Сергей Гончаров
Знаки демиурга

Я ещё никогда не путешествовал во времени, поэтому чувствовал дискомфорт. Мягкий диван такси казался жёстким и неудобным. Ладони взмокли. Ещё пару лет назад и представить не мог, что отправлюсь путешествовать во времени. Два-три года назад я, как и большинство обывателей, считал фирму, предоставляющую возможность отправиться в прошлое, просто кучкой мошенников.

Передо мной в машине ехали явно какие-то свиньи. На полу валялся попкорн, местами раздавленный, на противоположном кожаном сиденье красовалась лужица. Скорее всего, подростки гуляли. Они часто выбирают такси местом встреч. Климат-контроль, тишина, наглухо тонированные окна, мобильность, голографический экран – что ещё нужно компании молодых людей для нормального времяпрепровождения?

– Максим, мы почти приехали, – сообщил приятный мужской голос. – Подтверждаете оплату?

– Оплату подтверждаю, – сказал я чётко и громко.

– Спасибо, – спустя секунду отозвалось такси. – Оплата прошла успешно.

Ещё пару лет назад голосовые помощники неизменно добавляли что-нибудь наподобие: спасибо, что воспользовались нашим сервисом «тяни-толкай», будем ждать вас снова, ведь для вас у нас всегда припасён подарок – бесплатный пробный массаж в оздоровительном центре «мни-заминай». Потом такое наглое впаривание запретили на законодательном уровне. Как неуместную рекламу. Этот полезный закон надо было ввести гораздо раньше, а то дошло уже до смешного, когда утюг продаёт корм для рыбок. Не шучу. Мне пытался.

Мы подъехали к воротам. Несколько мгновений стояли. Сканирующие охранные устройства связались с чипом в моей голове, проверили личность, получили разрешение от центрального компьютера, куда я заблаговременно скидывал запрос на посещение, затем открыли ворота. Такси бесшумно двинулось по узкой дорожке к семиэтажному белому зданию. Ещё лет десять назад в нём располагалась Пятая клиническая больница имени Скворцова. Затем фирма «Виаджо»¹ выкупила здание, а для больницы за государственный счёт построили новое, современное строение.

Такси остановилось напротив входа.

– Мы приехали, Максим, – сообщил автомобиль. – Удачного дня!

– И тебе, Афанасий, спокойных пассажиров, – пожелал я, пока дверь отъезжала в сторону.

В салон ворвался холодный ветер. Я выбрался из машины. Наступил в лужу, тонким слоем растёкшуюся по асфальту на всём видимом пространстве. С низкого хмурого неба уже второй день беспрестанно лил дождь. Зима, называется… Помню, когда ещё был ребёнком, хоть пару раз за зиму, но снег выпадал. Сугробы держались по два-три дня. Современным детям об этом можно только рассказывать.

Такси закрыло дверь и, шурша покрышками, уехало. Я сделал несколько шагов и оказался под козырьком. Тут хоть дождь не хлестал. Автоматизированная охрана у входа за две секунды проверила меня на наличие оружия, на алкогольное или наркотическое опьянение, после затемнённые двери раскрылись. Я поспешно заскочил внутрь, прочь от зимы.

Оказавшись в просторном вестибюле с дизайнерским освещением, направился к регистрационной стойке. Кроме неё здесь находились ещё три дивана, кофейный робот-официант, дожидавшийся команды в углу, да столик с целым ворохом глянцевых журналов. Печатная продукция на несколько мгновений приковала мой взгляд, уйму времени её не видел.

– День добрый, – сказал я, остановившись у пустовавшей регистрационной стойки.

В ту же секунду передо мной возникла голограмма красивой брюнетки в белой блузке с золотым колье на шее.

– Здравствуйте, Максим! – мило улыбнулась она. – Меня зовут Марина. Давайте уточним параметры вашего заказа?

– Давайте, Марина.

– Вы хотите побыть в теле Христофора Колумба двенадцатого октября тысяча четыреста девяносто второго года? Всё верно?

