Ольга Вешнева
Свет призрачной звезды. Часть 1

Глава 1. Драгоценный Ларчик

Золотистые закатные блики уплывали на горизонт на кружеве облаков, на гребешках волн. У пристани покачивались небольшие парусные яхты и катера.

Живописный пейзаж, так удивительно похожий на жаркое Лазурное побережье. Сделать красивую фотографию, и никто во всемирной соцсети не догадается, что ты летом не отдыхала на курорте Ривьеры.

Лариса глубоко вздохнула, погруженная в печальные раздумья. Легко уйти в пучину тяжелых вязких мыслей, но до чего трудно вынырнуть на свет!

Жаркое тропическое солнце. Манящее и опасное. Оно погубило ее маму. Так сказал врач. Он запрещал пациентке резкую смену климата, уговаривал отказаться от путешествий в теплые края. Но разве нашлась бы на свете сила, способная остановить Марию Громову от новых раскопок на месте обнаруженного международной экспедицией древнего города, затерянного в джунглях Амазонии? Сила нашлась. И остановила навсегда. Погребла в болотистой земле Васильевского острова неудержимые стремления Марии разгадать как можно больше тайн исчезнувших цивилизаций планеты. По возвращении из экспедиции мать Ларисы сгорела быстрее чем за месяц. Сама Лариса тогда еще училась в первом классе. Чем меньше лет, тем проще пережить ужасную потерю. Но по мере взросления приходит тяжкое осознание величины утраты. Воспоминания не исчезают, становятся ярче, подробнее при каждом новом их всплытии из глубин памяти.

Сердце Ларисы больно кольнуло при воспоминании о том, как мама провожала ее на торжественную линейку первого сентября. Девочка несла огромный букет гладиолусов, едва различая дорогу сквозь белые соцветия. Мария придерживала дочь за руку и весело смеялась, шутила, вспоминая свои школьные годы. Девочка представить не могла, что ее мама терпит ужасную боль и каждый шаг дается ей с трудом. Мария Громова не говорила дочери о том, что ей осталось жить считанные недели. Даже когда она перестала вставать с кровати, Лариса надеялась, что скоро мама поправится и они всей семьей пойдут в зоопарк. Прежде чем покинуть планету Земля с ее великим множеством неразгаданных тайн, Мария позвала дочь к себе для последнего наставления. Она долго говорила о жизни, о преодолении трудностей и доброжелательном отношении к людям, а серьезная печальная девочка молча ее слушала. Закончив речь, Мария притянула плачущую дочь к себе, поцеловала и благословила. Внезапно прослезившись, женщина опустила голову на подушку и навсегда закрыла глаза…

“Как хорошо, что я навела в саду чистоту и порядок, – Лариса печально улыбнулась, провожая взглядом исчезающее за горизонтом солнце, уже едва заметный его краешек скрывался в бликах волн. – Прополола сорняки… Яблок, груш, смородины, крыжовника и малины заготовила впрок, а цветы… Как красиво цветут любимые мамины флоксы и хризантемы! Мама, наверное, очень рада, если она видит с небес наш тихий уголок… Надо заехать на дачу в субботу, срезать гладиолусы и белые хризантемы, чтобы продать их к первому сентября. Пусть порадуют учеников и их родителей”.

Лариса привыкла хозяйничать на даче. Отец редко приезжал помочь ей. Профессор астрофизики Григорий Громов с весны почти безвылазно пропадал в закрытом военном городке, где занимался секретными научными исследованиями. Григорий уговорил жену дать их долгожданному ребенку старомодное имя в честь вырастившей его бабушки. Мария вместо возражений на ходу придумала замечательное ласковое прозвище – Драгоценный Ларчик.

Ветер трепал за спиной материал палаток фермерской ярмарки, разнося приятный запах спелых яблок. Вот почему навязчиво вспоминалась дача!

Торговля давно свернулась, ушли посетители. Закрылись павильоны “Ленэкспо”.

Тихая гавань. Лучшее место для мечтаний и свиданий. Слева морской вокзал, у причала замер огромный теплоход. В какие дали скоро увезет он счастливых туристов?

Лариса понимала, ей пора отвыкнуть мечтать о дальних странствиях. Наследственность. В этом слове заключено хорошее и плохое. В ее случае там пряталась смертельная опасность.

Как ни печально, ей придется подавить в себе тягу к приключениям. Смириться с тем, что джунгли, где за кустами невидимо крадется рыжий хищник, а в высокой траве затаилась ядовитая змея, никогда ее не позовут.

Наука в их семье, похоже, не доводит до добра. Мамины родители, дедушка Петя и бабушка Таня, пропали в горной экспедиции. Последний раз Лариса видела их в свои три года и почти не помнила. Фотографий сохранилось мало. Отец время от времени напоминал любимой “Кнопке”, что она удивительно похожа не на него и не на маму, а на бабушку Таню. Рассматривая пожелтевшие фотографии, Лариса не могла с ним поспорить.

Дима хотел подкрасться сзади, бесшумно вынырнув из-за палатки, закрыть глаза любимой девушки своими ладонями и прошептать на ушко: “Сюрприз”.

Лариса и сама удивилась, как почувствовала приближение верного поклонника. Будто ее кто за уши дернул. Или что-то щелкнуло внутри. Она резко повернулась, едва парень скользнул в узкий проход между палатками.

Дима вздрогнул, испуганно выпучил глаза. Лариса и сама чуток оробела, не ожидая такой реакции. Что не в порядке? Почему Дима так странно смотрит на нее?

– Свет был там, – растерянно мотнув головой, парень указал на море – вдаль через ее плечо. – А вспышка здесь. Против света. Нет… Бред.

– В чем дело? Какая вспышка? – поспешила выяснить Лариса.

– Просто показалось. Да… Это все дагестанский коньяк. Нечего мне было делать на дегустации. Еще и выговор схлопотал от начальства.

Дима учился с Ларисой на одном управленческом факультете, но на последнем курсе заочного отделения, а она только что перешла на второй дневного. В “Ленэкспо” он подрабатывал охранником, и после закрытия комплекса опустевшая гавань была в их распоряжении. Живописное уютное место, которое теплыми летними вечерами легко превращалось силой фантазии в южный уголок. Даже пальмы имелись возле яхт-клуба, правда лишь искусственные.

– Сочувствую или поздравляю с дегустацией. Так что тебе померещилось? У меня выросли рожки или слоновьи уши? – Лариса поспешила обнять Диму, но парень вдруг отшатнулся, еще не оправившись от странного видения.

– Мне показалось, что твои глаза светились фиолетовым. Так ярко… Темный силуэт на фоне заката, и две точечные вспышки.

– Коньяк виноват. Подтверждаю.

Лариса вспомнила, как люди отмечали, что у нее необычные глаза: красивые, выразительные, будто бы меняющие цвет. Темно-синие, но иногда в них видится фиалковый оттенок. Девушка и сама не раз его ловила в зеркале. Волосы тоже те еще хамелеоны. В тени они шоколадно-каштановые, а в солнечных лучах, особенно на закате, полыхают рыжим огнем.

Но свечение… Если Дима решил ее разыграть, то перегнул палку. Лариса не любила розыгрыши.

– Чуть не забыл, я приготовил для тебя сюрприз, – Дима вынул из-за пазухи красивый белый конверт с золотистым тиснением и протянул девушке.

Лариса взяла из конверта два билета. На каждом было написано: “Приглашение на романтический вечер в ресторан “Ист Эль”.

– Как билеты в театр! Спасибо тебе огромное! Сбылась моя мечта, – счастливая девушка крепко обняла парня.

– Поспешим? Нас ждут, – игриво улыбнулся Дима.

– Мы пойдет в шикарный ресторан прямо так? Ты в форме охранника, а я в футболке с джинсами? – Лариса придирчиво оглядела себя, смахнула с ног принесенную ветром песчаную пыль.

– Почему бы и нет? – Дима задорно рассмеялся. – Шучу, конечно. Я переоденусь, а у тебя и так приличный прикид. Немножко подождешь меня в машине. Держи ключи.

Он передал ей брелок и скрылся за палаткой.

Последние лучики света едва пробивались из-за горизонта. Море притихло, словно собралось на покой.

Лариса подошла к воде. Стараясь удержать равновесие, она вытянулась, пригнувшись, и заглянула в темную воду. Обычные глаза, никакого свечения. Вот глупышка, купилась на хитроумный розыгрыш!

Глава 2. Подарок

Лариса мечтала о том, чтобы однажды любимый парень пригласил ее в ресторан на Невском проспекте. В одно из тех роскошных заведений, где витрины как маленькие музеи, где у дверей стоят нарядные швейцары и сидят в горшках фигурно подстриженные туи.

Подруги Настя и Юля с большим скептицизмом отнеслись к ее мечте, считая визит в дорогой ресторан пустой тратой денег. Настя происходила из очень обеспеченной семьи, но каждый рубль привыкла тратить “с умом”. Обед в ресторане она считала пустой тратой денег, ведь в отличие от дизайнерской обновки, в нем нельзя пощеголять. Не запрещено, конечно, прогуляться по улице с лобстером на голове и салатом на ушах, но выглядеть это будет, мягко говоря, не стильно. Доходы семьи Юли были весьма скромными, и девушка привыкла к постоянной экономии.

Лариса в дружной компании представляла средний класс – как по достатку, так и по темпераменту. Заводила Настя была похожа на тропический ураган: искусственно-блондинистые кудри вразлет, яркие нарядные платья, туфли на высоком каблуке и неуемная энергия, бьющая через край. Застенчивая Юля одевалась неброско, предпочитая узкие джинсы и присборенные в талии туники, скрывающие широкие бедра. Русые волосы собирала в “хвост” или под большую заколку.

Неделю назад они втроем гуляли на Невском.

– Девчонки, как же я хочу здесь побывать, – утопая в мечтах, Лариса указала на дверь шикарного ресторана.

– И думать забудь. Слушай Настену. Она плохого не посоветует, – подруга подвела за руку к “музейной витрине” и ткнула пальцем в меню. – “Только сегодня мы предлагаем уникальные мясные блюда из африканской газели и мадагаскарского суслика”, – она громко зачитала и еще громче прокомментировала, так что прохожие начали оборачиваться. – Ну да! Обман для лопухов… Не африканская газель, а престарелая лошадь из Ленобласти. Старая жилистая кляча! Вот кого они поджарят под пикантным соусом… Мадагаскарский суслик. Не смешите мои лохматые тапочки от Манула Бьянки! Крыса. Обыкновенная городская. Тушеная в собственном помойном соку… Если Лариса не хочет скушать крысу, значит, нечего ей делать по ту сторону красивой двери… Разве что зайти, щелкнуть крутое селфи и выйти, ничего не заказывая. Лично я частенько так промышляю.

– Настена права, – согласно кивнула Юля. – Не верю я в этих… сусликов.

Лариса невольно вспомнила про клячу и крыс, выйдя из Диминой машины. Ее кавалер приткнул свой старенький Рено Логан в ряд “лимузинов”.

Да уж, Настя мастерица психологической помощи. Ей бы избавлять людей от вредных привычек своими мощными внушениями. Подумать только – взгляд на витрину вызвал тошноту, сразу представились жареные крысы на вертеле.

Выгнав назойливых грызунов из головы, девушка взялась за галантно подставленную руку кавалера, по случаю романтического вечера надевшего строгий черный костюм с белоснежной рубашкой, и позволила себя вести навстречу ярким впечатлениям.

К счастью, Дима выбрал другой ресторан, не тот, где предлагали антилоп и прочую сомнительную экзотику. Дешевле, но интереснее. Оформленный со вкусом в восточном стиле.

Круглые столы с резными ножками стояли в окружении табуретов, обитых бархатом. На темно-красных обоях сверкали золотые букеты роз. Пурпурные с золотым орнаментом шторы из тяжелого, будто намокшего материала, были подвязаны широкими красными лентами. За полупрозрачной ширмой, украшенной изображениями павлинов, скрывался уютный уголок с кушеткой, застеленной искусственной тигровой шкурой. Небольшие абажуры в форме волшебных ламп рассеивали слабый свет. На стене у входа висела огромная картина, с нее улыбался толстый султан, любующийся на танцующих красавиц.

В “Ист Эле” было тихо и уютно. У окна расположилась пожилая пара. За столиком напротив четверо мужчин в дорогих костюмах обсуждали поставки ветчины. На кушетке целовались юные влюбленные. У входа шептались официантки в белых шифоновых блузах, голубых шароварах и остроносых золотистых туфлях. Одна из них поторопилась обслужить вновь прибывших гостей.

К столу была подана бутылка итальянского вина, а к ней нехитрые закуски: говяжье филе в лимонном маринаде с рисом и сладким перцем, рыбный салат под сметаной, и фирменный десерт “Жу-жу” – бисквитное пирожное с нежным сливочным кремом и черносливом на шоколадной корочке. Все лучше сусликов!

– Первый тост я хочу сказать… – Дима поднял бокал, но его руки затряслись.

Тост был отложен. Щеки парня покраснели. Небольшие карие глаза еще уменьшились.

Дрожащей рукой Дима пригладил щекотавшую лоб прядку темных волос, а затем полез в карман пиджака. Вытащил на свет маленькую красную коробочку и распахнул перед Ларисой.

– Мой Драгоценный Ларчик… Я долго выбирал тебе подарок. Решил, что кольцо дарить рановато. Сережек ты не носишь. Совершенно случайно углядел на витрине очередного ювелирного магазина из того множества, где я побывал, и не смог пройти мимо. Смотри.

– Какая прелесть! – Лариса вынула из коробочки золотую подвеску в виде сундука с монетами. – И вправду, драгоценный ларчик! Дима, наверное, он дорогой. Половина твоей зарплаты. Мне так неудобно, честно. И мне он очень нравится! Огромное спасибо! Замечательный сюрприз!

– Ты знаешь, Ларчик, я люблю тебя. Мне ничего для тебя не жаль. Рад, что понравился подарок. Я устроил этот вечер, чтобы, так сказать, почти официально, при свидетелях признаться в любви и попросить тебя… Давай жить вместе. Мы понимаем, чувствуем друг друга. Может быть, нам пора стать ближе?

Лариса замялась. Она боялась этих слов. Боялась Диминой обиды и своих сомнений. Не понимала, что ее больше страшит. Не могла объяснить даже самой себе, почему не может решиться впустить доброго, заботливого парня в свой тесный мирок, принять как будущего мужа. Она могла бы и раньше ответить взаимностью на его ненавязчивые ухаживания. Странно… Ее будто бы останавливала невидимая сила, вынуждая всякий раз просить отсрочку.

Неужели снова придется? А если на этот раз Дима всерьез обидится, не выдержит, уйдет. Исчезнет из ее жизни.

Дима очень хороший. Ему идет фамилия Шубин. Он такой и есть – уютный, теплый, приятный женскому взгляду как новая шуба. Но жить с ним долгие годы под одной крышей будет скучно. Дима не любит читать, у него нет увлечений, кроме компьютерных игр. С ним не обсудить интересные новости, не помечтать о научных открытиях, которые только предстоит совершить человечеству. Он станет отличным семьянином, но в нем уже никогда не зажжется тот чудесный огонек, в котором Лариса испытывала необъяснимую потребность. Не проснется тяга к приключениям, желание познать тайны природы и познакомиться с необычными традициями разных народов. Погоня за яркими впечатлениями не для него.

Новая шуба хороша, но пройдут годы. Ее продырявит моль, лоснящийся мех потускнеет и на нем появятся проплешины. Шуба станет негодной, разве что ее можно будет постелить на дачное кресло, чтобы не надуло в поясницу из подпола.

Так и проживет она семейную жизнь в своем непознанном Димой насыщенном информацией мире, будет коротать старость за любимыми книгами в стороне от мужа, в мирке которого ровным счетом нечего познавать. Скромный парень с течением лет превратится в угрюмого старого ворчуна, которого все вокруг раздражает и интересует лишь одно – чтобы его никто не беспокоил. С ним не поговоришь о новых книгах, политических интригах и загадках истории.

Ну почему она такая серьезная и… странная?! Вместо того, чтобы броситься в омут с головой, все просчитывает на годы вперед. Постоянно держит в уме, что настоящим крепким отношениям должна сопутствовать если не пламенная страсть, то хотя бы взаимопонимание. А еще считает, что людям должно быть интересно вместе каждый день, каждый час.

“Мы понимаем, чувствуем друг друга”, – сказал ей Дима.

Наверное, ему это показалось, как фиолетовое свечение глаз. Лариса подозревала, что до конца не понимает Диму, и была уверена, что Дима смог ее понять не более чем на десять процентов.

Ответив отказом на предложение руки и сердца, она лишит Диму и себя, быть может, их единственного в жизни шанса обрести семейное счастье, или спасет от совместных мучений? Как узнать? Как поступить, чтобы не сделать роковой ошибки?

– Прости, – Ларисе было невыносимо тяжело вскрывать уже покрывшуюся корочкой рану. – Не сердись на меня, пожалуйста. Я снова попрошу немного времени. Всего пару дней подожди, и дам точный ответ. Не принимай на свой счет. Мне нужно разобраться в чувствах. Что поделать, у дочки всемирно известного гения много странностей.

Ее попытка обратить тяжелый разговор в шутку не удалась.

Дима нахмурился, пугающе засопел. Его щеки стали еще краснее.

– Хорошо, – парень взял себя в руки. – Два дня. Ты пойми, я не сын гения, и мне трудно все время висеть в режиме ожидания. Не знаю, как еще мне доказать свою любовь.

– Не надо ничего доказывать, – Лариса мимолетно коснулась его руки. – Я постараюсь больше не огорчать тебя. Не могу пока взять подарок. Это будет нечестно.

– Возьми. Я настаиваю. Если у нас не сложится, он все равно твой, – Дима подвинул к ней коробочку с подвеской. – Подарок от чистого сердца.

Глава 3. Таинственный звонок

Кленовый лист, подхваченный порывом холодного морского ветра, ворвался в открытое окно дома номер семь по Наличной улице.

Лариса аккуратно поймала его за тонкий черешок и положила между страниц иронического детектива. Ей осталось прочитать заключительную главу, в которой гениальная сыщица назовет имя убийцы богатой старушки. Но девушка уже знала, кто совершил хитроумное преступление. Едва ли не с первых страниц книги ее главным подозреваемым стал племянник убитой – бестолковый оболтус и страстный игрок.

Лариса присела на кровать, застеленную пушистым пледом, и снова задумалась.

С чего она взяла, что в ее жизни недостаточно приключений? Рано становиться старой брюзгой! Надо срочно взять себя в руки. Жизнь коротка, а молодость еще короче.

Часто отвлекаясь в процессе чтения, девушка домучила книгу. Подозрения насчет племянника убитой подтвердились, и это немного обрадовало.

Поставив книгу на полку стеллажа, Лариса закрыла окно, чтобы не выстудить комнату. Вчера была прекрасная погода, а новое утро выдалось пасмурным и сырым. Солнечные лучи изредка пробивались сквозь тяжелые медлительные тучи.

Полночи Лариса не могла уснуть. Жалела Диму и немножечко себя. Ворочалась с боку на бок в душевных терзаниях.

Нельзя быть настолько придирчивой, иначе можно остаться на всю жизнь старой девой. Искатели приключений… Может, папа и прав, что таких энтузиастов уже хватит на их семью. Вот и его наука завела непонятно куда. Похоже, в ловушку.

Он позвонил среди ночи с чужого номера. Лариса только сладко задремала после мучительных размышлений о жизни и любви, как заиграл ее смартфон на прикроватной тумбочке. Пару раз девушка сбрасывала входящий звонок, подумав о мошенниках или рекламной корпоративной рассылке. На третий раз ответила, решив, что спамеры не будут подряд звонить на один и тот же номер.

Голос отца звучал далеким и встревоженным. Профессор говорил необычно быстро и резко. Просил приехать к двум часам дня к нему на работу, в военный научно-исследовательский центр. Сказал, что на ее имя выписан пропуск. Визит будет недолгим и под предлогом собеседования для трудоустройства.

– Папа попал в плен к военным?! – услышав в смартфоне гудки, Лариса испуганно вскочила с кровати и заходила туда-сюда по комнате.

Зачем им понадобился исследователь дальних недосягаемых звезд? Почему они его не выпускают со своей базы “Темное Озеро”? Папа узнал что-то совершенно секретное? Неужели его заметки о жителях других миров – не выдумка, не задел для будущих фантастических романов, а правдивая информация? Люди не одиноки во вселенной. Папа не просто верит в это, а нашел реальные доказательства? Поэтому его никогда не выпустят из закрытого городка?

Лариса была готова поверить, в то, что не лгут псевдонаучные деятели, вещающие с экрана о том, как хитрые военные скрывают факт существования инопланетян, а может и вообще находятся с ними в сговоре.

Что же ей делать? Как спасти любимого папу?

Лариса взглянула на старинные часы с кукушкой. Подарок дедушки Пети. До отправления электрички оставалось мало времени. Надо спешить.

Девушка приняла контрастный душ для бодрости. Закутавшись в мягкий красный халат, она съела бутерброд с сыром и выпила чашечку растворимого кофе.

Трикотажный спортивный костюм светло-серого цвета с продольной розовой полосой и розовая футболка с цветочным принтом как нельзя лучше подходили для прогулки через поля. Разглядывая себя в зеркале, Лариса скрестила руки под грудью. Поролоновые вкладки зрительно придали ее бюсту желанную пышность, но соблазнительная ямочка, сводящая с ума мужчин, так и не появилась.

Немая кукушка со скрипом выскочила из часов. Напомнила, что пора собираться в дорогу.

