвета на картинах Насти стали не такими теплыми. Пришла пораньше домой, сестра сидела перед мольбертом, но в этот раз была одетой.

– Не мешает? – поинтересовалась она и взглянула на холст.

– Прохладно, – в голосе чувствовалась грусть.

– Что-то случилось?

– Нет, все хорошо, – тут же ответила девушка, но рука дрогнула, и мазок лег криво.

– Он ушел? – Вера имела в виду Стаса, в которого влюбилась сестра.

Настя кивнула.

– Не жалей об этом, уже прошло, теперь ты со мной, верно?

– Да, – чуть ли не плача ответила Настя и, отложив в сторону кисть, повернулась к сестре.

2. Что-то случилось?

Прошло несколько лет.

Вера призналась себе, что, закончив Тюменской колледж искусств, стала заурядным художником, а вот ее сестра расцвела. Когда Настя влюбилась и впервые взяла кисточку в руки, превратилась в гения. Она могла рисовать днями и ночами, а порой наоборот не подходила к полотну неделями, а затем все с самого начала. Сперва Вера злилась на сестру, смотрела, как она могла, сделав несколько мазков, оживить картину. «Они живые, в них энергия», – говорила про себя, ощущая ладонью тепло, что шло от холста.

– Тебе не холодно? – рано проснувшись и плотно закрыв за собой дверь, спросила Вера.

– Нет, даже жарко.

Сестра передернула плечами, было еще рано, и солнце только показалось из-за девятиэтажки, что стояла на другом конце парка. По тому, как одета Настя, можно судить о ее душевном состоянии. Вот и сейчас, даже не умывшись, сбросив одежду, сидела перед холстом и мычала себе под нос, старательно выводила уши кролика. Вера взяла плед и накинула его на голые плечи сестры.

– Так лучше?

– Спасибо, я скоро закончу, еще немного, и все будет готово.

– Порой мне кажется, твои картины живут своей жизнью, вот и кролик посидит и убежит.

– Хи… – хихикнула Настя, повернула голову и вытянула губки для поцелуя.

Когда девушка рисовала, в комнату могла войти только ее сестра, Алексей тоже хотел бы посмотреть, но Вера категорически запрещала открывать дверь. Настя не могла рисовать одетой, сбрасывала одежду, садилась на старенький стульчик, брала тряпочку, вытирала кисти и, даже не успев подумать о сюжете, сразу начинала рисовать. Вера могла часами наблюдать за своей сестрой, порой и она пробовала так же рисовать, но уже через полчаса начинала дрожать от холода, и тогда мысли только и крутились вокруг теплого пледа.

– Заканчивай, я сейчас приготовлю завтрак.

– Бегу-бегу, еще немного и… – весело ответила Настя.

– Может без «и»?

– Вот-вот, чуток и…

Вера поцеловала сестру в обнаженное плечо, а та даже не заметила прикосновения, открыла белую краску. Последний штрих, он всегда был ярким, порой нелепым и, как казалось Вере, безвкусным и портящим картину, но именно последний мазок и заставлял холст светиться.

– Я готова.

– Ты моя прелесть.

Теперь Вера уже не строила перед собой радужных планов стать великой художницей, ей была Настя, а она только агент, что договаривается с музеями и выставочными залами.

– Что там слышно про вирус?

– Опять из Китая, похоже, они это делают специально.

– Вирус?

– Ну да, то птичий, то свиной, то Эбола, а теперь коронавирус.

– Эбола из Африки, – поправила Настя.

– Все равно. Китай сам это делает или их травят, не знаю точно.

Настя редко включала телевизор, но и ей стало интересно. Как говорят дикторы, все началось с городка Ухань, в провинции Хубэй, что в центральном Китае. Еще в декабре 2019 были обнаружены первые заболевшие, а уже в январе 2020 Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) объявила эту вспышку чрезвычайной ситуацией, а с 11 марта – пандемией. Вот тогда и началась суматоха, дикторы только об этом и говорили, словно ничего другого в мире не происходило.

– Быстро умываться. Стой! – крикнула Вера, видя, что сестра пошла к двери. – Оденься. Прошу, не забывай, в доме чужой мужчина.

– Он же твой муж.

– Мой, но не твой. Одевайся.

– Как скажешь.

– И как ты не мерзнешь, я бы уже околела.

Вера не понимала сестру, но знала наверняка, Настя не могла по-другому рисовать. Ей нужны были два фактора: первое – любить (подойдет и влюбленность), второе – чтобы ей никто не мешал, и тогда она, раздевшись догола, могла погрузиться в транс. Вера часто наблюдала за тем, как сестра рисует, никакого эскиза, могла с полчаса не шевелясь смотреть на холст, а после, даже не посмотрев, какую берет краску, сразу рисовать. Но картины всегда получались волшебными, они обладали особой энергией, и Вера это уже точно знала. Для проверки своей идеи она на время дала маленькое полотно с ежиком Полине Рябухиной. Она жаловалась, что зрение ухудшилось, глаза стали болеть и появилась пульсация в висках. Картина провисела над рабочим столом всего с месяц, сперва перестали болеть глаза, а после Полина даже не заметила, но зрение восстановилось. Тогда Вера посчитала это случайностью и, взяв другую картину, где Настя изобразила стрижа, что сидел на песчаном обрыве, дала ее Келасовой Марине. Та после развода долго пила успокоительные, даже с неделю лежала в больнице, а затем наступило безразличие, или, как говорят, пришла депрессия. И в этот раз картина помогла, уже через неделю Марина прибежала к Вере и потянула ее в кафе.