– Всё верно, – кивнул я.

– Отличный выбор. Хочу заметить, что это популярное направление. Я вижу, вы уже ознакомились с нашими предупреждениями, но я обязана напомнить, что при перемещении в прошлое вы можете увидеть довольно нелицеприятные вещи. Посещение туалета, секс, излишнюю жестокость. Вы подтверждаете, что готовы к подобным зрелищам и ощущениям?

– Угу, – зевнул я.

– Простите, – голографическая Марина чуть наклонила голову вправо. – Не расслышала.

– Подтверждаю, – повторил я чётко.

– Замечательно, – улыбнулась брюнетка. – Тогда мы можем перейти к оплате. Ваш счёт я вижу. Вы подтверждаете оплату?

– Подтверждаю, – ответил я.

– Замечательно, – сказала Марина. – Однако голосового подтверждения недостаточно. Посмотрите вот сюда, – указала полупрозрачным пальчиком.

Справа от меня, над стойкой, возник голографический экран, работавший в режиме зеркала. Я поднёс лицо ближе. Датчики за мгновение считали мой профиль, сетчатку глаза.

– Замечательно, – повторила Марина.

Изображение на экране сменилось на матово-чёрное с зелёным кружком посередине.

– И последний разок… – состроила извиняющуюся мордаху голографический помощник.

– Пфф! – возмущённо выдохнул я. – А кровь вам сдавать не понадобится?! Почему столько защит на обыкновенный платёж?! – поднёс подушечку большого пальца к зелёному кружку.

Сенсоры моментально считали узор с пальца, в следующий миг экран пропал.

– Кровь сдавать не понадобится, – ответила Марина. Как и любой робот, она не поняла сарказма и начала отвечать на вопросы последовательно. – Три степени идентификации – требование повышенной безопасности банка, в котором мы обслуживаемся.

Я не слушал её ответ. Перед глазами стоял биткойн-счёт, который в этот момент серьёзно уменьшился. С прайсом «Виаджо» я ознакомился ещё дома. Цены у компании серьёзные. Дешевле в Аргентину съездить на месяц, чем на день в прошлое. Впрочем, ничего удивительного – они монополисты. Были, есть и, скорее всего, останутся. Технология слишком сложна, а покупательский спрос схлынул. Народ наигрался в путешественников во времени. Экзотика пропала. Именно этого я и ждал, ведь записываться на приём за два-три месяца, как это происходило ещё пару лет назад – натуральный моветон.

– Оплата произведена, – сообщила Марина. – Я уже сообщила ответственному сотруднику о вашем прибытии. Пожалуйста, ожидайте, Максим. За вами спустятся.

Чип в голове просигнализировал, что счёт уменьшился. Не дав сказать ни слова, голографическая сотрудница растворилась. Я несколько мгновений стоял и смотрел в то место, где мгновение назад находилась красивая брюнетка.

Не ожидал, что у такой передовой компании настолько дедовские методы! Чтобы за посетителем спускался живой человек… Да я последний раз такое видел ещё в детстве, когда меня батя к зубному водил. Во всех организациях просто сообщают имя лифта. Подходишь, называешь лифт по имени и ждёшь, когда он за тобой приедет, чтобы отвезти на нужный этаж. А тут… они бы ещё меня к другому входу отправили, чтобы там по лестнице на третий этаж подняться!