Распределив по лицу каплю тонального крема, Лариса подкорректировала с его помощью кончик носа, чтобы не выглядел немножко острым. Тени с металлическим блеском и черную стойкую тушь девушка наносила особенно аккуратно, стараясь правильно оттенить красивые темно-синие глаза, не превратить в невыразительные щели. Малость причесала и подкрасила брови. Губы смягчила светлым клубничным блеском, придающим дополнительный объем. Осталось правильно подобрать духи. Сладкий фруктовый или нежный цветочный аромат? Выбрала цветочный.

В дверь позвонили.

Лариса убрала флакон в угловой шкафчик для мелочей и, чуть не потеряв на бегу тапок, выскочила в коридор, чтобы впустить гостей. Понимая, что розовая краска на щеках, онемевший язык и нервно бегающие глаза не порадуют подруг, а тайну раскрывать нельзя, девушка постаралась успокоиться. Поборов щемящую пустоту внутри, она открыла дверь.

– Привет, Ларчик! – Настя наградила ее дружеским поцелуйчиком в щеку.

Завитые светлые волосы Насти небрежно прыгали по плечам при каждом ее шаге на высоких шпильках. На ней было короткое желтое платье и лакированная красная куртка.

– Привет, Настена, – Лариса чмокнула подружек по очереди. – Привет, Юля.

Юля выглядела скованной и оделась буднично: белая хлопковая куртка с орлом на спине, длинный зеленый свитер, облегающие белые джинсы. Ее волосы отливали рыжим блеском. Подкрасила хной.

– А мы к тебе на чай заглянули с пирожными. И с новостями. У Юли появился ухажер! – Настя потрясла пакетом с бисквитным десертом.

– Помнишь Ильдара? – легкий румянец разлился по Юлиным щекам. – С третьего курса кибернетики. Мы случайно встретились в парке, и он почти что пригласил меня на свидание. Напомнил, что скоро начнется учебный год, и сказал, что хотел бы видеться со мной чаще. Предложил меня встречать и провожать. В трамвае стали промышлять воришки, а мы как раз ездим одним маршрутом.

Юля расплылась улыбкой до ушей, прижимая пухленькие ладошки к груди.

– Это здорово! Конечно, я его помню. Думаю, он хороший парень. Мне понравился, – Лариса поймала руки Юли и игриво встряхнула.

– Да, мне он самой очень нравится, – призналась Юля. – Хорошо, что у тебя есть Дима. Нам не придется ссориться из-за парня.

Ларисе взгрустнулось.

Дима… То ли он есть, то ли его нет в ее жизни. Ничего серьезнее поцелуев и объятий между ними пока так и не случилось, сколько бы Настя не спрашивала, подстрекая, насчет “того-самого”. Может, все к лучшему.

Деловитая Настя молча проскользнула на кухню и принялась выкладывать пирожные из пакета на стол.

– Девочки, бегом сюда. Угощаемся.

– Извини, Настен. Мне надо спешить на электричку. Иначе опоздаю, – Лариса остановила ее, подав упаковку эклеров. – Съешьте с Юлей. Мне надо навестить папу. Мы давно не виделись, и он обещал сообщить важную новость.

– Вот как, – Настя удивленно вскинула брови. – А знаешь, Ларчик, я, кажется, поняла, о чем тебе хочет сказать папа. Он собрался жениться!

– Точно! – воскликнула Юля. – Не забудь нас пригласить на его свадьбу.

– Я прекрасно знаю своего папу. Он слишком увлечен работой и скорее получит Нобелевскую премию, чем женится, – Лариса вздохнула.

– Нельзя зарекаться от любви! – воскликнула Настя, вернув пирожные в пакет. – Помнишь, я смеялась над очкариком Пашкой. А теперь мы не разлей вода. Я приучила его к линзам, и все окей.... А это возьми на дорожку.

Она предложила Ларисе шоколадный батончик, и та не стала отказываться.

– Заметано! Приглашу.

Лариса сунула батончик в рюкзак и проверила, все ли собрано в дорогу: смартфон и наушники на месте, кошелек тоже, а еще свободно блуждающая косметика, записная книжка, пара синих ручек, пробник духов и дезодорант.

Все необходимое собрано. Не хватает лишь маленького тонкого смартфона для стильных девушек, эксклюзивной модели в металлическом розовом корпусе. Как же он хорош! Лариса улыбнулась мечте, исполнения которой так ждала… до странного пугающего звонка, когда прежние желания и даже непонятки с Димой, показались мелочью.

– Едем! Я подвезу до вокзала! – Настя выскочила в коридор и поманила за собой подруг.

За рулем вишневого “Порше” Настя веселилась от души. Она то громко напевала в такт радиохитам, то шутила не всегда прилично. Сидевшая рядом с ней Лариса зажглась от ее искры. На мосту Лейтенанта Шмидта она по плечи высунулась из окна. Какое все-таки блаженство чувствовать, как замирает дыхание от ветра в лицо!

На повороте к Дворцовой площади машину сильно занесло, и она едва не врезалась в конную повозку. Настя чудом успела вывернуть руль и затормозить. Серые в яблоках рысаки испуганно метнулись к тротуару, а сидящие в бричке туристы замахали руками.

Подруги проводили Ларису до вокзала.

– Тебе пора, – поторопила Настя. – Удачи, Ларчик.

– Смотри, там не пропади, как твой папа, – улыбнулась Юля.

– Будем на связи. Пока, девочки, – Лариса ответила подругам вымученной улыбкой, пересиливая накатившую тревогу. – До встречи.

“А вдруг и правда не вернусь?”

Шум толпы на перроне отвлек от грустных мыслей. Мимо Ларисы проносились командировочные мужчины и серьезные с виду женщины с чемоданами на колесиках. Тяжело переваливаясь, брели толстые смуглые торговки, таща большие клетчатые сумки. Тесными кучками толпились студенты и школьники с тугими рюкзаками на спинах. Усталые старушки с обветренными сухими лицами несли корзинки грибов и ягод. Степенно проходили семьи, направлявшиеся в гости или на отдых.

Опередив непрестанно галдящих туристов, Лариса вошла в вагон электрички, села у окна.

Поезд тронулся. В соседнем вагоне кто-то заиграл на гитаре и стал тихонько напевать песню Аллы Пугачевой:

“Жить без любви, быть может, просто, но как на свете без любви прожить?”

Ларисе снова взгрустнулось. Как узнать, что такое настоящая любовь, и где ее найти?

Глава 4. Секретный объект

Округлый краешек солнца выглянул из-за темно-синей полосы туч, протянувшейся вдоль горизонта над черным с туманной проседью лесом. Сероватый дымок стелился по холмистому лугу. Слабые лучи освещали крошечную деревню на склоне холма. Большинство хрупких домишек пребывало в полуразрушенном состоянии. Деревня казался вымершей. В домах не горел свет. Лишь редкие следы мужской и женской обуви да отпечатки собачьих лап виднелись на мокрой грязи проселочной дороги, напоминая о том, что кое-где здесь все же теплится жизнь.

Спускаясь с разбитой платформы по дребезжащей при каждом движении металлической лестнице, Лариса ругала себя за то, что не поехала в резиновых сапогах. Она прыгнула на осколок бетонной плиты посреди широкой лужи и внимательно рассмотрела карту отца. Бумажную. В приложении навигаторе секретный объект не искался.

Девушке предстояло идти по деревенской дороге сначала через лес, потом по клеверному полю вдоль вырытой военными канавы, затем перейти канаву по дощатому мостику и шагать по тропинке через березовую рощу до разнотравного луга, за лугом она должна была увидеть серые здания исследовательского центра.

“Часам к трем доберусь до пункта “Б”… Надеюсь, маньяки тут не ходят”.

С рюкзаком за спиной и наушниками в ушах, Лариса то ковыляла нетвердой походкой по кочкам жесткой травы вдоль скользкой дороги; то плюхала по расползающейся под ногами грязи; то, с трудом удерживая равновесие, балансировала между глубокими колеями, оставленными шинами грузовиков. Дима Билан уверял проникновенным голосом, что он “ее номер один”, а в мыслях вместо него представал Дима Шубин, вызывая противоречивые чувства.

Увлеченная музыкой девушка не заметила приближение военного грузовика за спиной. Услышав пронзительный оглушительный гудок, она прыгнула в колею и промочила кроссовки.

– Садись, красавица, подвезу, – седой загорелый шофер распахнул перед ней серую от застывшей грязи дверь. – В ногах правды нет.

– Спасибо. – Лариса шустро забралась в высокую кабину. Плюхнувшись на застеленное сальным покрывалом сиденье, она из вежливости выключила плеер в смартфоне и извлекла наушники из ушей.

Грузовик тяжело тронулся с места. Двигатель гулко зашумел, едва не заглушая радио “Шансон”.

– Валентин, – представился водитель.

– Лариса, – девушка скованно улыбнулась, вытаскивая ноги из мокрых кроссовок.

– До садового товарищества “Энтузиаст”, доставить не обещаю, но до ближайшего перекрестка подброшу, – по-военному отрапортовал водитель.

– Мне и не нужно в садовое товарищество. Я еду в “Темное Озеро”. Думаю, нам по пути.

– Ну-ка покажи паспорт, – водитель резко затормозил на повороте. Грязь фонтаном хлынула из-под колес в обе стороны. – Ты, небось, буржуйская шпионка. Так?

– Нет, не угадали. Я еду по особо важному делу, – Лариса с гордой улыбкой протянула паспорт. – На меня выписан пропуск.

– По какому еще делу?

– По секретному делу государственного значения.

– Елки – моталки! Громова! – водитель вытаращил глаза сначала на фото в паспорте, потом на саму Ларису. – Степаныча дочка! Ну, профессура! Ну, Ежкин кот! Решил на хлебное место пристроить дочурку. Ты что, взамен Клавки – буфетчицы в столовке будешь нам котлеты раздавать?

Он выплюнул окурок в окно и вернул паспорт.

– Нет, не вместо Клавки, – хихикнула девушка.

– Вот я и подумал, не потянешь ты заменить Клавку. Она тридцать лет служила чекисткой. У нас там все из органов, кроме бати твоего. Тебе и котла с борщом не поднять, а она его одной левой таскает.

– Котлы с борщом – не мое призвание. Я учусь на факультете управления.

– Во-во. Все хотят кем-то управлять! Кругом одни руководители! Скоро на всех начальников не хватит подчиненных.

Под неспешное течение музыки Лариса молча смотрела на мокрую осоку, местами разбавленную камышовыми кочками. Водитель тоже не стремился продолжить беседу. Он уставился вперед, хмуря густые брови.

Они добрались до научно-исследовательского комплекса в суровом молчании.

***

Профессор Григорий Громов, невысокий мужчина плотного телосложения, ждал перед раздвижными воротами, задумчиво поглаживая бороду. Каждые несколько минут он проверял часы на экране мобильного телефона. Звонить дочери было бесполезно. Запущенное на полную мощность усыпляющее излучение создавало помехи сотовой связи. Специальное устройство, прикрепленное к уху, защищало Григория.

Его друг полковник Евгений Бурцев, также неподвластный искусственному Морфею, подошел и дружески похлопал по плечу, тихо приговаривая:

– Не тушуйся, Степаныч. Она приедет.

Действительно, вскоре раздвижные ворота по сигналу открылись и на территорию комплекса въехал “Маз”, груженный контейнерами с боеприпасами. Из кабины выскочила Лариса и чуть не упала, засыпая на ходу. Григорий успел к ней подскочить и приклеить к ушной раковине крошечную пластинку.

Лариса крепко обняла отца.

– Я ужасно соскучилась, папуля. Лето без тебя показалось мне вечностью. Как здоровье? С давлением все нормально? – отпустив отца, Лариса вгляделась в его лицо.

За без малого три месяца в закрытом городке он будто постарел на десять лет. Совсем поседел, только в усах и бороде еще пробивались темные волоски. Углубились лучики морщинок у глаз. Да и выглядел он так, будто был чем-то расстроен или собирался сказать нечто важное, только пока не хватало смелости. Лариса заподозрила, что ее подруга Настя оказалась права.

“Мой папа женится! Ну и пусть. Давно пора. Я не лезу в его личную жизнь. Он должен это знать. Или боится, что я могу не одобрить его выбор?”

– У меня все в порядке, – отец вяло улыбнулся, качнув головой. – Как твои дела, Кнопка?

– Нормальненько. Я стараюсь. Правда, без тебя на моем столе нет кулинарных изысков. Ну извини, мне не хватает усидчивости для их приготовления. Ем что попроще. Балуюсь полуфабрикатами. Кулинария – не мой конек. Сейчас начнешь ругаться?

– Нет, не начну, – отец улыбнулся.

– Ладно. Замнем тему. Объясни, зачем ты попросил меня приехать на секретную военную базу? Чтобы просто повидаться, или хочешь посвятить меня в тайну открытия века, показать сверхсекретные разработки?

Услышав громкий храп за спиной, Лариса оглянулась. Привезший ее водитель крепко спал, положив голову на руль.

Это было странно, даже очень.

– Почти угадала, – Григорий безрадостно усмехнулся. – Я отправляюсь в дальнее путешествие. Надолго пропаду из вида и со связи. Чтобы любимую дочку не напугало мое внезапное исчезновение, я обязан был тебя предупредить. Кроме того, Кнопка, думаю, тебе будет интересно кое-с-кем познакомиться. Бегом за мной.

Отец схватил Ларису за руку и потянул за собой к турникету.

– Погоди, Степаныч. Так ты с ней вместе улетаешь? – остановил его полковник.

– Нет, с Веником. Как и договаривались. До встречи, старина! – Григорий прощально махнул ему рукой.

Его слова и жест удивили и немного испугали Ларису. Пройдя через турникет, она поинтересовалась звенящим взволнованным голосом:

– Папа, ты летишь в другой город? В другую страну?

– В другую галактику, – рассмеялся полковник. – Изучать таинственные миры.

– Евгений прав, – сухо подтвердил отец.

– Глупые у вас шутки, – Лариса немножко обиделась.

– Дочка не в курсе? – удивился полковник.

– Пока я ей не рассказывал, – оправдывался отец, нервничая все сильнее. Он стал почесывать бороду. – Надеюсь, Веник успел подготовить корабль к полету.

– Я не видел его с вечера. Вот как мы все вместе отправили генерала Вепрева и компанию смотреть веселые сны, так и пропал наш рыжий глазастый приятель. В озеро канул… – Евгений на секунду призадумался. – Наверное, он так с ночи там и сидит… Передай ему от меня пожелание удачи. И пусть после экспедиции возвращается домой. Скажи, полковник Бурцев просит его вернуться на Новый Марс. Жалко паренька.

– Обязательно передам, – взволнованный отец резко повернулся к оцепеневшей Ларисе. – Пойдем.

Пока они шли извилистыми коридорами серого корпуса мимо спящих вповалку военных и ученых, Лариса не проронила ни слова.

Когда она была маленькой, отец много рассказывал ей об инопланетных цивилизациях и о соседней “близкой” галактике. Близкой потому, что путь туда короче, чем считает земная наука. Достаточно знать расположение пространственной лазейки.

Лариса привыкла считать, что папа придумывал для нее красивые сказки, чтобы отвлечь от горя после потери мамы, не дать погибнуть яркой детской фантазии.

Неужели отец говорил правду? Его записные книжки сродни томам энциклопедии о жизни в иных мирах?

Глава 5. Марсианский корабль

После беготни по коридорам научно-исследовательского центра Григорий вывел Ларису на улицу. Ее взору открылся прекрасный пейзаж.

Отражение синего безоблачного неба в водах широкого озера становилось на несколько тонов темнее, почти фиолетовым. Вдоль песчаных берегов, образовавших широкие пляжи, стелилась уютным ковром нежно-зеленая мягкая трава.

– Как красиво! – восхитилась Лариса. – Это и есть Темное озеро? Классно было бы устроить здесь пикник, – ее глаза тщетно выискивали в траве выжженные круги от костров.

– Мария, приготовься к старту, – окаменевшим голосом приказал отец, неотрывно глядя на середину озера.

Глухо кашлянув, он взял Ларису за руку и шепнул:

– Не бойся, Кнопка. Сейчас вылетит птичка.

Темные воды озера поколебались, волнами поползли от возникшей недалеко от берега точки, а спустя миг из воды, будто спина озерного чудовища, поднялся гигантский горб темно-серого цвета с металлическим блеском.

Лариса оцепенела, крепко стиснув руку невозмутимого отца. Горб рос и ширился. На нем девушка различила овальное продолговатое стекло с коричневой тонировкой. Когда корабль, похожий на вытянутый и сплющенный по бокам эллипс, полностью всплыл и занял собой почти все пространство обмелевшего озера, Лариса увидела, что “горб” соответствует вовсе не центру, а носовой части, и тонированное стекло – иллюминатор кабины пилотов.

– Ты назвал свое изобретение в честь мамы! – к Ларисе вернулся дар речи, но слова получались неестественно громкими.

– “Мария” – не мое изобретение, – признался Григорий, отпустив руку дочери. – Перед тобой марсианский боевой космический корабль. Мои заслуги сведены к небольшой его доработке по программному усовершенствованию. Существуют мастера автотюнинга, а мне пришлось заниматься НЛО-тюнингом. Прокачкой тарелки, – он усмехнулся в усы. – Понимаю, трудно поверить, но я говорю правду. Я не смог бы обмануть свою Кнопку.

– Знаю, – кивнула Лариса, не отводя глаз от летающей тарелки.

– Хочу познакомить тебя со своим марсианским другом, – спокойно продолжал отец. – Постарайся говорить с ним вежливо, не шарахайся от него. Веник не виноват, что выглядит иначе, чем мы. К счастью, база знаний искусственного симбионта марсиан включает все земные языки. Мы ведь соседи.

– Выходи, Веник, – громко произнес он. – Познакомься с моей дочкой Ларисой.

Из люка сбоку корабля выпрыгнул худощавый парень в блестящем комбинезоне. Выбравшись на берег, марсианин подошел к Ларисе и ее отцу. Остановившись, он испуганно заморгал. Длинные рыжие ресницы замелькали над огромными небесно-голубыми глазами. Стоящие торчком короткие волосы марсианина, мягкие и пушистые на вид, имели цвет мандариновой кожуры. Колеблясь на ветру, они вспыхивали ярким пламенем на фоне очень светлой, почти белой кожи. Уши, лишенные внешней раковины, представляли собой прикрытые кожистым наростом дырки. В остальном тело марсианина походило на человеческое, и двигался он как человек.

Машинально шагнув к марсианину, Лариса ущипнула его за щеку и отдернула руку, поняв, что это не маска. Щека была теплой и мягкой – живой, кожа на ощупь напоминала тонкую тисненую бумагу. Сердце девушки бешено заколотилось от страха. Отступив назад, она замерла, приоткрыв рот, и сглатывала слюну, будучи не в состоянии произнести хоть слово.

На губах марсианина дрожала робкая улыбка. Он постарался овладеть собой, широко открытые глазищи застыли, губы сжались в розовую ленту под маленьким курносым носом.

“Он еще подросток, – поняла девушка. – Поэтому так сильно стесняется”.

Невежливо было вынуждать юного пришельца чувствовать себя неловко, и Лариса тоже попыталась побороть страх.

– Привет, – сдавленно промямлила она, вытянув скованную улыбку.

– Привет, – дружелюбно улыбнулся пришелец. – Извини, что напугал тебя. Понимаю, не каждый день тебе приходится общаться с марсианами, – в его голосе проскальзывал скрипучий акцент. – Меня зовут Венилэиктау. Для землян просто Веник.

– Я назвал его так потому, что он рыжий и шустрый как веник, – Григорий разрядил напряженную атмосферу знакомства. – А его настоящее имя невозможно произнести.

– Лариса. Можно звать меня Ларчик. Как ларчик с драгоценностями, – каждое новое слово давалось девушке легче. – Извини, я растерялась. Все так удивительно и неожиданно. Столько новой информации трудно враз переварить… Ты меня понимаешь?

– Я – разумное существо. Я все понимаю.

– Ну да. Прости, – смущенная Лариса потерла висок – Нелегко подобрать нужные слова. Я немножко запуталась в мыслях. Все очень странно, совсем непривычно для меня.

– Мне тоже было трудно адаптироваться к жизни на вашей планете. Но благодаря помощи Григория Степановича я быстро освоился.

– На деле он отличный парень, – заверил профессор.

– Давно ты живешь здесь? – голос Ларисы стал ровным, как будто она задала вопрос хорошо знакомому человеку.

– С начала июня по земному календарю. С тех пор, как твой папа спас меня от гибели, я жил в научном центре под постоянным наблюдением, – Веник указал на двухэтажное строение.

– Корабль был недоработан, защитная система не была подключена. Излучатели магнитных волн, разработанные для выведения из строя радаров вражеских истребителей, подействовали на него как ловушка, – объяснил Григорий. – Во время плановых испытаний их включили на полную мощность. В то самое время корабль Веника в маскировочном режиме невидимости вошел в атмосферу Земли. Когда навигационная система отказала и корабль начал быстрое неконтролируемое снижение, Веник катапультировался. Он буквально свалился на меня как снег на голову. Точнее, в мой кабинет на открытом воздухе, откуда я следил за показаниями приборов, фиксирующий странную активность в космосе.

Я подбежал к нему и попытался вытащить его из защитной капсулы. Он был без сознания. Тут солнце закрыла черная тень. Я посмотрел вверх и увидел стремительно падающий корабль. Я сообразил, что происходит, кинулся к приборам управления и вырубил излучатели. Тем временем военные обстреливали корабль артиллерийскими снарядами, но позже они не нашли ни одной трещинки в его броне. Когда потоки магнитных волн прервались, включился корабельный автопилот. Тарелка плавно погрузилась под воду озера.