Конечно же в душе Вера обижалась, но в первую очередь на себя, что не может рисовать как сестра, но согласилась и не стала соревноваться и доказывать кто лучше. Настя так и не поступила в художественную академию, а ведь предлагали и даже без вступительных экзаменов. Она с головой ушла в свое творчество, а Вера, как старшая сестра, взяла над ней шефство и, сделав первую выставку в Краеведческом музее, что на Орджоникидзе, уже через неделю продала все картины.

– Их все купили? – не поверила Настя.

– Все-все, и даже просили принести еще. Ты не против?

– Неси, вот эту, эту и эту. А, все забирай, – махнула рукой Настя.

Вера знала, как сестра относилась к своим работам, все стены были увешаны ими, но ей было приятно знать, что теперь полотна будут радовать других.

– Ромашку оставь! Она моя любимая.

А потом пошли выставки, сперва в Москве: ART House, Green wood, Offenbach, потом Питер: Beriozka, Neuhaus, Аграмант. Поступили первые предложения, и вот Варшава, Дрезден, Будапешт, Эссен, Брюссель. Настя категорически не хотела никуда ехать, ее это напрягало. После первой поездки вернулась и долго не могла начать рисовать, подходила к полотну, смотрела, но кисточек не касалась.

– Тебе не жарко? – осторожно спросила Вера.

– Что? А, нет. Все нормально, не жарко, – задумчиво ответила Настя и даже не расстегнула пуговицу на платье.

Настроение появилось только спустя неделю, после этого Вера уже опасалась трогать сестру и приглашать на презентацию ее же выставки. На новых картинах краски стали блеклыми, словно они выцвели, уже не было той теплоты, что раньше шла от картин. «Что-то случилось?» – думала Вера, присматриваясь к сестре, а та, как и обычно, не отрываясь от холста, продолжала рисовать. Любовь, да, именно любовь, она давала Насте не просто вдохновение, а наполняла жизненной энергией ее картины.

– Постой, – тихо произнесла Вера над ухом сестры и подула на волосы.

– Хи…

– Я тебя обожаю.

Настя повернула голову, грустные глаза, постаралась улыбнуться, но получилось коряво, неумело. Вера потянулась и поцеловала сестру. Первый поцелуй был давно, Настя еще училась в школе, уже рисовала, но вдруг все бросила. Ей хотелось успокоить сестренку, сказать, что любовь обязательно вернется, но, увидев ее глаза, не выдержала и поцеловала.

– А еще, – попросила Настя, и Вера продолжила.

Она подставила свое лицо, губы задрожали, пробовала улыбнуться, но не получалось. Вера отвела ее в ванную, как в детстве вымыла, причесала, приготовила чаю и, уложив в постель, продолжила ласкать тело сестры. Вера уснула, а проснувшись, увидела, что Настя сидела к ней спиной, одежда лежала на полу, а кисточка уже заканчивала новый шедевр.

Игра сестер не осталась незамеченной, и Алексей приревновал жену к Насте.

– Ты чего с ней сделала? – проснувшись утром, он заметил, что в зале все еще горел свет. – Она работает.

– Пусть, я сейчас приготовлю ей завтрак.

– А мне? – возмутился Алексей и хотел обнять жену, но она выскользнула. – Так нечестно.

– Не маленький, и тебе тоже приготовлю. Что хочешь?

– Тебя.

– Не глупи, вечером получишь свою долю.

– А ей значит сейчас?

– Что значит сейчас? – с подозрением спросила Вера и, набросив на плечи халат, вышла из комнаты.

Он ревновал свою жену к Насте, знал, что она ей уделяет больше внимания, чем ему. Несколько раз поднимал вопрос, что стоит съехать, но Вера была против.

– Но мы же ей не няньки! – возмущался он. – Ты будешь за ней все время прибирать, стирать и готовить есть? Ты ей что, мама?

– Она моя сестра, и я ее люблю.

– Люблю! – возмущался Алексей и зло шел на кухню.

– Люблю, – кричала ему вслед, – но как сестру, и прекрати так себя вести. Ее картины уникальны, у нас выставки на год вперед прописаны, их покупают и заказывают.

– А ты, значит, у нее теперь на побегушках.

– Я ее агент, и прекрати так говорить. Благодаря Насте мы сделали ремонт, и кстати, ты машину купил на деньги с ее картин. Не понимаю, что так злишься.

Вера улетела в Москву на переговоры с Gerisch Skupturenpark, а вернувшись, заметила, что Настя закрылась в своей комнате и никого не хотела пускать.

– Что случилось? – поинтересовалась у мужа, что сидел перед монитором компьютера и что-то печатал.

– Все как обычно, приготовил ей завтрак, даже не притронулась. Сидит работает, не знаю, спала или нет. Как командировка? Все сделала, что планировала?

– Да, – ответила Вера и, подойдя к комнате сестры, постучалась.

– Отстань! – донесся раздраженный голос.

– Можно войду?

– Нет! Что тебе от меня нужно? Уходи! Убирайся!

Иногда Настя могла сорваться, и тогда она кричала, швырялась книгами, ругалась, а после, забившись в угол комнаты, долго плакала. В этот период девушка боялась своих картин, снимала их со стен, отворачивала от себя и могла днями не прикасаться к кисточкам. Вера ее гладила, целовала, успокаивала, а та только визжала, словно истеричная баба и, отталкивая от себя сестру, бегала по комнате.

