Алексей Протасов
После ВАУ 2. Полные конспирологии истории

От автора

Все истории и персонажи вымышленные. Любые совпадения с реальными людьми случайны.

Сборник создан в развлекательных целях, не несет призывов к каким-либо противозаконным действиям или цели оскорбить кого-либо по тем или иным признакам. Элементы сатиры, исторические и политические аналогии не отражают персональные реальные взгляды автора и редакторов. Все возможные совпадения с событиями в будущем случайны и не являются предсказаниями.

Сборник содержит сцены насилия и грубой лексики – не рекомендуется лицам до 18 лет.

Данный сборник рассказов не только продолжает истории некоторых персонажей первой книги. В этот раз я постарался более структурно и читаемо раскрыть “мир после ВАУ” с большего количества сторон. Различия в стилистике сборника в сравнении с первой книгой обусловлены попыткой сделать для вас, дорогие читатели, приятную, интересную и многогранную историю постапокалиптического мира.

Пролог

Будущее…

Земля пережила кометный дождь, уничтоживший около 65% населения.

Затем последовали две опустошительные атомные войны за воду, еду и ресурсы. Никто не верил, что вторую войну, названную Вторым Атомным Уничтожением или сокращённо ВАУ, человечеству удастся пережить. Уцелевшие в ВАУ решили считать её окончание началом новой эры.

Россия встаёт с колен. Ещё в годы кометного дождя было введено военное положение, а должность верховного главнокомандующего стала передаваться по наследству.

В годы ВАУ Москва была практически стёрта в радиоактивный пепел. Новая Москва раскинулась от прежних западных границ страны до Уральской равнины, где когда-то были горы.

Конечно же, Россия была не единственной пострадавшей страной. ВАУ ранило весь мир: кого-то слабее, кого-то безумного жестоко.

В это нелёгкое время во всех уголках света люди разных слоёв и профессий продолжают жить и работать, стараясь адаптироваться к реалиям нового мира.

Призывник

Хотя массивных столкновений после Второго Атомного Уничтожения между уцелевшими странами не происходило, Россия продолжает находиться в кольце врагов. Естественно, для защиты страны несколько раз в год молодежь пополняет ряды вооружённых сил. Эти вчерашние дети сегодня становятся доблестными защитниками родины, с гордостью отдающими гражданский долг своей стране!

Новая Москва. Наши дни (184 год от окончания ВАУ).

-Так, ну и зачем ты припёрся? – хмурый старый военный с обрюзгшим, красным лицом и блеклыми светло-серыми глазами уставился на Сергея.

Сергей Родин – шестнадцатилетний пацан стоял голышом в центре комнаты призывной комиссии военкомата. На его костлявом теле можно было заметить синяки и шрамы разной степени давности – практически все были получены в школьных и уличных драках. Собравшись с духом, Сергей из довольно жалкой позы, в которой обычно пребывают в этой комнате призывники (ссутулившись, сведя колени и зажимая руками скукожившееся достоинство), выпрямился, широко расставив ноги, упёрся руками себе в поясницу и посмотрел большими карими глазами в лицо старшего члена комиссии:

–Я хочу служить в Российской Армии! Есть ведь такая профессия – Родину защищать!

Военный выдержал взгляд призывника и даже не улыбнулся, что было довольно трудно при виде этого нескладного, костлявого, обритого и голого юнца. Затем зашептался с другими членами комиссии: невзрачной докторицей в форме убер-врача, только без шлема, и каким-то тощим типом в деловом костюме. После этого слово взял тощий: он потыкал пальцами в экран лежавшего на столе перед ним планшета:

–Сергей, верно? – уточнил он. Подросток кивнул. Мужчина то пролистывал что-то на экране, то смотрел на парня, – Серёж, ну смотри: в Дет-армии ты не состоишь, рос-пионером не являешься, в школе у тебя особых успехов ни в успеваемости, ни в поведении нет, на удивление у тебя нет аккаунтов в социальных сетях. Это то, чего у тебя, стало быть, нет. Как, кстати, и отца. Потому что… – тощий что-то быстро пролистал в экране, – А… Погиб пару лет назад при взрыве экспериментальной электростанции за полярным кругом. Сочувствую. Ну к делу! А что есть, Серёж? Неподходящий для службы возраст. Есть у тебя мать, заработавшая инвалидность на заводе по переработке строительного мусора. На жизнь у вас её зарплата с пособием и то, что ты, как у меня вот тут записано, иногда зарабатываешь на доставке, в том числе и разным сомнительным личностям, но на счастье для тебя среди них нет сторонников этого выродка Брутального. Есть пара задержаний за хулиганство. Х-хм-м-м… И кто ты по-твоему в глазах Российской Армии?

Сергей молчал. Ему было ясно, куда ведёт этот разговор, и от бессильной злобы его щёки наливались огнём. Тощий тем временем продолжал:

–Подозрительный и практически неблагонадёжный ты парень, Серёжа, – от формулировки “неблагонадёжный” у подростка по спине прошёл холодок, ведь такое слово в биографии накрепко закрывало практически любые двери перед человеком в будущем. Мужчина тем временем деловито продолжал: – Сдаётся мне, что в армию ты стремишься ради бегства от голодухи и для того, чтобы хотя бы пару лет твоя мать не тратила деньги на тебя. А там, как у многих, наверное, есть и планы по контракту ещё послужить, после чего попытаться пробиться в регулярные или внутренние войска. Я верно твой воображаемый план успеха обрисовал?

Сергей молчал. Тощий закурил, но сразу же громко закашлялся, после чего окончательно оторвался от планшета и кисло посмотрел на подростка:

–В общем, хвост поджал и марш домой к мамке. В шестнадцать только правильные ребята из Дет-армии имеют право пойти служить. А ты ещё в восемнадцать послужишь, как миленький. И головой уже начни работать. Печать “неблагонадёжный” легко получить, а вот смывать её обычно приходится собственной кровью.

Сергей вышел из комнаты комиссии. В душном, заполненным запахом пота и немытых ног коридоре была толпа голых парней и девушек, собранных по призыву. Сергей ухмыльнулся. В свои шестнадцать лет он получше большинства взрослых мог "прочитать" человека, хотя в этой ситуации это было не трудно. По манере держаться и выражению лица сразу можно было понять, кто и как оказался здесь: кто взят силой прямо из дома, кто с малых лет мечтал попасть в войска, а кто, как Сергей, надеялся найти в армии возможность хоть немного пожить без мыслей о том, будет ли завтра что поесть.

В очередной раз наплевав на отсутствие какой-либо одежды, Сергей продефилировал по коридору прочь от злополучного кабинета. Уже на подходе к гардеробу из-за двери без каких-либо знаков и табличек выглянул мужчина в форме электрика. Он осмотрелся – поблизости, кроме всё ещё голого Сергея, никого не было. Тогда мужчина обратился к подростку:

–Эй, боец голожопый. Помоги тут хрень одну доделать. Не боись, по причиндалам тут не шарахнет, так что можешь прям так идти.

–Вы ведь в курсе, что делают с пристающими к мальчикам педофилами? – не удержался от иронии Сергей.

