Гульсифат Шахиди
На качелях времени

© Шахиди Г. Г., 2021

Минуты длительны, а годы быстротечны…

Новый сборник избранных произведений Гульсифат Шахиди не случайно назван «На качелях времени». Он рождался в период пандемии. Коварный COVID-19 переломал жизни людей во всём мире, заставив задуматься о цене каждого её мгновения. Болезнь унесла тысячи тысяч жизней, оставила в сердцах родных страх и ужас.

Как тут не вспомнить строки великого поэта – мудреца Омара Хайяма:

Кто мы? Куклы на нитках, а кукольник наш – небосвод.
Он в большом балагане своём представленье ведёт.
Нас теперь на ковре бытия поиграть он заставит,
А потом в свой сундук одного за другим уберёт.

Будто сама Вселенная пандемией погрозила нам за неправедность жизни, за бездумное и разрушительное отношение к планете Земля.

Похоже, предостережение от небесных сил в числе первых услышала моя подруга-писательница Гульсифат Шахиди.

Она уверяла, что роман-фэнтези «Защити меня» ей «продиктовали» братья по разуму с далёкой планеты Синего Льда. И я, как редактор, с головой погрузилась в мир, созданный её творческим вдохновением.

Каждую главу Гуля размещала на своей авторской странице сайта Проза.ру и мы дивились мощному всплеску читательских откликов. Писали не только наши земляки-душанбинцы, раскиданные гражданской войной 90-х годов по всему миру, но и люди, ничего не знающие о Таджикистане. И все восприняли фантастическую историю, сочинённую Гульсифат, как пророческую.

Люди разных народов сердцем почувствовали посыл романа: мы губим себя и нашу Землю – самый дорогой камень на перстне Вселенной, из века в век молящей: «Защити меня!»

Герои романа – врач нейробиолог-нейрохирург Махваш с сыновьями Кайхоном и Хофизом – стали Избранными среди землян. Космические пришельцы наградили их сверхъестественными способностями. Избранные легко, по лестнице из облаков, перемещаются в небесном пространстве, вместе с Синими человечками ищут пути сохранения нашей прекрасной планеты от вируса денег, зла, опустошения земных недр.

А кто же нас, грешных, вразумит прекратить самоистребление, – задаются вопросом читатели. Ответ подскажет чистое сердце и светлые мысли, родившиеся во всеобщем раскаянии. В это свято верит автор романа Гульсифат Шахиди.

Книга «Защити меня» вышла в Московском издательстве «Перо» и стала откровением. Малый тираж не смог удовлетворить читательский спрос, и потому мы включили её в новый сборник.

Во время пандемии Гульсифат берётся осваивать новый для неё жанр – драму под символическим названием «Качели времени». В пьесе автор продолжает свою излюбленную тему о семейных ценностях – главном богатстве, передаваемом из рода в род.

Место действия – родной Таджикистан, полностью оправившийся от гражданской братоубийственной войны 90-х. Любимый Душанбе стремится вобрать в себя лучшие образцы современного градостроительства, но теряет при этом свою неповторимость и национальную самобытность. Рушатся не только дома, калечатся души людей разных поколений.

Извечный конфликт старого с новым остро возникает в частном секторе столицы – на улице знаменитостей, где живёт семья потомственных интеллигентов Исмаиловых.

Глава клана Данияр – дипломат и переводчик, его жена Камила – архивный работник, сын Замир – адвокат, дочь Розия – врач. А ещё рядом младший брат Данияра Бахтияр – журналист, его жена Лола – редактор телевидения и их сын Фируз – выпускник Кембрижского университета.

Исмаиловых, ратующих за сохранение памяти лучших представителей культуры и науки республики, поддерживают друзья и соседи – садовник Арифджан и писатель Алексей Ильич. А противостоят – Ризо Мастанов из городской управы и новоиспечённый бизнесмен Назар Беков, которым важно угодить чиновникам высокого ранга и снести старые дома для построения многоэтажек.

В этой битве нет победителей и побеждённых: судьбы героев крепко переплетены нитями любви и боли, потерь и радостей, ошибок и прозрений.

Пьеса «Качели времени» тоже была выставлена на Проза.ру и сразу же полюбилась читателям. Многие узнавали в действующих лицах своих родных, знакомых, друзей, и в отзывах благодарили автора за память о Родине. Некоторые из них мы решили поместить в конце книги.

«Не может пандемия править миром, миром правит жизнь и любовь!» – под таким лозунгом Гуля писала грустные и шутливые рассказы. Читатели на Проза.ру особо отметили щемящие «Уточки на карантине» и «Денискины считалочки», а также иронично-назидательный «Чей плов лучше?»

На мой редакторский взгляд, очень интересными в новом сборнике получились разделы «О языке и не только» и «Путевые заметки» по Ирану и Пакистану.

Гульсифат будто взяла меня в путешествия вместе с земляками-душанбинцами и показала удивительную красоту этих стран, обычаи, традиции древних народов, их уникальную культуру.

Я уверена, многие помнят мудрые притчи Руми, бытовую присказку «Пусть ваши руки не болят!» и суфийскую мудрость «Принял добро и помни, сделал добро и забудь!»

Наша давняя дружба с Гулей убедила в том, что открытия в творчестве других авторов, обогащают нас самих. Мы учимся друг у друга и радуемся любому успеху.

В раздел «Рецензии» включены исследовательские статьи и отзывы Гульсифат Шахиди на произведения Н.Кузьмичёвой, Ш.Мюррей, Р.Алимова, А.Запши. Не осталась без внимания подруги и книга моего мужа Глеба Дейниченко «Время Александра Ермакова», и мой журналистский опус «О чём молчат стихи».

Завершает сборник раздел «Обратная связь», где размещены отзывы читателей на прозу Гульсифат Шахиди.

Сюда хотелось бы добавить и письмо из Букингемского дворца от Сюзан Хасси – фрейлины английской королевы. От имени её Величества писательнице выражена благодарность за подарок королевским правнукам – книгу «Сказки бабушки Гульсифат», изданную на английском языке, и пожелание успехов в творчестве.

Остаётся поздравить мою Гульсифат с новой наградой: она стала лауреатом Национальной литературной премии-2020 «Писатель года». В номинации «Детская литература» лучшей названа её книга «Сказки бабушки Гульсифат».

Вера Дейниченко, журналистка

Гатчина, 2021 год

Защити меня
роман-фэнтези

От автора

Откуда мы пришли?
Куда свой путь вершим?
В чём нашей жизни смысл?
Он нам непостижим…

Омар Хайям

Каждого из нас так или иначе интересуют тайны мироздания. Ещё учёным древности хотелось проникнуть в самые глубины, увидеть начало жизни на Земле. Но только в ХХ веке некоторые исследователи подтвердили гипотезу, что Вселенная – это итог Большого взрыва или внутреннего расширения небесной сферы, которая от сильного давления распалась, создав другие галактики. Но немногие из нас знают, что об этом ещё 1400 лет назад упоминалось в Священном Коране.

Я тоже постоянно думаю о разных мирах Вселенной. Кто мы? Откуда? Для чего наделены разумом? Действительно ли, крохотный мозг человеческий настолько совершенен, что заставляет нас видеть, слышать, осязать, а, главное, думать и говорить? Учёные тратят много времени и усилий, чтобы разгадать природу и суть мозговой деятельности человека.

Новый роман «Защити меня» – лишь мир моих фантазий, наблюдений и субъективных умозаключений. Но я бы хотела видеть нашу Вселенную в первозданной чистоте – светлой и совершенной. Через художественные образы я хочу напомнить всем, что планета наша очень хрупкая, а человеческая жизнь короткая. Надо ценить время и тратить его на то, чтобы Человек по-настоящему стал венцом природы, стремился сберечь её для своих потомков.

Об этом я пишу с надеждой, пониманием и искренностью.

Ваша Гульсифат Шахиди

Глава первая. У обрыва

О чудо четырёх стихий, внемли ты вести
Из мира тайного, не знающего лести!
Ты зверь иль человек, злой дух иль ангел ты,
Всё, чем ты кажешься, в тебе таится вместе.

Омар Хайям

Когда дочери Мутрибы исполнилось 14 лет, мать стала замечать такую картину. Ночью девочка, не просыпаясь, вставала с постели и с открытыми глазами шла к высокому обрыву, садилась на краю, напротив высоких гор, и смотрела вдаль. Мутриба, боясь испугать дочь, неслышно шла следом и наблюдала за ней. Около получаса продолжались такие «прогулки». Утром Мутриба спрашивала дочку, что ей приснилось. Она рассказывала про каких-то Синих человечков.

Муж Мутрибы был пастухом. За месяц до рождения дочери он погиб, пытаясь спасти, падающую с обрыва, овцу, и с ней рухнул в глубокое скалистое ущелье. Мутриба корила себя, что назвала дочь Махваш – луноликая. Уж такая белокожая и светлая она родилась: лицо, как яркая луна.

Каждый раз, наблюдая за ночными прогулками дочери, Мутриба думала: «Может стоит имя поменять?» И тут же другой вопрос в уме возникал: «А вдруг Махваш с отцом как-то общается?»

То, что её дочь – лунатик, Мутриба боялась даже подумать. Опасалась, что об этом узнают односельчане. Но ничего не скроешь от глаз людских. И за странности в селе стали называть Махваш сумасшедшей – всё же узнали о её ночных прогулках.

Махваш выросла писаной красавицей, очень похожей на мать. Когда их видели рядом, то принимали за сестёр. Обе тоненькие, как тростиночки, с плавными движениями и лёгкой походкой. В Махваш поражали всех её огромные чёрные глаза, красивые густые брови, белизна кожи. Она была высокая, с длинными, ниже колен, густыми волосами. Но в селении смотрели на неё с жалостью: росла без отца, и бедность в семье давно поселилась. Ни платья лишнего девочка не имела, ни обуви. Но Махваш не замечала бедности. Училась в школе хорошо, дома всё успевала. Отличалась особой воспитанностью и внимательностью.

А по соседству жил богатый хитроумный и алчный мужчина по имени Берди.

Про таких, как он, говорят: «Один глаз – на Кавказ, а другой – на Север». Умел он подмигнуть вовремя смазливой покупательнице и хищно выдрать выгоду у любого. Гордился, что похож на индийского актёра Раджа Капура. Он также зачёсывал на пробор свои чёрные волосы и оставлял над верхней губой тоненькие усики.

Он был председателем сельпо, и деньги у него водились немалые: давал всем взаймы, но под проценты. И хотя по Корану это запрещается, Берди со смехом говорил, что в финансовых делах он атеист. В маленьком горном селении не было ни одного человека, кто бы его любил, но все от него зависели. Берди был женат, но очень охоч до чужих женщин. Его жена Холида, с виду приятная и симпатичная женщина, чем-то напоминала ворону. Проклинала его за измены и причитала каркающим голосом на всю махаллю:

– Ну почему в обрыв упал наш пастух – хороший человек? Лучше бы ты туда свалился, бесстыжий!

Мутриба сразу заметила, что Берди стал похотливо засматриваться на Махваш. Каждый день молилась и просила Бога защитить её кровиночку от негодника.

В ту ночь случилось страшное. Опять Махваш встала с постели и, не просыпаясь, пошла к обрыву. А Мутриба осторожно – за ней по пятам. Когда дочь села на краю обрыва, послышался шорох – это к ней, крадучись, подбирался Берди. Он не успел дотронуться до Махваш, как мать с ужасом увидела: какое-то свечение появилось над головой мужчины и беззвучно унесло его в зияющую пустоту обрыва. Дочь ничего не почувствовала и спала сидя. А через некоторое время поднялась и направилась к дому. Мутриба тихо пошла за ней. Она долго не могла прийти в себя, сидела вся мокрая от пота и дрожала, но решила, что о случившемся будут знать только она и Бог.

Долго искали Берди. Всякое говорили: мол, уехал в город к какой-нибудь красотке. А должники просто решили, что он, боясь кары Божьей, сбежал от них. И Махваш тоже досталось. Родственники, заметившие пристальное внимание Берди к девочке, решили, что она – ночная ведьма и что-то сделала с ним. Хором кричали, что пора отправить Махваш в сумасшедший дом.

Мутриба поняла, что оставаться дольше здесь нельзя. Как вспомнит ту злополучную ночь, так и дрожит от страха. А ведь соседка сама постоянно проклинала мужа и просила небеса, чтобы он свалился в овраг. Так и случилось.

Вечером Мутриба решила поговорить с дочерью. Она работала секретарём сельсовета рядом с домом и видела, как хлопочет её кровиночка на кухне и в огороде.

«Моя Махваш – вполне нормальный человек, – рассуждала сама с собой Мутриба. – Да, бродит по ночам, но ведь она никому не причиняет зла. За что же она прослыла сумасшедшей? Адекватная девочка, все это видят. Как бы не сотворили недоброе с дочкой невежественные и озлобленные люди», – беспокоилась Мутриба, возвращаясь домой.

Её, как всегда, ждал аккуратно накрытый стол с ужином. В доме было прибрано и уютно. Махваш привычно с улыбкой обняла её, пригласила к столу. Положила вышитые салфеточки, яркое полотенце на чайник, поставила сухофрукты в красивых тарелочках.

– Мамочка, почему ты сегодня какая-то грустная? – спросила Махваш.

– Милая моя, есть причины. Но давай покушаем, а потом поговорим, – ответила Мутриба.

– Тогда можно я расскажу, что было сегодня в школе? – улыбаясь, спросила дочь.

– Ну, конечно, родная, – с необъяснимой тревогой ответила Мутриба.

– Учитель математики попросил меня вести урок вместо себя, представляешь?

– Ну, не удивительно! Ты же с детства любила считать, постоянно просила меня заказывать книжки по занимательной математике. Такие задачки решала, никто с тобой не мог тягаться.

– Так вот Ризо, сын дяди Берди – нашего соседа, во время урока стал меня называть колдуньей. Я удивилась. Он хотел сорвать урок. Но я сказала, что мы можем после занятий поговорить. Когда мы с подругами собирались домой, Ризо с двумя старшеклассниками попросил меня остаться.

Мутриба изменилась в лице и спросила:

– И ты осталась? А подруги ушли? Да, Ризо похож на своего отца!

– Я тоже удивилась, что мои подруги оставили меня, не проронив ни слова. Но ты не переживай! Мальчики просто решили поговорить. Спросили, почему я под утро всегда гуляю, к кому хожу? Может, я одержимая? Я ответила, что сплю по ночам дома и вижу прекрасные сны.

– А мы тебя подкараулим! И ты тогда нам всё расскажешь, – сказали они.

– Я лишь рассмеялась в ответ и ушла. Вот и весь разговор. – Она заметила тревогу в глазах матери.

– А хочешь, я расскажу про твои сны? – спросила Мутриба.

– Ты знаешь мои сны? Интересно… Мне очень хочется послушать, – улыбнулась Махваш.

– Ты видишь во сне, что идёшь к обрыву, садишься на краю, смотришь в противоположную сторону и видишь какие-то огоньки. Так? Причём этот сон у тебя повторяется.

Махваш удивлённо посмотрела на маму, помолчала и кивнула:

– Это действительно так, мамочка. Но откуда ты знаешь? И потом, это лишь маленькая часть моего сна. Каждый день он меняется. Во сне у меня много друзей. Они лишь светятся, они далеко, но как будто бы рядом. Я не вижу их, только чувствую, но они очень хорошие, дружелюбные и умные.

Мутриба погладила дочь по нежной руке:

– Теперь послушай меня. Есть такая болезнь, называется «лунатизм». Таких, как ты, считают лунатиками. Они ночью, не просыпаясь, встают с постели и ходят где им заблагорассудится. Их нельзя будить и пугать. Я каждую ночь рядом с тобой, боясь как бы чего не случилось. Если Ризо с парнями пойдут за тобой и испугают, что будет? Верю, что со временем этот недуг может пройти. А я молю Бога, чтобы Он помог тебе излечиться. Ты не знаешь, что стало с отцом Ризо?

