Мне есть, что сказать людям
Эссе-рефлексия
Искандер Ильязов

© Искандер Ильязов, 2021

ISBN 978-5-0053-9701-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие
к первому изданию

Сегодня, 14 мая 2021 года, я собрался опубликовать мою первую в жизни рукопись – эссе о собирательстве. К счастью, остался в первозданном виде файл с рукописью на 35 000 знаков от 30 августа 2009 года. Теперь это исторический документ: слишком многое с тех пор у меня изменилось.

И действительно, ничто тогда не предвещало…

Не предвещало, что эссе вообще будет опубликовано, что автор эссе из юриста-международника станет художником и драматургом, академиком двух академий и профессором.

В 2009 году я отправил эссе по электронной почте в сотню адресов своим знакомым. Тогда я спокойно мог перечитывать этот текст, а теперь каждый раз, читая отрывок из эссе, я испытываю шквал эмоций. Сейчас мне не хватает нервов читать эссе. В 2009 году я был внутри ситуации, поэтому психологически мне было легко. Оказалось, что в собирательство я вложил очень много душевных сил. Это было не просто хобби…

Я писал это эссе один месяц с конца июля до конца августа 2009 года. Урывками, на рассветах, до того, как сесть в машину и рвануть в город за шестьдесят с гаком километров от двери до двери.

Текст публикуется «как есть» по архивному файлу, в котором я не то что ни йоты не изменил, а даже не перечитал. «Карте место!»

Поневоле задумаешься о философской категории времени, о времени психологическом, о времени историческом и о времени физическом, которого, как оказалось, в квантовой физике просто нет.

Почему собираю

В 2007 году Екатерина Дёготь меня поставила в тупик вопросом, почему я собираю. До конца так и не понял, почему. Собираю других людей и эпоху, чтобы понять себя. Я не способен вчитываться в Иммануила Канта, однако получаю удовольствие, вглядываясь в «После ухода» Михаила Шварцмана.

Чисто практически это – хобби, которым можно занять свободное время, например, бесконечно перевешивая коллекцию, благо, от перемены мест слагаемых сумма в меньшую сторону не изменяется. Желательно купить для этого голландскую систему профессиональной развески STAS, чтобы не дырявить стены и не лазить с молотком на лестницу, уподобляясь дядюшке Поджеру из Джерома Клапки Джерома. Хобби есть свободное времяпрепровождение, если свободное время есть, а у меня его не было с марта 1988 года. Значит, в моём случае ответ на вопрос «почему собираю?» другой.

Мой профессор Альберт Серафимович, подняв меня на ноги после микроинсульта, в декабре 2005 года озаботился тем, чтобы я не попал к нему снова. Поправив сосуды головного мозга, стал вправлять мозги. Объяснил, что здоровье подорвано переутомлением и стрессами, что единственный способ спастись – намного меньше работать. Среди его замечательных четырёх рекомендаций было поиметь хотя бы одно хобби, ну, к примеру, собирать бабочек или аквариумных рыбок. Поняв ход его мыслей в сторону радования глаз и цветотерапии, я взялся коллекционировать изобразительное искусство. НО И ЭТО ДЛЯ МЕНЯ – НЕ ПРИЧИНА, А ПОВОД. Причины глубже, и они не лежат на поверхности.

Коллекционирование меняет самооценку в сторону повышения, что приятно. Приятнее другое: в результате перенастраиваешься, начинаешь острее чувствовать, испытываешь новые ощущения, они как в детстве и юности – сильные и свежие, например это радость прямого, простого восприятия цветов и форм, их сочетаний; на природу новыми глазами смотришь.

Через музыку и изобразительное искусство идёт подстройка психики и всей личности к окружающей среде. Они обостряют мышление, дают тонкую настройку на слабые сигналы, например инвестиционных рынков; начинаешь лучше чувствовать макроэкономику; чётче удаётся угадывать тренды на рынке недвижимости. А благодаря воздействию гармонии, начинаешь спокойнее воспринимать резкие изменения, видеть их подобие природным, понимать единство принципов поведения больших систем, будь то экономика, общество, личность, атмосфера, микро- или макромир.

Объяснять другим и даже самому себе, почему я собираю – занятие неблагодарное. Причин больше в подсознательном, чем в том, что я могу осознать, понять и объяснить. Тут скрытые мотивации, подавленные фобии, загнанные в бездонные глубины; тут протест против условностей; неосуществимая жажда безграничной свободы; тут недовольство повседневностью; тяга к запретному; стремление к невозможному; прекрасные мечтания и многое другое. Покупка в бутике или в магазине, торгующем предметами не первой необходимости, всегда импульсивна, это давно выяснили маркетологи, а покупка столь излишней вещи как картина часто иррациональна экономически. В этом её прелесть.

Коллекционирование в моём случае не отнимает значительных сил, времени и средств. Оно приносит радость и мудрость. С ним связаны осуществлённые, ныне переживаемые и ещё не осознанные мечты, желания, чувства, мысли. Коллекционируя, я создаю персональный рай для одного отдельно взятого человека в одном отдельно взятом помещении. Люблю своих авторов и верю в них, в их талант, горжусь их успехами, а отсвет звёзд падает на меня. Уход в коллекционирование можно в чём-то объяснить стрессами и избытком поверхностной коммуникации в мегаполисе. Наедине с музыкой и картинами «тихо сам с собою я веду беседу», заряжаюсь от них, выправляю потенциал, восстанавливаю баланс, ставлю настроение на ровный киль, эмоционально переключаюсь. Дауншифтинг такой.