С одной стороны, ещё после первой атомной войны в погоне за повышением рождаемости власти принялись лихорадочно переделывать массу законов по довольно скользким темам. С другой стороны, начавшаяся ещё до кометного дождя борьба с гомосексуалистами лишь набирала обороты все эти годы. Таким образом, к 184 году после ВАУ педофилия в отношении девочек была чуть ли ни одобряемым в обществе явлением, особенно, если приводила к рождению новых граждан России. Так что передачи типа "Беременна в двенадцать" по Трен-ТВ давно перешли из группы "культурный шок" в образовательные. Однако, проявление сексуального внимания в отношении мальчиков было прямой дорогой к смертной казни через повешение за яйца над чаном кипящей кислоты или ещё хуже – к отправке на перевоспитание в Грозный.

Электрик смутился:

–Ой, да пошёл ты, остряк х…

–Ладно! Ладно! – Сергей вскинул руки, – Я так. Пошутил. Что делать-то?

С этими словами он прошёл в комнату и замер. Перед ним стоял точно такой же стол, как у призывной комиссии, за которым сидел похожий на тощего мужчина в деловом костюме. Электрик закрыл за ними дверь и мягко подтолкнул Сергея в центр комнаты.

–Доброволец Сергей Родин? – спросил незнакомец.

Сергей почувствовал "запах шанса". Встав смирно, он громко и чётко ответил:

–Так точно!

Мужчина посмотрел на него, потом стал что-то быстро просматривать на планшете у себя в руках. Молчание затянулось и показалось подростку почти часовым, но он продолжал стоять смирно и старался почти не дышать. Мужчина оторвал взгляд от экрана и посмотрел на Сергея:

–Слушай внимательно. Я не собираюсь повторять или что-то сейчас объяснять. Я набираю солдат в одно особое подразделение. Обычно мы берём людей с опытом, но последние пять-шесть лет мы понесли огромные потери. Плюс людей с опытом проще, так скажем, вычислить. Сейчас мы стараемся набирать парней неприметных, без заметного прошлого. Вот ты, к примеру, кто? Да никто. Ты не засветился в общественных организациях, в социальных сетях. Твоя самая лучшая фотография – это фото прошлого года из отделения полиции, когда тебя взяли за граффити в неположенном месте. У тебя почти нет друзей. Если тебя не станет, кроме матери-инвалидки о тебе почти и некому вспомнить.

Мужчина закурил, сделал неспешно пару затяжек и продолжил:

–Минимальный срок службы в нашем подразделении – пять лет. Дальше всё будет зависеть от того, как служил. Строгая секретность. Можем сообщить твоей матери лишь то, что ты в войсках, раз в месяц можно будет писать ей, но вся почта, предупреждаю, просматривается. И, безусловно, все эти годы мы будет помогать ей: выплаты там всякие, новая бытовая техника один-два раза в год. Так сказать, “полный фарш”. Больше добавить ничего не могу. Соглашайся прямо сейчас или проваливай навсегда, но подписку о неразглашении этой беседы подпишешь в любом случае.

Мужчина откинулся в кресле и потянулся так, что был слышен хруст в его спине. Сергей же всё тянул с ответом. Его мучили две мысли: "Мне правда так повезло?" и "А есть дураки, которые отказались?"…

…“Мама, – Сергей печатал электронное письмо матери, сидя в маленькой войсковой библиотеке, служившей при этом и своеобразным “интернет-кафе”, правда с огромным списком ограничений, – У меня всё хорошо. За два месяца службы в рядах Службы Национальной Безопасности… – юный боец подумал несколько секунд и стёр “в рядах Службы Национальной Безопасности”, – я, честно тебе скажу, сам ещё так и не понял, чем нам предстоит заниматься. Пока нас только очень много тренируют и, поверь, хорошо кормят. Ты меня уже сейчас узнала бы с трудом!”

Сергей оторвался от экрана, потыкал пальцем в наметившийся под формой бицепс, похлопал по всё ещё тощим, но уже достаточно тренированным ногам, после чего продолжил печатать.

“Я тут уже просто качок! Больше пока писать чего-либо не буду, чтобы не сболтнуть лишнего. Как окончательно пойму, что можно, а что нельзя писать, надеюсь, смогу отправлять тебе достаточно интересные письма. Пиши. Командир сказал, что письма от родных по новым приказам нам не передаются из соображений секретности. Нам лишь сообщают, что с близкими всё хорошо. Но я надеюсь, что, когда запрет снимут, я с удовольствием смогу узнать в подробностях, как там твои дела. Твой любящий сын.”.

Не успел он отправить письмо, как во всех коридорах части взвыла сирена, обозначавшая внезапное нападение на базу!

–Твою мать! – тихо прошептал Сергей и сорвался с места. Он выбирал на ходу, куда добежать быстрее: в казарму, где у него есть своё снаряжение, или в оружейную. Казарма была ближе, поэтому он метнулся туда. Сослуживцев в казарме не было – они, видимо, уже убежали с командиром отражать атаку неприятеля. Сергей подбежал к своему шкафчику, быстро оделся в лёгкий боевой костюм чёрного цвета. Нацепил шлем с прозрачным забралом. Схватив свой автомат АК-16-310, он оцепенел: после утренних упражнений по стрельбе он не зашёл пополнить боекомплект. Мозг в секунду нашёл решение: “Со мной кто-нибудь поделится – не встречу же я плохих парней в центре базы!”.

Он выбежал в коридор, вспоминая инструкции, как найти своих сослуживцев, и едва не врезался в пробегающего офицера в чёрном пехотном экзоскелете. Офицер с нечеловеческой грацией ушёл от столкновения и остановился. Глянув на Сергея через тёмные стёкла маски-респиратора он скомандовал:

–Боец, за мной!

Сергею ничего уже не оставалось, кроме как бежать за воякой. Через почти километр или больше всяких коридоров, поворотов, лестниц вниз и толстых бункерных дверей Сергей оказался в той части базы, о существовании которой даже не подозревал. Периодически им приходилось вставать по стене, чтобы дать дорогу проносившимся мимо бойцам в среднетяжёлых чёрных экзоскелетах и с внушительного вида пушками в руках. В итоге они оказались в небольшой, округлой по периметру комнате с тусклой жёлтой подсветкой. От воя сирен и начавшейся где-то далеко пальбы их оградила двойная бункерная дверь. В центре комнаты на каменном цилиндрическом постаменте стояла ёмкость с крышкой, похожая на широкий, позеленевший от времени бронзовый котёл. Возле постамента был ещё один офицер в чёрном экзоскелете и с огромным пистолетом в руках. Когда Сергей с его офицером вбежали внутрь комнаты, второй сперва направил на них пистолет, но сразу же убрал оружие. Его голос искажался динамиком маски-респиратора:

–Семёнов? Что за салагу ты с собой притащил?

Офицер Семёнов, что-то быстро набирая на экране терминала у двери, ответил, не оборачиваясь:

–Слушай, я после вчерашней пьянки с трудом вспомнил, что я – Семёнов. Не говоря уже о том, где все мои стволы! Взял этого в помощь. Ты ещё не видел, кто там к нам пришёл?

Офицер с пистолетом хмуро ответил:

–Старший пастырь, Стрелок и Первый отряд.

Семёнов замер, было слышно, как он тихо матерился под шлемом. Затем он быстро вбил последние команды на терминале, развернулся и направился в центр комнаты поближе к своему товарищу. Сергей последовал за ним и тоже встал рядом с постаментом, но подальше от входа. Оба офицера встали лицом к двери и не отводили от неё взгляд. Семёнов тихо спросил:

–Точно Пастырь? Чего у него в этот раз с собой? Какой-нибудь Мьёльнир?

