# Карлуша и я

Елена Уварова

Почти все сказки заканчиваются словами о том, что герои жили долго и счастливо. Вот и история чудесного спасения вороненка Карлуши могла бы быть похожей на сказку, если бы не стала самой настоящей правдой. Иногда жизнь преподносит нам такие сказочные подарки и дает возможность сделать кого-то счастливым, а тем самым – и самих себя.

Я

С самого раннего утра села за мольберт заканчивать давно начатую картину. Откинула шторы для большего освещения и увидела, что на перилах ограждения террасы сидит ворона без хвоста. Меня это не удивило. То есть ворона, а не то, что без хвоста. Они у нас частые гости, прилетают в поисках жуков и улиток, обитающих в цветочных горшках и на растениях.

Мне всегда интересна любая живность, очень люблю всех зверюшек, вот и сейчас пару минут понаблюдала за птицей, тихонько, чтобы не спугнуть. Однако она сидела себе преспокойно и даже совершенно не испугалась, заметив меня. Ну а потом я углубилась в свои кисти и краски.

Так прошло не менее часа, когда боковым зрением я уловила движение за окном. Это прилетела вторая ворона, села рядом с первой и стала ее кормить из клюва. Тут я догадалась, что первая ворона вовсе не бесхвостая, а это вороненок-подросток, хвост еще просто не вырос. Наверняка он совсем недавно вылетел из гнезда и еще не умеет есть самостоятельно, потому его и кормит мама.

Ворона-мама быстро сунула пищу птенцу в клюв и сразу улетела в поисках следующей порции еды, или же, чтобы накормить второго, ведь у ворон, как правило, бывает по два птенца. Тогда я решила помочь вороньей семье с пропитанием. Отрезала кусок белого хлеба, приоткрыла осторожно дверь на террасу и бросила его поближе к вороненку, но так, чтобы не напугать его. И снова удивилась тому, что он совсем меня не боится. Вороны очень осторожные птицы и при малейшем стороннем движении сразу улетают, тем более, если в них что-то бросают. А этот посмотрел на меня, сделал два шага в сторону, но и только. Меня это скорее порадовало, чем огорчило – смелый малыш!

Я вернулась к своей работе, тем не менее продолжала поглядывать в окно в надежде, что птенец спрыгнет на пол и съест хлеб. Вот только тот сидел на перилах, смотрел на хлеб и не спускался. Видно, он еще слишком мал для такой пищи, решила я. А вороненок периодически чистил перышки, расправлял крылья, словно хотел полететь, тем не менее так и оставался на месте.

Еще через пару часов вновь прилетела мама покормить птенца. Я же следила за ней с мыслью, увидит ли она хлеб на полу? Увидела. Но все же сначала оглянулась по сторонам, нет ли поблизости опасности? А вдруг это приманка? Убедившись, что все спокойно, спрыгнула вниз, схватила хлеб и тут же улетела. Наверняка, чтобы размочить его, подумала я, ведь птицы не умеют жевать и им трудно глотать сухую пищу.

Если ей понравился хлеб, тогда надо повторить. Таким образом будут сыты оба, и мама, и вороненок. Я опять чуть приоткрыла дверь и бросила ломоть, а птенец снова, как и в первый раз, не испугался ни меня, ни летящего куска, и даже не пошевелился, однако глядел с опаской. Хлеб он снова есть не стал, а по-прежнему ожидал маму и, надо сказать, очень долго ждал. Она появилась часа через три. И все повторилось вновь. Ворона накормила его, схватила хлеб и была такова. А птенец так и остался сидеть на перилах и терпеливо ждать следующего кормления.

Тем временем я закончила рисовать, занялась другими делами, однако периодически смотрела в окно – там ли еще вороненок, не улетел ли? Нет, сидит. Уже тогда мне показалось это немного странным. Зато вполне могло объясниться тем, что малыш привык ждать маму в одном месте, сначала в гнезде, а теперь вот на нашей террасе. Он то прохаживался взад-вперед, то принимался чистить клювом перья, то махал крыльями, как будто разминался перед полетом.

Наблюдая за ним, я, наконец, догадалась, что он просто боится летать! Как это бывает с птенцами – выпадут из гнезда, а летать еще не умеют. Да и страшно ведь им! В первый раз всегда страшно бывает всем! Вот малец и переминался с ноги на ногу, а слететь вниз на землю не решался.

Вечером вернулся домой муж. Я показала ему вороненка и рассказала, что целый день наблюдаю, как он ждет маму с кормом и боится слететь на землю.

– А как же он попал на террасу? – поинтересовался муж.

– Возможно, что гнездо находится на крыше дома или где-то рядом, а птенец выпал и прямиком угодил к нам. Вполне вероятно. А теперь он не знает что делать дальше.

Так предположила я и время от времени следила за вороненком. Правда маму-ворону больше не видела. Может быть, мы просто не пересеклись? А вот когда уже стало темнеть я забеспокоилась. Все птицы на ночь устраиваются на деревьях, к тому же плохо видят в темноте. На перилах террасы ему оставаться опасно, огромные чайки летают и в сумерках, запросто могут схватить его и унести. Но ничего, обнадеживала я себя, в конце концов он должен полететь за мамой, он уже достаточно большой, ростом почти со взрослую ворону.

И правда, взглянув в очередной раз в окно, я его на террасе не обнаружила. Ну слава богу! Полетел таки! Даже если за ним мама не прилетела, то у птиц великолепный слух, он распознает ее голос среди сотен других и полетит на него. А поскольку далеко от гнезда вороненок упасть не мог, значит, и мама его где-то рядом.