Но это было крайне редко, и только когда Настя переставала любить. Для нее это состояние было важным, как воздух, солнце, еда.

– Убирайся! – донесся крик из-за двери.

Лишь только на следующий день, когда Алексей ушел на работу, Настя разрешила сестре войти в комнату. Вера посмотрела на полотно, цапля вытянула шею, складывалось ощущение, что птица вот-вот замашет крыльями. Но краски были тусклыми, вроде как обычно, но она сразу почувствовала в картине холод.

– Милая…

– Не говори так, не хочу.

Вера сбросила с себя одежду и без приглашения легла на диван, и тут же под теплое одеяло, словно на улице холодно.

– Тебе не жарко?

– Нет, – обижено ответила девушка и отвернулась к стене.

Больше Вера не стала задавать вопросов, это было бесполезно, знала только одно: что-то произошло, но сейчас сестра ей не ответит. Рука дотронулась до плеча Насти, она вздрогнула, сжалась, будто ожидала удара. Вера потянулась и, целуя хрупкое тело сестры, постаралась ее успокоить. «Я с тобой. Не бойся меня. Все хорошо. Я никуда не уйду», – она мысленно разговаривала с сестрой и в то же время поглаживала ее тело.

Минут через десять Настя повернулась к ней, закрыла глаза и, подставляя лицо под очередной поцелуй, заплакала.

– Что-то случилось? – девушка молча закивала. – Расскажи, – но Настя отрицательно замотала головой. – Хорошо, я ведь рядом и буду всегда с тобой.

– Всегда?

– Всегда-всегда, – девушка тут же обняла свою сестру, несколько раз ответила на поцелуй, а после, положив голову ей на грудь, тихо запела.

Вере нравилось, как она это делает, пальчики играли, сердце начинало неровно стучать и дышать становилось трудно.

– Давай уедем, – предложила Настя.

– Давай, – сразу же согласилась Вера и ойкнула, когда ноготок заскользил по груди.

– Пусть он останется тут, не хочу его видеть, он…

Вера поняла только одно: Алексей сделал что-то нехорошее. Она покрепче прижала к себе сестру, и та, ойкнув, засмеялась.

– А еще! – почувствовала, что сердце Насти стало оживать.

Лишь только через час, все взлохмаченные, но довольные собой, они вылезли из-под одеяла.

– Фух, жарко, – заявила Настя и, шлепая босыми ногами, побежала умываться.

3. На море

Ближе к вечеру Настя стала посматривать на часы, а когда пришел Алексей, закрыла в комнату дверь и больше не выходила.

– Ты что-то сделал? – поинтересовалась Вера у мужа.

– Да, сегодня было совещание, и я…

– Нет, я про Настю.

– А что с ней случилось, опять визжала?

Ему не нравилось, когда сестра жены выходила из себя, обзывал ее истеричной девкой, шипел и, надев наушники, громче включал музыку. Настя была не подарок, ее настроение быстро менялось, вот она улыбается и уже через час, рыдая, катается по полу.

– Ты что-то сделал?

– Ничего не делал, только завтрак принес.

Настя любила рисовать по утрам, откидывала в сторону одеяло и, если было вдохновение, сбросив одежду, садилась к холсту. Вера тяжело вздохнула, поцеловала мужа, вошла в комнату сестры и закрыла за собой дверь. Алексей злился, его жена так и не вышла, похлопал рукой по пустой кровати, прислушался к девичьему смеху, что изредка доносился из-за стены, отвернулся и уснул.

Вера проснулась рано, почувствовала, что лежит одна, подняла голову и сразу улыбнулась. Ее сестра сидела у окна, тонкие плечики то опускались, то поднимались. Девушка сосредоточенно рисовала и не обращала внимание на то, что форточка была открыта и с улицы тянуло прохладой.

– Не холодно? – спросила Вера и набросила на плечи сестры теплый плед.

– Разбудила?

– Нет. Что нынче?

– Море.

– Море? – Настя ни разу его не рисовала.

– Мне приснилась Маргарита, она сидит на камне, а тут внизу бегает краб. Бросила ему кусочек хлеба, и он, как наши голуби в парке, схватил крошку и потащил ее в воду. Вот глупенький.

– А кто такая Маргарита? – Вера подсела поближе и стала смотреть, как сестра рисует воду.

– Мы с ней уже давно встречаемся, а вот сегодня… – Настя покраснела.

– Ну же, говори, мне любопытно.

– Не скажу, а то еще рассердишься.

– Прошу, расскажи, я не смогу приготовить завтрак, мое любопытство не даст этого сделать. Целовалась? – сестра кивнула. – И обнималась? – и она опять кивнула. – Вот это точно не потерплю!

– Это же сон, – тут же заявила Настя и повернула голову для поцелуя, – Вера чмокнула в губы.

– Она красивая?

– Да, но Маргарита болеет, кожа отслаивается, тонкая, трескается, думает, что море и солнце ей помогут.

– Обязательно помогут. А теперь умываться и завтракать.

– Постой, еще не закончила, мне тут надо…

– Полчаса и не больше, иначе принесу тазик с водой.

– Хорошо-хорошо, я как раз успею.

Через час Вера убежала по своим делам, Алексей вышел из спальни, молча позавтракал, вскипятил чайник и, заварив кофе, вошел в комнату к Насте.