–Хы… – хмыкнул второй офицер, – Ты что? Мьёльнир он носил, когда я ещё салагой был, как твой боец. Потом он сумел пересобрать Мьёльнир и Гунгнир в свой знаменитый посох. Правда после Саратовской бойни он ходит то с одной приблудой, то с другой. Кстати, парень, – офицер чуть развернул голову в сторону Сергея, – У тебя патронов с собой сколько? Сейчас сюда может прийти кое-кто. Твоя задача непрерывно стрелять ему в голову даже в том случае, если он упадёт и будет казаться мёртвым. Усёк?

У Сергея внутри всё сжалось, при этом было даже не ясно, чего он в эту минуту боялся больше: неизвестного врага или гнева офицера по поводу полного отсутствия боеприпасов.

–У меня нет… – начал он. Офицер развернул голову ещё чуть больше в его сторону и молча ждал продолжения, – У меня нет п-пат-ронов, – заикаясь закончил Сергей, даже не сумев в панике обратиться к офицеру по званию. Однако, тот лишь развернулся обратно к двери, перехватил пистолет поудобнее и тихо сказал:

–Пи....ц нам, Семёнов.

Теперь уже Семёнов молча развернулся на дрожащего в панике Сергея, покачал головой и повернулся обратно к двери. В зловещем молчании было заметно, что с каждой секундой шум сражения становился чуточку ближе и отчётливее.

–Слушай, Иваныч, – обратился Семёнов ко второму офицеру, – А ты когда-нибудь сам убивал еретиков? Говорят, Старший пастырь этого очень не любит и по мере сил мстит люто и бешено. Особенно после Саратовского района он почему-то стал очень жесток.

Второй офицер отвечал тихо, словно с неохотой:

–Я запытал до смерти четверых пастырей. Так что эта встреча была для меня всегда лишь вопросом времени. А ты?

–Я только один их штаб брал, но не думаю, что мне зачтётся это как бонус. Да и не особо интересны мне его ребята. Я больше по их арсеналу любитель или, можно сказать, фанат. Кстати, может быть он за этим пришёл? – Семёнов чуть качнулся всем телом в сторону центра комнаты.

–За Амброзией? Да брось ты. Ты правда думаешь, что эта инопланетная хрень может сделать человека бессмертным? – в голосе Иваныча сквозил скепсис.

Офицер Семёнов оживился:

–Иваныч, а если это реальная Амброзия?! Не тот сорняк, что сейчас только на архивных фото можно найти, а настоящая Пища богов? Да вспомни, где мы это нашли! Эта хрень сто процентов оставлена рептилоидами! Вот он сюда и рвётся! Один укус – и мы с тобой одолеем этого хрена на раз-два.

Иваныч мрачно ответил:

–Ну возьми и попробуй! – после чего добавил, – Или пусть салага твой сожрёт, а мы посмотрим. Всё равно от него толку здесь ноль.

Офицер Семёнов развернулся, подошёл к котлу на постаменте, снял крышку. Сергею было видно, что котёл заполнен странного вида коричнево-зелёными “бобами” размером с кулак. Офицер сбросил маску-респиратор – под ней это был коротко стриженный брюнет, через левую половину лица которого шёл уродливый шрам, а левый глаз был искусственным. Пока искусственный глаз переводил зрачок то на один “боб”, то на другой, здоровым глазом Семёнов смотрел то в котёл, то на Сергея. От всей этой сцены молодой солдат дошёл до той степени страха, что, казалось, больше бояться уже невозможно.

Однако в следующие секунды он понял, что ошибался. Пальба за стенами затихла. Тишина стала казаться вечностью и дала первые ростки надежды, что всё обошлось. Но вдруг двойная бронированная дверь с шипением открылась. Все сразу уставились на вошедшего. В дверях стоял залитый кровью с ног до головы мужчина в экзоскелете, похожем на форму убер-врачей: чёрного цвета, лёгкий – походивший на обычную плотную одежду, с плащом и шлемом в виде широкополой шляпы. Разве что не хватало маски-респиратора в виде головы птицы с красными глазами-стёклами. Но без этого зловещего аксессуара медиков Новой Москвы было только страшнее, ведь Сергей мог видеть залитое кровью лицо вошедшего, во взгляде серо-зелёных глаз которого царили задор и дьявольский кураж. Незнакомец был вооружён изогнутым двуручным мечом, лезвие которого на удивление сияло чистотой в контрасте с обликом его владельца. При каждом лёгком движении руки незнакомца казалось, что в глубине клинка на долю секунды вспыхивали алые искры. Окинув взором людей в комнате, странный человек улыбнулся и заговорил:

–”Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам”*… – сказав это, незнакомец быстро рассмотрел каждого из собравшихся в помещении, – Кто тут у нас остался? Семёнов Вадим Геннадьевич и давний знакомый нашей церкви Зарубин Георгий Иванович, которого я легко узнаю даже в форме и маске.

–Ты опоздал, пастырь! – с этими словами Семёнов схватил из котла один из “бобов” и надкусил. С ехидной ухмылкой Семёнов жевал загадочный плод, глядя незнакомцу в глаза. Вдруг по его щекам и шее поползли красные пятна! Офицер завизжал, упал на колени, вцепившись себе в горло, захрипел. Пятна быстро разрослись по всей видимой из-под экзоскелета коже, стали покрываться пузырями, которые сразу же лопались. Казалось, что его тело кипит изнутри. Ещё через секунду его человеческий правый глаз взорвался и вытек из глазницы. Когда Семёнов упал и окончательно затих, он походил на скелет в жиже из остатков плоти и крови.

Незнакомец кашлянул:

–Кхе… Мда… Неловко как вышло. Ну хоть ты остался, Георгий Иванович.

Офицер держал вошедшего на прицеле, но всё ещё не сделал ни единого выстрела:

–Отче, позвольте спросить: у вас при себе клинок Мурамасы или Масамунэ?

Незнакомец аж присвистнул от удивления:

–Да ты знаток! Знаешь, я рассчитывал найти здесь тебя и некоторых твоих сослуживцев по старым делам. Поэтому взял клинок Мурамасы. Думаю, ты знаешь, какие страдания он способен приносить своим жертвам. Когда я держу его в руках, меня, конечно, порой излишне заносит, но я готов стерпеть эти всплески эмоций ради того, чтобы достойно отплатить подразделению Службы Национальной Безопасности за каждого члена Церкви Воинствующего Атеизма, – глаза незнакомца налились кровью.

–Хер тебе, – спокойно ответил Иваныч, быстро приставил пистолет к стеклу маски-респиратора и нажал на спусковой крючок. Тихий хлопок. Через долю секунды тело второго офицера упало на пол.

Сергей посмотрел на останки Семёнова, перевёл взгляд на тело Иваныча, затем уставился на незнакомца. Тот неспешно и с изяществом убирал меч в ножны и, казалось, не замечал последнего солдата базы. Сергей со злостью бросил автомат на пол и встал в боксерскую стойку. От ужаса его сердце колотилось с бешеной скоростью, ватные ноги дрожали, сжатые в кулаки руки он почти не чувствовал, а силы не обделаться были практически на исходе. Незнакомец же подошёл к котлу в центре комнаты и уставился на “бобы”. Вдруг его лицо озарил прямо-таки истинно детский восторг:

–Орешки дяди Ала! Ничего себе, сколько ещё осталось!

