Ольга Вешнева
Звездное тепло

Глава 1. Не увидеть Париж

Илона

Ослепительно яркий белый свет…

Где я?

Вспомнила ночное небо в иллюминаторе самолета, похрапывание толстого старичка. Мой сосед быстро уснул, а я не могла. Волновалась, мечтала… Представляла, как поднимаюсь на Эйфелеву башню, гуляю по живописным извилистым улочкам Монмартра.

Увидеть Париж… Я немало потрудилась, чтобы вписаться в программу стажировки по обмену. Училась на “отлично” в физико-математическом институте. Выиграла несколько сложных олимпиад.

Как только я узнала, что мечта сбылась и меня ждет практика в знаменитой Сорбонне, запрыгала от счастья на кровати.

И вот… Белый свет окружает меня. Глаза открыты, но тела не чувствую. Не могу пошевелить пальцами.

У меня, закоренелого скептика, и мысли не возникло про Рай, Ад, сияние в тоннеле и загробную вечность. Я ощущаю себя, значит – живу. Похоже, нахожусь в больнице. Интересно, какой страны?

Да уж, самый безопасный вид транспорта… Я не боялась первого в жизни полета. Не дрожала в панике, не старалась отвлечься пустой болтовней как некоторые пассажиры. Хорошо, мне попался в соседи тихий дедуля.

Я не настраивала себя, что самолет упадет. Но все-таки он упал. Что стало с другими людьми? Надеюсь, все выжили. Мне вспомнилась любознательная маленькая девочка. Родители решили исполнить ее мечту побывать в Диснейленде.

“Так… Не отвлекайся, Илона! – мысленно приказала себе, – Важно понять, в каком ты состоянии. Сможешь ли ходить, или на всю жизнь останешься прикованной к инвалидному креслу?”

Сердце кольнуло при страшном предположении.

Мне удалось согнуть пальцы правой руки, и я сразу попыталась двинуть ногой.

– Гостья пришла в сознание. Акклиматизация успешно завершена, – я услышала гулкий бас.

Незнакомец говорил на странном щелкающем языке, не похожем на русский, французский или английский, но я понимала каждое слово.

– Приветствую вас в галактике Радуга Жизни – прошамкал другой голос, и тут же ко мне склонилась уродливая пупырчатая морда с огромными губами, как у сома.

Я закричала от страха, крепко зажмурившись. Чуть снова не отключилась.

Замерла, боясь открыть глаза и быстро соображая, что могло со мной произойти. Дружеский розыгрыш? Но я отправилась в Париж из Москвы одна и еще не успела завести французских друзей. Уж очень реальной выглядела страшная серая морда. Если костюм, то реквизит Голливуда, не меньше. А его можно купить только на аукционе за преогромные деньги.

Собирая в полет кучу малу вещей, я нашла в шкафу дядину записную книжку – нет, книжищу, солидный рукописный том. Пролистала его без интереса. Там были рисунки и описания вымышленных народов. Меня не удивило, что дядя Гриша решил написать фантастический роман. Профессор Григорий Громов, всемирно известный гений астрофизики, верил в то, что люди не одиноки во вселенной. Каждый год он приезжал к нам в гости из Питера с дочкой Ларисой, моей сверстницей. Ларчик и Лончик – так мы с ней звали друг друга. Мечтательница и реалистка. Нам было интересно вместе. Мы умели спорить без взаимных обид.

Галактика Радуга Жизни. Так назывался рукописный том дяди Гриши. Я вспомнила. Неужели она вправду существует и меня туда похитили?

– Можете встовать. Ваше состояние в порядке, – прогудел “сом”, окая, как бабулька из дальней глухой деревни.

Я послушалась. Осторожно села на жесткой койке. Спустила ноги. Пернатая-крылатая женщина поднесла мне кроссовки. Хорошо, не тапочки.

Рядом с отошедшей от моей койки “полуптицей” встала еще одна женщина – зеленокожая с шевелящимися щупальцами вместо волос, похожими на змей мифической Медузы Горгоны. В углу тесного светлого кабинета притулилось существо неопределенного пола – долговязое, тонкое, покрытое темными шипастыми пластинами панциря. Ближе всех ко мне стоял толстый и коренастый “сухопутный сом”, задумчиво шевеля огромными влажными губами и почесывая мясистый гребень на широком хвосте.

Похитители, кроме шипастого в черных жилете и штанах, были одеты в отливающие перламутром светлые комбинезоны. На себе обнаружила взятую из багажа розовую в черный горошек пижаму с яркой аппликацией на груди – шоколадным маффином и надписью “Sweet cupcake” (Сладкое пирожное). В свете последних невероятных событий эти слова приобрели нехороший, зловещий смысл.

– Зачем вы меня похитили? Что собираетесь сделать со мной? Замучить жестокими опытами? Или хотите поджарить мои внутренности на медленном огне в пряном соусе и съесть?

Мой голос надорвался от испуга, и я закашлялась.

– Не беспокойтесь, Илона Онотольевна – пробасил “сом”, еще сильно растягивая каждую букву “О”. – В нашей галактике запрещены любые деяния, причиняющие стродания живым существам. Опыты на них недопустимы.

– Здешние опасные хищники не подвергают свою добычу дополнительной обработке и не используют специй, – проскрипел панцирный верзила. – Ваши внутренности будут съедены в их естественном виде… сырыми.

– Калемей-кен Утооон!!! – прогремел “сом”, шлепнув посиневшими от ярости губами.

Мой набитый новой информацией мозг перевел обращение как “Калемейский курсант Утон”.

Панцирный колючка оказался юношей. Похоже, он сморозил большую глупость. Или наоборот, открыл страшную правду о моем будущем.

– Вы – почетная гостья Председателя галактического содружества, – прочирикала крылатая женщина, – и находитесь под его личной защитой. Уверяю, вас никто не съест ни в сыром, ни в вареном виде. Это исключено!

– Как же тот… навязанный нам… горный пыльник? – скромнее предупредил шипастый курсант, – Он может ее съесть… теоретически.

– Мы ему не позволим! – “сом” сжал перепончатую лапу в кулак.

– Вам оказана великая честь – представлять родную галактику Млечный Путь на нашем большом празднике, – просветила “Горгона”, уныло повесив щупальца. – Расскажете гостям торжества о культурных особенностях своего народа, исполните старинные песни и танцы. А еще вы сможете продолжить обучение здесь, на космической станции господина Председателя. Вы мечтали о зарубежной стажировке по обмену, и были выбраны из множества кандидатур. Ваш уровень интеллекта признан достаточным для усвоения новых знаний.

– Интересное предложение, – я постаралась улыбнуться. – Верю, что меня украли не с плохими намерениями, но вы должны понять. Мои родители на Земле сходят с ума от горя. Они считают любимую дочь погибшей в авиакатастрофе. Мне нужно вернуться домой. Как можно быстрее.

– Ваш сомолет блогополучно приземлился в Париже, – доложил губастый здоровяк. – Подмена произведена в воздухе. Вместо вас в Сорбонне будет учиться похожая на вас девушка с планеты Вела.

– Надеюсь, вы не возражаете против того, что для преподавателей и студентов Сорбонны станете вегетарианкой? – деликатно спросила крылатая женщина.

– Конечно, не возражаю. Будет хуже, если я там съем какого-нибудь профессора, – ответила я.

“Сом” дико посмотрел на меня, выпучив темные глазищи.

– Мои родители, – не успокаивалась я. – Их не обмануть похожей инопланетянкой. Они меня знают.

– Мы обеспечим дорогостоящую межпланетную связь. Программные установки вашего коммуникатора изменены, – “сом” вынул из глубокого кармана своего комбинезона мой планшет и дал в руки. – Звоните родителям в определенное время и говорите с ними не более пяти земных минут.

Я тяжко вздохнула. Меня не отпустят. Я их пленница – надеюсь, только на время практики.

Надо радоваться! Их технологии намного превосходят земные. Я тут наберусь высших знаний, а потом, вернувшись на родную планету, совершу кучу открытий, достойных Нобелевской премии. Помогу человечеству шагнуть вперед по пути научно-технического прогресса!

Если меня не проглотит живьем горный хищник… Вот злая ирония судьбы – помешанная на чистоте растерзана пыльным чудищем!

Я ненавидела грязь, привыкла вытирать каждую пылинку. В доме чистюли нет места для открытых полок и стеллажей. Книги и сувениры удобно хранить за стеклом.

– Я, доишиэлльин Кан-Те-Итевиит-Комойен-Темеарари, буду вашим куратором, – представился губастый здоровяк.

– Простите, уважаемый, могу я звать вас Дядя Сом? – смущенно выпалила я, побоявшись не запомнить его имя и должность.

В уме перемешались: рыба, которую напоминал зарубежный куратор, а также дядя Том, дядя Сэм и мой родной дядя Гриша, который, видимо, не раз гостил в чужой галактике, да еще и племянницу туда на практику “сосватал”.

– Зовите как вам удобно, – согласился Дядя Сом и приказал калемейскому курсанту. – Вручите гостье подарок Председателя и отведите ее в коюту. Поздний вечер по усредненному галактическому времени. Пора спать.

Утон передал мне серого плюшевого мишку в красном берете и галстуке-бабочке. Мягкого и уютного игрушечного парижанина.

– Слышал, что люди не могут уснуть без искусственных животных в постели, – признался шипастый симпатяга. – Пусть он подарит хорошие сны.

– Спасибо Утон, – я впервые после похищения искренне улыбнулась.

Жители станции готовились ко сну. В светлом холле, куда открывался выход из медицинской лаборатории, и казавшихся бескрайними темно-серых коридорах мы никого не встретили.

Сердце взволнованно колотилось в груди. Дыхание замирало всякий раз, когда мерцали перед усталыми глазами яркие картинки больших информационных табло или подающие неизвестные мне сигналы огоньки тонких лампочек, встречавшиеся повсюду на стенах.

По пути к гостевой каюте мы разговорились с приставленным телохранителем о том о сем, перешли на “ты”. Утон сносно говорил по-русски, не считая щелкающего акцента. Язык его родной планеты Улар мне показался кошмарным. В нем каждое слово начиналось на букву “У”. Даже название расы изначально писалось “укалемеи”, пока Председатель правления содружества, похожий на гигантскую мохнатую гусеницу, не сократил его до “калемеев” для личного удобства. Кстати, заочно самого важного политического деятеля галактики многие существа так и называли “Председатель Гусеница”. Его настоящее имя не всякий мог произнести.

Местные жители выглядели непривычно для меня, но, похоже, их не стоило бояться. Вели себя культурно, улыбались мило и добродушно. Если бы они замышляли что-то плохое, не стали бы устраивать “маскарад” для гостьи с далекой Земли.

Я решила, что с ними можно подружиться. Однако не стоило забывать о некоторых опасных жителях станции. Неспроста меня предупредил курсант. Воспользовавшись моментом, я постаралась разузнать побольше о таинственном чудовище.

– Как выглядит горный пыльник? – шепотом спросила я, ступая по темному металлическому коридору в ногу с медлительным спутником, который частенько замирал на месте, поворачивая голову почти на сто восемьдесят градусов.

– Ужасно, – пугливо выдохнул курсант. – Его ни с кем не спутаешь. Жуткие глаза, острые зубы.

Он свел к переносице покрытые мелкими шипами брови, нервно призадумавшись. Хотел добавить нечто важное, и побоялся схлопотать нагоняй от начальства. Я поняла, что металлические стены тут везде “глазастые и ушастые”.

– Мы должны быть осторожны, – предостерег Утон. – Горный пыльник охотится поздним вечером и ночью. Настало его время.

– У вас нигде не завалялся лишний лазерный бластер для самообороны хрупкой землянки? – полюбопытствовала я.

– Ношение оружия на станции запрещено, – объяснил новый друг. – Горный пыльник вооружен клыками и когтями. Мы не можем их выдрать, причинить страдания живому существу.

– Не понимаю. По ночами разгуливает опасный хищник. Он может съесть кого угодно, и вы не хотите посадить его в клетку?

– Его народ не имеет уполномоченного представителя в правлении содружества. Мы не можем контролировать горного пыльника, и не вправе выгнать. Он здесь сам по себе. Нам его навязали, и мы не могли отказать.

– Странные порядки, – я прижала к груди плюшевого медвежонка.

Показалось, что я чувствую на себе пристальный взгляд. В пустом коридоре! Взгляд сквозь стену? Потолок? Пол? Мурашки галопом понеслись по коже. Закружилась голова, и первобытный ужас придавил сердце тяжелым камнем.

– Горный пыльник выбрал жертву, – Утон заметил мое недомогание, больно дернул за руку и потащил вперед по коридору. – Ты – слабое чужеродное существо, не из содружества, из внешнего мира. Легкая добыча. Я почти окончил уларское военное училище, и постараюсь тебя защитить. Если смогу. Пыльник сильнее меня.

Глава 2. Контракт

Эйнар

Пробуждение… Рассеивался мрак сознания. Медленно возвращалась способность мыслить, вспоминать…

Осознание себя. Снова. Как при выходе из инкубатора.

Эйнар Норри, сын Мелмены Ратемма и Кимара Норри. Мужчина нелианской расы.

Только воспоминания – настоящие. Не отголоски виртуальных симуляций.

Я прошел сквозь огонь на терпящем крушение космическом корабле. Мне и теперь казалось, что жаропрочная кожа, приспособленная для выживания в условиях высокой вулканической активности, продолжает плавиться и отслаиваться, обнажая напряженные мышцы. Вспышки боли мое озаряли полусонное сознание.

Кела… Моя сестра. Она погибла, спасая мою жизнь. Громадный острый кусок металла упал с потолка разрушающегося коридора и пронзил ее тело. Я помнил, как взял ее чуть теплую руку. Она передала мне остаток своей жизненной силы и частицу памяти – указала путь к спасательной капсуле.

"Ты должен жить", – ее последние телепатические слова.

И я выжил. Добрался до капсулы и вылетел в открытый космос прежде, чем корабль взорвался.

Где я? Во вражеском плену?

Мои руки и ноги были надежно зафиксированы. Я не мог встать. Самосканирование не работало, но я и так чувствовал, что истощен и ослаблен. Поле восприятия энергии было отключено. Я не улавливал импульсов живых объектов. В носу засел резкий неприятный запах. Обоняние не помогло узнать, сколько рядом врагов и кто они. Глаза не открывались, на них была темная повязка.

Но я понимал, что не сдамся. Знал, мне нужно вложить остаток жизненной силы в единственный рывок и освободиться. Сражаться и убивать, а потом, устранив опасность, насытиться и восстановиться.

Один из врагов послужит мне пищей.

Движение воздуха перед носом. Я приподнял голову и поймал поднесенную к лицу руку. Вместо живой плоти мои клыки сдавили металл, прокусили резину и провода. Вместо крови на язык полилось машинное масло. Я дернул головой, ломая механическую конечность. Меня ударило током, и я отпустил "жертву".

Волосы наэлектризовались, встали дыбом. Их тут же пригладили – кто-то смял мою гриву в ладонь и дернул до боли.

– Спокойно, Эйнар. Ты в безопасности.

Родная речь. Мужчина, державший меня за волосы, сдернул повязку с глаз и легонько стукнул шершавой ладонью по носу.

