Алексей Калинин
Якудза из другого мира 2

Глава 1

Я получил своё первое задание… Получил и успешно провалил. По крайней мере, я так сперва думал.

Эх, как же быстро взяли меня в оборот братья-якудза. Ещё не успели полностью сойти синяки и шишки с тела после "Черного кумитэ", как мне поступило задание – провести вечер в игорном заведении в качестве охранника!

Вот тебе и раз! Я и вдруг охранник. Вертухай токийского разлива.

Сэнсэй Норобу сообщил мне о задании с таким важным видом, как будто открывал истину заблудшей душе. Он сидел на циновке, сложив ноги в позе лотоса и неторопливо прихлебывал горячий напиток. На столике перед ним стоял стеклянный чайник, в котором грациозно покачивался раскрытый цветок. "Букет императора" – любимый чай сэнсэя. Главная особенность этого чая была в составе – хотя снаружи он напоминал форму фасоли, при раскрытии получался дивный букет из цветочков календулы или амаранта.

– Мой ученик по прозвищу Тень, – сделал глоток сэнсэй. – Вот и пришла пора проявить себя в деле служения клану якудза. Сегодня состоится твоё первое дело. От него зависит, кем тебя посчитают в дальнейшем. Ты говорил, что в прошлой жизни был наемным убийцей? Что же, бесстрашие, отвага и храбрость почитаются в якудза. Покажи себя только с лучшей стороны. Тогда тебе поручат более ответственное дело…

Я поклонился в ответ. Да, теперь я кланяюсь – ведь это в Японии вместо слов «здрасте, пожалуйста, спасибо». Культура, мать её. Но всё же, встать на колени перед кем-то не могу. Не могу себя заставить, не могу переломить программу, вшитую в подкорку.

– Сэнсэй, я сделаю всё возможное, чтобы начать карьеру в этом сложном бизнесе. И это… Не ругайся с Киоси, если что. Пусть тануки немного поспит, он завтра сдает экзамен.

Если что, то у нас есть оборотень-тануки, бесшабашный енот-ребенок. И от него проблем больше, чем от ядерной бомбы. Недотепа тот ещё, но с доброй душой и мягким сердцем. Правда, такой он до тех пор, пока ему не наступают на хвост. После этого превращается в необузданного демона, созданного для разрушения.

Впрочем, я и сам чем-то похож на него. В прошлой жизни был наемным убийцей, а в этой стал обычным школьником… Вернее, не вполне обычным, а жертвой буллинга. Чморили все, кто хотел. Даже попытались было убить, но в это время жирное тельце занял я. Игорь Смельцов по прозвищу Тень.

Мне посчастливилось грохнуть убийц и пойти в ученики к колдуну клана якудза под названием Казено-тсубаса-кай, что в переводе означает «Группировка крыльев ветра». Оммёдзи, сэнсей Норобу, мужик справедливый, но весьма своенравный и вспыльчивый. И сейчас трио невероятно эмоциональных бомбы мужского пола как-то умудряются уживаться на территории дома сэнсэя.

Ещё я обещал бывшему хозяину тела спасти его родителей, которые добровольно пошли в рабство, чтобы обеспечить оплату высшей школы Сайконогакко. Добровольно работают на стройке и их… Их жизнями шантажируют меня, заставляя выступать в соревнованиях со смертельным исходом более известном, как «Черное кумитэ».

– Иди, Тень. Иди и будь достоин своего учителя. Покажи, на что способен воинственный дух и благочестивый настрой. Иди и не позорь меня, иначе получишь пиздюлей, – ласково напутствовал меня сэнсэй.

– Вот за что тебя люблю, так это за ясность выражения мыслей, – хмыкнул я в ответ. – Всегда умеешь правильно расставить приоритеты и мотивировать на движение вперед.

Сэнсэй только кивнул и погрузился в созерцание распустившегося цветка. Даже не отозвался на прощание. Киоси снова где-то носился, поэтому я даже не попрощался с шальным тануки. Может, оно и к лучшему, а то увязался бы ещё…

Я же отправился в игорный дом на улице Касуга в районе Касугачо. Дом ничем не отличался от других жилых домов. Он был таким же бетонно-стеклянным и лаконично безликим. Только знающие люди могли видеть в нем место для подпольного казино. Им открывали вход исключительно по паролю.

– Чего тебе надо, – открылась небольшая форточка на двери и на меня глянули пронзительные глаза.

– Ваша сакура бросает лепестки в мой пруд. Карпы находятся в недоумении, – сказал я.

– Пусть ваши карпы станут драконами, чтобы исполнить своё предназначение, – услышал в ответ.

После пароля металлическая дверь распахнулась и пропустила в душное нутро. В коридоре пахло кухней, мусором и чем-то кислым, как будто в вентиляции десяток крыс сделали себе харакири.

– Здорово, бандиты! – весело приветствовал я двоих людей, настороженно смотрящих на меня. – Я к вам в пополнение.

– И тебе не кашлять, – ответил высокий и крепко сложенный мужчина с тремя шрамами на щеке.

– Ух ты, неужели тебя третьим прислали? – спросил второй, настолько крупный, что почти занимал всё пространство коридора.

– Да, сказали, что буду на подхвате у двух великих бойцов. Это же вы? Меня зовут Изаму. Я новенький в якудза.

– Меня зовут Малыш Джо. Рад приветствовать тебя в нашем клане. Я бывший сумоист и сохранил навыки боя, – прогудел крупный мужчина.

– А меня называют Тигром, – сказал человек со шрамами на щеке. – Кудо – вот мой путь.

– Называют Ленивым Тигром, – чуть поправил его сумоист.

– Называй меня Тигром, чтобы не нажить проблем. Ленивым меня называют только боссы, и я знаю, что они так шутят. Нет никого более деятельного чем я, – хвастливо заметил человек со шрамами.

– А меня называй как хочешь… Только с уважением, чтобы не ранить хрупкую и обидчивую душу. Иначе, – Малыш Джо сжал кулак, в котором с сухим треском отозвались суставы.

– Я всё понял. Буду называть вас так, как вы себя называете, – подмигнул я в ответ.

– Странно, что нам прислали в помощь мальчишку, – задумчиво проговорил Тигр. – Неужели у нашего оябуна больше не нашлось бойцов? Ты хотя бы оммёдо на каком уровне знаешь?

– На уровне «Боец». А что? Тут бывают клиенты с высокими уровнями?

– Всяко бывает, – многозначительно ответил Тигр. – Иди, скажи господину Кибаято, что ты пришел. Мы меняемся каждый час. Двое в зале, один на входе. Официанток не лапать, клиентов вязать аккуратно, не применяя чрезмерного насилия. Если что – свисти в свисток.

– Какой свисток? – не понял я.

– Вот, возьми, – Малыш Джо вытащил из внутреннего кармана серебряный свисток на шелковой ленте.

Я посмотрел на него. И что? Чем этот свисток мне поможет в трудной ситуации? Спугнет преступника?

– В случае чего мы прибежим и поможем, – пояснил Тигр.

– Хорошо, тогда приступим. Где я могу найти господина Кибаято?

– В красной комнате. Спроси прислугу, она тебя проводит, – махнул рукой Тигр.

Я пошел в зал для игр. Хм… Зал… Большую комнату поделили на четыре зоны, где в одном углу стоя стол с рулеткой, в другом находился приют для любителей «Блек Джека», в третьем ожидали покерных фанатов, а в четвертом трясли игровыми костями две молоденьких девушки. Вдоль стены суровыми истуканами выстроились автоматы для игры в патинко.

Симпатичная девушка в короткой юбке и облегающей блузке подошла ко мне, поигрывая бедрами:

– Вы что-то ищете?

– Да, господина Кибаято. Подскажешь, где его найти, красавица? Ух, какое же у тебя милое личико, с него просто картины писать…

Она взмахнула такими огромными ресницами, что поднятый ветер едва не сдул меня обратно в коридор:

– Конечно подскажу, следуйте за мной.

Я и последовал, пялясь на обтянутый тканью зад, на крутые бедра, покачивающиеся в такт ходьбе. Красотка словно чувствовала мой взгляд и старалась отклячить зад сильнее. Вот же какая… Черная ткань подчеркивала фигуру, белая блузка не скрывала, что под ней нет нижнего белья, и только белоснежный фартук закрывал взору возможность насладиться просвечивающими сосками.

– Прошу вас, – она открыла занавесь, скрывающую проход в соседнюю комнату.

Я ещё раз скользнул вожделеющим взглядом по её телу и благодарно кивнул. Хотел было похлопать по попке, но вовремя вспомнил о наставлении не приставать к официанткам. Поставил галочку в памяти, что надо будет со временем познакомиться поближе. Люблю горячих девушек… Знал бы я, как она мне поможет…

– Здравствуйте! – громко приветствовал я пожилого мужчину, сидящего за обширным столом. – Я к вам для охраны порядка. Чтобы не хулиганили тут и вообще… Вы в порядке?

Мужчина откинулся на спинку кресла, а его красное лицо потело и подергивалось, как будто в припадке. Босс игорного дома судорожно вздрагивал и ерзал на кожаном сидении.

– Эй, вам плохо?

– Подожди… подожди… вот сейчас… сейчас… Да-а-а-а, – со стоном обмяк мужчина в кресле.

Он прикрыл глаза и чуть подергивался секунд десять. После этого взял со стола пачку сигарет, вытащил одну и прикурил от золотой зажигалки.

Причина такого поведения показалась чуть позже, когда он посмотрел вниз, под стол, и благосклонно кивнул. Послышалось вжиканье молнии, а после из-под столешницы показалась лохматая макушка. Женщина лет тридцати вылезла наружу, вытирая губы салфеткой. Она выглядела довольно миловидной и привлекательной. О том, что она делала под столом, несложно было догадаться.

– Госпожа Хакито, ваш долг закрыт, – выпустил струю дыма в потолок господин Кибаято. – Постарайтесь больше не влезать в кредитную яму. Мы всегда рады видеть вас в нашем заведении…

– Спасибо, господин Кибаято, – поклонилась женщина. – Всего доброго.

– До свидания.

Мелко семеня, женщина прошла мимо меня и стрельнула глазками. Я чуть отступил в сторону, пропуская её.

– Задолжала за игру, – кивнул на неё мужчина. – Чуть ли не каждую пятницу так отрабатывает. А остановиться всё никак не может. Азарт сильнее гордости старинного рода…

– Ого, так она из старинного рода?

– Да, последняя из рода Хакито. Раньше её род владел рисовыми полями и считался одним из самых богатых, пока не перешел дорогу интересам императора. После уничтожения всех мужчин женщины разбежались кто куда. Мне кажется, что она последняя, и я жду не дождусь, когда она поставит на кон родовые земли. Пока что отрабатывает вот так… Знаешь, как приятно осознавать, что тебе сосет аристократка?

– Могу только догадываться, – улыбнулся я, вспоминая подругу Окамото в той темной кладовой.

Так как мы сейчас с Окамото друзья, то и говорить об этом не стоит. Было и было – шалости прошлого.

– Новенький охранник? И к тому же хинин? – окликнул меня Кибаято, вырывая из воспоминаний. – Какой молодой… Впрочем, постой! А не ты ли это участвовал в недавнем «Черном кумитэ»?

– Ну да, – пожал я плечами. – Меня вынудили.

– Ага, тоже должник? Впрочем, твоя участь вряд ли лучше участи госпожи Хакито. Ты тоже вынужден отсасывать у работодателя. Мальчик-сосун…

– Господин Кибаято, – подбавил я металла в голос. – Я пришел не выслушивать ваши сексуальные домыслы, а охранять порядок в вашем заведении. Напоминаю о вежливости и адекватном отношении.

– Пока ты здесь – ты моя собственность и будешь делать то, что я скажу, – тут же посерьезнел мужчина. – Скажу, чтобы пол мыл своей рубашкой и будешь мыть – иначе я могу нажаловаться госпоже Сато…

– Вы забываете, что я всего лишь нанятый человек. У меня есть свои принципы и своя честь, которой не должна касаться ваша фантазия.

– Да? А если я сейчас откажусь от твоих услуг? А? Что? Вот прямо сейчас возьму и позвоню Мизуки. Скажу, что ты не годишься для охраны. Слишком молод и глуп…

– Это ваше право, – отрезал я. – Но я не ваша собственность. Мы равноправные партнеры и я требую к себе уважения.

– Хуения ты требуешь, – хмыкнул Кибаято и снял телефонную трубку. – Всё, ты меня достал. Я звоню Мизуки.

Он сказал это, а сам вперился взглядом мне в переносицу, ожидая появления эмоций. Как же часто я видел подобные взгляды у бывших начальников, которые строят из себя местных божков, а на деле больше всего боятся потерять место своей жопы. И ведь ничего из себя не представляют, но всегда стремятся показать, что они выше неба, а ты – вошь подзалупная…

– Это ваш выбор!

– Хм, ну смотри… Алло? Здравствуйте, госпожа Сато-сан. Как поживает ваш папа? Как ваше здоровье? Спасибо, у меня тоже хорошо. Госпожа Сато-сан, прошу прощения, что отрываю вас от важных дел, но у меня к вам просьба – не могли бы вы прислать другого охранника, вместо толстого хинина? Он ведет себя слишком вызывающе, дерзит и отказывается выполнять свои обязанности.

