Александр Родин
Потерянный сектор

Глава 1. Отшельник

Через щели плотно прикрытых ворот погреба проникали блики красных и фиолетовых сияний. Ворота были укреплены досками и различными материалами. Раздавался глухой гром и треск раскатов молний. Доносился гул усиливавшегося ветра, и сквозь щель внутрь погреба пробиралась струйка пыли.

Убранство погреба тускло освещала лампочка, разнокалиберные провода от которой тянулись к странному металлическому коробу размером с крупный автомобильный аккумулятор. Внутри короба что-то источало очень слабый синеватый свет непонятной природы. Свет проходил через множество дыр и пробоин, небрежно и наскоро выполненных крупным гвоздем. Короб стоял на толстом листе стали, испещренном ударами молотков, который использовался как наковальня. Под лист были подложены несколько гаек так, что между верстаком и листом оставалось воздушное пространство. От обратной части короба по стене вверх тянулась толстая арматура. В нескольких местах она прихватывалась кусками проволоки к большим высоковольтным керамическим изоляторам. Ход арматуры прерывал грубый старый рубильник с потертой деревянной ручкой. Одна арматура от него шла в потолок, исчезая в стекловате и камнях свода, другая шла вглубь подвального помещения, теряясь в темноте.

Среди рабочего беспорядка, покрывавшего тускло освещенную поверхность верстака, небрежно лежал двуствольный курковый обрез с перемотанной тряпками рукоятью. Рядом так же лежал очень старый потертый поясной патронташ и затёртый том Пушкина.

Посреди комнаты стоял человек. На вид ему было 35-45 лет, но черная густая борода и потрепанный вид скрывали истинный возраст. Он был одет в старый серый плащ и советскую синюю олимпийку. Джинсы имели грубые прилаженные наколенники из автомобильной покрышки. На ногах виднелись сильно заношенные военные ботинки нового поколения с усиленными носами и мягкими бортами. Они почти не выдавали отношения к совершенно другой эпохе. Шнурки на ботинках были разными. На голове была черная потертая кожаная восьмиклинка, повернутая козырьком назад, что придавало человеку комичный вид, какой бывает у бездомных, стремящихся придать себе модный облик.

Приподняв одну бровь, примостив край языка к верхней губе, он внимательно прислушивался к звукам, доносящимся снаружи. Взор его упирался в каменный свод потолка. В руке он держал деревянную палку, то и дело пошлепывая себя ею по ноге, будто снимая излишнее нервное напряжение с ее помощью.

Напряжение росло, как вдруг что-то, мощным ударом распахнув входную дверь, вломилось в помещение. Почти налетев на человека, оно едва успело сменить траекторию и бросилось под верстак в противоположной темной части предбанника. Из темноты раздался угрожающий рык.

Человек уже целился на место предполагаемого нахождения этого животного. Сработав ручным фонарем с динамо-машиной, он направил во тьму луч тусклого света. Огромная псина, напоминавшая отдаленно кавказскую сторожевую, издавала угрожающие звуки, упираясь лбом в столешницу верстака, от чего тот гулял и грохотал всей тяжестью наваленных деталей и инструментов. Псина напоминала скорее огромного кабана или среднего медведя. Передние лапы и грудь выделялись мощной мускулатурой. Задние были несуразно длинными и сухощавыми. Тело скрывалось под недлинной шерстью – самой обычной и достаточно мягкой собачьей шерстью. Мощные челюсти

демонстрировали ряды белых клыков. Брыли отсутствовали, что делало облик нелепого животного еще более пугающим и отвращающим. На шее болтался грубый металлический строгий ошейник, устройство которого позволяло вырасти этой гриве еще больше.

– Так я могу и стрельнуть, – внятно и членораздельно проговорил человек, обращаясь к животному, на что оно ответило еще большим рыком и свирепостью.

Человек резко перестал работать кистью, и фонарь погас, оставив незваного гостя в темноте.

– Ну ты и падла, – проговорил он, выпуская остатки мандража и обращая внимание на распахнутую дверь.

Свирепый рык еще не утих, как человек размеренно подошел к двери и тщательно приладил её на исходное место, поправив все элементы, препятствующие проникновению внешней среды внутрь. Дверь плохо поддавалась, и он прижал её спинкой деревянного стула, обеспечив более плотное примыкание.

Раздался сильный разряд грома, а за ним – нагнетающий атмосферу гул.

Разряд ударил в возвышающуюся над погребом антенну, собранную из примотанных друг к другу разных арматур.

Продырявленный короб начал интенсивно набирать свечение и через миг вызвал явное беспокойство. Человек быстро подскочил к рубильнику и дернул его в среднее положение, замкнув на вторую арматуру, после резко убрал обожженную через ухват кисть руки.

В глубине подвала раздался гул, и четыре кустарно выполненных ящика один за одним наполнились синим сиянием. Свечение пробивалось через дырки ящиков. Арматура продолжала накаляться. Вода в старом алюминиевом ковше закипела на раскаленной дуге электропечи. Гул не снижал интенсивности, и арматура продолжала краснеть, завершаясь непонятной композицией из железок, старых гаечных ключей, цепей и костылей, определенным образом прихваченных друг к другу кусками проволоки. Части композиции стали накаляться – одни быстрее, другие медленнее, постепенно открывая из темноты смысл этого изваяния. Примотанные друг к другу железки тоже были раскалены, постепенно обнаруживая своими контурами составленное из них слово. Проявилось очертание буквы «Р», затем раскалился гаечный ключ на букве «д», очертания старых клещей изобразили букву «а». Затем накалились все железки, проявляя слово целиком. Вся композиция, сплавившись в местах стыков, образовала единое слово, выполненное из железок, – «Радар».

В глубине погреба загорелось несколько лампочек, осветив просторный зал с высоким арочным потолком, выложенным диким камнем. Посреди широкого зала стоял старинный и ухоженный автомобиль «Победа». По периметру располагались рабочие столы, верстаки, комоды, старое кресло, укрытое несколькими покрывалами, и заправленная кровать армейского типа.

Радар неспешно спустился по широкому наклонному спуску от предбанника в погреб. Подойдя к плите, он достал из комода щепотку каких-то трав и бросил в ковшик. Отлив часть содержимого в граненый стакан в подстаканнике, поднес его к носу и плавно вдохнул аромат. Впрочем, запах его несильно порадовал. На стене рядом со столом висело несколько рамок. Это были грамоты и наградные листы, выданные на имя Петра Фролова, которые пестрели такими строками, как: «значительный вклад в развитие естественных и технических наук, а также за разработку и освоение передовой техники», «Государственный комитет по изобретениям и открытиям при ГКНТ СССР». В одной

располагалась фотография трудового коллектива в белых и синих халатах. Центральное место заняла рамка с бородатым седоволосым мужичком во дворе ухоженного деревянного дома. Рядом послушно сидит пес породы «Кавказская сторожевая» в строгом ошейнике, свисающим с массивной шеи.