Делать нечего – придётся ожидать. Теперь стало понятно, зачем в вестибюле диваны. Я опустился на один из них рядом со столиком. Взялся за верхний журнал в стопке, потянул на себя. На пол упало печатное издание, лежавшее следующим. Невольно посмотрел на него. На обложке красовалась физиономия моего тёзки – Максима Холиди. Я поднял левой рукой журнал с лицом человека, изменившего мир. Несколько мгновений смотрел в напечатанные глаза. Его взгляд пронизал меня через время и пространство – ведь Максим Холиди умер ещё месяц назад. Через мгновение я сообразил, что такого журнала существовать не могло! Печатные издания лет пятнадцать назад окончательно и бесповоротно утонули в истории. Неужели этот выпуск сделали специально для вестибюля «Виаджо»?! Положив первый журнал на колени, я открыл выпуск с Максимом Холиди. Внутри меня ждало разочарование. Если быть точнее – белые глянцевые листы. Журнал оказался муляжом. Тогда я отложил его и раскрыл тот, который изначально взял. Он оказался потрёпан временем, листы, заполненные буквами и фотографиями, были испачканы сотнями пальцев. Задняя обложка оказалась загнута. У меня сложилось стойкое ощущение, что кто-то перед этим сделал загиб, зацепил им следующий журнал, чтобы очередной посетитель свалил его на пол и обратил внимание. В следующий миг откинул эту мысль. Глупость же! Кто станет под камерами портить печатный журнал, который стоит кучу биткойнов?!

Я снова взял в руки журнал с лицом Максима Холиди. Он умер в возрасте ста восемнадцати лет. Однако на фото ему не больше ста. До последнего дня он сохранял ясность ума и бодрость в теле. Мог бы прожить ещё – помешала нелепая смерть. Подавился за ужином хлебом, мякиш перекрыл дыхание. Родные не успели ничего сделать. Впрочем, как и дрон скорой помощи, примчавшийся за полторы минуты.

Мой отец каждое слово Максима Холиди воспринимал, как правду в последней инстанции. Наверное, поэтому и смог накопить приличное количество активов, сумел научить сына, то есть меня, разумному обращению с деньгами.

Я никогда не работал – за меня всегда работали мои деньги.

В детстве, когда ровесники фанатели по всякой мимолётной глупости, я, подражая отцу, фанател по Максиму Холиди. Он вёл активную сетевую жизнь, и мы не пропускали ни одной его публикации. Ровесники считали меня чудаковатым. Теперь они работают, а я живу в своё удовольствие – путешествую на дивиденды от инвестиций. К своим двадцати девяти объехал весь мир, включая Северный полюс и Антарктиду. На Марс бы ещё слетать, но это пока слишком опасно для рядового обывателя. Лет десять придётся подождать.

– Марина! – подскочил я с дивана, по-прежнему сжимая в руке муляж журнала.

– Слушаю вас, Максим! – моментально появилась голограмма красивой брюнетки.

– Я хочу отменить заказ! – выпалил, подбежав к стойке и облокотившись на неё. – Нет, не отменить! Хочу изменить время и место, куда отправлюсь!

– Это возможно, – кивнула голографическая работница инновационной компании. – Куда вы хотите отправиться?

– В седьмое сентября две тысячи седьмого, – поглядел я на журнал. – В Максима Холиди.

Несколько секунд электронная помощница молчала, обрабатывая операцию, затем сказала:

– Заказ изменён. Подтвердите изменение заказа. Вы больше не желаете побывать в теле Христофора Колумба двенадцатого октября тысяча четыреста девяносто второго года, и хотите переместиться в тело Максима Холиди седьмого сентября две тысячи седьмого?

– Подтверждаю! – выпалил я. – Надеюсь, в этот раз не надо будет торговать лицом и оставлять свои отпечатки? – в следующую секунду сообразил, что могут быть неточности. – Мы же говорим об одном Максиме Холиди? – продемонстрировал голографической брюнетке обложку журнала. – Я про этого.

– В этот раз достаточно голосового подтверждения, – вновь не поняла сарказма электронная сотрудница и начала отвечать на вопросы по очереди. – У нас в системе один Максим Холиди, – кивнула Марина. – Если бы их было несколько, я бы уточнила отчество и иные данные, – добавила она. – Ваш заказ подтверждён. Перемещение в тело Максима Холиди стоит на пять биткойнов дешевле. Разницу я уже отправила на ваш счёт.

В этот момент чип у меня в голове просигнализировал, что кошелёк пополнен. Я мысленно стёр оповещение.

