Владимир Криков
Шуя 89, или Приключения двух семей на воде и на суше

Хорошо быть молодым,

Просто лучше не бывает…

Сергей Никитин

Две семьи, близкие по духу и готовые к приключениям, уже в сентябре начали мечтать об очередном летнем отпуске. На дворе стоял 1989 год. До падения железного занавеса оставалось совсем немного. В то непростое время наши герои жили трудно, но весело. Денег у них не было, в продовольственных магазинах их встречали пустые полки, но глаза светились радостью и ожиданием перемен.

За полгода до отпуска будущие путешественники начали готовиться к очередной авантюре. Закупались продуктовые наборы, в которые входили драгоценная гречка, тушёнка, рыбные консервы, а также только что появившийся венгерский кетчуп. За вкусными сухими супчиками надо было ехать на Преображенку в магазин «Колосс», где обычно брали куриный бульон с петушком на этикетке, суп гороховый и борщ.

В семье Владимира менялась экипировка. Татьяна шила новую палатку и спальные мешки, для детей ‒ спасательные жилеты, а для старшей, Кати – еще и маленький рюкзачок. Это было непростым делом. Сначала Владимир съездил в подмосковный город Раменки, где в специальном магазине при аэродроме купил списанный парашют общей площадью пятьдесят шесть квадратных метров. Вечером Татьяна уложила спать всю семью в единственной комнате их небольшой квартиры, выключила свет, а затем расстелила парашют поверх спящих детей и мужа и поползла по нему с фонариком в одной руке и ножницами в другой, выкраивая на глаз детали палатки, спальников и спасжилетов.

Чтобы раскрасить белый парашют в разные цвета, Таня ставила на плиту ведро с водой, в которой был разведен краситель, опускала туда куски парашютной ткани и долго их варила. В конце концов, у семьи появилась оранжевая с зеленым палатка, два детских спальника – фиолетовый с оранжевыми завязками и синий с желтым капюшоном, а также разноцветные спасжилеты, в которые вставлялись надувные резиновые подушки.

Оставалось решить проблему с рюкзаками. У Володи с Таней имелось двое жизнерадостных детей с хорошим аппетитом, и счастливым родителям предстояло нести на спине пропитание для них на три недели. Вместить двойной запас еды и вещей в рюкзак стандартного размера было совершенно невозможно. Два огромных рюкзака сшил на заказ народный умелец с гордой фамилией Землянский, на которого удалось выйти через общих друзей-туристов.

После прошлогоднего похода по горной кавказской реке Кодори любимое, но изношенное до дыр средство передвижения ‒ резиновую лодку ЛАС-5 -Владимир торжественно похоронил в бурном водопаде. ЛАС-5 (лодка авиационная спасательная) когда-то была создана для спасения утопающих, выживших после вынужденной посадки самолета или вертолета на воду. Такие лодки выбрасывались из самолета, пролетающего над местом аварии, в свернутом виде, вместе с парусом, веслами и запасом воды и продуктов. Оставалось тайной, случилось ли хотя бы одному ЛАСу закачаться на волнах Мирового океана и принять на борт плавающих вокруг членов экипажа, но конструкция его поражала выдумкой и заботой о пользователях. После истечения срока годности ЛАС-5 списывался из рядов авиации, и его мог купить любой советский человек. Владимир искренне горевал, простившись со своей первой чудо-лодкой, и разместил объявление о покупке нового ЛАС-5 в газете «Из рук в руки», заменявшей тогда интернет.

В семье Дмитрия по вечерам маленький Коля вместо игры в кубики помогал папе клеить байдарку «Таймень», собирал шпангоуты и кильсоны и учился вязать морские узлы. Лена сушила сухари и яблоки на три недели плаванья по безлюдной местности.

Было выбрано место путешествия – река Шуя в Южной Карелии, по которой предлагалось несколько вариантов маршрута. Можно было проплыть от известного всем туристам места ‒ станции Новые Пески вниз по реке до села Матросы. Можно было остаться на берегу Шотозера ‒ озера, на котором стояли Новые Пески, и делать радиальные вылазки по впадающим в него рекам. А можно было попробовать пройти по нехоженым туристами верховьям реки и остановиться на полуострове в Шотозере. Шуя вытекала из озера Суоярви в приграничном районе, куда без разрешения попасть было почти невозможно. Наших друзей привлекали трудности, и это «почти» определило их выбор.

Группа состояла из Володи, Тани и их детей: Кати шести лет и трехлетней Жени, и друзей семьи – Димы и Лены с сыном Колей, который должен был отметить в этом походе свой второй день рождения. Год назад вся эта компания уже имела приключения в процессе совместного отдыха на тихой речке Тверца, протекавшей среди густых тверских лесов. И теперь они с нетерпением ждали очередного отпуска, чтобы проверить себя и силу дружеской взаимопомощи, преодолевая водную стихию среди дикой карельской природы. В верхнем течении Шуи берега были совершенно пустынны; среди туристов такие места назывались «ненаселёнка».