Что касается этого рыжего счастья, генерал Вепрев приказал вытащить из-него под пытками основу инопланетных технологий, а потом застрелить и разобрать на органы для исследования. К счастью, мы с Андрюхой Вепревым дружили в школьные годы. Не раз он у меня списывал контрольные, да и сейчас ему были нужны как воздух мои исследования и открытия. Хотел он, как и я, найти путь в Близкую Галактику, называемую Радуга Жизни. Только цели у нас были разные. Не понимал Андрюха, что правы марсиане, человечеству пойдут во вред их технологии, секреты которых они веками хранят в строжайшей секретности. Представь, Кнопка. В той древности, когда еще не жили люди на Земле, раса марсиан, историческое название которой делрины, разрушила родной мир, планету Делрина. При помощи мощнейшего оружия марсиане едва не уничтожили свой народ в страшных войнах. Спохватились только когда их планета стала непригодной для жизни, и пришлось им искать новый дом во вселенной. Думаешь, люди поступили бы разумнее, окажись подобное оружие в их руках? Кроме того, тогда человечеству еще и грозит война с марсианами, в которой нам не выстоять. Нас просто сотрут в порошок.

Пока марсиане невидимо защищают нас, они надеются, что люди не допустят их ошибок. Можно ли не быть благодарными, рискнуть разрушить хрупкое доверие?

С большим трудом я убедил генерала сохранить Венику жизнь. Парнишку оставили на базе под мою личную ответственность. Я сказал, что уговорю пришельца передать марсианские технологии добровольно, все разведаю самостоятельно и мирно, поскольку пытками ничего толкового не добиться. Мы с Веником подружились, я стал ему вроде отца. Учил его уму-разуму, основам человеческой морали. А сам под присмотром военных познавал марсианские технологии, не имеющие отношения к оружию, помогал ему восстанавливать навигационную систему его корабля. Мы с Веником общаемся телепатически. Его умение видеть чужие мысли помогло найти единомышленников, которые считают, что безопасность человечества стоит куда дороже, чем ценнейшее оружие двух галактик.

Мы спланировали побег Веника. Усыпили излучением корабля всех жителей закрытого городка, и не просто погрузили их в сон. Когда генерал и его единомышленники проснутся, они не вспомнят о том, что тут побывал Веник. Так лучше для них.

А еще мы с Веником договорились слетать в галактику Радуга Жизни. Я отправлюсь туда, чтобы защитить тебя от болезни, которая погубила твою маму. Там я найду лекарство и привезу на Землю.

– “Мария” полностью готова к полету, профессор, – отчитался Веник.

– Класс! Я с вами! Что мне взять с собой? – засуетилась Лариса.

– Нет, ты останешься, – отец придержал ее за рукав. – Я вернусь не скоро, а тебе нужно учиться в институте. И потом, я не хочу подвергать твою жизнь опасности. Всякое может произойти. Я знаю, ради чего рискую. Твоя жизнь того стоит.

– А я готова рискнуть ради тебя. Если не возьмешь с собой, я просто тебя не отпущу. Помнишь, мама просила нас заботиться друг о друге. Вот я и выполню обещание. Папулечка, я не хочу потерять тебя. Не хочу, понимаешь? – жалобно заныла девушка, схватив отца за лацканы пиджака.

В глубине души Лариса понимала, что ей не удастся его переубедить. Если профессор Громов что-то задумал, то навряд ли изменит решение. В его возрасте люди перестают мечтать о космических полетах! Ведет себя как мальчишка! Другое дело – Веник. Космос – его стихия, пусть летит один. Впрочем, если она полетит с ними, то сможет позаботиться об отце, когда ему понадобится помощь. Кроме того, вот оно! Совсем рядом! Рукой подать! Удивительное путешествие, которого ей так не хватало в жизни. Без которого ей невозможно испытать настоящее счастье! Один шанс на тысячу миллионов.

– Григорий Степаныч, срочно зайдите в кабинет руководителя научного комплекса, – из динамиков под скатом крыши прозвучал голос участницы операции по спасению марсианина.

– Я быстро. Пара минуток, – буркнул на ходу профессор и скрылся в здании.

Лариса использовала последний шанс.

– Послушай, Веник, – прошептала она, отведя марсианина в сторону, – ты должен мне помочь.

Она боялась отпустить руку марсианина, словно тот мог убежать или растаять в воздухе.

– Я знаю, о чем ты меня попросишь, – сообразил Веник, или прочитал ее мысли. – Спрятать тебя на корабле я не имею права. Если Григорий Степанович увидит…

– Папа не увидит. Я буду сидеть тихо, как мышонок. На корабле есть тайные места?

– Да, но риск слишком велик.

Марсианин еще сомневался, но Лариса была уверена: еще чуть-чуть и он согласится. Главное, ей нужно говорить убедительно и настойчиво.

– Кто не рискует, тот не пьет шампанского. Нет ничего страшнее неизвестности. Я умру, думая, что папа не вернется. Ты должен понимать, как я его люблю. Кстати, полковник Бурцев просил пожелать тебе удачи и попросить тебя вернуться домой, на Новый Марс.

– Я никогда не вернусь домой, – Веник приподнял оранжевые брови.

– Почему?

– Я вор и предатель марсианского государства! – надрывно воскликнул Веник, обхватив руками взъерошенную голову.

“Кажется, я затронула больную тему”, – подумала Лариса.

– Не верю, – сказала она вслух.

– Все правда, – Веник печально взглянул на нее. – Когда я был маленьким, мои родители погибли. У их космического корабля отказала навигационная система. Наша семья тогда работала на военной базе, которая сокрыта под поверхностью Марса. Глубоко внизу… Корабль промахнулся мимо открывшегося тоннеля и разбился о марсианские горы. Меня воспитывал богатый и влиятельный дядя. Он управляет крупнейшим на Новой Делрине, по-вашему, на Новом Марсе, заводом, где производят биологически подобных искусственных симбионтов ремасов, которые нам необходимы для выживания в неблагоприятных климатических условиях, а также пефолы и другое оружие, запрещенное к свободной продаже. Еще на том заводе строят боевые космические корабли.

– Отсюда подробнее, пожалуйста, – шепнула Лариса. – Объясни мне, как не очень разумному существу, что такое ремасы и все остальное.

– В переводе на твой язык ремас или “Реолвилмный марсианский симбионт” – искусственная биологически подобная субстанция. Она способна находиться в симбиозе с живым существом и защищать хозяина от вредных воздействий окружающей среды. Нити ремаса контролируют каждую клетку организма носителя. В их памяти хранится огромный объем информации. Если нужно, они сообщают ее. Также они способны получать информацию от интеллектуальной техники, взаимодействовать с ней.

Веник задумчиво улыбнулся и продолжил:

– Ремас делает носителя практически неуязвимым. Единственное оружие, способное разрушить структуру ремаса, у нас в народе называют пефолом, то есть “поджаркой”. Его луч превращает живую материю, соединенную с молекулами симбионта, в пепел. Ремасы были созданы для того, чтобы марсиане могли выжить в неблагоприятном климате и ядовитой атмосфере некоторых колонизированных планет. Они, как и пефолы, распределяются государством. Их внедряют военным и жителям планет-колоний с опасными климатическими условиями. Ни одно существо во вселенной, кроме марсиан, не имеет права их приобрести.

– Круто! У тебя он тоже есть, этот чудо-симбионт?

– Пока только вне организма, в запасе. Внедрение ремаса не рекомендовано до сорока лет отроду, и то – исключительно после долгих тренировок. Мне всего двадцать пять. Мой разум еще не окреп для взаимодействия с искусственной субстанцией. Раннее внедрение ремаса приводило к проблемам со здоровьем носителя. Симбионт ослаблял, истощал неподготовленное тело, и разум мог не выдержать избытка информации.

– Как все сложно.

– Дядя хотел сделать меня своим преемником, управляющим завода, но я с детства мечтал заниматься наукой. Придумывал интересные мелкие устройства. Чтобы стать профессиональным ученым, в день совершеннолетия мне нужно было получить разрешение научной комиссии. Единственный шанс за всю жизнь! После того, как я представил комиссии свои проекты, мне выдали отрицательное заключение. В нем было много разных длинных слов, но одна фраза навсегда врезалась в мою память: “Марсианское общество не нуждается в ваших изобретениях”. В тот момент я потерял контроль над своими поступками, поддался вспышке гнева. Я сгорал от ненависти к научной комиссии, к дяде, который мог подкупить ведущих ученых, чтобы они признали меня достойным научной работы, и к пресловутому марсианскому обществу. Я подумал: “Хорошо! Найду другую планету и общество, которое будет во мне нуждаться!” и выбежал вон. Позднее я придумал план действий и отправил дяде послание: “Если для тебя важна занимаемая должность, ты не выдашь меня». Я даже не попрощался с ним. Стянул у него привилегированный пропуск и беспрепятственно проник на завод. Выкрал ремас, пефол и зошлил, угнал боевой космический корабль, сделанный по заказу марсианского правительства, и отправился, сам не зная куда. Система отслеживания на корабле не была установлена, и в нем оказалось так много недоработок, что я с трудом мог им управлять. Летел произвольным маршрутом в режиме маскировки и добрался до Земли, а там ты знаешь, что случилось.

– Ничего себе приключения! – Лариса схватилась за щеки.

– Да. Мы с твоим папой вместе доработали корабль. Знаешь, Ларчик, я благодарен твоему отцу не только за спасение жизни. Он помог мне раскрыть талант, реализовать на практике многие изобретения. Здесь они действительно оказались востребованными. Папа подарил тебе прыгающий брелок?

– Было дело. Только брелок выпрыгнул из кармана и потерялся, – Лариса удержалась от смеха.

“Глупое изобретение, – посчитала она, – зато нравится детям”.

– Увы, погоня за мечтой не принесла мне счастья, – Веник продолжил, потирая сложенные пальцы, лишенные ногтей. – Обида на дядю скоро прошла. Я понял, что несправедливо обошелся с ним. Он заботился обо мне, вырастил меня, заменил отца и мать, а я его подставил. По космической связи “Марии Громовой”, я разузнал, что на заводе остался прежний управляющий. Дядя уничтожил сведения о существовании корабля и других похищенных ценностей. Не выдал меня властям, а я его предал. После экспедиции вернусь домой, попрошу прощения у дяди. Только боюсь, он меня не простит.

Веник потер рукой лоб и опустил взгляд.

– А мне кажется, он тебя простит, – попыталась успокоить его Лариса. – Надо верить, и все получится. Ты только попробуй. Сделай первый шаг навстречу.

– Спасибо за совет. Ты очень добрая. Во вселенной это редкий дар. Если со мной что-нибудь случится во время путешествия… Если я погибну, ты передай моему дяде, что я искренне раскаялся и просил прощения. Скажи, что я любил его как отца. Вот его номер межпланетной связи.

Он подал девушке маленькую пластиковую карточку со странными знаками.

– Не говори глупости. Все будет хорошо. Ты сам поговоришь с дядей.

– Возьми, Ларчик, вдруг пригодится. Если согласишься оказать мне эту маленькую услугу, я помогу тебе лететь с нами.

– В таком случае я согласна, – Лариса сунула карточку в рюкзак, подумав: “Я все равно не понимаю марсианских каракулей”.

– Я отвлеку твоего отца, а ты влезешь вон в тот люк и там закроешься. Тайный отсек предназначен для начальника правительственной охраны. Никто тебя не увидит и не услышит, а ты будешь видеть и слышать все, что происходит в кабине.

– Спасибо, Веничек. Ты настоящий друг. Просто чудо. Рыжее чудо, – рассыпалась комплиментами счастливая Лариса, пожимая его обмякшую руку.

Ее закружил вихрь эмоций, от счастья хотелось прыгать.

– Возьми еще кое-что, – предложил марсианин. Он повернулся к кораблю, вытянув открытые соединенные ладони, и сказал негромким строгим голосом. – Мария, подай зошлил и толстый серый ежедневник.

Будто по мановению волшебной палочки в руках Веника очутились алфавитный указатель в виниловой серой обложке и темный предмет, по форме напоминающий фен. Он подал их Ларисе, и та приняла дары с осторожностью, еле шевеля холодными пальцами.

– Лазерный пистолет? – спросила девушка, с любопытством рассматривая зошлил.

– Нет, “заметатель следов”. Он автоматически настроился на твой жизненный сигнал, и если надавить вот сюда, – Веник указал пальцем на выемку у основания ручки, – луч уничтожит следы твоего присутствия на любой поверхности. Но это, как у вас принято говорить, на крайний случай. А записная книжка отца тебе непременно пригодится. В нее внесены собранные профессором данные о разумных существах галактики Радуга Жизни. Ты сможешь узнать, с представителями каких народов мы вступим в контакт.

– Настоящего оружия не дашь? Вдруг мне будет грозить опасность.

– Опасности быть не должно. Кроме того, – Веник, как человек, пожал плечами, – из оружия в моем распоряжении единственный пефол. Извини.

– Да ничего. Обойдусь без оружия. Пока, Веник… Спасибо тебе вселенского масштаба, – поблагодарила Лариса, убрав подарки в рюкзак.

– Пока, – марсианин печально посмотрел на нее и вздохнул.

Глава 6. Спасение

С ловкостью горной козы девушка вскарабкалась по скользкому боку корабля. Очутившись в заветном отсеке, она захлопнула полукруглую дверцу и стала осматриваться. Ее окружал унылый серый металл. Из-за отсутствия кресел приходилось сидеть на полу, зато сквозь прозрачную дверь виднелась просторная кабина.

Сердце снова застучало чаще, на этот раз от восторга. Лариса теребила уши, пока они не стали болеть. Это не сон, но такого быть не может. Что происходит? Она сошла с ума или лежит в больнице в бессознательном состоянии? Вдруг кто-то проводит над ней зловещий эксперимент? Откуда взялось счастливое волнение? Ей незаметно вкололи что-то нехорошее…

Но что, если все происходит на самом деле?

Окончательно запутавшись в мыслях, Лариса решила: пусть события идут своим чередом, рано или поздно она все поймет. Допустим, ей взаправду предстоит полет в космос. Что ж, это гораздо лучше зачетов и экзаменов.

Лариса опустилась на колени и попыталась устроиться поудобнее. Растянулась на скользком полу из неведомого сплава, прислонив к плечу рюкзак.

Вернувшийся профессор спросил Веника, куда исчезла его Кнопка.

– Я отправил ее в столовую принести нам пирожков с компотом на дорожку, – придумал марсианин. – Думаю, нужно отправиться в полет до ее возвращения. Слезные земные прощания плохо скажутся на вашем здоровье.

– Я не могу так подло обойтись с Ларочкой, – сокрушался Григорий. – Конечно, она уже взрослая и на ее счет в банке переведена круглая сумма. А еще она отлично справляется по хозяйству без моей помощи. Но все равно тяжело. Не знаю, понимаешь ли ты меня, Веник? Вот здесь тяжело. Насквозь прокалывает, – он ударил себя в грудь. – Но ты, наверное, прав. Мое сердце не выдержит ее слез. Мы должны взлетать немедленно, пока военные не начали просыпаться.

– Поймите, профессор, так будет лучше и для Ларисы. Ради себя и дочери летите сейчас.

Веник повел его к кораблю. Григорий шел, ссутулившись и часто вздыхая.

– Теперь соберитесь, – встряхнул его за руку Веник, когда они вошли в кабину. – Мы не должны ничего перепутать.

– Хорошо, – Григорий постарался взять себя в руки. – Включай двигатель… Мария, летим в галактику Радуга Жизни по обозначенным ранее координатам. Вот смеху-то! Профессор и Веник отправляются в космос!

Григорий подпрыгнул, совершил неуклюжий пируэт, хлопнул инопланетного ассистента по спине и подбежал к панели управления, протянувшейся под иллюминатором.

На тонированном стекле появилась проекция лица Марии Громовой.

– Хорошо, Гриша, – голос матери Ларисы прозвучал звонко, мелодично, как будто говорила она сама, живая.

Девушка устала удивляться. Она не могла смотреть, как страдает ее отец, но понимала, что наука теперь занимает первое место в его жизни. Ради осуществления заветной мечты побывать в соседней галактике он готов даже пожертвовать собой. Ей оставалось смириться.

Лариса почти не почувствовала, когда корабль взлетел. Судя по радостным возгласам отца и Веника, все получилось так, как было запланировано. “Мария” вышла в открытый космос.

Чтобы отвлечься от печальных мыслей, Лариса легла на спину, надела наушники и включила плеер в потерявшем сеть смартфоне. Приятные мелодии унесли ее в заманчивый мир попсовых хитов: мир чужих страстей, любви и разочарований. Сколько времени длился полет, девушка не знала. И что часы в смартфоне остановились, она поняла, когда музыку перебил звук стрекотания кузнечиков, из-за чего пришлось взглянуть на экран.

Выключив плеер, Лариса перевернулась на живот и заглянула в кабину. Корабль летел сквозь тоннель из темных и светлых полос. От вибрации в ушах стало невыносимо щекотно. Вскоре звук стих. Серую расплывчатую картину сменил обычный космический пейзаж.

– Вот мы и находимся в галактике Радуга Жизни, – Веник исполнил роль экскурсовода для Ларисы. – Советую начать с посещения планеты Вела. Ее народ славятся дружелюбием и гостеприимством.

– Последую твоему совету, – согласился Григорий. – Ты бывалый космический путешественник, по сравнению со мной. Но сперва у нас другой маршрут. Космическая станция галактического содружества.

Спустя некоторое время их беседу прервали длинные гудки.

– Приближается неопознанный объект, – сообщила “Мария”. – Передаю изображение.

“Началось, – Лариса прильнула к стеклу. – А вот и приключения. Дааа, это круче виртуальной реальности”.

– Что нам делать? – разволновался Григорий. – Мы нарушили государственную границу. Нас ждет наказание.

– Успокойтесь, – невозмутимо ответил марсианин, просматривая данные на небольшом экране приборной панели. – Объект опознан как спасательная капсула. Думаю, следует взять ее на борт. Мария, доставь объект в кабину.

– Поступай, как считаешь нужным, – разрешил Григорий. – Для тебя открыты тайны вселенной, а для меня большинство из них точно запечатаны сургучом. Но, прошу, будь осторожен.

Профессор оживился, когда транспортная установка доставила капсулу в кабину и Веник открыл ее.

– О, Господи! Человек! – воскликнул покрасневший от волнения Григорий, широко раскинув руки.

Внутри капсулы находился похожий на землянина молодой мужчина. На его левой щеке зияли глубокие раны, похожие на царапины от звериных когтей. Мускулистое тело было залито кровью: местами запекшейся, местами свежей. От правого плеча до середины груди простиралось сплошное кровавое месиво. С боков свисали клочья содранной кожи.

Профессор отвернулся и закрыл рот рукой, чтобы не стошнило.

– Не человек… нелишшш, – неприязненно прошипел марсианин, после чего приподнял верхнюю губу едва живого бедняги и осмотрел зубы, как у лошади на базаре.

– Считаю максимально верным решением вернуть его в открытый космос, – уверенно заявил он.

Профессор не дал ассистенту захлопнуть спасательную капсулу. Подставил свою руку.

– Какая разница, к какому народу он принадлежит?!

– Огромная разница, – спокойно оправдался Веник. – Согласно галактической энциклопедии нелианцы включены в список потенциально опасных существ.

– Нельзя судить о народе, опираясь на сильно устаревшие источники данных. Ты сам говорил, – напомнил Григорий.

– Не все данные устаревают с течением времени, – возразил Веник.

Лариса, прилипнув носом к стеклу, смотрела, как ее отец наклонился к раскрытой спасательной капсуле.

– Пока мы спорим, он погибнет, – поторопил профессор. – Насколько мне известно, и на Земле, и на Марсе, принято уважать и слушаться старших. Так вот, юноша, я приказываю тебе спасти нашего случайного гостя.

– Проверю состояние, – Веник положил руку на окровавленную грудь нелианца и стал говорить, что чувствует. – Он без сознания. Сломаны два ребра и правая ключица. Многочисленные повреждения внутренних органов. Он потерял много крови, началось сильное воспаление, – Веник понизил голос и обернулся. – Восстановительные ресурсы организма исчерпаны. Нелианец умирает, профессор. Мы не можем ему помочь.

Григорий пожал плечами, как будто холодок пробежал по его спине, и произнес огрубевшим голосом:

– Мы так и будем его изучать, пока бедняга не испустит последний вздох, или попытаемся спасти его?

– Я сказал, нелианца невозможно спасти.

– Нет, возможно. У нас есть ремас! – Григорий закашлялся. – Тащи симбионт! Быстро! – он дернул Веника за рукав комбинезона.

– Не могу… Вы не понимаете. Я не могу отдать ремас инопланетному существу, – Веник попятился от капсулы. – Не положено.

– Мне, землянину, ты предлагал ремас! Говорил, что ты мой должник! – Григорий затрясся от гнева. – Так исполни свой долг. Я ручаюсь за него, как за себя. Ты понял?

– Да я предлагал вам ремас, но вы отказались.

– Я привык жить так, как отведено природой: болеть и чувствовать боль. Я уже немолод и вообще, не согласен на присутствие в организме разумных искусственных частиц. Вдруг они захотят проявить свое “я”? Но тут у нас нет выбора.

– Да, выбора нет, Григорий Степанович! – Веник сорвался на крик. – Правильное решение одно – выкинуть нелианца в открытый космос. Вы признанный гений, должны понимать, о чем я говорю, на чем настаиваю не из вредности. Вспомните, что легло в основу развития нелианской цивилизации? Чужие знания, полученные от силицирисов. Нагло присвоенные технологии.

– Империя силицирисов атаковала Нелию. Жители планеты защищали свою родину. Технологии – их военный трофей. Заслуженный и окропленный кровью.

– Как я вижу, вы ничего не понимаете, Григорий Степанович, – вновь возразил марсианин. – Передать часть наших технологий одному нелианцу – значит подарить их всей Нелии. Исключено.