– Ты?! – возмутилась девушка и прикрыла ладонью обнаженную грудь.

Она так и не оделась, оторвалась от полотна на несколько минут, чтобы быстро проглотить бутерброд и сесть обратно. Ей хотелось закончить крабика и начать рисовать Маргариту на велосипеде, та любила кататься.

– Будешь? – спросил мужчина и, подойдя, поставил стакан с горячим кофе на тумбочку.

– Спасибо. Уйди.

Его взгляд забегал, Настя сжалась, так вела себя, когда впервые проходила в школе медосмотр. Все девчонки смеялись, и только она, обхватив руками плечи, волком смотрела на докторов.

– Уйди!

– Я посижу, можно?

– Отвернись, – Алексей так и сделал, девушка быстро надела старую футболку, она была вся испачкана краской, ее подарила мама. Вера знала, что если даже появятся дырки с кулак, сестра не выбросит, поэтому стирала, гладила и вешала на спинку кресла, что стоял у окна.

– Зачем надела, без нее лучше. Хотя…

– Уйди, – дрожащим голосом произнесла Настя и, подойдя к шкафу, стала искать шорты.

К обеду вернулась Вера, сделала несколько звонков, договорилась о встрече, приготовила обед и уже после заглянула в комнату сестры.

– Что это?

Настя сидела на стульчике и продолжала рисовать, но сейчас она была одета. Опять что-то случилось? Краски стали не те, что утром, пропало тепло, в них уже не было той энергии жизни, картина не излучала радости, а просто была картиной.

– Что-то произошло?

– Нет, – Настя словно ждала вопроса, сразу на него ответила.

– Нет?

– Нет, и не приставай ко мне. Что тебе нужно?!

– Я хотела только спросить…

И тут Вера заметила, как сестра пристально смотрит в сторону, она уже знала этот взгляд, он словно невидимый луч лазера, сжигает того, на кого смотрит. Резко повернулась, в дверях стоял Алексей и жевал яблоко, и тут он поперхнулся, закашлял. Вера сделала шаг и встала перед взглядом сестры, на мгновение почувствовала жжение в животе, на лице тут же появилась гримаса боли.

– Извини, – плача, Настя обняла сестру и стала гладить ладонью ее живот. – Извини, не сдержалась.

Вера знала, к чему этот взгляд может привести. Первый раз это заметила еще пару лет назад, тогда они гуляли, зашли в кафе, молодые мамы ели пиццу, а их детки кувыркались в игровой зоне. Одна женщина так ругала своего ребенка, что маленький мальчик, словно побитый щенок, начал поскуливать.

– Не веди себя как девчонка, вытри нос! – закричала женщина.

Вот тогда Настя впервые посмотрела своим испепеляющим взглядом. Вера не поняла, что произошло, мамаша заохала, а после, потеряв сознание, упала на пол. И только на третий раз, что произошел на базе отдыха «Верхний бор» (Вера тогда как раз вышла замуж, уже похоронили маму, и она хотела отвлечь сестру от грустных мыслей), обратила внимание на взгляд Насти. Мужчина, что ругался со своей женой, вдруг опустился на колени и, схватившись за горло, зашипел. Тогда Вера, еще не до конца понимая, что происходит, резко развернула сестру и повела к бассейну. Мужчине повезло, он с минуту похрипел, а после опять продолжил ругаться с женой.

Вера подошла к мужу и, вытолкнув его из комнаты, закрыла дверь.

– Она истеричка, – вполголоса произнес он, но Вера хорошо услышала его возмущение.

Последующие картины, что нарисовала Настя, были холодными, и даже более того, они стали мертвыми. Если в первых присутствовала жизнь и они могли лечить, в чем Вера много раз сама лично убеждалась, то последние картины высасывали энергию. Опять вернулась головная боль. Как только Настя заканчивала картину и бралась за другую, Вера относила ее в соседнюю комнату и поворачивала изображением к стене.

– Убирайся! Не хочу никого видеть! Что надо?

Уже с самого утра, так и не выйдя к завтраку, Настя кричала. Алексей присвистнул и покрутил пальцем у виска.

– Иди, – раздраженно сказала ему Вера и вытолкнула на площадку.

– Она так скоро свихнется. Ты ведь не будешь вечно ее опекать.

– Тебе пора на работу.

– Но…

Вера не дослушала мужа, закрыла дверь. С каждым годом нервная болезнь сестры проявлялась все чаще и чаще. Была ли тому виной смерть матери или то, что Настя так и не смогла никого полюбить, она не знала, но была уверена, без любви ее сестра не может жить.

– Нет! Что! Да пошла ты!.. Не хочу! Аааа!!!

Иногда Настя затихала, и в доме звенела тишина, а порой вдруг начинала кричать. Соседи жаловались, даже пару раз вызывали участкового, а тот пригрозил вызвать медиков, если Вера не справится с сестрой.

В последние дни столько переговоров, звонили из Ruhr gallery, что в Мюльхайм-на-Руре, после пришло письмо из Galerie Kunstreich. Агент из Kerstner напомнил, что Вера обещала составить каталог картин и выслать его к концу месяца. Через день Настя все забросила, даже те картины, что начала рисовать, так и не закончила. Она могла сидеть на диване целый день и смотреть в одну точку.

– Давай я тебя расчешу, – девушка не ответила, будто не услышала.

Вера взяла расческу, осторожно распутала клочки сбившихся волос. Любое неверное движение могло спровоцировать новую вспышку агрессии, но она должна попробовать. Настя сидела спокойно, несколько раз шмыгнула носом.