Я понимал, что “свои” могут быть врагами похуже чужаков. Притворно расслабился, не теряя бдительности. Поле восприятия энергии просыпалось и медленно развертывалось, в нем проявились отсветы четырех объектов. Как только меня отпустили, я приподнял голову и увидел их глазами.

Двое мужчин из военных, в киберброне. Ближе других – серого окраса, воин высшего армейского звена. Его я узнал. Теару, сын командира Лимэя. Главнокомандующий нелианской армии был хитрым и очень опасным противником. Но мой главный враг – не он. А кто? Я далеко не все и не всех мог вспомнить из прежней жизни. Туманные отрывки.

Синеволосый воин среднего звена и немолодая женщина из ученых, на плече которой лежала толстая красная коса, мне были незнакомы. Как и отдаленно похожий на меня парень в мешковатой униформе. Тот же экстерьерный тип, темно-рыжий окрас. Чужаки вряд ли могли нас отличить друг от друга. Очевидно, таков и был расчет.

В углу жалобно скрипел робот, придерживая почти оторванную, висевшую на паре проводов кисть “руки”.

Теару принял верное решение: использовал робота для первого контакта со мной. Не хотел, чтобы ему откусили руку. Молодой воин умен и опасен, как и его отец. Но что вообще происходит? Какова его роль в моем похищении, или…

– Теару Кеном, я узнаю тебя, – попытался заговорить. Голос прозвучал осипшим, на языке чувствовалось машинное масло и не менее гадкое на вкус неизвестное вещество. – Но прямого нашего общения не помню.

Я сосредоточил внимание на показаниях поля восприятия энергии. Прежде чем Теару заглушит нежелательные импульсы, он должен сам их уловить. Легкие отголоски подавленной эмоциональной волны можно поймать, если правильно на них охотиться. Я это умел.

Враждебный настрой Теару не останется незамеченным.

– Мы прежде не контактировали, – сероволосый воин склонился надо мной, его светло-синие глаза излучали приглушенный свет спокойствия. Импульсные волны оставались гладкими. Идеальный самоконтроль, или Теару не воспринимал меня как угрозу. – Твой друг Коди Вейка служил под моим командованием. Ты мог видеть меня в его воспоминаниях при телепатическом общении.

Друга Коди я не помнил. Вообще не верил, что у меня были друзья. О множестве врагов подсознание смутно предупредило. Некоторые опасные противостояния едва не привели в жерло молекулярного расщепителя. Я понимал, меня есть за что казнить. Надеялся, что сородичи не смогли получить доступ к информации моего разума.

– Не помню его, – я покорно прикрыл глаза под требовательным взглядом серого воина.

Теару ждал моего подчинения. Пришлось сдаться. Он сильнее, и не один.

Убедившись в моей покорности, он отключил фиксаторы конечностей. Я встал, осмотрел себя. Немалый процент потери мышечной массы. Вместо плоского, чуть рельефного живота – усохшая впадина.

Воин среднего звена бросил мне штаны. Чужие, неудобные, часть униформы станционного технического работника. Но я надел их. Не ходить же голым.

– Учебная информация из инкубатора всегда проявляется дозированно, чтобы не допустить перегрузки мозга, – пояснил Теару. – Так и твои воспоминания вернутся в полном объеме. Но не сразу.

– Ты провел долгое время без сознания, – объяснила женщина. – Не вышел из режима критической экономии энергии. Твою спасательную капсулу забрали на корабль Председателя Гусеницы и доставили на космическую станцию Содружества. Ты единственный выживший из экипажа “Илиды”. Чужеродные существа поддерживали твою жизнь, но ни они, ни мы, не смогли повлиять на твое состояние. При первых изменениях показателей мозговой активности они вызвали нас, попросили проконтролировать твое пробуждение.

Разумное решение. Если бы я очнулся среди чужаков, убил бы их всех, а самого вкусного – съел.

Похоже, чужаки вливали в меня искусственный белковый концентрат, от него гадкий привкус. Удивительно, что я выжил на этой неподходящей пище.

– Сколько мне лет? – логичный вопрос.

– Скоро исполнится пять, – ответил Теару. – Ты провел на станции чуть меньше галактического года.

– Коди жив? Где он? – хоть я и не помнил условного друга, но решил узнать, что с ним случилось.

– Отправлен на Нелию-два, – отчитался Теару, подвинув одну из мелких серых косичек от щеки к уху.

– Ты много пропустил. У нелианского государства теперь есть планета-колония, – радостно заговорил темно-рыжий парень в мешковатой форме. – Там красная атмосфера, как у нас, но вместо высоток повсюду растут огромные деревья. В теплых лесах живут большие звери. Я буду работать на Нелии-два. Моя миссия на космической станции завершена. Пришлось подменять тебя по решению владельца корпорации.

– Хочу вернуться домой, – я устало привалился к холодной металлической стене лаборатории.

– Невозможно, – отрезал Теару, воинственно приподняв губу, когда я резко двинулся в его направлении. – У тебя контракт еще на три года. Подписан Председателем Гусеницей.

– Смотри, Эйнар, – сменщик передал мне коммуникатор и ткнул когтем в первую строку длинного перечня условий. – Ты назначен ответственным за техническое обслуживание всех высокотехнологичных устройств и элементов программного обеспечения, поставленных нелианской корпорацией “Иммокомль” на космическую станцию Содружества. Контракт на четыре года. Я собрал для тебя необходимую информацию. Можешь приступать к исполнению трудовых обязательств. Укушенного робота почини. Он здесь в аренде, как и ты.

Я приложил к губам ладонь, пряча нервный оскал. Холодная рука, остывшая кровь. Невыносимый голод. Мы не едим себе подобных. Нужно еще немного потерпеть, а потом найти достойную жертву.

По инерции я шел за сородичами. Проводил их до ангара космических кораблей.

На что я надеялся? Они сжалятся и заберут меня домой? На Нелии жалость – самое постыдное чувство.

Я выжил потому, что спасательную капсулу нашли чужаки. “Свои” меня отправили бы на утилизацию как больную особь, непригодную для дальнейшего существования.

Контракт… Даже при неполной памяти я понимал, насколько сильно люблю свободу. Чувствовал, что не мог добровольно согласиться на такую каторгу. Меня загнали сюда против воли, как в клетку. Главный враг попытался от меня избавиться. Сначала отправил в ссылку на космическую станцию, но ему этого показалось мало. Я летел домой на “Илиде”. Крушение корабля подстроили вражеские приспешники. Не Кела должна была погибнуть. Я – мишень.

Но кто мой главный враг? Почему не могу вспомнить его имени? Память вернется, но у меня нет времени на ожидания. Я не собирался провести на каторге еще три года. Не мог смириться с ролью платного приложения к закупленным устройствам.

Да, я работал на корпорацию “Иммокомль” со второго дня жизни. Боролся за выживание, а потом за власть. Я должен был возглавить корпорацию. Враг не позволил.

Смутные обрывки воспоминаний… Попытался их собрать в единое целое, но разболелась голова, и я прервал мучения разума.

Сбежать. Вернуться на Нелию. Найти и уничтожить всех врагов.

Но сначала мне нужна живая добыча для быстрого восстановления, а еще нужен космический корабль для побега со станции.

Я отправился на охоту.

Глава 3. У самовара я и… монстр?

Илона

Калемейский курсант втолкнул меня в каюту, оформленную под земную квартиру. На стенах фотообои с видами Парижа, в уголке сделан кухонный закуток, еще с ходу заметила широкую кровать, серый холодильник, встроенный в стену шкаф с яркими цветными дверцами. На раскладном столике красовался электрический самовар в позолоте и цветочной росписи. Тульский. Подарочный. Лучше бы оставили для гостьи обычный электрочайник. Или самовар послужит наглядным примером русского народного творчества в моих будущих лекциях?

Душераздирающие вопли разнеслись по коридору, проникли за прикрытую наспех тяжелую раздвижную дверь. Словно кого-то пожирали живьем.

Утон! Горный хищник поймал его!

Вместо того, чтобы захлопнуть тугую задвижку и притаиться в уголке, я безрассудно рванула на помощь новому другу с тяжелым горячим самоваром в руках.

Пыль боится воды. Если я плесну кипятком в морду пыльному монстру, это ему точно не понравится.

Отодвинула дверь правой ногой, выскочила в коридор. Чуть сама не ошпарилась пролившейся из-под фигурной крышки горячей водой.

Никого. Тишина.

В сердце кольнуло. Дыхание притаилось на миг. Страшно.

Прямо за моей каютой был закругленный тупик длинного коридора с огромным иллюминатором.

Космос притягивал таинственной мрачной красотой. Мерцали звезды, медленно пролетали метеориты. Только успевай загадывать желания. Но мечты все разбежались, не угнаться за ними.

Может, я напрасно боюсь? Утон меня разыграл, как в подростковом лагере. Страшилки у костра в лесном походе, крик из кустов: ”Меня схватил медведь! Спасите!”

Ну конечно! Меня считают маленьким ребенком. Несмышленая девочка засыпает с мягкими игрушками, верит в страшные сказки… Утон вызвал у меня головокружение и прочие неприятные ощущения для пущей жути. Ему дали задание хорошенько напугать гостью, чтобы она в “тихие часы” не гуляла по станции и не узнала ненароком научные секреты, которыми жители галактики не хотят делиться с землянами.

На станции заботятся о безопасности. Наверняка тут на каждом шагу размещены камеры наблюдения! Просто не может быть такого, чтобы жуткий хищник разгуливал в установленное “ночное время” и ловил припозднившихся постояльцев.

А я поверила в страшную сказку, купилась на розыгрыш, и теперь стою, как дурочка, с неподъемным самоваром у иллюминатора. Руки вот-вот отсохнут. Позорю человечество! Надо вести себя достойно, всем тутошним умникам доказать, что я ничем не худшее их разумное существо!

Вернулась в каюту, поставила самовар на узкий кухонный столик, прикрыла дверь и погладила сидящего на подушке медвежонка со словами:

– Похоже, ты здесь – самый опасный хищник. Будешь меня охранять.

Заерзал на кровати планшет. Вызов от родителей!

Я поудобнее устроилась, лежа на животе поверх лоскутного одеяла, так, чтобы в веб-камеру попали фотообои с Эйфелевой башней, и широко улыбнулась, принимая видеозвонок.

– Родная, мы тут ужасно переволновались! – мама печально вздохнула. – Не могли до тебя дозвониться! Совсем потеряли.

– Хотел утром обратиться в посольство, – серьезно сказал папа, протирая запотевшие очки. – Шутка ли – ребенок пропал, – водрузив очки на нос, он внимательно всмотрелся в экран ноутбука.

– Не переживайте, я уже не маленькая, – моя улыбка расплылась еще шире от радости, – Мне здесь нравится. Все очень интересно. Я живу в общежитии. Посмотрите, какой чудесный подарок мне сделали новые друзья.

Показала им плюшевого мишку.

– Берегись, как бы тебя не очаровал французский ловелас, – шутливо предупредила мама.

– Очаровать меня трудно, вы знаете. С моим аналитическим складом ума…

– Ума у тебя полный склад. Ты большая молодчина, дочка, – усмехнулся по-доброму папа. – Глядишь, такими темпами окончишь аспирантуру и не засидишься на всю жизнь, как я, в доцентах, а быстренько в профессора скакнешь.

– Мы тобой гордимся, – мама прослезилась. – Звони нам почаще. Договорились? И с французами все же поосторожней будь.

– Хорошо. Рада вас видеть. Очень! – я сама чуть не расплакалась.

Планшет предупредил бегущей строкой о завершении сеанса связи.

– Пока-пока! – успела я сказать и помахать рукой, прежде чем экран почернел.

Как они обеспечивают связь с Землей? Проводят сигнал через ту же червоточину в пространстве, по которой меня сюда привезли.

Я постаралась успокоиться и привыкнуть к новому месту жительства. Нашла в “квартире-студии” тесный санузел и приняла душ.

Холодильник оказался набит круассанами, пончиками и плюшками. Как бы мне самой не стать пышкой от сдобной еды!

Немного порывшись, откопала жареную куриную ножку в картофельном пюре – упакованный готовый обед. Внедренная в память информация подсказала, как пользоваться “микроволновкой”. Я положила пластиковое блюдо в высокобортный металлический круглый поднос на тонком стержне. Только руки отвела, тут же курицу и картошку накрыл полупрозрачным куполом голубой свет, поднос дважды повернулся, свет пропал, а от потемневшей ножки приятно запахло жареной корочкой.

К местной пище гостью решили приучать помаленьку. На самом виду в холодильнике оставили миску с зелеными ягодами, похожими на оливки. К ней приклеили табличку на общегалактическом языке: “Олоилы с Тертака”. Стоило мне взять миску в руки, как из таблички развернулась голограмма олоильного куста в цветении. Красиво!

Я поужинала куриной ножкой и картофельным пюре, к остывшему еле заварившемуся чаю взяла круассан. “Земная” розетка виднелась в кухонном углу, но я не стала нагревать самовар. Попробовала зеленых ягод, они оказались сладкими, не как кисловатые оливки.

Обо мне позаботились. Привычная еда и ворох чайных пакетиков с разными добавками. Фарфоровая посуда: чашка, блюдце и тарелка. Постель как дома.

Несмотря на гостеприимство и вежливость инопланетян, мне по-прежнему было неуютно, непривычно на новом месте. Чужие замаскированные стены давили. Понимала, что не помешает поспать, но тревожная бодрость дергала за нервные струнки, не пуская в кровать.

Увидела на полке шкафа среди учебников “энциклопедию народов галактики”, составленную дядей Гришей. Пролистала ее, и не нашла таинственного хищника ни на “Г”, ни на “П”. Значит, горный пыльник – выдумка.

Вспомнила мамино предупреждение о французских ловеласах. Ее можно понять. Родители помнили мою попытку свить семейное гнездо с однокурсником Артемом, по счастью – пробную. Мама и папа вместе со мной лелеяли светлые надежды. Напрасно.

Мы с Артемом быстро поняли, что два неугомонных умника под одной крышей попросту сжигают друг друга, и разбежались.

Подруга Мила говорила, мне нужен кавалер попроще. Мостостроитель или крановщик. Ее вдохновляла стройка эстакады рядом с институтом. Меня же пугали угрюмые крановщики в мазутных пятнах и трясущиеся вместе с отбойными молотками по уши в пыли мостостроители. Не исключаю, что напрасно. В нерабочее время они могли быть милейшими ребятами, но вы уже знаете, как не люблю я грязь и пыль.

“В галактике Радуга Жизни нет людей, – написал дядя Гриша в предисловии. – Там обитают народы, в некоторой степени похожие на нас, но и они – не люди. Их внутреннее строение и культурные обычаи отличаются от человеческих. Не следует об этом забывать”.

Читалось как предупреждение.

Маме не о чем беспокоиться, за мной не будут бегать толпы поклонников. Меня тут даже никто не воспринимает всерьез.

Я решила прогуляться перед сном, раз в коридоре безопасно. Пройтись туда-сюда, посмотреть на “падающие звезды”.

Дошла до поворота и присела, заметив отсвечивающее пятно на полу. Темно-красное.

Кровь? Я предусмотрительно не опустила палец в маленькую лужицу. Вдруг кислота?