– Кому война, а кому мать родная, – сказав это, Радар поднял стакан, как бы салютуя фотографии и продолжил, – будьте здоровы Петр Иванович. Пес ваш, надо сказать, ведет себя отвратительно, – говоря это, Радар перешел на деланный говор ропотливой учительницы, жалующейся на поведение ребенка родителям.

Усевшись в кресло, он поставил на стол сбоку подстаканник, пристроил удобно лампу и открыл Пушкина. Чтение уводило его от тяжелого понимания безвыходности своего положения, от того, что он не встречал людей уже более 7 месяцев – ни живых, ни мертвых, ни мутированных, ни зомбированных. Ему иногда казалось, что он умер, но по какой-то странной причине задержался в промежуточном мире, в котором нет людей, кроме него самого. О людях напоминали только фотографии и его память.

Глава 2. Это ли смерть

(начало предыстории)

Окраины зоны, были местом скоплений беглецов и искателей. Одни бежали от властей и закона, другие искали разгадку тайны зоны. Кто-то шел в зону в поисках власти, а кто-то пытался отыскать там самого себя.

Ведомый внутренней потребностью найти какую-то истину, которая станет ответом на множество вопросов, смыслом жизни, решением всех заданных и незаданных задач, он устремлялся сперва от людей к кордонам периметра, а затем и от кордонов в глубину зоны.

Впрочем, кордоны полнились именно такими людьми.

В профессиональных кругах сталкеров его называли РАДАР. Вероятно, такая кличка закрепилась за ним из-за деятельности, которую он вел в зоне. Он был проводником.

Ходили слухи, что где-то там, в её центре находится нечто, по своей природе являющееся проявлением высшего разума, и что оно наделяет отыскавшего неведомыми благами и дает ответы на все вопросы. Чем это может быть и где именно это надо искать, никто не знал наверняка, хотя слухи ползли разные на этот счет. Рассказывали, что это мог быть громадный камень космического происхождения, аномалия в эпицентре, какое-то пространство с еле чувствующейся вибрацией. Еще говорили, когда человек приближается к этому месту, он это чувствует, и тайна, как бы сама говорит с ним.

Поводов сходить в зону, кишащую опасностью, было достаточно и без поисков истины. Те предметы, которые приносили из зоны сталкеры, могли быть проданы за огромные деньги, так как имели невероятные и непредсказуемые свойства.

Но каждый раз уходя и возвращаясь, искатели полнились неясным до конца осознанием тайны, царящей вокруг всего. Она – эта тайна – и была перманентным фоном всего происходящего в зоне.

С каждым шагом, удаляясь от защитного рубежа – блокпоста своего лагеря вглубь зоны, Радар чувствовал нарастающее присутствие этой тайны.

«Вот блокпост скрылся за курганом и теперь уже не виден им в оптику. Теперь любая тварь, может подкрасться и убить меня, и никто кроме меня самого не встанет на мою защиту. Теперь все только в моих руках и в руках этой тайны», – думал Радар, уходя в зону.

Через несколько часов пути эти мысли отступали, и Радар становился частью пространства, внимательно вслушиваясь, внюхиваясь и всячески погружаясь в атмосферу окружающего мира. Часто поверхность кожи давала больше информации о присутствии чего-то в опасной близости нежели могли увидеть глаза. Предаваясь чувствам и интуиции, Радар сливался с зоной, еще больше внимая присутствующей тайне. Само это погружение было его интимным действием – его тайной встречей с зоной, благодаря которой он видел наперед подкрадывающуюся опасность и умел обойти её на достаточно большом расстоянии. Его раздражало поведение людей, сопровождаемых им в зоне, когда они своими разговорами нахально пытались вытащить его из этого состояния, и сами того не понимая, подвергали риску всю экспедицию. В самые глубокие части зоны Радар отправлялся исключительно один. Опасность присутствия аномалий, мутаций, внезапность выброса в глубине зоны вырастала многократно. Радар чувствовал это как некое дыхание зоны и утончался в своих чувствах настолько, что дышал с ней в такт. Передвигаясь в глубине, он избегал применять оружие или как-то вмешиваться в ход происходящего. Взамен зона не

создавала для него крайних ситуаций. Найдя ценный, по его мнению, предмет – артефакт, он как бы спрашивал разрешения у зоны вынести его в мир людей. Он брал немного, а иногда не брал ценный предмет вообще, чувствуя очевидную антипатию зоны, звучащую в её дыхании. Оставаясь наблюдателем и преисполняясь равновесием, которое происходило через мясорубки аномалий, стычки мутировавших животных, групп, забредших сталкеров, и вредные осадки, летящие на головы обитателей и гостей глубин, он оставался в стороне, придавая себе максимальную незаметность, становясь свидетелем множества событий, о которых потом в лагере ходили правдивые и неправдивые слухи.

Постепенный выход Радара из глубин зоны напоминал выход подчиненного из приёмной императора, когда первый не перестает кланяться и не поворачивается спиной. Радар делал это несколько иначе: проходя какое-то расстояние, он останавливался, оглядывался и прислушивался к тому самому дыханию зоны, такт которого становился менее слышен с удалением от центра. Это дыхание становилось едва ощутимо и как бы прощалось с Радаром, когда он выглядывал из-за кургана в направлении блокпоста его лагеря. Если это был день, правилом было двигаться с поднятыми руками в направлении поста, пока те отмашкой не дадут разрешение опустить руки и двигаться обычным порядком. Это означало, что бойцы рассмотрели в оптику знакомое лицо и принимают его за своего. Если к посту предстояло подходить ночью, правильным было издали совершить круговое движение фонарем. После ответного жеста, следовало медленно приближаться до специально установленного столба с фонарем, который был в 50-ти метрах от поста и остановиться в его свете для распознания личности идущего. После повторного ответного сигнала следовало двигаться в обычном порядке навстречу. Надо было понимать, что с поста ведется постоянный контроль сектора в оптику снайперских винтовок и пулеметов. Если в секторе появлялся кто-то, вызывающий подозрение своим появлением и поведением, он мог быть запросто уничтожен. Это обстоятельство иногда спасало сталкеров от погони.