– Я спас тебя, а теперь настала твоя очередь помочь другому разумному существу, – профессор укоризненно глянул на ассистента. – Неужели тебе не жаль его? Я считал тебя добросердечным, отзывчивым. А ты… разочаровал меня.

– Да, вы спасли меня, Григорий Степанович, и предоставили возможность заниматься любимым делом. Поддержали мое стремление к научным изысканиям, когда я думал, что против меня восстала целая вселенная. Я готов отдать свою жизнь за вас или в очередной раз нарушить марсианский закон… Но… Ради него… Никогда… Ваши мысли я вижу и знаю, что они чисты. В его сознание проникнуть не могу. Оно почти угасло.

– Ради меня… Нарушишь закон… Хорошо. Пусть так. Я, Григорий Степанович Громов с планеты Земля, прошу Венилэиктау за незнакомого нам пока по имени парня с планеты Нелия как за самого себя. Ты обещал ремас мне. Отдай ему. Спаси его жизнь. Поверь, иначе тебя до конца твоих дней не оставит в покое совесть, присущая всем разумным созданиям вселенной… Я настаиваю. Он должен жить!

– Если вы так просите… Я принесу симбионт, – марсианин смиренно поклонился. – Мои предупреждения вы не хотите понимать, а я вынужден вам подчиниться как должник. Поистине, вы, земляне, руководствуетесь порывами чувств вопреки здравому смыслу.

Бросив искоса растерянный взгляд, Веник вышел в коридор и через минуту вернулся, держа в руках маленькую серую коробочку.

– Отойдите в сторону, профессор, – недовольно пробурчал марсианин. – Я запущу процесс слияния симбионта с хозяином.

Веник достал из коробки синий желеобразный сгусток и положил его на лоб нелианца. Григорий затаил дыхание.

Сгусток вырос, расползся тонкими, непрестанно ветвящимися корнями. Опутав тело нелианца, они, словно паразитические черви, проникли под кожу. Раны затянулись. Пятна спекшейся и еще липкой крови исчезли. Вещество симбионта покрыло кожу парня синей пленкой. Спустя несколько секунд оно стало невидимым. Только одежда из плотно прилегающего жесткого материала так и осталась рваной.

– Получилось! – по-детски обрадовался профессор, подскочив к ассистенту, чтобы его обнять. – Ур-р-а-а-а!

Нелианец все еще лежал без движения. Григорий и Веник склонились над ним, чтобы получше его рассмотреть. Внезапно парень открыл глаза, сел и немного испуганно уставился на них. Отец Ларисы и Веник на миг оцепенели, а затем синхронно отступили от капсулы.

Ларисе было плохо видно все, что происходило в капсуле, хоть она и стояла, прилипнув к прозрачной стене, и насколько возможно вытягивала шею, из-за чего та начала болеть. Но когда девушка смогла получше разглядеть спасенного космического странника, увиденное потрясло ее до глубины души.

Нелианец был невероятно красив. Лариса в мыслях назвала его воплощением совершенства. Лицо было словно выточено из светлого мрамора, без единого пятнышка или шероховатости. От гладкого, почти квадратного подбородка оно заметно расширялось к резко очерченным выступающим скулам. Длинный нос с горбинкой и острым кончиком ничуть не портил прекрасный образ, а служил своеобразной “изюминкой”. На щеках виднелись небольшие впадинки. Среднего размера губы, чуть поджатые в тревожном волнении, так и манили совершить поцелуй.

Глаза нелианца были вообще необыкновенными. Крупные, слегка раскосые, непривычного земному взгляду яркого сине-зеленого цвета. Они светились изнутри подобно неоновым афишам витрин Невского Проспекта. Первая мысль девушки вдохновенно молвила, что у прекрасного незнакомца глаза цвета морской волны, а последующая мысль гласила, что морская волна тусклая и блеклая по сравнению с неоновыми глазами красавца.

Прямые рыжевато-каштановые волосы, ниспадающие на плечи, в переливчатые пряди которых так и хотелось запустить пальцы… Стройное, даже худощавое, но при этом атлетически крепкое тело, которое так и тянуло заключить в нежные объятия…

“Я не могу влюбиться в инопланетянина, – Лариса блаженно вздохнула. – Но он так хорош! Вот что значит неземная красота! Во взгляде не просто огонек, а целый огнище! Да, я влюбилась… Вот он, мой звездный принц… Наша встреча предначертана судьбой!”

Лариса чувствовала, как ее сердечко бьется чаще и громче, дрожит хвостом спаниеля. Она собралась было заглянуть в записную книжку отца, чтобы узнать побольше о нелианском народе, но побоялась выпустить объект умопомрачительной страсти из вида хоть на минутку. На губах расплылась счастливая улыбка.

Лариса пригладила волосы и потеребила рычажок в углу прозрачной стены, думая, что эту стену можно отодвинуть как дверь.

Тем временем нелианец осмотрелся вокруг, сопоставляя увиденное с полученной от марсианского симбионта информацией, и выбрал из обширной базы знаний подходящий для общения язык.

Немного успокоившись, он заговорил по-русски приятным мужественным голосом:

– Приветствую вас, господа… Вы, я полагаю, из Солнечной Системы?

Выглядел он весьма подавленным.

– Здравствуйте, – растерянно улыбнулся профессор. – Добро пожаловать на борт нашего корабля. Меня зовут Григорий Громов, я земной ученый, а это мой друг и коллега марсианин Венилэиктау. Мы прилетели сюда в мирных исследовательских целях и направляемся к космической станции галактического содружества.

– Я Эйнар из рода Норри… Специалист нелианской корпорации “Горный Пыльник” по программному обеспечению космических кораблей… Я пережил крушение транспортного корабля “Илида”. В случившейся катастрофе погибла моя сестра. Предположительно, одному мне удалось выжить из всего экипажа, – нелианец говорил с сильным затруднением, делая паузы через несколько слов. – Искренне благодарю вас… Вы сохранили мою жизнь.

Его светящиеся глаза смотрели мимо собеседников на стену.

– Примите мои соболезнования, – профессор положил руку на плечо нелианца и тут же отдернул ее, почувствовав слабое недомогание. – Понимаем горечь вашей потери.

Эйнар недоверчиво посмотрел на него. Григорий поспешил отойти назад, их глаза снова встретились. Заметив напряженное недоумение на лице человека, нелианец потупил взгляд:

– Я принимаю ваши обычаи. Стараюсь адаптироваться к ним.

Нелианец нервно пригладил отливающие рыжими искорками волосы и снова пристально посмотрел на отца Ларисы. Веник насторожился, но попробовал разрядить обстановку, впрочем, не снимая пальцев правой руки с пефола на поясе:

– Поделишься планами на будущее? Вдруг мы сможем помочь.

Эйнар оживился. В его уме возникла приятная мысль.

– Есть у меня некоторые интересные идеи. Я смогу осуществить их и без вашей помощи. Но… пожалуй, я готов к сотрудничеству.

– С радостью примем тебя в команду, – обрадовался Григорий. – На корабле всегда нужен опытный программист. Чувствуй себя как дома.

Профессор смущенно запнулся, поняв, что сморозил вопиющую глупость, но Эйнар не прислушивался к его словам. Нелианец внимательно осматривал кабину, размышляя о чем-то известном и понятном лишь ему одному.

– У вас отличный корабль, – заметно успокоившийся Эйнар улыбнулся, почти не размыкая губ – неуверенно, будто впервые в жизни. – Совместное производство?

– Результат сотрудничества земных и марсианских конструкторов, – промямлил Веник.

Марсианин предпочитал находиться вдали от нелианца, держась начеку. Более того, ему не нравился восторженный энтузиазм профессора, его скорее тяготило, чем радовало знакомство с обитателем соседней галактики.

– Принесу красного вина, – засуетился счастливый Григорий. – Выпьем по земной традиции за нашу встречу. Ты пробовал винные напитки, Эйнар? Говорят, при дворе короля Мокрокуса делают лучшее фруктовое вино в вашей галактике.

– Никогда не пробовал.

– Тебе понравится. Бутылочка “Доброго старика” живо приведет тебя в чувство. Сбегаю в наш винный погребок… Прихвачу свиной окорок. Ты голоден?

– Да… очень.

Веник окинул профессора коротким нервным взглядом, когда тот проходил мимо него к раздвижной двери соседнего отсека.

– Тебе, мой друг, тоже не помешает взбодриться, – шутливо заметил Григорий, проскальзывая в темноту за открывшейся дверью.

После долгих и безуспешных попыток выбраться в кабину Лариса поняла, что есть только один выход из тайного отсека – в открытый космос. От уныния ее спас Эйнар. Любуясь им, девушка таяла как ванильное мороженое под жарким летним солнцем. Прислонившись к серой непрозрачной стене, она тихонечко млела. Невесомые мечты уносили ее в клуб “Фонарь”, расположенный по соседству с общежитием института.

Лариса красочно представила: вот Эйнар, держа за руку, проводит ее сквозь толпу в центр танцпола. На нем темно-синие джинсы с дырками на коленях и облегающая белая майка, на ней – короткое красное платье, расшитое стразами.

На сцене выступает любимая музыкальная группа. Как здорово слышать вживую наизусть заученные куплеты! Но еще приятнее танцевать с Эйнаром, обнимать его за шею и безотрывно любоваться неоновыми глазами, великолепно сочетающимися с клубной подсветкой.

Затухают протяжным звоном последние гитарные аккорды. Лариса целуется с Эйнаром в центре танцпола. Все смотрят на них. Юля и Настя разинули рты. Дима подавился коктейлем, но ей некогда переживать за вчерашнего поклонника. Пусть он быстрее забудет о ней и найдет подходящую по темпераменту девушку.

Ах! Какие у Эйнара нежные губы! Он вообще замечательный! С ним так легко коснуться ярких звезд и на Земле, без путешествий в космическом пространстве.. Как хорошо! Как чудесно!

Глава 7. Хищник стальных джунглей

Возвращение в реальность оказалось неприятным: Лариса прикусила язык. Чтобы унять боль, она потерла кончиком языка зубы, и вновь прильнула к прозрачной стене.

В отсутствие наставника Веник занервничал еще больше. Не мог он успокоиться, не получилось вести себя непринужденно. Он боялся отпустить висевший на поясе пефол, стоял, спонтанно постукивая пальцами по металлу оружия.

Эйнар молча понаблюдал за марсианином, затем снял с себя ошметки рваной одежды, похожей на униформу, оставшись в черных коротких штанах.

Он подошел к Венику и встал почти рядом, устремив светящийся взгляд в иллюминатор.

– Должен поблагодарить тебя за ремас, – Эйнар посмотрел на марсианина и улыбнулся.

– Не стоит благодарности, – Веник не терял бдительности.

Во взгляде нелианца не проскальзывало тени агрессии, но страх окутывал Веника все сильнее, связывал по рукам и ногам.

“Я должен успокоиться, он чувствует мой страх”, – подумал Веник, жалея о том, что сам не может уловить мысли и чувства нелианца.

Он посмотрел Эйнару в глаза и отпустил пефол. Спасенный нелианец сделал вид, будто не заметил этого жеста, снова отвернулся к иллюминатору и спросил на редкость равнодушно:

– Ты согласен принять меня в команду?

– Конечно. Я сообщу “Марии”…

– Кто такая Мария? – Эйнар перебил Веника, показав сильную заинтересованность.

– “Мария Громова” – интеллектуальная программа управления кораблем, – объяснил Веник. – Я покажу, как она работает. Мария, прими новые установки.

Перед ними появилась объемная проекция “Марии”. Эйнар отступил на шаг, но удивленным не выглядел.

– Обозначь установки, Веник. – попросила беспристрастная программа.

– Познакомься с Эйнаром. Прими его в команду, – Веник немного отвлекся от наблюдения за нелианцем.

– Добро пожаловать, Эйнар, – виртуальная женщина улыбнулась. – Мы летим на планету Вела. Ты согласен с заданным курсом?

– Да, – Эйнар немного растерялся.

– Желаю всем приятного путешествия.

Проекция исчезла. Веник услышал тяжелые шаги и обернулся.

В кабину вошел Григорий, неся бутылку вина и большой копченый окорок. От его радостной улыбки разгладились морщинки на щеках.

Эйнар, намного раньше, чем марсианин, почувствовавший приближение человека, не взглянул на профессора. Его внимание было сосредоточено на пефоле, прикрепленном к поясу комбинезона Веника. Достаточно было протянуть руку, чтобы его взять, и нелианец использовал удобную возможность. Как только марсианин отвернулся, он схватил его оружие и выстрелил в упор.

Веник вспыхнул розовым пламенем и превратился в груду пепла. Бутылка вина выпала из разжатых рук испуганного профессора, с громким звоном разбилась о металлический пол. Темно-красная лужа растеклась по полу и поглотила горстку черной пыли, оставшейся от юного марсианина.

Лариса едва смогла удержать крик. Все ее тело свела судорога. В шоковом оцепенении девушка стояла, опершись руками о ненавистную прозрачную стену. В глубине ее души ютилось осознание горькой истины, что безоружная она не сможет помочь отцу.

Григорий попятился и упал, поскользнулся на винной луже. Он продолжил инстинктивно ползти от приближающегося нелианца, пока не уткнулся спиной в разделительную перегородку тайного отсека. Обняв копченый окорок, профессор задрожал от страха, как слабый беззащитный ребенок, оставшийся один в ночном лесу, полном диких зверей.

Разломав пефол, Эйнар неторопливо подошел. Лицо человека покрылось испариной, нижняя губа отвисла и задрожала, в глазах застыл всеобъемлющий ужас.

Григорий поставил перед собой единственную, последнюю цель: ради безопасности оставшейся на Земле дочери ему нельзя вспоминать о ней. Он должен убедить себя в том, что Ларочки не существует. Что только любимая жена Маша всегда рядом с ним. Одна она. И больше никого.

Григорий не знал, удастся ли ему вовремя распознать, ощутить воздействие на свой разум, когда оно начнется. Или уже началось? Профессор не владел искусством блокировки сознания, только читал о его методиках, и потому не был уверен, что сможет противостоять телепатическому натиску нелианца. Но отважный ученый старался защитить дочь всеми силами своего гениального ума.

Он вспомнил первое свидание с Машей во время похода в горы: треск костра, слияние влажных губ, пахнущих жареными сосисками, уханье пробудившегося с наступлением темноты филина, шум грозившего опрокинуть легкую палатку ветра и тесноту спального мешка для двоих.

Припомнил Григорий и лето на даче. Маша поставила на стол белое блюдо с поджаристыми пирожками и отошла к плите, а он, как ребенок, потянулся носом к их коричневой корочке. Вдыхая дивный аромат пирожков, он слушал жужжание кружащей над головой осы и тихое пение Маши. Его жена мурлыкала незатейливую французскую песенку, шлягер конца восьмидесятых.

Думая о самых приятных моментах уходящей жизни, Григорий старался почувствовать блаженство, окутать сознание уютной пеленой, но ничего не получалось, кроме перелистывания в уме красивых кадров из семейной хроники. Его неутомимо терзал страх.

Эйнар, напротив, оставался удивительно спокойным. Он остановился перед профессором, будто просвечивая загнанную в угол добычу насквозь своим жутким светящимся взглядом.

– На корабле есть еще кто-нибудь? – поинтересовался нелианец, склонив голову к правому плечу.

Замороженная страхом Лариса инстинктивно вздрогнула. Дрожь пробежала от груди к рукам и растаяла на кончиках пальцев.

Девушка понимала, что приближается трагический финал ее космической сказки. Но она ничего не могла изменить. Не могла даже пошевелиться по собственному хотению, а не по воле сковавшей ее мышцы судороги.

– Нет… Никого, – раздельно ответил Григорий, мысленно удерживая склонившуюся над ним Марию с блюдом пирожков в руках.

– Ты верно понял, что нужно говорить правду, – понизил голос Эйнар. – Вы прилетели в нашу галактику с неофициальным визитом? В научные экспедиции не отправляются на боевых кораблях.

Григорий не произнес ни звука. Он копил слюну во рту, чтобы плюнуть в лицо нелианцу. Страх в его душе соединился с гневом. Профессор плотно стиснул зубы, но нижняя губа предательски дрожала.

– Тебе придется отвечать! – Эйнар схватил его правой рукой за шею с нечеловеческой силой. Григорий с трудом мог сделать вдох, слюна вытекла из его рта и тонкой струйкой разлилась по бороде. – Впрочем, и так понятно, марсианам неизвестно о вашем полете. Землянам, полагаю, тоже.

– Если ты все знаешь, неблагодарная тварь, то почему не сжег меня как Веника? – прохрипел профессор, – Или боишься, что “Мария” не станет подчиняться тебе? Мой голос ключевой для нее.

– “Мария” теперь подчиняется мне. Ремас предоставил исчерпывающие знания об управлении боевыми кораблями Млечного Пути. Странно, что ты об этом не догадался, – Эйнар презрительно фыркнул, мотнув лохматой гривой. Он вырвал свиной окорок из рук человека и бросил на пол. – Еще и забыл о том, что нелианцы не едят мяса, подвергнутого термической обработке. Мне нужна свежая добыча. Вино я не пью, но ты, великий земной гений, мне пригодишься в качестве закуски.

Григорию становилось все труднее дышать. Он почувствовал, как жизненная сила покидает его тело, перетекая в руку нелианца. Взор затянуло туманной пеленой – такой плотной, что в ней потонул жуткий широкий оскал Эйнара… Зато Лариса прекрасно разглядела мощные длинные клыки и заостренные широкие боковые зубы, больше похожие на волчьи, чем на человечьи.

Воспоминания проносились в уме Григория с бешеной скоростью. Нелианец получит его энергию, но ему не добыть ценной информации памяти. Человек слабее телом, но сильнее духом.

Профессор с великим трудом выстроил путанные мысли в логически связанные слова:

– Маруся, любимая, встречай ученого Гришу… Я иду к тебе.

Эйнар на мгновение заглянул в глаза профессору и сломал ему шею. Послышался легкий хруст позвонков. Нелианец выпустил обмякшее тело человека из рук, и оно повалилось набок.

Лариса метнулась на стену как раненый зверь. Из ее груди вырвался не то скрип, не то стон. Слезы полились ручейком из широко раскрытых глаз. Девушка медленно осела на пол и зарыдала, уткнувшись в мягкий рукав.

“Только бы умереть быстро”, – ей овладело безысходное отчаяние.

Она словно шла по темному туннелю, не видя света впереди.

“Господи, помоги мне, – девушка взяла в руки висевший на шее нательный серебряный крестик и прижала его к губам. – Матерь Божья, помоги, умоляю…”

Лариса тихонько всхлипывала, судорожно хватая воздух ртом – ноздри запечатались наглухо. Рукава насквозь промокли. Уткнувшись носом в сплетение рук, она продолжила ронять жгучие слезы.

Лариса плакала навзрыд, лежа ничком на полу в полуотрешенном состоянии, пока не иссяк поток слез.

“Все правда! Я не сплю! – приподнявшись на локтях, девушка потерла кулачками воспаленные глаза. – Прекрасный звездный принц оказался кровожадным чудовищем. Прямо сейчас гадкий монстр пожирает моего любимого папочку, а я ничего…. Ничего не могу сделать… Не могу выбраться отсюда… убить мерзкую тварь… Устроить на корабле диверсию, взорвать корабль вместе с инопланетным монстром… Или могу? Но как?”

Лариса поняла, что ей нужно внимательно понаблюдать за врагом, использовать самый малюсенький шанс остаться в живых, чтобы отомстить. Действовать как героиня любимого детективного романа. Попытаться выяснить, что задумал Эйнар. У него, несомненно, есть коварный план. Иначе почему он так обрадовался, когда понял, что корабль не научно-экспедиционный, а боевой.

Главное, чтобы враг не обнаружил ее.

Лариса усилием воли принудила себя заглянуть в кабину. Увиденного хватило для накатывания второй панической волны. Но девушка выдержала. Она терпела боль в коленях, на которых стояла на жестком полу, терпела боль в сердце и головокружение. Сдерживая приступы тошноты, она заставила себя смотреть на нелианца.

У ее кончины появилась отсрочка. Эйнар пока не собирался проводить на корабле тщательный обыск. Полулежа на полу, он питался, разрывая человеческую плоть. Ел нелианец долго. Он сильно проголодался за время, проведенное в спасательной капсуле. Да и марсианский симбионт не в полной мере вернул ему силы.

Лариса плотно закрыла рот ладонью, удерживая в себе обжигающую горло жидкость.

“Дыши, крошка, дыши… Ты должна жить, чтобы убить неблагодарную тварь”.

Тошнота отступила. Подтянув рюкзак за ручку, Лариса достала записную книжку, раскрыла его на коленях и принялась листать с буквы “Н”. Ей надо больше узнать о мерзопакостной планете и повадках ее жителей. Да, сейчас у нее нет оружия, но знание при определенных условиях тоже становится оружием, не так ли?

Взгляд ее заплаканных глаз метался с Эйнара на страницы записной книжки и обратно. Вновь потекли слезы. Капая на исписанные синими чернилами листы, они расплывались широкими кляксами.

“Нелиш рэйти”. Дословный перевод с языка силицирисов – убийцы разума. Хищники, прирожденные убийцы. Охотятся, ориентируясь на энергетический поиск. На большом расстоянии улавливают электромагнитные импульсы, исходящие от живых существ. Следующий этап после обнаружения добычи – ее сканирование, исследование эмоционального и физического состояния. Нелианцы способны как взять сознание жертвы под свой контроль, получить доступ к скрытым или заблокированным ресурсам ее памяти, так и убить энергетическим воздействием”.