– Она тебе снилась?

– Кто?

– Маргарита.

Настя пожала плечами.

– Не помнишь?

– Нет. Почему я такая? Не хочу, а кричу. Самой больно, но остановиться не могу, и если ты пытаешься меня успокоить, тем больше хочется кричать. Почему?

– Ты волшебная натура, чувствуешь мир не так, как все, это видно по твоим работать.

– Давай уедем.

– Куда? – Вера закончила расчесывать и стала заплетать волосы.

– На море, я там ни разу не была, только видела фотографии и по телевизору.

– Море, оно такое огромное, такая масса воды. Здорово.

– И оно зеленое.

– А может голубое?

– Может и голубое, но в моих снах зеленое.

– Где живет твоя Маргарита? – поинтересовалась Вера.

– Не знаю, это же сон.

– Она не говорила тебе? Может прочитала название или что-то?

– Это всего лишь глупый сон, – сказала она, подняла руки вверх, и Вера сняла с нее грязную футболку.

– Идем в ванную, я тебя помою.

– Я ведь не маленькая, могу и сама.

– Но мне приятно это делать, да и ты просто постоишь под душем и выйдешь, а тебя надо привести в порядок.

– Там есть река, мост, а через дорогу лес.

– Так, что еще? Раздевайся.

– Авеста, это гостевой дом, а ближе к морю железная дорога, по ней идут поезда.

– Может мне удастся найти то место из снов.

– Это же сны. Считаешь меня глупой?

– Заходи, – Вера взяла шланг душа и пустила воду. – Не горячо?

– В самый раз. Твой Алексей прав, я истеричная. Вам надо съехать, а тебе перестать со мной нянчиться.

– С этим сама разберусь, садись и не визжи, когда буду тереть мочалкой.

– А может не надо? Вроде как чистая.

– Вот и проверим.

В тот день Настя больше не кричала и не кидалась книгами, но настроение осталось грустным. После ванной Вера накормила сестру, поменяла постельное белье и, усадив на диван, закутала ее в плед. Взяв ноутбук и вбив названия из снов Насти, нашла небольшой городок на Черном море. «Станция Аше, вот и речка, и есть гостевой домик Авеста. Может, она все это видела во сне?» – думала Вера, просматривая объявления, чтобы снять на лето домик.

Оставаться в городе они не могли, вот уже второй раз Настя срывалась, и Вере стоило больших усилий вернуть сестру к себе. Рисовать в таком настроении, это просто зря тратить время, поэтому, перебрав с десяток предложений, она остановилась на одном. Позвонила, а на следующий день ей прислали фотографии двухэтажного домика.

– Как тебе?

– Что это?

– Ты же хотела уехать.

– А он? – Настя имела в виду Алексея.

– За него не беспокойся, это будет наш девичник. Согласна? – девушка кивнула, и на губах заиграла улыбка. – На все лето, до самой осени. Я привезу туда твои полотна, краски, и все, что потребуется, будем ходить на море купаться, загорать?

– Море… – мечтательно произнесла Настя и обняла сестру. – Я тебя люблю.

– Домик на двоих, на первом этаже будем жить, а на втором этаже, вот, смотри фотографии, как раз для студии. Может и я буду рисовать.

– Море, оно большое, зеленое и мокрое.

– Будем есть черешню, хозяйка сказала, есть виноградник и груши. Купим бутылочку вина и вечером выпьем. Как тебе такое предложение?

– Ты это все серьезно, или просто чтобы успокоить меня?

– Серьезно, – Вера встала, покрутила головой. – Ты чего сидишь? Давай собираться.

– Сейчас?

– Ну да, самолет в среду, нам надо успеть.

– Ура! – как в детстве закричала Настя и, отбросив в сторону плед, открыла шкаф. – А что брать?

4. Маргарита

Лишь только когда сели в самолет, и он оторвался от земли, Настя поверила, что летят к морю. Пришлось на несколько дней отложить незапланированный отпуск, Вере нужно было все собрать. Заказать полотна, краски, рамки и еще упаковать за сестру чемодан. Настя сложила футболки, словно только в них будет постоянно ходить.

– Ой, я боюсь, – схватив руку сестры, с дрожью в голосе произнесла Настя.

– Я сама боюсь.

– А ты почему? Ведь часто летаешь, и вообще, ты старше меня, должна не паниковать, а успокаивать.

– Всегда боюсь летать, но если другие это делают, то и я соглашаюсь. И все же боюсь.

– Ах, море…

Адлер до Аше был ближе, но из Тюмени самолет летал только раз в неделю, а вот до Сочи через день. В новостях только и говорили про коронавирус, перед посадкой в салон у них замерили температуру и, убедившись, что все нормально, пропустили.

– Думаешь, это серьезно? – поинтересовалась Настя у сестры.

– Не думаю, если верить тому, что говорят по телевизору, то 80 процентов из тех, кто переболел, даже не знают об этом, как говорится, бессимптомно. А вот с остальными странно, лишь 2 процента тяжелые, думаю, что-то тут не то.

– Не веришь?

– Я не медик, но на всякий случай прихватила пачку масок, с трудом достала, они стали дефицитными.