В темноте едва слышное дыхание зоны было более заметным, нежели днем. Радар изготавливался к подаче сигнала на блокпост, внимал этому дыханию последний раз и делал круг фонарем, скорее на прощание зоне, нежели приветствуя своих человеческих защитников.

Коллеги из сталкеров не всегда знали, куда уходил Радар и когда стоит его ожидать. Постоянное пребывание в глубине зоны, придало ему богатый опыт выживания в ней и ценность среди знатоков местности. Быть проводником в зоне по осознанному выбору может только идиот или сорвиголова, говорили люди. Радар считал, что это одно и то же, принимая во внимание, что это ремесло самое опасное. Среди старых знатоков зоны числилось несколько человек. Каждый из них твердил, что жив волей случая, и что случай этот спас лишь мизерную часть смельчаков. Сказанное подтверждалось наличием явных увечий у старых сталкеров. Кто-то имел сильнейшие ожоги, кто-то следы столкновения с мутировавшими животными или людьми, кто-то был попросту сумасшедшим. С ума сходили те, кто попадал под влияние пространственных аномалий, искажающих восприятие жертвы. Ходили слухи, что человек, попавший в такую зону может потеряться на неопределенное время и вернуться окончательно поседевшим и постаревшим. Иногда потерянных находили в зоне слоняющихся в полном беспамятстве и с окончательно утраченной жизнеспособностью. Вероятно, иногда их ликвидировали прямо на месте, приняв за зомбированных. А может и с полным пониманием всех обстоятельств оставляли как есть. В пример приводили покорение Эвереста, где все силы рассчитаны предельно, лишнего груза не несут, а человек в нагрузку – это то, что ставит под вопрос жизнь всех участников экспедиции. Короче, оставляли за бортом этих безумных бедолаг. Ещё ходил сомнительный слушок, что если увязаться за таким беспамятным бродягой, то он может привести в совершенно неизвестное до этого место, но и пойти за ним придется не тропами, а черт знает как: чащей, болотом или через разрушенные постройки, например. Но на то они и слухи, чтобы наверняка никто не знал. Рисковое дело увязываться неизвестно за кем, следить за ним, когда вокруг такое творится …

Радар понимал и принимал весь риск своей "профессии". По возвращении его встречали весьма тепло и с большим интересом расспрашивали о том, что удалось узнать нового. Центром сталкерской общины служил бар, расположенный на выходе из активной части зоны. Там было относительно безопасно, и вольные искатели всяческих благ обитали там в перерывах между походами в зону. В баре Радара весело приветствовал Бармен – толстый мужик большого роста, с хамским и сальным лицом и черными короткими, вьющимися волосами. Импровизированной стойкой бара, выполненной достаточно качественно из собранных пиломатериалов Бармен отгораживался от посетителей своего заведения ровно, как и вообще ото всех в зоне. Это был человек, который решал многие вопросы: поиск снаряжения, заказы материалов из зоны, медицина, еда, ночлег и т.д. К нему шли на поклон, чаще презирая за надменное и высокомерное поведение, нежели благодаря за что-либо. Тем не менее бар полнился посетителями и слухами. Одним из немногих людей, за которых Бармен проявлял беспокойство, был Радар. На первый взгляд могло показаться, что это было связано с тем, что Радар приносил ценные артефакты и был надежным исполнителем заказов, имеющих особую важность. Среди таких заказов часто были поиск и сопровождение людей. Это могли быть ученые, собирающие замеры в зоне после выброса, группы сталкеров, отправляющиеся с разного рода задачами в опасный периметр или вывод людей из глубин зоны за ее пространство. Один из таких заказов должен был стать последним. Радар выводил группу – двух знакомых – из зоны. Избегая излишнего риска, часто игнорируя угрозу жизни для своих сопровождаемых, он с некоторой иронией относился к происходящему, что со стороны казалось абсурдным легкомыслием. Такое поведение выработалось с опытом длительного пребывания в зоне. Впрочем, жизни других Радар чаще оценивал ниже, чем свою собственную. Но последний заказ имел для него особое значение. Вероятно, он хотел этим заказом исправить все ошибки, допущенные в зоне по отношению к людям, и сделать что-то им во благо на прощание с зоной. Это послужило нарушением привычной манеры поведения и продвижения. Он отвлек на себя агрессивное проявление аномального характера, когда двое его спутников выиграли время и спаслись. Он же был поражен горящим шаром и испепелился на глазах его сопровождаемых.

Глава 3. Горячий приём

Хочешь помочь себе —

Помогай другим.

И смейся или плачь

Над счастливым поворотом судьбы.

Мюриель Барбери

За миг до попадания в него горящего шара он почувствовал, что произойдет контакт. Жжение разошлось по всему телу – от центра по рукам и ногам. Искры вихрем пронеслись перед глазами. Все стало серым, потом почти черным, и Радар почувствовал, как грузно опустилось его тело, ударившись коленями о твердь. Он перестал его ощущать, дыхание замедлилось, жжение ушло.

Прошло какое-то время. В сознании промчались картины гражданской жизни: улыбка родителей, смотрящих на него, маленького откуда-то сверху; трехколесный велосипед «Космос», деревянный меч и щит из досок, прогулки по роще, первые переживания влюбленности, уроки, гаражи, военная служба, Она, неспешная гладь реки, широкий простор прохладного моря и что-то, самое прекрасное в жизни, в чем кроется простейший смысл всего. Этот смысл настолько доступен и ясен, что даже удивительно, как он был недосягаем в жизни. И искал он именно его. И постоянные попытки его найти в глубине зоны не могли быть успешными. Ибо искать было нечего и некому. Это все было прекрасно от самого начала до конца.

Эти мысли вихрем пролетели в угасающем сознании и в накатывающемся покое и тишине.

Как-то вяло и не обязывая ни к чему, возникла мысль о том, что кто-то видел искры, а после упал на колени, и что эти мысли возникают сейчас в чьей-то голове.

В следующий момент он внезапным усилием, неприкосновенный запас энергии которой остается в самом укромном и неизвестном участке человеческого существа, содрогнулся всем этим существом и сделал вдох. С вдохом поднялась голова, и открылись глаза. Он словно очнулся от дурного сна, выдернув себя каким-то волевым актом, и обнаружил, что сон продолжается. Очертания знакомого до этого мира стали серыми и тусклыми. Всюду летели искры и струился дым. Крыша, на которой он встретился с аномалией, стала напоминать обугленное, жаркое поле. Казалось, что в легких горит огонь, и каждый вдох был мучительным, затяжным действием.