Быстро сняв перчатку экзоскелета, незнакомец схватил один из “бобов” голой рукой и принялся с аппетитом жевать. Сергей всё ждал, что его постигнет жуткая участь офицера Семёнова, но незнакомец явно испытывал лишь удовольствие. С набитым ртом он вдруг обратился к Сергею:

–С юности не ел эти штуки! Что-то среднее между кешью и арахисом с перцем, если ты пробовал что-нибудь из этого. Только не повторяй за мной. Они чудовищным образом меняют обмен и иммунные механизмы простых людей. Ну ты сам видел.

У Сергея опустились кулаки. Он хотел броситься в рукопашную с незнакомцем, но понимал, что этот самоубийственный поступок вряд ли хоть что-то даст. Страх начал отступать, а на его место наваливалось любопытство и желание понять, что тут происходит.

–Да кто ты?

Незнакомец, не прекращая поедать “орешек”, сделал реверанс и представился:

–Александр – Старший Пастырь Церкви Воинствующего Атеизма. Все в основном зовут меня Старший Пастырь или просто Пастырь. А вот ты кто? Один из тех детей, через ряды которых мне сегодня пришлось пройти, стараясь не покалечить их? Давай угадаю: ты – сирота или из неполной семьи, друзей почти нет. Здесь тебе обещали достойную службу, спасение от голода и заботу о близких. Прямо “рай на земле”. Но, что будете делать – не говорят, а письма от родных – под запретом. Верно?

Сергей потрясенно молчал. Пастырь продолжил:

–Это недавняя тактика Службы Национальной Безопасности: набирать “детское пушечное мясо” на охрану своих баз. Они думали, это меня остановит. Но я просто не убиваю детей, а лишь нейтрализую. А вот твоих родных давно убрали ради экономии и сохранения секретности.

У Сергея что-то больно кольнуло в груди. Он не хотел верить странному человеку, но чутьё подсказывало, что он не лжёт. Тот продолжил:

–Вот что, парень. Я стараюсь каждый год спасать хотя бы одну невинную душу. Ты напоминаешь мне моего лучшего бойца, которого только можно найти среди людей. Он мой тёзка – Александр. Но наши враги прозвали его Стрелок. Он тоже когда-то пошёл на службу ради бегства от голода, а затем ввязывался в самые страшные и невероятные авантюры, чтобы обеспечивать свою семью. Предлагаю сделку. Я доставлю тебя домой, чтобы ты сам убедился в том, что я не лгал тебе. А затем, если в тебе ещё останется хоть искра желания посвятить жизнь чему-то достойному, я дам тебе возможность служить моей Церкви. По рукам? – он протянул Сергею руку. Подросток, плохо скрывая дрожь, протянул в ответ свою:

–По рукам. Пастырь. Можно ведь мне вас так называть? Я уже привык обращаться по званию…

* От Матфея 7:7

Стрелок

К сожалению после Второго Атомного Уничтожения уцелели не только прекрасные и славные граждане России. В охваченных всякой мерзостью и моральным разложением странах Востока и Запада продолжали существовать их бездуховные и гнусные обитатели. Однако, от всей этой гнили россиян спасали пограничные войска, служба патриотизма, церковь постатомного православия и многие другие структуры, созданные ради заботы о каждом жителе страны.

Тем не менее, иногда некоторые люди настолько испорчены внутри, что не способны принять радости жизни в России после ВАУ. Эти предатели родины бегут навстречу всем тем порокам (особенно гомосексуализму!), что ожидают человека за границей.

Пасть ниже, чем бегущий из России эмигрант, кажется невозможным. Но среди худших из худших есть те, кто, покинув Родину, уходит служить бездуховным еретикам. И наиболее омерзительным среди этих людей можно назвать подонка по кличке Стрелок. Это бывший российский солдат, предавший свой дом и посвятивший свою жалкую жизнь в прислужничестве еретикам в качестве командира извращенцев-головорезов из боевой группы “Первый отряд”.

Нео-Токио, Канада. Наши дни (184 год от окончания ВАУ).

Александр по прозвищу Стрелок сидел на диванчике за небольшим столиком кафе “Moose”. На нём была неброская повседневная одежда. Он думал, чего бы заказать поесть. Его взгляд плавал от одного названия блюда к другому. Затем Стрелок посмотрел на собственные руки… И вдруг он в деталях вспомнил, как с такой же “посиделки” началось его первое большое приключение в команде Старшего Пастыря Церкви Воинствующего Атеизма. Стрелок не сильно изменился с тех пор. Да, сейчас его можно было назвать “жилистым”, а не тощим, как в те годы. Серые глаза больше не были запавшими, а вокруг тонких губ появились морщины, при этом по большей части из-за того, что он за последние годы улыбался чаще, чем за все предыдущие. Тёмно-русые волосы были по-военному подстрижены: почти выбриты сзади и по бокам, сверху же оставлено чуть побольше, но идеально выровнено. Его руки покрывали редкие синяки и ссадины, полученные в ходе тренировок в центре Первого отряда. На теле же за последние годы почти не прибавилось шрамов и ожогов, ибо неудач в боевых операциях он практически не встречал. И, конечно, Стрелок всё так же носил на шее старый солдатский медальон, нажав на который в определённых местах, он мог увидеть фотографию жены и дочери. Семья ожидала его на одной из транзитных станций на орбите Марса. Скоро он должен был присоединиться к ним и отправиться на гигантском корабле к новым планетам.

Напротив него сидел его новый стажёр Сергей Родин. На нём была обычная для подростков Нео-Токио одежда, которую носили под защитными плащами. Высокие ботинки, джинсы, толстовка. Однако, шмотки не могли замаскировать то, что парень был вывезен Старшим Пастырем из России недавно. Хотя на базе Службы Национальной Безопасности его более-менее кормили, это явно перевело его из разряда “обтянутый кожей скелет” в категорию “просто тощий парень”. Его большие карие глаза смотрели практически на всё со смесью любопытства, удивления и испуга. Местами на выбритой голове были заметны проплешины – последствия жизни в радиоактивных зонах, которые ещё не подлатали медики ЦВА. И, конечно, он ещё не знал ни английского, ни японского, как, собственно, и местной еды, поэтому почти после каждой строчки в меню он спрашивал “Что это?” или “А мы можем это есть?”.

Когда они сделали заказ, над столиком повисло неловкое молчание. Сергей озирался по сторонам, нервно постукивая пальцами по столешнице. Стрелок сидел напротив и размышлял о том, сможет ли он сделать из этого парня бойца Первого отряда?

–Как всё-таки здесь странно… – тихо сказал Сергей, глядя на сияющие неоновые вывески за окном.

Стрелку стал жаль бедолагу. Обманом его готовили быть живым щитом против ЦВА, под видом несчастного случая убили мать, а теперь он и вовсе оказался в совершенно новом для себя мире.

–Слушай, Сергей, – парень сразу же выпрямился, уставился на Стрелка. Руки он сложил на столе так, как положено на теоретической подготовке, – Да вольно, боец. В дисциплине тебе не откажешь, конечно. Но мы вне учебки. Хотя, если тебе просто так трудно изображать гражданского, считай это моим приказом.