“Папа не догадывался о том, что я отправилась вместе с ним в космическое путешествие, – Лариса отложила записную книжку. – Иначе Эйнар узнал бы обо мне и нашел меня. В тайном убежище я невидима даже энергетически… Пока…”

– Мария, будь готова изменить курс.

Услышав негромкий голос, девушка плотнее прижалась к стене и замерла. Тихо дышала ртом. Редкие слезинки ползли по щекам.

Сытый хищник бесшумно поднялся и отступил на шаг от останков жертвы. Он приподнял голову на миг, рассматривая что-то вверху, вытянул руки вдоль тела, распрямил спину, затаил дыхание.

Лариса заметила, что нелианец изменился. Он выглядел крупнее, полнее и мощнее, чем в момент знакомства, как будто поглощенная человеческая плоть стала частью его тела. Отчетливее выделялись бугорки мускулов на слегка напряженных, заметно расширившихся руках.

Эйнар осмотрел себя, приподняв руки, потом расслабленно их опустил и замер, мечтательно вглядываясь в космическое пространство.

Лариса подумала, что на всю жизнь, сколько бы та ни продлилась, из ее памяти не изгладится образ, похожий на кошмарное видение. Кровь ее отца на невыносимо прекрасном лице.

Сквозь кожу Эйнара проступили синеватые мерцающие линии. Они изгибались все более крупными волнами, словно садовые шланги, в которые пущена вода. Кровавые разводы исчезли с рук, лица и груди нелианца. Прогнав очередную волну, нити ремаса скрылись под кожей. Эйнар приглушенно вздохнул, выравнивая дыхание. Он с любопытством осмотрел свою левую руку: на ладони и пальцах еще мерцали синие искорки.

– Мария, убери мусор.

Опустив руку, он указал ею на останки растерзанного профессора.

С потолка сверкнул широкий белый луч. В кабине вновь стало чисто: ни капли крови или вина, ни кусочка свиного окорока, ни осколка стекла.

– Мария, прими корректировку курса: пункт назначения – официальная резиденция верховного правителя планеты Нелия.

Эйнар прошелся вдоль приборной панели, касаясь ее кончиками белых когтей.

– Укажите цель визита, – перед ним возникла голографическая проекция Марии.

– Решил навестить старшего брата, – прошипел сквозь зубы нелианец. – А еще освободить народ Нелии от гнета правления содружества и повести его на великую галактическую охоту.

– Визит к брату засчитан, – отозвалась Мария. – Другой цели я не поняла.

– Тебе и не нужно понимать, – проворчал Эйнар.

“Неужели, он и брата… убьет, – Лариса хлюпнула носом. – Злодей задумал нечто ужасно масштабное… Масштабно ужасное… Но как… как??? мне остановить его? Благодаря симбионту он стал вроде бы неубиваемым. Разве что взрыв корабля обратит его в пыль!”

Эйнар прошелся вдоль панели управления, бегло просматривая показания приборов, и направился в сторону левого соседнего отсека, но остановился неподалеку от убежища Ларисы, исподлобья глянул на стену. Что-то привлекло его внимание, хотя девушка не шевелилась, а теперь и не дышала, оцепенев от ужаса.

“Энергетический поиск?! Он меня чувствует?”

Эйнар прищурил потухшие глаза, затем совсем их закрыл. Он поднял голову вверх, вытянув шею, несколько секунд постоял в такой странной позе и резко мотнул головой, встряхивая лохматую гриву.

Лариса сделала глубокий вдох и снова затаила дыхание. Эйнар сделал несколько шагов в сторону, зевнул, посмотрел сонным отсутствующим взглядом на односторонне прозрачную стену и удалился в соседний отсек.

Девушка облегченно вздохнула и улыбнулась впервые после страшной трагедии.

Борьба с космическим преступником Ларисе и не снилась, а теперь реальность была страшнее кошмарного сна. Одна в незнакомом мире, что может быть хуже? Не только беззащитная питерская студентка, но и командир спецназа на ее месте пребывал бы в растерянности. Что делать? Как спастись? Необходимо что-то предпринять.

Похоже, Эйнар пошел искать запасы воды. Объевшемуся злодею наверняка хочется пить. Пока его нет в кабине, надо выбраться из убежища. Чтобы взорвать корабль, нужно для начала попробовать им управлять.

Узнает ли виртуальная Мария свою дочь из плоти и крови? Прислушается ли к ее словам?

Глава 8. Сила огня

Эйнар

Эйнар Норри, сын Кимара Норри и Мелмены Ратемма, мужчина нелианской расы в возрасте четырех лет от выхода из инкубатора, стоял у маленького иллюминатора в спальной каюте, понемногу отпивая прохладной воды из пластиковой бутылки.

Он выжил. В очередной раз… Казалось все текущие обстоятельства складывались таким образом, чтобы исключить саму возможность продолжения его существования, но…

“Он должен жить!” – слова его матери будто впитались космосом, и каждая звезда вдали мерцала, бесконечно повторяя их.

“Ты должен жить”, – слова сестры. Кела произнесла их перед своей смертью, как и его мать.

Они обе пожертвовали собой, спасая его.

Эйнар вспоминал, сколько раз нить его жизни могла оборваться.

При выпуске из инкубатора его признали племенным браком из-за нестандартного длинного носа и многих других экстерьерных пороков. Мать не позволила отправить его в жерло молекулярного расщепителя.

Он мог не выжить в рабстве у Латара, владельца корпорации “Иммокомль”, в переводе на языки других народов “Горный Пыльник”, названной так потому, что в древности долину, позднее застроенную высотными зданиями, застилал голубой ковер этой травы. Латар долгое время не платил молодому сотруднику за труд, угрожал сбросить с огромной высоты небоскреба на выступающие из морского дна острые каменные пики. Эйнар выжил благодаря отвратительным на вкус моллюскам итолидам, которых он ловил в грязной воде залива. Он сумел пробудить в себе Темный Дар – редчайший тип нелианского генетического брака, способность подпитываться чужой энергией. Обычные нелианцы обмениваются жизненной силой только по согласию, не способны взломать естественную защиту энергосистемы другого существа. Темный Дар дает “ключ” к любому источнику тепла жизни. С его помощью Эйнар убил Латара, общепризнанного и уважаемого даже за пределами Нелии великого гения.

Он мог отправиться в молекулярный расщепитель сразу же после расправы над работодателем или двумя годами позже, после участия в мятеже и покушения на жизнь правителя.

Релти Анрейми, сын Норила Анрейми и Мелмены Ратемма, красно-рыжий зеленоглазый мужчина нелианской расы, обладатель Темного Дара, всепланетный повелитель, хозяин сотни юных наложниц и обширных охотничьих угодий, народный любимец и верный питомец галактического содружества, согласный по команде приносить палки в зубах Председателю Гусенице… Безумец, предавший свой народ и подчинявшийся чужакам. Враг Нелии, которому не место на троне.

“Жизнь каждого существа галактики бесценна”, – говорил Релти, сверкая зелеными глазами с информационного экрана.

Разве это слова нелианца? Для хищника, рожденного под небом цвета крови, цена чужеродного существа должна определяться вкусовыми качествами!

Эйнар не понимал, почему брат вместо казни отправил его в ссылку на космическую станцию содружества. Но, разумеется, каторжная работа по контракту технического обслуживания всех высокотехнологичных устройств и элементов программного обеспечения, поставленных на станцию нелианской корпорацией “Иммокомль”, все же лучше растворения в молекулярном расщепителе. Ненавистный брат сказал Эйнару, что на станции тот познакомится с чужеродными существами и научится с ними дружить, поймет, почему их нельзя считать едой.

Дружба… Эйнару она была не нужна. Доверие… В него давно перестал верить.

Его предали все, кому он мог довериться хоть в малой степени. Любимая девушка и лучший друг создали семью. Властный старший брат не отдал заслуженную выстраданную добычу – “Иммокомль”. Эйнар по праву должен был возглавить корпорацию после победы над Латаром. Брат не допустил. Назначил другого управляющего.

Эйнар знал одно: либо он станет правителем Нелии и возродит народ прирожденных убийц от страха перед содружеством к победному триумфу, либо погибнет на пути к цели. Время от времени в зависимости от обстоятельств, ему представлялся наиболее вероятным то первый, то второй вариант. Однако, похоже, сама жизнь уверенно вела его к трону властителя, быть может, и всей галактики.

Гении… К ним Эйнар относился с особой, брезгливой, ненавистью. Которая не помешала ему насладиться приятным вкусом плоти и крови существа светлой человеческой разновидности. Первая в его жизни добыча расы эменса-ди и второй в жизни убитый великий гений.

Эйнар и сам был гением, но его таковым никто не признавал. Скоро все изменится. Ему станут поклоняться, как забытому божеству древности. Никто не посмеет назвать его носатым паразитом, бракованным проектом или корпоративной собственностью. Его длинноносый профиль напечатают на всех нелианских платежных картах, его “дефектный экстерьер” признают эталоном мужской красоты. Обладатель марсианского оружия ни перед кем в галактике не склонит голову. Осталось недолго ждать восхождения на престол.

Вернувшись на Нелию, он вызовет брата на поединок в прямом эфире и, несомненно, победит при помощи ремаса. По нелианскому древнему обычаю тогда он станет полноправным властителем родного мира, и отдаст приказ готовиться к покорению галактики, создать новое несокрушимое оружие на основе марсианских технологий.

Эйнар бросил на пол опустевшую бутылку и посмотрел на кровать, застеленную земным тряпьем. Недолгое пребывание на космической станции приучило его спать на постели вместо напольного коврика. А еще он там научился охотиться на чужеродных существ, используя Темный Дар. Подпитываться энергией, не убивая жертву и не вызывая подозрений. Тогда ему приходилось опасаться, соблюдать осторожность.

Скоро его имя будет внушать страх каждому из разумных жителей галактики.

После удачной охоты насытившегося хищника клонило в сон. Казалось бы, он и так достаточно пробыл в отключке. Десять усредненных галактических суток или больше он дрейфовал в спасательной капсуле? Эйнар злился на свое тело, несмотря на внедрение искусственного симбионта, сохранившее прежние инстинкты, противиться которым было трудно.

Нелианец сбросил с кровати одеяло, подушку и простынь, хранившую запах его человеческой добычи, и лег на жестковатую койку.

Тело нуждалось в отдыхе, а беспокойный разум продолжал процессы быстродействия.

Эйнар вспомнил родной Элнитойм, столицу Нелии. Под розовым утренним небом, отражающимся на темных высотках, пролетали остроносые айри – городской транспорт. Молодой нелианец хотел поскорее вернуться домой, только не в тесную клетку на двадцатом этаже из трехста. Там он больше не появится. Его ждет великолепный дворец на острове.

Эйнар не хотел думать о крушении “Илиды”, но воспоминания всплывали в его сознании против воли.

Он вновь испытывал чувство легкой тревоги, спускаясь по узкой лестнице в жилой отсек, чтобы пообщаться с сестрой.

Кела помнила их отца живым. Как и Эйнар, она унаследовала от него темно-рыжий окрас, неровный длинный нос и глаза редкого сине-зеленого цвета.

Эйнар вышел из инкубатора после смерти Кимара Норри. Воспоминания сестры много значили для молодого нелианца. Информацию о матери он мог бы получить от брата, только не хотел приближаться к красно-рыжему правителю с иной целью кроме убийства.

Кела работала на “Илиде” навигатором и готовилась стать женой капитана корабля. Она пригласила Эйнара на свадьбу, и Релти позволил опальному брату на время вернуться в родной мир с космической станции.

Сильнейшая вибрация, неожиданно возникшая вопреки стабильным показаниям приборов, вынудила Эйнара изменить маршрут. Он поднялся по лестнице, чувствуя вокруг нарастающую тревогу и прислушиваясь к разговорам специалистов. Дважды его левая нога соскальзывала с тонких железных прутьев, причем во второй раз она едва не застряла между ними. Эйнар силился не терять самообладание, отрешиться от чужих импульсов страха и смятения. Паника распространялась приливными волнами по кораблю, который и сам пульсирующе дрожал как пугливая билея.

Эйнар подошел к иллюминатору почти спокойно, по сравнению с мечущимся по смотровой палубе сородичами, и увидел, как на огромный иллюминатор быстро наползает огненная волна, похожая на разлившийся из недр планеты поток вулканической лавы. Смертоносный огонь, бесчинствующий среди темноты, быстро закрасил сверхпрочное стекло иллюминатора яркими рыжими всполохами.

Мимо Эйнара мелькали испуганные члены экипажа, некоторые их них что-то выкрикивали на бегу. Как в режиме сосредоточенности на выбранной добыче, эти звуки раздавались будто в далеком соседнем пространстве. Эйнар почти не отделял их от скрипения и грохота выходящего из строя оборудования.

Взрывная волна клубами огненной пыли взметнулась в космос. Прогрохотал звук, которого было невозможно не услышать. Эйнар инстинктивно лег на пол, схватился обеими руками за металлический стержень, огибавший край иллюминатора, и просунул левую ногу под большую трубу вдоль стены. Волна подкинула корабль, играючи перевернула его несколько раз и отпустила.

Почувствовав, что положение корабля уравновесилось, Эйнар осторожно приподнялся. Перед ним, закрывая обзор, лежала искореженная ударом железная пластина, отвалившаяся от потолка. Молодой нелианец больше не слышал криков, чуткий слух уловил шуршание искр и скрежет металла. Эйнар принюхался. Запах дыма, разбавленный запахом крови, заставил его вскочить. Он перелез через пластину и увидел вдали окровавленных сородичей, неподвижно лежащих среди груд металла, отрезков труб и искрящихся проводов. Воспользовался энергетическим поиском, чтобы узнать, живы ли они. Почувствовал, что многие из них мертвы, а те, в ком еще не угасла последняя искра жизни, погрузились в бесчувственное состояние критической экономии энергии.

Эйнар на мгновение замер, пробудил память вождя лесного племени, пришедшую из глубокой древности к его матери археологу. Мелмена при раскопках нашла камень с письменами, где было заключено энергетическое послание ее далекого рыжего предка. Она приняла информацию и передала обоим сыновьям.

Ориентируясь на многолетний опыт выживания, сохраненный рыжим вождем для потомков, Эйнар начал пробираться к переходу в соседний отсек сквозь завалы наэлектризованных остатков арматуры, перешагивая через лужи крови и тела знакомых, опознаваемых по лицу, если оно сохранилось, или по запаху.

Дым сильнее повалил из щелей в потолке. Пожар набирал мощь. Эйнар активировал дыхательный фильтр в носу, но и с ним дышать становилось все труднее. С потолка сыпались мелкие волокна утеплителя, запутываясь в его длинных волосах.

В развернутое поле восприятия энергии вторглись импульсы знакомой частотности – не просто ощущение энергии, а призывный сигнал бедствия. Кела Норри искала и звала своего брата. Эйнар помчался в сторону сигнала и вскоре увидел ее в узком коридоре: испуганная, растерянная Кела бежала к нему, перепрыгивая через острия рваного металла.

Над потолком заскрипело, искры посыпались из щелей, воспламеняя утеплитель. Эйнар оценил расстояние между ним и сестрой. Он рванул к ней быстрее, собрав оставшиеся силы, но не успел.

“Эйнар, стой”, – Кела отправила телепатическое предупреждение.

Она первой из них двоих заметила отслаивающуюся потолочную пластину и прыгнула к брату через прислонившийся к трубе лист железа, но, зацепившись за него ногой, упала, и ее спину пронзил острый стержень, недавно поддерживавший потолок.

Пластина с потолка обрушилась на Келу. Огонь, сгустки вязкой кислотной жидкости, оплавившиеся хлопья пластиковых панелей – все это свалилось на женщину, а позади нее взметнулась огненная стена. И позади Эйнара тоже выстроился огненный барьер. Корабль продолжал стремительно разрушаться. Все меньше вспышек жизни ощущалось в напряженном поле восприятия.

Эйнар подскочил к сестре, потушил на ней огонь сорванным со стены широким куском мягкой обшивки, присел и сжал в ладони кисть ее слабо шевельнувшейся руки. Сканирование показало, что у женщины немного шансов выжить. Кислота проникла в ее тело, почти исчерпавшее регенеративную способность. Эйнар не смог выдавить из себя ни слова, поглаживая ее пальцы. Думал, как им вместе спастись, как преодолеть огненные барьеры, пока уцелевший над ними кусок потолка не обрушился. Ресурсов его тела хватит, чтобы пройти сквозь огонь, но Кела… не выдержит.

Сестра смотрела на него широко открытыми сине-зелеными глазами, свет которых быстро тускнел. Она попыталась приподняться. Эйнар придержал ее голову левой рукой.

“Министр… Капсула… Ты должен жить”, – телепатически произнесла Кела, захлебываясь хлынувшей изо рта кровью, и обмякла, передавая по руке остаток своей энергии.

Белые искорки промелькнули по коже Эйнара, пополняя его силы. Он увидел мысли Келы, принял просьбу не пытаться ей помочь. Она обречена, а ему нельзя упускать единственный шанс на спасение. В почти неповрежденной части корабля находится спасательная капсула, приготовленная для министра пищевой промышленности. Если министр Тайрил не успел улизнуть, Эйнар успеет спасти свою жизнь.

Эйнар с благодарностью погладил остывшую руку сестры и подошел к расширяющейся огненной стене. Нелианцы легче многих других существ переносят контакт с огнем. В день восхождения на престол правитель Релти Анрейми по древней традиции умылся вулканической лавой. На его лице не осталось ожогов. По древним поверьям считалось, что Аншар, Огненный Бог, принял народного избранника. Кратковременное погружение в огонь не опасно для жизни, но… Эйнар понимал – будет очень больно. Разверзшаяся перед ним ловушка пламени велика и широка.

Места для разбега не осталось. Нелианец прыгнул в огонь. Усилием воли приглушил болевые ощущения и преодолел барьер. Первый из трех. Коридор начал складываться позади него. Вторую огненную ловушку пройти было труднее, ресурсы для восстановления быстро истощались. Эйнар старался увернуться на бегу от летящих сверху острых железяк. Некоторые все же задевали его, оставляя глубокие раны. Они зарастали. Их заживление истощало его тело. Но у спасающегося бегством хищника не было доступа к пище, и даже к воде. Лишь кислота из поврежденного резервуара охладителя верхнего вспомогательного двигателя капала сверху.

В третьем огненном кольце Эйнар не смог сдержать клятву, данную самим себе в первый год жизни – не показывать слабости. Он закричал от боли. Выйдя из огня, осмотрел руки. Глубокие ожоги не начали стремительно заживать.

На малейшее промедление не осталось времени. Эйнар нырнул в узкое ответвление коридора, ведущее к спасательной капсуле. Дышать стало легче: дым надолго не задерживался там, он пролетал серыми извилистыми облачками, гонимый потоком, вызванным разгерметизацией. Но Эйнар понимал, что радоваться нечему. Пригодного для дыхания воздуха скоро не останется.

Надо спешить! Вокруг взрывались светильники на стенах, сверкая искрами в полутьме.

Эйнар бежал, расходуя свою и подаренной сестрой энергию, подгоняемый непреодолимым желанием жить. Голова его была наклонена, глаза полуприкрыты для защиты от искр. Поле восприятия он свернул для энергетической экономии, поэтому не почувствовал, как за спиной выскочил из примыкающего коридора министр Тайрил. Грохот взрывов и треск пламени, которое теперь подбиралось снизу все ближе и уже нагрело пол тоннеля, ему не позволили услышать звук воздуха, рассекаемого летящим в прыжке врагом.

Министр опустился на спину Эйнара, повалил его на пол и вцепился зубами в предплечье у основания шеи. Он немного промахнулся: клыки вошли под защитную хрящевую пластину, но миновали артерию. Эйнар взвыл от боли. Он приподнялся, пытаясь сбросить противника со спины, и допустил ошибку. Дал возможность перехватить ниже и повторить укус.

Эйнар сумел отцепить врага от себя, бросил на пол, ободрав ему когтями ухо. Челюсти министра были сомкнуты намертво, Эйнар оторвал врага от своей ключицы вместе с куском кожи и плоти. Тайрил успел полоснуть когтями по его щеке. Оказавшись на полу, министр молниеносно отскочил в сторону, выплюнул кусок мяса и пригнулся, готовясь к новой атаке.

Выпрямившись, Эйнар оскалился и зашипел. Бывший друг Коди Вейка, воин среднего армейского звена, учил его приемам борьбы и обращению с оружием, память вождя тоже помогала сориентироваться, в древние времена нелианцам нередко приходилось сражаться с себе подобными в борьбе за статус в племени.

Древность и современность смешались, растворились друг в друге, столкнувшись в полутемном, освещенном языками стелющегося по полу пламени, коридоре космического корабля. Канули в небытие признаки цивилизованного общества. Не министр и программист готовы были драться насмерть, а два живых смертоносных орудия, восставших из глубины веков.

Эйнар понимал, насколько его противник опасен. “Министр отравляющей промышленности” – так называл Тайрила предводитель мятежников. Вилоры и другие кормовые животные Нелии, выращенные в инкубаторах пищевых производств, находились в распоряжении министра. Тайрил использовал служебное положение, чтобы травить неугодных ему или правителю Релти политиков и для развлечения настоящей кровавой охотой на живую добычу. Эйнару приходилось довольствоваться беготней за механическими имитациями зверей – роботами, обтянутыми шкурой.

Тайрил был стар, но еще очень силен. Министр наморщил нос, обманно отступая. Мелкие морщинки на лбу заметно углубились, желтовато-розовые глаза ярко вспыхнули. Он сдул упавшую на глаз прядь стриженных черных волос и сделал еще шаг назад, в сторону капсулы.