– Может, это и есть смерть, – промелькнула мысль. – Может так каждый, после этого события, угасает остатками сознания и растворяется, переходя в небытие?

Хотелось не дышать, примкнув обратно к вездесущему равновесию и покою, но в сознании всплыло воспоминание о группе сопровождаемых, и он посилился различить их очертания этого серого, обугленного мира. Не обнаружив никого, с огромным трудом он двинулся с места, почувствовав руки и ноги. Стоя на четырех конечностях, он обнаружил впереди лежащий свой рюкзак и сделал первое движение по направлению к нему. Почувствовалась боль в плечах, животе и ногах. Тлеющие остатки ткани отметились сильнейшим жжением, и следом все тело отозвалось волной жара, пронесшегося по коже. Всплыли воспоминания о том, как при сильнейшей простуде дед поместил его (мальца) в нагретую печь, очистив её предварительно. Нужным образом подготовив лежанку, дед задвинул туда мальца почти полностью, и тот от сильного жара моментально пропотел и в итоге пошел на поправку. Жар был намного сильнее, и выхода не виделось из этого пекла. Нащупав в рюкзаке бутыль воды, Радар попробовал отпить из неё, но получилось сделать только малый глоток. Часть он вылил на голову и ему показалось, что вода закипает, пузырясь на его раскаленной коже.

Постепенно он пополз к выходу с крыши, обнаружив среди остатков истлевшего на себе обмундирования усиленные ботинки и наколенники, которые были неизменными элементами его снаряжения. Спускаясь по разрушенной бетонной лестнице, он один раз попытался закричать, но резко прервался из-за сильного жжения внутри тела. Выйдя из здания, в котором они группой оставались переждать ночь, он пытался найти их, но серая реальность не выдавала никаких признаков присутствия людей.

Жар в теле и за его пределами незамедлительно забирал остатки сил и сознания. Промелькнула спасительная мысль о небольшой грязной луже, которую он приметил на подходе к зданию минувшим вечером. Разобрать очертания местности становилось сложнее. Сознание почти покинуло Радара, оставив на своём месте всепоглощающий жар. Спотыкаясь и волоча за собой рюкзак, почти наугад он нашел её. Она вязко хлюпнула под ботинками. Остановившись в её центре, Радар аккуратно опусти свое тело. Ладони погрузились в прохладную жижу. После чего все тело увлеклось в грязь, охлаждаясь и возвращая осознание.

Прошло некоторое время. Все тело было вываляно в грязи, и только белые зрачки глаз выдавали его. Он смотрел в небо застывшим взглядом. Сознание постепенно вернулось в привычное русло, и настало время двинуться. Он некоторое время смаковал то чувство равновесия и ясности, которое так явно обнаружилось в предельный момент. Не было слов, которыми можно было бы описать это, но стало ясно, что все попытки найти это в зоне или в любом другом месте были ошибочны, так как это всегда было под носом. И самой большой ошибкой при поиске этой предельной ясности и света была попытка это найти. Такие мысли придали вдохновения и бодрости духа. В какой-то миг Радар увидел себя как бы сверху. Его тело едва различалось в луже грязи, глаза смотрели в небо.

До чего же контрастными могут быть эти перекрестки судьбы, подумал он, продолжая наблюдать эту странную картину. Полуголый человек лежит в луже, вываленный весь в грязи, и улыбается. В этот момент он засмеялся и вернулся своим присутствием в тело, которое продолжало смеяться.

В мышцах еще чувствовался жар, но реальность приобрела привычные очертания и цвета. Он вылез из засыхающей грязи, определил направление, в котором должна была уйти группа, поднял рюкзак и сделал несколько шагов, обнаружив, что одежда почти вся истлела.

Он осмотрел содержимое рюкзака. Там оставалась военная плащ-палатка со специальным покрытием от вредных осадков. Она часто служила маскировкой в зоне, но сейчас Радар накинул ее на себя, продев голову в специальную прорезь, и перевязал пояс уцелевшим ремнем. В рюкзаке еще оставался нож, пистолет с одной обоймой, сигнальные факелы и набор разного рода медикаментов. Его Радар разглядывал несколько минут, прислушиваясь к своему состоянию. Несмотря на перекатывающийся жар в теле, оно источало бодрость, силу и энергию. Он не стал применять ни один из имеющихся в запасе препаратов и устремился в направлении, в котором, по его мнению, ушла группа.

День близился к вечеру. Передвигаясь через лес, меняя бег на быстрый шаг и обратно, Радар не мог различить следы движения группы. Он чувствовал дыхание зоны, но не сливался с ним, утончая своё восприятие. Все его внимание было озадачено попыткой найти следы группы. Сама тропа, по которой он двигался, напоминала скорее тропу, по которой редко двигались животные. Ничто не указывало на прохождение группы сталкеров.

Вскоре он вышел из густого леса в небольшой подлесок. Впереди, в промежутках между редкими деревьями, различались старые деревянные и покосившиеся столбы электропередач. Он было ринулся к ним, как почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Он знал, что за ним наблюдает охотник. Чувство это было ему давно знакомо, и он плавно остановил движение. Не создавая суеты, он спокойно снял рюкзак, вынул из него нож и пистолет. Совершая эти действия, он старался дышать размеренно и спокойно, концентрируя внимание и готовясь к контакту. Через миг он стоял на одном колене, держа наготове нож в одной руке и пистолет в другой. Принюхиваясь к окружению и водя глазами по жидкому подлесью, окружающему его, он пытался понять, откуда должна быть совершена атака. В крайний момент он учуял запах псины, и следом в сознании пролетела мысль о том, что бродячие мутированные псы охотятся стаями. Глупо было бежать, мелькнула последняя мысль, когда он услышал шелест собачьих лап о сухую траву с обратной стороны. Первый на большой скорости мчался на него со спины и издавал атакующий рокот из своей измененной аномалиями гортани. За миг до атаки пса Радар откинулся в сторону, позволив псине пронестись мимо, и выстрелил несколько раз в ее сторону. Зная, что попадание было, сохраняя боеприпас, он развернулся, целясь в других собак из стаи. Эхо выстрелов еще не угасло, как в тот же момент в плечо правой руки, в которой он держал пистолет, вцепились зубы. Гнилая и свирепая пасть с мутными слезящимися глазами потащила его в сторону, заваливая на бок, чтобы другие собаки могли наброситься и растерзать добычу. Стараясь сохранить техничность передвижения, Радар, преодолевая боль от вонзившихся клыков, совершил кувырок, увлекая за собой псину. Приняв исходное положение, он вонзил нож в грудь собаки, которая еще не успела встать после заданного кувырка. Следом, со спины, на него бросилась третья псина, стараясь сильнее сомкнуть зубы на шее. Оставив кровавый след, зубы пса сомкнулись на плащ-палатке и потянули Радара назад, заваливая его на спину. Два пса неслись прямо на него. Радар успел произвести несколько выстрелов в них. Из-за сильной тряски только второй и четвертый выстрелы попали в цель, и уродливые животные завалились по инерции своего бега за метр до жертвы. Пес продолжал тащить за ворот палатки, задрав ее на голову Радара. В какой-то момент Радар потерял видимость всего происходящего, и в тот же миг в ногу вцепились зубы. Этот шестой – мелькнула мысль, когда пола задранной палатки лишила его всякой видимости. Радар ткнул стволом пистолета в место, где должна была быть голова пса, схватившего его за бедро. Как только дуло упёрлось во что-то мягкое, Радар мгновенно выстрелил, и активность собаки угасла, оставив напряжение в сомкнутых челюстях на бедре. Опыт подсказывал, что численность стаи на исходе.