Сергей сел чуть более раскрепощенно, но его руки словно примагнитило к столу. Стрелок ухмыльнулся и продолжил:

–Знаешь, во всех сериалах или книгах авторы обычно для облегчения работы вводят такого персонажа, который отвечает на все вопросы и помогает понять предысторию сюжета. Пока все не пришли, можешь считать меня таким персонажем и задавать абсолютно любые вопросы. Я тебя в этот сюжет окуну по полной. Если мучает любопытство, не упускай свой шанс! Спрашивай, – с последними словами Стрелок постарался максимально приветливо улыбнуться и вскинуть руки так, словно в лице Сергея приветствовал толпу слушателей.

Сергей задумчиво почесал лоб, для чего ему пришлось наклониться к столу и чуть-чуть приподнять “примагниченную” руку.

–Откуда взялась Церковь Воинствующего Атеизма? Это ведь еретики? Да? Я слышал про них, но никогда не знал подробностей. Одни бредни. Типа, что они детей едят или ещё что-то в этом роде. А всё оказалось наоборот. В учебке меня вот в основном готовят защищать колонны гуманитарной помощи и истреблять бандитов в тех уголках света, где их особенно навалом. И кто такой Старший Пастырь? Почему он так крут?

–Да, – вновь улыбнулся Стрелок, – Еретики и ЦВА – это одно и тоже. Может быть, ты даже видел где-нибудь в России наш знак: вытянутая пентаграмма без одного косого луча от нижнего левого угла к боковому правому. Видел знамение Старшего Пастыря, когда он по очереди кончиками пальцев касается левого бедра, лба, правого бедра, левого плеча и правого плеча? Это, кстати, на самом деле не пентаграмма, а стилизованная буква “А”, что означает “атеизм”. Говорят про нас много плохого. Хотя реально даже сейчас, когда большая часть нашего состава задействована в программе "Исход", Церковь всё ещё продолжает некоторые программы помощи людям, будь то поставка лекарств, строительство генераторов, поимка и истребление преступников. А вот, откуда взялась ЦВА и Старший Пастырь – это прям фантастика. Я могу что-то напутать, так что ты лучше сам потом ещё в книжках посмотри. В общем…

Стрелок выдержал театральную паузу, набрал воздуха в грудь и постарался выдать на одном дыхании:

–…Землю создали трое пришельцев расы рептилоидов: Бен, Кенни и Ал. Это была их лабораторка по биологии или типа того. Ал в двадцатом веке интереса ради сдался советским военным, позволив себя изучать. Советы пытались скрестить людей и рептилоидов, но единственным удачным результатом у них оказался мальчик Саша. Затем Саша сбежал и нашёл рептилоида Бена. Вместе они основали ЦВА, где Саша стал Старшим Пастырем Александром.

Едва Стрелок договорил, им принесли еду и напитки. История про рептилоидов всегда оказывала на новичков ошеломляющий эффект, как бы сильно Стрелок ни пытался её сократить. Поэтому, пока Сергей приходил в себя после услышанного и готовил обойму вопросов, опытный боец ЦВА успел съесть несколько роллов и выпить половину кружки прекрасного настоящего кофе.

Сергей вдруг тихо прошептал:

–…”орешки дяди Ала”… Вот что это значило… А зачем Пастырь уничтожает базы Сил Национальной Безопасности? Ради орехов пришельцев?!

От порыва расхохотаться Стрелок поперхнулся глотком кофе:

–Пфф!.. Нет. Слушай, он, конечно, порой кажется немного странным, но не до такой степени! Для него и цитирование древних священных текстов – это по сути самоирония, а не пунктик. А для ответа на твой вопрос надо кое-что рассказать в первую очередь. Вот ответь мне – где мы?

Сергей быстро огляделся:

–Ммм… Нео-Токио. Город в Канаде. Красивый город. Я такого никогда раньше не видел. И люди здесь не такие, как дома в новостях говорили. Улыбаются, здороваются. Я всё ждал, что на меня тут нападёт толпа геев, чтобы “разнести мой бункер”, но, если я правильно понял, они тут живут своей собственной жизнью.

Стрелок кивнул:

–Да. Ещё до метеоритного дождя Канада привлекала к себе людей со свободным мышлением, желающих строить новую жизнь, без предрассудков и прочего шлака в головах. Поэтому первый штаб ЦВА Старший Пастырь и Бен построили именно здесь. Канада была довольно миролюбивой страной, которая сама по себе обычно в чужие дела не лезла и на чужое добро не претендовала. В общем, в ходе двух атомных войн ей досталось только по границам южных территорий. Россия и Китай хотели отрезать американцам возможность бегства в Канаду. Поэтому там сейчас Канадо-Американский пролив от Тихого океана до Атлантики. В те времена в Канаду пошёл поток беженцев. Однако, обычно доброжелательные канадцы в ту пору были очень озлоблены на весь мир. Они не ослабили своими миграционные требования, а наоборот – подняли планку до небес. В результате сюда могли попасть лишь люди с очень хорошим английским или французским, высокими навыками в необходимых стране областях и желанием укреплять Канаду, а не создавать национальные сообщества и анклавы. Лишь для японцев, потерявших в ходе первой атомной войны всю свою страну, они сделали исключение, но и то лишь из расчета на интеллектуальный потенциал этого народа. Беженцев из Японии приняли почти всех, позволили построить здесь Нео-Токио и даже сохранить японский язык в качестве регионального. Канада росла, крепла, развивалась. Сейчас потенциал страны почти догоняет ЦВА, хотя у нас есть пришелец-консультант, а Старший Пастырь стремится всячески тянуть нас до уровня рептилоидов уже которое столетие. Канадцы даже смогут в ближайшие несколько лет освоить Марс и Луну. Хотя мы предупредили их о нескольких миллионах причин не трогать спутник Земли. Но не суть. Под вопросом “где мы?” я имел ввиду нечто в более широком смысле. Ведь, как бы здесь ни было здорово, мы всё ещё на Земле. На отравленном двумя атомными войнами шаре, где, сам знаешь, хуже дождя только…

–…песчаная буря, – закончил расхожее выражение Сергей.

–Вот-вот, – кивнул Стрелок, – Для нас – для паствы ЦВА Старший Пастырь давно мечтал найти чистую планету, где мы могли бы построить новое общество и больше не повторять ошибок прошлого. Исследователи ЦВА нашли подходящие для жизни планеты: Терра-2 и Терра-3. Но нам не хватало кое-каких разработок для старта программы "Исход" и отправки первых экспедиций. Поэтому шесть лет назад мы с Пастырем отправились в один из районов Новой Москвы и раздобыли всё необходимое.

–А что именно раздобыли? – с любопытством спросил Сергей.

–Ну парень, это пока ещё секретная информация, так что узнаешь, когда подрастёшь, – Стрелок улыбнулся, – Но у этой истории есть одна важная глава. Там мы встретили войсковую группу СНБ. Один из них сказал Пастырю, что его единственный сын сейчас является основной целью их поиска ради экспериментов…

Сергей присвистнул. Стрелок сделал глоток кофе и продолжил:

–Да-да… С тех пор Пастырь поставил перед собой цель: лишить СНБ всех технологий рептилоидов, чтобы уничтожить саму вероятность того, что в ближайшие двести-триста лет они смогут отправить за нами хотя бы дрон. Собственно, в первую очередь именно для этого и был создан Первый отряд. Команда профессионалов-вояк, парочка хакеров для взлома любой базы данных, несколько специалистов по технике и троица опытных пилотов. Правда бороться с бойцами СНБ даже с хорошей подготовкой очень тяжело. Поэтому мы, как и они, часто проходим различные замены частей тела на кибернетические аналоги. Правда у нас они уровнем выше и смотрятся куда натуральнее. Я вот вообще процентов на семьдесят киборг. Но это было сперва не совсем по моей воле. Старший Пастырь однажды меня от смерти спас, в ходе чего ему и пришлось сделать мне, так сказать, апгрейд.