– Мне во сне приснилось, что он улетел. Его забрали Синие огоньки. А утром услышала, как соседка причитала, что он неизвестно куда делся, – ответила дочь.

«Синие огоньки» она произносила каким-то особенным голосом, – заметила Мутриба.

– Так вот, послушай правду, моя кровинушка. Сосед наш Берди шёл за тобой и хотел напасть. У меня чуть сердце не разорвалось на части от испуга. Но вдруг появились над его головой какие-то синие огни. Он не успел даже ничего понять, как его унесли над пропастью. Удивительно, что Берди не сопротивлялся, – глядя в окно, сказала Мутриба.

Махваш заметила, что мама даже не притронулась к еде. Она тихо ушла в свою комнату, оставив её в раздумьях.

Мутриба вспоминала свою жизнь и дивилась, как же судьба её испытывала! Правду гласит таджикская пословица: «Бечораро дар болои шутур хам саг мегазад» – «Бедного и на верблюде собака достанет и укусит».

Мама Мутрибы – Фатима жила в столице, полюбила парня, поверила ему, но тот её бросил. Родители отказались от дочери, когда узнали о её беременности. Фатима уехала в Казахстан и скончалась при родах. Перед смертью врачам дала адрес родителей и попросила написать им, умоляя отправить дочь в Таджикистан.

Родители не отказались, приехали и забрали Мутрибу. Но любви особой от родных девочка не чувствовала. Конечно, она была благодарна им за то, что они её вырастили, дали высшее образование. Когда в институте на библиотечном факультете было распределение, она попросилась в дальний кишлак Зимчуруд. Там удивились: люди из сёл в город перебираются, а Мутриба – наоборот.

Председатель сельсовета Рахим Халилович не мог взять её на работу по специальности – библиотекарем, там обосновалась его жена Зебо. Он предложил ей место секретаря сельсовета, увидев, как девушка владеет пишущей машинкой грамотно отстукивая тексты на двух языках – русском и таджикском. Позже стало понятно, почему секретарями были только парни: жена председателя из ревности не разрешала брать девчат.

А Мутриба заметила к себе внимание вовсе не председателя, а сельского пастуха. Его звали Карим. Молодой и весёлый парень, проходя с отарой мимо сельсовета, очень дружелюбно здоровался с ней. Он чуть хромал, но это было почти незаметно. Никого из родных у парня не было. Мутрибе рассказали, что его отец и мать с маленькой сестрёнкой попали под лавину горного селя. Каким-то чудом отец успел отбросить Карима от грозной волны с градом камней. Очень многие тогда погибли от стихии. Карим остался живым, но хромым.

Мутриба призналась себе, что Карим нравится ей своим добродушием. Каждый раз, возвращаясь с пастбища, он приносил большой букет полевых цветов, лечебные травы и специи – зиру, куркуму, горную мяту, облепиху. С удовольствием объяснял, какие травы да приправы для чего используются. Карим внешностью мало был похож на местных. На его загорелом лице ярко блестели необычно синие глаза. Мутриба не раз говорила, что в них отражается небо. А Карим улыбался и ссылался на предков, подаривших ему такой цвет, – родители-то были черноглазые. Он любил украшать косы Мутрибы яркими цветами и уверял, что волосы у неё нежнее шёлка. Мутриба почувствовала, как они тянутся друг к другу. Постепенно дружеские отношения перешли в привязанность. Председатель, а главное, его жена Зебо были рады. Как-то Рахим Халилович позвал свою помощницу и сказал:

– Мутриба, наблюдаю за вами с Каримом. Думаю, хорошая семейная пара из вас получится. Я решил помочь, если пожелаете жениться. Дом отца Рахима всегда пустует, потому что наш весёлый пастух постоянно находится на пастбище, а в очаге домашнем всегда должен гореть огонь. – Потом он улыбнулся и добавил: – Может быть, и жена моя немного успокоится?

– Да, мне Карим нравится. Столько теплоты и внимания к себе я никогда не чувствовала. Мы одиноки, вместе нам будет хорошо, – ответила Мутриба.

Она радовалась, как дитя. Карим любил её так сильно, что казалось – это ответ за недолюбленность, которую она чувствовала от близких. Ждала каждую встречу с ним с нетерпением. Все в селе называли их Лейли и Меджнун и ждали свадьбы. Как-то пришёл к ней Карим вместе с председателем и его женой, свататься, прямо на работу. Он принёс Мутрибе сундук своей матери – всё, что у него было. И ещё много цветов. Открыли сундук, а там – мамины платья, платки… Сели оба и заплакали. Она – бесприданница. Он – сирота.

– Зато у вас есть любовь – это самое большое богатство на земле! – сказал Рахим Халилович. – В мире нет ничего дороже этого!

– Да, – заглядывая мужу в глаза, добавила Зебо и на секунду щекой прижалась к его плечу. – Главное, будьте верными вашей любви навсегда! И не смотрите по сторонам, а оба – в одну сторону. Тогда счастье и достаток станут вашими спутниками в жизни.

– Да, – мне ничего и не нужно, кроме любви Карима, – глотая слёзы, прошептала Мутриба.

Карим крепко обнял её и, ласково смахнув слёзы с лица, сказал:

– На следующей неделе зарежем моего бычка из отары и накормим пловом всё село, это будет наша свадьба. Комсомольская!

– Мы пригласим артистов из центра, будет весело, – обнял их за плечи Рахим Халилович.

– А это от всех женщин села. – Зебо протянула невесте красивую небольшую коробочку.

Мутриба открыла коробочку и растерялась. Таких подарков никто ей никогда не делал. В ней были золотые национальные серёжки и небольшое золотое колечко с красным камешком.

– Благодарю вас, Зебо-апа, это так неожиданно для меня. Какие внимательные наши женщины, – с дрожью в голосе сказала Мутриба. Они крепко обнялись.

День свадьбы запомнился ей навсегда весельем, музыкой, поздравлениями. Она, в ситцевом белом платьице и вышитых своими руками изорах – шароварах, с красивым белым платком из сундука свекрови, чувствовала себя на седьмом небе. Постоянно смотрела на Карима: он был в цветном полосатом халате и красивой тюбетейке – тоже из сундука. Наверное, халат отца… Вокруг него собирались парни и весело танцевали.

«Как же все его любят», – подумала Мутриба.

Прожили они вместе совсем недолго – всего полтора года. Ох, этот обрыв! Карим погнал отару на пастбище. Вдруг одна овца побежала в сторону обрыва. После весенних паводков земля была рыхлая. Он хотел поймать овцу у края, но земля понесла его вниз. Громкое эхо долетело до самого села: «МУ-У-ТРИ-И-БА-А-А-А-А-А!» А потом долгий лай Рахша…

Рахш – любимая и верная собака Карима – с опущенной головой привела отару назад в село. Мужчины стали заводить свой скот в загоны. Женщины побежали к Мутрибе. Она была уже на сносях, лежала у порога без сознания, а рядом завывал Рахш. Соседки подняли её и завели в дом. Она пришла в себя, но причитания рвались наружу:

– Опять испытание! И наша кровиночка не увидит отца, как и я. Ты был бы лучшим отцом, Карим! Почему я осталась одна? Опять одна… Я всегда буду помнить тебя и любить!..

Зебо суетилась, искала траурную одежду, попросила женщин читать суры из Корана. Постоянно подходила к Мутрибе и успокаивала:

– Не убивайся, думай о его душе, она ещё совсем рядом. Тебе скоро рожать. Карим оставил тебе ребёнка, выноси его, роди и не будешь одинока. Ты должна быть сильной. Это память о нём. Береги дитя!

Что творилось в душе Мутрибы, знала лишь она. Но Зебо была права. Надо было сохранить единственное существо, которое осталось у неё на белом свете. Ведь душанбинские родственники ни разу не поинтересовались её судьбой и не навестили. Не помнила Мутриба, чтобы они когда-нибудь назвали её по имени, только «бегона» – чужая. И терпели её, похоже, потому что получали за неё пособие. Да и с учёбой не было у девочки проблем, она слыла спокойной, непритязательной и работящей. Подруги-однокурсницы называли её Золушкой. Но она всё равно была родным благодарна, что не отказались и приютили свою, пусть и нелюбимую, внучку.

Прошли все поминальные обряды… Пока люди шли соболезновать, дом был полон, а потом… На работу Мутриба не ходила, была уже в декретном отпуске. Её давили четыре стены, и она стала ходить к обрыву. Сидела у многолетней ветвистой чинары, разговаривала со своим любимым и готовила приданое – с любовью шила маленькие вещички, вязала и вышивала. Она не плакала, не переживала – не хотела тревожить ребёнка. Как-то припозднилась и уснула у чинары. Что случилось, Мутриба не помнила. Проснувшись увидела, что рядом суетились женщины, а к груди было приложено крохотное существо. Зебо посмотрела на неё и упала на колени рядом:

– Слава Богу, пришла в себя! Мы тебя искали всем селом. Нашли, а ты уже разродилась. Девочка у тебя, поздравляю! Такая белокожая, словно от луны кусочек сюда упал.

Мутриба удивлённо смотрела на окружающих:

– А как же родовые схватки, боли? Я родила во сне? И не проснулась? Это невероятно! Бог и душа Карима помогли? Значит, он был рядом?

Мутриба с трепетом взглянула на дочь: какая же она маленькая! Какая красивая и спокойная! Какая белокожая! Восхищалась так, как все счастливые матери восхищаются своими новорождёнными детьми.

Она чувствовала, как радость опять вселяется в её сердце. Это такое счастье! Держала в руках плод своей любви и думала: родила дочь на месте, где потеряла Карима. Значит, он позвал её, заставил уснуть, чтобы жена не почувствовала боли.

Из медпункта принесли носилки и перенесли роженицу с дочкой домой. Там их ждали соседи.

– Как ты нас напугала, Мутриба! Ну зачем ты пошла так поздно к обрыву? – спросила Зебо. – Я сегодня останусь с тобой и акушерка Рано тоже будет с нами. Как назовём девочку?

– Махваш, – тихо сказала Мутриба, – Луноликая. Она такая беленькая!

Три дня ей помогали односельчане. Затем началась их самостоятельная семейная жизнь мамы и дочери.

Так прошло четырнадцать лет. За эти годы Мутриба стала незаменимой помощницей для всех односельчан, печатала и помогала оформлять все бумаги. Махваш радовала её своим спокойным характером и отличной учёбой. Она росла настоящей хозяйкой – вкусно готовила, наводила порядок в доме, любила шить и вязать. Но особенно любила читать книги. Всё было спокойно, пока Мутриба не обнаружила, что её дочь-лунатик. Это было новое испытание…

– Мама, уже поздно. Надо ложиться спать. – Махваш тихо стала убирать со стола.

– Да, моё солнышко, сейчас пойду лягу. Извини, что не поела, но это иногда даже полезно.

Никакого сна не было. Мутриба ждала, когда заснёт дочь. Чуть за полночь Махваш поднялась и пошла к входной двери. Мутриба очень тихо, почти про себя стала говорить:

– Милая моя, ты спишь?

Махваш, не открывая глаз, стала опускаться на пол и не просыпаясь тихо ответила:

– Я сплю.

Мутриба обрадовалась, накрыла её одеялом и, обняв, легла рядом. Проснулась она от холода и испугалась. Махваш не было! Мутриба заглянула в комнату дочери – пусто! Дрожа помчалась к обрыву.

«Лишь бы с ней ничего не случилось, я этого не переживу», – думала она, задыхаясь от быстрого бега и чуть не теряя сознание. Только увидев дочь, сидящую с открытыми глазами у обрыва, успокоилась.

– Милая, хорошая моя, с тобой всё в порядке? – тихо спросила Мутриба.

Дочь повернулась к ней и так же тихо ответила:

– Мамочка, я теперь всё знаю! Я думала, что это сон, но теперь поняла. Посмотри, рядом с деревом спят трое моих одноклассников. С ними всё в порядке. Они, видимо, шли за мной, но мои друзья, которые снятся и всегда берегут меня, остановили их у дерева. Там они и заснули. Послушаем, что они завтра расскажут в школе! А мы пойдём домой. Ты очень испугалась? – спросила она.

– Главное для меня, что ты жива и здорова! А они пусть рассказывают, что хотят, – успокоившись, сказала Мутриба. – Теперь нам точно надо будет уезжать отсюда.

– А как же я оставлю своих друзей? – показывая на другую сторону обрыва, спросила Махваш.

– Если они настоящие друзья и всегда поддерживают тебя, то и будут везде рядом, – ответила мать.

И вдруг напротив, высоко над обрывом, зажглись синие светящиеся шарики в виде сердца.

– Мама, мама! Ты видишь? Они всё слышат! Они всё понимают! Они добрые и хорошие! Ты права, они всегда будут рядом и не оставят меня.

И вдруг шарики разом исчезли. Мать взяла дочь за руку, и они пошли в сторону села.

– Быстрее, моя хорошая, ведь мальчики могут проснуться. Тогда точно будет много разговоров.

В школе Ризо с друзьями смотрели на Махваш и дружелюбно улыбались. Из ярых противников они вдруг превратились в защитников. Никому не давали сказать что-то плохое о ней. После уроков решили её проводить до дома. Ризо стал очень учтив. Все в классе сразу это заметили и пустили слух, что Ризо влюбился в Махваш.

Девчонки ревновали, ведь Ризо – парень видный, рослый, сильный, ясноглазый, а улыбка такая – не захочешь, а улыбнёшься.

Но последний случай у обрыва резко изменил планы у мамы с дочкой. Они стали тайно собираться в Душанбе. Мать Ризо ругалась с ним и постоянно выговаривала, что Махваш колдунья и виновата в исчезновении его отца.

Мутриба попросила у шефа отпуск с последующим увольнением. Рахим Халилович всё понимал, сказал, что до отъезда никто об этом не узнает.

– Только вот такого работника я больше не найду, – с сожалением добавил он. – Вы и секретарь, и помощник, и делопроизводитель, и заведующий отделом кадров, и, главное, хороший человек! Мне вас будет не хватать. Я дам адрес хорошего доктора, он обязательно вам поможет. Это главный врач психолечебницы Кукташ в пригороде Душанбе. Не бойтесь, он классный специалист и сразу разберётся что к чему. А зовут его Алексей Тихонович Тернопольский. В Таджикистане работает уже двадцать лет. Мы с ним вместе служили в армии.

Рахим Халилович помог с машиной, выплатил отпускные и добавил немного денег из своего фонда. Пообещал вселить временно в их дом своих молодых – сына с невесткой. Может, всё-таки Мутриба с дочерью вернутся? А если нет, то купит их дом и перешлёт деньги.

Последняя ночь в селении для Мутрибы стала большим испытанием. Дочь опять встала и пошла к обрыву. Она шагала так быстро, что мать еле успевала за ней. Махваш села на то же место, и вдруг напротив стали поочерёдно подниматься к небу Синие огни. Видно было, что они общаются с дочерью. Они приблизились, и Мутриба подумала, что они заберут её. Испугалась и чуть не вскрикнула. Но какой-то звук стал её успокаивать. Прошло около часа, и огоньки, улетая, собрались на том краю пропасти. Махваш встала и пошла домой. Сразу легла в постель. Мать тоже успокоилась и заснула.

Рано утром за ними подъехала машина. Махваш в последний раз посмотрела в сторону обрыва. Мутриба глубоко вздохнула, почитала молитву, и они уехали в город.

По дороге их сопровождало Синее облако, прозрачное и красивое. Но в какой-то момент оно стало уменьшаться. Махваш уснула в машине и вдруг стала открывать дверь. Мутриба попросила шофёра остановиться, вышла следом за дочерью и стала наблюдать. Та села у обочины на зелёный лужок, но не просыпалась. Маленький кусочек Синего облака разместился прямо над её головой, как будто передавал какую-то информацию. Вдруг Махваш протянула руки ладошками вверх, и маленький кусочек облака сел на ладони и будто растворился в них. Мутриба вначале испугалась, но увидев, что дочь мирно спит, успокоилась и поняла, что теперь они будут неразлучны – Махваш и её сны.