Стараясь не паниковать, внимательнее осмотрелась. Одна из напольных плиток была вывернута, из-под нее торчал провод. А рядом с подозрительным пятном лежало нечто похожее на кусочек панциря калемея.

Не сказка! Утона вправду кто-то съел!

В ужасе я помчалась к своей каюте. Оглянувшись на иллюминатор, увидела, как метеорит сгорает в атмосфере серой планеты.

“Я хочу жить”, – загадала самое главное желание.

Сердце бешено колотилось. Стало тяжело дышать, будто меня схватили за горло. Я задрожала и споткнулась. Еле устояла на ногах. Остановилась, не дойдя пару шагов до приоткрытой двери.

Теплая приятная волна меня накрыла с головы до ног. Спокойствие. Сонливость. Будто кто-то говорил мне, что все хорошо. Ничего ужасного не случилось. Уставшей испуганной девочке пора баиньки.

Кто бы это ни был, я почувствовала, что он прямо надо мной. Этажом выше. Я не могла сопротивляться.

Лютый страх растаял в ласковом тепле. Исчез бесследно. Позабыв о крови, или-что-там-было на полу, я вошла в каюту, задвинула дверь и плюхнулась на постель, крепко прижав к груди плюшевого мишку. Заснула как малышка в обнимку с мягкой игрушкой. Крепко и сладко, без тревог.

Глава 4. Ледяное сердце

Эйнар

Сотни чужеродных существ безмятежно спали в трех ярусах жилого сектора. Я приближался незаметной опасностью, мягко ступая босыми ногами по прорезиненному напольному покрытию. Звукоизоляция на станции была идеальной, а вот об энергоизоляции Председатель Гусеница не позаботился. Не заказал на Нелии самый надежный блокирующий материал, изобретение моего деда, великого гения Айку Ратемма. Не думал, что экономия может стоить жизни одному из его “дорогих” гостей.

Я умел воздействовать не только на живые объекты, но и на технические устройства. Создавал на своем пути помехи в системе безопасности, ослеплял чуткие точки слежения.

Чужаки меня отдраили, как палубу королевского флагмана, с невыносимо пахучим моющим средством. Отбили мой и без того слабый естественный запах, и самого лишили обоняния. Нос ничего не чувствовал, кроме химической имитации фруктовой смеси. Меня вела к добыче куда более совершенная система навигации. Слабые сонные мерцания импульсных волн отражались в поле восприятия энергии, повторяя контуры их излучателей. Я распознавал виды существ. Память подсказывала, что пенекоп съедобен и анетгам не ядовит. Я не принимал во внимание галактический постулат о том, что существ, чьи народы обладают культурой и письменностью, нельзя употреблять в пищу. Предпочитал классифицировать жителей населенных планет по их вкусовым качествам.

Выбор добычи, предложенный полем восприятия, был огромен… Но требовалась не первая попавшаяся жертва, а владелец космического корабля с опытом пилотирования. Такой роскошью, как личный корабль, из сотен гостей и работников станции обладали единицы.

Отложив на время посещение жилого сектора, я наведался в пункт управления системой безопасности. Подкрался к дежурящей там женщине из народа Председателя. Неощутимое прикосновение кончика когтя к спинному волоску – и гигантская гусеница под моим контролем. Я погрузил ее в глубокий сон энергетическим воздействием после получения кодов доступа из памяти. Не собирался есть волосатую тушу с липкой зеленой мякотью.

Проник в систему и отключил до условного утра все точки слежения. Изменил некоторые записи их показаний. Чужаки подумают, что я улетел на Нелию вместе с сородичами. Теперь меня на станции нет.

До условного утра один из владельцев космических кораблей тоже отправится домой. Так посчитают станционные дежурные.

Глупые чужеродные существа не понимают самого важного. Мое главное оружие – не когти, не клыки и не способность энергетического воздействия, а интеллект. Меня официально не признали великим нелианским гением, но это не значит, что я им не являюсь. Легко перехитрю всех, кого захочу – и своих, и чужих.

Получив список владельцев кораблей, я выбрал менектанского посла – молодого, крупного и, предположительно, вкусного. Его каюта находилась на втором ярусе.

Я поднялся туда и неторопливо пошел по длинному извилистому коридору, сократив охват поля восприятия до ближайших объектов. Правильнее было бы совсем его свернуть, но в голодном состоянии не отключается энергетический поиск.

Мою активность засекли. Пара такаров, длиннохвостых синекожих существ, приподнялась на кровати. Мужчина обнял женщину, заслоняя от меня, и нервно заколотил хвостом по стене.

Такары – опасные противники. Они уничтожили риасов – хищную расу своей планеты, похожую по ключевым характеристикам на мой народ. Они чувствуют поисковую волну, могут отражать энергетическое воздействие. Я презирал всех чужаков, но такаров – ненавидел.

Хвостатая пара внимательно следила за мной, изучая мое состояние. Я понимал, что должен убить их, так хотелось порвать им обоим глотки, но пока не был готов к сражению с двумя сильными врагами. Ослаблен и голоден, близок к уровню критической энергопотери. Поймать легкую добычу, восстановиться и вернуться к незавершенному делу. Вот моя цель.

На нижний ярус жилого сектора поднялись два объекта: молодой калемей и женская особь неизвестного биологического вида. Ее сильные импульсы показались мне знакомыми, и это было странно, я знал, что волн такой частотности не излучают существа галактики.

Я немного их обогнал, пройдя над ними, и развернулся. Тратя остатки жизненной силы, просканировал неопознанный объект. По форме тела женщина походила на нелианку, но была мельче, двигалась иначе. Ее внутреннее строение отличалось от нашего. Одна пара легких – для открытого воздуха, она не могла дышать под водой. Пищеварительная система ближе к велянской, полость живота забита мотками длинного кишечника. Зубы – мелкие, неострые. Постав глаз отдаленно напоминает наш. Кто и откуда она? Из внешнего мира?

Она почувствовала сканирование, испугалась. Меня захлестнула ее тревожная волна. Существо с повышенной энергочувствительностью?

Калемею передался ее страх.

Неопознанный живой объект спрятался в каюте. Напуганный калемей помчался по коридору, не заметил отслоившейся от пола плиты, зацепился ногой и на повороте врезался в стену с такой силой, что треснула пластина носового панциря. Звукоизоляция задержала его крик, но часть приглушенных звуков я услышал. Калемей пытался встать, но его нога запуталась в проложенных под напольными плитами проводах. Освободившись, он убежал.

Текущий план был нарушен. Я стоял в коридоре, чувствуя, как теряю остаток сил. Внезапно понял: мне нужен другой план.

Нелианский народ издавна привык действовать по обстоятельствам без долгих раздумий. Но в Дикую Эпоху древности обстоятельства были намного проще. Охотники племени знали каждый куст в ограниченных по территории угодьях.

Где мне искать главного врага – на Нелии-один или Нелии-два? Он может проводить время с прекрасными наложницами в столичном дворце, а может ловить зверей в лесах планеты-колонии. Я вспомнил, что враг любит развлечения.

Глупый калемей поторопился и разбил себе нос. Я не должен повторить его ошибку.

Притормозить, успокоиться. Составить план дальнейших действий… Не умереть от голода в процессе размышлений.

Один из моих рабочих профилей – специалист по программному обеспечению космических кораблей. Станция Председателя – почти корабль. Огромный, усложненный дополнительными системами. Не имеющий единого центра управления, но… Придется затратить немало времени… Я смогу постепенно перевести все элементы станции под свой контроль. Создам портативный единый центр в коммуникаторе. Превращу станцию в охотничьи угодья, где буду знать каждый проводок, и заманю врагов в ловушку, из которой им не выбраться. Ношение оружия здесь под запретом. Они будут беззащитны на моей территории.

Навалилась непреодолимая слабость. Опершись на дверь пустой каюты, я поскреб ее когтями.

План мне понравился. Но смогу ли его осуществить? Охота прошла неудачно. На ее продолжение не осталось сил. Любопытство увело меня от каюты владельца корабля, и сбегать я передумал, но мне по-прежнему нужна пища. Если я снова перейду в режим критической экономии энергии, не выйду из него никогда. Погибну – довольно быстро.

Я снова рефлекторно поскребся в дверь, и та начала медленно приоткрываться. Слабый, но узнаваемый запах преодолел барьер отдушки моющего средства. Мой запах. Я тут жил до полета на “Илиде”.

Вошел в каюту, осмотрелся. На свободную стену роботы наклеили картину заката в Элнитойме, столице Нелии. Под желтыми облаками, распластавшимися по кроваво-красному небу, летели остроносые айри – городской транспорт. Вдали над кромкой темного залива чернели шпили высотных зданий, за ними виднелись тонкие неровные горы.

Председатель распорядился помещать в каюте каждого существа красивые картины его родного мира, считая, что знакомые виды благотворно влияют на гостей. Да, на всех, кроме изгнанников со своих планет.

Пока я лежал в лаборатории без сознания, в каюте поддерживали чистоту. Установили новую широкую кровать и покрыли ее велянским одеялом, набитым шерстью таффлеи.

Я привык спать на полу. Взял в руки край одеяла, понюхал и еле сдержался, чтобы не порвать зубами. Бросил, развернулся. Посмотрел на вместительную холодильную камеру. Подошел и открыл, не надеясь увидеть там что-то кроме наледи. Но увидел и почуял. Большой обледенелый ком из смерзшихся кусков мяса.

Хуже, чем живая добыча, – восстановление пройдет не так быстро, как мне хотелось, но лучше, чем искусственный белковый концентрат.

Чужаки боялись меня. Каждые усредненные сутки они приносили в каюту больше пищи, чем я мог съесть. Остатки замораживал. Иногда они пригождались. Я любил есть заледеневшее мясо, но маленькими кусочками, а не грызть “айсберг”.

Я лежал на мягкой кровати под шерстяным одеялом, сцепив пальцы и стиснув зубы, пока съеденная ледяная пища не приобрела температуру моего тела. Затем встал, прогоняя остаточный мелкий озноб, подошел к навесной полке и взял с нее выточенную из темно-синего камня фигурку вилора.

Основное кормовое животное. Старый вождь сделал хороший подарок для маленького внука. Вилор выглядел реалистично: плотное мощное тело, широкие лапы, продолговатая голова на длинной шее. Искусно вырезаны лохматые очесы на ушах и пушистость хвоста.

Память о давних временах, когда нашим предкам приходилось заботиться о слабом беззащитном потомстве. И память о матери.

Мелмена работала археологом. В ее логове хранилось много древних вещей, но этой фигуркой она особенно дорожила. Вилора сделал ее прямой предок, рыжий вождь. Во время раскопок Мелмена приняла его сохраненное в камне энергетическое послание. Мать передала память предка мне в первый день моего сознательного существования.

Я пока смутно мог вспомнить события жизни вождя, но хорошо помнил мать. Каменного вилора в руки взял, надеясь вновь почуять ее запах. Чужаки протерли фигурку едким средством. Вилор пах цветочным нектаром. Отвратительно!

Недовольно фыркнув, я вышел в коридор. Поле восприятия энергии быстро сворачивается после насыщения и долго потом остается неактивным, но я продолжал чувствовать беспокойный неопознанный живой объект внизу. Бурные всплески то радости, то тревоги – невыносимо! Если так будет продолжаться всю условную ночь, я не смогу отдохнуть и полноценно восстановиться.

Что это за особь? Сколько ей лет? “Свежие” девушки, только вышедшие из инкубатора, ведут себя разумнее. А она… потащилась в коридор, нашла там каплю крови, брызнувшую из разбитого калемейского носа, и затряслась сильнее, чем я дрожал, пока растапливал в желудке лед. У нелианки капля крови или шерстяной ковер вызвали бы заинтересованность, но точно не страх.

Пульс неизвестной особи резко участился. Импульсный выброс меня едва не оглушил, и она сама почти упала. Я стабилизировал ее положение в пространстве легким воздействием. Подумать не мог, что она способна излучать мощные волны… Относительно близкое по типу существо. Но абсолютно нестабильное, не умеющее себя контролировать.

Я постарался ее успокоить и усыпить. Она поддалась – не умела сопротивляться воздействию, но сила энергии позволяла ей научиться удерживать блокировку сознания и отражать узконаправленную волну. Только пусть беспокойную обучает защите от воздействия ее сородич. Я не собирался этим заниматься и вообще приближаться к ней. Все, чего я хотел, – спать.

Вернулся в каюту, проверил запасы одежды и обуви. Чужаки мне оставили неудобную униформу из растительного сырья и жесткие сапоги, подошвы которых стучали по полу, как копыта жирного залияма. Синтетическая нелианская одежда, прилегающая к телу второй кожей, и мягкие легкие сапоги… Я вспомнил приятные ощущения и понял, что на станции ничего подобного не раздобыть. Придется стучать копытами. Мелькать у чужаков на виду, но работать не на них, а на себя.

Я постелил на пол велянское одеяло и растянулся на нем. Сытому мне запах шерсти не мешал, все лучше искусственных фруктово-цветочных отдушек. Неизвестная особь крепко спала почти прямо подо мной, ее слабые импульсы не беспокоили, даже заразительно усыпляли.

Я зевнул, обводя языком передний верхний ряд зубов от клыка к клыку. Медленно потянулся, чувствуя, как мышцы наполняются силой. Я выжил, и скоро вернусь в боеспособное состояние.

Моя жизнь – сплошное испытание, но придет время, когда она станет сплошным наслаждением. Я представил под ясным розовым небом огромный дворец, населенный сотней наложниц и окруженный густым лесом, рычащих в лиловых зарослях вкусных зверей.

Пока я жив и могу продолжать борьбу, шанс на победу не потерян.

Глава 5. Горный пыльник

Илона

Меня разбудил громкий стук в дверь. Вскочив с кровати, сообразила на ходу, что похищение в другую галактику – не часть красивого яркого сна. Убрала задвижку и впустила калемейского курсанта с перевязанным лицом.

Утона никто не съел! От радости я чуть не обняла его. Сдержалась, предположив, что инопланетянин ошибочно воспримет дружеский жест как нечто большее.

Утон принес мне к завтраку национальное калемейское блюдо – кашу из крупных желтых зерен под сладким соусом с дроблеными орешками. Невероятно вкусную! Но прежде, чем наедине с собой отведать экзотического угощения, я очень внимательно расспросила друга о случившемся в ночи.

Курсант поведал: он зацепился за провода, торчащие из-под сместившейся напольной плиты, и сильно ударился лицом. Утон подумал, что его схватил за ногу жуткий горный пыльник, и закричал от страха. Меня он попросил не беспокоиться. Сказал, у калемеев быстрая регенерация, поэтому отколовшаяся пластинка носового панциря вырастет к вечеру.

От него я узнала, что проспала всеобщую побудку. Не слышала кукареканья будильника. Оно и понятно. Привыкла гостить на каникулах в деревне у дедушки с бабушкой. Там под окном каждое утро кричит петух.

За вкусным завтраком посмотрела выпуск галактических новостей по настенной телепанели, потом освежила в памяти, кто есть кто из местных народов, пролистнув дядин конспект.

Утон сказал, что куратор будет ждать меня в учебной лаборатории на нижнем научном ярусе до второго утреннего трета. Времяисчисление здесь отличалось от земного. Усредненные галактические сутки включали двадцать пять земных часов, а дней в галактическом году было четыреста. Утро, день, вечер и ночь делились на три промежуточных периода – трета, а те в свою очередь – на десять мелких отрезков ивайтенов.