Сергей вытаращенными глазами смотрел на Стрелка.

–Не пугайся. После стажировки имплантация различных модификаторов – дело добровольное. Но на вылазки за игрушками рептилоидов наличие таких, правда, обязательно.

–А откуда на Земле технологии пришельцев? – спросил Сергей, – Они их что? Постоянно теряли что ли?

Стрелок хмыкнул:

–Кхе… Нет. Ал, Бен и их третий товарищ Кенни были в древности те ещё хулиганы и приколисты. На основе своих технологий они под видом знакомых людям предметов делали довольно удивительные вещи. Так называемое “оружие богов”. К примеру, меч, с которым ты видел Пастыря. Это японская катана, создателем которой считается кузнец Мурамаса. Но реально её сделал Бен. Бен не любит людей, поэтому все его поделки несут в себе довольно кровожадный оттенок. Эта штука, к примеру, вызывает у владельца приливы жестокости и ярости, а у жертв – страшную боль от прикосновения даже к тупой части клинка. А уж как трудно лечить порезы этим мечом даже нашими медикаментами, я тебе и описать не могу. У нас был случай, когда один боец, случайно поцарапал бедро этим клинком. Чтобы остановить кровотечение и боль, нам пришлось ампутировать ногу. Благо, что технологии церкви, как я уже говорил, позволяют заменять части тела на кибернетические.

–А много ещё “оружия богов” осталось?

Стрелок добродушно улыбнулся:

–Нет. Ты поймал удачу за хвост. База, где ты служил, была последней. Наши штабы в России законсервированы, люди эвакуированы сюда, а многие уже на пути к другим планетам. Так что мы по сути “закрываем лавочку” по всему миру. Может быть, останется один центр здесь в Канаде, чтобы помогать желающим иммигрировать на новые планеты. Мы станем, так сказать, Нью-Канадой – миром мечты и свобод.

Сергей засиял:

–Звучит круто. Хотя мне и в этой Канаде очень нравится. Я ещё до армии особо не верил передачам по телеку, что здесь живут одни геи в гнилых бараках из детских костей. Но не представлял, что здесь есть полноценные города с небоскрёбами, вместо подземных убежищ. Есть дороги, по которым можно ехать на мотоцикле, а не раздолбанная бетонка, по которой только кибер-конь пройдёт или танк.

Стрелок хмыкнул:

–Хм-м… Это да. В России все важные постройки строят под землёй. Только вот жилые дома к важным строениям не относят. Так народ постоянно и живёт в страхе и как бы режиме готовности к нападению. Хотя на самом деле власти таким образом просто прячут все свои дворцы и элитные дома. Поверь, в Новой Москве тоже есть здания размером с небоскрёб, просто на поверхности ты видишь только какой-нибудь сарай или проходную. А дороги здесь просто великолепны – этого не отнять.

–Меня ещё тут удивило, – воодушевленно заговорил Сергей, – что тут города меньше, но их больше. Почему так?

–А… – Стрелок пару секунд думал над ответом, – В России почти всё заняла Новая Москва – это верно. Она росла, поглощая и превращая в свои районы целые регионы. До Уральской равнины почти не осталось самостоятельных городов. Здесь же исторически сложилось иначе. Ещё до метеоритного дождя мир охватывала одна пандемия за другой. Уже тогда мир страдал от различных типов гриппа и коронавируса.

–Это, как Ки-138? – уточнил Сергей.

–Да, Ки-138 – это один из этой группы. В России убер-врачи от него делают прививки, только народ им не доверяет, поэтому процесс вакцинации напоминает охоту на людей!

Оба расхохотались, а, когда смогли унять смех, Стрелок продолжил:

–Здесь есть прививки, люди добровольно на них идут. Но в Канаде к вопросу защиты от эпидемий отнеслись крайне серьёзно. В ходе атомных войн потоки беженцев и свобода перемещения по стране делали своё грязное дело в распространении инфекций. Тогда Канада пошла на ограничения перемещения людей между городами, что так и закрепилось в их жизни в качестве нормы. Если ты решишь поехать отсюда в другой мегаполис, там сперва придётся отсидеть одиночный карантин в приграничном секторе.

–Интересно… – тихо прокомментировал Сергей.

–Да, – согласился Стрелок, – Но, поверь, больше всего тебя удивит свобода информации здесь. Они живут по принципу “говори, что хочешь, но старайся не обижать людей и не навязывать им своё мнение”. Никто не будет пытаться тебя “защищать” от какой-то информации. Тут, кстати, даже можно смотреть российские телеканалы.

–Да? – искренне удивился подросток.

–Да! В России ты и не каждый отечественный канал просто так посмотрел бы. А тут – пожалуйста. Даже ту дичь с канала Трен-ТВ можно найти!

–Это там, где есть передачи про говорящие водоросли и призраков динозавров? – сдерживая первые позывы смеха, уточнил Сергей.

– Ага!!!

Они вновь расхохотались на всё кафе. Неизвестно, как долго и громко парочка в этот раз смеялась бы, если бы рядом со столиком, словно из ниоткуда не появился человек в тёмных джинсах и тёмно-зелёной толстовке с эмблемой ЦВА на спине:

–”Лаван созвал всех людей того места и сделал пир.”* Благодатного вечера, друзья! – поприветствовал их Старший Пастырь Александр.

Стрелок и стажёр сразу притихли, хотя улыбки всё ещё не сходили с их лиц. Они обменялись традиционными в Нео-Токио короткими поклонами, после чего Пастырь подсел за их столик со стороны Сергея. Сергей первый раз видел Пастыря в гражданской одежде, поэтому внимательно его разглядывал. Лидер Церкви Воинствующего Атеизма уже не казался таким зловещим, как в первую встречу. Серо-зелёные глаза сияли задором, при этом выражение лица было спокойным и добродушным. Он был почти одного роста со Стрелком, но шире в плечах. Его короткие русые волосы сильно разбавляла седина.

Стрелок обратился к Пастырю:

–Мы уже сделали заказ. Только что-то остальные ребята не подошли пока…

–Остальных не будет, – тихо перебил его Пастырь, – Я позвал только тебя. Не подумал, что ты сочтешь это обычной посиделкой Первого отряда и притащишь стажёра. Но это… – Пастырь на несколько секунд повернулся в сторону Сергея и молча его разглядывал. Подросток постарался в эти мгновения не двигаться и не дышать. Пастырь развернулся обратно к Стрелку и окончил фразу, – …не критично. Похоже, нам придётся сделать ещё одну экспедицию в Россию, Александр. Думаю, нам не понадобится весь отряд. Отправимся прямо сейчас вдвоём, как в старые добрые времена! В порту ждёт корабль и снаряжение.

–М-м-м… – довольно промычал Стрелок, – Что будем искать в этот раз?

–О… – Пастырь оживился, – Это будет кое-что интересное, если верить моему источнику.

–А что за источник? – тихо спросил Стрелок.