Силы стремительно покидали Радара, и слабеющей рукой он навел пистолет на пса, который продолжал тащить его за палатку. В следующий момент пес отпустил ткань и умчался в сторону кустов, оставив разбитую стаю и жертву умирать. Так поступали псы, выжидая, когда добыча сдохнет сама, и добивали безопасную жертву. Радар перевалился на бок, кое-как поправил свою одежду и оглянулся. Псов не было. Он отполз к дереву, облокотился спиной и открыл рюкзак. Окровавленными трясущимися руками он достал ампулу с двумя зелеными полосками. Мутнеющим взглядом оценил ее густоватое содержимое и вогнал иглу в бедро уцелевшей ноги. Затем неуклюжими движениями рук и с помощью зубов он оторвал от палатки лоскуты и перевязал травмированные конечности. Все заняло несколько минут. Сознание стало покидать Радара. Он целился из пистолета в кусты и заросли, но никого не видел. Рука с пистолетом постепенно опустилась на перемотанное окровавленными тряпками бедро, и пистолет неуклюже повис на указательном пальце обмякшей руки. Взгляд утратил ясность и остекленел.

Перед взором Радара, где-то в его памяти, замельтешила картина из недалекого прошлого.

Глава 4. В том самом баре

Это и есть счастье, – думала Лилиан. –

Минута тишины перед тем, что тебя ждет.

Эрих Мария Ремарк. Жизнь взаймы

Бар полнился посетителями. Бродяги, смельчаки, сталкеры, дилеры и разные представители военизированных подразделений ютились по столикам, углам и закуткам помещения бара. Дверь то и дело раскрывалась, и в неё кто-то заходил, каждый раз на миг привлекая внимание завсегдатаев. Гул чуть притихал и становилось слышно, на каком месте сейчас проигрывается кассета из магнитофона, которую Бармен ставил по кругу. Мгновение спустя, если вошедший в бар не вызывал никакого интереса, гул возобновлялся, в котором можно было услышать продолжение басен, анекдотов, сплетен, рассказов, причитаний, претензий, жалоб и прочего.

Потрепанный и моложавый парнишка из зеленых сталкеров рассказывал, что встречается в зоне – ближе к глубине – одна опасная тварь:

– Короче, дело такое. По незнанию путают с собаками. Они же какие бывают? Дохлые, дырявые и мутные, а бывают крепкие, здоровые и с норовом. Во всех надо стрелять, и так их обычно валим, кто знает, – после этого он обвел беглым взглядом собеседников, сидящих за его столом, как бы заискивая солидарность в их реакции, и продолжил, – так вот эту махину можно принять за крупного пса. Ну а чё, он волосатый, крепкий, здоровый. Морда такая кривая стала, что там вообще не поймешь, шо с ним, с этим псом якобы. А то не пес! В том и дело. Один бывалый мне говорил, что это – вепрь. Ходят они поодиночке, и собаки их вообще обходят. Вепрь мутировал и стал расхаживать по зоне, как босс. Внешне он, конечно, напоминает псину, но очень здоровую, если присмотреться, … хотя мы не рассматривали его особо. Мой напарник сразу начал в него палить со страху. Потратил рожок из «калаша» и не угомонил. Тот будто ещё больше ускорился.

– А в голову если? – спросил дотошный и внимательный сосед, который пристально вслушивался в рассказы и смотрел куда-то вниз, в сторону, припоминая что-то.

– Не могу сказать точно, – немного отведя взгляд, ответил рассказчик, и дыхание его стало чуть колебаться, продолжая, – выдал он по нему все, что было, попал или не попал в голову… – глубоко вздохнув, подытожил, – приятель мой не вышел из зоны в тот день, и я по сей день не знаю, чем все закончилось.

История была завершена, привычный гул из той области восстановился. Кто-то не верил рассказчику, считая это баснями, кто-то рассказывал, что сам видел или видел того, кто рассказывал, что видел. Среди спорящей толпы сидел чудаковатый старик, у которого иной раз справлялись сталкеры с насмешкой:

– Старый, есть вепрь или брехня всё? – четко проговорил веселый бородач в теле.

Старик поднял брови, и выдал, – вепрь? Конечно есть, только вот не все собаки его обходят стороной! – хитро улыбаясь, ответил старичок.

Радар сидел за стойкой, наблюдая за всем происходящим. С обратной стороны стойки занимался бармен.

– Откуда старый взялся? – меняя тему разговора, спросил Радар у Бармена.

– Он вроде как из зоны вышел, из села какого-то. Неясно изъяснялся как-то. Как, впрочем, и сейчас. На посту пропустили, смотрят, дед живой и нормальный, ну, то есть, не зомбированный. Не бросать же его? Короче, ко мне его направили. Тут его накормили, кто банковал … а время пришло его выдворять, так он мне наладил кое-что по электрике тут.

Потом Бармен чуть склонился к Радару так, чтобы громко не говорить, и продолжил, – дедушка тут всё наладил, между нами говоря. Думаешь, свет на территории и освещение блокпостов генератор дает? Хрена! Он Бар даже не вытягивает! Об этом не распространяйся, но дед очень полезный, хоть и чуть с поехавшей крышей, – сказав это, бармен посмотрел в сторону деда, который в 10 метрах сидел за столом со сталкерами, и чудно разъяснял, отмеряя на своей ладони ребром другой руки что-то неприличное. Те резко взорвались хохотом, а старик сделался серьезным, прикидываясь, что над такими вещами не шутят.