Я едва не ошалел от такого разговора. Хотел уже вскочить на стол, пинком в челюсть вырубить этого кабана и придушить телефонным шнуром. Уже напряг мышцы ног, когда он протянул мне телефонную трубку.

– Тебя спрашивают.

Я взял трубку. Внутри всё подрагивало и пришлось сделать пару вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. Сука, до чего же Кибаято походил сейчас на одного из моих бывших начальников…

– Да? Привет, госпожа Сато-сан, – сказал я в трубку.

Сказал специально с официозом в голосе. Всё-таки в присутствии посторонних следовало проявить уважение.

– Что у тебя случилось, Изаму? – раздался в трубке усталый голос.

Похоже, что больная рука Мизуки не дает покоя. Бедная, она получила ранение магическим мечом и теперь мучается, стараясь сдержать распространение заразы на другие части тела. Ей явно было не до меня.

– Господин Кибаято оскорбил меня, а когда я напомнил ему о правилах приличия, то оскорбил ещё раз. Он пытается заставить меня делать то, чего я не должен делать. В частности, намекал, что я буду мыть полы рубашкой по его указанию.

– Эх, Изаму, что же с тобой так непросто? Ладно, я сделаю примирение. В общем, я сейчас пришлю другого человека, а ты можешь остаться гостем в игровом доме и последить за работой охранников. Подучишься работать. Отдай трубку господину Кибаято.

Я протянул трубку мужчине. Тот послушал три минуты, вставляя редкие «да» и «да, конечно». После этого он попрощался с Мизуки, повесил трубку и с улыбкой уставился на меня.

– Ну что, друг мой Изаму, несмотря на произошедшее недоразумение, я предлагаю забыть наши разногласия. Сегодня я буду гостеприимным хозяином игрового дома, а ты моим гостем. Располагайся и ни в чем себе не отказывай.

Пришлось кивнуть и покинуть комнату. Внутри всё кипело, но я старался сдерживать себя. Твою же мать, вот как так? На ровном месте, вообще не из-за чего… Просто из-за того, что какой-то мелкий босс захотел себя поставить выше наемного работника, я должен выглядеть плохо в глазах Мизуки?

Я не справился с заданием… Это плохо. Это очень плохо. По тону Мизуки было непонятно – что она думает?

Слегка в расстроенных чувствах я вышел в зал. На кармане было немного наличных, и я решил сыграть в рулетку. Всё равно вечер пропал, а так… Может, моральное удовлетворение от выигрыша получу?

В игровой зал начали прибывать игроки. Я присоединился к столу с рулеткой и начал играть по старой традиции. Сначала ставил на красное тысячу иен. Если выпадало черное, то удваивал ставку и снова ставил на красное. Если снова черное, то на красное ложилось уже четыре тысячи иен. И так до тех пор, пока не выпадало красное, удваивая выигрыш.

Ленивый Тигр и Малыш Джо поглядывали на меня с сочувствием. Но не подходили. Боялись, что попадут под горячую руку?

Делал ставки автоматически, думая о предстоящем разговоре с Мизуки. Что будет? Обойдется или нет? О наказании с пальцами я уже слышал – стоит ли такой промах лишения мизинца?

Пока я так думал, то разогнался до ста двадцати восьми тысяч иен. Красное не выпадало и не выпадало. Я собрался в очередной раз поставить на красное, когда меня что-то толкнуло под локоть, и рука со ставкой прошла чуть дальше. Ставка упала на тринадцать, черное.

– Ставки сделаны, ставок больше нет! – тут же провозгласил крупье и крутанул шарик.

Я хотел было остановить, хотел крикнуть, что это всё неправильно, что всё это подстава, но… потом решил махнуть рукой. Хрен с ним. Ведь это всего лишь деньги. Пусть это одни из последних денег, но потом наживу как-нибудь. Всё же лучше, чем потерять лицо, требуя вернуть всё обратно. Перед глазами промелькнула рожа Кибаято, который обязательно будет ржать, глядя на моё бессилие. Я уже развернулся, чтобы пойти к выходу, когда голос крупье заставил меня остановиться:

– Выиграла ставка! Тринадцать, черное! Молодой господин, ваши два миллиона сто семьдесят шесть тысяч иен. Желаете продолжить игру?

Я удивленно уставился на гору фишек.

– Нет, конечно! – хмыкнул я в ответ. – Лучше я пойду отсюда, пока фарт не спугнул.

Крупье подал мне поднос для фишек. Я сгреб туда свой выигрыш. Если перевести в доллары, то это будет примерно двадцать тысяч долларов. Очень и очень неплохой подъем. На эти деньги мы с сэнсэем Норобу и Киоси можем сибаритствовать пару месяцев.

Или отложить их на выкуп родителей? Тоже дело.

Я двинулся к кассе, чтобы обналичить фишки, и в этот момент мою дорогу преградила госпожа Хакито. Её глаза покраснели, уголок рта чуть подергивался. Она выглядела такой нервной и взбудораженной, словно её вот-вот хватит удар.

– Молодой человек, молодой человек, – скороговоркой начала она. – Прошу прощения, что преградила вам путь. У меня к вам одно очень деликатное предложение. Видите ли в чем дело – я играю в покер и мне выпала удачная комбинация. У меня на руках червовые туз, король, дама, валет, десятка – флеш-роял. Меня никто не может побить, но, к счастью, у партнеров тоже что-то крупное. Банк огромный и я могу победить. Я заложила родовые земли, заложила все драгоценности и всё, что у меня есть. Прошу лишь об одном – посодействуйте и вложитесь фишками. Банк станет ещё больше, мы выиграем, и я потом вас награжу по-императорски.

Я взглянул на эту женщину. Она вся была во власти огня азарта. Её губы подрагивали, нос подергивался. В такой ситуации она могла совершить всё, что угодно.

Что же, надо посмотреть на игру. Я поздоровался с игроками, которые посмотрели на меня крайне подозрительно, а также взглянули на поднос с фишками. Банк на столе и вправду был велик. Один из игроков не поднимал головы, а широкополая шляпа скрывала лицо.

– Господа, эта женщина попросила меня вложиться в игру. Я не видел ваших карт, не видел комбинации и не должен заходить со стороны. Но можно ли мне вложиться за неё, если я посмотрю её карты? – спросил я вежливо.

– Вообще-то так не принято, но… Господа, позволим хинину вписаться за аристократку? – раздался голос из-под шляпы, после этого мужчина поднял голову, и я увидел, что против Хакито играл сам Кибаято.

– Ну, уж если сам хозяин заведения просит, – ответили другие игроки, – то и мы не против.

Я поднял карты Хакито, взглянул на них, а после положил обратно и поставил поднос с фишками на стол.

– Идем ва-банк. Олл-ин!

Это прозвучало громом среди ясного неба. Сумма на подносе была почти такой же, как и банк. Глядя на моё серьезное лицо, остальные игроки один за другим сбросили карты. Кибаято попытался было дернуться, но я припустил улыбку на лицо, и он передумал.

Под кислой усмешкой Кибаято я скинул карты, собрал весь банк и пошел к кассе. Мне встретилась по пути та самая очаровательная официанточка и подмигнула с ласковой улыбкой. Я подмигнул ей в ответ. Не смог удержаться.

Ленивый Тигр преградил было мне дорогу, но я только покачал головой в ответ. Сделал это так, чтобы тот понял – лезть не стоит. Тигр оказался понятливым и сделал шаг назад. Я услышал стон Кибаято, который смотрел, как ускользают его деньги.

Мы вышли спокойно. Всё-таки я был непростым игроком, а тем, кого знала госпожа Сато. Возможно, именно это и спасло меня в тот момент. Мне позволили уйти.

Уже на улице я отдал часть денег госпоже Хакито. Она недовольно взглянула на меня и произнесла.

– Что ты сделал? Зачем так сразу? Надо было помурыжить их немного и развести на более крупные ставки. А так… Так ты сразу же отбил у них всю охоту играть.

– Госпожа Хакито, мне очень жаль, что вы так давно играете и всё еще не освоили трех важных правил покера. Первое – если вы уже хорошо выигрываете, то будьте благородны и не раздевайте партнеров до нитки. Второе – никогда не называйте вслух своих карт, даже на ушко другому человеку. И третье – три червы и две бубны это не флеш-роял, а стрит! Стрит, ёб твою мать! Не умеешь играть – не лезь!

Глава 2

– Ты должен вернуть деньги!

Вот с такой безапелляционной фразы началась наша встреча с Мизуки. И ведь приехала не одна, а с Кибаято. Этот пухлячок снова был в своей широкополой шляпе и выглядел крайне озадаченным.

Когда я пришел домой и вывалил выигранные деньги, то сэнсэй Норобу только присвистнул и спросил:

– Кого ты ограбил, злодей?

– Никого я не грабил. Всего лишь день поработал охранником.

– Да ладно? Ты заработал всё это за один день?

– Ну, как сказать…

– Говори, как есть!

Я рассказал всё, что произошло в игорном клубе. На лице сэнсэя Норобу расплылась довольная улыбка.

– Что, проучил этого озабоченного хомяка? Вот и правильно. Надо было ему ещё ноги переломать, чтобы он забыл, как ходить. Зараза такая – пользуется своим положением и трахает всех подряд. Правильно сделал, что ударил по карману. Ещё надо было по харе съездить.

Вот так вот сказал сэнсэй Норобу и потом даже налил мне пиалу чая. Если бы вы знали, как он трясется над своим драгоценным чаем, то без сомнения присвистнули бы. Этот напиток употреблял только он и Мизуки Сато, пятый член в банде якудза.

А вечером примчалась Мизуки и организовала очную ставку с боссом игорного дома. Сэнсэй Норобу сначала не хотел пускать Кибаято на порог своего дома, но Сато сказала, что на кону честь клана Казено-тсубаса-кай, который охраняет игорный бизнес. В ответ Норобу возмущенно фыркнул и ушел в свою комнату.

Кибаято же слащаво улыбался вслед Норобу и представлял собой самую вежливую сволочь на свете. Сначала он рассказал свою версию, потом я свою. Впрочем, вы уже знаете обе версии, поэтому я не буду повторяться. Мизуки сидела с пиалой чая и сохраняла каменное лицо. Когда мы закончили с совместным обвинением друг друга, то девушка отставила пиалу в сторону и произнесла ту самую фразу:

– Ты должен вернуть деньги!

– Да с какого перепуга-то? Я их честно выиграл. Не грабил никого, не предавал и не обманывал.

– Малыш, когда ты выиграл, то возле стола рулетки зафиксировали всплеск оммёдо. Тебе помогли поставить на тринадцать, чёрное? Кто это сделал?

– Чего? Мизуки-сан, да ты в своём уме? Я и знать-то ничего не знаю из шулерства, а тем более сделать оммёдо…

– Малыш, пойми, я только уговорила господина Кибаято примириться с тобой, а ты берешь и срываешь банк в рулетку, а потом ещё плюешь в лицо игрокам в покер. И всё это в один день. А между тем за столом сидели не простые люди…

– Да, там была аристократка Хакито, – хмыкнул я и посмотрел выразительно на Кибаято.

– И не только она одна, – ответил тот. – Среди игроков был господин Ояма, а он крайне не любит проигрывать.

– И что? Я спросил у вас разрешения, вы сами разрешили вписаться за Хакито. Что в этом плохого?

– А то, что я сделал многое для того, чтобы она поставила на кон родовые земли. И что в итоге? Какой-то щенок за одну секунду забирает у меня долгожданную ставку! Госпожа Сато, я взываю к справедливости. Мало того, что при игре в рулетку было использовано оммёдо, так ещё он забрал мою добычу. Я бы убил его за это, но он из Казено-тсубаса-кай, а мы с вами никогда не ссорились. Надеюсь на вашу порядочность в решении этого вопроса.

Какой же ушлепок. Перед сильными мира сего он пресмыкается, но не упускает случая показать свою власть перед теми, кто слабее. И он явно считает, что я из породы «слабых». Я сделал вдох и выдох. После этого улыбнулся. И улыбка моя была явно не из разряда добрых, потому что Кибаято чуть побледнел и отшатнулся.

– Малыш, принеси и отдай деньги господину Кибаято, – сказала Мизуки тоном, не терпящим возражений.

Я не стал противоречить, не стал говорить, что отложил их на освобождение родителей. Не стоило ещё больше радовать босса игрового дома. Я снова стал веткой ивы, на которую упал снег. Меня клонит всё ниже к земле, но лишь затем, чтобы в определенный миг снег слетел, а ветка приняла прежнее положение. И как же она хлестнет по одной зарвавшейся толстой харе…

– Да, госпожа Сато, – подчеркнуто холодно ответил я. – Единственно, что я взял немного денег на подарки сэнсэю Норобу и Киоси.

– И я хуй отдам свой подарок! – донеслось из комнаты сэнсэя.

– Не надо, пусть это будет подарок за наш счет! – тут же отозвался Кибаято. – Мы всецело уважаем знаменитого оммёдзи.

– А мне насрать! Ты всё равно противный! – ответил Норобу.

Кибаято развел руками, глядя на Мизуки. Та сурово взглянула на него, а потом отвела взгляд. Чувствовалось, что она тоже не очень любила этого человека. Да, скорее всего, и действовала по указке сверху, а не по собственному желанию.