После прилета в аэропорт заказали такси, Вера знала, как местные любят обдирать отдыхающих, наверное поэтому многие предпочитали ехать за рубеж, чем на местном побережье. Заранее узнала, во сколько обойдется поездка, пришлось поторговаться. Через полчаса они погрузили в такси два больших чемодана. Авиакомпании хитрили, одно место на человека, и не более 20 килограмм. А вот вы попробуйте запихать это в один чемодан, вряд ли получится. Поэтому Вера заказала все необходимое у агента в Сочи, пришлось заехать, водитель долго ворчал, крепя треноги и коробки со всякой мелочью.

Лишь ближе к вечеру подъехали к домику, их встретила хозяйка Ольга Викторовна. Полная женщина показала, где комнаты, душ, как включать свет и кондиционер.

– Если вдруг что срочно нужно, обращайтесь к Вадиму, ваш сосед, вон его дом, он немного глуховат, стучите в калитку. Ну, а я поехала.

– А… – чуть растерялась Вера.

– Завтра к вечеру зайду, проведаю вас. Отдыхайте, телефон мой есть, если что, звоните. Море там, – махнула женщина рукой. – Лучше идите к речке, она там, по дороге, под мост, вот и море.

– Спасибо.

Женщина запыхтела, вытерла вспотевшую шею, похлопала по карману, куда положила деньги за аренду домика. Вышла за калитку и, довольная сделкой, пошла по дороге.

– Может к морю? – открыв чемодан и найдя купальник, спросила Настя.

– Не устала? Думала, сразу упадешь.

– Я приехала на море, и не намерена сидеть и ждать следующего утра. Одевайся, пойдем, оно ведь недалеко.

Однако от незнания местности пришлось поплутать, но им показали дорогу, и уже через час стояли на каменистом пляже.

– Камни.

– Море, – пропела Настя и, сняв шорты, пошла к воде. – Ай! – вскрикнула и запрыгала на месте. – Холодное. Ай!

– Холодное? – удивилась Вера и, сбросив босоножки, подошла к воде.

– Я пошла, – девушка передернула плечами и стала на цыпочках заходить в воду. – Ай! Ой! Ах! Ой-Ой!

Вера хмыкнула, стало смешно наблюдать за сестрой, быстро вернулась к сумке, сбросила платье и с разбегу, так легче, забежала в воду.

– Давай быстрей, а то совсем остынет.

Настя завизжала и, взяв пример с сестры, с разбегу шлепнулась в воду. Через десять минут вышли, зубы стучали, и губы посинели.

– Чего оно такое холодное, это же море.

– Наверное не сезон, – заявила Вера и посмотрела по сторонам, отдыхающих почти не было. – Ведь май, мы рано приехали, может вернемся обратно?

– Ну вот еще, ты же сказала до августа, подождем, нагреется, будем шоколадками. А я есть хочу.

– Ну наконец-то вспомнила о главном, держи, – и протянула ей яблоко. – По пути видела кафе, купим.

– Ты обещала мне вина.

– И вина тоже купим, нам ведь некуда спешить, верно?

– Верно.

Вера была расстроена, что выставку в Москве отменили, Собянин, мэр столицы, подписал указ о закрытии театров, выставочных залов и музеев. Тому была одна причина – коронавирус. Дикторы с экранов всех пугали, показывали, как начали штрафовать за нарушение масочного режима.

– Похоже, мы до осени свободны.

– А у нас денег хватит? – спросила Настя, она даже не знала, что сколько стоит, за все отвечала ее сестра.

– Хватит, если надо, и год проживем, кончатся полотна, еще закажем, и краски купим.

– А мы все взяли?

– Все. Замерзла?

Настя не хотела признаваться, но ей и правда стало холодно. Вера набросила ей на плечи свое платье, обняла сестру. Еще немного посидев и послушав шум волн, они поднялись и пошли в то самое кафе, что видели по пути.

– Привет, – радостно поздоровалась Настя с девушкой, что вытирала столики.

– Здравствуйте.

– Мы только сегодня приехали, уже искупались, холодно, – она села и, наклонив голову, заулыбалась.

– Рано еще, хотя купаются, но я бы не решилась. Вы что, из Сибири?

– Ага. Ты Маргарита?

Вера, что стояла у стойки и делала заказ, повернула голову и внимательно посмотрела на черноволосую девушку.

– Да.

– А меня зовут Настя, а вон моя сестра. Катаешься на велике?

– Ну да… – девушка с подозрением посмотрела на Настю, вернулась за стойку и тут же ушла на кухню.

– Еще что-то? – поинтересовалась женщина у Веры, что принимала заказ.

– Пока все. Подскажите, а как тут лучше питаться, самим в домике готовить или…

– Можно и так, большинство приезжих предпочитают кафе, для постоянных клиентов скидка. А если три раза в день, завтрак, обед и ужин, то скидка тридцать процентов.

– А если месяц? – тут же поинтересовалась Вера.

– Сейчас хозяина нет, уже уехал, завтра узнаю.

– Хорошо.

В тот вечер Настя, как только добралась до постели, упала на нее и сразу уснула, а утром не хотела вставать. Вера оставила записку и пошла в то самое кафе.

– Доброе утро, – поздоровалась с женщиной, что стояла за стойкой.

– Вы одни?

– Спит, не смогла разбудить, – еще вчера Вера думала о Маргарите, и вот решилась спросить. – А девушка, что вчера тут была, ее и правда зовут Маргарита.

– Да, она моя дочь.

– Ваша?

– Что будете заказывать? Сейчас народу немного, поэтому придется подождать. А вот недели через две уже не протолкнуться.

– Мне, наверное, только чай и вот этого салата.