Эйнар понимал, что не время нападать, противник этого и ждет, приготовил хитроумную ловушку, но и медлить было некогда: пол становился все горячее и дышать становилось все труднее, чувствовалась нехватка кислорода. Эйнар не понимал, почему не может активировать Темный Дар, вероятно, его энергосистему временно замкнуло после получения жизненной силы сестры.

Эйнар бросился на министра, когда тот притворно отвлекся и посмотрел на оторвавшуюся от стены тонкую трубу. Молодой нелианец все же оказался быстрее старого опытного бойца.

Схватив Тайрила за руку, Эйнар его повернул от себя и ударил головой о стену. Короткие иссиня-черные волосы обагрились кровью, но министр тут же развернулся, подсечкой ноги повалил противника на пол и, схватив железную трубу, нанес ему несколько сокрушительных ударов. Эйнар почти не почувствовал боли, мобилизовал оставшиеся силы и увернулся от следующего удара, перекатившись по полу. Мгновенно просканировав самого себя, он определил, что у него сломаны два ребра и ключица, но постарался встать и, уже поднявшись, получил удар по спине обломком трубы, а затем еще и пинок в живот ногой в шипованном сапоге.

Свернувшись на полу, Эйнар заскрипел зубами – скорее от досады, чем от боли. Как жизнь несправедлива! Министр, которому пора на возрастную утилизацию, оказался сильнее его, молодого, обученного воином среднего звена, и сейчас ему придется умереть.

Эйнар отбросил мысли о смерти, сконцентрировал жалкий остаток энергии, равномерно распределив ее внутри тела. Инстинкт дикого хищника не позволил сдаться. Молодой нелианец нашел точку опоры и незаметно приподнялся от пола на согнутых, прижатых к раскаленному железу, ногах и руках. От ожогов кожа сползала, привариваясь к полу, но Эйнар терпел.

С довольной усмешкой министр занес над его головой трубу, целясь нанести решающий удар. Эйнар прыгнул сначала в сторону, обезопасив себя от опускающейся трубы, а оттуда на противника. Схватив руками широкие плечи министра, он вонзил зубы в его шею, сжал челюсти и рванул на себя. Выдрал защитный хрящ и нанес еще несколько быстрых укусов, разрывая беззащитную плоть.

Министр захрипел, рухнул на пол вместе с вцепившимся в то, что осталось от его горла, врагом. Эйнар вырвал ему трахею, а затем, для надежности, перебил шейные позвонки.

Он чувствовал одну сплошную боль, сковавшую тело, и невыносимый голод. Нелианцы не едят себе подобных, но Эйнару трудно было оторваться от источника биоматериала для восстановления. Еще один жадный глоток крови министра, и Эйнар оставил тело поверженного врага. Задыхаясь от нехватки воздуха, он пополз к спасательной капсуле.

Силы молодого нелианца были на исходе, но Эйнар сумел добраться до капсулы и залезть в нее. Лежа на спине, он нажал клавишу “пуск”. Капсула вылетела в открытый космос. К моменту взрыва корабля она удалилась на безопасное расстояние.

Капсула медленно дрейфовала в безветренном космосе. Эйнар неподвижно лежал, закусив нижнюю губу, и смотрел на проплывающие мимо звезды. Дикая боль не утихла, самосканирование выдало неутешительный результат: жить ему осталось недолго, если, конечно, его не спасут. Найдут ли его свои, и станут ли искать? Что если крушение “Илиды” – не случайность, не результат технического сбоя? Прицельный удар по кораблю? Брат-правитель решил избавиться от конкурента в борьбе за власть? Релти отпустил его с космической станции содружества на свадьбу Келы… Приготовил западню?

Чужаки не захотят его спасать, найдут и добьют. Жители галактики боятся и ненавидят нелианцев.

Кела была неправа, у него нет шанса выжить.

Силы покидали Эйнара. Хоть молодой нелианец и находился в режиме экономии энергии, но пресловутая энергия ускользала, а сохранить ее он не мог.

Уйти, раствориться в пустоте, исчезнуть – каково это? И почему все произошло именно сейчас, когда жизнь вполне устраивала его, на горизонте показались заманчивые перспективы; когда он запланировал взрыв космической станции в день всеобщего праздника победы над империей силицирисов? Прощаясь с ним в инкубаторе, мать пожелала ему удачной охоты, но ему не повезло настолько, что даже умереть не удалось быстро и безболезненно, как казненному лидеру мятежников, растворившемуся на молекулы. Он вынужден медленно, подобно остывающей звезде, угасать: избитый, изодранный клыками и когтями; терпеть боль и чувствовать, как его сознание переходит в новый режим – в режим небытия.

Эйнар облизал окровавленные губы (он уже не различал на вкус, была ли это его кровь, стекающая с ободранной щеки, или кровь министра), сглотнул и попытался показать подкрадывающейся смерти боевой оскал охотника лилового леса, но резкая боль в щеке не позволила наморщить нос и растянуть губы. Захотелось сделать глубокий вдох, но Эйнар не решился. Он вдыхал генерируемый капсулой кислород малыми порциями, не напрягая легкие, одно из которых было повреждено.

В его мозгу возникали красочные картины – расплывчатые и неточные. Режим экономии энергии не позволял изучить их более внимательно. Сознание слабело, но Эйнар не торопился отключать его.

Глупые инопланетяне убеждены, что после смерти они переходят в параллельный невидимый мир. Если они правы, то очутившись там, Эйнар дождется своего ненавистного брата Релти и перегрызет ему горло, у него это неплохо получается.

Сознание отключилось самопроизвольно при переходе в режим критической экономии энергии. Оно вернулось после внедрения ремаса – наполненное новой информацией и соединенное с импульсами симбиотических нитей.

Слабые сокращения сердца медленно проталкивали по разветвленным сосудам остывшую кровь, постепенно разогревая ее. Нитчатая структура ремаса разрасталась, временно дополняя поврежденную биологическую ткань ускоренно производимыми искусственными клетками. Восстановив целостность всех жизненно важных органов и кожного покрова, ремас передал часть аккумулированной жизненной силы своему хозяину, равномерно ее распределяя по его неподвижному телу.

Сердце стало биться часто и ровно. Тело нагрелось до стабильной средней температуры. Импульсный сигнал искусственного симбионта пробудил сознание биологического существа и развернул поле восприятия.

Вернувшийся к активному существованию организм, лишенный источника энергии, нуждался в срочной подпитке. Усиленные до предела волны поиска присутствия разлились по неторопливо плывущему по космическому простору галактики Радуга Жизни боевому кораблю, отыскивая жертву. В поле восприятия высветились яркими пятнами силуэты двух живых существ.

Чужеродные существа радовались видеть спасенного нелианца живым. Землянин считал его братом по разуму и надеялся на дружбу, а марсианин остерегался, воспринимая как источник опасности.

Нелианец Эйнар Норри не задумывался о том, соответствуют ли его намерения постулатам земной и марсианской морали. Он вовсе ни о чем таком не думал. Испытывал ли он чувство благодарности за спасение? Он был благодарен матери и сестре, но… благодарить пищу? Болезненно-колючая искра обожгла его сознание, когда он услышал "неблагодарная тварь".

Потенциально съедобное существо низшего уровня. Этот чужак спас ему жизнь… Но план, так долго выращиваемый и почти воплощенный, не должен быть нарушен.

Эйнар и до внедрения ремаса имел представление о галактике Млечный Путь, в которой его ничто не интересовало больше, чем легендарное марсианское оружие, способное мгновенно уничтожить жизнь на целой планете. Он и прежде мечтал править не только Нелией, стать императором галактики. Оценка новых возможностей укрепила давнюю мечту, придала ей статус реального к исполнению плана.

Участь Григория и Веника была бы так же предрешена, даже не будь нелианец голодным. Эйнар намеревался завладеть марсианским боевым кораблем, не оставляя живых свидетелей.

Как только он, еще не открыв глаза, уловил близкое присутствие двух биологических объектов, в его разуме зародился план убийства. Древний инстинкт привел хищника в боевую готовность.

Сила разума земного гения удивила Эйнара. Он получил из памяти эменса-ди меньше информации, чем рассчитывал, но жалеть о том не собирался. Мозг землянина и не хранил ничего для него интересного. А попытку вторгнуться в разум юного марсианина он счел неоправданным риском.

Нелианец получил не все марсианские военные технологии, но и той их части, что ему досталась, хватит для покорения многих миров.

Эйнар медленно потянулся в сытом блаженстве и произнес полушепотом, глядя на “звездный” потолок каюты:

– Я нелианец… Я убийца… И я покорю галактику. А всякого, кто осмелится мне противостоять, ждет участь, худшая вилорьей.

Глава 9. Змея в траве

Лариса

Напрасно Лариса искала замочек, рычажок – хоть что-нибудь, что помогло бы ей выйти из тайного отсека и добраться до панели управления кораблем. Пока она неслышимо скреблась, прощупывая шероховатый край односторонне прозрачной стены, вернулся нелианский людоед.

Лариса удивилась тому, что Эйнар примчался в кабину чуть ли не подскакивая на бегу, словно где-то там, за пределами ее видимости, его укусила космическая блоха.

– Мария! Измени курс! – задыхаясь, выкрикнул он.

– Жду новых указаний, – послушная голограмма предстала перед ним.

– Номинобин, столица планеты Вела, – отчеканил нелианец.

– Цель визита? – спросила Мария.

– Сюрприз, – раздраженно буркнул Эйнар. – Хочу встретиться с новым правителем Обилером.

– Принято. Люблю сюрпризы, – голограмма исчезла.

“Ва… Вв… Ве… Вела! – планета, по климатическим условиям схожая с Землей”, – Лариса нашла в записной книжке отца важную информацию о планете, к которой следовал корабль, и ее жителях.

“Веляне… Благородные создания голубых кровей, точнее, единственные человекоподобные существа, в эритроцитах крови которых содержится синий пигмент… Высокоразвитая мирная цивилизация. Вегетарианцы.

Веляне религиозны. Они поклоняются единому Богу, которого называют Повелителем Вселенной. По укладу жизни похожи на людей, но отличаются от нас особенно бережным отношением друг к другу и к живой природе. Веляне – высоконравственные существа. В этом плане нам еще очень далеко до них. Хотел бы я пообщаться с велянами…”

“Как ужасно, папочка, – Лариса захлопнула записную книжку отца и поднесла ее к губам. – Этой мечте не суждено сбыться”.

Больше о велянах Лариса прочитать не успела. Она вынуждена была осторожно подняться, разминая закоченевшие руки и ноги, когда двигатель зашумел и металл под ней начал вибрировать. Голова и глаза нестерпимо болели, рукава промокли от слез. Девушка протерла оплывшие веки, убрала ежедневник в рюкзак и посмотрела, что происходит в кабине.

Эйнар стоял к ней спиной и смотрел на маленькие белые облака, ватными хлопьями проносящиеся мимо “Марии Громовой”. Корабль снижался все медленнее. Вскоре облака растаяли легким туманом и впереди появились расплывчатые серо-зеленые пятна, будто сошедшие с топографических карт незнакомой местности.

– Мария, сбавь темп снижения. Уходи от радаров в режиме невидимости, – приказал Эйнар тихим усталым голосом.

Лариса понимала, что отца и Веника не вернуть, но ей нужно постараться выжить самой, чтобы помочь мирным существам “голубых кровей”. Враг не знает о ее присутствии. Ей надо как можно скорее воспользоваться кратковременным преимуществом, не ждать, пока Эйнар найдет скрытый отсек.

Корабль летел над зеленым полем так низко, что едва не задевал днищем траву. Превозмогая страх, Лариса привязала ремешок рюкзака к правой руке, а в левой руке стиснула зошлил, после чего открыла внешний люк. Мощный порыв ветра едва не вытянул ее из корабля. Девушка удержалась за маленький выступ в соединении двух металлических пластин.

“Давай, Ларчик… Ты должна прыгнуть”, – Лариса подбадривала себя, вспоминая занятия в бассейне, где ее учили нырять с вышки.

Она обработала свое убежище лучом “заметателя следов” – зошлила, убрала подарок марсианина в сумку и выскочила из люка. На лету ей удалось вовремя сгруппироваться и защитить рюкзак от удара.

“Привеление” не было безболезненным. Девушка подумала о том, сколько “поймала” синяков, без ссадин и порезов жесткой травой тоже не обошлось. Главное, кости уцелели. Подождав немного, Лариса встала на ноги и осмотрелась.

Поле, похожее на ржаное или пшеничное, в котором среди незрелых колосьев пробивались мелкие цветочки, залитое солнечным светом и колеблемое нежным ветерком, простиралось до горизонта во все стороны. Было жарко, как в летний день.

Лариса отвязала ремешок рюкзака от правой руки, закинула полезную вещь на спину, стряхнула с одежды колючие семена, постаралась очистить ранки при помощи бумажных носовых платочков. Порез на левой ладони немного кровоточил. Девушка зажала платочек в кулаке, чтобы остановить кровь.

Местная атмосфера не отличалась от земной. Глоток по-деревенски свежего воздуха, пахнущего сочной травой, подбодрил девушку. В памяти зажурчала заросшая по берегам раскидистыми ивами речка Гудейка. Лариса почувствовала запахи полевых цветов, растущих вдоль проселочной дороги, ведущей от автостанции к дачному поселку. Можно подумать, что она снова дома… Если бы так…

Девушка подняла голову на тонкий свист. Над ней промчался темно-серый летательный аппарат размером с легковой автомобиль. Нет, она не дома.

Да и полевые цветы при ближайшем рассмотрении оказались непохожими на представителей земной флоры. Одни – с причудливо изогнутыми лепестками серого цвета, другие – огненные махровые с темной серединой, третьи – желтые в белую крапинку, сверкающие подобно золотым серьгам. Все они закрывались и прижимались на тонких стебельках к почве, когда Лариса прикасалась к ним. Закрученные спиральками серые травинки кое-где торчали среди колосков, словно металлические проволочки.

– Здравствуй, планета Вела! – громко приветствовала Лариса.

Ответа не последовало. Местные растения, как и земные, не имели дара речи.

Очистив лицо от расплывшейся косметики, девушка сложила все платочки в сумку, чтобы не оставлять кровавых следов, затянула потуже «конский хвост» и отправилась в путь. В какую сторону двигаться, Лариса поняла без длительных раздумий, – в противоположную той, куда полетела “Мария Громова”. Девушка повесила рюкзак за спину и побежала так же быстро, как после заманчивого обещания физрука поставить зачет “автоматом” победителю трехкилометрового марафона.

Пробежав навряд ли более километра, Лариса выбилась из сил. Правая нога зацепилась за кочку, и девушка растянулась на траве.

Послышалось негромкое шипение. Приподняв голову, Лариса увидела перед собой оскаленную зубастую морду существа, похожего на крупную змею. Вместо чешуи его тело покрывали зеленовато-синие волоски, а на голове топорщился длинный золотистый хохолок. Лариса с досадой вспомнила, что во время рассказа физрука о том, как нужно вести себя при встрече с гадюкой, она была увлечена обсуждением новой роли Джонни Деппа.

Рыжего хищника она себе накликала, а вот и змея в траве.

К счастью, хохлатая змея передумала кусать незнакомое существо. Она многозначительно посмотрела на девушку и, развернув кольца тела, уползла в нору, сверкнув на прощание золотистыми пяточками обнаружившихся коротких лапок. Запыхавшаяся Лариса проводила ее изумленным взглядом и продолжила путь немного осторожнее.

Скоро вдали показался большой город. Над серебристо-серыми высотными зданиями пролетали небольшие летательные аппараты.

Добравшись до города, Лариса остановилась и призадумалась, куда идти дальше. Тонкие небоскребы, вознесшие закругленные шпили за облака, тесно сгрудились перед ней сотнями термитников, обвязанных канатами дорог. Между ними под многослойными черными мостами, не имевшими дополнительной опоры и потому словно подвешенными в воздухе, скрывались малоэтажные строения с прозрачными куполами полукруглых крыш, зарешеченных узорными сетками. Все городские постройки не имели углов, даже сочленения мостов и воздушных тротуаров были закруглены.

Растений, хотя бы маленьких травинок, на городской улице Лариса не заметила. Под ногами сплошной массой простиралось темно-зеленое, со слабым отблеском, дорожное покрытие. Живых существ она больше не встречала на пути до тех пор, пока не вышла к центральной аллее, засаженной низкорослыми деревьями с короткими корявыми ветвями и редкой сизо-зеленоватой листвой. Притаившись за живой изгородью из пушистого кустарника, Лариса решила понаблюдать за местным населением.

По аллее шли прохожие, очень похожие на людей: высокие и низенькие, стройные и пухлые. Они переговариваясь на медленно шуршащем языке, фразы в котором состояли из пугающе длинных слов, этот язык изобиловал согласными и по произношению немного походил на польский.

Лариса подметила, что в большинстве своем веляне широколицые, курчавые и темноволосые – от каштанового до жгуче-черного оттенка. Изредка встречались блондины, густые шевелюры которых отличались медово-желтым оттенком. Кожа велян была загорелой или смуглой от природы. Глаза у них были крупные, чаще всего темные, напоминающие арабские. Носы встречались самой разной формы, как и у людей. Мужчины носили бороды и усы.

Наряды велянских мужчин казались земной гостье очень похожими то на греческие туники, то на славянские рубахи. Просторные, обрамленные яркой тесьмой, они были сшиты из легкой, воздушной, или плотной однотонной ткани. Брюки носили только мужчины. На женщинах она увидела платья или блузы с юбками, яркой расцветки, часто украшенные вышивкой или аппликациями.

“Вегетарианцы меня точно не съедят. Мирные приверженцы добрых традиций не сдадут на опыты”.

Набравшись смелости, Лариса вышла на тротуар аллеи.

Маленькая девочка потянула маму за руку, указывая на незнакомку в странной одежде и что-то лопоча.

– Вы в опасности! – Лариса воскликнула, переведя дыхание. – Вы меня понимаете?

Еще несколько велян удивленно и испуганно уставились на нее. Пожилая женщина отступила с гневным бормотанием. Нет, они ее не понимали. И она их тоже. Веляне смотрели на нее как на чудо света. Как же им объяснить? Нарисовать, что ли? Лариса завертелась по сторонам в поисках чего-нибудь наподобие мела.

– Нелиш? – испуганная молодая велянка прижалась к плечу своего парня.

Тот буркнул и покачал головой.

Лариса вздрогнула. До нее внезапно дошло, что черты ее лица, бледность кожи, разрез глаз… ближе к типажу нелианской расы. Да еще на ссадинах заметна красная кровь.

“Они меня прикончат как угрозу!”

– Нет! Нет! Я человек, видите?! – Лариса широко распахнула глаза, показывая, что они не светятся, и разинула рот, демонстрируя зубы.

К тому моменту вокруг нее собралась небольшая толпа. Веляне стали недоверчиво перешептываться.

– Я прилетела с Земли! Вы знаете, где находится планета Земля?!!

– Планета Земля расположена в Солнечной Системе галактики Млечный Путь, – Лариса услышала позади себя тонкий скрипучий голос.

Оглянувшись, она увидела маленького серого робота.

– Вы не могли бы мне помочь? – девушка немного осмелела. – Я… представительница земной прессы. Корреспондент газеты “Петербургские новости”. Мне нужно взять интервью у вашего правителя Обилера… Срочно.

– Добро пожаловать в Номинобин, столицу Велы, почетная гостья из соседней галактики. Приветствую вас! – радушно проскрипел робот. – Вы немного преждевременно назвали господина Обилера нашим правителем. Да, он лидирует на выборах, которые проходят сегодня, но конечный результат голосования будет обнародован только ночью. Поскольку вы проделали долгий путь, чтобы добраться сюда, пока еще премьер-министр не должен возражать против интервью.

– Да, да, – заискивающе пролепетала Лариса. – Я буду счастлива побеседовать с господином Обилером. Где его найти?

– Идите прямо и увидите широкий желтый дом. Поднимитесь на верхний этаж. Вас встретят.

– Большое спасибо.

Глава 10. Семья Обилера

Лариса

Собравшись с силами и духом, Лариса рванула в указанном направлении и быстро заметила неброское бледно-желтое, под красной черепичной крышей, четырехэтажное строение в центре уютного квартала невысоких домов, окруженных нарядными клумбами и пышной зеленью деревьев.

Дверь открылась перед ней автоматически. Войдя в круглый лифт, Лариса попыталась найти кнопки этажей, но ее окружали голые коричневые стены. Закрывающаяся дверца лифта приобрела зеленый цвет, и раздались гулкие велянские слова.

– Вы говорите по-русски? – тихонько пробормотала Лариса, испуганно всматриваясь в странное оборудование на потолке.

Ледяной страх вернулся к ней. Она в ловушке, некуда бежать. Лазерный луч превратит ее в груду пепла.

На зеленой стене появилось ее отражение. Красным пятном высветился зошлил в рюкзаке.

– Вы ошибаетесь, это не оружие, – заверила испуганная Лариса.

Из зеленой стены донесся слабый скрип, так скрипит устаревший компьютер, обрабатывая информацию, и вскоре послышались русские слова:

– Приветствую вас. Приношу извинения за неполадки. Вы первая гостья с планеты Земля за период моего функционирования. Какой этаж вас интересует?

– Четвертый, – у девушки гора с плеч свалилась.

– Господин Обилер ждет вас.

Лифт остановился, зеленая стена поднялась. Лариса вышла, не забыв поблагодарить голос. На этаже ее действительно ждали. Навстречу выбежала встревоженная полноватая женщина: круглолицая, с длинными вьющимися светлыми волосами. Взгляд ее голубых ясных глаз показался Ларисе приятным и добрым.