Зайдя в свою комнату… Да-да, у меня появилась своя комната. А что? Если у Киоси есть своя палатка, то и мне надо было организовать место для уединения. Не всё же время спать на циновке у двери. Комнатка небольшая, но есть место для стола с компьютером, также можно вытянуться в полный рост и закрыть дверь. Раньше тут хранились сушеные растения, поэтому до сих пор в воздухе витал горьковатый запах полыни и тонкие нотки мелиссы.

Так вот, зайдя в свою комнату, я направился в угол. Там, под ножкой компьютерного столика, располагался мой тайничок. У любого нормального мужика должен быть свой тайничок. Если его нет, то он слишком доверяет своей жене. У меня жены не было, но зато был Киоси, который совал любопытный нос везде и всюду. Он мог и не взять, но я решил перестраховаться.

– Держите, – протянул я сверток, когда вернулся в комнату.

– А извиниться? – спросил Кибаято елейным голосом. – Неужели нынешнюю молодежь не обучают извиняться? Нужно встать на колени, потом коснуться лбом пола и…

Я смотрел на Кибаято и видел перед собой вовсе не человека, а жирного и отвратительного червяка. И этого червяка следовало раздавить. Но не извиняться!

– А если я сейчас в еблет с ноги, а потом…

– Малыш! – окрикнула Мизуки. – Держи себя в руках. Господин Кибаято, я думаю, что вы сможете обойтись без извинений, тем более что частично и вы в этом виноваты.

Босс игрового дома тут же чуть сдулся. Только что он был горделивым, с выпяченной грудью, на которой топорщился лиловый галстук, а в следующий миг скукожился спущенным шариком. Умеет же Мизуки найти правильные слова и подобрать холодный тон.

– Прошу прощения, Сато-сан. Я и в самом деле забылся. Работа очень нервная, приходится работать со всякими-разными жуликами…

Вот же сука. И тут не преминул меня уколоть. Ещё и посмотрел так выразительно в конце.

Я открыл было рот, чтобы плеснуть гневом в ответ, но наткнулся на ледяной взгляд Мизуки и стиснул зубы. Ладно, в определенных ситуациях надо позволять лидерам чувствовать собственную значимость. Я снова вспомнил про ветку ивы.

– На этом ваш конфликт исчерпан? – спросила Мизуки. – У вас больше нет друг к другу претензий?

– У меня ещё остались вопросы по поводу госпожи Хакито… Но я их решу сам! – тут же поспешил исправиться Кибаято.

– Всё нормуль.

– Господин Кибаято, вы можете подождать в машине? – спросила Мизуки.

– Да-да, конечно. Господин Норобу, всего доброго. У вас чудесный дом.

– Да? Вот и пошел на хуй! Сделай мой дом ещё лучше! – послышалось из комнаты сэнсэя.

Кибаято дернулся было что-то ответить, но в комнате сэнсэя зашуршало, словно грозный старик собрался выйти. Босс игрового дома тут же ретировался, сжимая в руках сверток с деньгами. С моими деньгами…

Мизуки отпила чай и вперила в меня взгляд черных глаз. Как будто прицелилась. Я выдержал взгляд, спокойно взирая в ответ.

– Ну и зачем тебе эти качели? – спросил я, когда пауза затянулась.

– Давным-давно наш клан обязался помогать бакуто – игрокам. Мы предоставляем им охрану и помогаем в некоторых делах. За это в нашу казну бесперебойно течет финансовый поток. Это не наш первичный источник, но мы не можем отсечь его из-за новичка. Да, где-то ты прав, но для оябуна пока что по важности стоишь ниже босса игорного дома. Я урегулировала вопрос, чтобы избежать претензий, но, малыш, впредь будь аккуратнее. Не высовывайся! Ведь ты ещё молод и тебя многие не воспринимают всерьез.

– Даже то, что я победил на «Чёрном кумитэ» не является веским основанием для уважения?

– Что победил – молодец… Кстати, ты запомнил родовую технику Казено-тсубаса-кай? И повторил так точно… Как ты сумел? Кто тебе показал?

– Ты и показала. Помнишь, когда нашла меня в той подворотне?

– И ты её выучил? Всего лишь раз увидев?

– Да, как-то само получилось.

– Малыш, ты не перестаешь меня удивлять, – покачала головой Мизуки.

– А ты меня сейчас удивляешь, когда пытаешься сменить тему разговора. Неужели ко мне не будет даже малейшего уважения?

– Ты слишком молод, и в иерархии якудза пока что стоишь на самой нижней ступени. Ты младший брат… Уважение нужно заслужить делами и поступками. Но ты двигаешься в правильном направлении, хотя и в неправильном ритме. Не стоит сразу взбрыкивать. Пока ты не заслужил уважения, о нем не стоит говорить.

– А как же его ещё заслужить? Только давая другим вытирать о тебя ноги?

– Нет, никому нельзя давать вытирать о себя ноги. Если позволишь раз, то потом всю жизнь тебя будут использовать вместо половой тряпки. Малыш, учись выходить из таких ситуаций с достоинством.

– Но как?

– А вот это ты уже должен узнать у сэнсэя. Он тебя обучает, и он тебя должен просветить. Правда, сэнсэй Норобу?

– Правда, – пробурчал сэнсэй из комнаты. – И его просвещу, и тануки. Будут у меня просвещаться от зари и до зари. Но в отношении этого проходимца Изаму был прав! Я не осуждаю решение оябуна, но хочу напомнить, что якудза всегда стояли за своих, а не старались угодить каким-то бакуто.

– Сэнсэй, а между тем и якудза пошли от коробейников-тэкия и игроков-бакуто. Так что нужно уважать корни…

– Мизуки, я уважаю корни, но не понимаю – почему они не уважают ростки? Ведь если работать в одной команде, то будет хорошо и вершкам, и корешкам!

– Я согласна с тобой, сэнсэй Норобу, и в следующий раз приму сторону малыша. А то ему и так досталось на «Черном кумитэ». Кстати, малыш, а когда у тебя следующий бой?

Я молча вытащил телефон, нашел сообщение и протянул прямоугольник мобильника Мизуки. Она прочитала вслух:

– Через две недели на том же месте в 12.00. О, а это что за сообщение? Я устала искать тебя. Признайся, кто ты? Малыш, что это за сообщение? Тебе пишет тайная поклонница?

Когда выхватил телефон из рук Мизуки, то почувствовал, как к щекам прилила кровь. Телефонный номер был от учительницы физкультуры Икэда. Во как! Неожиданное сообщение. Неужели она так и не смогла пробить мой номер? Впрочем, он был только у Кацуми, Кимико и трех парней из других классов. Скорее всего, Икэда-сан просто-напросто к ним не обращалась. А может и ребята не сообщили. Не выдали меня…

– Да это по учебе. Подшутил над одной одноклассницей, вот она и написывает, – отмахнулся я как можно небрежнее.

– Ладно, малыш-сердцеед, оставляю тебя и сэнсэя Норобу. Ещё нужно кучу дел сегодня закончить, так что пока-пока! – Мизуки ловко ухватила меня за щеку и потрепала. – Ну не будь таким букой. Ты же грозный якудза… Только пухленький и милый.

– Оставь, – увернулся я от подобных глупостей. – Скажи, Мизуки, а если я не хочу так оставлять Кибаято, то… Смогу ли я, действуя сам, без посторонней помощи, наказать этого бакуто?

Мизуки вмиг посерьезнела. Она кинула быстрый взгляд на дверь и прошептала, наклоняясь ко мне:

– Я не хочу об этом ничего знать. Ты можешь без нашего участия и нашего информирования совершить собственную месть. Главное, чтобы она была без крови, а то нам придется вмешаться.

– Нет, всё будет прилично и достойно. И ты ничего не узнаешь, кроме того, что вам вскоре придется работать с новым боссом в этом игорном доме. До свидания, Мизуки-сан.

– Всего доброго, малыш. Надеюсь, ты знаешь, во что пытаешься вляпаться.

– Не переживай, Мизуки. Всё будет сделано на высшем уровне, – подмигнул я ей.

– Сэнсэй Норобу, а вас прошу присмотреть за малышом – у него порой бывают очень интересные идеи, – поклонилась Мизуки учителю. – Его предложение с социальными сетями вызвало очень большой резонанс. К нам уже начали подтягиваться инвесторы с предложениями взять деньги в оборот. Если всё пойдет хорошо, то малыш закончит школу с очень приличным капиталом в кармане. А если не будет глупить, то удвоит его, а может и утроит.

– Он не будет глупить, – покачал головой сэнсэй Норобу. – Я ему не дам этого сделать.

Мизуки ещё раз улыбнулась и поспешила на выход. Уже с порога раздался её голос:

– А что у вас тут за полудохлая собака валяется? Какой дурак нарядил её в человеческую одежду?

Мы с Норобу переглянулись и разом сорвались с места. Он даже опередил меня на выходе, легко проскользнув наружу.

Перед палаткой Киоси, чуть-чуть не добравшись до неё, лежал израненный тануки в животном обличии. Его шерсть была всклокочена, местами сорвана клочками, обнажив мясо. Енотская морда исцарапана так, словно по ней хлестали колючей проволокой. Правая задняя нога перебита.

– Киоси! – вырвалось у меня. – Да кто же тебя так?

Я присел возле него, разглядывая раны. Бока Киоси бурно вздымались и так же бурно опадали. На волосатых губах пузырилась кровь. Выглядел он далеко не айс. Под веками мелко дрожали белки.

Сэнсэй Норобу сразу же начал растирать ладони, вызывая лечебный дымок. Я уже сбился со счета, подсчитывая, сколько раз этот дымок лечил меня и буквально вытаскивал с того света. Сейчас пришла пора молодому оборотню испытать всё счастье оздоровления.

– Это и есть ваш тануки? – спросила Мизуки. – Ого, похоже, что он побывал в очень сильной передряге. Может быть нужна помощь? Врач или ветеринар? Кого там вызывают для них?

– Езжай, Сато-сан, езжай. Береги руку и смазывай её моим лекарством. Кланяйся оябуну. А мы уж тут сами… Как-нибудь…

Мизуки кивнула и села в машину. Я ещё успел увидеть голову Кибаято, сидящего на заднем сидении. Он улыбался так радостно, как будто госпожа Хакито ему только что снова сделала отменный минет.

Ну ничего, пусть пока улыбается – скоро я сотру эту улыбку с жирного лица.

Сейчас же было не до него. Я смотрел на сэнсэя и пытался угадать, что он будет делать в следующий миг. Он быстро провел дымом по телу тануки, заставляя живое мясо покрыться пленкой и останавливая кровь.

– Может быть, мы занесем Киоси в дом? Тут же могут пройти соседи, мало кому понравится, что мы лечим тануки прямо на улице.

– Да, Тень, возьми его и следуй за мной.

Тело Киоси было легким, как будто из оборотня вытащили все внутренности и забили их сеном. Сделали чучело.

А может мне так показалось после обретения нового уровня. Уровня «боец» – я уже успел порадовать учителя этим событием. Всё стало чуточку легче, тело выносливее, реакция быстрее. Вот и сейчас тело Киоси было для меня не тяжелее поленца.

Киоси мелко вздрагивал, пока я его нес. Он порывался дернуться и куда-то убежать, но я держал его крепко. Мальчишка-оборотень всё ещё был без сознания. И как хватило сил доползти до дома Норобу? Похоже, что полз уже на пределе возможного. Знал, что тут помогут.

– Давай, клади его сюда, – приказал сэнсэй, показывая на набирающуюся ванну. – Клади так, чтобы морда высовывалась наружу, а то утопим ещё нечаянно, а он потом к нам по ночам будет приходить.

Да уж, имеют тануки такую странную особенность – становиться призраками после насильственной смерти и шляться там, где их убили. Поэтому жизнь Киоси надо было сохранить…

Черт побери, да что я такое несу? По любому жизнь мальчишки надо сохранить. Пусть он и тот ещё недотепа, но он свой недотепа, нашенский…

Сэнсэй тем временем носился по комнате, срывая со стен разнообразные пучки растений. В итоге, в набирающуюся горячую ванну упал целый букет разных сушеных трав. Они тут же набухли и дали воде темный сок, превращая прозрачную воду в темноватый бульон.

– Надеюсь, ты его не варить собрался? – вырвалось у меня.

– Глупости-то не говори. Держи шею и не давай морде окунуться в воду. Вот так, да. Сейчас буду лечить… Раны у него серьезные, так что придется порванным мышцам и сухожилиям срастаться. Очень неприятная операция, он будет вырываться. Не давай ему этого сделать, а то срастется не так и будет он всю последующую жизнь срать себе на голову.

Я кивнул и приготовился держать.

– А что ты придумал с Кибаято? – спросил сэнсэй, разогревая ладони. – Мне даже интересно стало.

– Вот тут твоя помощь понадобится. У тебя же есть друзья примерно одного возраста с тобой? Такие, чтобы могли за тебя в огонь и в воду прыгнуть?

– Таких трое осталось. Живут в разных концах Японии, но при случае вся старая гвардия может соединиться вновь.

– Вот как раз они мне и понадобятся. Когда будешь их звать, то намекни, что в случае успеха смогут весь остаток жизни провести на Гавайях.