– Здорово, масло не заводское, местное, подсолнух растет на горе, после жмут. Вы сразу почувствуете разницу.

– Скажите, я заметила, что у Маргариты что-то с кожей?

– Это не заразно, не бойтесь, атрофия, а если проще, то истончение эпидермиса и дермы. Сейчас лечимся, посоветовали поехать на море, вот и застряли тут.

– Застряли?

– Ну да, застряли, с этим коронавирусом кругом одни проблемы, выехать можно, а вот приехать нет. Сразу на двухнедельный карантин, да и на дорогах проблемы. Странно, что вы смогли прилететь, слышала, что отменяют рейсы.

– Ужас, – Вера конечно же слышала о проблемах, но сильно не вникала в них, не думала, что все так плохо.

– Мы из Нижнего Новгорода, есть машина, а вот поехать не можем.

– Это почему? – Вера взяла чай, но от стойки не отошла.

– Нужен пропуск на проезд, а его не дают, вот и пришлось устроиться на работу, но похоже, сезон не получится.

– А вы как тут оказались? – Алла Сергеевна не доверяла людям, что расспрашивали о ней и дочери. Ее предупредили, что с начала сезона на юг тянутся мошенники, у них отработанная тактика, разжалобить, а после попросить в долг, но могли быть и особые подходы.

– Вера рисует, думали отдохнуть и поработать.

– Ну что же, желаю вам приятного отдыха. Относительно скидки, хозяин еще не приезжал, я обязательно узнаю.

– Спасибо, – Вера взяла чай и салат, села за столик. Алла Сергеевна включила телевизор, что стоял за стойкой. Все, кто был в кафе, повернули головы в сторону экрана.

«Коронавирусы – семейство вирусов, включающее на май 2020 года 43 вида, объединены в два подсемейства, которые поражают млекопитающих, включая человека, птиц и земноводных. Название связано со строением вируса, шиповидные отростки напоминают солнечную корону. Известно семь коронавирусов, поражающих человека…»

Диктора слушали внимательно, словно это выступал генсек, как в эпоху социализма. Мужчина, что сидел у входа, стал ругаться, а женщина в конце зала заявила, что ее сосед работает в больнице, и там идет мор. Тут же ее подняли на смех, но нашлись и те, кто поддержал женщину, мол, сами видели, как машины ехали в морг. Вера поняла только одно, каждый на свой лад фантазировал, поскольку вряд ли кто понимал, что это за болезнь. «А может и правда все так плохо? Вдруг заразно и опасно», – подумала она и, придя в домик, где сестра все еще спала, открыла интернет и стала искать информацию о коронавирусе. Но ничего нового не смогла обнаружить. Паника – вот что происходило в мире.

– Привет, – сонно произнесла Настя и шлепнулась рядом на диван. – Уже утро?

– Скоро обед.

– Ааа… ну я тогда пойду еще немного полежу, ты в девять разбуди.

– Чего? Уже двенадцать.

– Как! – глаза сестры тут же округлились. – Почему не разбудила?

– А думаешь не пробовала? Умывайся и пойдем завтракать.

– Я быстро.

Вера хихикала, наблюдая за тем, как Настя попыталась натянуть майку, потребовалось несколько минут, чтобы она с ней справилась.

– Значит, паника, – пролистав новости, пришла к выводу Вера.

Германия закрывает границу, то же самое делает Англия и Франция, в Испании начались демонстрации, а в Индии людей палками загоняют по домам. Не лучше и в России, многие чиновники перегнули с полномочиями и закрыли въезд в город, а народу запретили выходить на улицу.

– Заставь дурака молиться, он и лоб разобьет.

Когда уезжали из Тюмени, там вроде все было нормально, маски не требовали носить, никто не запрещал выходить на улицу, и в магазины люди ходят, а вот школы, те закрыли.

– Я готова, – в комнату вошла довольная Настя.

– Люблю, когда ты улыбаешься. Только не забудь одеться. И прошу, если спускаешься со второго этажа, одевайся, вдруг кто-то придет.

– А мы кого-то ждем?

– Может хозяйка. Слушай, я забыла вчера тебя спросить, та девушка в кафе, она из твоих снов, или ты просто угадала, что ее зовут Маргарита?

– Она и есть Маргарита, а что?

– Просто сегодня ходила в кафе, познакомилась с Аллой Сергеевной, это ее мама, они из Нижнего Новгорода. И ты права, у Маргариты болезнь кожи, атрофия.

– Надо поговорить.

– Постой, давай не будем вот так сразу. Ну сама посуди, еще придешь и заявишь, что во сне с ней целовалась.

– Но так оно и было.

– Вот этого я и боюсь. И что она о тебе подумает?

– Не надо? – неуверенно спросила Настя.

– По крайней мере, не сейчас. Ты мне обещаешь?

– Хорошо, но мы идем завтракать или как?

– Обедать. И я просила тебя одеться, потом пойдем на пляж.

– Ура! – закричала Настя и бросилась по ступенькам наверх. – А где мои вещи?

– В шкафу! – крикнула Вера.

– А что они там делают?

– Я положила, ты же рухнула и даже не разделась.

– Стоп! – сверху появилась голова Насти. – А кто меня тогда раздел?

– Догадайся с трех раз.

– Поняла, я все поняла, пошла одеваться. Значит вещи в шкафу, а он где?