19 июля 1989 года в19.00 на Ленинградском вокзале появилась семья Владимира. На его спине висел рюкзак размером со шкаф весом за пятьдесят килограмм. На животе висел второй рюкзак для баланса. В одной его руке был мешок с канами ‒ котлами для приготовления еды на костре, за другую руку держалась дочка Катя, на спине которой тоже был красивый рюкзачок с книжкой и любимым медведем. Татьяна несла рюкзак размером с комод, весом не менее двадцати пяти килограмм. В одной руке у неё была гитара, а другой она вела за собой Женю, которая несла за ручку оранжевый горшок.

В метро, по дороге к вокзалу, семья притягивала любопытные взгляды окружающих. Когда путешественники входили в вагон поезда, вокруг них сразу же образовывалась свободное пространство. Владимир ставил на пол каны, снимал рюкзак с живота, на него ставил рюкзак-шкаф. Он помогал снять рюкзак Татьяне и сажал на него Катю. Жене обычно сразу же уступал место кто-нибудь из сердобольных пассажиров. По вагону разносился шёпот: «Сами себя калечат, да и детей приучают к цыганщине…бедные дети, их-то за что мучить …».

Чтобы выйти из вагона, семья вновь собирала все свои пожитки: Женя ‒ горшок, Катя ‒ рюкзачок; Володя помогал Тане надеть на себя «комод» и протягивал ей гитару и мешок с канами. Сам же он просил какого-нибудь крепкого на вид мужчину-пассажира дать ему руку, чтобы подняться на ноги с рюкзаком-шкафом на спине, и вешал на живот второй рюкзак. Компания покидала вагон под осуждающий гул пассажиров.

Теперь они стояли на перроне вокзала, высматривая своих единомышленников. И вот они увидели озабоченного Дмитрия, спешившего к ним. «У меня байдарка и рюкзаки с вещами в камере хранения, пришлось везти их на машине. В метро меня не пустили из-за габаритов лодки…» ‒ сообщил Дима. В несколько ходок они донесли вещи до вагона, где опытная проводница уже ждала своих туристов. Какое счастье сбросить тяжёлую ношу и очутиться в плацкартном вагоне среди себе подобных! Под стук колёс расстелить скатёрку, достать вареную курицу, яйца.., разлить по стаканам горячий чай и холодное пиво и почувствовать себя на седьмом небе. Ведь впереди были долгие три недели долгожданного, насыщенного событиями отпуска.

Весь вечер в вагоне звучала гитара, народ пел песни и делился опытом прохождения различных маршрутов. Из обитателей вагона по верховью Южной Шуи никто не ходил, но кто-то посоветовал поговорить с местным населением о возможности обойти пограничников. И наши авантюристы решили этим советом воспользоваться.

В Петрозаводске в железнодорожных кассах они выяснили, что последняя станция перед погранзоной называется Хаутаваары. Люди в очереди рассказали, что до речки от нее идти по шпалам, а потом по лесной дороге примерно семь километров, и по дороге могут попадаться расставленные пограничниками ловушки. Приняв окончательное решение бросить вызов трудностям, друзья погрузились в пригородный поезд.

На станции Хаутаваары поезд стоял две минуты. Надо было достойно покинуть вагон. Владимир выпрыгнул на перрон и начал с ловкостью жонглёра ловить выбрасываемые Димой вещи в такой последовательности: рюкзак -шкаф, байдарка, рюкзак -комод, три рюкзака с продуктами и вещами, мешок с костровыми принадлежностями, гитара, один оранжевый детский горшок. Дальше полетели дети: Катя с рюкзачком на спине, Женя, Коля, и напоследок Владимир галантно подал руку Тане и Лене. Дима выскочил из вагона, когда поезд уже тронулся.

Оказавшись на перроне среди большой горы вещей, друзья неожиданно поняли, что они забыли набрать воды в поезде, а пить хочется. Солнце пекло немилосердно, в Карелии случаются жаркие дни. Рядом не было видно ни магазина, ни построек, ни людей ‒ они были одни. Решили потерпеть, пока не дойдут до реки.

Владимир и Дмитрий договорились между собой, что семь километров ‒ это ерунда, всего за каких-то три-четыре часа хода можно отнести тяжелые вещи ближе к воде и вернуться за женщинами с детьми. Но, как сказано в поговорке, человек предполагает, а Бог располагает.