– Хм, мне бы тоже хотелось на Гавайи, – задумчиво проговорил Норобу. – Пляж, океан, песок, сисястые блондинки… А то лечишь тут мелких пиздюков и никакой благодарности…

– И тебя туда отправим, – кивнул я в ответ. – Что с Киоси?

– Держи крепче. Вот так. Киоси, мы будем лечить тебя. Иди из темноты на наш голос… Начали! – сказал Норобу и погрузил руки в потемневшую воду.

Из пасти Киоси вырвался дикий звериный вой…

Глава 3

Весь вечер и половину ночи мы провели возле Киоси. Израненный тануки всё куда-то рвался, но сэнсэй сдерживал его, поглаживая по голове. Эти поглаживания успокаивали оборотня сильнее снотворного.

Я помогал, принося из комнаты то одну, то другую траву. То отправлялся обратно с принесенным веником, поскольку «лох безумный и опять припер не то». Маленький Киоси понемногу успокаивался. Его раны затягивались на глазах, а сваленная шерсть расправлялась.

Сэнсэй научил меня новой технике «Дыхание Жизни». Как оказалось, до этого момента он в основном и использовал её на мне, когда лечил. Техника состояла из мудр энергии, величины, созидания и интуиции. Когда я отставил правый локоть и сконцентрировал боевой дух на ладонях, то между мозолистыми поверхностями появился синеватый дым.

– А теперь направляй Дыхание Жизни на раны и вызывай в себе желание вылечить их. Только желание должно быть отчаянным, словно ты сам умираешь и стремишься ухватиться за соломинку, чтобы спастись.

– А если не получится?

– Тогда ты мудак рукожопый и пойдешь ночевать на улицу, – пожал плечами сэнсэй.

– Чего ты лаешься-то? Мог бы и нормально сказать.

– Если бы сказал нормально, то не помог бы достичь эмоционального раздражения, а тебе оно сейчас ой как нужно.

Я только хмыкнул в ответ. Попробовал навести дымок на плечо Киоси. Как раз в этом месте был глубокий порез, как будто рубанули мечом. Сосредоточился и захотел, чтобы рана затянулась и вылечилась. Даже зубы сжал от усилия.

– Смотри не перни, – послышался ехидный голос сэнсэя. – А то вон как покраснел.

– Если перну, то может получу глоток свежего воздуха, а то из твоего рта всякая гадость льется, – парировал я.

– Потом леща получишь, – покачал головой сэнсэй. – Сейчас не время пререкаться. Лечи давай.

Ё-моё, как же это оказалось сложно. Стоило дыму коснуться плоти малыша, как тут же в руке разгорелся маленький пожар. Вот честное слово – не вру. Я даже отдернул ладони, как от раскаленной плиты. Взглянул на сэнсэя.

– Терпи, кобун, оябуном станешь, – сказал Норобу. – Я же терпел, когда лечил тебя. Теперь и ты терпи.

Неужели он всегда испытывал такую боль, когда лечил меня? Ого, вот это сэнсэй. А я про него ещё плохое думал. А он вон как… Терпел боль, чтобы вылечить. Прямо герой! Неужели я так не смогу?

Смогу!

Под моими ладонями снова закурился дымок. Я протянул ладони к ране Киоси и прикусил губу. Рана на плече оборотня затягивалась, но как же горела кожа… На неё словно положили уголёк из мангала и теперь активно раздували.

Губы сэнсэя Норобу кривились в улыбке. Он явно ждал, когда я оторву ладони, чтобы самому положить и показать недотёпе, как нужно правильно делать. Вот только он вряд ли дождется этого!

Я убрал боль в уголок подсознания и продолжил выпускать дымок, постепенно вылечивая тануки. Края раны соединялись, образуя грубый шрам. Но всё-таки соединялись! А это было важно. И пусть горят руки – я их потом вылечу или попрошу сэнсэя, сейчас важнее здоровье Киоси.

– А ты терпеливый малый, – покачал головой сэнсэй. – Я думал, что ты взвоешь уже на первой минуте, а ты… Даже рану залечил. Пусть и неумело, придется переделывать, но сделал это. Что же, Тень, похоже, что ты не только убивать умеешь, но и к жизни возвращать способности имеешь. Ничего не могу сказать – удивил. Ладно, так и быть, открою тебе маленький секрет…

Сэнсэй замолчал, выдерживая театральную паузу. Сам он в это время водил ладонями по груди Киоси, закрывая раны.

– Ну и какой же секрет? – наконец не выдержал я.

– Когда делаешь мудры, то используй не только правый локоть, но и левый. Так твой боевой дух займет пережатый меридиан и перестанет выходить с болью, – сэнсэй в конце даже хихикнул.

Я посмотрел на него долгим испытующим взглядом. Постарался найти хотя бы чуточку раскаяния в морщинистых пещерах, где скрывались плутоватые глазки. Ага, хрен там чего найдешь, кроме задора и молодого огня.

– Ну и зачем так было делать? – я в ответ не стал говорить о своём умении справляться с болью. – Я же себе едва ладони не спалил ко всем демонам!

– А чтобы ты знал, что неправильное выполнение техники ведет к боли. Это тебе очередной урок мудрости от сэнсэя Норобу, – тоненько захихикал учитель.

Так противно захихикал, что мне захотелось воткнуть пучок гогё (сушеницы) в приоткрытый рот. Пусть лучше жует, чем говорит. И снова, в который уже раз, я напомнил себе о ветке ивы. Изогнуться, чтобы потом воспарить… Ничего, я ещё сделаю какую-нибудь пакость своему драгоценному учителю, чтобы тот узнал, что не нужно подкалывать лучшего ученика.

Но это потом… Как-нибудь…

Сейчас же лучше его не злить, а то откажется участвовать в моей афере с Кибаято. А меж тем, Норобу отводилась там не последняя роль. Так что отложим месть так далеко, как только можно. Может потом и вовсе остыну и забуду…

– Как же ты всё медленно делаешь! Да тануки сдохнет прежде, чем ты ещё хотя бы одну рану закроешь! Иди прочь! Лучше ужин приготовь, может женское дело у тебя получится лучше, чем мужская работа! – пробурчал Норобу, когда я взялся закрывать ещё одну рану.

Нет, не забуду отомстить. Просто отложу маленькую месть на потом. Я вдохнул и выдохнул.

– Чего задумался? Иди, готовь рамен, мне понадобится много сил для лечения. Иди-иди, не смотри на тануки, с ним всё будет в порядке, – пробурчал вредный старик.

Я всё-таки застыл на миг в дверях и посмотрел на Киоси. Маленький оборотень всё ещё был без сознания, но теперь он уже не дрожал, не взбрыкивал и не стремился куда-то убежать. Он спокойно спал в темной воде, по которой плавали листочки и веточки.

Бедолага… Где же его так?

Когда я резал мясо для бульона, в кармане звякнул телефон. На экране высветилось сообщение:

– Ты будешь молчать? Или мне обратиться в полицию?

Во как… Госпожа Икэда перешла к угрозам?

Неужели она всё также не может забыть тот наш разговор? Или чувствует себя оскорбленной, или…

Конечно же я не поверил угрозе. Что она им скажет? Что занялась любовью по телефону не с тем? Да ещё и со своим учеником? Вот ещё… Она благоразумная женщина.

Я оглянулся в сторону ванной. Там раздавалось тихое журчание воды и редкие всплески. Ну нет, даже если я сейчас позвоню, то старик услышит и начнет вставлять свои ехидные реплики. А у меня насчет госпожи Икэда были другие планы, а вовсе не ехидство в уши…

– Госпожа Икэда, вы хотите, чтобы я перед вами извинился? За вашу ошибку? Вы в своём уме?

Да, немножко резковато, но надо разжечь огонек интереса в женской груди. Похоже, что огонёк разжег огромный пожар, если через секунду телефон взорвался звонком. Я убрал звук и с усмешкой наблюдал, как учительница физкультуры пытается дозвониться до того, кто слишком нагл. Ух, как она сейчас рвет и мечет…

Мясо резалось, телефон показывал, что учительница в ярости, я довольно улыбался. Женщины… Любопытны, как кошки и также ласковы, если найти к ним подход. Сейчас я как раз понемногу подчинял госпожу Икэда себе. Настраивал на грядущее…

В конце концов телефон перестал принимать звонки, а на смену пришло смс:

– Почему не берешь телефон? Боишься моего гнева?

– Какаю, разговаривать неудобно – посторонние звуки мешают.

И поставил смайлик в конце. Вот сейчас она должна будет улыбнуться. В состоянии раздражения лучше всего помогает неожиданный смешной выверт – сразу же меняется вектор ярости и гнев переключается на другое. Допустим, на издевательство. Но уже не раздражение!

Так и есть, через полминуты пришло новое смс:

– Испугался от страха? Бойся, засранец! Я ещё найду тебя!

– А зачем меня искать? Если хотите наказать, то можем попробовать подраться. Я тоже стоять просто так не буду!

– Ты со мной? Давай! У меня уровень «Специалист», так что я из тебя всё дерьмо выбью, которое ещё останется.

– Пффф, хвасталась мартышка, что победит слона… Завтра в девять вечера в клубе «Оммёдо кудо». Если не испугаетесь и не обосретесь.

Телефон тут же снова зазвонил. Ага, значит она снова вспылила. То, чего я и добивался. Теперь она точно в моих руках. Придет драться, наказывать зарвавшегося юнца, а там…

Десять звонков! Хм, а уж не перегнул ли я палку с таким обращением? Но нет, не перегнул, когда вместо одиннадцатого звонка пришло смс:

– Я заставлю тебя пожалеть о своих словах, засранец! В девять, в клубе!

Как раз приготовился рамен. Я улыбнулся на смс, поставил миски на стол, приготовил палочки-хаси и позвал сэнсэя. Позвал ещё раз и только на третий крик Норобу вышел из ванной.

– Чего ты орёшь? Я с первого раза прекрасно слышал. Я уложил Киоси на подстилку из лекарственных трав. Сегодня ночью он поспит, а уже когда проснется, то мы и узнаем, кто его так отделал. А ты чего такой довольный? В лапшу плюнул?

Я едва не хлопнул себя ладонью по лбу – вот же что надо было сделать, чтобы осуществить свою месть!

– Нет, ничего такого я не делал. Ведь я безмерно уважаю своего сэнсэя. Люблю и почитаю.

– Вижу сожаление в глазах, значит, точно не плюнул, – улыбнулся сэнсэй. – Иномирец, ты порой для меня как открытая книга, а порой как запечатанное письмо. Так чего ты улыбался?

– Появился шанс использовать второго сикигами. Ты же сказал, что ему нужна сексуальная подпитка, так завтра вечером я напитаю его в полной мере.

– Ты так уверен в собственных силах?

– Я уверен в женской ярости, уж сколько времени она накапливалась… У этой женщины нервы на пределе, и выплеск может дать только сексуальная разрядка. Или я очень плохо знаю женщин.

Сэнсэй Норобу с шумом втянул лапшу и закусил куском мяса. Задумался.

– Порой мне хочется назвать тебя дураком, а после побить… И от этого становится ещё противнее, когда ты оказываешься прав. Я вселю в твоё тело сикигами на завтрашний день, но, надеюсь, что ты знаешь, что делаешь. Постарайся изо всех сил. Иначе он может обидеться и в нужный момент просто не оказать помощь.

– Думаю, что он будет рад, – я постарался удержаться от пошлого подмигивания.

– Тогда дай мне спокойно поесть, а после спокойно отдохнуть. Сегодня был слишком насыщенный день.

– А что по поводу «старой гвардии»?

– Завтра начну вызывать. Надеюсь, что они всё ещё живы… Всё, заткнись, не порти аппетит.

Вот и вся хваленая японская вежливость. Я покачал головой и тоже приступил к поглощению.

Остаток ночи прошел спокойно. Утром будильник прозвонил всего раз – я вовремя вспомнил, что у нас в доме находится больной человек и выключил телефон.

Человек?

Ну, пусть будет больной оборотень. Он продолжал тихо посапывать в ванной, накрытый теплым одеялом.

Я тихонько умылся и выскользнул из дома сэнсэя Норобу. После обязательной пробежки, упражнений и прокачки пресса, я заскочил за вещами и формой. Сэнсэй и оборотень продолжали спать. Счастливые… А мне ещё нужно было отсидеть уроки и позаниматься в клубе.

Немного денег ещё оставалось, поэтому я купил бэнто в школу, чтобы не заморачиваться с едой на обед. Коробочка еды всегда выручала на большой перемене. После того, как мне отказали с едой из общего котла, я сам отказался от той еды, предпочитая надеть маску Рыцаря Печального Образа и хомячить в одиночестве. Даже после снятия бойкота я не изменил своей привычке.

Уроки проходили традиционно спокойно и без происшествий. Кимико всё продолжала строить глазки. Она так до конца и не разрешила для себя вопрос – будет ли она встречаться с хинином или всё-таки переключит внимание на другого? Я не торопил, пока что у меня были другие заботы, более важные, чем получение информации об её бывшем дружке.