– Максим, я перенаправила вас на другого сотрудника, – продолжила Марина. – Ожидайте, он за вами спустится.

Я думал голографическая девушка, как и в прошлый раз, моментально исчезнет.

– Отличный выбор, Максим, – неожиданно произнесла она. – Седьмое сентября две тысячи седьмого – день, когда родилась новая мировая финансовая система.

– Я знаю, спасибо, – снисходительно кивнул я.

– Будьте внимательны, Максим, – лицо брюнетки неожиданно растеряло всю угодливость и стало сосредоточенным, даже жёстким.

В следующий миг голографическое изображение пропало, а я ещё несколько мгновений смотрел в то место, где находилась электронная сотрудница «Виаджо», не понимая, что это было за чудо. Наиболее вероятно – шутка. Искусственный интеллект и не такое порой может выдать. На днях я послал пылесос в жопу, за то, что тот крутился у меня в ногах, точно муха надоедливая. Так этот засранец мне ещё и ответил: «Сам пошёл в жопу! Не видишь, я тут делом занят?!».

Я вернулся на диван. Журнал положил на колени. Секунд через тридцать расстегнул куртку – стало жарко. Неожиданно встретился взглядом с Максимом Холиди. Затем взял журнал и, не переворачивая, чуть отстранил в сторону. Складывалось ощущение, что почивший гений наблюдал за мной. Я никогда не верил ни в какую мистику, доверяя лишь тому, что можно измерить и пощупать. Однако в этот момент мне стало немного жутковато. Вернул муляж журнала на стол. Непроизвольно вытер руки о джинсы.

***

Ожидать долго не пришлось. Уже через семь минут лифт открылся. Оттуда вышел мужчина на пару-тройку лет старше меня.

– Максим? – окликнул он. – Пройдёмте, пожалуйста.

Поднявшись с дивана, я ещё раз кинул взгляд на фото тёзки. Меня в честь этого великого человека и назвали. Пока дожидался сопровождающего, подумал, что странный вначале сделал выбор. На кой чёрт мне Колумб с его Америкой? Почему я изначально не выбрал местом посещения конец нулевых в России? Почему не выбрал день, когда родился мировой финансовый порядок? Словно какая-то сила меня подтолкнула к смене выбора времени для переноса.

С этими мыслями я подошёл к сотруднику «Виаджо». Из-под его белого халата выглядывала жёлтая рубашка с электронной змейкой вместо пуговиц. Модник. Такие рубашки популярны. Я предпочитаю классические вещи. К тому же все эти новомодные застёжки-расстёжки, управляемые силой мысли, часто сбоят. Мода она такая – заставляет мучиться.

– День добрый, – выставил я перед собой кулак, сжатый пальцами вниз.

– Здравствуйте, ещё раз, Максим, – сотрудник «Виаджо» легонько стукнул своим кулаком о мой. – Меня зовут Ираклий. Я буду вашим проводником. Пройдёмте, – жестом пригласил в лифт.

Я вошёл в узкую продолговатую кабину. Дальняя стенка зеркальная, остальные серебристые. Мягкий, ненавязчивый свет исходил сразу отовсюду. Я всё чаще и чаще начал встречать такой вариант освещения. Вроде как его делают при помощи светоплёнки, которой оклеивают помещение. Она не требует питания, какого-либо ухода, отдельные виды умеют работать самостоятельно, подстраиваясь под наличие или отсутствие солнечного света. Мне нравится, неплохо бы и дома так сделать. Правда, я слышал, что для больших помещений мощности светоплёнки недостаточно, получается полутьма. Надо будет всё досконально выяснить, не хочется бродить по своей стометровой студии, как крот по норе.

– Артём, на седьмой этаж, пожалуйста, – сказал сотрудник фирмы лифту.

– Как прикажете, мой господин, – отозвался искусственный интеллект заигрывающим тоном.