– Вепрь тот действительно существует, и его, в отличии от собак, можно есть. Но те, кто на него ходят, знают, что это не просто – завалить его. Очень опасным он стал после мутации. Лоб непробиваемый, – между делом продолжил Бармен. Затем, приготовив несколько жирных сарделек, выложил на алюминиевую тарелку, подозвал одного из сидящих за столом забрать блюдо. Пока они рассчитывались, дверь бара открылась еще раз. В дверной проём вошел сталкер.

Экзоскелет был большой редкостью в зоне, и его обладатель, как правило, являлся человеком, выполняющим особые поручения. В таком разбитом состоянии, как у этого сталкера, экзоскелет не встречался. Из привода на правом плече вылетали искры. Постоянно гудел один закоротивший двигатель. Многие дуги были погнуты, на одной из ног опоры были вообще вырваны и торчали, как отогнутые арматуры железного забора из коленного привода, что делало передвижение сталкера на эту ногу затруднительным. Сам сталкер был изрядно потрепан, но без критичных ранений. Свой "Гром-С14» – автоматно-гранатомётный комплекс российского производства он поставил у входа, что несвойственно большинству сталкеров. Такое мог себе позволить только достаточно известный и уважаемый работник зоны, совершенно не волнуясь за сохранность оружия. Освободившейся рукой он схватился за перила и помог себе спуститься по нескольким ступенькам от входной двери, неся в другой руке тяжелый грязный мешок с едва заметным кровавым подтеком.

Это зрелище собрало львиную долю внимания, и музыка из магнитофона бармена стала слышна очень четко. Играла Burning love – Elvis Presley. Сталкер прошел 10 метров до стойки бара, дополняя мелодию из магнитофона звуками выведенного из строя экзоскелета, и сгрузил мешок в проход, ведущий за стойку.

Бармен плеснул в стакан содержимое бутылки, которую открывал по особым случаям, и подал пришедшему со словами: «За счет заведения». Больше слов между этими двумя не прозвучало. Тот молча опрокинул стакан в себя, повернулся в сторону Радара, сидевшего в трёх метрах, и уставился очень пронзительным и спокойным взглядом.

– Помоги с мешком, – прозвучала фраза со стороны. Бармен не справлялся один, затаскивая мешок вглубь подсобного помещения. Радар взялся за другой край и обнаружил, что мешок весьма тяжелый. Мелькнула мысль: как сталкер его нёс один, и какой мощью обладает даже разрушенный экзоскелет того сталкера.

– Так вот про старика, – кряхтя продолжил Бармен, пятясь спиной вперед и держа за углы мешок, – у нас тут валялись без дела куски, так называемой "слюды". Бесхозные камни, которые отбивались от некоторых артефактов, типа "Усача", что электричество даёт. Артефакты разошлись, а "слюду", я как чувствовал, что надо придержать. Обычно её выбрасывали, а я сложил за

канистрой у входа, что если кому понадобится, то все не тащить до свалки. Дед как увидит этот хлам, так и давай рыться в нём. Выбрал те, что побольше, нашел проволоку на территории… Короче, я наблюдал только и думал, что он окончательно "поехавший".

– Смастерил он конструкцию странную, – сказав это, Бармен сделал паузу, протягивая крайнее слово и как бы вспоминая это изобретение, – и всё. Сидит во дворе и смотрит в небо. А как раз выброс собирался, и небо стало мерцать – самое начало, – пояснил он. – Ребята разбрелись по своим норам, кто в бар, естественно, а дед сидит на улице. Я ему говорю, мол, дед, ты зайди или убить может. Он заходит и тянет за собой здоровенный кусок слюды с проводом. На меня тогда смотрели как на … как на кошку, возящуюся с котенком. Ну или как на Мать Терезу. Да и мне показалось все это через чур. Короче, дед вывел кабель на старую металлическую опору, и когда молния по той шарахнула, кусок слюды в баре начал светиться. Дед к нему приспособил сперва лампу, потом по подобию осветил весь бар. И держалось так 2 недели.

Тем временем они занесли мешок в подсобку и оба присели на табуреты передохнуть.

– Коля, забери, – сказал он своему подсобнику, который занимался приготовлением еды.

В подсобке было достаточно просторно, и свет ламп дневного освещения обильно лился на кухонный стол. Долговязый молчаливый парень в тельняшке и, на удивление, чистом белом фартуке, поволок мешок к своей рабочей зоне.

– Ты не разбалтывай особо, – сказал Бармен Радару, приглашая жестом руки идти за ним.

В глубине помещения, в его неосвещенной части располагалась дверь. Когда Бармен её открыл, вместо привычного холодного сквозняка из такого рода дверей повалило теплом и запахом бани. Из глубины помещения источался слабый синий свет. Узкая деревянная лестница вела вниз и меняла несколько раз направление, вписываясь в небольшую шахту. С каждым шагом тучного Бармена лестница издавала такие скрипы, что казалось, вот-вот она даст слабину и обвалится под его весом в пучину подвала. Спуск вел в узкое помещение с рабочим столом и несколькими стульями.

Бармен включил настольную лампу, и обнаружилось множество пеналов на подвесных полках, книги, разного рода инструменты для мелких слесарных нужд, сборная канцелярия, исписанная, потрепанная общая тетрадь, пара рюмок и множество всякой мелочи. На стене был приспособлен военный аппарат для связи ТА-57, срабатывающий от ручного привода. Тепло и тусклый синий свет источала соседняя комната. В ней располагались металлические ящики, сквозь щели которых и проникал этот свет. Бармен сел за стол и примостил на нос тончайшей оправы очки для чтения.

– Присядь, – не глядя сказал он и перелистнул несколько листов исписанной тетради.

Радар присел на ступеньки лестницы. С минуту он рассматривал светящиеся ящики в глубине комнаты и убранство кабинета бармена.

– Как ты видишь, мне скрывать от тебя нечего. Это наше электроснабжение. На блокпостах тоже есть кое-что. Так что ни «Старый», а уважаемый человек, – дружески хлопнув по плечу Радара, произнес Бармен. – Пересядь пожалуйста, за стол, – повторил он с вежливой настойчивостью.

Закончив записи в тетрадке, Бармен продолжил, немного отводя в сторону своекорыстный и совестливый взгляд.