Это продолжалось около двадцати минут. Водитель недоумённо смотрел на происходящее, но не мешал. Когда Махваш поднялась и села в машину, сон её продолжался. Мутриба в заднее зеркало показала жестом водителю, чтобы он молчал.

Вскоре Махваш проснулась. Что-то в ней изменилось – вокруг зрачков появился малозаметный тонкий ободок синего цвета. Дочь стала рассказывать, что ей приснился прекрасный сон. Мама с водителем переглянулись.

– Сестра, меня зовут Фаррух. Всю дорогу молчим. Вы можете мне объяснить, что всё это было?

– Моя дочь – лунатик. Ночью подобное с ней часто случалось. Но днём – это впервые, – ответила Мутриба. С улыбкой обратилась к дочери:

– Махваш, джонам[1], что же это было? Теперь ты и лунатик, и солнечник. Какой сон тебе приснился?

– Я вышла из машины на ходу? – удивлённо спросила дочь.

– Почти. Мы остановили машину, и ты во сне открыла дверь, вышла и села на траву неподалёку, – ответил с изумлением Фаррух и с волнением добавил: – Знал бы, что такие пассажиры будут, никогда бы не согласился везти.

– Ты уж извини нас, сынок, всякое бывает в жизни, – стала его успокаивать Мутриба. – Бога надо молить, чтобы у тебя всё было благополучно с твоими будущими детьми. Разве я этого желала? Но Бог каждого испытывает. А эта болезнь лечится. Я уверена, что со временем всё наладится. Вот и едем в город от тех, кто не понимает. А главное, надо показаться врачу.

– Мама, я не болею! Это мои сны…

– Не переживай, доктор всё объяснит, – заверила дочь Мутриба.

Глава вторая. Зов луны

Фаррух, после сна Махваш, опять замолчал и всю дорогу слушал радио. Лишь на въезде в Душанбе Мутриба спросила:

– Фаррух, ты знаешь куда нас везти?

– Мне сказали в Кукташ – это недалеко от города.

– А что такое Кукташ? С узбекского языка вроде переводится «зелёный камень».

– Вот-вот, синее облачко превратилось в зелёный камень и там вас ждёт, – решил пошутить Фаррух. Поняв, что шутка вышла неловкой, серьёзно добавил:

– Это лечебница для людей нервных и больных с психическими расстройствами. Там главврач хороший. Зовут его Алексей Тихонович. Рахим Халилович с ним в Подмосковье в армии служил, и они с тех пор дружат.

– Мы знаем об этом. Рахим Халилович – очень добрый человек, ему веришь сразу, – ответила Мутриба.

– Мама, но ты меня там не оставишь? – испуганно спросила Махваш.

– Мы везде будем вместе, – тихо ответила Мутриба.

В Душанбе они остановились, чтобы отдохнуть с дороги, подкрепиться, взять продуктов и воды. Было очень жарко. Но Махваш радовалась, что увидела наконец столицу. Людей здесь было много, одеты все по-другому и спешили куда-то шумно и суетливо. Кругом огромные здания, магазины, рынки, широкие улицы и проспекты. А машины идут и идут сплошным потоком – троллейбусы, длинные жёлтые автобусы, легковушки.

– Мама, смотри какое высокое здание! – с удивлением и восхищением сказала Махваш.

– Да, это тебе не твой любимый обрыв, дом-то повыше, – решила пошутить Мутриба.

Дочь улыбнулась и тихо произнесла:

– Здесь не хватает тишины и покоя, но я чувствую, что в моих глазах поселился луч, и он постоянно возвращает меня к моим снам. Теперь мне не нужно будет засыпать для того, чтобы видеть эти сны.

Мутриба с надеждой посмотрела на дочь и подумала: «Может быть, она перестанет быть лунатиком и не надо ехать в Кукташ? Хотя увидеться с врачом надо обязательно».

Фаррух попросил своих спутниц поторопиться – хотел вернуться назад в Зимчуруд пораньше.

Через полчаса они подъехали к огромным воротам с высоким забором. Рядом с воротами – проходная.

– Извините, я вас здесь оставлю. Поеду, надо успеть до темна, – сказал Фаррух и добавил: – Удачи вам!

Мутриба с дочерью вышли из машины, поблагодарили Фарруха, попросив его передать привет всем односельчанам. Направились к проходной. И тут же открылось окошко в двери и из него выглянул дежурный. Строго спросил:

– У вас есть направление?

– Мы по договорённости к главному врачу, – ответила Мутриба.

– Он сейчас подъедет. Можете оставить свои сумки и погулять или посидеть на скамейке, – вежливо ответил мужчина из окошка.

«Какое красивое место!» – подумала Мутриба и увидела, как дочь пошла по аллее и села на скамейку.

– Мама, мне так здесь нравится! Правда, горы издалека видны и воздух отличается. Я чувствую, что мы больше никогда не вернёмся в Зимчуруд. – Подумав, с грустью добавила: – Я, конечно же, буду скучать по родным местам. Но знаю, что всегда и везде будет рядом тот, кто меня станет защищать. Он остался в моём сердце и в мыслях, он в моих глазах.

– Я тоже думаю, что это твой отец Карим. И я всегда чувствовала его защиту, – тихо ответила Мутриба.

– Может быть, папа превратился в Синие огоньки, а маленький лучик поселился во мне? – улыбнулась дочь. – Я должна только сказать «Защити меня!», и никто никогда твою дочь не обидит.

– Дай-то Бог, чтобы было так, – задумчиво ответила Мутриба.

К воротам подъехала машина медицинской помощи. Ворота открылись и сразу закрылись, пропустив её. Через несколько минут из проходной вышел очень высокий русский мужчина. Он посмотрел на ожидавших и попросил о чём-то дежурного из проходной. Тот подошёл и позвал их к врачу.

Тернопольский оказался статным, спортивного телосложения мужчиной. Открытое лицо и проницательный взгляд светлых глаз с прищуром. Мутрибе пришлось поднять не только глаза, но и голову, чтобы общаться с ним.

– Добрый день, дорогие гости! Мне Рахим всё написал о вас, – Алексей Тихонович сразу же расположил мать с дочкой к себе.

– Здравствуйте, вам большой привет от вашего друга, – сказала Мутриба и представилась: – Меня зовут Мутриба, а это моя дочь Махваш.

– Да, Рахим немного рассказал о вашей луноликой. Пойдёмте ко мне в кабинет.

Они прошли мимо длинного одноэтажного здания. Высокие деревья давали прохладу и тень, арыки были полны прозрачной проточной водой. На первый взгляд, тишь да благодать. Но почему решётки на окнах?

Подошли к отдельному строению.

– Здесь у нас лаборатория, процедурная, кабинеты профильных врачей, – заходя в здание, прокомментировал Алексей Тихонович. – Пока Махваш будет сдавать анализы, мы с вами поговорим, – обратился он к Мутрибе.

В это время из лаборатории вышла высокая величественная женщина в белоснежном халате и шапочке. Её окликнула, пробегавшая мимо, медсестра, и они о чём-то тихо заговорили.

– Будто Снежная королева! – восхищённо прошептала Махваш главврачу. А Тернопольский нагнулся к ней, смешно округлив глаза, и так же тихо сказал:

– Сам боюсь её! Ух, и строгая! А халат у неё, посмотри, как сияет, будто в серебряных снежинках она его полощет.

Тут Снежная королева подошла к Тернопольскому и внимательно глянула на стоящую рядом пациентку зелёными, как льдинки, глазами.

– Передаю эту девушку Махваш в ваши руки, Светлана Ивановна, – обратился к ней главврач. – Сделайте, пожалуйста, все необходимые анализы.

Королева Светлана взяла Махваш за руку, тепло улыбнулась, и они скрылись в лаборатории. А Мутрибу доктор провёл в свой кабинет.

– Как мне сказал Рахим, ваша дочь страдает лунатизмом. У неё такой возраст, что это может скоро пройти, – пояснил Алексей Тихонович.

Он достал с верхней полки несколько брошюр, открыл одну из них, протянул Мутрибе и указал на стул:

– Пожалуйста, садитесь и прочтите эту страничку, а потом обсудим. Пока не буду мешать, пойду к пациентам.

Мутриба села у стола и стала негромко читать вслух:

«Научное название лунатизма – сомнамбулизм (от лат. Somnus – сон и Ambulare – ходить, гулять). Вторым «народным» синонимом данного состояния является снохождение. На самом деле, отношения к луне эта патология не имеет, а названа так, вероятно, из-за того, что нередко выявляется в светлые лунные ночи. Это одна из форм нарушений сна, проявлением которой является неосознанное хождение во сне.

Сомнамбулизм – весьма распространенное явление. Согласно данным статистики, им страдает каждый пятидесятый житель нашей планеты. Подавляющее число лиц, страдающих лунатизмом, составляют дети в возрасте от четырех до 10-16 лет.

Как известно, сон включает в себя две фазы: медленную и быструю. Фаза медленного сна состоит из четырех этапов – от засыпания до глубокого сна. Фаза быстрого сна сопровождается активными движениями глазных яблок, именно в эту фазу человек видит сновидения. Цикл сна, включающий в себя две большие фазы, длится в среднем 90-100 минут и повторяется в течение ночи до десяти раз. Лунатизм возникает, как правило, в период фазы глубокого сна (то есть в конце первой фазы) первого или второго циклов. Днем сомнамбулизм возникает крайне редко, поскольку продолжительность дневного сна недостаточна».

Мутриба всё это читала ещё в Зимчуруде, благо библиотека была рядом и там – энциклопедия. Она положила брошюру на стол и стала ждать доктора. Он пришёл не один, а с лысым и круглым, как колобок, мужчиной небольшого роста.

– Это Акбар Шодмонович Джумаев, мой ассистент. Он послушает ответы на мои вопросы, а потом поговорит с Махваш. Вместе и сделаем первоначальные выводы, – сказал Алексей Тихонович.

Мутриба сосредоточилась.

– Когда у Махваш началось сонное хождение по ночам?

– Скоро уже будет год.

– Вы всегда были рядом и сопровождали её в снохождении?

– Да, вначале очень боялась, потому что она ходила к обрыву и садилась на его краю.

– Это место с чем-нибудь связано?

Мутриба рассказала все истории, связанные с этим обрывом.

Доктора переглянулись между собой.

– А вы видели эти синие свечения сами?

– Да, я же была рядом.

– Интересно! Думаю, писатель-фантаст написал бы увлекательный роман об этом. Но мы – доктора, поэтому нам нужно разобраться с подобными видениями, – сказал Тернопольский. Он повернулся к коллеге и попросил:

– Акбар Шодмонович, поговорите с пациенткой и возвращайтесь вместе.

Когда ассистент ушёл, Алексей Тихонович стал подробно спрашивать Мутрибу о синих свечениях. Мутриба поняла, что врач не верит ей.

– Мою дочь всё село принимало за сумасшедшую. И вы на меня смотрите недоверчиво. Но я рассказала всё, что видела своими глазами, – грустно сказала Мутриба.

– Не обижайтесь, у меня работа такая. Ну как я могу верить, если никогда ничего подобного не видел и не слышал? Конечно, про инопланетян фантастические книги написаны, и многие говорят, что даже видели их лично. Но мы – специалисты точных наук, и нам нужны доказательства.

– Тогда объясните мне, откуда вокруг зрачка дочери появился небесно-синий круг?

– Я посмотрю и дам направление к окулисту. Может, это связано с глазным давлением или мозговыми изменениями. Вы не переживайте, лично я не считаю, что Махваш больна, и уверен, скоро её лунатизм пройдёт. Но с дочерью надо быть очень внимательной и терпеливой.

Дверь отворилась, доктор колобком вкатился в кабинет. Махваш спокойно шла следом и улыбалась. Акбар Шодмонович подмигнул ей и весело сказал:

– Я впервые встречаю такую здоровую больную! Умница и рассуждает здраво. И представляете, я верю в её рассказы. Может, это мы отстаём от прогресса? А рядом ходят сверхразумные существа, мы их не замечаем? А вот Махваш им приглянулась – ведь инопланетянам тоже нужны умные, чистые и привлекательные люди.

Акбар Шодмонович погладил свою лысую голову и вопросительно взглянул на главврача.

– Теперь поговорим серьёзно, – взял инициативу в свои руки Тернопольский. – У вас есть где остановиться в Душанбе? Рахим Халилович сказал, что вы решили уехать из Зимчуруда навсегда?

– Пока не решили, где мы остановимся, – ответила Мутриба.

– Два дня вы с дочерью будете здесь. Потом решим вопрос с квартирой. Махваш останется под наблюдением Акбара Шодмоновича. Он сегодня дежурит и, может быть, вместе с Махваш пообщается с инопланетянами.

Акбар Шодмонович хитро посмотрел на шефа и спросил:

– А что вы на это скажете?

Он взял стакан со стола и кинул в сторону Махваш. Она широко открыла глаза и что-то прошептала. Стакан поменял траекторию и медленно опустился на пол, даже не разбился.

– А ведь у меня в кабинете два стакана вдребезги! Зато третий по воле Махваш остался целёхоньким. Подружился со мной инопланетянин Синячок, – весело смеясь, сказал Акбар Шодмонович.

– Что ты шептала, Махваш? – спросил Алексей Тихонович.

– Я не могу просто так произносить эти слова. Могу написать с закрытыми глазами. Но лучше пусть это скажет Акбар Шодмонович, ему я уже писала, – ответила Махваш.

– Защити меня, – чуть слышно произнёс Акбар Шодмонович.

– А что так тихо? – спросил Тернопольский.

– Боюсь, – ответил ассистент.

Все весело рассмеялись. В это время в дверь кабинета постучали, и вошла Снежная королева по имени Светлана Ивановна. Даже снегом запахло от её халата.

– Алексей Тихонович, вот некоторые результаты анализов, остальные будут готовы завтра, – сказала она. – Я поразилась тому, что девушка совсем не почувствовала боль, когда мы её кололи. Мутриба, всегда ли так было?

– Помню, когда я ходила с дочерью на прививки, она очень боялась иголок и шприцов, даже плакала. Но это было так давно, – ответила Мутриба.

– У неё нет чувства боли. Махваш даже удивилась, когда увидела кровь на пальчике.

– Да, это правда. Я и сама ничего не поняла, ведь всегда боялась сдавать кровь из пальца, – с недоумением произнесла Махваш.

– Спасибо, Светлана Ивановна. Скажите старшей медсестре, чтобы она подготовила гостевую палату на два дня и проводите, пожалуйста, туда наших подопечных. – Алексей Тихонович повернулся к Акбару Шодмоновичу. – А нам необходимо проведать других пациентов.

Мутриба с Махваш зашли в просторную палату. По совету старшей медсестры Мохиры Асадовны они не стали раскладывать свои вещи, только положили чемодан и большую сумку в шкаф. Она выдала им больничное бельё и одежду. А сама смотрелась как манекенщица со стрижкой каре и ходила по палате неслышно в красивых туфельках на каблучках.

– Если захотите искупаться – душевая в коридоре, там много кабинок. Потом в столовую на ужин и спать. Знаю, вы устали, а завтра будет много процедур, – участливо сказала медсестра и погладила косы Махваш.

Мать с дочерью первым делом пошли в душ и довольные в больничной одежде возвратились в палату. Как всегда, мама помогла расчесать и заплести в косы длинные и густые волосы дочери, после чего они пошли на ужин.

Народу в столовой было негусто.

– Похоже, больных здесь немного, – заметила Махваш.

– Мне кажется, основная столовая в том длинном здании с решётками на окнах, – подумав, ответила Мутриба.

Вернулись в палату, а там их ждал Акбар Шодмонович. Он сам померил температуру и давление Махваш и предложил готовиться ко сну.