Калемейский курсант поспешил на обязательную для военных утреннюю тренировку. Найти лабораторию я должна была сама, без провожатых, пользуясь сохраненной в планшете мудреной схемой. Троечник с нашего курса вряд ли мог в ней разобраться, похитители не зря умыкнули отличницу.

Я не смогла убедить “бравого” курсанта в том, что страшный горный монстр живет в его воображении и не встречается в реальности. Утон сказал, что пыльник не опасен утром и днем, минувшей ночью он кого-то сцапал и не проголодается до вечера. Устав с ним спорить, я решила помалкивать.

К “народным костюмам”, в которых нужно было показываться жителям станции, похитители причислили весь мой немаленький багаж одежды. Я выбрала для первого учебного дня красную клетчатую рубашку, синие джинсы и черные кроссовки. Прицепила на отгиб воротничка бейджик с именем-фамилией, написанными иероглифами общего языка, взяла усовершенствованный планшет и отправилась навстречу новым ярким впечатлениям.

– При-вет!

– Здрааавствууууйтеее!

– Доброе утрооо!

Каждое из причудливых существ, идущих, ползущих или летящих навстречу мне в прозрачном тоннеле перехода между жилым и научным секторами, удивленно меня разглядывало и вежливо приветствовало. Некоторые кланялись как принцессе.

Я всем отвечала, от частых кивков устала шея. Как бы непривычно, а порой и жутковато не выглядели жители станции, они мне показались очень милыми. Никто не проявлял враждебности или брезгливости. Хоть я и чувствовала себя живой диковинкой, слоном, которого водят по улице, точнее – самостоятельно проходящим сложный маршрут маленьким слоником, почти не испытывала дискомфорта. Лишь незначительный страх тихонько скребся во мне – пройду ли учебные испытания, не подведу ли человечество? На почетную гостью возложена огромная ответственность – представлять в галактике все население родной планеты. Не подкачать бы.

Дядя Гриша справился с предложенными галактическими испытаниями. На то он и гений. Справлюсь ли я – обычная студентка, не профессор?

Хватит! Не думать о плохом! Приготовиться впитывать и усваивать новую информацию. Я стою в полушаге от удивительных открытий! Войду в лифт, спущусь на нижний этаж научного сектора и узнаю что-то такое, от чего захватит дух.

Дух захватило немного раньше моей доставки на нижний этаж.

Напротив лифта боком ко мне стоял на коленях парень в синей форменной одежде, привинчивая палец к руке робота. Симпатичный молодой человек… без рогов, шипов или хвоста. Светлая кожа, вроде бы обычные уши. Нос типично французский – крупный, длинноватый, с плавной горбинкой и миленьким остреньким кончиком. Рыжевато-каштановые длинные волосы убраны в далеко не жидкий “хвост”.

Похоже, космические похитители не только меня умыкнули с того рейса, но еще в довесок прихватили молодого парижанина.

Француз тихо шепнул роботу, слов я не расслышала, но поняла, что он попросил проверить, как действует рука после ремонта.

Счастливо поскрипывая, робот пошевелил металлическими пальцами, благодарно тронул парня за плечо и затопал к перемычке.

Как мило! Прямо-таки Доктор Айболит для роботов!

Я поняла, что мне все нравится в похищенном парижанине – внешность, профессия. Наверное, он очень добрый, раз любит помогать разумной технике.

– Бон жур! – сказала я ему, приветливо махнув рукой.

Парень резко повернул голову на мой жест, и я остолбенела, увидев его лицо в анфас…

На меня внимательно посмотрели большие раскосые глаза удивительного бирюзового цвета, даже при ярком освещении в них переливалось струящееся изнутри сияние.

Крупное, но довольно компактное лицо с резко выраженными высокими скулами и мощными челюстными мышцами не могло принадлежать человеку. Внешность незнакомца не походила ни на один из великого множества земных типажей, но что-то замечалось в ней индейское… вольный дух прерий, и туземное, островное… сила гигантских волн…

Брови вразлет, слегка впалые щеки, красиво очерченные губы среднего размера, достаточно мужественный гладкий подбородок, мощная длинная шея… Волосы настолько густые, что не видно ни малейшего просвета между ними, и хоть они зачесаны назад и собраны под резинку, не выглядят прилизанными. Мне стало интересно, что будет, если распустить рыжую гриву.

Я понимала, кто передо мной – спасибо дядиному конспекту и выпуску галактических новостей, и не могла пошевелиться, не то чтобы сказать хоть слово. Немигающие сияющие огоньки притягивали как магнит. Я была не в силах отвести взгляд, и он смотрел на меня. Вдруг плавно развернулся, поднимаясь. Царственное величие льва и грация пантеры сквозили в движениях его сильных рук и стройного тела. На широкой груди блеснула пришитая к униформе бирка: “Горный пыльник” – серебристая надпись на общем языке и эмблема – похожий на клевер серо-голубой цветок в красном треугольнике.

Он снова замер, выпрямившись почти во весь свой двухметровый, вряд ли меньше, рост.

– Так вот какой ты, горный монстр… А ты совсем не запыленный и не страшный… Красавчик! Не верю, что ты можешь меня съесть, даже теоретически, – я не заметила, как стала мыслить вслух.

Стиснула зубы, чтобы ничего больше не ляпнуть.

Нелианец! Утон в одном был прав, представителей этого красивого и гордого народа ни с кем не спутаешь, у них специфическая и очень эффектная внешность.

Да, они хищники, едят сырое мясо. В галактике их не любят и боятся. Поговаривают, что нелианец готов растерзать каждое встречное существо. Ну да, конечно! А по Красной Площади ходят медведи, бренчащие на балалайках! Я против дурацких стереотипов!

Еще говорят, у нелианца злой взгляд. Нет, взгляд умопомрачительных бирюзовых глаз был нисколечко не злым, пожалуй, малость прибалдевшим.

Парень слегка наклонил голову набок, подобно собаке, ждущей, что хозяин бросит ей мячик.

Я понятия не имела, что у нелианцев означает этот странный жест, но решила – нельзя больше тупо молчать или еще тупее мямлить. Надо сделать шаг навстречу и попросить плотоядного красавчика проводить меня в учебную лабораторию. Скажу, что заблудилась, и мне страшно. Нелианцы чувствуют эмоции, но меня всю колотит от волнения. Вряд ли он разберется в импульсных вибрациях и заметит ложь.

Шипастые лапищи схватили меня за талию и заволокли в лифтовую кабинку. Я ухнула вниз в колючих объятиях. Переведя дух, вышла на неподвижную площадку нижнего яруса научного сектора, уже освобожденная. Вредный курсант перекрыл путь к отступлению, грозно вздыбив головные чешуйки.

– Нельзя приближаться к хищнику! Вступать с ним в контакт запрещено! – прокричал он. – За нарушение правил предусмотрены штрафные санкции.

“Они тут все с ума посходили от передовых технологий!” – подумала я.

– Утончик, дружок, ты и вправду считаешь, что нелианец может меня съесть? – нежно пролепетала с подкупающей улыбкой. – Это полная чушь!

– Толстая свинья? – калемейский курсант запутался в значении русских слов. – И толстую свинью он тоже может съесть.

– Не сомневаюсь. Не хочу тебя пугать, я и сама не прочь добавить в бутерброд кусочек сала. Со мной ты контактируешь!

– Разные категории. Безопасное при отсутствии оружия слабое всеядное существо и хищник высшей степени опасности, – Утон старался говорить убедительно.

– Нелианцы не питаются разумными существами, – я тоже не собиралась уступать в споре.

– Официально так заявляют. А теоретически…

– Послушай, Утон, – я теряла терпение, – может быть, ему тут недокладывают мяса, раз он голодный бегает ночами по станции и ловит мышей или еще каких вредителей.

– Каждый работник или гость получает среднесуточную норму пищи, соответствующей его биологическим потребностям, – отчеканил курсант. – Тут всех кормят хорошо, – добавил он проще, заметив мой ошеломленный взгляд.

По чьей мерке похитители рассчитали суточную норму для земной гостьи? Взяли за образец необъятную хозяйку пекарни, которая постоянно жует пончики и пирожки? Мне столько сдобы за неделю не осилить!

– А у вас есть общая столовая, куда можно сходить на обед? – я поняла, что переубедить твердопанцирного друга не удастся, и немного изменила тактику.

Стала подбирать вероятные точки пересечения, где смогу повстречать рыжего красавца. Если на станции предусмотрен обеденный перерыв, то поймаю его в столовой. Уж я не побоюсь смотреть, как он уплетает сырой вилорий стейк.

– Общая столовая невозможна, – ответ Утона разорвал умеренно кровавую мысленную картину. – Одни существа едят раз в сутки, другие – двадцать раз. Некоторые предпочитают страшную пищу, ее вид может сильно травмировать психику других жителей станции.

Курсант сделал мечтательную паузу и добавил:

– Вечером на смотровой палубе открывается ресторан для тех, у кого еда не пугающая.

– Жареная куриная ножка – страшная еда? – полюбопытствовала я.

– Очень страшная, – щелкнул пальцами Утон. – Мясо на кости, еще и подвергнутое температурной обработке!

– Почему бы не открыть “Ресторанчик ужасов” для тех, кто любит покровавее? – усмехнулась я.

– Нельзя! – отрезал Утон, – Посетители такого заведения перепугают друг друга. Илона, тебе бы понравилось смотреть, как докролы едят живых червей?

– М-м-м… Наверное, нет.

Меня бы стошнило.

– А их напугает до обморока твоя пища – куриная ножка. Докролы похожи на птиц. Но как представитель всеядной расы, ты можешь прийти в наш ресторан и заказать растительное угощение, – стесненно прибавил он.

Далеко не сразу я сообразила, что “бравый” курсант пригласил девушку в ресторан. Все мои мысли затмевало роскошное сияние бирюзовых глаз нелианца.

Мы с Утоном, по-прежнему занятые бестолковым спором, подошли к прозрачной стене учебной лаборатории. Утон остался снаружи, а я осторожно вошла, стараясь ничего не зацепить и не повалить из удивительных экспонатов.

Странные вращающиеся конструкции, меняющие форму спиральки из соединенных притяжением жидких цветных шариков, находящиеся в непрерывном движении… Внимание привлек маленький радужный комочек под прозрачным куполом, тоже подвижный, будто живой. “Образец антиматерии” – надпись на стекле.

Моя недавняя курсовая работа называлась “Антиматерия и антигравитация”. Пятьдесят процентов приблизительных расчетов, сорок процентов еще более примерных версий и всего десять процентов чужих практических опытов. В итоге – минимум достоверно подтвержденной информации.

И вот… Передо мной забрезжил свет великого открытия! Научного прорыва!

Я прилипла кончиком носа к защитному куполу образца.

– Проктикантка Илооона! – прогремел над ухом Дядя Сом. – Не отвлекайтесь.

Я по-солдатски вытянулась перед ним.

– Готовы получить первое робочее зодание?

– Всегда готова.

– Отлично. Скоро на станцию прибудут делегаты для участия в Общественном собрании. Многие из них в позновательных целях возьмут с собой детей. Малыши должны находиться под бдительным присмотром. Ваша цель – устроить веселый детский праздник и проконтролировать поведение юных гостей.

– Простите, Дядя Сом, но я – антиматерия, не аниматор, – мысли спутались, в горле запершило. – Хотела сказать, что моя профильная работа – заниматься изучением свойств антиматерии, а не приглядывать за детьми. У меня нет детей, и я не получила педагогического образования. Поймите, я не умею воспитывать малышей.

– Вы обещали знокомить жителей нашей галактики с культурой вашего народа, – строго напомнил куратор. – Споете детям песни, росскажете сказки. Главное, смотрите, чтобы они не розбежались и не поранились. Проведете праздник и сможете приступить к исследованию антиматерии.

– Могу попросить дать мне в помощники робота? – я поняла, что не удастся отвертеться.

– Дети ломают роботов, – нахмурился Дядя Сом.

Я онемела. Представила, как маленькие монстрики крушат все вокруг, и душа закатилась в пятки.

– На станции работают нелианцы. Одного сама видела. Их сила ментального воздействия валит с ног огромного вилора. Нелианец запросто успокоит детей и не даст им убежать.

Мне он вообще спас рассудок. Не дал сойти с ума от страха по пустяку из-за ушибленного курсанта.

Я понимала, именно рыжий красавец успокоил меня ночью и подарил сладкие сны. Он знал, что с юным калемеем не случилось ничего страшного.

– Он один, – пробасил в печальной задумчивости Дядя Сом, – Его нельзя подпускать к малышам.

– Потому что он хищник? – прошипела я, возмущенная несправедливой дискриминацией.

– Не только поэтому, – Дядя Сом потер ладони перепончатых лап. – Что может он знать о детях?.. У него не было детства!

– Не было детства? Что вы имеет в виду, куратор? Нелианец – сирота, вырос в приюте?

– Инкубаторы ускоренного розвития, – тяжело, почти по слогам проговорил Дядя Сом. – Нелианцы выращивают в них не только своих кормовых животных, но и свое потомство… Он родился взрослым!

– Какой ужас! – я не сдержала чувств.

– Да, это ужасно, – куратор опустил широкий нос к экрану своего планшета и стал переводить на мой язык анкетные данные сотрудника.

– Один живой экземпляр мужского пола расы нелиш. Темно-рыжий неяркий окрас. Глаза сине-зеленые. Возраст четыре года. Собственность нелианской корпорации “Горный Пыльник”. Находится в аренде по контракту обслуживания поставленной техники.

Я потеряла дар речи.

Бедняжка! Четыре года! Он же совсем еще маленький! Должен играть с друзьями в детском саду, строить песочные замки и бегать в догонялки. А не батрачить на корпорацию с глупым пыльным названием, которая объявила его своей собственностью. От такой житухи и я начала бы всех пугать по ночам и кусаться.

Глава 6. Одинокий воин

Эйнар

Я проснулся раньше всеобщей побудки. Биологические часы напомнили, что над заливом Эйлнитойма разгорается желтый рассвет. Перевести их на другое время так же трудно, как не думать о покинутой родной планете.

Базовый этап восстановления завершился. Тело почти вернуло прежний объем, вечером нужно будет еще подкормиться, а пока я мог только снабдить его достаточным количеством жидкости. Вдоволь напился прохладной “помывочной” воды за отсутствием бутилированной питьевой. Установил режим нелианской мойки, и душевая кабина доверху наполнилась, а затем осушилась трижды подряд, избавляя кожу от гадких ароматизаторов. Третье погружение было самым долгим, я проверил функциональность водяных легких – идеально действовали, хоть имели неправильную форму. Освободив их от жидкости через рот, я вспомнил первый свой день во вселенной.

Моя жизнь началась с крови и боли – не пойманной жертвы, моих.

Весь облепленный пахучей зеленой слизью со стимуляторами роста, я переступил порог кабины инкубатора и сумел удержать равновесие. Большинство “свежих” подскальзывались на гладком полу и падали. Я выдержал первое испытание жизни. Мягко ступая босыми ногами, подошел к мерцающей стене силового поля.