Чуть поодаль замерли суровый на вид широкоплечий мужчина и симпатичный парень. В облике мужчины просматривалось нечто восточное, Ларисе он напомнил персидского воина с давно виденной в музее старинной гравюры. Особую выразительность его серьезному лицу придавали густые черные усы и темно-карие глаза. Нос у него был крупный, с горбинкой. Короткие волосы вились мелкими кудряшками.

Белокурый парень сделал шаг навстречу. Его кожа выглядела бледной на фоне обычной для велян смуглости. Мягкие щеки, округлый подбородок, маленькие пухлые губы, с которых не сходила приятная улыбка, придавали ему особенное детское очарование. Большие нежно-голубые глаза смотрели на гостью с легким испугом, но доброжелательно. Коротко подстриженные слегка волнистые волосы казались мягкими как пух.

“Он такой милый”, – стоило Ларисе бросить мимолетный взгляд на блондина, как в ней встрепенулась волна эмоций. Парень был похож на солиста ее любимой музыкальной группы. Удивительно, что после случившейся трагедии она еще не утратила способность оценивать внешность парней.

– Нелиш? – удивленно спросила женщина.

“Ну вот. Приехали!”

– Я прилетела с планеты Земля, – Ларисе вновь пришлось доказывать свое земное происхождение, пока ее сгоряча не прибили. – Я человек. Видите, у меня на майке написано по-английски… китайцами… “I love flowers”. По-русски это означает “Я люблю цветы”. Я русская! – она ткнула пальцем в надпись под ярким принтом и продолжила. – На Земле живет много народов. Но среди них нет нелианцев.

Веляне вслушивались в речь незваной гостьи, настороженными взглядами отслеживали ее бурную жестикуляцию.

– Вы должны спасаться, – Лариса помахала руками и изобразила пальцами бег. – Нелиш по имени Эйнар хочет убить Обилера, – она провела пальцем по горлу и шлепнулась на пол для большей выразительности.

Вскочив на ноги, она увидела, что темноволосый усач приближается к ней. “Обилер”, – сообразила она.

Нервы зашкаливали, язык заплетался. Из пореза на руке вновь закапала кровь. Красная… Сочная…

– Немедленно улетайте со своей планеты, господин Обилер! – истерически воскликнула Лариса. – Спрячьтесь как можно дальше! В укромный уголок вселенной. Раз вы должны стать новым правителем Велы, злодей будет искать вас. Поверьте, он вас найдет и свернет вам шею, как моему отцу. У него ремас. Вы знаете, что такое марсианский симбионт, который дает неуязвимость своему хозяину?

При упоминании об отце из ее глаз покатился соленый ручеек. Всхлипывая, Лариса наклонилась и тихонько дрожала, пока не почувствовала, что полная женщина, приветливо улыбнувшись, взяла ее за руку, а затем коснулась шеи. Спустя мгновение девушка потеряла сознание.

Лариса очнулась на жесткой койке в пустом сером помещении. Слышался негромкий разговор на велянском языке, но теперь девушка понимала каждое слово. Необычное ощущение при построении фраз настолько отличалось от привычной зубрежки английского, что ей не сразу удалось направить путанные мысли в нужное русло. Кроме велянского языка в ее память вложили еще множество новой информации. Теперь она знала историю чужого народа, пожалуй, лучше чем отечественную историю. Кровопролитные Войны Царей и последующая клятва нерушимого мира…

Лариса наблюдала за беседующими в соседней комнате велянами через дверной проем. К известным ей личностям присоединилась вспыльчивая девушка с прямыми светлыми волосами длиной до плеч и забавным курносым носиком. Темой дискуссии была она, космическая пришелица. Семья Обилера пыталась выяснить, как гостья с Земли попала в галактику Радуга Жизни, почему пришла именно к ним и что довело ее до шокового состояния. Добродушные веляне хотели оказать нежданной гостье посильную помощь и вернуть ее домой.

Незатейливый интерьер жилища премьер-министра немало удивил космическую путешественницу. Земной чиновник и пяти минут бы не провел без громких возмущений в похожем унылом интерьере, допустим, отеля. На оранжево-желтых или серых стенах из блестящего пластика не было обоев. Из стен выдвигались тонкие кровати. Единственным украшением верхнего этажа особняка была великолепная оранжерея, на которую открывался приятный вид сквозь прозрачные раздвижные двери в половину стены.

– Послушайте! – Лариса заговорила на языке хозяев дома. – Вам угрожает опасность!

– Скажи нам, кто ты и о чем намерена предупредить, – глава семейства обратился к девушке на русском языке, чтобы ей было проще сформулировать ответы. – Я Обилер Таркеша. Моя жена Ралина, сын Кэм и дочь Виала. Мы внимательно слушаем тебя.

Лариса удивилась тому, что веляне и сами прошли ускоренный языковой курс.

– Меня зовут Лариса, или просто Ларчик.

Она вспомнила, что на этой планете любят прозвища: ласковые и не очень. Уж если они прилепятся в детстве, то родные и друзья могут звать велянина не по имени всю его жизнь.

– Можно, я присяду, – гостья нацелилась на мягкий диван. – Боюсь упасть в обморок от переживаний.

– Конечно, присаживайся, – разрешила Ралина.

– Так вот, – Лариса собрала мысли, укротила горькие чувства. – Мой отец, земной ученый гений, и его друг прилетели в вашу галактику с мирными исследовательскими целями. Нелианец Эйнар Норри убил их, а моего папу… съел.

– Съел?! – Ралина глубоко вздохнула.

– Я всегда говорил, что нельзя доверять кровожадным тварям! – проворчал Обилер. – Они только и выискивают, кого бы растерзать.

– Теперь он ищет вас, господин Обилер. Точно не знаю, почему этот нелианец охотится за вами, но сейчас он здесь, на Веле, – предупредила Лариса. – У него есть марсианский боевой корабль и дающий неуязвимость симбионт.

– Ответь мне, Ларчик, как нелианец все это заполучил? Никто из чужеродных существ не имеет доступа к марсианским технологиям.

– От нас. Простите. Мой отец не хотел плохого. Он и его друг марсианин спасли нелианцу жизнь, а злодей их убил и завладел кораблем.

Лариса чуть не заплакала.

– Не понимаю, почему людей причислили к разумным существам, – резко высказался Обилер. – И марсианин… Я должен предупредить Шешпеленефа, пусть поднимет войска по тревоге.

Обилер собирался выйти из комнаты, но дочь остановила его, придержав за рукав.

– Смотри, – она указала ему на экран темно-серого устройства, похожее на планшет. – Крошка Нив прислала результат экспертизы. Не верь Ларисе. Она сама не человек. Нелианская тройная спираль ДНК.

– Что? Откуда? – Лариса вскочила с дивана. – Ты врешь, как тебя там, Виола?

– Отвечай, зачем ты здесь, с какой зловредной целью прибыла на Велу, иначе мы извлечем нужные воспоминания из твоей памяти в лаборатории, – вспыхнул Обилер.

Ралина забрала планшет у дочери, жестом попросила гостью снова сесть, а домочадцев помолчать и расположилась на диване рядом с Ларисой.

– Успокойся и послушай меня внимательно, – ее нежный голос убаюкивал, милая улыбка, порождающая тонкие ямочки на пухлых щеках, склоняла к доверию. – Ты с планеты Земля, но не совсем человек. Не чистопородный.

– Чистокровный, – машинально поправив ее, Лариса ахнула, схватившись за свои горячие щеки. – Дима! Ленэкспо. Глаза. Ему не почудилось. Они светились!

– Они и сейчас мерцают. Если приглядеться, можно заметить. Дать зеркало?

– Не надо! – Лариса замахала руками, будто прогоняя стаю комаров. – Не хочу это видеть! Не хочу становиться такой, как он! Откуда во мне эта дрянь? Не понимаю.

Обилер вышел из комнаты.

– Только ты сможешь понять. Мы ничем тут не поможем, – Ралина попыталась склонить гостью к пробуждению воспоминаний-подсказок. – То, что в тебе есть примесь нелианских генов, научно доказано. А откуда они пришли, сама подумай. Вспомни близких родственников. Крошка Нив считает, что гибридизация не ближе третьего поколения. А еще она в тебе нашла признаки кровной линии Денери.

– Мама говорила, я похожа на бабушку… Бабушка Таня… Ее девичью фамилию не помню. Татьяна…

– А может быть, Танира? Часто встречающееся женское имя по линии Денери.

– Все может быть… Я видела ее в раннем детстве и плохо помню. Выходит, они с дедушкой Петей не пропали в горах, а бросили нас. Куда-то свалили. Наверное, в ее родную галактику. А мама… – Лариса вновь расплакалась. – Эта… Танира где-то летает, кого-то жрет, и даже не знает, что потеряла дочь.

– По линии Денери передается редкое генетическое заболевание. Неизлечимое, – поведала Ралина. – Ты тоже носитель, но это не значит, что ты заболеешь.

Лариса уткнулась лицом в ладони.

Лучше умереть, чем кого-то загрызть и сожрать. Григорий Громов знал, что его любимая Маруся умерла не от онкологической болезни. Вот почему он так стремился попасть в галактику Радуга Жизни. Хотел найти лекарство для дочери, спасти свою ненаглядную Кнопку.

Отведя руки от лица и распахнув заплаканные глаза, Лариса увидела рядом Кэма. Симпатичный блондин мило улыбнулся, и у нее на душе немножко полегчало.

– Нам отключили связь. Полностью, – Обилер принес неутешительные вести. – Уходим в бункер. Все вместе. Залетная гибридная особь пойдет с нами.

Глава 11. Захватчик

Лариса

Лариса собралась пойти вместе с семьей Обилера, но вдруг веляне остановились, резко обернулись и молча посмотрели на стену за ее спиной. Повернувшись, девушка увидела светящийся экран. На нем мигала красная надпись: “Внимание! Важная информация”.

– Началось, – Лариса удрученно вздохнула.

На экране появилось яркое цветное изображение. У трапа “Марии Громовой”, съежившись, дрожал испуганный седобородый толстячок. Рядом стоял Эйнар, на его красивом лице блеснули синие искорки ремаса в качестве демонстрации силы.

– Друзья мои, – хриплым голосом обратился старый правитель к народу. – Граждане велянского государства. Ситуация приобрела неожиданный поворот. Выборов не будет. Представляю вашего нового Верховного Правителя. Его зовут Эйнар Норри. Он нелианец. Я искренне надеюсь, что вы примете его как себе подобное существо и как избранника Повелителя Вселенной, а он позаботиться о вашем благополучии согласно Заветам Мудрецов. Простите меня… Умоляю вас, не поднимайте бунт. Эйнар контролирует всю нашу боевую технику и владеет космическим кораблем огромнейшей разрушительной силы. Поверьте, вам лучше смириться.

Эйнар небрежно коснулся его шеи посиневшими когтями.

Старик захрипел, медленно опустился на колени и упал замертво.

– Мой добрый друг Фефшенел! Наставник! – Обилер в бешенстве сорвался с места, схватил Ларису за плечи с такой силой, что казалось, он вот-вот выдернет ей руки, и рявкнул, брызнув слюной ей в лицо. – Вы привели нам великое зло! Кто вас просил спасать нелианца?!

– А теперь слушайте меня, глупые трусливые веляне, жующие траву и поклоняющиеся настенным росписям! – прорычал Эйнар, наморщив длинный нос. – Ваше дальнейшее существование зависит от степени покорности. Подчинитесь мне, и большинство из вас получит право на жизнь, которого вы все недостойны. Вы погубили мой народ, и дорого заплатите за это. Смотрите. Наслаждайтесь результатом вашей работы, пока сами так же не сгорели заживо, не распались пылью пепла, не растеклись темной лужей.

На экране появились мрачные виды в темных тонах: затянутые черным туманом разрушенные города с упавшими разбитыми высотными зданиями, реки вулканической лавы, вспученные дороги, где из разверзшихся щелей летели желтые искры. В скрюченных позах застыли опаленные скелеты, в их широко раскрытых ртах виднелись клыки.

Страшное зрелище. При всей ненависти к нелианцам Лариса понимала, что те самые погибшие вряд ли охотились на гуманоидов.

– Леолла! – воскликнула Ралина, и, закрыв руками лицо, разразилась рыданиями.

Информационный экран погас. Обилер замер в растерянности.

– Что бы там ни случилось, почему он обвиняет нас? – недоумевал премьер-министр. – Мы соблюдали положенные по закону двенадцать дней тишины перед выборами. Отменили прием гостей из других миров, отключили межпланетную связь и прекратили внешнее наблюдение. Последнее, что я помню – их рыжий правитель Релти обратился к Председателю Гусенице с сообщением об участившихся природных катастрофах. Их центры управления вулканической активностью не справлялись с нагрузкой. Рыжий предупредил о возникшей угрозе для всех высокоразвитых форм жизни на планете. Председатель и большинство уполномоченных представителей в правлении ответили отказом на его просьбу о помощи на основании того, что Нелия не является полноправным членом содружества. Рыжий хотел, чтобы нелианцам предоставили планету для колонизации, но Председатель ответил, что все подходящие планеты уже заселены или забронированы для заселения другими народами, и заявку на колонизацию нужно было отправлять как минимум триста галактических лет назад. Тогда Рыжий обратился к нашему правителю Фефшенелу. Попросил предоставить его народу временный приют на Веле. Разумеется, Фефшенел и властители других ближайших населенных планет ему отказали. Кому нужны наглые хищники в заповедных лесах, которые там сожрут всю живность?

– А что теперь нам делать? Не могу поверить, что все, кто остался на Нелии, погибли, – всхлипнула Ралина. – Моя сестра… Леолла мне сказала, что Релти подозревал диверсию. Его противники намеренно привели в негодность центры управления вулканической активностью по всей планете.

– Раз так, нелианцы погубили сами себя. При чем тут наш народ? Леоллу жаль, но ее никто не заставлял выходить замуж за рыжее чудовище, – проворчал Обилер. – Пока связь восстановлена, я узнаю, что еще произошло у нас на планете и что происходит в данный момент времени.

Кэм и Виала тревожно обнялись. Ралина постаралась успокоиться ради детей и земной гостьи.

Вернувшись, Обилер выложил неутешительные новости: космопорт и все велянские корабли уничтожены залпами пушек марсианского корабля, Эйнар перевел под свой контроль всю боевую технику Велы, захватил центральный штаб государственной военной организации “Рфеге”, военачальник Шешпеленеф по прозвищу Безымянный Глава убит командиром армии боевых машин.

Возвращение земной гостьи домой превратилось в несбыточную мечту. Ралина принесла для нее три жареных пирожка на плоской металлической тарелке и пряный чай а пластиковом стакане. Лариса удивилась тому, с каким аппетитом уплетала сладкие пирожки с вареньем, запивая их теплым травяным отваром. Как у нее после всего пережитого вообще кусок в горло шел?

Обилер не скрывал недоверия к незваной гостье. Его дочь Виала смотрела на “гибридную особь” с лютой ненавистью. Не замечая их гневных взглядов и колкостей, Ралина и Кэм старались успокоить, поддержать Ларису, они разговаривали с ней как давние друзья. Беседуя с ними, девушка ощущала душевное спокойствие, как будто что-то теплое и ласковое укутывало ее и прятало от всех бед. Особым завораживающим эффектом обладала мягкая и плавная речь Ралины. В ней часто слышался страдальческий оттенок, но быстро рассеивался.

– Мы не можем просто так сидеть тут и ждать новых плохих известий! – Лариса взялась за голову, пригнувшись, и вскочила с дивана.

– У вас есть предложения, госпожа с Земли? – усмехнулся Обилер. – В вашем тайнике припрятана огромная пушка, способная сбить новейший марсианский боевой корабль, который на данный момент считается неуязвимым? Или вы знаете, как уничтожить носителя реолвилмного симбионта, не имея в распоряжении специализированного марсианского оружия под названием пефол?

– Нет, не знаю. – Лариса не потеряла самообладание. – Но мы можем послать сигнал бедствия на Новый Марс. У меня есть визитка директора оружейного завода, на котором производят ремасы и пефолы. Дядя Веника придет к нам на помощь, направит сюда марсианских военных. Уверена, нужно действовать.

– Связь с дальними планетами соседних галактик осуществляется через Игпенн, главный связной пункт Велы в резиденции верховного правителя, который тщательно охраняется предавшей нас боевой техникой, – с отчаянием в голосе разъяснил Обилер. – Проникнуть во дворец мы не сможем. Там обосновался Эйнар. Если бы велянские воины сумели добраться до связного пункта, они не смогли бы его активировать. Ключ от Игпенна теперь находится в руках захватчика.

– Смотрю на вас и слушаю ваши унылые речи, – Виала завела ногу за ногу, прислонившись к стене. – А сама удивляюсь, почему они не думают об этом, когда смотрят на нее? Нет? Не думаете?! Как по вашему мнению, отреагирует самец вымирающего вида на подобную себе молодую самку? Эйнар пустит Ларису во дворец!

– Он убьет меня на пороге! – выпалила Лариса надрывным голосом. – Почует, что я по большей части земной человек.

– Крошка Нив поможет тебе измениться в нужном направлении. У тебя красная кровь. Твоя пищеварительная система способна усваивать мясо.

– Я не могу есть сырое мясо, а тем более – человечину, – Лариса потупила взгляд. – Но сама идея подмены не так уж плоха.

– Можешь! Разве ты пробовала? Нет, так молчи, не возражай, – рявкнула Виала, подойдя к ней вплотную. – Ты привела беду в наш мир. Тебе придется ее устранить!

– Дочь права, – тихо сказал Обилер, морща лоб. – Лариса – наш единственный шанс защитить планету. Многие веляне погибли сегодня, и еще многих из нас ждет ужасная смерть, если мы не найдем способ избавиться от неуязвимого нелианца. Мы на пороге войны. Мудрецы исчезли. Парламент распущен. Народ не хочет признавать нелианца правителем. Эйнар пока решил не убивать нашу семью. Хочет оставить нас как наблюдателей и вразумителей народа. Я успел отправить открытое послание, в котором призвал жителей не поддаваться панике и объяснил, почему мы не можем пока предпринять решительных действий. Не верю, что к моему мнению прислушаются. Настают страшные времена.

– Безумная идея! – Ралина неодобрительно посмотрела на мужа и дочь. – Мы не должны отправлять гостью с Земли на смерть!

– Мама, послушай меня! – Виала не унималась. – Лариса может подарить нам единственный шанс на спасение планеты. Никто не гонит ее силой во дворец правителя. Она сама должна сделать выбор.

– Я согласна, – Лариса замерла, беспокойно соскабливая лак с ногтей. – Пойду во дворец и встречусь с Эйнаром… Я должна вам помочь… Исправить роковую ошибку своего отца и его друга. Да что говорить, я и так одной ногой непонятно где, учитывая носительство неизлечимого заболевания.

– Ларчик, опомнись, – Ралина усадила ее на диван и присела рядом, склонив к ней голову в глубокой задумчивости.

– Кэм! Нам интересно узнать твое мнение, – окликнув брата, Виала подскочила к нему.

– Да, Кэм. Что ты скажешь? Хороший план? – Лариса вскочила с дивана, выпрямившись как солдат в строю. – Мне нечего терять. Домой не вернуться… Я готова пожертвовать собой ради велян. Если верить записям отца, ваш народ славится благочестием. Не стыдно умереть, защищая таких славных существ, как вы… И у меня с Эйнаром личные счеты.

– Насчет благочестия ты ошибаешься, – возразил Кэм, прищурившись. – Как говаривал Великий Мудрец Илмион, мы позабыли заветы предков. Стали слишком заносчивыми и самолюбивыми, чтобы на нас пребывала благодать Повелителя Вселенной. Вот нас и постигло наказание. Я благодарю тебя за смелое решение, но одобрить его не могу. Нужно искать другой способ избавления от нелианца.

– Ты сам как поступил бы на моем месте? – Лариса обратила внимание на переливающийся желтыми бликами темно-зеленый браслет из драгоценного камня на руке Кэма. – Только не ври. Я слежу за твоими хитрыми глазами.

– Я рискнул бы… Тебя не хочу отпускать, понимая что ты с большей долей вероятности погибнешь.

Кэм потер пальцами браслет и слабенько улыбнулся. Лариса невольно улыбнулась в ответ и застенчиво опустила глаза.

“Хватит таять перед пришельцами!.. А впрочем, пришелец здесь я… Все равно, не время расслабляться. Меня ждет спецзадание из категории “Миссия невыполнима”.

– Не пытайтесь меня переубедить, – решительно заявила Лариса. – Я все продумала, и только прошу помочь мне.

– Не сомневайся, мы тебе поможем, – утешила Ралина. – Ты не погибнешь. Все будет хорошо, так и думай.

Отзывчивая женщина погрузилась в молчание, придумывая, как бы ей переубедить одержимую жаждой мести космическую пришелицу.

– Оставим их наедине, – предложил Обилер. – Ралина, – проходя мимо, он коснулся плеча жены, – ты много общалась с Леоллой. Расскажи девушке все, что знаешь о нелианцах. Ты и Крошка Нив можете дать ей подробную информацию, способную уберечь ее драгоценную жизнь.

В его голосе прозвучала затаенная обида. Обилер первым покинул комнату.

– Полетели к Нив, – предложил Кэм сестре. – Бедняжка потеряла родителей. Мы должны утешить ее.

Они вышли следом за отцом.

– Кто такая Нив, и почему ее называют крошкой? – спросила Лариса.

– Моя, как у вас, людей, принято говорить, двоюродная племянница, – объяснила Ралина. – Дочь нелианского правителя Релти и моей кузины Леоллы. Гибрид первого поколения. Мы привыкли звать ее крошкой, так и прилипло прозвище. В детстве Нивия часто гостила у нас, а когда повзрослела, решила навсегда переселиться на Велу. По закону о правах и обязанностях гибридов она выбрала из двух родных миров наиболее комфортный лично для нее. Скоро ты познакомишься с ней.