На лице Пастыря возникла полная задора и чего-то зловещего улыбка:

–Телеканал Трен-ТВ…

*Бытие 29:22

Оператор

В России после Второго Атомного Уничтожения население как никогда нуждалось в качественной, достоверной и прошедшей очистку информации. Одобренные президентом телевизионные каналы, радиостанции, газеты и прочие информационные агенства трудились на этом поприще двадцать четыре часа в сутки.

Но среди множества телеканалов, постоянно транслирующих фильмы о войне и новости о достижениях России или жутких бедах прочих стран, особняком держался Трен-ТВ. За некоторые сюжеты, порой осуждаемые Русской церковью постатомного православия, этот канал казался некоторым гражданам неправильным и даже, страшно сказать, оппозиционным. Однако, как и всё одобренное властями, он существовал исключительно для пользы россиян: развития их кругозора и познаний об окружающем мире. Только любящие своё дело профессионалы, “вооружённые” безупречным российским образованием в сфере журналистики, ясным умом, острым словом и горячим сердцем, могли претендовать на почётную работу в штате телеканала Трен-ТВ!

Новая Москва. Тремя годами ранее (181 год от окончания ВАУ).

Пётр сидел в пассажирском отсеке десантного вездехода, трясущегося и подпрыгивающего на ухабах раздолбаной, сотню лет не знавшей ремонта дороге.

Нарколепсия, которой он страдал все свои тридцать с небольшим лет, уже во второй раз за время пути вогнала его в сон. Хотя Петра сейчас это мало заботило. Путь всё равно проходил в довольно скучной атмосфере. Единственным попутчиком был его начальник, но он был погружён в собственные мысли и не проронил ни слова с момента посадки в вездеход. Смотровые окошки были маленькими и располагались неудобно высоко. Имевшиеся в отсеке мониторы были выключены, так что даже нельзя было предположить, могли ли они показывать хоть что-то интересное. Даже почитать что-либо не было возможности. Все телефоны, электронная книга Петра с религиозной литературой и прочие устройства, особенно почему-то с установленным приложением “Хороший гражданин”, были временно изъяты. Так что Пётр предавался сновидениям.

Ему снилось собеседование при приёме на работу оператором на телеканал Трен-ТВ. Вот он подходит к кабинету отдела кадров. На стене рядом с дверью есть зеркало, в котором он может лишний раз посмотреть на себя и попытаться представить, как стоит держаться в ходе собеседования. Он оставил защитную одежду в гардеробе телецентра, поэтому сейчас на нём были только полувоенные ботинки, старые, но выстиранные к этому дню брюки и джемпер с надписью “Добро” на груди. В реальности в джемпере было несколько дырок, но во сне он был совершенно новым. С одежды Пётр перевёл взгляд на лицо. В отражении ему улыбался круглолицый, коротко стриженный брюнет с голубыми глазами, неровными короткими усами и бородкой, которая, по мнению Петра, добавляла ему суровости. Он постучал в дверь. Изнутри донёсся приятный голос:

–Проходите! – в реальности собеседование вела пожилая дама с ярким макияжем и крайне отвратительным запахом духов. Но сон был милостив. Во сне собеседование проводил ангел-хранитель Петра: мужчина, крайне похожий на него самого, только с идеальной стрижкой, с дружелюбной улыбкой на свежевыбритом лице, в чистой и слегка сияющей белоснежной одежде. От ангела веяло чем-то таким, что Пётр считал запахом не испоганенного войнами моря, о котором он читал когда-то в школе. Ангел держал в руках старомодный блокнот и карандаш, словно был готов делать заметки о соискателе работы, как только тот появится на пороге. Небожитель дружелюбным жестом пригласил Петра сесть напротив своего стола в роскошное кресло, а не старый стул, как было в реальности. Когда Пётр устроился поудобнее, ангел приступил к собеседованию:

–Итак, Пётр, – будущий оператор пару раз слышал свой собственный голос в записи и мог уверенно заявить: у ангела был почти такой же, но гораздо приятнее, – Почему вы решили пойти к нам работать?

Пётр смутился:

–Знаете, я тут должен был бы сказать, что Трен-ТВ очень известный канал, на котором любой хотел бы поработать. Но я не вижу смысла врать своему ангелу, поэтому расскажу всё, как есть. На самом деле я увидел объявление в газете. Мне было не принципиально где быть оператором, так что до конца объявление я не дочитал. Я сейчас без работы, а идти на завод, где я над каким-нибудь станком усну и скончаюсь, желания нет. Вы же знаете: я с детства страдаю страшной сонливостью, которую врачи называют “нарколепсия”. Вот и решил попробовать себя здесь.

Ангел улыбнулся:

–Конечно, я в курсе… А вам вообще нравится телеканал Трен-ТВ?

Пётр постарался восторженно улыбнуться, но получилось кисло и фальшиво. Осознав это, он дальше не старался скрывать своих настоящих мыслей:

–Не очень. Я вот хожу в церковь хотя бы раз месяц. Люблю послушать притчи нашего проповедника. А некоторые ваши сюжеты они вот… – он задумался, подбирая слова, – Выходят за рамки нашей духовности. Вы словно не для русских людей передачи порой делаете. То про мутантов под Старой Москвой что-то сочините, то про мерзких еретиков вспомните, то вообще что-то там про Брутального ляпните. Но я думаю, что, раз вас всех не перевешали за оскорбления наших чувств, значит, вы нужны создателю.

Ангел кивнул:

–О, да… Я запишу, будто вы ответили “Отношусь с уважением, как и к любому государственному каналу”, – так Пётр ответил на настоящем собеседовании, – Что ж… А у вас есть какое-либо образование по профессии оператора? Ну или что-то близкое к этому? В идеале иметь бы ещё опыт работы лет пять-десять.

Пётр вновь ответил искренне:

–Пф-ф! Какое там! Я и не знал, что на эту ерунду ещё и учиться нужно. Я – фотограф-любитель. Принёс с собой информационный кристалл со своим, как говориться, портфолио. Накидал там около тридцати фотографий, которые мне больше всего нравятся. Многие мои знакомые говорят, что я хорош в этом деле. Пару раз меня даже приглашали фотографом на свадьбы. Вот я и решил попробовать себя в качестве оператора у вас. Я, кстати, в детстве мечтал работать на киносъёмках, фантастику снимать. Но какая у нас фантастика? Только фильмы про войну и комедии про водку. Почти всю фантастику сейчас только в Островной Индии снимают.

Ангел вновь обаятельно улыбнулся и покачал головой:

–Ай-ай-ай, Пётр… Как ваш ангел-хранитель, служащий вам во благо, я лучше запишу следующее: “Я изучал операторское дело по самоучителям и имею огромный опыт работы на различных мероприятиях. Готов учиться всему новому в ходе работы.”.

Пётр одобрительно закивал:

–Да-да-да! Я так и сказал бы кому-либо ещё, но вам врать не хочется.

Ангел развёл руками:

–Какая ложь может быть между россиянином и его ангелом? И тут я не могу не поинтересоваться! Как с таким отношением к профессии оператора вы вообще собираетесь работать здесь? Да ещё и на телеканале Трен-ТВ, который задевает вашу духовность?