Желтые лучи восходящей Мелмены – солнца нашей планетарной системы, струились из узкого окна. Яркий огненный шар висел в красном небе над темным спокойным морем. Вложенная информация всплывала в памяти короткими фрагментами. Мелмена… имя моей матери и богини древних времен.

Мать поднялась на выпускной уровень в сопровождении дежурной инкубатора и приблизилась ко мне. Мелмена уже была очень стара, ее тело истощилось, как будто ей подолгу приходилось голодать. Кожа выцвела, побелела и утратила здоровый блеск. От слабо сияющих желтых глаз протянулись морщинки, щеки превратились в глубокие впадины. Огненно-рыжие волосы были обрезаны почти наголо. Я удивился, зная, что на Нелии не приняты короткие стрижки. Память подсказала: в древности наши предки отрезали волосы в знак скорби. Я понял, почему отец не пришел принимать свой “проект”. Его больше нет, и ее скоро не станет. Нелианцы до последних дней жизни не теряют способности к размножению, потому в отличие от других народов обычно производят потомство, чтобы оставить “после себя”, а не “рядом с собой”.

Свет жизни Мелмены угасал, но в ее движениях и речи чувствовались сила и власть. Она спокойно и приветливо посмотрела на меня сквозь отделяющее нас друг от друга силовое поле. Я ощутил тепло ее энергии, легкую приятную волну.

– Я вас предупреждала, госпожа, – нервно стиснув пальцы, медленно заговорила синеволосая дежурная. – Не нужно было выращивать его до взрослого состояния. Дефекты проявились на ранней стадии развития и не исправились. Их только стало больше. Не нужно было приходить смотреть на него, но вы настояли.

– Да, – грубо произнесла Мелмена, не отводя от меня глаз.

– Ваш муж не придет? – дежурная взяла коммуникатор и подошла к моей матери.

– Кимар умер три дня назад.

– Смотрите, – дежурная ткнула когтем в экран, привлекая внимание Мелмены. – Ваша чистая линия в данном случае не сработала. Напрасно вы развелись с лучшим производителем и выбрали генетически неподходящего мужчину из слабой линии. Ваш младший сын унаследовал низкокачественный экстерьер линии Норри, от линии Ратемма ему достался только рыжий окрас, и то неяркий. Не понимаю причины риска.

– Мы с Кимаром любили друг друга. Он мечтал о сыне. Вот причина, – Мелмена яростно взглянула на дежурную.

Синеволосая женщина покорно потупила взгляд.

– Вы осознанно пошли на риск. Посмотрите. Его тело короче нормы, переход от груди к животу и от ребер к тазу слабо выражены даже в голодном состоянии. Пропорции лица далеки от идеальной “вилорьей морды”. Лицо короче и шире нормы, подбородок недопустимо маленький для мужчины и не имеет ямочки. Форма носа полностью нестандартная. Его нос длиннее нормы и содержит еще два дефекта. По законодательно утвержденному стандарту нос должен быть прямой, допустимо незначительное искривление верхней части хряща, и то признается существенным недостатком. Незначительное. А не дуга от переносицы. Кончик носа должен быть гладким, а не заостренным… Легкие для подводной охоты деформированы, будто сплющены. Это не влияет на их функциональность, но хорошо просматривается при сканировании. Почки повернуты в обратном направлении. Тоже видно на просвет. Кроме того, ваш младший сын генетически несет запредельное количество тестируемого брака от дисплазии тазобедренных суставов до расслоения сетчатки глаз… Показатели его работоспособности в пределах норматива, но в процессе прохождения одинаковых симуляций он каждый раз принимал разные решения, зачастую – ошибочные. Нестабильность принятия решений и низкий уровень ответственности… В ходе тестирования отмечены и многие другие недостатки. Не буду их перечислять. Я понимаю, госпожа, как трудно лучшей производительнице Нелии, матери верховного правителя, признать, что новая попытка размножения прошла неудачно. Но вы должны смириться… Ваш сын Эйнар Норри признан не соответствующим стандарту расы нелиш и недопустимым к выпуску в жизнь. Он подлежит утилизации в молекулярном расщепителе!

Мои мысли заметались, словно вспугнутое стадо билей. Мир, который я вижу, воздух, которым я дышу, живая энергия, которую я чувствую… Все исчезнет. Я перестану существовать. Стану частью топлива для космических кораблей.

Я хотел позвать мать на помощь, но захлебнулся вылившейся из водяных легких слизью и не смог произнести ни слова. Передать телепатическую речь тоже не удалось. Мысли запутались еще сильнее. Внезапно я понял, что должен бороться за жизнь. Доказать, что достоин права на существование.

Мгновенно сосредоточившись, я сгенерировал защитную энергетическую волну, завернулся в нее как в кокон. Я знал, что малейший контакт с силовым полем причиняет невыносимую боль. Сделал шаг назад, плотно закрыл глаза ладонями, чтобы их не выжгло, и прыгнул прямо на мерцающую прозрачную стену. От ужасной боли я взвыл. Мощный разряд прошел сквозь тело, раздался щелчок.

– Он замкнул силовое поле! Никто так не мог! – кричала дежурная.

Я дрожал, стоя на коленях. Тихо поскуливал – один раз в жизни показал слабость, больше не повторю той невольной ошибки. В открытые глаза полилась кровь. Я поднял руки и увидел, что на них почти нет кожи.

– Мой сын должен жить! – угрожающе рявкнула Мелмена. – Это приказ!

– Как скажете, госпожа, – ответила дежурная инкубатора. – Но знайте, ваш дефектный проект не найдет себе пару и не оставит потомства. Ни одной женщине столь низкокачественный производитель не нужен. Его сестра Кела, дочь Кимара от первой жены, лучше по экстерьеру, и то не смогла найти себе мужчину. Кела Норри осталась одна, и ваш сын обречен на одиночество. Подумайте, что лучше – исчезнуть в молекулярном расщепителе или всегда быть одному?

– Не слушай ее, Эйнар, – мать подскочила ко мне, облизала мой израненный нестандартный нос. – Я передам тебе память нашего предка, древнего вождя. Ты увидишь потерянный мир, где больше ценились сила, храбрость и ум, чем экстерьерные качества. В ту пору вождем племени мог стать охотник с длинным носом и глазами разного цвета.

– Напоминаю, за телепатическую передачу личной информации “свежим” по закону предусмотрена казнь, – прошипела дежурная.

– Пусть так. Избавите меня от мучений. Последние дни жизни самые тяжелые. Кимар отказался от добровольной утилизации. Я видела, как он страдал.

Дежурная недовольно зарычала, отступая.

– Я верю, ты найдешь любовь и обретешь счастье, – мать обняла меня за плечи, передавая исцеляющую энергию, потерлась маленьким носом о мою щеку. – Желаю тебе удачной охоты, сын!

В регенерационной камере восстановилась моя кожа. Подгоревшие волосы робот коротко подстриг.

Одевшись и натянув кожаные сапоги, я вышел из камеры. Легкий синтетический костюм черного цвета прилегал к телу, не сковывая движений.

Мелмена вновь спорила с дежурной инкубатора:

– Мой сын… в корпорации рабовладельца Латара… Я против распределения.

– У него высокие показатели эффективности взаимодействия с искусственным разумом, – утверждала дежурная. – Латар способен упорядочить его неравномерное мышление. Центральный офис “Горного Пыльника” – лучший из вариантов трудоустройства. Специалисты корпорации востребованы во всех регионах планеты и за пределами Нелии.

– Допустим, – Мелмена ощутила мое присутствие и обернулась. – Постарайся успешно пройти все испытания, сын. Ты сможешь победить, я знаю… Прощай… Я записалась на добровольную утилизацию. Нам больше нельзя контактировать.

Я смотрел в ее угасающие зеленые глаза и мечтал об еще одном контакте. Прикоснуться к ней, обменяться мыслями.

Она ушла. Спустилась в лифтовой кабинке. Отголоски ее импульсов пропали далеко внизу.

Я остался один в огромном пугающем мире. Память подсказывала, что чувство страха недопустимо, но главные легкие сжимались и замирали, пока не начинала остро чувствоваться нехватка воздуха.

Здание инкубатора находилось на плоской вершине огромной горы из темной пористой породы. Совсем другие горы – узкие, наклоненные, будто стремившиеся в любой момент обрушиться, возвышались над морской гладью, опоясанные каймой высотных зданий. Длинные тонкие мосты соединяли горы между собой. В красном небе сквозь туманную пелену пробивались желтые солнечные лучи. По небу оживленно сновали айри, некоторые из них садились на специальные площадки.

Родители купили для меня жилую ячейку на тридцатом этаже высотки с видом на море, а еще черный айри. До маленького убежища было недалеко от инкубатора, но в первый день жизни запрещено управлять летательным аппаратом, а путь по тонкому мосту над заливом стал для меня долгой полосой препятствий.

Я позавидовал велянам. Мужчины соседней планеты отращивают на лице густую шерсть, которую называют “усы” и “борода”. Меховые “украшения” скрывают многие экстерьерные недостатки, но у нелианцев не растут усы и бороды, кожа лица гладкая, чтобы к нему не прилипала кровь добычи. Спрятать нестандартный нос в тени длинных волос я тоже не мог. Робот оставил жалкие клочки от пышной тускло-рыжей гривы.

Бесчисленные обладатели правильных длинных лиц и ровных компактных носов смотрели на меня в упор. Брезгливость, неприятие, издевки летели со всех сторон.

– Смотри, каких уродов стали выпускать из инкубатора, – вслух сказала женщина сопровождающему ее мужчине. – Если они размножаться начнут… Я не понимаю, чего добивается правитель, зачем он расширил список недостатков, допустимых к выходу в жизнь? Хочет вырождения нашей расы?

Молча и не оглядываясь, я шел дальше. Озаренное солнечными лучами желтое море потемнело в моих глазах. Мир “под кровавым небом” потерял яркость. Я не видел красот Элнитойма, приводящих в восторг залетных чужаков. Не замечал дыхания морского ветра. Зависть, ненависть, бессильная досада кипели во мне.

Поле восприятия предупредило, что приближающийся объект резко изменил положение тела. Атака сбоку. Я предотвратил ее, поймал часть мыслей темноволосого парня: “…работают ли твои сплющенные водяные легкие…”

Вместо того, чтобы столкнуть меня с моста, нападавший сам шлепнулся в воду. У “свежих” в первые дни жизни замедленная реакция. Мне помог опыт древнего вождя. Он управлял моими действиями… Стремительные броски. Мгновенная оценка ситуации. Иначе не поймать добычу, не спастись от прыгнувшего из кустов свирепого зверя.

Я заметил, что парень в быстром падении проскользнул аккурат между тремя острыми скалами, растущими из морского дна, и это меня вернуло к восприятию реальности. Если бы он пробил голову и умер, городская система наблюдения определила бы меня на казнь за убийство.

Парень вылез на каменистый берег, отряхнулся, как длинногривый келин, стоя на четвереньках. К нему подлетел маленький дрон и начислил штраф за нарушение запрета на купание в опасном месте.

Я поспешил в свое маленькое убежище, пока никто и ничто еще не обратило на меня внимания. Так в первый день жизни я дважды избежал молекулярного расщепителя и понял, что нужно действовать осторожнее. Стать невидимым охотником в засаде и атаковать тогда, когда жертва меньше всего ждет угрозы.

Размер и интерьер жилой ячейки одинаковы для всех нелианцев. Квадратное свободное пространство без мебели, одну стену занимает окно, из другой открываются двери в холодильную камеру, кладовую и помывочно-уборную, третья стена – раздвижной выход, четвертая слитная, около нее постелен коврик для сна. У богачей “тесные клетки” тоже есть, но живут они во дворцах на персональных островах – при том, что на планете официально запрещена роскошь. О тайном нарушении закона я узнал позднее.

Усевшись на полу возле широкого окна, я съел свою первую жесткую, не измельченную, пищу – большой кусок вилорьего мяса, и запил прохладной водой, прокусив порционный стакан из мягкого пластика. Память подсказала, что на следующую суточную порцию еды я должен буду заработать самостоятельно.

Утолив голод и жажду, я прильнул щекой к стеклу и долго сидел, наблюдая за движением волн. Беспокойное море выплевывало на камни серую пену. Волны сперва становились все выше: их длинные языки увлеченно лизали опоры черного моста, потом с каждым всплеском они начали уменьшаться, пока почти не сравнялись с водной гладью, проявляясь тонкими отблесками.

Заснуть оказалось непросто. Информация из инкубатора, первые жизненные впечатления, частицы воспоминаний древнего вождя – все смешалось в разуме.

Корпорация “Иммокомль”… На древнем нелианском наречии “иммоэ” – гора, “комль” – пыль. Горный пыльник – маленькое растение серовато-голубого цвета, любимая пища вилоров и билей. Много лет назад на месте центрального офиса корпорации простиралась горная долина, устланная мягким голубым ковром, и к небу поднимались клубы светлой пыльцы из созревших цветков, а не пронзали облака тонкие темные башни.

Первый короткий полет на быстром и маневренном айри… Я хотел покружить над морем, но понимал, что нужно экономить топливо. Неизвестно, сколько мне заплатит Латар в первый рабочий день. Начальный заработок положено расходовать на пропитание, “свежий” организм продолжает расти и развиваться.

Снаружи офисные корпуса были матово черными с зеленой подсветкой, а внутри оказалось так бело и ярко, что я изменил режим зрения на менее интенсивный.

Проходившие мимо сотрудники не заостряли на мне внимания, они куда-то уныло следовали, глядя себе под ноги. Некоторые сидели за черными столами-компьютерами в стороне за прозрачной стеной и выглядели… неживыми. Тусклые глаза и полное отсутствие реакции на появление новичка.

Живее прочих повела себя недавно вышедшая из “свежего” периода девушка с подпиленными белыми коготками.

– Эйнар, приветствую тебя в корпорации “Иммокомль”, – она подошла ко мне, вкрадчиво, без агрессивного вызова или пренебрежения, заглянула в глаза. – Следуй за мной.

Я был готов пойти за ней куда угодно, хоть в жерло молекулярного расщепителя.

Нежный, слегка подсвеченный взгляд голубых глаз. Присобранные скрепленными на затылке двумя тонкими косичками бледно-лиловые волосы. Маленький чуть вздернутый нос. Удивленно приоткрытые полные губы. Тонкие ровные брови дугой.

Я заметил крошечную ямочку на ее подбородке – не настолько желательный экстерьерный признак для женщины, как для мужчины, но часто указывающий на принадлежность к чистой от генетического брака линии. По стандарту лицо нелианской женщины короче и меньше мужского, более округлое, щеки могут быть гладкими и выпуклыми – как у нее.

– Тиана, помощница Латара, – представилась девушка, – Провожу тебя к нему.

Она коснулась моих пальцев и добавила телепатически: “Не удивляйся, когда его увидишь. У великого гения много странностей… Латар питается костлявой рыбой и моллюсками. Он говорит, что морская мелочь прибавляет ума, а жирное мясо убивает рассудок. Латар и сам похож на сушеного кальмара… При встрече с ним контролируй мысли и эмоции. Владелец корпорации не терпит неповиновения. Слушайся его во всем. Латара опасно злить”.

Я прервал восстановление информационных данных памяти. Последующие события были не такими приятными, как впечатления от знакомства с Тианой. В груди заныло. Я все еще любил ее, скучал без нее.