Кацуми в привычной шаловливой манере сперла половину моего обеда. Подбежала на большой перемене и выхватила коробку. Отбежала, надеясь, что я побегу за ней. Я же скрестил руки на груди и начал наблюдать за показывающей язык девушкой. Смотрел спокойно, ожидая возвращения. Она покачивала плечиками, дразнила, но потом смилостивилась и отдала половину своего бэнто.

– Держи, попробуй. Да чего ты хмуришься? Я сама готовила, – пододвинула она мне рис с мясом и приправами.

Я сделал вид, что нехотя пробую. Ммм, а и в самом деле вкусно…

Но не надо этого показывать! А то снова загордится. Мало того, что загордится, так ещё и вздумает меня опекать и подкармливать – стыда тогда не оберешься. И так уже на нас озираются те ребята, кто не ест из общего котла, а приносят свои бэнто.

– Ну, вполне-вполне. Умеешь готовить, – улыбнулся краешками губ. – Скажи, а разве у вас не слуги готовят?

– Слуги, но я тоже люблю готовить, так что обеды в школу делаю сама. Могу и на твою долю сделать порцию.

Ну вот, как я и говорил! Нужно сразу же пресекать подобные попытки.

– Хорошо. Я тогда буду платить тебе за бэнто обычную цену. А если добавишь чуть больше мяса, то накину пару иен.

Румянец показался на щеках Кацуми. Вот хорошая девчонка и зря я её обижаю своими словами, но если по-другому никак, то лучше сразу рвануть пластырь на зажившей ране, чем тянуть понемногу.

– Я тебе больше ничего не дам, – прошипела она, выхватывая у меня своё бэнто.

– Да я в общем-то и не просил…

Она отсела, дуясь на меня, как обиженный суслик. Теперь надо выдержать полминуты. За эти полминуты я сделал оригами в виде розочки и сунул ей под нос:

– Кацуми-тян, не будь букой. Я на самом деле не хочу тебя утруждать. И привык всегда платить за чужой труд. Не обижайся на меня. На, держи цветочек. Он усиливает боевые меридианы от сердца и до почек…

Кацуми прыснула и цапнула цветок.

– Ладно, на сегодня прощен. Но я тебе всё равно сделаю бэнто.

– Не вздумай, а то опять обижу, – надул я губы. – Пойми, я мужчина и всегда добиваюсь всего сам. Ты не хочешь, чтобы я тебе платил за бэнто, а я не хочу садиться тебе на шею и пользоваться плодами твоего труда. Поэтому давай мы останемся друзьями и… – в этом моменте надо пойти на уступку, чтобы умилостивить девушку. – И будем делиться бэнто?

Эх, во мне такой дипломат погибает, что порой самому плакать хочется…

– Ладно, уговорил, – улыбнулась Кацуми. – Но только всё по-честному, а то выберешь всё мясо, а мне только рис оставишь.

– Заметано. Вот и ладушки. Слушай, а клуб «Оммёдо кудо» закрывается на ночь? Никак туда не попасть?

– Ну да, закрывается. Но у меня есть ключ, и я иногда хожу туда потренироваться, пока все спят, – шепнула Кацуми таинственным шепотом.

Кимико обернулась на нас. Я прочитал на её лице желание узнать – о чем же мы болтаем? Я уже объяснял ей, что мы с Кацуми только друзья и ничего более, но если женщина ревнует, то она перестает слушать чужой голос – внутри звучит только голос собственной ревности.

А мне нужно открыть клуб и дождаться госпожу Икэда… И вообще не нужна сцена ревности, поэтому я незаметно подмигнул Кимико и послал губами воздушный поцелуй, пока Кацуми вылавливала палочками-хаси непослушный кусок свинины из соуса терияки.

– Круто. А дашь мне ключ на пару дней? Хочу опробовать свой новый класс, а то боюсь, что дома всё порушу, да и сэнсэй Норобу не дает использовать оммёдо внутри.

– Если хочешь, то я тебя потренирую, – на щеки Кацуми снова вернулся румянец.

Эх, вот только этого не хватало – чтобы во время нашей с госпожой Икэда «тренировки» заявилась Кацуми. После этого она меня не то, что в комнату для оммёдо – в клуб пускать перестанет. И брату строго-настрого запретит. И ведь если попытаться объяснить это способом ублажения сикигами, то ещё и психушку вызовет.

– Спасибо, я помню, как ты меня тренировала делать Земляной Меч. Я чуть со стыда не сгорел от твоих комментариев. Нет уж, тогда не надо ключа. Поеду снова в парк…

– Да ладно, чего ты сразу? – толкнула она меня в плечо. – Так бы и сказал, что стесняешься. Хорошо, дам тебе ключ, но два условия: сакэ не пить, голышом не бегать. Выполнишь?

Знала бы она, что со вторым условием попала в точку… Вот и говори потом, что женское сердце ничего не чувствует. Я даже покосился на неё, но нет, глаза смеются. Значит, не в курсе о нашей с госпожой Икэдой договоренности.

– Блин, тогда точно придется идти в парк, – отозвался я. – Там хотя бы можно себе это позволить, пока полиция не поймает. Представляешь – буду бегать пьяный, голый и размахивать… Земляным Мечом!

Кацуми расхохоталась и снова ткнула меня в плечо. Ощутимо так ткнула, точно синяк будет.

– Ладно, если уж так нужно, то… – она покопалась в сумке и вытащила ключ.

На верхушке была изображена оскаленная пасть тигра. Тигр словно намекал, что ключ не от сундучка со сказками, что место, в которое он запускает, пахнет кровью.

– Крутое исполнение, – сказал я, разглядывая ключ.

– Постарайся, чтобы он таким же и остался. Ладно, отсяду я от тебя, а то от взгляда Кимико кусок в горло не лезет.

Кацуми и в самом деле отсела. А я спрятал ключ во внутренний карман и подмигнул девчонкам, среди которых сидела Кимико. Они тут же захихикали, прикрывая ладошками рты.

Я же принял привычный облик Рыцаря Печального Образа и погрузился в свою коробочку с едой. Мне нужны были белки для вечернего боя…

Глава 4

Смеркалось…

В семь вечера уже стемнело, как будто на небо слой за слоем натягивали огромную москитную сетку. Я закончил обучение, в кафешке Аяки приготовил уроки и заодно поужинал. Красотка-официантка от души расстаралась, всё-таки я познакомил её с выгодным женихом, и пока что она вела грамотную партию, всё больше и больше влюбляя Танаки в себя.

После этого я в восемь часов отправился в клуб "Оммёдо кудо". До девяти ещё надо было успеть подготовиться, так что следовало поспешить. Школьный двор хоть и скрывался в тени крупных дубов, но всё ещё был освещён достаточно для того, чтобы увидеть прохожего. Поэтому пришлось двигаться небольшими перебежками, чтобы остаться незамеченным.

Ключ мягко провернулся в замочной скважине, войдя перед этим жестким рывком. Вошел точно по самую окантовку. Во как… У меня даже мысли уже настроены на секс. Интересно, это мои мысли или сикигами? Вроде бы мои… И что будет дальше?

Я поприветствовал духа додзё поклоном и негромким "ос". Дух додзё не ответил. Он никогда не отвечал. Возможно, это даже хорошо, а то наговорил бы тут всякого после нынешней ночи, что мне пришлось бы краснеть ярче запрещающего сигнала светофора. В относительной темноте я начал разминку. Всё-таки перед главным событием вечера явно состоится битва, поэтому нужно быть готовым.

Ровно в девять дверь в додзё неторопливо открылась. На пороге стояла госпожа Минори Икэда. Она белела в полумраке кимоно и походила на очаровательного призрака, который зачем-то опоясал талию синим поясом. На белом лице выделялись алым пятном пухлые губы и сверкали изумрудами кошачьи глаза.

– Ты? – выдохнула Минори, когда увидела меня.

– Я, – пожал я в ответ плечами и сделал вежливый поклон. – Рад видеть вас, госпожа Икэда-сан.

– Признаюсь честно – я не ожидала тут увидеть именно тебя, Изаму Такаги. Я думала, что это кто-то из заигравшихся аристократов. Это ведь им нечего делать и они обожают унижать людей…

Ага, госпожа Икэда сразу начала с атаки. Манипуляция по принципу "я думала, что ты лучше, а ты вон какой…" может иметь и обратный ход.

– Вы знаете, я тоже думал, что только аристократы увлекаются сексом по телефону. Как оказалось, этим изощренным извращением занимаются не только они.

Сказал мягко, чтобы не спровоцировать агрессию раньше времени. Учительница физкультуры кивнула головой вправо, влево. Раздался еле слышный хруст. Похоже, что началась разминка. Всё-таки драки не избежать.

– Изаму, ты услышал то, что не предназначалось для твоих ушей. Я начитывала своему другу книгу "Водопад любви". Неужели тебе в самом деле показалось, что я, учительница старшей школы, буду заниматься такими глупостями? Это всего лишь книга, а ты уже выдумал себе…

И новая атака, новая манипуляция под названием "газлайтинг". Сейчас учительница будет убеждать, что я неадекватно воспринял ситуацию. На эту манипуляцию есть ответ – фиксация. Такая фиксация, чтобы не дать исказить произошедшее. Я улыбнулся так широко, чтобы улыбку было видно и в темноте. Чуть отступил, всего на шаг, чтобы появилось время для неожиданной физической атаки.

– Икэда-сан, я понимаю ваше состояние. И могу сказать, что подобной книги не существует в природе. У меня четко всё записано, так что не получится убедить в обратном. Вы и в самом деле занимались сексом с учеником. Да, вы не знали, но тем не менее…

Учительница скользящими шагами двинулась по окружности, обходя меня слева. Я всё время держал уверенное расстояние и старался двигаться в такт. Она хмыкнула и произнесла:

– Когда ты понял, что звонят не тебе, то должен был положить трубку или же сказать, что ошиблись номером. Неужели надо было доводить до такого? Как тебе не стыдно? Ты сделал это и теперь улыбаешься?

О-о-о, да тут просто кладезь манипуляционных атак. Теперь пошла новая фаза – проецирование. Перекладывание своей вины на другого. Такую манипуляцию очень сильно любит делать начальство, особенно когда сильно накосячит. В итоге те, кто в кабинетах, всегда находятся в белом и чистом, а низшие чины обосраны и оплеваны.

Госпожа Икэда поводила плечами, разминая их. Ух, как же натягивалась ткань кимоно на выставленной вперед груди…

Но надо отвлечься и парировать:

– Я не считаю себя виноватым, ведь это ваш номер высветился на экране. Это ваш голос звучал в телефонной трубке и это ваши стоны слышны на записи. Я даже слова не успел вставить. И это тоже ваша вина, ведь я просто подчинился указанию учительницы…

Похоже, что я сильно зацепил учительницу физкультуры, поскольку она сделала мудру абсолюта и собралась делать другие мудры, чтобы атаковать меня. Я едва успел выбросить открытую ладонь с криком:

– Не здесь! Мы можем разнести весь зал, тут есть специальный зал для занятия оммёдо. Пройдемте в него, госпожа Икэда.

Она остановилась, задумалась, посмотрела в сторону черной двери. Я представлял, какие мысли крутились сейчас в её голове: "Если сделать оммёдо в додзё, то шум привлечет внимание. И потом придется объяснять вошедшим, что учительница делала здесь с учеником. А этот пухлый стервец может открыть рот и тогда…"

– Да, я думаю нам лучше пройти туда. Мне будет приятно надрать тебе зад.

– А мне будет приятно увидеть ваш… – проговорил я тихо.

– Что? – резко обернулась Икэда.

– Мне будет приятно увидеть вашу победу, – улыбнулся я в ответ.

Уже внутри зала, когда была закрыта дверь, а я зажег свет в помещении без окон, то Минори попыталась снова прибегнуть к манипуляции:

– Пойми, Изаму, я хочу помочь тебе… Ведь это всего лишь ошибка, которой было можно избежать, и которую сейчас можно исправить. Просто извинись и пообещай, что такого больше не будет…

А вот теперь дверь закрыта и путей к отступлению не осталось. Пора перехватывать инициативу в свои руки:

– Будет. Будет, госпожа Минори Икэда. Во-первых, я не смогу перестать мечтать о вас, представлять ваше тело в своих объятиях. Во-вторых, вам это тоже понравилось, поскольку вы искали меня всё это время и старались выяснить имя незнакомца, которому отдавались виртуально. В-третьих, я замечал ваши взгляды на молодых телах ребят из классов, когда они обнажались под лучами солнца.

– Нет, нет, вовсе не было такого… – слабым голосом ответила учительница.

Вот теперь, после череды достоверных фактов, нужно использовать финальный аргумент:

– И в-четвертых, вам очень нравится заниматься сексом, если вы позвонили в такую рань. Мне тоже нравится секс и я буду рад помочь вам выплеснуть накопленную энергию. Вы красивая женщина, о вас можно только мечтать, и я представлял вас долгими ночами, когда на небе всходила луна…

Всё-таки я добился своего!

Учительница покраснела, после этого быстро сделала четыре мудры и выкрикнула:

– Радужные Лезвия!

С её рук сорвались небольшие разноцветные сюрикены. Они метнулись ко мне и разбились о щит, который я успел выставить.

Следом полетел Земляной Меч, но и он не смог пробить выставленную защиту. Зато Брызги Ярости порвали кимоно-доги. Пусть и немного, но смогли пробить Хрустальный Щит. Эти мелкие острые дротики впились в ткань на ноге и рванули на плече. Могли бы и ранить, но получилось отвести.