Возможно, у других бытиё определяет сознание. У меня всегда сознание определяло бытиё. Искусство для меня важно не столько как отражение жизни, сколько ментальности, восприятия жизни. За это свойство эмоциональности и психологизма мы и любим кино, театр, литературу, а уж музыка в первую очередь отражает не жизнь, а психику и эмоции. Так вот: изобразительное искусство отражает душу не только того, кто его создаёт, но и того, кто его собирает. Тут есть, о чём поразмыслить.

А) Моё отношение к действительности на фоне отношения представленного здесь искусства к современной ему и к нынешней действительности.

Б) Моё отношение к этому искусству как к действительности, данной мне в ощущениях, и не только зрительных.

В) Моё отношение к отношению моих авторов к действительности и к искусству.

Г) И так далее.

Собираю, чтобы это понять, уяснить себе. Ищу отгадку загадки (себя) в другой загадке (картине). Люся Воронова со знанием дела добавила в мой портрет не одну обезьяну, а двух, визуально проиллюстрировав мой подход.

В душе я поэт, но Бог не дал талантов. В школе по рисованию была «тройка», а пение… В четвёртом классе одноклассница Оля Жилина справедливо сказала: «Тебе сидеть в туалете кричать: „Занято!“. Никто к кабинке не подойдёт».

У самого талантов нет, зато я – почитатель чужих талантов. Естественно, человек взалкал того, что не дано природой. Сначала собрал в 2000—2005 коллекцию из восьмисот аудио-CD дисков и виниловых пластинок, из них половина – академическая классика; потом взялся за двухмерный арт, видимо, потому, что комплекс артистической неполноценности требует сублимации. Взялся за то, что доступно бесталанному: отобрать, перетасовать, обрамить, повесить, сфотографировать, надписи сделать, в Интернете разместить.

Почему коллекционирую? – Авось, пригодится. Как стану сходить с ума (не надо зарекаться), так коллекция понадобится. Она – слепок тогда ещё не сломанной психики; вникну в картины – и будет, к чему грести, возвращаться к себе прежнему. Или когда сам себе надоем, захочу убежать от собственной личности, то вместо суицида погружусь в шестнадцатое зеркальное отражение этой личности. Получится как вакцина для прививок – сильно разведённая вытяжка этого же штамма микробов. А уж как помру – лучшего портрета моей души не сыщете. Лишь бы наследники (это которые наследят на паркете) не расчленили, не поделили; им невдомёк, что ценность целого больше, чем сумма стоимостей его частей. Утешает то, что из-за яркой личностной окраски собрание оказалось нерыночным, некоммерческим, неликвидным, и наследникам найти покупателей будет трудно.

Собирание коллекции – акт и самопознания, и самовыражения. А чем ещё самовыразиться, если к музыке не способен, стихи не слагаются, проза не даётся по причине корявости родного южнорусского наречия, по рисованию в школе была «тройка»? Остаётся самозванно кураторствовать, а чтобы остаться безнаказанным за творимое и не быть побитым авторами, сначала надо приобрести курируемое в собственность.

У меня за спиной спрашивали, откуда я такой взялся и вообще, кто такой. Сам я не местный, из молдавских степей, из города под названием Тирасполь, который в результате европейских политических игр теперь – столица суверенного государства, у которого своя армия, силовые ведомства, вертикаль власти, и это – единственный известный мне оазис на Земле, где хоть и декоративно-декларативно, но остались Советы народных депутатов, то есть советская власть.

Коллекционирование – непреходящий информационный повод для саморекламы в надежде стяжать уважение, восхищение и зависть, желательно белую. Когда допекают вопросами, почему я собираю, ёрнически отвечаю: обуяло неуёмное честолюбие, неизбывное желание составить тёплую компанию олигархам, но не в Сибири или эмиграции, а чтобы на медали отчеканили мой профиль четвёртым после известных коллекционеров: например Авена, Абрамовича и Вексельберга, подобно тому, как один за другим вприжимку красовались Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин. Мой профиль достаточно выразителен, если верить портретировавшим меня художникам, и остаётся проверить его на медальность.

Как собирать

Спрашивают, как надо коллекционировать. Буду объяснять, как считаю правильным, а там сами решайте. Перво-наперво нужно определить, для чего собираете: коллекционируете ради роста рыночной стоимости или мало на это обращаете внимания. Для меня инвестиционный рост стоит на каком-нибудь предпредпоследнем месте среди приоритетов, и вот результат: всё, что собрал, малоликвидно. Здесь я рассматриваю не рыночно ориентированную систему собирания. Итак, протрите свою оптику, замыленную отсматриванием погонных километров среднелевомосховского мейнстрима! Подпущенный в соцреализм и ставший давно стандартным сюр не должен вас водить за нос! Забудьте все эстетики (но сначала все их прочтите). Ищите не изюминку, а целые грозди (это не реверанс в сторону изысканного винограда Хамдамова), когда произведение искусства сразу кажется интересным, живым, свежим, цепляет глаз и берёт за душу. Я покупаю только тогда, когда предчувствую, что если вещь не будет моей – заболею. Если в произведении искусства не видно Бога (которого, как нас учили, нет, и именно поэтому его не всегда видно), нет Духа – а не просто видна идея или концепция, – то это рядовое произведение, даже если оно высокопрофессионально выполнено. Смысл должен в какой-то части быть неуловим, должен находиться в недоступном измерении. Иначе картинка надоест и перекочует со стены в кладовку, а там и подарится – продастся; тогда зачем вообще было покупать?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.