– Сегодня на дежурстве я буду рядом с вашей палатой. Понаблюдаем за луноликой Махваш, – улыбнулся доктор.

Мутриба никак не могла заснуть. Несколько раз в палату с проверкой заглядывал Акбар Шодмонович. В полночь в окне напротив включили свет. Мутриба тихо встала и подошла к подоконнику. Через решётку на неё пристально смотрел мужчина с каким-то искажённым лицом. Она узнала его. Это был Берди – председатель сельпо и их сосед по Зимчуруду, исчезнувший в ту ночь, когда хотел напасть на Махваш. Он тоже узнал Мутрибу. Лицо его превратилось в страшную обезумевшую маску, а из горла вырвался жуткий крик. Берди кинулся к двери палаты, стремясь выломать её, но замок оказался крепким. Тогда он с воплями стал кидать в дверь стулья, графин с водой, подушки – что попадалось под руку. Прибежавшие на крик сотрудники лечебницы сумели надеть на него смирительную рубаху и влили в рот успокоительное.

Дрожа, Мутриба выскочила в коридор, но Акбара Шодмоновича на месте дежурного не оказалось. Она кинулась к выходу, а навстречу ей устремился доктор.

– Где Махваш? Почему вы такая бледная? Что случилось? – засыпал вопросами Мутрибу доктор.

– Слава Богу, спит. Но я увидела в окне напротив ужасное лицо. Вы были там? Знаете, кто это?

– Похоже, знакомый ваш? – удивился доктор. И Мутриба подробно рассказала, как Берди охотился за Махваш.

– Так вот почему он впал в такое состояние – узнал вас! Наконец-то мы сможем сообщить его родственникам в Зимчуруд, где он находится.

– Но как Берди попал сюда, почему? – спросила Мутриба.

– Этот человек утратил память. Он не мог сказать, как его зовут, откуда он, где жил, где его семья. Рассказывает, что какой-то шайтан забрал его и до сих ходит вместе с ним. Шайтан летал с ним всюду. Потом оставил у дерева с какими-то плодами. Он поел их и ноги привели его в незнакомый дальний кишлак, где люди боялись его, называли нечистой силой и отправили к нам в лечебницу.

Время от времени пациент впадает в буйство, говоря, что это шайтан внутри него просыпается. Но о прежней жизни ничего не помнит, – спокойно ответил доктор. – Благодаря вам, Мутриба, выяснили, кто он и откуда. Будем делать запрос.

– Но как он меня узнал? У нас в палате было темно.

– Мы многого не знаем, похоже, этот человек прекрасно видит в темноте. Он целый день сегодня возбуждён и агрессивен. Я назначил успокоительное, чтобы он заснул. Медсестра собиралась сделать укол, поэтому зажгли свет. Он стоял у окна. Но в этот момент вы, Мутриба, подошли к своему окну, и он вас узнал.

– Как страшно! Нам с Махваш здесь нельзя оставаться, – испуганно промолвила Мутриба и заторопилась в палату.

Махваш сидела на подоконнике, свесив ноги наружу. Осторожно они с доктором пошли ближе к окну. Махваш пристально глядела в окно Берди – бывшего председателя сельпо. А он, опустив голову, плакал. Руки его были развязаны. Акбар Шодмонович не верил своим глазам! На звук шагов Махваш повернулась и, увидев доктора с мамой, воскликнула:

– Ах! Вы меня напугали! Появились, как привидения. У меня чуть сердце не выпрыгнуло наружу.

Мутриба с доктором переглянулись. Выходит, Махваш проснулась и пошла к окну.

«Но зачем она села на подоконник?» – подумала Мутриба.

– Мама, здесь так жарко, – угадала её мысли Махваш, – я открыла настежь окно. Хотела подышать свежим воздухом. В окне напротив увидела дядю Берди и села так, чтобы удобнее было общаться.

– Так, а теперь – отбой! Всем спать! Утром обо всём поговорим, – скомандовал доктор.

На другой день, после обхода больных в главном здании, врачи пришли в палату к Махваш. Алексею Тихоновичу уже доложили о случившемся накануне. Он сразу позвонил в Зимчуруд своему другу-сослуживцу Рахиму Халиловичу. И родственники Берди с утра уже были в Кукташе. Жена его Холида во дворе своим каркающим голосом грозилась разнести лечебницу, чтоб камня от неё не осталось.

Услышав это, Мутриба заволновалась, что скандалистка и до них доберётся. Стала умолять Тернопольского отпустить их.

– Я не могу вас задерживать, – сказал главврач. – Но прежде побеседуем о вчерашнем. Постараемся уберечь вас от родственников Берди.

– Сегодня до вечера Махваш нужно сделать УЗИ и проанализировать данные лабораторных исследований, – добавил Акбар Шодмонович.

Тернопольский взял Махваш за плечи и повёл к себе в кабинет. Усадил в кресло, а сам с ассистентом устроился напротив.

– Хотелось бы узнать, как тебе удалось успокоить разбушевавшегося пациента?

– В Зимчуруде он не считался больным, – ответила Махваш. – Мне кажется, его наказали. Я его простила, и мы с ним мысленно поговорили. Дядя Берди успокоился, извинился, обещал стать хорошим и справедливым.

– Получается, мы с ним столько времени справиться не смогли, а ты раз – и вылечила?! Ты уникальный человечек! Передача мысли на расстоянии… Но я об этом не смогу никому рассказать. И отдать тебя в чужие руки для обследований тоже не могу. Как же быть? – задумался Алексей Тихонович.

Вдруг в конце коридора послышались крики. Махваш вздрогнула. И вот уже толкотня у дверей кабинета, уговоры Светланы Ивановны непрошеных посетителей. Миг – и дверь нараспашку, а заплаканная Холида, в съехавшем набок платке, ворвалась к главврачу. Увидела Махваш и кинулась на неё, сжав кулаки.

– Это ты виновата во всём, колдунья проклятая! – будто каркала она вороньим голосом. – Из-за тебя Берди сошёл с ума и оказался здесь. Ты – полоумная! А ведь мы его уже похоронили! – затряслась она в рыданьях.

– Успокойтесь, тётушка Холида! Дядя Берди в здравом уме, он просто на время потерял память, скитался и вот попал сюда.

– Махваш попыталась усадить её рядом. Но Холида вырвалась и продолжала рыдать, вперемешку с проклятьями. Тут в кабинет вошёл её сын Ризо, обхватил мать за плечи.

– За тобой не угонишься, всю больницу на уши подняла, – стал он успокаивать разбушевавшуюся мать. – Мне стыдно за тебя! – Ризо огляделся вокруг, увидел врача и Махваш и добавил: – Вы уж извините маму, она до сих пор не верит, что папа жив.

– Так значит, вы – жена Берди-непомнящего, а ты его сын? – обратился к ним Тернопольский. – Скажите спасибо Махваш, а то бы никогда его не нашли. Он в порядке. Вчера пришёл в себя. Понаблюдаем за ним три дня и отпустим, с условием, что будете с нами на связи. Сейчас идите погуляйте во дворе, а я приведу главу вашего семейства.

– Никогда тебя не прощу, слышишь? – уже не кричала, а сипела на Махваш Холида. – Родилась у обрыва под деревом в полнолуние, ведьма! Из-под земли тебя достану и накажу!

Ризо вместе с мамой вышли из кабинета.

– Девочка моя, не обижайся на неё, не в себе женщина, – стал успокаивать Махваш Тернопольский. – Вот что я тебе скажу: ты уникальное создание, и я хочу, чтобы это служило на благо людям. Отправлю тебя к жене Ольге в Москву. Она тоже психотерапевт. Недавно уехала домой оформлять пенсию. И скучает одна. Мы с ней вчера по телефону о тебе говорили. И моя Ольга Владимировна ждёт тебя, как бесценный клад.

– А как же мама? Она меня от себя не отпустит. И с учёбой проблемы будут. Я же училась в таджикской школе.

– Ты прекрасно говоришь по-русски. Думаю, перейдёшь на класс ниже, пересдашь несколько экзаменов. Ты всё сможешь, не переживай. И мама всегда будет рядом. С её навыками и опытом работы она там без зарплаты не останется. Понимаешь, тебя здесь оставлять нельзя. В Москве ты будешь под наблюдением, определишься с профессией. Тут же только одержимой тебя воспринимать будут. Поверь мне, я уже столько лет здесь работаю. А ты обязательно должна поступить в медицинский, я тебе это настоятельно советую. Теперь мне надо идти. Дать разрешение на встречу родственников с Берди, – сказал Алексей Тихонович.

Махваш пошла к себе в палату. Там её, кроме матери, ждал Акбар Шодмонович.

– Милая, я слышала угрозы и крики Холиды. И на меня она хотела наброситься, но сын её силком увёл на улицу. Нам нужно уезжать. Холида нас в покое не оставит, – с тревогой сказала Мутриба. – Поневоле Хайяма вспомнишь: «Язык у человека мал, но сколько жизней он сломал».

– Мама, не переживай, со мной всё в порядке, – стала успокаивать её Махваш.

– Нам надо быстрее уехать куда-нибудь подальше! Я очень боюсь за тебя – свою кровиночку у меня больше нет никого на свете. Я не позволю никому тебя обидеть. Махваш, надо собираться, а то все будут знать, что ты в Кукташе лечишься. Холида три дня здесь будет с Берди и сыпать проклятия на тебя. И мне покоя не будет от её проклятий.

– Мамочка, джонам, потерпи немного, Алексей Тихонович отправит нас в Москву. А на таких, как тётя Холида, не обращай внимания – пусть говорят!

– Ну, дорогая пациентка, теперь ты у нас и доктор. На тебя возлагаются большие надежды, – решил поменять тему Акбар Шодмонович. – Представляете, Мутриба, мы так долго лечили нашего безродного Берди, а ваша дочь его успокоила и вернула память. Это феномен, который интересно будет исследовать.

– Я думала и тётушку Холиду смогу успокоить, но не получилось. А это значит, что не на всех работает мой феномен, – задумалась Махваш.

– Забудь обо всём, доченька, – посоветовала Мутриба.

Во дворе послышались голоса. Все подошли к окну. Картина была – и смех, и грех! Берди стоял с опущенной головой, как нашкодивший ребёнок, а Холида, размахивая руками, громко ругала его:

– Я столько времени ходила в траурной одежде, целую корову зарезала на твои поминки, а ты отдыхаешь в таком красивом месте! Ну ничего, тебе многие в Зимчуруде должны, заберёшь долги с процентами, купим корову.

Берди стоял прямо и всё поправлял с глаз поседевшую прядь волос. Куда делся его хитроумный взгляд хищника? Он открыто смотрел на мир грустными глазами, и горькая складка залегала возле его губ. Не было на лице и усиков Раджа Капура, которыми он гордился раньше.

– Нет, Холида, я не хочу забирать никаких процентов и давать в долг, я не ростовщик, – обратился он к жене. – Буду работать и всё купим. Это меня Бог наказал за все мои грехи. Главное, что я теперь здоров.

– А кем ты будешь работать? У нас там новый председатель сельпо! Все тебя с радостью похоронили – обрадовались, что теперь никому не должны. А колдунья Махваш может опять сменить гнев на милость. Сегодня ты здоров, а завтра – опять с ума сойдёшь? Эту девчонку надо в милицию сдать, она занимается чёрной магией, – не унималась Холида.

– Хватит! Ты не рада, что я жив, здоров и память ко мне вернулась? Если не хочешь, чтобы я поехал домой, носи и дальше свой траур, а я останусь в городе, – обиженно ответил Берди.

– А может быть, ты влюбился в эту злую ведьму?

– Не видишь, что ли? Наш сын Ризо в неё влюблён. Это я всю жизнь жил со злой ведьмой. Благодари Бога, что отец твоих детей жив, а ты до сих пор меня оплакиваешь. Сядь на скамейку и подумай хорошенько – будет мир в семье или нет? Если нет, то возвращайся без меня!

Холида села и тихо заплакала. Ризо её успокаивал. Грустно было смотреть на эту картину. Берди сел рядом, обнял её и всё старался поправить сбившийся платок на её голове.

– Слава Богу, – сказала Мутриба. – Может быть, и нас оставит в покое…

– Нас тётя Холида больше не увидит, мама, я в этом уверена. Но и не простит, – сказала Махваш.

– Ну, мне пора домой. После дежурства очень устал. До завтра! – сказал Акбар Шодмонович.

Они попрощались с доктором. Зашла величественная Светлана Ивановна и позвала Махваш на приём к специалистам:

– Первым делом пойдём к окулисту.

– Да, конечно, я же лунная акула, – пошутила Махваш.

Мутриба улыбнулась и сказала:

– А я буду собираться, так хочу побыстрее отсюда уехать. Боюсь за тебя, моя родная.

Махваш долго не было. Мутриба решила поговорить с Алексеем Тихоновичем. Терпеливо ждала у дверей его кабинета. Он пришёл вместе с Махваш.

– Очень хорошо, что вы здесь. Пройдёмте в кабинет, – пригласил Тернопольский.

Все сели, он взял результаты анализов и записи врачей, осмотревших Махваш. Долго читал заключение окулиста. Подошёл к окну и посмотрел снимки головного мозга.

– Махваш, у тебя нет никаких отклонений, ты самая здоровая девушка. Но в тебе много умственного потенциала. Не хочу ничего говорить про возможности твоей мозговой деятельности, это будут изучать мои коллеги-учёные. Скажите, есть ли у вас деньги на билет в Москву?

– Да, Рахим Халилович дал мне отпускные и ещё материальную помощь. Он сказал, что купит в Зимчуруде наш дом, а деньги пришлёт, – ответила Мутриба.

– Тогда я закажу билеты на ближайший рейс. Вас встретят и отвезут ко мне домой. Моя Ольга Владимировна ждёт, не дождётся, хочет посмотреть на Махваш – таджикский феномен. Вам, действительно, необходимо уехать, здесь таким «необычайно» здоровым не место, – с улыбкой сказал Алексей Тихонович и добавил: – Выписку и письмо моё передайте жене.

Мутриба с дочерью стали собираться. Мохира Асадовна собрала им в дорогу из фруктового сада больницы яблоки и груши.

– А эти лепёшки я пекла сама, они долго сохраняются свежими, – сказала она и протянула небольшой свёрток. – Хан-атлас для Ольги Владимировны. Она долго работала у нас. Передайте ей, что здесь её все помнят и любят.

Вечерним рейсом Мутриба и Махваш улетели в Москву.

Глава третья. Мы не одни во Вселенной

Весь полёт Мутриба наблюдала за Махваш. Она глаз не сомкнула и смотрела в иллюминатор: Синее облако вдалеке над горами как будто провожало их. Дочь общалась с ним. Облако то превращалось в маленькие сердечки, то в большой глаз с каплей слезы, то в птицу, парящую над облаками. Махваш и улыбалась, и грустно закрывала глаза, и, по воле облака, радостно смотрела в сторону гор. Мутрибе показалось, что с ними прощается Карим. На глаза навернулись слёзы. Махваш прижалась к матери:

– Ты тоже увидела? Они мне поведали, что было с папой. Ты же никогда об этом не рассказывала. Не смогли ему помочь и извиняются. Не поняли, почему папа так крепко держался за барашка, а когда поняли, было уже поздно. Зато запомнили все его последние мольбы – защищать тебя и меня. И ещё Синие друзья говорят, что только тело отца разбилось, а душа его с нами или что-то похожее на это.

– Я до твоего рождения ходила к обрыву, но никогда ничего не замечала. Теперь знаю, что твоё безболезненное появление на свет во время сна в ту ночь у обрыва – это дело друзей, Синих огоньков. И папины мольбы, – ответила Мутриба.

Когда самолёт летел уже над степями, облако становилось меньше, а потом и вовсе исчезло.

В Москве мать с дочерью встречала Ольга Владимировна: сразу их узнала и подошла. Высокая, сероглазая, белокурая, с красивой осанкой. Тепло улыбнулась и внимательно посмотрела на Махваш. Та уважительно опустила глаза.