Я же в ответ вызвал лассо из молнии и швырнул его в сторону Минори. Женщина изящным поворотом ускользнула от мерцающей петли и вызывающе улыбнулась:

– А ты, оказывается, вообще пользоваться своим оружием не умеешь!

В ответ она получила улыбку:

– А это вы скоро на себе испытаете, госпожа Икэда!

Я рванул лассо назад. Оно рвануло за собой конец пояса. Я целился вовсе не в учительницу, а в этот её предмет одежды. Оби развязалось так легко, как будто было нацеплено для вида. Я оказался обладателем синего пояса, а куртка доги осталась без защиты.

Белоснежные полы доги распахнулись, обозначая пышную грудь под тонкой тканью футболки. Я даже увидел темнеющие соски, просвечивающие сквозь натянутую белизну.

– Ты… Отдай пояс!

– Пока что он вам не понадобится. Вы красивы и без него! А ваша грудь…

В ответ в меня устремились две Водяные Стрелы. Они пробили Земляной Щит и остановились в нескольких сантиметрах от моих ушей. Я сморгнул. Это было круто… Но это могло пойти и в обратную сторону!

Я сделал финт и тоже выпустил стрелы. Четыре штуки. Две вонзились в выставленную защиту, а две пробили её и сорвали куртку доги с плеч Минори. Учительница осталась в футболке и штанах. Она оглянулась на отлетевшую куртку и нахмурилась.

– Так нечестно!

– А честно использовать оммёдо "Специалиста" против "Бойца"? Или у вас справедливость работает только в одну сторону?

Минори Икэда вспыхнула и прыгнула вперед с криком:

– Да я тебя и без оммёдо сделаю!

– Посмотрим! Я бы вас без одежды сделал, но можно и в кимоно…

От первого удара в челюсть я уклонился. Второй блокировал и попытался сделать подсечку. Учительница оказалась ловчее. Она отпрыгнула назад с криком:

– Не угадал, сучонок!

– А вот и угадал, сучка! Земляной Щит!

На этот раз щит вырос за её спиной и толкнул женщину прямо ко мне. Она только успела взвизгнуть, как оказалась в моих объятиях. Я тут же впился поцелуем в участок шеи за правым ушком. По телу Икэда пробежала дрожь, а в следующую секунду я поймал ощущение полета. Меня банально перекинули через бедро!

– Будешь извиняться? – в мою грудь устремилась пятка.

– Пффф, вот ещё! – я подбил пятку дальше и она промелькнула мимо моего уха.

Учительница не удержалась на ногах и шлепнулась сверху. Мне оставалось только чуть подвинуться, чтобы масса разгоряченного тела не рухнула на возбужденный член. Зато потом я повернулся обратно и так получилось, что моё вздыбленное естество уперлось прямо в пах учительницы.

Она задохнулась от ощущения твердого предмета между ног, а в следующий момент я рванул футболку, разрывая её от шеи и до пупа. На свободу вырвались два великолепных полушария с коричневыми окружностями и торчащими сосками.

– Какая же красота, – восхитился я совершенно искренне. – Они гораздо лучше того, что я себе представлял! Госпожа Икэда, я хочу вас!

Я потянулся губами к соску и…

Такого леща я давно не получал! Вот честное слово – наотмашь, со всей дури, так, что голова откинулась назад.

– Это тебе за всё то унижение, через что мне пришлось пройти! А это… – мои губы накрыла земляничная свежесть её губ. – Это тебе аванс за всё то удовольствие, что ты мне сейчас доставишь…

Одежды слетели осенними листьями. Я только успел поблагодарить создателя доги за отсутствие застежек, крючков и пуговиц. Через несколько секунд два обнаженных тела слились в любовной борьбе.

Я ласкал её тело и ощущал, что катастрофически не хватает ещё пары рук. Да что там пары – десятка рук не хватало, чтобы ласкать, поглаживать, почесывать и нежно дотрагиваться до чувственных мест. Минори тоже не отставала, её шаловливые пальчики опустились вниз и завладели моим сокровищем, водя так чутко и легко, как будто касалась радужной пленки на воде.

Мои пальцы проникли внутрь чувственной плоти. Как же горячо и влажно там было, словно погрузил пальцы в горячий яблочный пирог…

Минори прогнулась навстречу, чуть разводя ноги в стороны, чтобы мне было удобнее исследовать влажную пещерку. И я сорвал-таки стон с мягких губ, когда коснулся сосредоточения блаженства. Минори прогнулась в спине ещё больше и также, как недавно бросала через бедро, совершила бросок, но теперь я уже приземлился точно между ног.

Вошел также легко, как нож в горячее масло. Внутри меня словно сжало горячей резиновой перчаткой, смазанной массажным маслом. От нахлынувших чувств едва не потерял голову, но все-таки успел послать сикигами вызов:

– Твой выход, дружище! Заряжайся от души!

В ответ пришел далекий отзвук:

– Наслаждайся сам, а я буду питаться вашими эманациями.

Ну что же, хозяин – барин. Я вошел полностью, заставив Минори Киэда закричать от страсти. Она впилась в мою спину коготками так, что и я выгнулся. У нас получилась своеобразная роза ветров, где два лепестка были выгнуты в разные стороны, а третьим лепестком торчали пышные груди Минори.

Это был не просто секс, скажу я вам. Это скорее походило на борьбу, где каждый стремился взять верх и получить как можно большее удовольствие от другого. Мы двигались слитно, но в то же время я ускорял и ускорял движения. Комната для занятий оммёдо вряд ли когда слышала такие стоны и крики страсти. Если за нами подглядывал дух додзё, то он мог только констатировать, что я победил иппоном.

Да, я дождался, пока упругое тело Минори сотрясется в судорогах оргазма и сам дал волю чувствам, через несколько секунд разделяя с ней маленькую смерть.

– Как же это было хорошо-о-о, – протянула Минори, потягиваясь подо мной. – Для первого раза…

– Для первого? – удивленно поднял я бровь.

– Конечно, ведь наш бой ещё не закончен!

В следующий миг я полетел на татами, а Минори оседлала меня сверху. Разгоряченные мышцы сжали меня внутри неё и сдавили член властно, но нежно. Несколько движений бедрами и я снова готов к любовной скачке.

Вот в чем разница между молодыми женщинами и зрелыми? В опыте. Да, молодые наверстывают свежестью и упругостью кожи, но зрелые берут опытом и умением.

Минори начала двигаться на мне так уверенно и с таким темпом, что я сразу понял – нас ждет волшебная ночь…

Она двигалась вверх и вниз, вверх и вниз, поддерживая прыгающую грудь. Я сначала ласкал её бедра, подаваясь навстречу, но потом начал поддерживать груди, играясь с сосками. Как же она отвечала на ласки – изгибалась кошкой, стонала и вскрикивала, когда опускалась особенно резко.

И если честно, я немного напрягся, когда она сделала мудры и выкрикнула:

– Облако Любви!

Меня подняло вверх!

Вот не вру – неожиданно подо мной словно надулась воздушная подушка. Да нет, даже не подушка – появилось пуховое облако, которое мягко покачивалось в такт нашим движениям. Это был уже не твердый пол, нет, это было именно мягкое облако, на котором так чудесно заниматься любовью.

И снова смена позы, теперь уже я сзади. И мы на коленях стараемся не сверзиться с воздушной перины. А она поднялась на пару метров вверх и мы любили друг друга между потолком и татами. Это одновременно и захватывало дух и придавало остроты. Я распалился настолько, что когда завершился этот акт боя, то тут же решил перейти к третьему.

Да-да, не удивляйтесь. Такое возможно, если не выходить из партнерши, а она умело помогает снова прийти в форму. Плюс молодость. Плюс накопленная энергия. Плюс…

Одни только плюсы. И снова мы парили между небом и землей. И снова ублажали сикигами волнами страсти и желания. Поза чередовалась за позой. Стоны выходили не только из губ Минори, но и я порой не мог удержаться.

– Да, Изаму, да! Вот так, вот так, хорошо! Как же хорошо-о-о! Ещё! Ещё! Не останавливайся!

И я не останавливался. Наши разгоряченные тела соприкасались друг с другом. Губы уже болели от поцелуев. Каждый миллиметр кожи превратился в эрогенную зону.

– Да, ещё! Вот так! Да…

Я не отпускал Минори. Она же не отпускала меня, стискивала в объятиях так, словно стремилась растворить в себе. Соединиться воедино.

Третий оргазм пришел к нам одновременно. Он был настолько бурным, что два крика разорвали тишину зала для оммёдо. Тела сотрясались, сладость переходила в боль и обратно. Внутри бурлило так, что судороги дергали тело без остановки.

Мы мягко опустились на татами, когда Облако Любви развеялось под нами. Минори положила голову мне на плечо и сказала:

– Надеюсь, что это останется между нами?

– Безусловно, – откликнулся я. – Но если что – у вас есть мой номер телефона.

– Если что? Мы уже расходимся?

Я взглянул на часы:

– Вообще-то до рассвета ещё далеко, а у меня как раз вода припасена и сэндвичи…

– А я смотрю, что ты запасливый засранец, Изаму Такаги.

– А вы поддались мне, госпожа Икэда. Вряд ли я смог бы совладать с воином уровня "Специалист".

Надо иногда подпустить лести. Тем более, что она ничего не стоила для меня.

– Ну да, и сейчас я тоже поддамся, а ты возобладаешь над беззащитной женщиной… Ведь ты такой грозный и суровый… – рассмеялась Минори Икэда и скользнула рукой по моему животу. – И даже запасся водой…

Я только улыбнулся в ответ и потянулся к ней губами:

– Впрочем, попить мы сможем и чуть позже…

Думаю, что сикигами в эту ночь остался доволен. Второй бой не за горами, а такого секса у меня могло и не быть. Впрочем, я приятно ошибался…

А вот утром было не очень приятно, когда нас разбудил голос:

– Кхм, простите, а что вы здесь делаете?

Глава 5

В армейке был лимит времени на одевание по тревоге. Назывался «пока горит спичка». Обычно это промежуток в сорок-сорок пять секунд. То есть надо было успеть подскочить, одеться, заправиться и встать в строй, к тому же ещё в это время проснуться. Так вот, госпожа Минори Икэда оделась за половину этого времени.

Не знаю, какое оммёдо она совершила, но змейкой выскользнув из моих объятий, она через двадцать секунд уже завязывала синее оби. После этого взглянула в сторону вошедшего Акиры:

– Доброе утро, Утида-сан. Мы с Такаги тренировали атакующие оммёдо и немного увлеклись. После Кулака Воздушной Ярости Такаги упал и мне пришлось делать ему разогревающий массаж и лечение Дыханием Жизни. Заодно и себя осмотрела, чтобы не допустить возникновения ран. Конечно, Такаги не нанес мне серьезного ущерба, но мы-то с вами знаем, что во время оммёдо важны любые ранки. До свидания, Такаги-сан, вы в порядке. Чуть поболит спина, но через пару часов она пройдет. Акира-сан, я сожалею, что вы увидели нас в таком положении, и могли заподозрить нас в ненадлежащем использовании зала для оммёдо. Всего доброго, я была рада вас видеть.

С этими словами учительница физкультуры сначала поклонилась Акире, потом мне и легкой походкой отправилась на выход. Акира посторонился, пропуская госпожу Икэда. Уже в дверях она обернулась и наградила меня шаловливой улыбкой. Я поджал губы, чтобы не улыбнуться в ответ.

Когда за учительницей закрылась дверь, Акира посмотрел на меня и посуровел:

– Ты понимаешь, что сделал?

– Понимаю, – я тоже сделал серьезное лицо. – Но у меня другого выхода не было.

– То есть как? – непонимающе спросил Акира.

– Ты слышал что-нибудь про «Черное кумитэ»?

– Бои среди смертников? Мерзкое зрелище. Я всегда выступал против этого.

– И я выступаю против этого. Но пока что вынужден выступать на них.

– Чего? – брови Акиры взлетели к линии волос.

– То, что слышал. Я вынужден выступать на «Черном кумитэ». Мне нужно провести три боя, чтобы спасти родителей. Иначе глава группировки Хино хеби убьет их. Мы скрепили наш договор Дьявольским шаром. На три боя. Первый прошел при помощи сикигами, которого подселил в меня сэнсэй Норобу. Второй бой должен состояться через пару недель и вот это вот всё… – я обвел руками зал для оммёдо, – было нужно для подпитки второго сикигами. Надеюсь, он мне поможет справиться во второй раз.

– Но почему здесь? Почему не в более романтичном месте? – покачал головой Акира.

– Потому что прежде, чем заряжать сикигами, мне пришлось выдержать настоящий бой. Правда, в итоге оказалось, что госпожа Икэда мне поддалась…

– Не хочу слушать подробностей! И уже забыл про этот случай. Изаму, ты хороший человек, но постарайся больше не пачкать похотью священный храм боевых искусств.

– Вот бля буду, – поклялся я самой страшной клятвой.

– И тем более – не ругайся здесь. Иначе мне придется тебе накостылять по первое число. А сейчас… Уходи отсюда. Хотя нет – прежде возьми тряпку и ведро в подсобке и всё тут прибери.