5. Знакомство

Весь день прошел в ознакомительных путешествиях. После завтрака пошли к морю, но прохладный ветер не дал возможности даже позагорать. Поэтому, побродив по каменистому берегу, отправились пешком в сторону Медового ущелья.

– Смешно, тут улица Репина, там улица Репина и вот опять Репина. У них что, других улиц нет?

– Там Туристическая, – заявила Вера и кивнула в сторону гор.

Уставшие, они вернулись в кафе. Алла Сергеевна сказала, что приезжал хозяин и согласился на скидку аж в 40% с условием, что будет трехдневное питание, но женщина, подмигнув, дала понять, что это не обязательно.

Ближе к вечеру Настя поднялась в комнату, которая станет ее мастерской, собрала треногу, достала холсты, разложила краски. Но рисовать не хотелось, она молча смотрела на чистое полотно. А утром, когда у соседа закричал петух, девушка открыла глаза, даже не потянувшись отбросила одеяло, села, внимательно посмотрела на виноградник, что рос перед окном, а после встала.

Ощущение, что тебе в лицо дует теплый ветер, но окно было закрыто. Настя поднялась на второй этаж, цвета уже играли, они никогда не спят, вот розовый коснулся голубого неба. Девушка вздрогнула, рука коснулась груди. Сразу вспомнила тот поцелуй, когда Стас поманил ее и они побежали на третий этаж школы. Перемена закончилась и коридоры опустели, шестой урок, пора домой, но она стояла на площадке и внимательно смотрела ему в глаза. А затем юноша поцеловал ее. Настя вздрогнула, словно ощутила тот самый поцелуй, глубоко вздохнула. В груди все щекотало, пело, она чувствовала запах моря, свежескошенной травы, лимона, земляники, арбуза, все сразу. Ощутила, что любовь вернулась, пусть она была в прошлом, но разве любовь имеет срок давности. Настя сбросила футболку, она стала ей мешать, блокировала энергию, что шла… «А откуда она идет?» – неоднократно спрашивала себя, но одежда мешала, напоминала железные латы на балерине. Подошла к чистому полотну, рука взяла кисть, выдавила желтой краски и, на секунду задумавшись, приступила творить.

Вера слышала, как встала сестра, словно призрак поднялась на второй этаж, заулыбалась, знала ее настроение. Вот сейчас стоит посреди комнаты, закрыла глаза и развела руки в стороны. Почему так делает, не знала, сама пробовала копировать движения, позы, иногда получалось, и она проваливалась, да, именно проваливалась в иной мир. Хотелось рисовать и еще раз рисовать, но сказочное настроение быстро проходило, а Настя, не обращая ни на кого внимание, могла просидеть перед холстом до самого вечера.

– Влюбилась? – войдя в мастерскую и обняв сестру, спросила ее.

Вера сразу почувствовала тепло от картины, состояние влюбленности обязательно для творчества, кто-то пьет или в наркотическом угаре, а она просто любила.

– Он поцеловал, – девушка закрыла глаза и, повернув голову, вытянула губки, Вера нагнулась и коснулась их.

– Я приготовила завтрак. Твои любимые гренки.

– Гренки, – нараспев произнесла девушка и, отложив в сторону кисточку, встала.

– Одеться!

– Есть, командир, одеться! – радостно произнесла Настя и, подняв с пола футболку, натянула ее на себя. – Я готова.

– Так-то лучше.

После умывания и короткого завтрака Настя вернулась к своей незаконченной картине, а Вера зашла в интернет и стала просматривать последние новости.

– Коронавирус.

Последнее время это слово стало ее пугать. По отчету ВОЗ, на февраль в Хубэй, что в Китае, откуда пришел вирус, смертность среди заболевших 50-60-летних составляла 1,3%, а вот старше восьмидесяти уже 14,8%, а в Италии последний показатель вырос до 20,2%.

– Ужас, – Вера передернула плечами, вроде как и верила новостям, и в то же время нет, ведь в Тюмени было спокойно, да и тут в Аше тоже никто не носил масок.

В отчетах сообщалось, что после первых симптомов заболевания до клинической смерти проходило от 6 до 41 дня, в среднем 14 дней. Сообщение о вспышках болезни появилось в Китае 31 декабря 2019 года, а первые клинические проявления у заболевших возникли ранее – 8 декабря. 30 декабря офтальмолог Ли Вэньлян первый сообщил о новом вирусе, аналогичном вирусу SARS, в беседе с выпускниками медицинского факультета Уханьского университета, после чего был вызван в полицию и строго предупрежден о недопустимости распространения слухов. Однако уже 1 января рынок в Ухане был закрыт, а людей с клиническими проявлениями инфекции изолировали. Впоследствии был проведен мониторинг более 700 человек, более 400 медицинских работников заболели.

Вера отключила новостной канал.

– Что-то тут не так. Сколько вирусов пришло из Китая? В 2003 атипичная пневмония, потом птичий и свиной грипп, но почему такая паника?

Она уже знала, что от ковида смертность меньше 1%, а смертность в период сезонного гриппа достигает 3,4-3,7%.

– Объявят карантин в школе, и на том все, но ни разу не закрывали границ, не запрещали ходить по улице. А теперь творится мракобесие, – вспомнила, как в новостях показывали арест семьи, что вышла погулять во двор, или задержание мужчины, что выгуливал собаку. – Что-то скрывают, но что?

Вера могла лишь догадываться, что вирус искусственный. Некоторые ученые говорили в открытую, приводили доводы, но на общем фоне паники их голоса терялись.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.