– Узнаю своих таджичек! Воспитанные, стеснительные и уважающие старших. И какие красивые! Я столько лет работала в Таджикистане, что для меня это не секрет. С приездом, девушки, дустони ман![2] – поприветствовала своих гостей Ольга Владимировна.

– И нам очень приятно видеть вас. Извините, что пришлось встречать в такую рань, – смущаясь, сказала Мутриба.

– Кто рано встаёт, тому Бог даёт! – светло улыбнулась Ольга Владимировна. – В Москве время бежит очень быстро, а нам с вами многое надо успеть.

Она остановила такси и пригласила Мутрибу с дочерью в салон. Сама села вперёд. Посмотрела на побледневшую Махваш и спросила:

– Первый раз летела на самолёте?

– Да, но там мне было хорошо. А здесь не хватает воздуха, боюсь, что меня сейчас вырвет, – ответила Махваш и что-то про себя шепнула.

Тут же подул ветерок, и из окон машины повеяло прохладой. Махваш глубоко вздохнула и заснула.

Мутриба и Ольга Владимировна переглянулись.

– Как же хорошо лечить людей не лекарствами, а словом! Меньше химии в организм. Махваш – просто уникальный человечек. Вы, по рассказам, тоже без боли её рожали?

– И об этом вы знаете?

– А как же! – светло улыбнулась своей удивительной улыбкой Ольга Владимировна. – Алексей Тихонович рассказал мне про десятистраничную историю болезни.

– Я родила дочку во сне. Были ли боли, не знаю…

– Всем бы так! – вклинился в разговор таксист. – Наверное, молитву прочитала и заснула роженица. Это Бог помог!

– Да, – поспешила ответить Мутриба, – всё в руках Всевышнего.

– Вот мы и приехали. – Ольга Владимировна взглянула на спящую Махваш, – и та тут же проснулась.

Вышли из такси у подъезда многоэтажного красивого здания. Махваш стала считать этажи и заявила:

– Хочу на последний этаж пешком подняться, как в гору! – И легко пошла по лестницам.

– Мы поедем на лифте и встретим тебя наверху! – крикнула ей вслед Мутриба.

– Эту квартиру на предпоследнем этаже мы получили взамен ветхого жилья. После третьего этажа пришлось переехать аж на пятнадцатый. Так непривычно! Алексей Тихонович сразу после новоселья вернулся в Душанбе, а я осталась. Теперь вот судьба мне вас послала.

Только вышли из лифта, а Махваш тут как тут – стоит на лестничной площадке прямо у входной двери Тернопольских.

Ольга Владимировна гостеприимно распахнула дверь:

– Прошу, входите, азизони ман![3]

Мутриба только ахала от восторга, обходя просторные, уютные, красиво убранные комнаты. Потом, спохватившись, достала из сумки отрез хан-атласа – подарок медперсонала лечебницы в Кукташе, протянула Ольге Владимировне, а та прижала к груди, переливающуюся всеми цветами радуги, ткань, и глаза её заблестели от слёз:

– Сошью себе платье и буду дома в нём гостей принимать, да зелёным чаем угощать.

А с веранды послышался голос Махваш:

– Можно я буду жить здесь?

– Конечно, располагайся, джонам, пока тепло. Принесём сюда кресло-кровать, небольшой столик. Под ноги положим кошму, которую я привезла из Таджикистана, а на неё – небольшой палас. Согласна?

– Как скажете, холаджон![4] – обняла хозяйку Махваш. – Я и зимой здесь буду жить, холодов не боюсь. Со значением глянула на застеклённую стенку лоджии, будто окно в другой мир, и подскочила к Мутрибе:

– Мамочка, посмотри, внизу за окном трёхэтажное здание кажется таким маленьким!

– Это школа, – пояснила Ольга Владимировна. – Завтра отнесём туда твои документы. Будем договариваться, какие экзамены тебе придётся пересдать. Ещё надо поставить тебя на учёт к врачу. И по магазинам походим – поищем вам с мамой подходящую тёплую одежду. Зимы здесь холодные!

– Я и не мечтала о таком повороте событий. – Мутриба прижала руки к сердцу. – Мир не без добрых людей! Бог посылает их нам, чтобы помогали в трудных испытаниях.

– А ты как думаешь, моя девочка? – спросила Ольга Владимировна.

– Мама верно говорит. Но я тоже расскажу вам многое, потому что доверяю. Алексей Тихонович обещал, что вы поможете мне во всём разобраться, – ответила Махваш.

– Очень на это надеюсь, ведь я буду постоянно наблюдать за тобой. Хотя не вижу в тебе признаков какой-либо психической болезни. Что-то здесь не так… Я лечила пациентов с болезнью сомнамбулизма. Ничего подобного в тебе не нахожу. Однако посмотрим. – Ольга Владимировна сделала строгое лицо, погрозила пальцем:

– Запомните! – но не выдержала и улыбнулась светлой лучистой улыбкой: – Никуда я вас от себя не отпущу! Будем жить вместе!

Житейские вопросы потихоньку решались. Махваш успешно пересдала экзамены, и её приняли в школу в десятый класс.

Дни были заняты разными хлопотами, но ночи… Махваш расположилась на веранде, просторной и прохладной. Ольга Владимировна постоянно наблюдала за ней. Первое время девушка засыпала, а в полночь во сне вставала к окну и смотрела вдаль. Чувствовалось, что она с кем-то общается: то грустит, то улыбается, то машет руками. На небе светилось красивое Синее облако, и вдруг из рук Махваш появлялся яркий синий комочек света и соединялся с облаком. Облако резко исчезало и появлялось через час-полтора. Всё это время Махваш смотрела на небо и ждала его возвращения. Когда синий комочек садился на руки и растворялся, она ложилась на кровать и спала до утра.

Ольга Владимировна не отпускала Мутрибу и Махваш от себя, говорила, что не хочет оставаться одна. Рассказывала, что много лет жила в таджикских семьях и везде её принимали за родную. Не дал ей Бог своих детей. И родня вся по миру разбрелась. Теперь её черёд приютить своих новых таджикских друзей.

Наблюдая за Махваш, Ольга Владимировна вела записи. А ещё попросила своего преподавателя – профессора, лучшего психотерапевта страны Елену Сергеевну Бахтину консультировать необычную пациентку. Елена Сергеевна – пожилая, седая и очень красивая дама – заинтересовалась ею. Их беседы были похожи одна на другую, но профессор чувствовала, что Махваш рассказывает не всё. Она ждала момента настоящего откровения.

Успокаивала Мутрибу, уверяя, что дочь её не больна и здесь что-то другое:

– Человеческий мозг имеет огромный потенциал и до конца не изучен. У Махваш мозг воспринимает в разы больше обычного и использует такие ресурсы, которые для нас пока закрыты.

– Что же она скрывает? – спросила Мутриба.

– Мне кажется, всё связано со смертью отца, хотя это надо изучать.

– Но ведь Махваш не видела отца! Она родилась после его смерти.

– Много вопросов, дорогая моя, – обняла Мутрибу за плечи Ольга Владимировна. – Вместе будем раскрывать тайну сновидений.

Прошёл год. Махваш поступила в медицинский институт, а Мутриба стала работать в клинике у Елены Сергеевны в отделе кадров.

Однажды Махваш неожиданно встретила на улице своего одноклассника Ризо. Они не виделись с того шумного скандала в Кукташе, когда Холида проклинала Махваш. Ризо подбежал к девушке, взял за руку и взволнованно взглянул ей в лицо:

– Я так ждал этой встречи! Хотел написать тебе письмо, но не знал куда. Отчаялся найти тебя здесь, в Москве. А я поступил в Бауманский университет.

– Рада за тебя. – Махваш высвободила свою руку из его горячей ладони и засыпала Ризо вопросами: – Как там наши одноклассники? Как Рахим Халилович? А Зимчуруд на месте? Мне так не хватает здесь заоблачных гор!

– Всё хорошо! Наши просили передать тебе привет. А Рахим Халилович надеется, что ты свяжешься с ним. Лучше спроси, как там обрыв? Хотя о нём тебе наверняка больше меня известно, – торопился с ответами Ризо, боясь, что девушка повернётся и исчезнет.

– Думаю, после того сна под большой чинарой с друзьями ты тоже кое-что понял. Скажи честно, вы хотели сбросить меня в пропасть?

– Да ты что! Только попугать хотели, но нам помешали. Помню, что нас заволокло в синий туман. А потом мы с друзьями проснулись под большой чинарой. Помню голос, как эхо: «Ты станешь други-и-и-м». Но ведь я и правда изменился, ответь мне, только честно?

– Точно! Два разных человека! – подтвердила Махваш.

Они засмеялись. Пошли в парк, посидели в кафе, им было, о чём поговорить.

– Расскажи о своём отце, Ризо, – попросила Махваш.

– Его совсем не узнать, теперь такой справедливый и набожный стал. Рассказывает всем, что Бог его миловал. В этом году решил совершить паломничество. Мама стала более спокойной. Но характер – не сахар и на язык острая. Нет-нет, да и вспомнит о тебе. Я подшучиваю, тебе бы с такой невесткой, как Махваш, рядом пожить – сразу изменишься. Может, святой станешь. Она сердится и иногда со скалкой за мной бегает. Но отец успокаивает маму и говорит, если бы не Махваш, ты бы при живом муже вдовой ходила.

– Да, и грустная, и весёлая история получилась, – сказала Махваш. – А мы больше года живём с Ольгой Владимировной. Она – сама доброта. Никуда нас не отпускает. В квартире огромная библиотека. Какие собрания сочинений! Больше всех мне нравятся Антон Чехов и Оскар Уайльд. И, конечно же, как жить без Хайяма и Хафиза?

– Я очень мало читал раньше, ты понимаешь почему. Всё моё детство прошло перед твоими глазами. Думал, что в этой жизни деньги решают всё. Но теперь взялся за ум. Последний год в Зимчуруде был для меня испытанием. Я стал усердно заниматься. Какой-то голос постоянно напоминал мне про ту ночь у обрыва и предупреждал, если не поменяю жизнь, окажусь опять у пропасти, – вспоминал Ризо.

– Мы с тобой потом напишем рассказ «У обрыва», – засмеялась Махваш. – Весёлая будет книжка!

Они стали часто видеться, и Мутриба в выходные иногда тенью ходила за ними, переживая за дочку. Махваш это замечала и понимала маму. Но судьба сделала своё дело: Махваш и Ризо полюбили друг друга.

Так прошли студенческие годы. Ризо закончил университет, а Махваш осталась в ординатуре. По совету Ольги Владимировны она выбрала кафедру психотерапии и медицинской психологии, а руководителем её в исследованиях стала профессор Елена Сергеевна Бахтина.

За это время произошло много событий в стране. Бывшие союзные республики провозгласили суверенитеты, и Советский Союз распался. Начали менять паспорта.

Везде было неспокойно, но больше всего тревожных вестей передавали из Таджикистана. Каждый день в программах радио и телевидения шли сообщения о беспорядках в столице и на юге республики. Махваш переживала за Ризо, просила остаться работать в Москве.

– У меня распределение в Душанбе – инженером-программистом на алюминиевый завод. Родителей и родных надо повидать, – возражал Ризо.

– Мне страшно отпускать тебя. Я тоже очень скучаю по родному краю, но мне некуда возвращаться. И учёбу надо заканчивать. Хочу, чтобы мы всегда были вместе, – грустно твердила Махваш.

– Завтра к шести вечера мне надо сдать комнату в общежитии. Приходи – вместе легче собираться в дорогу. – Он потянулся к Махваш и крепко обнял. – Я очень тебя люблю! Заберу при первой возможности отсюда, а пока подготовлюсь к свадьбе. Помни, мы всегда будем вместе. Давай вечером пойдём к тёте Мутрибе и я попрошу у неё твоей руки.

– Мама очень этого ждёт. Ты же знаешь наши обычаи? Думаю, она будет рада, ведь хочет моего счастья и знает, что я тебя полюбила. А вот будет ли рада твоя мама – тётушка Холида? – спросила Махваш. – Ты должен поговорить с родителями. Но мне непременно надо закончить учёбу. Как говорят Ольга Владимировна и Елена Сергеевна, мои эксперименты и научные исследования только начинаются.

– Ты не скучаешь по своему обрыву? – с улыбкой спросил Ризо.

– Очень скучаю, любимый. Думаю, что это он нас связал сердцами и душой. Если бы не обрыв, многое было бы по-другому.

Махваш заторопилась домой, попрощалась и пообещала:

– Буду ждать своего жениха за красиво накрытым столом! Ты только приходи ровно в семь вечера, чтобы я всё успела.

Махваш зашла в магазин, накупила продуктов и сладостей. Никогда она не была так счастлива, как сегодня.

Вечером все были в сборе. Ольга Владимировна радовалась и с сияющей улыбкой приняла гостя. Ризо пришёл с двумя букетами роскошных роз и большим пакетом в руках. Первый букет он галантно протянул изумлённой хозяйке дома. Второй – будущей тёще. Мутриба приняла его со слезами на глазах, пояснив, что это от счастья. Когда они сели за стол, в комнату вошла Махваш – скромная, с опущенными глазами в ярком национальном платье из хан-атласа и золотошвейной тюбетейке, вокруг которой красиво уложила свои роскошные косы. Белое лицо её было залито нежным румянцем.

Ризо встал с места, подошёл к ней и, взяв за руку, сказал:

– Конечно, по нашим обычаям первыми должны были прийти мои родители. Но они далеко, и я решил взять инициативу в свои руки. Тётушка Мутриба, я знаю, что для вас Махваш – бесценное сокровище, вы бережёте её как зеницу ока, не мыслите жизни вдали от неё. Я возвращаюсь домой, поговорю с родителями, и знаю, они будут рады моему выбору. Я прошу руки вашей дочери сперва у вас, а потом у неё, как положено по нашим обычаям. Мы любим друг друга. Обещаю, сделаю всё, чтобы Махваш стала самым счастливым человеком на земле.

Он опустился на одно колено и открыл свою правую ладонь. На ней была маленькая коробочка. Махваш открыла коробочку и увидела серебряное колечко с красным камешком. Надела его на безымянный палец, потянула жениха за руку, чтобы он встал. И они оба вернулись к столу.

– Как романтично! Ризо, ты сегодня такой джентльмен! Просто преобразился. Впервые вижу тебя в костюме и при галстуке. А какая красивая белоснежная рубашка! Такой сияющий и счастливый! Вот что делает с людьми настоящая любовь, – с восхищением сказала Ольга Владимировна.

– Ризо, я, конечно же, не против, но и твои родители должны дать вам благословение, – вздохнув, продолжила разговор Мутриба. – Ты поедешь в Зимчуруд, посоветуешься с родными и с их согласия мы сыграем свадьбу. Я буду молиться за вас. А где будете жить – потом договоримся. Я свою единственную кровиночку никогда не оставлю, буду с ней везде. Принимаешь мою Махваш с таким «приданым»?

– Я знаю, Махваш тоже никогда вас не оставит. Буду только рад иметь такое «заботливое приданое», – улыбнулся Ризо.

За столом много говорили о будущем. Но понемногу радостная тема поменялась на тревожную. Новости из Таджикистана были неутешительными. Ольга Владимировна рассказала, что просила Алексея Тихоновича срочно вернуться в Москву, но он ответил, что очень переживает за больных, не может их оставить.

Ризо тоже думал о родных. Отец ему жаловался, что мама с соседками пошла на одну из площадей города митинговать: рядом с их селением когда-то построили правительственную дачу и митингующие требовали, чтобы земли раздали селянам.