Акира махнул рукой в сторону основного зала.

– Не вопрос – порядок знаю. Потренировался – убери за собой.

– Изаму, не испытывай моё терпение, – произнес Акира и покинул зал.

Я же быстренько всё прибрал за собой. После этого отправился на занятия. До начала уроков было ещё около часа, так что я заскочил в Такашито. Там выклянчил у Аяки завтрак и уселся у окна, наблюдая за спешащими по делам горожанам.

В кафешку заскочил Танака, мы с ним приветственно кивнули друг другу. Он отправился к Аяке, а я начал поглощать пищу, всё ещё смакуя прошедшую ночь.

Эй, Изаму, если ты сегодня подглядывал за нами, то надеюсь, что тебе понравилось. Почти также, как и мне.

– Привет, можно? – рядом с моим столиком возникла симпатичная девушка.

Где-то я её видел. И ведь совсем недавно. Правда, тогда у неё были огромные ресницы, распущенные волосы и презентабельный вид, а сейчас минимум косметики, волосы собраны в хвост. Правда, фигурку сейчас она тоже не скрывала, надев обтягивающий топик, а упругие бедра упаковав в разноцветные полосатые лосины.

– А-а-а, старая знакомая, – улыбнулся я. – Ну, как игровой бизнес? Всё носишь подносы?

– Всё ношу, вот пришла за своей долей, чтобы перестать это делать, – улыбнулась официантка из игрового дома Кибаято. – Ты должен мне миллион иен. Можешь перевести на карту, я не гордая.

Я едва не подавился чаем. Ну и заявочки… Это что, наезд или повод подраться?

– С какого? – коротко поинтересовался я.

– С какого хуя или с какого номера перевести?

– Первый вариант.

– За помощь в рулетке. Не сам же ты поставил на тринадцать черное.

– Та-а-ак, теперь давай по порядку. Как тебя зовут. И как именно ты мне помогла? Я же сам поставил.

– Ну, Изаму, вообще-то мы знакомы. Я была с Аякой, когда вы с ребятами праздновали примирение. Неужели не помнишь? Ну? Чего головой мотаешь? Я же Акеми Усина.

– А-а-а, – хлопнул я себя по лбу. – Как только мог забыть о такой красавице?

– Ну, в тот момент ты был занят разведением своих трех друзей. Да и есть ещё у меня небольшой секретик… Очень позабавило то представление, которое ты устроил для друзей. Меня, честное слово, сначала напугали «офицеры полиции», но потом я узнала одного из них – он тоже заходил в игровой дом Кибаято и тогда был из якудзы. Сведя один к одному, я поняла, что ты редкий прохвост. Но Аяка о тебе очень хорошо отзывалась и я решила тебе помочь, а заодно и поправить своё материальное положение.

Я оглянулся по сторонам. Редкие в это утро гости мало обращали внимание на беседующую парочку у окна. Танака любезничал с Аякой, так что уши греть никто не будет.

– Рассказывай.

– Ты ставил на красное, постоянно проигрывал потому, что не знал про нашего крупье Атсуши и его редкую способность попадать в ту лунку, которую пожелает. Но я заметила у него одну особенность – он всегда чуть дергает правой щекой, когда целится на тринадцать черное. Что-то нехорошее у него связано именно с этой лункой. И когда ты собрался снова поставить на красное, то всего и надо было чуть-чуть подтолкнуть тебя под локоток. Так что справедливо будет поделить выигрыш.

Я посмотрел на неё и усмехнулся. Эх, если бы деньги оставались у меня, то я мог бы и отдать… четверть. Всё-таки я рисковал, хотя… Она знала… Да, отдал бы половину. Но вот в чём загвоздка – у меня не было этой половины.

– Я был вынужден вернуть все деньги Кибаято, – со вздохом произнес я. – Он уговорил мою начальницу, и та вынудила всё отдать.

– Изаму, не шути так, – нахмурилась Акеми. – Вообще-то я рисковала шкурой.

– Я тоже там не просто орешки щелкал. Было бы бабло – отдал бы, но его нет. Но не спеши краснеть, красотка. У меня к тебе есть деловое предложение.

– Какое деловое предложение? Ты зажал бабки, а я должна тебе верить?

– Да не зажимал я ничего. Хочешь – верь, хочешь – не верь, но у меня нет денег. Можешь даже спросить у своего Кибаято.

– Я спрошу, – фыркнула она. – Я обязательно спрошу.

– Ну и спалишься, дуреха. Если и будешь спрашивать, то делай это отвлеченно, чтобы он тебя не заподозрил. Я понимаю, что у тебя нет повода мне доверять, но прошу просто поверить на слово. Ладно, дело твоё, но всё-таки… – я чуть помедлил, размышляя – стоит ли доверять ей, или она подослана Кибаято, чтобы узнать про мою игру? Решил пока выбрать нейтральную манеру поведения. – Если хочешь поправить материальное положение, то приходи к дому сэнсэя Норобу завтра вечером. Там всё и узнаешь.

Девушка фыркнула ещё раз и произнесла:

– Но знаешь, если я разнюхаю, что ты не отдавал деньги, а решил их зажилить…

– Тогда разрешаю тебе прийти ко мне и отмудохать так, как душе будет угодно. Даже блока не поставлю в ответ. Но думаю, что тебе хватит ума всё-таки всё взвесить и принять мудрое решение.

Акеми поднялась, цапнула мой стакан с чаем и надула губки:

– Я тебя предупредила, Изаму Такаги.

– Я тебя понял, Акеми Усида, – улыбнулся я в ответ. – У меня к тебе будет небольшая просьба, по её поводу позвоню позднее. Оставишь телефончик?

Акеми кивнула и быстро набросала на салфетке номер телефона. После этого она пошла прочь, повиливая разноцветными полосатыми бедрами. Я невольно сглотнул слюну. Пусть я сегодня ночью и удовлетворил свой сексуальный голос, но глазам не прикажешь оставаться равнодушными. А может, это сикигами внутри меня почуял новую жертву…

На уроках не было ничего интересного, поэтому я после занятий сразу же поспешил домой. До клуба «Оммёдо кудо» оставалось ещё пара часов, так что я хотел заскочить и сменить порванное доги на другое.

– Здарова, атец! – приветствовал я с порога сэнсэя Норобу.

– Привет, распутник и гулёна. Судя по блестящим глазам – ночь удалась.

– Да, извлекай из меня сикигами. Думаю, что он достаточно насытился, чтобы…

Я не успел договорить, как старик протянул руку и быстро зажал мне шею. А ведь должен бы уже привыкнуть к старому пройдохе, но нет…

Пришел в себя уже на полу. Голова покоилась на сухих листьях папоротника. Неужели я свалил очередную икебану сэнсэя?

– Очнулся? Вот и славно. Пойдем, Киоси пришел в себя. Я специально ничего не расспрашивал, чтобы услышать всё вместе.

– А чего я лежу?

Сэнсэй пожал плечами:

– Утомился, наверное. Напрыгался за ночь вот и приуныл.

– А-а-а! Стоп! Так это же ты меня вырубил.

– Вот какой ты замечательный человек, иномирец, всё замечаешь, – усмехнулся сэнсэй. – Сикигами легче извлекать из спящего человека. Так что всё нормально, теперь ты снова полновластный владелец тела.

– Ну и хорошо, а то как-то запарился думать, что внутри меня какие-то духи, как глисты шевелятся…

– Придурок ты, – обругал меня учитель. – Вставай!

– Да встаю я, встаю. Кстати, сегодня узнал, что мне и в самом деле помогли с выигрышем. Было оммёдо, которое заставило меня двинуть фишки на тринадцать, черное. Оно походило на то, твоё, которым ты меня засадил за разбор цветного песка. Тоже незаметно двинуло под локоток…

– А ты чего?

– А я чего? Она же работает у Кибаято, а значит нужный человек. Пригласил её завтра вечером на ужин. Твои-то как? Подтянутся к этому времени?

– Подтянутся… Все живы-здоровы, даже были рады услышать, старые пердуны… Значит, молоденькая девушка… А если она засланная гейша? Вдруг придет, разузнает и потом порушит все твои планы? Ты головой думаешь или хуем? – сэнсэй протянул было руку, чтобы постучать указательным пальцем мне по лбу, но я быстро перекатился и вскочил.

– Вот это как раз мы и узнаем. Если засланная, то передадим неверную информацию, а если и вправду хочет помочь, то она нужный человек.

Сэнсэй на это только покачал головой. Ему явно не нравилась эта идея, но дело уже сделано. Завтра всё узнаем.

Мы зашли в мою комнату, где на полу сэнсэй сделал временную лежанку для Киоси. Мальчишка копался в телефоне, а когда мы отодвинули в сторону дверь, то тут же откинул телефон в сторону и сделал вид, как будто он самый больной Карлсон на свете.

– Привет, оборотень! Ты как? Жив-здоров? Жрать-то охота?

– Да уж, поесть бы не отказался, – сглотнул Киоси и стрельнул глазами в сторону сэнсэя. – Тут меня вообще голодом морят.

– И как только язык поворачивается такое говорить? Сожрал мисо, собу и ещё половину курицы умял.

– А я? Я только смотрел, как вы едите, уважаемый сэнсэй! – плаксивым тоном воскликнул Киоси. – Нет бы поделиться с умирающим тануки…

– Ему пока что нельзя. Внутренние органы ещё не зажили, – ответил сэнсэй на мой молчаливый вопросительный взгляд. – Но, чтобы вызвать лечебную слюну, пришлось устроить представление.

– Ладно, малыш. Теперь колись – кто это с тобой сделал? – присел я возле кровати Киоси.

Тот посерьезнел, перестал улыбаться. Он посмотрел на меня, перевел взгляд на сэнсэя и сказал:

– Мой враг. Он на этот раз снова победил, но я всё равно наберусь сил и тогда…

– Кто твой враг? – спросил сэнсэй.

– Тот, кто убил моих родителей, – еле слышно прошептал тануки.

Сказал так, стиснул зубы и замолчал, глядя в стену. Мы с учителем переглянулись. Я сделал ещё одну попытку:

– Ты имя скажешь, или нам придется догадываться?

Киоси не ответил. Сэнсэй на это хмыкнул и протянул руку к его плечу. Тануки лязгнул на неё вмиг выросшими клыками, но сделать больше ничего не успел. Глаза мальчишки закатились, и он снова погрузился в сон.

Норобу удовлетворенно качнул головой:

– Я предвидел нечто такое, поэтому мы всё должны увидеть сами. Принеси с улицы горшочек с напитком. И не глазей на сад камней!

Я только фыркнул в ответ. Вот ещё… Никак не забудет мне тот случай…

Возле ступеней и в самом деле стоял горшочек с крышкой. Похожий был у Винни Пуха из мультика моего мира. Интересно, а тут есть Винни Пух? Надо будет полазить по сети.

Я не удержался и заглянул под крышку. Ну и запах. Словно крыса сдохла в вентиляционной трубе, потом воскресла зомби, обвалялась в изысканных помоях и пришла спать на тухлые яйца.

Едва не стошнило!

Зажимая нос, я принес горшочек в комнату. Сэнсэй Норобу застыл перед Киоси в позе лотоса. Он жестом предложил мне сесть рядом и сказал:

– Чтобы узнать, что было с этим мелким пиздюком, нужно выпить настой Чужой Памяти. На запах – как дерьмо. На вкус – как дерьмо демона. На вид такой же. Но когда сделаешь три глотка, то возьми меня левой рукой за правую руку, а правую положи на голову тануки. Не снимай руку, пока не услышишь мой голос.

– Да ну на хрен! Сам пей свою отраву! – возмутился я. – Может он и сам расскажет, как всё произошло?

– Не расскажет. Это же тануки. Они упрямы, как войско демонов. Я первый.

С каменным лицом Норобу сделал три глотка. Я даже поморщился от запаха, а он ничего, как будто ничего вкуснее за всю жизнь не пил. После этого сэнсэй передал мне горшочек, а сам положил левую руку на голову тануки, а правую вытянул по направлению ко мне.

– Лучше не дыши, когда пьешь, – предупредил сэнсэй.

Ну что же, я пил как-то вонючий самогон, который вызывал слезы только одним открытием бутылки, так что и это… Я заглянул внутрь горшочка. Твою же мать… Как же всё сложно-то… А уж как воняет…

Но, если по-другому нельзя, то… Я выдохнул и сделал три глотка. На миг показалось, что проглотил жидкий огонь, который рванулся сразу же всё сжигать на своём пути.

– Руки! – скомандовал сэнсэй.

Несмотря на горящие огнем внутренности, я отложил горшочек и сделал так, как просил сэнсэй. То есть положил правую на голову тануки, а левой обхватил запястье Норобу.

Тут же комната уменьшилась до размеров булавочной головки, а моя голова наоборот – раздулась воздушным шаром и лопнула. В ушах послышался треск, а в следующий миг я открыл глаза.

Вокруг были люди. Множество людей. И они казались такими большими, такими огромными. Только через секунду я понял, что это не они были огромными, а я был маленьким! Я был в теле ребенка и смотрел на то, как по небольшой улице вели мужчину и женщину.