Двери закрылись, кабина едва-едва заметно тронулась. Я с лёгкой улыбкой поглядел на Ираклия. Он заметил мой взгляд.

– Да я над ним как-то пошутил, теперь эта железяка мстит мне, – хмуро отозвался сотрудник «Виаджо».

– Я не железяка, мой солнцеподобный господин! – послышалась обида в голосе лифта. – Я ваш любимый и покорный раб, готовый на всё ради одного вашего…

– Да заткнись ты уже, не позорь, – устало произнёс мой проводник в прошлое.

– Слушаюсь и покорно повинуюсь, мой господин! – искусственный интеллект изобразил придыхание в голосе, чем вызвал ещё большую улыбку у меня.

– Мне уже нравится ваша организация, – сказал я. – У вас с порога весело.

Ираклий сделал вид, что пропустил мои слова мимо ушей.

– Значит, вы собрались прожить день, когда Максим Холиди придумал биткойн? – задал он самый очевидный вопрос, чтобы сменить тему.

Только теперь я почувствовал от проводника запах мазута и чего-то знакомого-знакомого. Через мгновение сообразил – бессмертной вэдэшки, которая, по уверениям производителя, за пятьдесят лет не изменилась. Хотелось усмехнуться, но я сдержался. Передо мной стопроцентный модник. В последнее время стала популярна туалетная вода с запахом настоящего мужика. Она так и называется «Настоящий мужик». Там ещё на этикетке, в пятисекундном ролике, слесарь выбирается из-под древнего авто с бензиновым двигателем. Женщинам такой запах неожиданно пришёлся по душе, и туалетная вода вмиг стала бестселлером.

– Да, он с детства мой кумир, – неожиданно для самого себя признался я. – Вообще пришёл, чтобы побывать в теле Колумба, но в последний момент передумал. Хочется узнать, что натолкнуло его на идею создать децентрализованную финансовую систему.

– Так известно же, – хмыкнул Ираклий. – Он переехал с родителями в США. Там его родителей посадили на пожизненное, якобы за шпионаж, так, кстати, и не доказанный, а ему пришлось вернуться. Тогда-то он и решил отомстить всей этой системе. Отомстил. Он же и говорил, что доллар ничем не обеспечен, поэтому от биткойна не отличается. Точнее отличается тем, что биткойн – это народные деньги. Валюта, которая принадлежит одновременно всем и никому. Он великий человек.

В этот момент лифт едва заметно остановился. Двери открылись.

– Седьмой этаж, мой господин! – с придыханием сообщил искусственный интеллект.

– Знаю, – ответил я сотруднику «Виаджо». – Просто хочу посмотреть, как именно ему пришла эта идея.

Мы вышли из лифта. Я отправился налево следом за Ираклием по узкому коридору. В потолке на равном промежутке были утоплены точечные светильники. На дверях висели таблички с номерами. Из-за одной из дверей раздался красивый и заразительный женский смех.

– Я думаю, что придумал, как и придумывают все гении, – сказал мой проводник в прошлое. – Ему эту мысль вложил Бог.

Несколько секунд я пребывал в мысленном ступоре. Никак не ожидал услышать подобное заявление от научного сотрудника.

– Прошу прощения, – кашлянул я. – Кто ему вложил эту мысль? Бог? Серьёзно?

Могу поклясться, что Максим Холиди ни разу не упоминал бога. Я крайне внимательно следил за его финансовой деятельностью. Он один из тех, кто сформировал мою личность и отношение к жизни. Это я в последние лет пять-семь уже перестал следить за его блогом, а пацаном и подростком не пропускал ни одного слова кумира. Естественно, слышал историю о том, как он придумал протокол первой криптовалюты – биткойна. Теперь появилась возможность посмотреть на это своими глазами. Прочувствовать всё до мельчайших подробностей.

Ираклий остановился возле двери с табличкой «721». Обернувшись, с усмешкой, посмотрел на меня. В этот момент дверь отъехала в сторону, открывая перед нами небольшую комнату с мягкой удобной кушеткой и большим агрегатом рядом.