– Я должен забрать маму из Душанбе домой. Добром это не кончится. Лет сорок этой даче, мы все летом подрабатывали на ней. Смотрели по вечерам кино в летнем кинотеатре, играли в футбол и настольный теннис. Женщины стирали белье, работали в столовой, шили зимой курпачи – одеяла, а мужчины следили за чистотой территории и бассейнов. Рядом был пионерский лагерь с большой передвижной библиотекой. Вы же всё помните, тётя Мутриба? А теперь что будет: ведь там всё пригодно только для лета? – с беспокойством говорил Ризо.

– Мама меня туда не пускала. Но мы с подружками с невысокой горки смотрели, как весело жили детки внизу – в этом ущелье неописуемой красоты, – вспоминала Махваш.

– А мы с Алексеем Тихоновичем не раз там отдыхали – очень красивое место! – поддержала разговор Ольга Владимировна.

– Спасибо вам за всё! Уже поздно. Разрешите мне вернуться в общежитие? Завтра я должен сдать комнату, а вечером, в двенадцать ночи, на поезде поеду домой, – встал из-за стола Ризо и стал прощаться.

Махваш грустно посмотрела на любимого и попросила маму:

– Можно мне завтра пойти в общежитие и помочь Ризо собраться?

– Давай и я с тобой пойду, – предложила Мутриба, не желая отпускать дочь одну.

– Дорогая, и без тебя соберутся! – деликатно рассудила Ольга Владимировна. – Ты и так хвостиком за девочкой ходишь. Пусть молодые побудут одни, ведь неизвестно, на сколько разлука растянется.

Ночью Махваш не могла заснуть. Всё думала о завтрашнем дне. Под утро, впервые не во сне, она увидела в окне на небе Синее облако. Оно подплыло прямо к веранде и превратилось в небесную лестницу. Махваш перескочила на ступеньку облака, и вмиг очутилась в необычном городе, заключённом в огромную капсулу. Кто-то невидимый направлял девушку к возникшему окну, и Махваш вдруг увидела вдалеке любимое место у обрыва, где сидела по ночам…

И стала вспоминать свои сны.

«А сейчас мне это не снится?» – думала она, разглядывая симпатичных Синих человечков, которые казались ей все на одно лицо. Махваш как будто запрограммировали: она легко ориентировалась, и каждый дом, каждый поворот казались знакомыми. Создавалось впечатление, что она здесь не в первый раз. Ещё она заметила, что время в городе-капсуле стремительно мчалось даже не секундами, а долями секунд.

В одной из комнат (то ли кабина, то ли лаборатория?) Махваш остановилась. Увидела монитор, а на нём крупным планом мужское лицо, похожее на ведущего телепрограммы «Время». Но с монитора зазвучала таджикская речь:

– Вот я и увидел тебя, моя родная! Я твой отец Карим, вернее то, что слепили из моего мозга. Когда наши неземные друзья-исследователи нашли меня на дне обрыва, живым оставался только мозг. Меня сразу подключили к аппаратам жизнедеятельности, и вот столько лет я и с вами, и без вас, мои родные.

– А я ведь слышала ваш голос, отец, во всех своих снах. Значит, это были не сны?

– Так, видимо, нужно было. Это очень разумные существа наблюдают за Землёй и людьми. Называют нас землянами. Они во всех направлениях науки и техники ушли далеко вперёд. Считают Землю самым красивым уголком галактики, но убеждены, что земляне не ценят и не берегут это райское место Вселенной.

– Так интересно! Но почему они не хотят контакта с людьми? Ведь многое можно было сделать вместе для улучшения жизни.

– Земляне не хотят такого общения. Даже те, у кого есть возможность наладить внеземные контакты и сделать жизнь на земле безопасной.

– Самое большое зло на Земле – это деньги, – вдруг присоединился к разговору один из исследователей-пришельцев и добавил: – Вирусный червь, который может заразить всё на красивейшей планете Земля страшным и смертельным заболеванием. Причём главный вирус распространяется по всему земному шару, заражая и пожирая своих собратьев. Этот вирус, как наркотик, поражает главное – мозг человека.

Все замолчали и задумались.

– Доченька, сегодня я попросил своих друзей в лаборатории отключить меня от аппаратов. Поэтому позвал тебя, чтобы ты со мной пообщалась и попрощалась, – тихо попросил отец. – Маме ничего не рассказывай. Я больше всего на свете любил Мутрибу. Наблюдал за твоим рождением, знал всё о твоей «болезни». Теперь ты поняла, что это не болезнь: по-другому мои друзья из лаборатории не могли бы передавать информацию и защищать тебя. Ты для них – Избранная из землян.

– Спасибо! Отец я так привыкла к родному голосу и понимала, что Синие неземные существа помогают мне, читая ваши мысли. Интересно, они знают все языки? Мы же говорим по-таджикски. Хотя понятно, что у них высокий уровень интеллекта, – сказала Махваш и добавила: – Мне без вашей защиты будет очень трудно.

– Милая, я больше не могу жить в таком облике: ведь ни увидеть вас с мамой, ни поговорить столько лет не мог. – Голос отца зазвучал печально. – Только радуюсь и грущу издалека вместе с вами, но ни дотронуться, ни обнять вас мне не дано. Знаю, с такими надёжными защитниками у вас всё будет хорошо. Не отчаивайся, моя доченька, ты уже взрослая, и любовь к тебе пришла. Ризо – прекрасный парень. Старайтесь сохранить это чувство на всю жизнь. Береги маму! У тебя есть частичка защиты, используй её в трудных минутах. И ещё у меня есть к тебе просьба.

– Какая, отец?

– Если когда-нибудь родишь сына, назови его Карим. И ещё: отключить меня от аппарата жизнедеятельности я доверяю только тебе. Никто этого сделать не имеет права. Здесь такие правила – только близкий или биометрически связанный с тобой объект. Мне по здешним меркам очень много лет.

– Смогу ли я это сделать, отец? Понимаю вас, но почему я? Не поэтому ли меня они называют Избранной и посвятили в свои тайны? Если я об этом где-то расскажу, мне точно не поверят. Опять укажут на моё место – дом для умалишённых. Лучше бы это были сны!

Раздался голос другого инопланетянина:

– Земляне говорят: то, что знают двое, знают все. Ваше общество не готово к цивилизованным отношениям с пришельцами. Даже это красивое место, где мы обосновались, становится небезопасным. Мы слышим выстрелы во многих уголках планеты. Сейчас они ближе и ближе. Во Вселенной очень много обитаемых планет. Но они не заражены вирусом денег. Именно этот вирус приводит к войнам. Нам непонятно, зачем землянам обогащаться? Люди гибнут от этого вируса, заменяющего металл.

– Да, но люди уже не представляют себе жизни без денег, – задумалась Махваш. – Вы говорите правильно – наше общество поедает этот червь. Но теперь уже без этого, как вы называете, вируса не обходится никто. Все больны.

– Земляне сами подчиняют себя этому господству, – ответил голос, и Махваш почувствовала благожелательность пришельца. – Меня зовут Лёр. Тебя я знаю с рождения. Время идёт. Пора действовать. Надо нажать вот на эту кнопку отключения. И мы вмиг перенесём тебя домой в Москву.

– Мне бы хотелось ещё побыть и пообщаться с отцом, – заплакала Махваш.

Отец молчал. Лёр дотронулся до её руки, и они вместе отключили аппарат. Она поняла, что здесь не принято терять ни минуты.

Махваш посадили в отделяющийся небольшой отсек синей капсулы, и через мгновение она спускалась по знакомым ступеням облака к себе на балкон. Уже светало. Махваш плакала в постели.

– Что с тобой, доченька? – спросила заглянувшая на веранду Мутриба.

– Ничего мама, сон приснился, что папа умер, – ответила дочь.

– Это было так давно, джонам. Слава Богу, ты родилась после того страшного случая. Но он тебе снится. А я ни разу не увидела его во сне. Он всегда был рядом, душой это чувствовала. Как будто оберегал и меня, и тебя. Мне кажется, ты что-то скрываешь? – с тревогой посмотрела на дочь Мутриба.

– Мама, милая, придёт время, и я тебе всё расскажу. А пока не могу. Главное, ты не переживай, со мной всё хорошо, – успокоила она мать.

Мутриба легла рядом с дочерью, и они заснули, прижавшись к друг другу. Проснулись они от звонкого голоса Ольги Владимировны, которая будила их.

Глава четвертая. Я в глазах твоих утону…

– Пора вставать, сонные тетери! Я уже привыкла, что завтрак готов, стол накрыт. А вы решили проспать всё утро? И Ризо уже, наверное, ждёт тебя, моя красавица!

– Ой, будто мы проспали целую вечность! Спасибо, Ольга Владимировна, что разбудили, – потирая глаза, сказала Махваш.

– Извините, дорогая Ольга Владимировна, – быстро поднялась с постели Мутриба. – Я даже пропустила утреннюю молитву.

– Ничего, мои хорошие! Приятно было смотреть, как вы спали обнявшись. Мне Бог не дал радости прижать к груди дитя. Так и не получилось у нас с мужем родить малыша. Я к вам как к родным привязалась и отпускать не хочу.

Мутриба обняла свою подругу и прижалась щекой к щеке. А Ольга Владимировна гладила её руки и что-то шептала на ушко.

Махваш тем временем быстренько приняла душ, наготовила сырников со сметаной, сама перекусила на бегу и помчалась к Ризо в общежитие.

А он уже думал, что любимую не дождётся. Увидев её на пороге своей комнаты, подбежал, поднял на руки и стал кружить, будто в танце. Махваш грустно улыбалась.

– Ой, Ризо! Отпусти меня, голова закружилась что-то, – попросила она.

– С условием – ты меня поцелуешь, – услышала в ответ.

– Конечно, поцелую, если отпустишь, – прошептала Махваш.

Ризо опустил её на кровать, и они слились в поцелуе. Влюблённые даже не поняли, как произошло сближение души и тела: страстное влечение соединило их в одно целое. Они не могли оторваться друг от друга и ничто не свете не могло помешать им в этом. Жизнь казалась Ризо и Махваш нескончаемым потоком любви, и они не заметили, как за окном начинало темнеть. Оба разом глянули на часы и ахнули: время прощаться. Быстро собрали вещи, и Ризо проводил Махваш на трамвай, а сам уехал на вокзал. Махваш грустно смотрела из окна трамвая, слёзы ручьями катились из глаз. Она не успевала вытирать их с щёк, а мысли теснились в её голове:

«Где оно моё счастье? Почему у него такой печальный вкус? Ночью я попрощалась с отцом навсегда. Сейчас я проводила любимого. На какое время мы расстаемся? Встретимся ли вновь? Кажется, что жизнь – это одни проводы. Или нас провожают, или мы провожаем. И прощаясь на время, не знаем, что ждёт нас в следующую минуту. Может быть, тебя, мой дорогой Ризо, Бог дал мне в дар вместо отца?

Почему пришельцы живут без переживаний? Для них каждая минута бытия – непрерывная передача позитива и радости друг другу. Главное для них – никому не навредить, ни своим, ни чужим. Другого восприятия жизни у них не существует. Нет чувства превосходства, наживы, зависти, злости, непонимания. Они открыты, вежливы, достойны, добры. Каждый занят своим делом. У них ничто не продаётся и не покупается. У них нет слёз! И они не понимают нас – землян.

Сегодня мне Бог подарил счастье близости с любимым. И разлучил нас. Я не хочу терять, как отца, и тебя, мой родной Ризо. Почему мы не можем чаще общаться с пришельцами и перенять их опыт? Тогда бы не было тревоги за любимых, за будущее, все помогали бы друг другу и не думали о богатстве материальном, а лишь – интеллектуальном и духовном».

Мутриба стояла у подъезда дома, бледная и встревоженная.

– Ты почему так припозднилась, моя кровиночка? Всё нормально? И глаза, смотрю, на мокром месте?

– Не знаю, мамочка, то ли это слёзы радости, то ли грусти. Я сейчас очень устала. Слишком много событий. Я завтра всё тебе расскажу. Сейчас мне хочется побыть одной и поспать.

– Хорошо, родная, ложись. А утром поговорим, – согласилась Мутриба.

Ольга Владимировна тоже ждала Махваш – завтра они должны были пойти к профессору Бахтиной.

– Добрый вечер, Махваш. Мне надо бы подготовить тебя к беседе с профессором, но я вижу, что ты устала и встревожена чем-то? – внимательно посмотрев в лицо девушки, спросила Ольга Владимировна.

– Это важно, понимаю! Но можно я приму душ? – опустив глаза, тихо произнесла Махваш.

Она долго мылась. Мутриба и Ольга Владимировна не стали её ждать, поняв, что девушка не готова к разговору. Махваш обрадовалась, что сегодня ей не придётся объяснять всё своим близким и легла спать.

Под утро она проснулась от непонятного прикосновения. Её приглашали на Синее облако, и она, быстро накинув платок, заторопилась. В одно мгновение она оказалась на космическом корабле. Друзья ждали Махваш.

– Мне очень важно было увидеться с вами, и вы это почувствовали. Сегодня мне предстоит рассказать обо всём маме, Ольге Владимировне и профессору Бахтиной. Я им обещала, что этот день настанет. Больше я молчать или скрывать не смогу. Это надёжные люди, они никогда не воспримут мои откровения как галлюцинации. Но есть и другие доктора-исследователи, и кто-то из психотерапевтов будет опять говорить о моём богатом воображении и отклонениях в работе подсознания. Мне нужны доказательства. Без доказательств меня опять назовут в лучшем случае безумной, – сказала Махваш.

– Мы друзья по разуму и уже несколько лет хотим иметь контакты с землянами. Как ты заметила, Махваш, у нас нет никакого желания навредить им, но помочь всегда готовы. Никогда у нас не было и не будет оружия. А главное, наши технологии неуязвимы. В вашем мире создано страшное оружие, которое враз уничтожит Землю. Если такое случится, нам придётся улететь. Мы понимаем, что тебе не поверят. Именно это недоверие землян и сделало нас осторожными.

– Нам кажется неразумным отношение землян к своей планете. Нефть – эта связующая жидкость целостности внутреннего строения Земли, специально выкачивается из недр. Всему виной деньги. Есть много других возобновляемых источников энергии, которые не наносят вред вашей планете. Но легче зарабатывать на нефти, газе и… войне.

– Мне об этом надо рассказать? – спросила Махваш.

– Нет. Вот запись, которую мы тебе отдадим: земляне нас увидят вместе с тобой. Но только после того, как ты расскажешь обо всём, что с тобой приключилось. Всё по порядку, и сам момент отключения отца от аппарата жизнедеятельности. Тебе поверят, но дальнейшие шаги будут засекречены. Многим сильным мира это не выгодно. Ты вместе с докторами Бахтиной и Тернопольской будешь под особым надзором. Вам не разрешат дальнейшие исследования. Если бы не твои родители, ты бы числилась душевно больной. Мы в лаборатории помогали тебе через отца, а мама оберегала тебя и многое стала понимать, так как сразу уразумела, что ты не лунатик.

Через тебя мы передадим послание землянам. Оно написано на нашем языке. Но только тому, кто в тебе, оно будет раскрываться на вашем земном. Пусть голос запишут, а послание останется в оригинале. Это документ. Время зачитать его ещё не подошло. Ты помести его в рамку и повесь на стене. Украсть у тебя его никто не сможет и уничтожить тоже. Мы дадим знать, когда его нужно будет прочесть.

– Не пойму почему прочитает только тот, кто во мне? – удивлённо спросила Махваш.

– У нас давно решён вопрос рождения ребёнка вне утробы женщины. У нас любят и живут, не боясь случайного зачатия. Женщин мы очень бережём. Когда молодые захотят детей, то есть процедура, которая подчиняется естественному оплодотворению вне матки матери. Одиннадцать месяцев ребёнок живёт и развивается как в материнской утробе. Родители постоянно следят за этим процессом. Потом дитя торжественно вручается родителям.

– Гуманно! Но почему вы мне об этом говорите?

– Вчера с Ризо вы были близки, и теперь на корабль ты пришла не одна – вас двое. Никто на Земле так сразу бы не определил. Нам интересна твоя реакция.