Другие люди кричали, что мужчина и женщина украли деньги. Они порывались броситься на идущих, но люди в черных костюмах не позволяли этого сделать, с помощью брани и дубинок отталкивали толпу назад. Мужчина и женщина были избиты и еле-еле передвигали ноги.

Глядя на них, в моих детских глазах появились слезы. Я рванулся было вперед, но чужая рука перехватила меня и оттянула назад.

– Не лезь, парнишка, а то и тебя зашибут под общую руку. Стой здесь!

– Я не могу! – вырвалось из моей груди.

Увернувшись от руки, я рванулся вперед и застыл перед идущими. Женщина явно меня узнала и покачала головой, мужчина же отвел взгляд в сторону. Какой-то человек с татуированными руками схватил меня за плечо:

– Ты знаешь их? Знаешь, что они украли деньги всей организации Хаганеноцуме-кай? Эти двое оставили без средств к существованию целую сотню семей. Ты их знаешь?

Мужчина взглянул на меня и покачал головой. Еле заметно покачал. На глазах женщины показались слезы.

– А может быть ты сам относишься к их семье? Может быть ты их сын? – продолжал издеваться человек с татуированной рукой. Он окликнул другого мужчину в черном костюме. – Иоши, смотри, этому мальчишке жалко чету Аяда. Смотри, он прямо готов разрыдаться!

Скуластый мужчина повернулся на крик и взглянул мне в лицо холодными как лед глазами. Он изогнул губы в улыбке и обратился к избитому мужчине:

– Это твой щенок? Чего глаза отводишь? Мы всё равно всю вашу семью тануки под корень вырежем за воровство!

– Я не жнаю этого мальщика, – проговорил избитый, шамкая с такой силой, как будто ему выбили все зубы. – Первый раж вижу…

– А ты? Ты, сука? Знаешь этого мальчишку? – скуластый Иоши взглянул на женщину.

– Чего молчишь, хуесоска? – подскочил мужчина с татуированной рукой и этой самой рукой ударил женщину в лицо.

Женская голова откинулась назад, раздался отчетливый хруст, а из сплющенного носа полилась новая струйка крови. Она бессильно опустила лицо и проговорила:

– Я его не знаю…

– А ты, щенок! Ты знаешь их? Знаешь людей, обокравших Хаганеноцуме-кай? – подскочил ко мне мужчина с татуированной рукой.

Избитый снова покачал головой.

– Н… н… нет, – прошептали мои губы.

– Не слышу?

– Нннет…

– Тогда брось в него камень, – в мою руку вложили булыжник, величиной с персик. – Давай, швырни прямо в разбитый ебальник. Покажи, как ты ненавидишь их!

На этот раз мужчина с разбитым лицом кивнул. Кивнул, а его губы прошептали: «Бросай, сынок». Я видел это, смаргивая слезы. Видел, как поднимается рука и швыряет камень. Он ударился точно над правой бровью мужчины, содрав кожу и вызвав новый ручеек крови.

– Молодец, пацан! Когда вырастешь, возьмем тебя в Хаганеноцуме-кай! Снайпером! – потрепала по голове татуированная рука. – А теперь свали в туман. Нам ещё надо казнить этих никчемных выродков.

Меня отшвырнули в сторону, а когда я встал, то процессия уже удалялась. Я дотронулся до капель крови на булыжной мостовой. Она была красной и уже начала темнеть от уличной пыли.

– Жаль семью Аяда. Их магазин просто-напросто стоял на территории Хаганеноцуме-кай, – послышалось рядом. – И их подставили… Хорошо ещё, что ребенка успели отправить к родным в Токио.

– Чего ты городишь, старый дурак? – послышался женский голос, а потом звучный шлепок. – Если тебя услышат, то тоже пойдешь, как и Аяда…

– Да иди ты в жопу, женщина, – проговорил усталый голос.

Я снова дотронулся до крови на мостовой. На испачканный безымянный палец упала слезинка, размывая красную жидкость.

– Всё ясно! – раздался голос Норобу. – Тень, выходи! Выходи, а то рискуешь тут застрять…

Глава 6

Какая же всё-таки гадость, эта настойка сэнсэя Норобу… Даже когда я вынырнул из воспоминаний Киоси, то ещё полдня ходил и отплевался. Слышал я прикол про то, что бережливые люди вместо жвачки жуют носки, заодно обходятся без стиральной машины. Должно быть и запах во рту у них такой же, какой возник у меня после настоя Чужой Памяти.

Сэнсэй мрачно смотрел на меня, оставаясь всё в той же позе.

– Ну чего ты во мне дырки буравишь? Да, мне тоже не понравилось. И понятно, что пацан пытается исполнить волю родителей… Интересно, какой раз он так попадает? – почесал я голову.

– Шестой, – раздался слабый голос Киоси. – В шестой раз я пытаюсь отомстить за родителей и меня снова побеждают. Изаму-сан, ты же сказал, что если я буду делать твою зарядку, то стану сильным… А у меня не получилось стать сильным. Меня победили…

– Да? И сколько же их было? Десять? Двадцать?

– Пять человек. Их всегда пять человек… И они очень сильные… Когда я стану сильным, Изаму-сан?

– Станешь, Киоси. Обязательно станешь. Сэнсэй, подскажи, а это не та группировка, которая заказала Масаши? Чей шрам от пули я ношу на спине…

– Да, Тень, это они и есть. Хаганеноцуме-кай…

– Сэнсэй, значит, у них кроме Окамото появился ещё один кровник. Не должно так быть, не должны дети бросать камни в своих родителей.

Норобу задумчиво почесал голову. Он поправил одеяло на Киоси и погладил его жесткие волосы.

– Думаю, что да. Пора бы заняться этим кланом. Узнай у Мизуки – не пересекаются ли их интересы с интересами нашей группировки? Если пересекаются, то надо узнать, чьи именно, а то окажется, что мы накажем тех, кто нам нужен.

– Подожди, но как же? Если они убили родителей малыша, то…

– То они убили родителей малыша. В таком случае, он кровник и он может мстить им без оглядки на клановые интересы. Но если вмешаемся мы, то можем задеть интересы нашего клана. Вот такой вот выворот преступного мира. Плошку риса пополам, а вот говядинку каждый ест свою.

Киоси так жалобно посмотрел на меня и отвернулся, что я решил – даже если интересы наших группировок будут пересекаться, то всё равно смерть родителей тануки не останется безнаказанной. Даже если Мизуки скажет, чтобы я их не трогал и вообще не думал плохое в сторону Хаганеноцуме-кай…

Тануки будет продолжать приходить к этим людям и будет получать люлей. Но только до тех пор, пока им не начнет надоедать эта забава. В один из дней они просто-напросто проломят голову маленькому тануки, да и выбросят в Токийский залив. Судя по тому, что последний раз его избили особенно жестоко, то этот день не за горами.

– Скажи, Киоси, а кто такой этот человек с татуированной рукой? Как его имя?

– Ёсимаса Сакурай, вакагасира Хаганеноцуме-кай.

– Опытный человек в криминальном мире, опытный киллер, опытный преступник. Мда, и как же твои родители перешли ему дорогу?

– Не захотели продавать наш магазин по той цене, которую им назначил Сакурай. Это было даже не смешно – с такой суммой не открыть новый магазин, а только если захудалую лавчонку на окраине Токио. Сами же они отгрохали супермаркет на этом месте…

– Понятно, твоих родителей оболгали, а тебя оставили сиротой. Но не ссы, пацан, у меня к этим полудуркам тоже есть дело, – я потер плечо, куда поймал пулю, предназначенную Масаши Окамото. – И ещё у нескольких людей найдутся вопросы.

Киоси благодарно улыбнулся. Я снова потрепал его по макушке. Эх, знал бы я, что у этого шалуна такая тайна за спиной. И что тогда? Знал бы я и сразу же кинулся бы в бой? Нет, навряд ли. Да и сейчас не стоило бросаться, очертя голову. Лучше сначала узнать по поводу расположения группировки, узнать привычки, узнать пути перемещений…

Надо будет подойти к Масаши и поговорить с ним по поводу подкрепления. Вряд ли в группировке Хаганеноцуме вакагасира и сайко-комон (третье лицо в структуре) будут обычными ребятами, которым можно начистить таблетку в парадной. Скорее всего, они оба ходят с парой-тройкой молодцов, которые знакомы как с оммёдо, так и с боевыми искусствами.

В конце концов, я же не мальчишка-тануки, который бросается мстить, очертя голову. Нужно всё узнать, всё выяснить… Нужно позвонить Мизуки!

– Отдыхай, малыш, мы что-нибудь придумаем, – улыбнулся я.

– Спасибо, Изаму-тян, – произнес Киоси.

Я сложил новую доги в сумку и закинул её на плечо. Подмигнул Киоси и вышел из комнаты. За мной следом струйкой просочился сэнсэй Норобу.

– Тень, ты уверен в своих силах? – спокойно произнес сэнсэй, когда я налил чай на маленькой кухне.

– Я не уверен, что смогу вернуться со второго кумитэ, так что о какой уверенности идет речь? Но я не хочу, чтобы этого мальца, – я кивнул на закрытую дверь, – однажды отправили к родителям только потому, что они защищали своё имущество. Ты знаешь, сколько в моём мире сгубили людей только за то, что они помешали власть имущим? Мне даже однажды сделали заказ на паренька, который набил морду богатенькому сынку… И что? Я должен был его убить?

– Ты должен был поступить так, как поступил, – проговорил Норобу. – Ведь вода течет по тому руслу, которое прокладывает сама. Так и наша жизнь подобна реке. У кого-то она горная и бурная, у кого-то медленно текущая и заросшая осокой. И только человек может изменить её течение. И только человек…

– Достаточно философии! – поднял я ладонь. – Я всё понял. Я сделал то, что должен был сделать. И против этого уже не попрешь.

– Люблю, когда ты всё понимаешь с первого раза, а не как обычно – сидишь дурак дураком и глазами хлопаешь.

– Потому что приходится из океана словоблудия вылавливать золотую рыбку здравомыслия. Вот ты не можешь сказать "да" или "нет" одним словом, приходится выслушивать грузинские тосты по полчаса каждый. А может быть мне некогда? Может быть я ценю время?

– Ценил бы время – поспешил бы на тренировку, а не оскорблял уши старого учителя дурацкими россказнями, – захихикал сэнсэй, довольный своей подковыркой.

Я снова безуспешно пытался найти хотя бы каплю сострадания или раскаяния в глубоко запавших глазах, но легче рассмотреть бабочку на другом континенте, чем эти незнакомые старику чувства. Пришлось махнуть рукой и в самом деле отправиться на тренировку.

Танака в додзё погонял меня от души. Похоже, что получил от Акиры четкую установку: ученику по имени Изаму пролить семь потов.

И я пролил. Душевно так пролил – полведра, не меньше…

В Доспехе Воли провел три боя, причем в одном из них даже победил. Да-да, победил – правда, немного необычно. Я запнулся и шлепнулся на спину. А в это время мой противник, по имени Дзиро, бросился в бой. Мои взлетевшие ноги приняли его тело на ступни, а дальше дело техники – бросок получился мощным и приземлился Дзиро удачно. На голову. В результате он потерял на полминуты сознание и мне присудили победу.

После тренировки я видел Акиру. Тот поздоровался, как ни в чем не бывало и пожелал хорошего вечера. У него начинались занятия для старшей группы. Я же вызвонил Мизуки:

– Привет, самая красивая преступница на свете! Как у тебя дела?

– Чего ты хочешь сделать? – сразу же перешла Мизуки к делу.

– Вообще-то хотел узнать, как у тебя дела, как ты…

– Мозги не еби, малыш! Не считай меня дурой и не рассыпайся в комплиментах. Я уже немного выучила тебя, малыш. Говори, что задумал?

– Ну вот, а я всего лишь хотел…

– Ты меня слышал в первый раз! Я сейчас трубку положу!

– Ладно-ладно, не кипятись. Я задумал отомстить за Киоси и за себя. Помнишь, что меня подстрелили? А неотомщенная кровь кипит в ране и не дает спать.

– Хаганеноцуме-кай? Серьезное желание, малыш. Не боишься обделаться?

– Боюсь, что вмешаюсь в дела нашей группировки. Скажи, "Крылья ветра" пересекаются с Хаганеноцуме?

– Тебе повезло, малыш… Тебе чертовски повезло. Вот как раз на днях Хаганеноцуме сделала рейдерский захват одного из наших магазинов. Ранены двое наших бойцов, которые были в охране. Так что у тебя есть хороший шанс проскользнуть в короткий период войны. Я не думаю, что она у нас затянется, поскольку тесно переплетены связи, но пострелять и посверкать мечами придется. Ты на большого человека хочешь замахнуться?

– Не на маленького.

– Тогда я не хочу ничего знать про эту… ммм… Назовем её так – операцию. Да, про эту операцию. Когда наши оябуны сядут за стол переговоров, то начнется подсчет трупов и тогда может статься, что потери с их стороны будут существенны, а наши минимальны. Это затруднит переговоры…

– Мизуки, ты говоришь о людях!

– Люди знали, на что подписываются, когда выпивали сакэ с оябуном. У нас же семья, а в семьях всякое бывает. И лучше обойтись малой кровью, чем развязать полномасштабную войну. Тебя это тоже касается. Пока ты пешка, тобой могут пожертвовать ради блага ферзей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.