Отвлечься! Продолжить исследование реальности.

Включил коммуникатор и узнал, что за пропущенное мной время произошло немало странных событий. На Веле прошла междоусобная война. Первая за несколько долгих эпох после Войны Царей, когда несколько правителей боролись за власть на планете. В прошлом году некий безумец подчинил себе армию боевых машин и нанес масштабные разрушения, но был уничтожен, и после его казни жизнь на планете вернулась в мирный режим. Главный архитектор велянской столицы Номинобина, сын правителя Кэм Таркеша, радостно доложил о том, что исторические здания в городе полностью восстановлены и готовы принять инопланетных гостей.

Жизнь велян меня мало интересовала, и я сделал подборку нелианских новостных выпусков. Они удивили гораздо больше, чем управляющий боевыми роботами сумасшедший велянин.

Отказ центров управления вулканической активностью Нелии привел к тому, что вся планета превратилась в сплошной извергающийся вулкан. Катастрофические разрушения. Срочная эвакуация жителей на непонятно, каким путем приобретенную Нелию-два, расположенную в дальнем завитке галактики.

Правитель Релти Анрейми объявил себя спасителем народа. Я вспомнил главного врага, увидев на экране его наглую вилорью морду. Ненависть взвилась громадным острозубым аликамом, которому наступили на длинный хвост.

Отложив коммуникатор в сторону, чтобы не сломать, я зарычал, вонзая когти в пластиковую навесную полку.

Старший брат по матери разрушил мою жизнь, сделал ничтожными все достижения, которых я добился, постоянно рискуя сгинуть в пустоте небытия. Релти видел во мне сильного конкурента в борьбе за власть. Изгнал меня с родной планеты, отправил в ссылку на космическую станцию, а потом и вовсе попытался убить.

Я отомщу ему за смерть Келы… Уничтожу его и стану правителем сразу двух Нелий.

Немного успокоившись, я приступил к исполнению плана. Вызвал покусанного робота на ремонт в удобный для наблюдения за чужаками тупик соединяющего жилой и научный секторы перехода напротив лифта.

Чужаки привычно сторонились меня, уверенные, что нелианец может проникнуть в их разум только посредством тесного контакта – удерживая чью-то конечность или приложив ладонь к чьей-то коже. Мои виды энергетического воздействия разнообразились после того, как я замкнул собой силовое поле инкубатора. Я умел недоступное сородичам. Влиять на технические, а не только на биологические объекты, мне удавалось легко, а вот незаметно считывать информацию чужой памяти на расстоянии – сложный энергозатратный процесс, высший пилотаж воздействия. Я понимал, что пока недостаточно восстановлен, еще слаб для рискованной охоты за кодами управления станционными системами, но решил слегка испытать полезную способность.

Не глядя на выбранную “добычу”, занятый починкой металлической руки, я захватил в поле восприятия мясистого (но горького, невкусного) толерианина, носящего на груди знак технического работника управляющей системы. Полз он медленно, еще медленнее размышлял о том, что вкуснее – красный лист керского салата или веточка майрилы. Я постарался как можно глубже проникнуть в его разум – вытащить хоть что-нибудь из хранилища тайн. Поймал свидание с любовницей. Они переплелись скользкими щупальцами, закутавшись в липкий кокон. Мерзость! Я прервал телепатический контакт.

Чужак на моем месте порадовался бы и такому раскрытому секрету. Объект был мужем уполномоченной представительницы толерианского народа в правлении галактического содружества. На знании о его супружеской измене можно было неплохо заработать при желании, но я не собирался размениваться на унизительный шантаж.

Объект растерянно закрутил круглой пятиглазой головой на толстой морщинистой шее, весь покрылся едким зеленым потом. Инстинктивно почуял, что его тайну раскрыли, но быстро успокоился, списал тревогу на случайные пугающие мысли, после чего продолжил медленно ползти к лифту.

Только я приостановил охоту за информацией, как в поле восприятия энергии вторглись знакомые импульсы. Беспокойная особь из нижней каюты. Теперь я знал, кто это – видел по пути большую вывеску: “Зона ответственности Илоны Громовой, гостьи с планеты Земля из галактики Млечный Путь”.

Странная традиция Председателя Гусеницы – приглашать в гости существ из внешнего мира, чаще всего из недоразвитых цивилизаций типа земной, устраивать в их честь шумные торжества. Ф-р-р! Я ненавидел шум и суету. А чем глупее существо, тем больше оно производит импульсных и звуковых вибраций, оказавшись в непривычном для себя месте, да еще на празднике.

Я постарался стать незаметным, но беспокойная гостья заметила меня. Остановилась, внимательно разглядывая. Интенсивность ее импульсов резко пошла на взлет. У меня не получилось сгенерировать отвлекающую волну. Много энергии потратил на вторжение в разум толерианина. Я говорил с роботом, наблюдая за назойливой земной девушкой боковым зрением. Она выкрикнула нечто непонятное, обращаясь ко мне, и взмахнула рукой.

Я посмотрел на нее. Понадеялся, что девушка сбежит, если поймет, кто перед ней. Она замерла, глядя мне в глаза. Ее импульсы зашкаливали, сердцебиение участилось. Не от страха.

Близкое по типу существо… Черные волосы мягкой вьющейся структуры, тусклые светло-синие глаза, незначительное искривление носа, губы подкрашены ярко-розовым цветом… Могла бы сойти за отбракованную “свежую”. Несколько иной постав глаз, тело короче, и в целом она помельче нелианки, но в ее достаточно близком присутствии я почувствовал себя почти так же, как при первой встрече с Тианой. Я порадовался, что она не чувствует моего излучения, не может меня просканировать. Все, что ей доступно – видеть меня глазами, и она пользовалась этой возможностью. Землянка искрила, как фейерверк, ослепляя мое поле восприятия энергии.

Я встал, намереваясь слегка напугать ее, нарушить общепринятые правила поведения. Хотел показать ей клыки, но челюсти будто приклеились самым прочным в галактике клеем. Я не смог расцепить зубы. Меня словно накрыло парализующей волной воздействия.

Земная девушка вновь заговорила со мной. Я примерно понимал ее речь. По приказу Председателя Гусеницы знание языка приглашенных гостей из внешнего мира внедряют в память всех жителей станции.

Она пыталась объяснить, что я понравился ей как мужчина.

Этого мне только не хватало! Так она от меня никогда не отцепится, будет мешать реализации важнейшего плана!

Гостья порадовалась, что я не покрыт пылью (а разве должен был?), назвала меня красивым (первая из разумных существ бескрайней вселенной) и сказала, что я не могу ее съесть даже теоретически.

Что это значит? Если я кого-то съем, то совершу практическое действие. Какая тут может быть теория?

Впрочем, земная девушка не ошиблась в предположении – я не хотел ее съесть… По нескольким причинам. Сходный экстерьерный тип. Мы не едим себе подобных. А еще мне польстило, что женская особь, пусть и принадлежащая к недоразвитой цивилизации внешнего мира, восприняла меня как привлекательного мужчину.

Я ей понравился. Она мне – тоже, но я не хотел близкого знакомства с ней. Мое тело не возражало, но разум был категорически против. Я стал думать, как отпугнуть ее, не нарушая правил.

Если бы она не понимала, кто я, то сказал бы, что женат и моя супруга ждет ребенка. Пятого по счету. Земная гостья может знать, что наши женщины не вынашивают и не рожают детей. Крохотный эмбрион извлекают из тела матери на ранней стадии беременности и помещают в инкубатор. Заботиться о выпущенном в жизнь взрослом потомстве у нас не нужно и более того – запрещено.

Решил солгать. Ее чужеродные импульсы пробуждают мой инстинкт хищника, и она ошибается, что я не могу ее съесть. Если она снова приблизится, я потеряю над собой контоль и перегрызу ей горло. В результате меня казнят по галактическим законам.

Попрошу держаться подальше. Эмоциональная особь не должна узнать, что ее призывные импульсы – фейерверки и анатомически подходящее строение тела будят во мне совсем другой инстинкт, не имеющий отношения к питанию.

Только я хотел подойти и деликатно припугнуть неосторожную земную девушку, как выскочил из лифта глупый и трусливый калемей с разбитым носом, затащил ее в кабинку и спустился вместе с ней на нижний ярус.

Я присел на колено, приводя в равновесие эмоциональные всплески, которые тоже стали напоминать фейерверк.

Гостья не успокоится. Будет искать новой встречи, и это плохо… Для нее… Если беспокойная особь из внешнего мира начнет мешать подготовке к расправе над врагами, я буду вынужден ее убить. Не хотелось этого делать, но любая помеха на моем пути подлежит устранению.

Глава 7. Фантазерка

Илона

– Собака бывает кусачей только от жизни собачей… Только от жизни, от жизни собачей собака бывает куса-а-ачей…

Я кружилась в одиноком подобии вальса по круглой серебристой сцене, окантованной подсветкой из красных и желтых огоньков, и напевала старенькую детскую песенку – первую, что неспроста пришла на ум.

Опыт выступлений в школьном ансамбле и студенческих участий в КВН мне пригодился. Неожиданно.

Совершенная технология: ни микрофонов, ни колонок с проводами. Чтобы испытать звучание, не надо регулировать громкость. “Игорь, Игорь, я Артем! Прием! Как слышно” – это с музыкального летнего фестиваля вспомнилось. Мой бывший парень подрабатывал там звукорежиссером.

Просто сказать на общем языке: ”песня”, “лекция”, или “спектакль”, и качество звукопередачи отрегулируется автоматически. Репетиция проходила без музыкального сопровождения, позднее я должна буду подобрать к празднику треки на свой вкус. Мои похитители запаслись миллионами земных мелодий.

Утон стоял у края сцены, в ладоши не хлопал – я запретила. Иначе стук его панцирных чешуек заглушил бы мой голос.

Парк Отдыха порадовал сияющей чистотой и изысканной красотой ландшафтного дизайна. Высокие деревья и пышные кустарники с разноцветной листвой росли из отверстий в сером полу, под ним в специальных ячейках находились питательные почвы с их родных планет. Причудливые цветы с приятным ароматом распускались в больших клумбах. Летали бабочки, жуки и пестрые мохнатые шестикрылые насекомые.

По круговым балконам-переходам пяти этажей сновали необычные существа. Многие останавливались посмотреть мое репетиционное выступление.

Мир замкнулся на красавце нелианце. Я забыла о страхе выхода на сцену в непривычном месте, и никакое чудо-юдо в зеленых перьях и с десятью ногами больше не могло меня удивить.

Печально, что я не узнала, как его зовут. У нелианцев хорошие имена, похожи на земные и легко запоминаются. Фамилии тоже есть, но принцип их наследования от отца или матери какой-то замороченный, основанный на результатах генетического тестирования.

Добрый Дядя Сом не сумел помочь мне узнать имя красавчика. Возраст, цвет волос и глаз, код учетной метки – все, что указал в сопроводительной документации работодатель (точнее, рабовладелец) на живую корпоративную собственность.

Из сохраненных в планшете обучающих информационных блоков я вытащила все, что нашлось о народе планеты Нелия. Поймалось мало. А еще мне показалось, что я многого не вижу между строк. Не покидало чувство недосказанности.

Замкнутая в своем кругу, но адекватная по поведению раса, в истории которой не было войн, кроме защиты родного мира от инопланетных захватчиков много веков назад. В чем причина всеобщего брезгливо-боязливого отношения? Пробел…

Похоже, никто до меня не брался за приручение красивых хищников. Ладно, стану первопроходцем в этой области, тем более совершение научных открытий пока отложилось на неопределенный срок. Развлекать детей, а в свободное время искать рыжего симпатягу. И то, и другое – непростые задачи. Малыши, которые ломают больших тяжелых роботов! Для нелианца не проблема найти кого угодно. Если верить галактической энциклопедии, он чувствует излучение биополя живого существа на расстоянии до двух километров. Но как человеку отыскать нелианца на громадной космической станции? У рыжего красавчика нет стационарного рабочего места, а номер его каюты мне никто не даст, и спрашивать неудобно. Обиднее всего, что если бы он захотел снова меня увидеть, то пришел бы в уютный светлый парк, встал на балконе-переходе – вон там, или тут, или правее от розовой пальмы, и смотрел, как я танцую, слушал земные песни из фонотеки моих дедушки с бабушкой и репертуара школьного ансамбля.

– Эти глаза напротив… чайного, нет, бирюзового цвета… Ля-ля-ля-ля-ля-ля…

Я пела для него, а он… не приходил.

В тумане кисло-сладких мечтаний не заметила, как шагнула за край сцены. Утон подхватил меня, не дал упасть.

– Присядь, отдохни. Ты устала. Много необычных впечатлений. Понимаю, – курсант заботливо усадил меня на белую пластиковую скамейку без спинки.

– Спасибо, Утон, – я улыбнулась и привычно уставилась на экран планшета, следя, чтобы новый друг не подглядывал через плечо.

Такая неуклюжая, а еще собралась бегать за нелианцем!

Увидела на экране планшета, как правитель Нелии на своих двоих догнал билею – резвое животное, похожее на земную антилопу. Прыгнул на нее, сбил с ног и вцепился зубами в шею. Таким образом он в очередной раз доказал, что достоин власти.

Правитель Релти красивый, но будто ненастоящий, с долей мультяшности, если так уместно выразиться. Угрюмая длинная физиономия “кирпичом”, ярко-красная коса до пояса, кислотно-зеленые глаза… Он еще выше ростом, чем здешний красавчик, его туловище длиннее и тоньше в талии по сравнению с человеческим, а грудь шире. В общем, типичный нелианец. Может, мне показалось из-за рыхлой униформы, что милашка с бирюзовыми глазами по стати ближе к человеку? Нет… вроде я все точно разглядела. Раб пыльной корпорации не выглядел таким нереальным, как правитель Релти, чтобы людскому подсознанию было трудно поверить в его существование. В нем сочетались далекое и близкое, чужое и родное, к нему хотелось прикоснуться, его взгляд не отталкивал, и лицо не походило на кирпич.

“Да, я понимаю, что его челюсти сильнее акульих, и все же он такой ми-ми-ми-милый!” – начала спорить с собой.

Ну и дела! Вместо того, чтобы отбиваться от любвеобильных французов, я собираюсь гоняться за нелианцем. Разве мне его догнать? Он легко запрыгнет на спину вилору до четырех метров в холке высотой и разгоняется до ста километров в час.

Артема не пришлось искать, он сам нашелся, и при нашей первой встрече у меня коленки не тряслись от ошеломительного чувства. Обычный парень с забавными веснушками на курносом носу, немного стеснительный заучка. Все у нас вышло простенько, обыденно до скукоты. Вроде понравились друг другу, вроде прижились вместе – как оказалось, ненадолго. Осенняя морось – так можно характеризовать отношения.

Парень из чужого мира с высокой вулканической активностью во мне пробудил настоящий вулкан. Умопомрачительные бирюзовые глаза преследовали, не давая ни секунды покоя. Это ли настоящая любовь?

Я сходила “домой” на обед. Перекусила котлетой из фиолетовой рыбы с планеты Каэмин и пончиками. Хотела угостить дежурившего за дверью Утона сахарной плюшкой и узнала, что калемеям нельзя сдобу. Они едят жесткие бездрожжевые лепешки из муки крупного помола.