– Некоторые из заданий, которые я выдавал тебе и которые ты выполнил, обеспечили тебя врагами. Нет-нет, не конкретные люди, но ходят слухи и т.д. Короче, в знак моей признательности и того, что я ценю своих лучших кадров, – говоря это, Бармен перешел на поучительную и официозную речь, – мой тебе подгон. И Бармен протянул ампулу с двумя зелеными полосками.

Радар несколько секунд разглядывал мутную жидкость в ампуле, после чего он уже смотрел в свое прошлое, бороздя задания и сопутствующие им события на предмет образования в них своих потенциальных врагов. Такие действительно насчитывались, после чего стало интересно, что может бармен за это предложить.

– Немного неожиданно, что ты решил так поступить. Оттого и пугает, – поддержал разговор Радар. После небольшой паузы спросил:

– Что это?

– Разработка одного нашего «доктора». Что-то из адреналина, морфина, кофеина и всякого там -ина, – не желая углубляться в темную для себя отрасль, пояснил Бармен, – короче, придумывалось это для того, чтобы боец, получив сильнейшие травмы, смог выполнить боевую задачу и, может быть, даже дотянуть до медпункта, где его бы привели в порядок врачи. Это у военных…А доктор доработал, чтобы боец мог покинуть опасную зону и впасть в «спячку», так сказать.

После сказанного Бармен заулыбался, как будто вспомнил забавное и ожидал вопросов по этому поводу.

– И что это за спячка? – с юмором отпасовал Радар.

– Это когда израненный боец уходит в глубокий анабиоз, его тело активно регенерирует, как выражается доктор. Проверяли на нескольких. Насколько заживляет неясно, а вот спячка такая, что показалось нам однажды, что подопытный наш издох. Пульса нет, тело холодное. Уже стали рассуждать, где прикапывать его, а тут на тебе – он смотрит на нас. Перепугались немного. Но он постепенно пришел в себя и даже говорил, что чувствует себя превосходно.

– Надеюсь она мне не понадобится, но на всякий случай уточню, как быстро действует? Сколько времени дает на марш до укрытия? Что буду чувствовать? Подробности какие-то есть?

Из бара послышались особо громкие звуки, и Бармен поспешил наверх, приглашая за собой Радара.

– Нет особого желания колоть себе неизвестно что, – говорил вдогонку Радар, выпытывая подробности.

– А ты и не коли, это только в крайнем случае…, – торопясь через кухню, выдал он.

И тут Радар резко сменил тактику, принимая во внимание, что зона для приватных разговоров покинута, а ответов не получено.

– Враги, говоришь у меня из-за тебя, – резко сказанул Радар, зная, что у кухни есть «уши» и что Бармена эта громкая фраза, произнесенная в данных условиях, остановит.

Тот повернулся с серьезным лицом. В баре громко говорили о том, что на блок пост напала стая собак и что-то еще. Сменив серьезность на уступчивость, и даже местами заискивая, Бармен быстро проговорил:

– Адреналиновый приход 5-7 минут. За это время покинь опасную местность. Ну и от выброса, разумеется, спрячься. Если раненый вколешь и заснешь на месте, то тебя добьёт неприятель или выброс накроет. Что неясно? Не ценишь ты подгона, – перешёл он на нервный говор.

Где-то с улицы донесся вой и лай собак.

– Главное, не впадай в спячку до действия адреналина, – прокричал он в нарастающем шуме стрельбы и воя, – а то толку не будет… не засыпай, понятно?

Они выбежали в Бар. Часть посетителей, не скрывая пьяный азарт, хватались за автоматы и, на ходу подгоняя амуницию, устремлялись на выход. Бармен быстро давал распоряжения. Из магнитофона опять раздавалась Burning love – Elvis Presley, и снаружи доносился лай диких мутированных собак.

Глава 5. Раздался лай собак

Наша жизнь измеряется усилиями, которых она стоила нам.

Франсуа Мориак

Раздался лай собак, и Радар с судорожным вздохом опомнился, сжав рукоять пистолета в руке и направив его в кустарник, из которого доносился лай. Стая готовилась добирать жертву.

Боли от многочисленных ран не чувствовалось. По телу раздавался жар.

– Вот и пригодилась твоя странная ампула, Бармен. Теперь срочно покинуть опасную зону. За подлесьем, помнится, виднелись старые косые электростолбы. Туда, – промчались мысли в голове.

Радар, преодолевая онемение в теле, интенсивно захромал.

Странным отголоском в памяти продолжала наигрывать «Burning love», полностью затмевая остатки страха в адреналиновом шоке. Мелодия, играющая в голове, скорее вызывала азарт и суетливость.

– Палка, – пропел раненый Радар, и подхватил палку с земли, – а теперь это посох, – Радар пробирался через кустарник в сторону замеченных столбов, увязая в растительности. Он чувствовал, как колючие лианы какого-то растения, бескомпромиссно наносят его телу множество неприятных рваных ран, за которые придется позже поплатиться. – Но это будет позже, а сейчас «Burning love», – промелькнула с веселым азартом мелодия в голове.

Он услышал, как в 10-ти метрах за ним крадется стая. Вырвавшись из оков кустарника, он обнаружил, что впереди, метрах в ста внизу, заброшенный поселок, крыши которого покрылись то ли мхом, то ли какой-то иной растительностью, что было неясно в лучах закатного солнца.

«Burning love» продолжала играть в голове, как вдруг он опустился на одно колено.

– Адреналин подходит к концу, ваше время на исходе, – отрапортовал он себе приятным женским голосом системы оповещения в голове. Азарт еще сохранялся, но тело переставало слушаться, и поплыло внимание.

Раздался лай собак. Собрав усилие, Радар с разворотом и рычанием махнул палкой в сторону псов, давая им сигнал о том, что он еще не готов стать жертвой, и продолжил семенить к деревне

Собаки не пошли следом, и ему показалось, что это всё галлюцинация. «Burning love» продолжала звучать мелодия, и женский голос в голове начал обратный отчет.

…10

– Радар шел по заросшей улице, по сторонам от которой были старые, заросшие, брошенные избы.

…9

– Он помыслил о том, что нужно подвальное помещение, так как выброс достанет его на поверхности.

…8

– «Burning love» вспыхнула в голове, пробудив от незаметно наступившей потери сознания, напомнила, что он ещё жив и ищет место для спячки. А если там будет кто-то или что-то еще? – подумал он и оставил эту мысль.