– С вами, мои друзья, буду откровенна. У нас, землян, особенно на Востоке, свои правила и обычаи. Поэтому радоваться или грустить мне – не знаю. Я пока не осознаю своё новое состояние. Но верю, это плод настоящей любви, и я буду за него бороться!

– Бороться? Почему бороться? Нам не понятны такие реакции людей. Это твой плод, желанный, от взаимной любви, и никто во Вселенной не имеет права отнять его или погубить, – сказали ей друзья-пришельцы. Передали Махваш красиво написанную непонятными, но ровными знаками пластину, похожую на белый лист и пояснили:

– Повесишь над своей кроватью. Сын будет расти, и это будет его оберегом. Сын и прочитает наше послание. Другие будут видеть на пластине только медленно меняющиеся пейзажи Земли. А теперь тебе надо быть на месте.

Махваш проснулась и увидела рядом лежащую маму. В руках у Мутрибы была картина. Махваш подумала: «Опять то ли сон, то ли явь?»

– Доброе утро, доченька! Откуда у тебя такая красивая картина? В ней, как в калейдоскопе, медленно меняются прекрасные пейзажи, – спросила Мутриба.

– Доброе утро, родная! Это мне подарили, – обняв маму, ответила Махваш. – Надо купить рамку и повесить в изголовье.

– Ты вчера обещала нам всё рассказать, доченька, но, видимо, устала и вмиг заснула.

– Вместе поедем к моему руководителю профессору Бахтиной и поговорим. Несколько раз повторять всё, что со мной произошло, будет трудно. – Махваш посмотрела на часы и заторопилась.

На этот раз Ольга Владимировна ждала всех на кухне, а на завтрак она напекла блинчиков.

– Надеюсь, сегодня у нас будет серьёзная беседа? И наконец луноликая посредница между нами и инопланетянами откроет завесу тайны Вселенной, – весело произнесла она.

По дороге в институт Махваш продумывала всё, что скажет, ведь ей могли и не поверить.

Елена Сергеевна провела своих посетителей к себе в лабораторию.

– Махваш, я жду: ты обещала, что сегодня будет день откровений. До сих пор ты ходила вокруг да около и не договаривала до конца, – сказала Елена Сергеевна, сев за стол в святая святых – главной лаборатории Института мозга Академии медицинских наук, куда доступ был разрешён не каждому. – Надеюсь, сегодня мы поставим все точки над «и».

– Если вы мне поверите… Прежде я рассказывала про всё, что со мной случалось на Земле, связанное якобы с моей болезнью. Теперь я раскрою свои тайны. Это займёт долгое время.

– Ничего, сегодня я отменила все приёмы и консультации. Скажу начистоту тобой интересуются в учёном мире. Не хочу чтобы первыми твою исповедь услышали некомпетентные люди. Поэтому подключу тебя к аппарату который будет фиксировать работу твоего головного мозга и одновременно записывать голос. Ольга Владимировна и Мутриба будут рядом, но сядут за твоей спиной.

Махваш согласно кивнула и спокойно начала свой рассказ. Она не пропустила ни одного эпизода из того, что ей пришлось увидеть и пережить. Наконец она раскрыла, что находится в тесном контакте со своими друзьями по разуму, и в опасную минуту они всегда помогают, услышав её фразу-пароль «Защити меня». Когда Махваш рассказала про отключение отца от аппарата жизнедеятельности, Мутриба побледнела и тихо заплакала. А узнав о беременности дочери, мать в отчаянии закрыла ладонями лицо. Ольга Владимировна обняла её и подала стакан воды.

– Это интересно! Твои Синие друзья в первый же день смогли определить и беременность, и пол ребёнка? – удивлённо произнесла Елена Сергеевна. – Через две недели проверим.

– А все беды на Земле, по их мнению, от самого большого и быстро распространяющегося зелёного вируса денег, ведь золото стало идолом, – закончила свою исповедь Махваш.

Воцарилась долгая тишина. Елена Сергеевна сидела, широко раскрыв глаза.

– Д-а-а-а, паранормальное явление, и без помощи парапсихологов не обойтись. Девочка, милая, а ты знаешь, что тебе никто не поверит? Назовут фантазёркой, потому что эта правда не выгодна сильным мира сего. Прошу тебя, больше никому ни слова! Я обработаю данные нашего исследования, и мы решим, что будем делать дальше, – подытожила профессор. – Ольга Владимировна, мне надо поговорить с вами наедине. Отпустим маму с дочкой домой?

За всю дорогу Мутриба и Махваш не проронили ни слова. А дома разговор был долгий.

– Значит, отец всё это время наблюдал за нами и помогал? Он всё знал! Поверь мне, Махваш, я это чувствовала. Бог помогает нам через души ушедших.

– Мне кажется, что все человечки в Синем облаке – одно целое. Облако, наверное, рассыпается на мелкие частички для общения с нами. Но это мои предположения. Если мне одной они сделали столько добра, то представь себе их потенциал… Не могу же я быть единственной, Избранной и Особенной. Они наблюдают за нами, и я знаю, что они хотят сохранить нашу среду обитания. Они мне сказали, что Земля – самая красивая планета во Вселенной, и нельзя позволить, чтобы она погибла. – Махваш посмотрела в окно и увидела, как на мгновение появилось Синее облако и будто улыбнулось ей.

– Доченька, я хочу знать, правда, что ты беременна? – с тревогой взглянула Мутриба в лицо Махваш.

– Мои друзья знают всё. И то, что мы вчера с Ризо были близки. Я очень его люблю. Но всё равно подождём, как сказала Елена Сергеевна. Ты не осуждаешь меня, мамочка?

– Что ты, моя родная! Ради тебя, Махваш, я и живу на белом свете, – сквозь слёзы успокаивала Мутриба дочь. – Надо поспешить сделать обряд никох (венчание) и расписаться в ЗАГСе. Оповести Ризо, пусть приедет.

– Мама, главное, чтобы он был жив и здоров. Ризо очень ответственный и честный человек. Надо узнать, какая обстановка там? Из Таджикистана передают неутешительные новости, с каждым днём всё тревожнее. И Ольга Владимировна очень переживает за Алексея Тихоновича. Завтра с утра постараюсь дозвониться.

Хлопнула входная дверь. Это вернулась из института хозяйка. Мать с дочерью вышли в прихожую и помогли Ольге Владимировне раздеться.

– Ну и задала ты нам задачку! – улыбаясь, сказала хозяйка, принимая из рук Махваш домашние тапочки. – Елена Сергеевна просто не знает, как быть и что делать. Данные аппарата исследования мозга будут изучать завтра. У тебя, Махваш, будет несколько таких сеансов наблюдений. О каждом последующем контакте с Синими друзьями будешь рассказывать. Сможем ли мы задавать им вопросы и захотят ли они нам отвечать? Но это будет первым доказательством того, что ты не выдумщица. Согласно показаниям психиатрической больницы в Кукташе, ты и правда необыкновенный человек.

Ольга Владимировна передала лист бумаги – тест с вопросами, на которые Махваш должна была ответить за неделю и возвратить профессору. Потом попросила принести картину, которую ей подарили. Долго разглядывали вместе меняющиеся виды и пейзажи на картине, но никакой информации она не выдала. И картина вновь заняла своё место на стене.

Через две недели анализы и исследования гинекологов подтвердили, что Махваш беременна, но пол ребёнка пока определить не могли.

А в Таджикистане началась гражданская война. Как ни умоляла Ольга Владимировна мужа вернуться, он не хотел бросать своих больных и успокаивал жену, что боевики их не трогают. Ризо молчал, как в воду канул. Только через три месяца позвонил и сказал, что его в Душанбе задержали для выяснения личности. Каждый день он писал письма в Москву, которые не отправляли и вернули ему в день освобождения.

– Но за что тебя задержали? – плача выясняла Махваш.

– Мама сидела с митингующими на одной из площадей Душанбе, а когда я приехал за ней, начался переполох. Люди с оружием пришли на площадь. Я заступился за мать и сказал, что возьму ответственность на себя. Маму заставил быстрее уехать в Зимчуруд.

Хорошо, что все документы были в порядке и авиабилет сохранился. Три месяца меня проверяли и, за неимением доказательств, отпустили. Они разрешили мне позвонить тебе, моя родная.

– Дорогой мой, главное, что ты жив и здоров! Я хочу тебе сказать, что я беременна. У нас будет сын. Ты рад? Только не молчи!

– Я не просто рад, я счастлив! При первой возможности прилечу к тебе. Береги себя и нашего сына! До встречи!

Связь оборвалась. А Махваш так много хотела рассказать ему! Стала ждать следующего звонка. Но больше Ризо не звонил. Мутриба несколько раз пыталась набрать телефон Рахима Халиловича – всё безрезультатно. Ольга Владимировна просила мужа узнать, что случилось с Ризо, но Тернопольский так и не мог его найти.

Чтобы отвлечься от сердечной боли, Махваш с головой погрузилась в научную работу. Занималась в ординатуре у профессора Бахтиной и продолжала исследования. Работа помогала не думать о плохом, а ещё она с нетерпением ждала Синее облако. И оно появилось!

– Ну, где же вы так долго были, мои друзья? – спросила Махваш, ступив на космический корабль.

– Когда небо затянуто серыми облаками, мы можем попасть в зону слежения. А мы давно поняли, что не все на вашей планете рады встрече с нами.

– Я хочу туда, в наше селение, хочу найти своего любимого Ризо. Стоит мне сказать: «Защити меня», и вы приходите мне на помощь. Но почему я не могу попросить защитить моего любимого?

– Потому что только в тебе маленький кусочек Синего неба. Он передастся и твоему сыну. Ребёнок будет защищён, но и защищать будет того, кого первым увидит при рождении. И это должна быть ты. К сожалению, большего делать мы не имеем права. Ты – избранная нами, так как веришь нам и не нанесёшь вреда.

Махваш не заметила, как они оказались напротив обрыва.

– Мы очень разочарованы тем, что в этом райском уголке Земли вспыхнула война. Незнание своего главного предназначения делает землян глупыми и жестокими. Почему они не могут быть благодарны за дары Вселенной? Как люди могут так жестоко убивать друг друга? Брат брата? Сын отца? Если это истребление будет продолжаться, нам придётся поменять место пребывания.

– Вы правы… А можно мне увидеть Ризо? Он жив и здоров?

– Его поймали по дороге домой боевики из одной военной группировки. Заставили остаться в отряде. Поэтому Ризо так и не вернулся в кишлак. Но ты можешь увидеться с его отцом. Мать Ризо заболела: слегла с того дня, как вернулась из города. Ждёт сына. Тебе появляться в кишлаке не стоит. А отец Ризо каждый вечер приходит на твоё место и читает молитвы, просит нас помочь. Верит, что мы его видим и слышим. Сидит почти до утра.

– А сейчас сидит? Так темно, ничего не видно.

– Наведём камеру и увидим. Да, вон он сидит. Мы перенесём тебя на ту сторону обрыва. Но он может испугаться. Поэтому сделаем так, как будто ты – видение, сон.

– А я смогу увидеть Ризо?

– Как сможет, свяжется с тобой. Не переживай, с ним ничего не случится.

Махваш вдохнула с облегчением, даже щёки порозовели, глаза загорелись, и улыбка появилась на лице.

Через мгновение она появилась над пропастью, перед отцом Ризо.

– О, Махваш! Ты явилась ко мне? Услышала мои молитвы? Мне так плохо. Зачем ты меня вылечила? Лучше бы я остался в больнице и ничего не помнил, – зарыдал Берди.

– Дядюшка Берди, не говорите так! Ризо жив и здоров. С ним всё будет хорошо. Займитесь здоровьем тётушки Холиды. Я тоже жду любимого Ризо. Молитесь за нас и за будущего вашего внука.

– Ты ждёшь ребёнка от Ризо? У меня будет внук? Подожди, не исчезай! Если ты не видение, то береги себя! Теперь у меня есть надежда. Как только вернётся Ризо, мы поедем за тобой и внуком. Лишь бы скорее закончилась эта проклятая война!

Махваш не поняла, как оказалась у себя на балконе. Мутриба вытирала вспотевшее окно и смотрела вдаль – ждала дочь.

– Мама, родная, я здесь, – сказала Махваш и обняла её со спины.

– Ох, как ты меня напугала! Тебе не тяжело с животиком летать и перемещаться? А что это ты такая счастливая? Расскажи, обрадуй и меня.

– Теперь мне всё будет легко, родная! Ризо жив! И он думает обо мне. А сейчас можно и поспать. Скоро рассвет, надо отдохнуть ради малыша. Завтра у меня опять разговор с профессором Бахтиной.

Мутриба не могла заснуть от радости. Она поставила масло на огонь и сделала специальные слоёные лепёшечки, которые готовят за благую весть.

– Как же я люблю запах этих лепёшек! Значит, радостное известие пришло с Синим облачком?! – улыбаясь, спросила Ольга Владимировна, входя на кухню. – Сегодня и Елена Сергеевна оставит все дела и проведёт очередное исследование с Махваш. – Она несколько раз меня шутливо спрашивала: «Ну как, не было очередного контакта с братьями по разуму? Или после наших исследований они испугались и не выходят на связь?»

– Хочу порадовать вас, Ольга Владимировна: Ризо жив и здоров. Это – главное!

Махваш каждый день ждала весточку от любимого.

В ординатуре Махваш занималась под руководством Арины Сергеевой, аспирантки Елены Сергеевны. Разница в возрасте у них была всего два года, и они подружились. Арина помогала и поддерживала её во всём, особенно перед родами.

– Ну что, моя луноликая, скоро рожать? Я обязательно буду рядом, хочу быть крёстной твоего сына. Хотя, что я говорю – по вашим обычаям всё, наверное, по-другому?

– Моя дорогая, ты будешь его единственной и лучшей тётушкой. Ещё есть время до родов. А может Ризо приедет?

Целый месяц перед родами от Ризо не было вестей. Вдруг Махваш позвонили и попросили встретиться. Ей передали письмо. Она думала, что это Ризо прислал весточку. Но… бумага, как будто, обожгла её:

«Здравствуйте, Махваш!

Пишет вам Лола, жена Ризо. Вы не удивляйтесь, так распорядилась судьба. Тёте Холиде стало плохо и перед смертью она хотела попрощаться с сыном. Дядя Берди нашёл его в вооружённом отряде и объяснил командиру ситуацию. Тот отпустил Ризо с охраной, а отца оставил в отряде до возвращения сына.

Ризо приехал с охраной в кишлак увидеться с умирающей мамой. Она умоляла выполнить предсмертную просьбу, чтобы со спокойной душой уйти в мир иной. Ризо, не задумываясь, ответил, что всё исполнит. Но просьба оказалась неожиданной: тётя Холида позвала меня с мамой (если помните акушерку Рано) и местного муллу. Мы ухаживали за больной, и она постоянно называла меня будущей келин (невесткой). Нас обручили, хотя Ризо этого не желал. Охранники решили отметить такое событие и устроили праздник со стрельбой и выпивкой. Угрожая, они напоили Ризо. Ночью мы были вместе. Ризо утром пришёл в себя и рассказал мне о своей любви, о том, что у вас будет ребёнок.

Если бы я знала об этом раньше! Но я полюбила Ризо и не хочу его терять. Не знаю, что нас ждёт впереди. Тётя Холида умерла через три дня. Прощаясь, сказала, что уходит со спокойной душой. Эти три дня дядя Берди после возвращения очень нервничал, смотрел на умирающую жену и, прочитав молитву, выходил. Он знал всё про вас и постоянно молил Бога простить его. Приговаривал, что если бы он был дома, не допустил скоропалительной свадьбы. А я толъко плачу в ответ.

Но в чём моя вина? Я с того дня больше не видела Ризо, и никаких вестей от него нет. Очень переживаю. Главное, чтобы он был жив. Если он будет с вами, только дайте знать, что с ним ничего не случилось.