Подогрела чай в самоваре. Расписной подарок радовал взгляд и создавал душевную атмосферу. На сердце полегчало, но красавец нелианец не забывался, и никогда теперь не забудется.

Приняла видеозвонок от мамы. Она заметила мою перемену настроения.

– Неужели влюбилась? Признавайся? – мама хитренько подмигнула. – У тебя глазенки светятся от счастья!

Я отшутилась.

Светятся? Увы… Это у него аж несколько режимов интенсивности зрения и яркости подсветки глаз.

Пообщавшись с мамой, села за конспект дяди Гриши. Да, он писал и о нелианских инкубаторах, я пропустила тот абзац.

Четыре года. Примерно двадцать четыре. Мы почти ровесники.

Хорошо, что ему не сотня лет. Нелианцы живут дольше, чем люди, и, цитирую дядю: “внешние признаки старения проявляются слабо и поздно”. То есть, у них ни детства нет, ни пенсионного возраста. В галактике их не любят еще и за то, что они не заботятся о старых и малых. Заболевших нелианцев не лечат, а уничтожают. У них нет гражданской медицины, только военная. Хорошо еще, они не болеют простудой, иначе на планете давно бы не осталось населения.

Нелианцев считают жестокими и злыми. Но ведь они не рождаются черствыми? Наверное, с годами “плесневеют”. Рыжий красавец не похож на бесчувственного сухаря. Вот я и стала фантазеркой! Куда подевался аналитический склад ума? Мне показалось, я ему понравилась… Он так смотрел… Похоже, он хотел подойти познакомиться, но вредный Утон явился некстати.

Пришла в голову странная мысль: нелианец удобен в быту. Ему не надо готовить, он никогда не разведет скандал из-за пригоревших макарон. С ним не будет извечных проблем грязных носков и потных воротничков рубашек. У него нет потоотделения, а естественный запах настолько слабый, что я вряд ли почую. Нелианцы пахнут морской водой и могут регулировать температуру тела по погоде.

Не надо будет по утрам ему напоминать, чтобы побрился. У него щетина не растет.

Как только мне затащить его на Землю, и захочет ли он лететь на технически отсталую планету? Рыжий милашка не только красивый, но еще и умный. Программист по главной специальности.

Я убрала конспект в рюкзак, прилегла “на чуток” и представила его лежащего рядом – большого, теплого и… пушистого. Захотелось обнять его, погладить густую гриву. Темно-рыжий окрас. Нет! Артем был темно-рыжим, медным. А нелианец… у него волшебные волосы. В тени – сладкого цвета молочного шоколада, а на свету в них будто играют живые огоньки.

Утон прервал мои мечты. Стукнул в дверь и тут же вошел, так что я едва успела вскочить с кровати.

– Куратор связался со мной через передатчик и попросил сказать, что ты должна прийти в Парк Отдыха на первое задание, – известил курсант. – Работники станции привели своих детей в тренировочных целях, чтобы ты училась их развлекать.

Глава 8. Малыши

Илона

Пять маленьких монстриков смотрели на меня удивленными наивными глазами. Какие очаровашки! Пушистая девочка в розовом пышном платьице оттенком чуть светлее мягкой шерстки. Толстенький серо-буро-малиновый мальчик с десятью щупальцами и забавными усиками-антеннами на круглой мордочке. Худощавый и шипастый юный сородич Утона. Беспрестанно извивающаяся зеленая в белую крапинку непоседа с длинным, похожим на змеиное, телом и маленькими ножками, которые росли на боках и спине. Она так вертелась, что я не смогла их пересчитать. Лопоухий большеглазый зверек в фиолетовой природной шубке – скорее мальчик, чем девочка, судя по расшитому пестрыми узорами жилету и коротким темно-синим штанишкам.

– Здравствуйте, дети, – широко улыбаясь, я склонилась к ним со сцены. – Давайте познакомимся. Меня зовут Илона. Я прилетела к вам в гости с далекой планеты Земля.

Подумала, что напрасно боялась развлекать малышей. Они такие классные и дружелюбные!

– Тирли с Менектана.

– Кмеш-Илк-Оуэл с Дейкины.

– Утакен с Улара.

– Ишш-Ашш-Шиара с Шашелеши.

– Ойе с Мокрокуса.

Дети представились по очереди, виляя хвостиками и шевеля усиками, а маленький калемей помахал рукой.

Воспитанные малыши! Прелесть! Мне хотелось их немножечко потискать, но рабочее задание исключало тесный контакт с подопечными.

– В гриве шашелей спрятаны ядовитые шипы. Слюна дейкинов может вызвать кожную сыпь. Маленькие менектанцы боятся чужих прикосновений и линяют от испуга. Посол не обрадуется, если его младшая дочка облысеет, – предупредила собравшая детей у сцены пернатая помощница Дяди Сома, одна из моих похитителей. Ее из Лииади Тейолимены я переименовала в Леди Тельму.

Веселить, но руками не трогать!

Управляя визуальными эффектами с планшета, я развернула за своей спиной яркую голограмму. Рандомное приложение выбрало сказку про Репку.

Ну и задача – как ее интересно рассказать и показать, если малышам нельзя друг друга тянуть?

– Посадил Дед репку, – я указала рукой на голографическую фигурку бородатого старика, трудящегося в огороде.

– А что такое репка? – последовал синхронный вопрос.

– Земное кормовое растение, – ответила я.

– Она сладкая или кислая? – Тирли подняла розовую лапку.

– Бывает разная, но Дед хотел, чтобы выросла сладкая, – объяснила я, мельком поглядывая на голограмму и следя, чтобы дети не отходили от сцены. – Каждый день он поливал репку водой из колодца и приговаривал: “Расти репка большая-пребольшая и вкусная-превкусная!”

– Растения не понимают речь! – заявил не по годам сообразительный Утакен. – Зачем с ними говорить?

– Да-да! – Кмеш высоко подпрыгнул, оттолкнувшись от пола всеми щупальцами.

– У земных растений есть уши и рты? – Ойе развернул и поставил торчком свои пушистые “локаторы”.

Я растерялась. Как объяснить любопытным монстрикам, что в сказке можно говорить с репкой и достать звезду с неба? Интересно, какие истории читают им перед сном родители – похожие на научные трактаты?

– Дед считал, что репка может воспринимать его звуковые вибрации и положительно реагировать на них, – протараторила я на одном дыхании. – Он с ней разговаривал, но репка не отвечала, потому что у нее было голосового аппарата.

– Интересная сказка, – “змейка” Шиара задумчиво почесала щеку кончиком хвоста.

– Практикантка Илона, принимайте еще одного подопечного, – меня окликнула Леди Тельма.

Глянув поверх взъерошенных детских макушек, я увидела, как пернато-крылатая женщина подталкивает к сцене гигантского желтого “цыпленка”. Малыш-великан тяжело переваливался с лапы на лапу, тихонько попискивая.

– Подруга попросила меня присмотреть за ее сыном, – печально улыбнулась Леди Тельма. – Но кроха Цок-Пии скучает по маме и не хочет со мной играть. Думаю, вместе с другими детьми ему будет интересно посмотреть представление. Он еще не умеет летать и мало говорит.

– Добро пожаловать в наш дружный круг, малыш Цок-Пии, – приветствовала я, глядя с внутренним содроганием на пернатого гиганта.

Хорошо, что “кроха” не летает и, похоже, быстро бегать тоже не может. Пусть посидит у сцены.

– Выросла репка большая-пребольшая, – продолжила я сказку. – Задумал Дед ее вытащить из почвы и подать к столу на обед. Стал Дед репку тянуть за огромные листья. Тянет-потянет, а вытянуть не может… Позвал Дед Бабку. Бабка за Дедку, Дедка за репку. Тянут-потянут, вытянуть не могут.

– Земляне слишком слабые! – Утакен гордо подбоченился, подняв головные шипы.

Вредность – главная черта калемейского характера.

Мне вновь обидно стало за человечество.

– Дедка и Бабка были очень старенькими, – натянуто проговорила я. – В молодости они могли целую плантацию таких репок за день собрать!

Похимичив с планшетным управлением голограммой, я пропустила Внучку и призадумалась на миг.

Жучку, Кошку и Мышку не в меру продвинутые детишки могут принять по поведению за разумных существ. Маленькие монстрики предъявят мне претензию, что собаки, кошки и мыши на Земле не уравнены в правах с людьми. Что делать? Как завершить сказку? Пусть старики вытащат эту несчастную репку, и все! Потом я спою малышам песню. О любви. В ней им точно все будет понятно, в отличие от детских песенок с говорящими зверями и прочими чудесами.

– Я вытащу репку! – закричал фиолетовый пушистик Ойе.

Прыткий гость с Мокрокуса подскочил к гигантскому “цыпленку” и дернул за короткий хвост.

Птенец отчаянно запищал. Как в волшебной сказке, из мягкого округлого “комочка” распахнулись огромные крылья. Ветер от их взмаха смел малышей под розовую пальму. Я удержалась за край сцены. В два прыжка подскочила к птенцу и схватила его за лапы, надеясь остановить. Куда там! Земляне и вправду слабоваты для выполнения таких задач.

Цок-Пии уверенно взлетел и погнался за большой красной бабочкой. Я взмыла вместе с ним, не успев отпустить кожистые лапы. Когда подумала, что не мешает отцепиться, пусть “младенец” летит, куда ему заблагорассудится, мне бы кости целыми сохранить, то поняла – слишком поздно. Птенчик-великан меня унес так высоко, что и костей не соберешь, если рухнешь вниз.

– Малыш Чок-Чок, постой! – от страха забылось имя птенца. Балконы-переходы многих ярусов, разом превратившиеся в зрительские трибуны, пестрой мозаикой неслись перед глазами. Верхушки розовых пальм и лиловых дубов удалялись с пугающей быстротой. – Ма-а-мочка-а! По-моги-те!!! Кто-нибудь! Спаси-те! – голосила я. – Дядя Со-ом! Утончик! Леди Тельма!

Жители станции поспешили на помощь. Крылатые существа пытались остановить глупого птенца, но тот отмахивался от них, сметая ветром от взмахов крыльев. Сверху выстреливали круглые снаряды, раскрывающиеся ловчими сетями, но пернатый младенец легко уворачивался от них. Меня мотало из стороны в сторону. Руки слабели. Бабочка то взлетала выше, то снижалась, путая воздушный след. Птенец в бешеном азарте мчался за ней, щелкая клювом.

Меня так тряхнуло, что чуть не подавилась недавним обедом. Сдержав рвоту, я крепче сжала соскальзывающие пальцы – из последних сил. Вопреки моим стараниям, они сместились еще на одну складку морщинистой лапы, и еще на одну. Ладони вспотели. Руки от кончиков пальцев до плеч сковала дикая боль. Не выдержав, я почти отпустила “цыпленка”, прощаясь с жизнью, и вдруг меня захлестнула знакомая теплая волна, прогоняющая боль и усталость. Пальцы сомкнулись на лапах птенца в нечеловечески сильной хватке.

“Илона… Ты слышишь меня?” – в голове прозвучал приятный мужской голос.

Его невидимому обладателю было трудно с непривычки думать по-русски и мысленная речь получилась со странным, резковатым акцентом. Кажется, немного похожим на немецкий акцент. Или нет?

“Кто там?” – так же мысленно спросила я.

“Ты знаешь, кто!” – он ответил громче и жестче.

“Пыльный горец?” – ляпнула я необдуманную догадку.

“Да”, – мне почудилось, что промыслив ответ, он тихо зарычал в недовольстве.

“Можешь укротить птенца внушением?” – взмолилась я.

“Я не могу одновременно вести два живых объекта, и мне проще взаимодействовать с тобой, – объяснил он. – Бесконечно передавать тебе свою энергию я тоже не смогу. Забудь земные страхи. Представь себя нелианкой… Твои действия?”

“Добраться до шеи и куснуть?”

“Не совсем правильная, но близкая мысль. Влезть птенцу на спину и взять его под контроль”.

“Я упаду. Мне туда не забраться!”

“Хочешь жить – вперед, – кратко и доходчиво напутствовал нелианец. – Хватайся за пух, он лучше закреплен в коже, чем перья, и должен выдержать твой вес”.

Я послушалась и стала продвигаться к широкой спине, уцепившись за левую ногу птенца. Сила и ловкость были, в самом деле, не моими. Нелианец управлял мной. Благодаря его помощи я сумела вскарабкаться на спину “цыпленку”. Обхватив руками его шею, кричала на общем языке, умоляя оставить в покое бабочку и спуститься вниз. Птенец меня не понимал.

“Закрой ему глаза”, – нелианец дал новый необычный совет.

“Я упаду, как только его шею отпущу. Ты понимаешь?” – испуганно возразила.

“Я понимаю больше, чем ты, – подумал он с упреком. – Это примитивное существо на охоте ориентируется только на зрение, в отличие от меня. Пока птенец видит движущуюся цель, его не остановить. У тебя мало времени. Видишь впереди решетку вентиляционной шахты? У бабочки там убежище, и она стремится туда. Как только бабочка влетит в шахту, глупый птенец пробьет решетку клювом и застрянет головой в отверстии. Он станет биться и сбросит тебя. Или раздавит о стену. Действуй!”

Я крепче стиснула ноги, надеясь удержаться на скользкой спине. Отпустила шею птенца и взялась за его голову, закрыла большие влажные глаза ладонями и сама в страхе зажмурилась, чтобы не видеть быстро приближающейся решетки вентиляционной шахты.

О, чудо! Я не упала, а “цыпленок” стал все реже взмахивать крыльями, плавно спускаясь вниз.

Открыв глаза, увидела нелианца на балконе-переходе восьмого этажа. Потрясающее зрелище!

Затаив дыхание, я смотрела, как двухметровая махина идет по скользкой металлической жердочке ограждения. Спокойно и уверенно, не как акробат по канату, старающийся удержать равновесие. Расслабленные руки слегка покачиваются в такт неспешным шагам. Бирюзовые глаза следят за мной и птенцом, не смотрят под ноги. Роскошная рыже-шоколадная грива небрежно распущена, часть переливчатых прядей лежит на плечах, часть отведена за спину.

Подлетевшая Леди Тельма заслонила чудесный вид. Набросив холщовый мешок птенцу на голову, она взяла меня за левую руку жесткими когтистыми пальцами и так держала, пока птенец не опустился на пол, затем помогла мне слезть с его спины.

Я посмотрела вверх.

“Эй, рыжий горец! Ты где? Как тебя зовут?”

Тишина в ответ, и глаза не нашли нелианца среди разноцветных аплодирующих зрителей.

Опять исчез! Как жаль! Радовало то, что рыжий красавец тихонечко присматривал за мной. Он спас мне жизнь! Он где-то рядом. Я обязательно увижу его снова!

В стене полукруглого отсека на самом высоком двенадцатом этаже раздвинулась дверь, выпуская огромную желтую птицу с красным хохолком на голове. Мать “цыпленка” была не меньше слона по размеру. Аккуратно взмахивая полусогнутыми крыльями, она спустилась к птенцу.

– Благодарю тебя, – прочирикала птица, склонив передо мной голову. – Ты научила малыша Цок-Пии летать. Мы с мужем не могли помочь ему преодолеть страх высоты, – она коснулась меня кончиком крыла.