– Сразу видно, что вы не учёный, – сказал мой проводник в прошлое. – Любой серьёзный учёный никогда не станет отрицать Бога, – последнее слово он произнёс с едва уловимым почтением. – Собственно, наука доказывает, что Бог есть, – жестом пригласил меня внутрь.

– Ну да, ну да, – хмыкнул я, пройдя в помещение. – Во имя овса и сыра и свиного уха! Омлет!

Эту комнату у меня бы язык не повернулся назвать иначе как палата. Даже запах стоял соответствующий – больничный. Через большие окна-хамелеоны лился приглушённый солнечный свет. Ираклий зашёл следом. Дверь сразу вернулась на место.

– Снимайте верхнюю одежду, – сказал Ираклий. – Раздевайтесь до торса. Разувайтесь и на кушетку, – он подошёл к небольшому столу, спрятавшемуся в углу и незамеченному мною. – А про Бога это вы зря. Он живёт не в специально возведённых строениях, не в написанных людьми книгах и, тем более, не в придуманных арамейских присказках. Он живёт в нашей голове, – постучал пальцем по виску, – в нашем сердце. И общается с нами через интуицию и знаки. Наша наука вряд ли сможет когда-нибудь постигнуть его могущество. Это сродни тому, как объяснить таракану строение автомобиля. Таракан этого никогда не поймёт. А ведь и у этих насекомых есть какая-то своя наука. Например, наука выживания. Насколько они ниже нас по интеллекту и возможностям, настолько же и мы ниже по интеллекту и возможностям… – он умолк, встретившись со мной взглядом. – Впрочем, спорить не буду. Каждый живёт так, как считает нужным.

– Вот это верно! – сказал я, скидывая одежду на единственный стул, стоявший в противоположном от стола углу. – А то начну спрашивать, как ваша организация, обладая такими ещё пятнадцать лет назад невероятными возможностями, не доказала бога. Ведь возможно переместиться в Иисуса, того, который Христос, и посмотреть на чудеса, которые он творил. Можно их записать. В рекламе вы ведь демонстрируете записи? – я разделся до пояса и опустился на прохладную кушетку.

– Вы, видимо, плохо понимаете сущность путешествия во времени, – Ираклий подошёл ко мне с крохотным стаканчиком, на дне которого плескалось несколько миллилитров бурой жидкости. – Выпейте, – протянул он. – Это успокоительное. Пока я вас буду подключать, оно уже начнёт работать.

Я замахнул содержимое стаканчика. Проглотить не получилось, горьковатая жидкость размазалась по рту.

– Машина времени первой версии, – кивнул Ираклий на аппарат рядом с койкой, принимая из моих рук стаканчик, – создаёт крохотные кротовые норы, предсказанные ещё Альбертом Эйнштейном в его теории относительности, – поставил стаканчик на стол и вернулся к койке, взял маленькие датчики и принялся крепить их липучками на моём теле. – Кротовые норы, их ещё называют червоточинами, настолько малы, что в них не пролезет даже волос. То есть физически мы вас никуда перенести не сможем. По крайней мере, в ближайшем будущем. Но тут вступает в дело другая технология – дистанционного контроля. Знаете такую?

– Мысленное управление дронами, – ответил я, ещё не понимая, к чему клонит мой проводник в прошлое. – Кто ж её не знает?! В человека вживляют чип, в дрона другой. И машина полностью повторяет движения человека, а оператор видит всё, что видит машина.

– Именно, – Ираклий уже налепил мне на грудь и живот десять датчиков, после принялся за руки. – Тогда для вас явно не секрет, что и чип у нас в головах может не только связываться с другими чипами, работать в сети, оплачивать покупки, но и подключаться к другим устройствам, в основном домашней сети.

– Пфф, – усмехнулся я. – Какой же тут секрет?! Об этом только груднички не знают!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Путешествие (итал.)

Вернуться