Пётр удивился такой наивности, но через секунду вспомнил, что перед ним всё-таки ангел:

–Ну а что такого? У нас же тотальный бесперспективняк везде. Образование выше среднего доступно в основном для щеглов из династий чиновников. Простым людям после школы и армии открыта дорога в путяги, которые пафосно зовутся у нас “колледжами”. Учат там на кого? В основном на рабочих. А кому на самом деле хочется идти оружие собирать или детали от ракет? Эти шарашки нужны только ради диплома, без которого даже в бригаду на автоматизированный мусоросборщик не возьмут. Так что у нас почти вся страна работает не там, где хочет, и не по той профессии, на которую человек учился. Я вот в медицину пошёл бы, но там сейчас остались либо чиновники, либо убер-врачи. Но скакать убером на кибер-коне по руинам – это не для меня, простите! Вот я и выучился на механика по атомным батареям. Но облучаться ещё и на работе – это совсем для тронутых. У нас за радиацией достаточно из дома выйти – уже светишься так, что лампочки не нужны. Так что уж лучше оператором! Тем более на Трен-ТВ! Я вообще не представляю зачем вам операторы. Ваши журналисты по горячим точкам или на места катастроф не ездят. На всякие государственные мероприятия или взять интервью у президента вас не позовут. Все сюжеты из пальца высосаны, чтобы народ посмотрел да поугарал. Ну или плюнул в экран и пошёл бы книжку читать, чтобы знать, как на самом деле что было. Так что, если меня возьмут, я могу считать, что мне вдвойне повезло: во-первых, не на завод идти, во-вторых, на Трен-ТВ уж точно особо работать особо не придётся.

Ангел покачал головой и сделал очередные пометки в блокноте.

–Хорошо, – продолжил опрос житель небес, – А как у вас дела с политикой? Вы когда-нибудь участвовали в акциях Максима Брутального?

–Ой, нет, что вы! – взмахнул руками Пётр и сейчас ответил слово в слово, как было на настоящем собеседовании, – Я держусь вне политики. Я взрослый человек и осознаю, что после стольких бед нашей стране ещё долго вставать с колен. Брутальный только баламутит население, да ещё и вечно пытается связать всяких казнокрадов с нашим президентом. Мне нет до этого дела. Если кто-то виновен в чём-то, у нас полно различных структур, кто должен заниматься этими вопросами. А наш суд вынесет им справедливое решение.

–Приехали… – пробурчал ангел.

–Что простите? – переспросил Пётр.

–Приехали! Просыпайся давай! А то опять слюнями уделаешься!

Пётр открыл глаза. Над ним возвышался его начальник – журналист и ведущий, к которому его прикрепили на следующий день после инструктажа. Высокий, тощий мужчина с острыми чертами лица, “металлически” серыми глазами и выбритой до блеска шишковатой головой. Пётр мало кого знал из ведущих Трен-ТВ, поэтому всё ещё не мог с уверенностью запомнить, что его начальника зовут Степан Подружко. Степан был одет, почти как и всегда, в высокие сапоги, плотные брюки и защитную куртку с капюшоном – всё чёрного цвета. Шлем с респиратором или лёгкий противогаз – тоже чёрные – он снимал всякий раз, как выдавалась возможность. Петру казалось, что Степан считал свою лысую голову красивой и стремился всем её показать.

Десантный вездеход не трясся и не тарахтел, от чего в пассажирском отсеке была почти оглушающая тишина. Пётр встал с кресла, потянулся, надел противогаз, взял с пола сумку с аппаратурой и направился за уходящим к выходу Степаном. Выйдя из вездехода, они оказались не то в тоннеле, не то в огромном ангаре. Трудно было понять, поскольку окон помещение с дугообразным сводом не имело, а всё освещение было искусственным. Работников Трен-ТВ встречал мужчина в чёрном, похожем на военный, но без погон, экзоскелете. Голос незнакомца искажался динамиками маски с непрозрачными стёклами:

–О! Привет, Яйцо! Ты с новеньким сегодня?

Степан чуть слышно вздохнул и тоскливо ответил:

–И вам не хворать! Да, со мной новый оператор. Он первый раз на выездном репортаже, документы сейчас…

Мужчина перебил его:

–Да не переживай! Документы с ним потом оформим. Если он толковей предыдущего малого, то лишь “обделается лёгким испугом”! – мужчина сипло рассмеялся над собственной шуткой.

Пётр юмора не понял. Степан в свою очередь хмуро смотрел на мужчину. Закончив хохотать, мужчина с укором обратился к журналисту:

–Ой, Яйцо, вечно ты такой хмурый у нас! На экране ты куда живее. Ладно. Пойдём к майору, там покажем, что надо снять.

Троица направилась по узким, плохо освещённым коридорам или даже скорее тоннелям. Пару раз они проходили сквозь довольно просторные помещения, где Пётр видел множество людей в форме рабочих и в каких-то белых скафандрах с огромными шлемами. Вскоре они оказались в довольно странного вида месте. Мужчина в чёрном оставил Степана и Петра у входа, а сам пошёл к группе людей в другом конце зала. Пётр взялся готовить камеру к предстоящей съёмке, невольно отметив серьёзную подготовку ребят из Трен-ТВ. От нахлынувших эмоций он тихо сказал:

–Вот это да…

Степан развернулся в его сторону и вопросительно приподнял одну бровь. Пётр всё так же тихо, хотя и крайне восторженно, пояснил:

–Это прям настоящие крутые декорации! Я думал, такое только на островах Индии делают! Это же как бы пещера, в которую прорубили тоннель. А вон та стена с гигантским люком – это как корабль инопланетян! Нет-нет-нет! Вход на корабль! Точно! Как там красиво! Стены, как конфетка из карамели или ещё чего такого! А как вы так свет сделали? Будто сам воздух светится! Обалдеть! А сам корабль якобы уходит под завалами чёрти куда! Вот это вы придумали! А массовку какую брутальную согнали! Вон те ребята…

Пётр хотел указать в сторону собравшихся у входа на корабль, но Степан молниеносным движением поймал его руку и почти без движений губ зловеще зашептал:

–Петя, тихо, твою мать! Если они подумают, что ты до фига такой любопытный и болтливый, тебя после подписки о неразглашении возьмут на, так называемый, предварительный допрос, чтобы ты понял, что они не шутят. Тебе за просто так медленно раздавят одно яйцо, успокоив тем, что одно ещё осталось. Затем пояснят, что это мелочь в сравнении с тем, что устроят с тобой и всеми, кого ты только знаешь, если заподозрят, что ты где-то что-то брякнул! Ясно?!

Пётр во все глаза смотрел на Степана. Он говорил тихо и с неподдельным восхищением:

–Вот это вы даёте! Не, вы и так круто выглядите! Но так меняться к эфиру… А-а-а… – Пётр на секунду замолчал, – А Яйцом вас тот тип звал не из-за лысины, а как бы из-за того, что с вами уже те ребята однажды проводили “предварительный допрос”, да?

Степан глубоко вдохнул и уже собирался что-то сказать, когда в инопланетном корабле послышались автоматные очереди и вопли! В одно мгновение оценив обстановку, он проорал Петру в лицо:

–Снимай!!!

Пётр вскинул камеру на плечо. Несколько долгих секунд ничего не происходило. Затем автоматные очереди стали повторяться всё чаще и ближе к выходу из корабля. Команда из четырёх человек в белых скафандрах бежала из недр корабля, неся на носилках какой-то хлам или тряпки – Пётр так и не понял, что именно. За ними, отстреливаясь короткими очередями от кого-то, отступали двое в чёрных экзоскелетах. А через секунду оператор Трен-ТВ увидел в своём объективе то, что гналось за ними.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.