К нам спешили Дядя Сом, Утон и Медуза Горгона в окружении счастливых детей. Маленькие монстрики не разбежались и не потерялись. Они следили за моим полетом, им понравилось необычное представление.

– Вы подвергли опасности жизнь почотной гостьи, – сурово прогудел Дядя Сом, обращаясь к маме птице.

– За нарушение правил безопасности вы будете лишены половины годового оклада, – шевеля щупальцами на голове, отчеканила Горгона, – И вы, Лииади Тейолимена, понесете наказание за содействие правонарушению и потеряете треть годового оклада.

– Пожалуйста, не надо никого наказывать и лишать половины заработка, – попросила я, встав перед Горгоной и Дядей Сомом. – У нас на Земле говорят: “Все хорошо, что хорошо кончается”. Ничего плохого не стряслось. Малыш научился летать, и я прокатилась с ветерком.

– Слова почотнОй гОстьи ИлОны имеют значение, – подтвердил Дядя Сом. – Отменяю наказание.

Счастливые Леди Тельма и ее подруга птица остались присматривать за детьми, а меня отпустили отдыхать. Первый рабочий день закончился.

Приятно было слышать задорный детский смех и хлопки покрытых панцирными чешуйками ладошек маленького калемея. Шипастый вредина признал, что не лыком шиты земляне. Могут не только выдернуть с корнем из почвы ушастое растение, но и укротить громадного птенца.

Маленько щипалась совесть за молчание о помощи нелианца. Получается, я присвоила чужую заслугу, собрала урожай незаслуженной похвалы. Но если бы рыжий красавчик захотел побыть в центре внимания, разве бы он сбежал с места происшествия?

Нелианцы – скрытный и недоверчивый народ. У них не принято чествовать героев. Мне нужно уважать стиль жизни красавчика, не нарушать его душевного равновесия, кроме как… немножко его побеспокоить чуть более близким знакомством, чем игра в гляделки на расстоянии. Не терпелось увидеться с ним, познакомиться как следует, поговорить о том и о сем.

Глава 9. Корпорация раздора

Эйнар

Люблю мозговые косточки! С хрустящими хрящами, сочными пористыми кругляшками и нежной маслянистой “начинкой”.

Я сидел в каюте на полу спиной к стене. В левой руке держал понемногу догрызаемый остаток вкусной мозговой косточки тинкоттойского канмиала, а правой рукой не давал упасть с ноги коммуникатору, и внимательно изучал развернутую перед глазами голографическую схему космической станции. Общедоступную схему. В ней зияло много пробелов. Мне предстояло их восполнить в охоте за информацией чужой памяти.

Почти за год станцию реконструировали, некоторые сегменты поменяли предназначение и выросли новые. Открылся просторный Парк Отдыха в центральной части.

Измученный дикими завываниями беспокойной особи, которые транслировались по всей станции, кроме кают, я нарушил привычный суточный распорядок. Почетная гостья выла про собак, эти земные животные похожи на нелианских келинов, только наши келины сильнее, крупнее, опаснее и способны к энергетическому воздействию. Мой ненавистный брат правитель таскает на публичные мероприятия своего длинногривого келина с велянским именем Шеллик. Он так доказывает чужакам, что нелианцы могут не только есть зверей, но и содержать в качестве живой декорации. Зажравшийся глупец! С удовольствием съем келина Шеллика после того, как убью его хозяина.

Пока было рано думать о еде. Я соблазнился сверкнувшим в передатчике приглашением в каюту. Там обнаружил упакованные в прозрачную пленку боковую мякоть жирного тинкоттойского канмиала и мозговую кость, а еще несъедобное дополнение – яркую голографическую открытку.

Тихо рыча, я недовольно повел кончиком носа, когда перед ним вспыхнули разноцветные искры и засияла желтая надпись: “Поздравляем с выздоровлением! Желаем приятной работы и веселого отдыха”.

Некоторые существа считают работу интересным времяпровождением. Лично я предпочел бы сидеть на роскошном троне и отдавать приказы, ни о чем не беспокоясь. Если это занятие можно считать работой, да, я на нее согласен. И ни на какую другую! Что до веселья, такого понятия на Нелии нет.

Редкий случай, когда я съел предложенное станционное угощение без остатка, пусть и не сразу, а в два приема.

Восстановительный процесс завершился. Тело вернулось в идеальное состояние. Прояснялось сознание, возвращая все новые эпизоды памяти.

Покончив с косточкой, я свернул голографическую проекцию, отложил в сторону коммуникатор и расслабленно откинулся на стену. Меня увлекли воспоминания о времени, когда редко удавалось поесть досыта и счастьем было выловить из мутного залива дурно пахнущую и отвратительную на вкус добычу.

Тиана впустила меня в черный кабинет с тускло мерцающими экранами, они показывали происходящее во всех помещениях центрального офиса. Подтолкнув меня ладонью в спину, девушка сбежала в коридор и задвинула тяжелую металлическую дверь. Я почувствовал себя в ловушке.

Латар поднялся рывком с низкого узкого кресла, и подошел ко мне.

Я внимательно разглядывал его, забыв склонить голову в знак подчинения, и удивлялся. “Великий гений” был ужасно худ. Выпирающие ребра и угловатые тазовые кости виднелись под плотным синтетическим материалом черного комбинезона. Под грудной клеткой зияла глубокая впадина со слабым мышечным рельефом. Тонкие руки и ноги словно иссохли. Почти бесцветные глаза и волосы отливали желтым. Лицо было правильное по стандарту, но голова выглядела непропорционально большой в сопоставлении с длинным тонким телом. Щеки сильно ввалились. Латар был очень стар, но я не заметил морщинок на его лбу или около глаз. Энергия ощущалась невероятной силы. Непонятно, как ее столько вырабатывалось в истощенном теле на ничтожном по питательной ценности топливе.

Латар молча направил на меня энергетическую волну, подавляющую волю, сковывающую мысли и движения.

Нужно было подчиниться, выдержать, пройти первое испытание, но древний инстинкт пробудился во мне, принуждая сопротивляться агрессии сородича. Защищаться и сражаться, бросить вызов. Верхняя губа рефлекторно приподнялась, обнажая клыки. Энергетическая волна окутала тело прочным силовым коконом, отражая чужое воздействие.

Удар! Энергетический и физический… Я упал, больно ударившись о край дверного проема. Разрушенный импульсный щит и разбитый до крови левый висок.

– Учись самоконтролю, мелочь, – прошипел, скрипя зубами, Латар. – На территории офиса твоя жизнь в моей власти. Ты будешь жить, пока я считаю тебя полезным для развития корпорации и получения прибыли. Знаешь, сколько “свежих” работников бросились с угловой башни в море и насмерть разбились о скалы? Либо ты подчиняешься, либо последуешь за ними.

Я стоял перед ним на коленях, не смея поднять взгляд.

– Иди! – Латар визгливо рявкнул. – Пять суток ты не получишь ни галактона! Дальнейшая ситуация зависит от эффективности труда и допустимости поведения. Майтек объяснит суть работы и даст первое задание.

Не оглядываясь на него, я встал и вышел из кабинета.

Пять дней без еды? Как я смогу работать? И как мне выжить в рабстве у Латара?.. Я должен ему отомстить, уничтожить его. Победить великого гения!

Майтеком звали парня, которого я искупал в заливе. Он притворился, что не помнит вчерашней стычки, и разъяснил суть работы. В корпорации действовали правила: не смотреть друг на друга, не общаться на сторонние от рабочих заданий темы – как словесно, так и телепатически. Майтек рискнул их нарушить, дал ценный совет:

– За обозначенным под снос устаревшим восьмидесятым производственным сектором есть удобное место для охоты. Черная Бухта. В сезон холодных дождей там добычи меньше, но в центре города еще труднее поймать еду.

В темно-красных густых сумерках мой айри опустился на полукруглый пляж, защищенный от холодных ветров двумя высокими черными горами. Не снимая одежды и обуви, я медленно погрузился в воду и подплыл к всклокоченным синим водорослям. Лег на темное песчаное дно, почти слился с ним по цвету, спрятав светлое лицо между сложенных рук, и затаился. Водяные легкие работали без перебоев. Поле восприятия энергии полностью развернулось, но в нем долго не высвечивались объекты крупнее планктона.

Я понимал, самая вкусная еда находится в парках дикой природы, вход туда платный, и в неприступных инкубаторах пищевых производств. Но также знал, что мелкая морская ползучесть или рыбешки помогут мне выжить.

Терпение вознаградилось. Небольшое существо, не длиннее моей руки от пальцев до локтя, ползло по дну, подбиралось все ближе к запорошенному песком охотнику. Я не мог посмотреть на него. Понимал, что вспыхнувший в темноте свет глаз отпугнет добычу.

Нечто приблизилось, усердно разрывая песок. Я ждал, пока длинное тонкое щупальце не скользнуло по руке. Тогда я схватил мягкое гибкое тельце, пронзая когтями, и всплыл.

Выбравшись на берег по скользким камням в стороне от пляжа, я присел и рассмотрел извивающуюся добычу: желтого в черную полоску моллюска итолида – сорное, не кормовое животное. Он хлестал меня по руке скользкими щупальцами и громко пищал. Я чувствовал его страх и не решался убить. В любопытстве я обнюхивал итолида, и не заметил, как ослабил хватку. Моллюск изогнулся и пробил острыми челюстями кожу между пальцами. Мгновенно среагировав, я откусил итолиду голову и съел его, не сдирая скользкой шкуры.

Липкое мясо моллюска пахло тухлятиной. Во рту остался неприятный привкус. Чтобы избавиться от него, я хлебнул обжигающе соленой морской воды. Ранка на руке затянулась, но шрам не исчез. Остался напоминанием о первой охоте.

Рядом с моим айри на пляж сел намного больший, бронированный, иссиня-черный.

Я вернулся в воду, подплыл ближе, заглушая импульсы, и выглянул из-за большого камня.

На пляж спустились Латар и Тиана. Великий гений повел носом, беспокойно принюхиваясь.

– Наглый “свежий” охотится. Чую кровь. Его укусил итолид.

– Летим в другое место, – предложила Тиана.

– Лучше ты поймай для меня моллюска.

– Я их боюсь. Лови сам, – девушка отступила от набежавшей пенистой волны.

– От тебя все меньше пользы, – нежно прикусив ее за шею, Латар приспустил полурасстегнутую верхнюю часть костюма с ее плеч. – Мне не нравится, как ты смотришь на “свежего”.

– Я верна тебе, – Тиана развернулась и потерлась носом о его щеку. – Ты знаешь, Латар, я готова отдать тебе всю себя…, всю свою жизнь.

– Вернемся в долину, – Латар взял ее за руку и потянул к бронированному айри. – Обойдусь без охоты.

Они улетели.

Я вышел на пляж, сел рядом со своим айри, закрыв лицо руками.

Хлынул тяжелый густой дождь. Меня трясло. Не от холода. Я не мог понять, почему она рядом с ним.

Утром я поймал Тиану за руку на парковочной площадке для айри.

“Латар тебе не пара! Оставь его. Зачем тебе четырежды разведенный безумный старик?”

“Пусти, Эйнар, – Тиана яростно сверкнула глазами. – Ты ничего не понимаешь. Я не стану его пятой женой. У нас взаимовыгодное сотрудничество. Латар подарил мне айри самой дорогой модели с функцией выхода в открытый космос. Он обещал назначить меня управляющей новым заводом по производству бытовых роботов”.

“Латар тебя обманет. Ему нельзя доверять”.

“Уйди! Не преследуй меня. Не хочу по твоей вине потерять роботостроительный завод!”

Тиана вывернулась из моей бережной хватки и скрылась в центральной башне.

Сутки менялись. Я учился, работал, охотился… Иногда получал крошечное вознаграждение за труд, иногда – нет. Все зависело от настроения Латара. Тиану мог видеть лишь издали. Скучал по ней, хотел ее обнять, потереться нестандартным длинным носом о ее нежную мягкую щеку.

Дожди проливались из нависающих над Элнитоймом темных туч все чаще. Морская живность уплыла в далекие глубины. Мне доставались мелкие рыбешки, и постоянно мучил голод. Я плохо спал. Работать становилось все труднее, соображалось все тяжелее, но я старался… выжить.

“На Нелии нет голода и бедности, – говорил с экрана старший брат. – Каждый может достичь успеха в нашем обществе равных возможностей”.

Не хотелось унижаться перед ним, но после долгого мысленного спора с самим собой я решил записаться на прием к правителю. Моя заявка тут же получила одобрение.

Релти принял меня в официальной резиденции, огромном белом дворце на искусственном острове.

Брат стоял вполоборота к панорамному окну и смотрел на залитую солнечным светом воду. Крупный, высокий, упитанный. Идеальный экстерьер. Длинная “вилорья морда” с гладкими щеками. Глубокая ямочка на подбородке. Зеленые глаза прищурены. Красно-рыжие волосы заплетены в косу, свисающую до поясницы.

Лиловый в черную полоску зверь на высоких лапах при виде меня оскалил тонкую длинную морду и зарычал. Белая грива приподнялась от лба до холки.

Я рыкнул в ответ, чувствуя, что и мои волосы шевелятся на голове.

– Шеллик! Эйнар! Успокойтесь, – Релти провел рукой перед мордой келина.

Мне стало неприятно от того, что брат поставил меня на один уровень с живой едой.

Келин опустил гриву. Я остался стоять, не обращая внимание на удобное кресло.

– Рад видеть тебя, Эйнар. Говори, что ты хочешь? – Релти пристально посмотрел на меня.

Он пытался выглядеть приветливым, но я почувствовал недоверие, неприятие, подавленную агрессию и… страх? От него исходила энергия невероятной силы, которой невозможно сопротивляться, от которой не скроешь тайных мыслей… А нужно ли хранить тайны?

– Релти, я прошу тебя как брата и повелителя народа Нелии, передать под мой полный контроль все подразделения корпорации “Иммокомль”.

Сытая вилорья морда стала еще длиннее и глаже. Релти удивленно застыл, не замечая севшего ему на ногу келина.

– Латар выжил из ума, – я стал приводить веские доказательства своей правоты. – Он относится к сотрудникам как к рабам. Не выплачивает заслуженных премий. Отправь Латара на утилизацию и передай мне информацию его памяти. Я буду намного рациональнее и качественнее управлять корпорацией.

– Нет, я не могу этого сделать, – ответил Релти.

– Ты – правитель. На Нелии ты можешь все.

– Эйнар! Ты не готов к ответственности… Да, я правитель. Народ выбрал меня, чтобы я заботился о его благополучии, а не раздаривал корпорации несмышленым птенцам, которые только вылупились из инкубатора!

– Ты говорил, что родственная связь важна, – я напомнил одну из его лживых речей.

– Не в том смысле, – Релти отказался от недавних слов. – Посмотри в небо, Эйнар, – он кивнул на сине-зеленый шар над морем. – Веляне погрязли в коррупции, запутались в родственных связях. На важные должности там назначают ничего не понимающих во вверенной сфере деятельности и не умеющих работать сыновей, племянников и жен. Это сильно тормозит развитие экономики. На Нелии так не будет! Я не допущу! В нашем обществе каждый может добиться успеха старательным трудом, а не благодаря полезному знакомству или родству.