…7

– «Держаться до последнего!» Опираясь на палку, продолжал он идти к намеченному забору со старым кирпичным домом.

…6

– Что будет дальше и как будет? Странное состояние. Может это предсмертная агония? – промчались мысли, когда он подошел к проломленному ветхому забору. Сознание на миг прервалось.

…5

– «Burning love». «Через поросль травы и бурьяна очень сложно идти к дому. Кирпичный дом может спасти от выброса… хотя…»

…4

– «Высокое сломанное крыльцо. Ноги не слушаются почти. Сознание гаснет. Не взобраться.»

…3

– «Вдоль дома. Эта трава путается в ногах. «Burning love». Подвал со старым ветхим наклонным коробом входа примыкает к дому. Замок на дверях.»

…2

– «Двери старые. Попробую их проломить палкой. Нет сил поднять палку. Сознание уходит.»

…1

– «Burning love». Ноги не слушаются. Рука не поднимается. Смешно. Сознание уходит в сон.»

– Радар всем телом грузно рухнул на наклонные створки входа в подвал, которые легко проломились под весом его тела. Он пролетел несколько метров вниз, ломая доски, разрывая тряпки и ввергаясь в темноту пыли, хлама и глубокого анабиоза.

Глава 6. Из тьмы

События, произошедшие за последние несколько дней, пролетали в анабиозном сне Радара. Среди них появлялась та крыша, где он встретился с огненной аномалией, и то, как он «снюхался» с Зоной, уходя в её глубины, как он прощался с ней, выходя к блокпостам. Пролетели сюжеты встреч с сопровождаемыми и разговор с барменом. В отдельном сне всплыли собаки, и эта странная гонка в поиске надёжного места, для так называемой «спячки», которая закончилась провалом во тьму. Воспоминания появлялись из тьмы и растворялись во тьме.

Очередное воспоминание было скорее чувствительным, нежели визуальным. Это было то состояние абсолютной ясности всего происходящего, состояние полной свободы, которое было им пережито в момент встречи с огненной аномалией. Состояние вне слов и мыслей, без начала и конца, без положительного и отрицательного, состояние интуитивного понимания своего бессмертия и абсолютной безопасности. Благость этой ясности и покой пребывания в ней не уходили в темноту, как прежние видения. И темнота постепенно стала изменяться. Сквозь темень тускло проглянуло едва заметное пятно света. Оно было размыто и иногда пропадало. Это пятно было где-то вдалеке и оставалось неясным, какой источник дает этот свет.

Пятно появлялось и пропадало на одном и том же месте. Свет его становился все больше знакОм: это был дневной свет, пробивающийся издалека. Радар, находясь по-прежнему исполненным чувством полной свободы, в свЯзи с каждой клеткой вселенной и в абсолютной безопасности, постепенно обнаруживал себя лежащим под грудой деревяшек и тряпок. Одним глазом, смотря из-под привалившего хлама, он постепенно различал очертания выхода из подвала.

–Я жив? – мелькнула ироничная мысль. Это был вопрос самому себе, и Радар нашёл силы найти тому подтверждение. Сперва он перевел внимание на свое тело. Не чувствовались ни руки, ни ноги. Раны тоже не давали о себе знать. Он провел взглядом из одной стороны в другую и убедился, что может шевелить зрачками, а значит он в своём теле и жив, что, все же, остается не выясненным полностью. Он перевел взгляд на свет, и свет опять исчез. Его будто заслоняла собой чья-то фигура. Стали слышны звуки. Издалека раздался шорох, затем стали различаться тяжелые шаги. В теле они отзывались вибрацией. Только теперь Радар почувствовал запах, который раздавался с самого начала. Это был запах дикого животного; стало проясняться, чья фигура периодически закрывает собой свет.

Понимание этого вызвало первый отчетливый вдох, и Радар почувствовал, как его легкие растягиваются, а по телу растекается здоровая энергия. Зверь, почуяв что-то, стал приближаться. Это было ясно по усиливавшейся вибрации от его грузных и размеренных шагов. Почувствовалось его зловонное дыхание. Зверь, внюхивался в пространство и начал подрывать хлам, которым была присыпана потенциальная добыча.

Радар слабо почувствовал своё тело, но управлять им еще не мог. Силясь двинуть пальцами ног, он не находил отголоска в теле. Тем временем животное добралось до бедра, на котором оставались следы затянувшейся раны, источавшей запах крови. Расчищая добычу от наваленного хлама, существо остановилось и опять внюхалось в пространство. В этот момент Радар смог двинуть пальцами, и по мышцам тонкой струйкой пробежали нервные импульсы. Животное обратилось к открытой ране, подрывая все тело мощными бивнями и переворачивая его на бок. В сознании Радара появилась перспектива быть съеденным заживо, что вызвало усиление ранее незаметного пульса, и раздался первый четкий удар сердца в его груди. Дикое животное в этот момент попятилось назад и опять пристально внюхалось. Затем оно стало издавать свирепые рыки и, судя по вибрации, делать борозды на земле копытами. В следующий момент оно бросилось на груду хлама, выгребая из-под неё тело Радара. В момент первого толчка, его ладонь упала на холодный металл пистолета, и пальцы машинально обхватили рукоять. Вместе с тем в голове промелькнул вопрос: сколько осталось патронов? Но ответа не последовало. Тварь почувствовала жизнь в ранее бездыханном теле чужака и от этого еще сильнее рассвирепела. Подрыв бивнями под тело, она подбросила его с грудой хлама до потолка подвала. Ударившись об перекрытие, Радар вместе с грудой подброшенных досок свалился на пол, но при этом его рука продолжала держать пистолет. Тварь неугомонно подрывала и бросала Радара ещё несколько раз, после чего затаилась и встала так, что он понял: сейчас она вгрызется в него. В самый крайний момент, когда клыки в рывке бешеного животного приблизились к плечу, Радар направил дуло пистолета прямо в лоб твари и сделал два выстрела. Животное отпрянуло назад и осело. Мотыляя головой, оно издало слабое скуление и тяжело задышало. Пистолет был разряжен, и Радар ожидал, что будет дальше, оставаясь во все ещё непослушном теле. Тварь медленно встала и мерно направилась в сторону Радара. С еще большей свирепостью она отбросила его в сторону, и Радар проломил своим телом деревянные опоры. Часть потолка, которая была ими подперта, обвалилась, создав небольшой заслон. Сквозь доски Радар видел, как тварь ломится к нему, быстро расчищая себе дорогу. Его тело так и не включилось, и он был совершенно беззащитен.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.