Дай Бог вам родить прекрасного мальчика, такого, как наш Ризо. Не судите меня строго. Мы остаёмся рабами наших обычаев. Лола».

Махваш не знала, что ей делать. Позвонила маме, и вдруг почувствовала себя плохо: сын толкался в животе и просился наружу. Мутриба вызвала скорую помощь.

В родильном отделении их уже ждали Ольга Владимировна и Арина. Роды прошли нормально – без боли и напряжения, даже врачи были удивлены. Только близкие услышали, как Махваш произнесла: «Защити меня». Никто не мог понять, почему Махваш была грустна и плакала. Ребёнок родился с закрытыми глазами и не издавал ни звука. Тогда Арина взяла малыша на руки, прижала к сердцу и поцеловала в ушко. Похлопала по спинке, и вдруг раздался голос, вначале тихий, а потом такой громкий, что Махваш вспомнила просьбу своих друзей из Синего облака – сын должен увидеть её первой. Но было уже поздно. Ребёнок открыл глаза, и Арина ахнула. Такой густой синевы огромные глаза она видела впервые и воскликнула:

– Ах, какой звёздный мальчик! Я в глазах твоих утону!

Но это было лишь мгновение, кроме Арины, никто синевы не увидел. Цвет глаз сразу поменялся – стал точно, как у Махваш.

– Как назовём мальчика? – спросила молодую маму Ольга Владимировна.

– Кайхон.

– А что это означает?

– Космос, Вселенная.

Все переглянулись и заулыбались.

Глава пятая. Случай в аэропорту

Махваш занялась воспитанием сына. Она успешно закончила ординатуру и поступила в аспирантуру. Как молодому перспективному учёному Елена Сергеевна выбила своей аспирантке двухкомнатную квартиру. Алексея Тихоновича отправили-таки на заслуженный отдых. Он вернулся в Москву. Арина успешно защитилась, вышла замуж за молодого учёного из Бельгии и уехала к нему.

Контакты Махваш с друзьями-пришельцами продолжались. Всё больше вопросов она задавала им, на которые не могла сама найти ответов. И вновь убеждалась, что несовершенство человеческого разума является основой всех бед на Земле.

Письмо от Лолы Махваш никому не показывала, а с Ризо просто перестала общаться. Считала, что он должен жить с Лолой, ведь по шариату (закону Божьему) они – муж и жена. Ризо писал ей постоянно. Обстановка в республике стабилизировалась. Его освободили из отряда боевиков, и он решил сразу уехать в Москву. Провожая его, отец рассказал, что Лола живёт в доме, помогает по хозяйству, растит его внучку, которую назвали Розия. Девочка растёт очень болезненной, но сваха Рано им помогает. Берди передал сыну письмо Лолы, где была фотография Розии. Она только просила мужа найти в Москве лекарства для дочери.

– Видимо, Холида это сделала ради меня, – оправдывался Берди перед сыном. Знала, что на старости лет останусь один. Теперь я это понимаю. Не обижайся на судьбу. Последнюю просьбу матери о женитьбе на Лоле ты выполнил. Что случилось, то случилось. А я желаю тебе счастья, дорогой Ризо, – со слезами на глазах отец отдал гостинцы, которые просил передать Махваш и внуку.

– Верю, что Лола меня простит. И Махваш тоже, – обнял отца Ризо и увидел, как постарело родное лицо.

– У нас растут дети. Ты не переживай, отец, я обязательно буду приезжать.

Ризо, прилетев в Москву, сразу пошёл к Ольге Владимировне. Увидев Алексея Тихоновича, очень обрадовался. Рассказал им обо всём, что случилось.

– А Махваш знала о твоей женитьбе?

– Думаю, да. У неё всезнающие друзья из Синего облака. А может кто-то ещё рассказал. Я писал ей письма, но она ни разу не прислала мне ни строчки.

– Так вот почему она не говорила о тебе и не хотела, чтобы и мы вспоминали. Оказывается, всё знала, – сказала Ольга Владимировна и вышла в другую комнату. Принесла Ризо фотографии Махваш и сына.

Ризо, закрыв лицо ладонями, заплакал. Как же сын похож на его любимую!

– Мы бы пошли с тобой к Махваш, но вам лучше обойтись без посредников, – рассудила Ольга Владимировна.

– Надеюсь, Махваш меня поймёт, – взволнованно заговорил Ризо. – Знаю, мне будет трудно всё объяснить ей. Она имеет полное право не прощать. Но очень хочу, чтобы мой сын знал своего отца, и мне разрешали бы видеться с ним.

Ольга Владимировна протянула ему бумагу с адресом Махваш и велела возвращаться к ним, если вдруг его не пустят на порог. Ризо зашёл в детский магазин, накупил разных игрушек, с любовью выбрал костюмчики для мальчика. В гастрономе набрал сладостей.

Он долго стоял у двери подъезда, не решаясь войти, повернулся в сторону дороги, ведущей к дому, и увидел Махваш. Она тоже его узнала. От спокойного, но грустного взгляда любимой стало больно на сердце. Махваш поздоровалась и, указав на скамейку, предложила подождать маму с Кайхоном.

– Здравствуй, моя дорогая, любимая Махваш! Прости меня, – опустив глаза, тихо произнёс Ризо. – Ты назвала сына Кайхоном? А фамилия у него чья?

– Здравствуй! А ты как думаешь? Я бы дала твою, но мы не расписаны. У Кайхона фамилия Каримов – по имени моего папы.

– Мне многое тебе нужно рассказать, – начал было Ризо.

– Не стоит, Ризо, – отрезала, как ножом, Махваш. – Я это письмо не показывала никому. Не говорила о тебе плохо. Никто ничего до сегодняшнего дня не знал. Ты же был у Ольги Владимировны?

– Да, и покаялся.

Махваш достала из сумки письмо Лолы и передала Ризо. Он прочёл и замолчал. Ждал, что ещё скажет любимая, но она не проронила больше ни слова. Наконец, оба увидели, как появилась Мутриба с внуком. Кайхон, раскинув руки, подбежал к маме, и они нежно прижались к друг другу.

– Мама, с кем ты? Это мой папа? – звонким голоском спросил ребёнок.

– Угадал, мой хороший, папа приехал повидать тебя, – ответила Махваш.

Мальчик долго приглядывался к Ризо, трогал его лицо, руки, колени. Наконец спросил:

– Где же ты был? Мама говорила, что тебя забрал Змей-Горыныч и не отпускает. А я знаю, что это сказка.

– Да, мама сказала правду. А про Змея-Горыныча я расскажу тебе, когда подрастёшь, – ответил Ризо и, обняв сына, посадил его к себе на колени. Тот не сопротивлялся, но постоянно оглядывался на маму.

– О, Всевышний! – подойдя поближе, ахнула Мутриба. – Ты жив-здоров, Ризо! А мы уже и ждать перестали. Ну что ж вы у подъезда сидите? Пройдёмте в дом.

– Мама, Ризо, может быть, торопится? Ему, наверное, надо назад к семье.

Мутриба удивлённо посмотрела на молодых. Её глаза встретились с молящим о помощи взглядом Ризо.

– Доченька, это не дело на улице держать отца ребёнка. Он приехал издалека. Пойдёмте в дом! – твёрдо сказала она.

Махваш хотела взять на руки сына, но Кайхон обнял отца за шею и даже не стремился переместиться.

– Нашёл своего отца, моя кровиночка? – спросила малыша бабушка.

Кайхон радостно кивнул и опустил головку на крепкое плечо Ризо.

Дома малыш не отходил от папы: они играли с новыми игрушками, рисовали, много говорили, как будто всегда были вместе. Махваш не мешала им.

Она на кухне накрыла стол, быстро сделала плов. Уложила спать Кайхона и долго сидела в детской. А Мутриба осталась с Ризо и он рассказал несостоявшейся тёще о своих бедах.

Махваш вышла к ним и предложила:

– Давайте поужинаем, а за чаем обсудим, как нам жить дальше.

Разговор был недолгий. Ризо не посмел даже обнять любимую. Смотрел на неё и не мог наглядеться. А она сидела будто чужая, ничто не дрогнуло в её лице от горячих признаний. Наконец тяжело вздохнула и тихо вынесла свой приговор:

– Ризо, ты не эмир бухарский, чтобы иметь несколько жён. С Лолой ты хоть и не расписан, но прошёл обряд никох – венчание. Кайхон твой сын, и я всегда буду рада вашему общению. Но не более. Я и так родила вне брака. И расписываться с тобой не хочу. Знай, люблю тебя, как прежде. Но твоя жена ни в чём не виновата. У вас растёт дочь – сводная сестра нашего Кайхона. Что бы ты не говорил, перед Богом и людьми ты ответственен за ту семью. Я знаю, что такое безотцовщина, и потому твоим встречам с сыном препятствовать не буду. Сегодня я тебе не укажу на дверь. А завтра ты должен уйти.

На другой день Ризо ушёл. С утра отвёл Кайхона с бабушкой в садик. И целую неделю приходил к сыну. Они общались на улице и крепко подружились. Но домой он больше не заходил. Понял, что Махваш не поменяет своего решения, и вынужден был вернуться в Зимчуруд.

Он часто приезжал в Москву. Кайхон даже привык к такому общению, хотя каждое расставание было для обоих очень грустным.

Сын рос умным и любознательным. Ризо подарил ему компьютер и научил им пользоваться. Заметил, что Кайхон с компьютером будто одно целое и работает на нём играючи. Иногда Ризо видел, как глаза сына меняли цвет на ярко-синий. В этот момент Кайхон устремлял свой взор вдаль – к небу, и думал о чём-то. Отец ничего не спрашивал, но чувствовал, как тревожно у него сжимается сердце.

Махваш знала все подробности жизни Ризо, она переписывалась с дядюшкой Берди. Он очень полюбил её, как дочь. В семь лет Розия – дочь Ризо умерла от воспаления лёгких. Лола родила ещё одну девочку и назвала её Райхон. Дедушка радовался, что имена внуков созвучны – Кайхон и Райхон. Дядюшка Берди писал, что сын работает в городе и приезжает в кишлак только на выходные. По вечерам он уходит к пропасти и сидит, глядя вдаль.

Махваш успешно защитила кандидатскую диссертацию, и Елена Сергеевна предложила ей тему для докторской. Махваш скучала по своей подруге Арине – крёстной Кайхона. После отъезда её в Бельгию, они связывались по телефону. Но постепенно занятость обеих отдалила их друг от друга. Арина получила международное признание, её имя часто звучало в научных кругах разных стран. Махваш решила не мешать ей.

Как-то Арина приехала на научную конференцию в Москву. А потом должна была лететь в Гонконг.

Времени до вылета было немного, и она торопилась. Когда шла к стойке регистрации, её остановил высокий, тонкий и необыкновенно красивый молодой человек. Не поднимая головы, он просил передать посылку с лекарствами для жены в Гонконг. На кого-то он был похож, но Арина боялась опоздать и ответила, что лекарства перевозить нельзя. Молодой человек умолял её, даже заплакал. Она взяла лекарства и побежала на регистрацию. Там объяснила, что молодой человек через неё передал лекарства для больной жены. Она заметила, что он наблюдает за ней. Её поразили огромные глаза на бледном, словно фарфоровом лице и мягко вьющиеся волосы.

На стойке регистрации её попросили подождать ответственных людей. Сколько она не объясняла, что опаздывает на конференцию, где должна выступать, ей спокойно отвечали – без неё самолёт не улетит.

Пришли таможенники, посмотрели посылку и попросили её и молодого человека пройти в отделение. Арина занервничала, но поняла, что придётся подчиниться. Самолёт, конечно, улетел без неё.

– Начальник таможенной службы Антонов Иван Павлович, – представился таможенник и спросил:

– Молодой человек, что вы передали пассажирке Сергеевой?

– Лекарства, – ответил парень, и его красиво изогнутые губы сложились в невинную улыбку.

– Вы знаете, что это запрещено, гражданин Каримов Кайхон?

Арина наконец посмотрела внимательно на его лицо.

– Так это ты? – узнала она своего крестника. – Как ты вырос, мой звёздный мальчик! Но почему ты так поступил со мной?

Таможенник открыл пакет и увидел три пачки обычного димедрола. Они оказались пустые!

– Это что ещё за фокусы? Мы же имеем право задержать тебя за такие шутки.

– Подождите, товарищ начальник, надо разобраться, почему он это сделал, – вклинилась в допрос Арина. – Но мне обязательно надо полететь следующим же рейсом.

– Разберёмся, не переживайте. Только зададим несколько вопросов, а вот с молодым человеком придётся поговорить серьёзно.

Вдруг по внутренней связи стали вызывать всех начальников служб аэропорта.

– Я скоро буду, – сказал начальник и поспешно вышел из кабинета.

Через десять минут он возвратился не один.

– Рассказывайте, молодой человек, почему вы не дали вылететь пассажирке Сергеевой в Гонконг?

– Это моя крёстная, и я не хотел, чтобы с ней случилось страшное, – ответил Кайхон.

Теперь Арина была благодарна Кайхону. Поняла, что он не нарочно заставил её опоздать на самолёт. Значит, что-то случилось. Она в последнее время стала замечать, что кто-то оберегает её от несчастных случаев. Догадывалась, что её ангел-хранитель – сын подруги Махваш. Сегодня ей опять повезло. Теперь придётся защищать Кайхона.

– Откуда ты знал, что самолёт разобьётся? – нервно спросил начальник.

Арина с тревогой посмотрела на Кайхона. Его глаза на мгновение поменяли цвет на красивый глубокий синий.

– Ты защитил меня? – взглядом спрашивала его Арина.

– Я всегда чувствую, когда тёте Арине угрожает опасность. Но не могу это объяснить.

– А мы это проверим! – строго сказал начальник. – Ведь не только твоя тётя Арина должна была лететь в том самолёте. Пассажиров не жалко?

– Я не знал, что может случиться, только чувствовал, что ей угрожает опасность, – вторил Кайхон. – Я хотел вообще увести её из аэропорта.

Арина решила прояснить ситуацию:

– Я – доктор наук научного центра по исследованию мозга. Изучаю нейробиологические основы нормальных и патологических состояний головного мозга человека. Вам – непосвящённым – трудно объяснить, что есть уникальные люди на свете, и их не так много. Они могут делать необъяснимые вещи, это иногда называют паранормальным явлением.

Через полчаса вместе с начальником аэропорта пришёл какой-то очень важный человек из органов. Он сказал, что были просмотрены все записи с камер наблюдения. Телефона у парня нет, ни с кем Кайхон не беседовал. Охотно представил данные, что является выпускником престижной средней специальной школы столицы. Но человек из органов им очень заинтересовался и обещал ещё раз встретиться. Все были очень встревожены.

– Но что же конкретно произошло? – спросила Арина.

– По всем каналам показывают – самолёт взорвался, – сказал начальник аэропорта. – Не пойму, почему парень не предостерёг всех? Ты знал о катастрофе?

– Нет! Я могу лишь защитить тётю Арину. Повторяю: я не знал о том, что случится, я лишь чувствую, что ей что-то угрожает, – ответил Кайхон и почувствовал на себе недоверчивые взгляды таможенников и работников госбезопасности.

Арина и Кайхон вышли из кабинета в сопровождении двоих в штатском.

– Вы решили вернуться? Или Арина Александровна всё же полетит на конференцию? – выяснял один из них.

– Тётя Арина, это очень важно для вас, летите и не переживайте. Теперь всё будет хорошо, – уверенно произнёс Кайхон.

– Ты так думаешь?

– Да. И счастливого полёта! В следующий раз приходите к нам домой, – попрощался Кайхон.

– Обязательно! Передай привет маме. – Арина помахала рукой и побежала к стойке регистрации.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Джон (тадж.) – душа, душенька.

Вернуться

2

Дустони ман (тадж.) – друзья мои.

Вернуться

3

Азизони ман (тадж.) – дорогие мои.

Вернуться

4

Холаджон (тадж.) – тётушка.

Вернуться