Так я думала и успокаивала себя, но что-то внутри настойчиво свербило – “спустись вниз, посмотри, не остался ли вороненок сидеть на земле, в кустах, что растут у дома”. Это была интуиция, которую всегда надо слушаться. Но в этот раз я ею пренебрегла, а обнадежила себя тем, что вороненок взрослый и ничего с ним не может случиться.

КАРЛУША

Сегодня впервые мама повела себя странно, не как всегда. Она не стала кормить меня с братом в гнезде, а вылетела из него, села на перила балкона, что был под нами, и позвала нас последовать ее примеру. Брат первым прыгнул и приземлился рядом с ней. Мама продолжала настойчиво звать и меня.

Тогда я собрался с духом и бросился вниз, в мой самый первый полет. Даже нет, скорее просто прыжок. Однако у меня ничего не получилось, хотя я старался изо всех сил. Это оттого, что одно мое крыло не работало. Как бы я ни пытался махать им, оно не действовало и я пролетел по сути на одном крыле мимо балкона и практически упал на пол террасы, расположенной еще ниже этажом. Превозмогая себя, мне удалось лишь подпрыгнуть и сесть на ее перила. Мама с братом спустились ко мне и позвали лететь с ними дальше, но я уже знал, что не смогу этого сделать и сказал, что буду ждать маму здесь.

Я ждал ее очень долго, а она все не прилетала и не прилетала. Я ужасно хотел есть, а ее все не было. Вокруг кружили другие вороны из моей стаи, я кричал им о том, как я голоден, но ни одна из них ко мне не подлетела, у них были свои дети и корм предназначался только для них.

Но вот, наконец, появилась и моя мама! Я радостно закаркал и открыл пошире клюв. Мама положила мне в рот еду и тут же улетела. А я снова остался в одиночестве ожидать следующей порции. Зато теперь мой зоб не был пуст и я запасся терпением.

И тут вдруг я увидел человека! Вот он бросил что-то. Хорошо, что не в меня! Это упало на пол совсем рядом со мной. Если бы я только мог улететь! Ведь мама учила нас с братом, что человек – самый опасный зверь на свете, самый хитрый и самый жестокий. Спасибо небу, он ушел, не стал приближаться, иначе мне пришлось бы прыгать вниз.

На мое счастье, снова вернулась мама с кормом. Я рассказал ей про человека и что он бросил в меня нечто. Наверное, хотел убить, но промахнулся. Мама посмотрела и пояснила, что это хлеб, его едят, а человек, хотя и редко но бывает, что бросает нам пищу. Однако здесь мы должны быть предельно осмотрительны. Эта еда может быть приманкой, чтобы нас поймать, или отравленной, чтобы убить. Потом я научу тебя во всем разбираться. На этом мама схватила корку хлеба и улетела.

А я принялся чистить перья, за этим занятием время ожидания проходит быстрее и отвлекаешься от мыслей о голоде. Но тут опять появился тот же человек и снова бросил хлеб. Мне он никак не пригодится, а вот маме очень даже. Лишь бы другие птицы вперед нее не заметили и не унесли бы кусок. Мне надо сделать грозный вид, чтобы его охранять. И я распушил перья, выпрямил спину и высоко поднял голову, давая понять всем, что это моя добыча.

Но как же невыносимо долго тянется время, когда ждешь маму! Я покричал ее несколько раз, она не ответила, видно, была далеко. Голоса брата тоже не слышно. Счастливый, он может летать с мамой!

А вот и она с едой! Мама покормила меня и стала еще настойчивее, чем прежде, звать за собой, лететь вместе с ней и братом искать что поесть. И к тому же нам пора познакомиться со всей стаей. Тогда я указал ей на свое больное крыло и сказал, что совсем не могу летать. Мама внимательно его осмотрела и ничего не сказав, улетела, попутно захватив брошенный человеком хлеб. Мне ничего другого не оставалось, как набраться терпения и вновь ждать…

Вот уже и солнце садится, скоро будет темно, а мамы все нет. И есть опять хочется. Где же она? Почему так долго нет? Вон и чайка уже в который раз кружит пока еще высоко в небе, но точно над моей головой. Наверняка она заметила, что я слишком давно сижу на одном месте, а это верный признак больной птицы.

Я стал громче звать маму, хотя это было еще опаснее, чем не двигаться с места – все равно, что признаться в своей беспомощности. Только голод был сильнее страха. И тут я услышал голос мамы из далека, она упорно призывала меня лететь к ней. Я ответил, что не смогу с одним крылом не только долететь куда-либо, а даже не в силах спуститься на землю. И мама замолчала, перестала звать, хотя я еще пытался поговорить с ней и просил накормить. Но мама больше не отвечала.

Уже почти стемнело, когда я очень вовремя заметил пикирующую чайку, ту самую, что давно прицеливалась в меня. Выбора не было и я прыгнул вниз. Мне снова повезло, удар смягчили кусты и я спрятался в их густой листве, а чайка пулей пролетела мимо. Там я затаился до утра. Поспать почти не удалось, мучал голод и страх попасть теперь в лапы кошке. Их мяуканье слышалось отовсюду и наводило на меня ужас. Так прошла ночь.

А утром невыносимый голод вынудил меня вылезти из убежища и снова взывать к маме. Мама, отзовись! Я умираю от голода! Куда ты пропала?! Так я ее звал долго, весь день, до вечера, но она не отвечала. К ночи я уже настолько ослаб, что хватило сил только снова забиться под кусты.

Теперь я понял, что мама не вернется никогда. Еще будучи в гнезде мы с братом получили урок от своих родителей и усвоили главное правило стаи – ни в коем случае не подходить к больной птице, сколько бы та ни просила о помощи, потому что она может заразить своей болезнью всех остальных. Лучше пусть умрет одна птица, чем погибнет вся стая. Это закон нашей жизни. А узнал я о нем, когда заболел мой отец.