Таня и Лена с детьми и вещами расположились в ближайшем к станции лесочке, среди зарослей черники, и сразу начали собирать ягоды, чтобы заглушить жажду и успокоить детей, которые хором просили пить. Мужчины, взвалив на плечи рюкзак -шкаф и рюкзак с байдаркой, пошли по шпалам искать путь к реке. Пройдя примерно три километра, они увидели слева поросшую травой, нехоженую грунтовую дорогу. Решили, что она выведет к намеченной цели, и свернули на неё. Через несколько сотен метров у обоих туристов появилось неприятное ощущение, что они здесь не одни и за ними кто-то наблюдает. Обернувшись назад, они увидели, что по сторонам дороги из-под земли торчат «уши» локаторов, большие круглые тарелки. По ходу движения к реке ничего не было видно, так как локаторы были засыпаны песком и землёй, и только обернувшись и приглядевшись, наши авантюристы заметили расставленные пограничниками ловушки.

Молча, передвигаясь по-кошачьи, друзья прошли еще около трех километров. Река, судя по всему, была уже совсем близко. На дороге стали попадаться разорванные солдатские кирзовые сапоги и гимнастёрки… Предчувствие опасности обострилось. Они прислушивались к каждому звуку, им казалось, что вдалеке слышен лай собак, шум приближающегося автомобиля с автоматчиками… Дорога стала проходить между скал. Когда до спасительной реки оставалось совсем чуть-чуть, метров двести-триста, в одном из сужений тропы Дима задел за что-то ногой, и раздался резкий звук разорвавшийся проволоки. Сработала сигнальная система из множества незаметных тонких тросиков, натянутых вдоль берега реки. «Это конец. Сейчас здесь будет взвод пограничников, и нас разлучат с нашими любимыми женами, а наши дети останутся сиротами в этом далеком таёжном краю», ‒ сказал Владимир…

Делать нечего, друзья решили спрятать рюкзаки в скалах и идти навстречу пограничникам сдаваться. Двигаясь по дороге в обратном направлении, они уже не боялись, что их слушают, и обсуждали, как им быть и что делать. Дойдя до начала маршрута, вдалеке они увидели пограничную вышку с часовым на ней. К удивлению нарушителей, пограничник не смотрел в их сторону и не докладывал по телефону о приближении подозрительных преступников. Он загорал на солнце, гимнастёрка валялась на полу, автомат лежал сбоку, и весь его вид выражал спокойствие и безмятежность. Окликнув пограничника, ребята увидели весёлую картину. Пограничник, чуть не упав со стула, спрятался за ограждение вышки. Впопыхах он стал натягивать гимнастерку и, не высовываясь из-за ограждения, закричал: «Кто вы такие? Что вы делаете в погранзоне?!» В ответ он услышал чистосердечное признание нарушителей в том, что они не местные, а приехали из Москвы и хотели с семьями проплыть на лодках по реке, и границу переходить не собирались. Расставленные пограничниками ловушки повредили случайно и пришли добровольно обо всём рассказать и покаяться.

Пограничник явно осмелел и начал судорожно крутить рукоятку телефона. Наконец на другом конце ему ответили, и он стал докладывать: «Я, старший сержант Зябликов, находясь на боевом посту на пограничной вышке, обнаружил и задержал подозрительных лиц из Москвы, пытавшихся перейти государственную границу. Направляю арестантов в часть, для дальнейшего выяснения обстоятельств дела… Служу Советскому Союзу!» ‒ закончил разговор по телефону старший сержант. Он повесил трубку телефона и, окончательно осмелев и даже обнаглев, попросил у преступников сигареты. Их ему арестанты не дали, так как бросили курить еще в детстве, а сами спросили его: «Почему расставленные вдоль дороги локаторы нас не обнаружили? Почему взвода пограничников до сих пор нет, ведь охранная сигнализация нарушена и порвана?» Потянувшись, старший сержант Зябликов наставительно ответил: «Локаторы с зимы находятся на профилактике, я и сам ни разу не слышал, как они работают. А проволоку на растяжках постоянно рвут дикие звери, идущие на водопой. И если каждый раз после разрыва проволоки вызывать летучий отряд, то пограничников на всю заставу не хватит».

Переглянувшись, наши туристы пошли сдаваться в указанном старшим сержантом направлении. Перед заставой было распахано и отутюжено поле, длиной и шириной примерно в сто метров. Любой отпечаток ноги птицы, зверя или человека сразу фиксировался на песке. Сразу было видно, что пограничная полоса врагом не пройдена.

Перед парадным входом в казармы пограничной заставы собрался весь личный состав во главе с начальником гарнизона. Торжественность момента отражалась на лицах большинства встречающих, но на некоторых читалось любопытство и недоумение, а были и такие, с глупой ухмылкой, говорящей: «Надо же, сами себя сдают! Либо дураки, либо точно шпионы». Оценив чекистским взглядом задержанных, начальник гарнизона отдал приказ дежурному по заставе допросить нарушителей, составив рапорт о происшествии.