Почувствовав легкое головокружение, сопровождаемое очень неприятным покалыванием в виске, Лариса подперла кулачком щеку. Много плакать вредно для организма. За потоком слез неотвратимо следует головная боль.

– Все нормально, – успокоила она внимательно смотревшую на нее Ралину.

– Пожалуйста, объясните мне, кто такие силицирисы и какое отношение они имеют к нелианцам, – попросила Лариса, и любознательно заглянула в ее голубые глаза.

Ралина начала долгое повествование, в течение которого Лариса усердно старалась не задремать. Тихая плавная речь доброжелательной женщины убаюкивала ее. Так ребенка вгоняют в сон вечерние истории о тридесятом государстве.

Слушая рассказ велянки, подкрепленный видео и фотоматериалами в местном аналоге планшета, Лариса живо представляла красивые разноцветные леса под розовым небом, гуляющих в них вилоров и других нелианских зверей. Вилоры были крупными мощными животными с длинными широкими шеями, толстыми лапами и пушистыми хвостами. Вообразила девушка и отвратительных слизней, решивших захватить планету, истребить ее обитателей, но потерпевших поражение. Лариса удивлялась сама себе. Чем больше она узнавала о Нелии, тем слабее становилась ее ненависть по отношению к народу, у которого, оказывается были свои моральные устои и добрые традиции. Открывая новый для себя мир в древности и современности, пытаясь представить, каково это – появиться на свет взрослой, не зная детства, Лариса чувствовала, как этот необычный, но и не такой уж враждебный мир проникает в нее, становится ее неотъемлемой частью. Помогает понять, что бабушка Танира не была бешеным чудовищем, иначе бы ее не смог полюбить дедушка Петя. Разве бы мог он ей простить охоту на людей?.. А Эйнар… Что сказать, навоз всегда всплывает.

Лариса начала было клевать носом, и вдруг ее нервы хорошенько встряхнул сильный толчок влажной мохнатой морды под локоть. Отдернув руку, девушка увидела, как на ее колени залезает хохлатая почти змея. Та самая, встреченная на лугу, из ее пасти торчал окровавленный бумажный платочек.

– Наша домашняя любимица Пати… Дапатития, – Ралина переложила хохлатую питомицу себе на колени и забрала у нее платочек.

Лариса выудила из багажа недавно полученных знаний, что дапатитии вовсе не рептилии, как может показаться на первый взгляд, а млекопитающие, которых веляне часто держат дома как земляне кошек – для борьбы с вредными грызунами и в качестве животных-компаньонов.

– Умница, Пати, – Лариса осторожно погладила красивый золотистый хохолок зверька.

– К дапатитиям веляне относятся с особым уважением, – подождав, пока Пати залезет на спинку дивана, Ралина выдвинула из стены маленький ящичек и взяла пожелтевшую от времени книгу, чтобы показать Ларисе старинные гравюры. – Они изображены на гербе нашего государства и почитаются как символы мудрости, верности, защиты.

Лариса осмелилась взять в руки дапатитию, положила ее себе на плечи как боа и чмокнула бархатистую мордочку, стараясь успокоиться. Пати лизнула земную гостью в щеку.

Крошечные лампочки на потолке внезапно погасли. Лариса вздрогнула, испуганно взяла Ралину за руку. В комнате без единого окошка воцарилась кромешная тьма.

– Уходим в бункер, – вручную раздвинув двери, перед ними предстала Виала и осветила фонариком путь. – Я поговорила с Крошкой Нив… Она точно не знает, что случилось на Нелии, но не верит, точнее не чувствует, что ее родители погибли. Слушай Ларчик, если ты не передумаешь идти во дворец правителя, а я запрещаю тебе отказываться от нашего идеального плана, то она поможет сделать из тебя отличную приманку для Эйнара. Она сама хотела бы пойти во дворец, но кровь не перекрасить – постоянно обновляется. Скоро ты познаешь необычные для человека способности… А пока твои глаза не могут видеть в темноте, не отставай от нас.

Они прошли сквозь оранжерею в крошечную комнату, посреди которой стоял деревянный расписной сундук. В таких сундуках на Руси девицы хранили приданое. Лариса прикоснулась к объемным узорам на крышке. Красные цветы словно ожили под светом фонарика.

– Девушки, помогите отодвинуть, – попросила Ралина.

Втроем они подтащили сундук к стене, обнажив едва заметный люк.

– Кэм внизу? – тревожно оглянулась Ралина.

– Он там… – Виала из отчаянного сорванца вдруг превратилась в испуганную девочку. – Папа улетел на поиски старца Данала. Хочет предупредить его об опасности. Я его останавливала. Не послушал. Номинобин отключен от энергообеспечения. Нет связи.

– Проводи Ларису. Я подожду.

– Идем вместе. Я выглянула в окно и увидела…

– Что? – Лариса тронула мыском тонкую металлическую ступеньку, не решаясь спускаться первой.

– То, что ты называешь “Мария Громова”… Мама, идем. Одиночный цыжсекр не будет целью. А наш дом – вполне. Использовать энергетический поиск для обнаружения папы Эйнар не может… Не знает частотности его импульсов. Они никогда не встречались. Идем вместе. Уверена, папа вернется.

“Нет, не уверена”, – Лариса взяла на секунду фонарик у Виалы и как будто нечаянно направила желтоватый луч на велянскую сверстницу. Влажные руки, беспокойный взгляд, синеватый румянец на щеках. Но хорошо держится, чтобы не допустить паники.

Спускаясь в бункер, Лариса и сама старалась не паниковать. Ей это удалось на удивление легко. Похоже, ее перегоревшее сердце медленно трансформировалось в бесчувственный кусочек льда.

Глава 12. Пепел и дым

Эйнар

Эйнар стоял в пункте межпланетной связи резиденции велянского правителя. Молодой нелианец замер в сковавшем его с головы до ног оцепенении, видя на гигантском экране свой родной погибший мир, Он знал, все кончено, но разум упрямо отказывался принять как истину информацию о том, что горячо любимая им Нелия перестала существовать. Точнее, сама планета сохранилась, но великий народ, который он так и не успел повести на галактическую охоту, истреблен чужаками.

Выжил ли хоть кто еще из нелианцев? Или он остался совсем один в бескрайней вселенной, из состава которой вдруг оказалась удалена целая цивилизация, как ненужная или поврежденная виртуальная единица.

Эйнар вспомнил, как уснул на марсианском корабле в полете. Его разбудила голограмма системы управления.

– Визит к брату придется отменить, – громко заявила Мария, нависнув прямо над ним.

Эйнар встревоженно вскочил, инстинктивно осмотрелся в каюте и задал вопрос:

– По какой причине?

– По причине того, что мои сканеры не обнаружили на планете Нелия форм жизни, кроме простейших и мелких морских существ.

Мария вывела на информационный экран каюты полученные результаты исследования поверхности планеты.

Эйнар не сразу смог поверить в то, что видит не обманную виртуальную иллюзию. Глядя на темные выжженные просторы, обломки зданий и редкие уцелевшие останки сородичей, он попытался убедить себя, что это и есть теперь его родной мир. Убеждение не подействовало. Он продолжал вспоминать другую Нелию, где купался в теплом заливе; прогуливался по набережной у Мерцающих Врат; сидел вечерами у воды, обняв любимую Тиану, которая позднее предаст его, и любовался вместе с ней закатом.

– Что могло привести к настолько разрушительным последствиям? – медленно проговорил он, стараясь предельно четко сформулировать на чужом языке задачу для программы, и все же не сдержал эмоции, добавил наводящий вопрос. – Совокупность неблагоприятных природных явлений или применение мощного оружия?

– По моим подсчетам, начальные разрушительные процессы могли иметь естественный характер и происходить от вулканической активности. Но велика вероятность сопутствующего использования импульсно-плазмоидного генератора, либо сходного оружия подобного установкам класса “Арла-Индерриома”, которые широко использовались в сто двадцатой марсианской войне и послужили главной причиной гибели высокоорганизованных форм жизни на Старом Марсе, – выдала программа управления кораблем. – В рамках выполнения задачи оберегать экипаж корабля, не рекомендую тебе, Эйнар, высадку на родную планету. Если имело место применение установки, сходной по основным свойствам с оружием “Арла-Индерриома”, там опасно пребывание даже носителя ремаса. Я советую тебе выбрать другой маршрут. Жду ответа.

Мария исчезла, а Эйнар некоторое время не мог взять под контроль разбушевавшиеся импульсные волны. Ему хотелось выть от обжигающей тоски и царапать стены. Но Эйнар понимал бессмысленность таких занятий, не любил тратить энергию впустую, даже когда был полон сил.

В его уме сложилась ясная картина событий. Галактическое содружество решилось наконец избавиться от нелианцев, устранить “потенциально нежелательную расу”. Народ на планете уничтожили, оставшиеся в космосе корабли взорвали. Не учли того, что выживет он, Эйнар из рода Норри, вероятно, последний нелианец вселенной, и что он будет мстить. Продолжать существование ради мести за великий погубленный народ мира под кровавым небом.

Эйнар не сомневался, что его родную планету с разрешения содружества и не исключено, что при военной поддержке, атаковали веляне. Жители ближайшей к Нелии населенной планеты. Травоядные, давно мечтавшие избавиться от опасного соседства с хищниками.

Он убедился в точности предположения, когда изучил записи сеансов межпланетной связи. Его брат Релти трижды просил правителя Фефшенела о помощи и трижды получал отказ. А потом веляне объявили дни предвыборной тишины, отключили связь с внешним миром. В эти подозрительно тихие галактические сутки не стало нелианского народа. На совпадение не похоже.

Эйнар понимал, что пока не готов противостоять всему галактическому содружеству. Ему придется вновь действовать осторожно. Для начала полностью отрезать Велу от внешнего мира. Лучший способ для этого – объявить о начале междоусобной войны, в которую не вправе вмешиваться чужаки.

Нелианец призвал ремас помочь в усмирении эмоций, самому ему оказалось впервые в жизни трудно справиться с мнимо легкой задачей.

Его полностью покрыла синяя пленка, меняя визуальный образ. Изменились лицевые очертания, оттенки окраса волос и кожи, постав и цвет глаз, на нижней части лица появилась любимая велянами шерсть, которая у нелианцев не растет. Бронированный костюм превратился в изящный шелковый наряд.

Сделав глубокий вдох, Эйнар настроился изменить голос и активировал связь с главной космической станцией галактического содружества. Никто из чужаков не догадается, что в реальности происходит на Веле. Никто не почувствует опасности, пока не станет поздно.

Эйнар представил, как убьет огромную волосатую гусеницу, имя которой мало кто в галактике мог правильно произнести и потому все звали высшего властителя Председателем Гусеницей. Нелианец не собирался пробовать на вкус мерзкую зеленую плоть Председателя. Он предпочитал намного лучшую пищу.

Он получил власть, пусть и не там, где мечтал, но будет наслаждаться долгожданной добычей, не вспоминая о потерянном родном кровавом мире.

***

Обилер

“Настанут трудные времена”, – вспоминая гулкий бас Великого Мудреца Илмиона, своего духовного наставника, Обилер вошел в украшенное каменными скульптурами и голографическими орнаментами гигантское здание главного столичного храма, посвященного Повелителю Вселенной.

Масляные светильники, одни из которых едва теплились, а другие успели догореть и погаснуть, удерживали в трепещущих объятиях рыжего света позолоченные изображения главных исторических событий, выточенные из древесины священного бекимуса. Золотистые отблески плясали на сводчатом расписном потолке, устремленном в небесную высь.

“Рыжий свет! Почему я так думаю? Почему это слово меня преследует… Рыжий! Так переводится имя Релти с нелианского языка”.

Обилер остановился на полушаге. Сжал двумя пальцами переносицу, крепко зажмурившись.

“Рыжий погиб. Его прах смешался с космической пылью. И Леолла, моя первая любовь, погибла вместе с ним. Мне не будет покоя нигде, никогда. В мире призраков он начнет новую охоту на меня… Дочь Рыжего… Проявлением не мудрости, а глупости стало ее назначение руководителем секретной лаборатории. Как можно было доверить полунелианке главную военную тайну планеты? Она предаст в любой момент!”

Примерно то же самое про Нивию, но в несколько смягченном варианте, Обилер однажды осмелился сказать старцу Илмиону.

– Напрасно ты не доверяешь Нивии, – осуждающе покачал головой Великий Мудрец. – Она хорошая девушка, и верна велянскому народу. Я знаю, что настанет день, когда она будет готова пожертвовать жизнью, защищая выбранную ей как дом планету Вела.

Видения, предчувствия, которыми живут мудрые старцы… Всегда ли можно ли им доверять? Каждый ли сон мудреца вещий? История гласит: их пророчества часто сбывались. Но что если проскользнет в потоке верных предзнаменований одно ложное, навеянное враждебным бестелесным существом, темным духом, способным управлять чужими мыслями?

Обилер протер ладонью сухой лоб и пошел дальше по длинному просторному залу. Новый Великий Мудрец Данал, с который никто пока не был знаком, кроме старцев Совета, должен был ждать его здесь, чтобы совершить древний обряд перед восхождением на престол нового народного избранника. Обилер опасался, что собравшиеся на долгую тайную службу мудрецы не узнали о захвате власти нелианцем. Сюда не транслируют новости.

Службы нет. Храм пуст. Мудрецов предупредили.

Память вернула Обилера в недавнее прошлое, когда он спешил к алтарю за невысоким шустрым старцем.

– Знаю, ты с нетерпением ждешь дня, когда станешь верховным правителем, – тихо говорил мудрец Илмион. – На твоем месте я молился бы об отсрочке того дня, ибо он будет ознаменован печальными событиями. Приснились мне три вещих сна сегодня ночью… В первом сне передо мной предстала великанша с кожей чернее угля, сотканными из искрящегося пламени волосами и кровавыми глазами. Я видел, как она родила великого воина, чьему имени суждено быть увековеченным в легендах… Сон следующий показал мне три кометы. Одну из огня, другую изо льда, а третью из драгоценного камня. Они столкнулись на просторах космоса, и вспышка от их взрыва озарила всю нашу галактику… В последнем сне я шел по полю Номинобина. Вокруг меня клубился призрачный туман. Я видел мрак, сгустившийся над Велой, города в руинах и увядшие леса. Ко мне тянулись духи мертвых из тумана, увлекая за собой.

Старец остановился и печально улыбнулся.

– Не стану я благословлять твое правление, – он тронул Обилера за плечо. – Уйду на покой в надежде унести подальше от тебя все беды, что предвижу. Ты не горюй. Побереги чистый разум для решений, от которых будут зависеть жизни твоих подданных. Ты поведешь за собой народ в тяжелые времена. Я верю, что мой преемник Данал станет для твоей семьи хорошим наставником и другом. Молюсь о том, чтобы вы вместе с ним преодолели будущие трудности, не пали жертвами опасностей. Однако и ты не подведи нас. Огромная ответственность ложится вот на эти плечи. Не урони ее в грязь.

– Я вас не подведу, – пообещал тогда Обилер.

В настоящем времени он остановился у голографического изображения Повелителя Вселенной в виде белокурого старца в золотых одеждах. Да, поначалу он ненавидел Релти как соперника, укравшего его первую любовь, но со временем понял, что все сложилось к лучшему. Рядом с очаровательной жизнерадостной пышечкой Ралиной он себя чувствовал счастливее, воздушнее. Стоило увидеть ее добродушную улыбку, и тревоги исчезали, все рабочие заботы продолжателя “ядовитого семейного бизнеса” на время забывались. С Леоллой было бы труднее. Чего стоит одно только ее излюбленное стремление вникать в детали, искать малейшие зацепки, чтобы в них сразу же вцепиться, как голодная дапатития в хвост подвальной погрызушки. С ней ему пришлось бы оставить семейное дело, уйти с должности главы ролитного производства. Да, это вещество, используемое для дорожного строительства, не вполне безопасно для природы. Но ведь буйство природы в городах необходимо укрощать, не выпускать из-под контроля, чтобы громадные колючие лианы не оплетали дома, а корни стойких трав не разрушали тротуары.

Обилер подумал о том, что если бы всемогущий Повелитель Вселенной явился ему во сне, рассказал о своем намерении уничтожить жизнь на Нелии и спросил, какого нелианца оставить в живых: Релти или любого другого, то Обилер попросил бы спасти Релти.

Он достаточно хорошо знал Рыжего. Не раз был вынужден говорить с ним во время дипломатических визитов, которые напрасно считал мучительными пытками. И теперь понимал: прибыв на Велу, красно-рыжий нелианец стал бы его персональным кошмаром, но не бедой всего велянского народа.

В глубокой скорби опустив глаза, Обилер заметил на полу маленький свиток. Он развернул потертый пергамент и прочел:

“Великий Мудрец Данал мертв. Если вы пришли к нему с добрыми намерениями, бегите из Храма”.

– Я вас подвел, старец Илмион. Не успел спасти вашего преемника. Простите меня, – громко сказал Обилер и помчался к выходу.

Компактный городской летательный аппарат цыжсекр он спрятал в парке. До первых парковых деревьев оставался десяток шагов, когда по их широким стволам, освещенным рыжеватым светом Мокрокуса, промчалось огромное черное пятно. Развернувшись, Обилер увидел медленно плывущий над столицей марсианский корабль и поспешил укрыться за деревом.

Ужасающей величины боевой корабль навис над Храмом, окруженным великолепным цветущим садом, где каждое растение было посажено руками мудрецов. Из центра днища вырвался ослепительный голубой луч. Нарядные шпили и башенки оплавились, каменные стены треснули и рассыпались. Храм быстро осел, превращаясь в темную горку. Серая пыль укрыла опаленный жаром сад непроглядной пеленой.

Кем бы не оказался таинственный доброжелатель, Обилер был ему благодарен за предупреждение.

Хотелось лечь на коротко подстриженную траву и заплакать, но Обилер понимал, что следующей целью может стать его дом, и помчался к цыжсекру.

Глава 13. Архитектор

Кэм

Нарядный огненный круг Идпинотена – священной звезды, дарующей жизненно необходимое тепло обитателям ближайших к ней населенных планет: Велы, Нелии и Мокрокуса – скатился за крыши высотных домов, но его прощальное сияние еще долго мерцало на радужной черепице.

Кэм вышел на опустевшую улицу. Зачем – толком не понимал. В тревожное время, когда благоразумные веляне стремились укрыться как можно надежнее от неожиданно появившейся опасности, против которой пока не выработано эффективного способа борьбы, ноги сами вынесли молодого архитектора на тротуар.

Мерцающая серовато-зеленая плитка, выложенная здесь согласно его проекту, вела к аллее из священных деревьев бекимусов. Кэм вспомнил, как растягивал строгие линии по виртуальной карте, а его сестра, ответственная за городское озеленение, расставляла вдоль них яркие кружочки. Ви порой вела себя невыносимо, этого неугомонного упрямого ребенка было невозможно успокоить, заставить прислушаться к чужому мнению. Каждый раз, когда им приходилось работать вместе, она врывалась ураганом в тихий уютный мирок его творческих фантазий, вносила страшную сумятицу в продуманный до мелочей проект и улетала прочь.

На другом краю бекимусовой аллеи еще заметен был в коричневой пленке света высотный дом, окутываемый темнотой. Там, на последнем этаже, под облаками, находилось собственное жилище Кэма, чердак-мастерская. Парень поселился там после того, как начал обучение под руководством главного столичного архитектора мастера Имнима… Начал и не окончил… Имним выдал ему диплом досрочно, чтобы побыстрее сплавить проблемного, но неприкосновенного ученика с глаз долой. Главный архитектор считал, что Кэм оказывает дурное влияние на других студентов и не захотел больше “Тратить свое драгоценное время на бездарность, способную изувечить прекрасное лицо столицы”.

Имним презирал Кэма, но был вынужден его терпеть хотя бы минимальный для обучения срок. Сын премьер-министра мог позволить себе любую вольность. Творческое самовыражение ученика приводило старого мастера в бешенство.

Кэм предпочитал своеобразный, в некотором роде провокационный стиль, идущий вразрез с классической концепцией велянской архитектуры, предполагающей господство симметричных округлых линий, обилие нарядных фресок и лепнины. Мало того, что он в насмешку над учителем и его долгими нудными лекциями изобразил однажды жуткую конструкцию из черных металлических шаров и серой проволоки, назвав сего уродца “Знак Тоски”, так не прошло и трех дней, как ужасный монумент был установлен на морском побережье с единогласного одобрения градостроительного совета. Кэм не приходил на лекции, если считал их тему недостаточно увлекательной. Он первым из жителей Номинобина осмелился пройтись по крыше Главного Храма, вроде как для изучения старинных башен. По свидетельствам очевидцев, его друзья из богатых семей вместе с ним высадились из цыжсекра на священную неприкасаемую крышу и бегали по ней, сбив ненароком кусочки древней черепицы, а сам Кэм, поскользнувшись и спасаясь от падения, сломал нос искусно выточенному из камня Духу Мудрости. За вандализм и святотатство виновников должны были предать всепланетному позору и содрать огромные штрафы с их родителей. Но нет! Скандал замяли, словно ничего и не произошло. Роботы подлатали черепицу, приклеили новый нос Духу Мудрости, а Кэм с друзьями в очередной раз убедились в собственной безнаказанности.

Кэм не торопился взрослеть. В свои двадцать лет ему комфортно было оставаться беззаботным наивным ребенком, жизнь которого состоит из увлечений и развлечений. Парень не стремился в политику вслед за отцом. Более того, он старался избегать любых “занудных” тем, от которых мутнеет драгоценное воображение. Каждое новое архитектурное воплощение его фантазии, будь то беседка в парке, мостик через реку или парковка для цыжсекров, было его Счастьем, даже если горожане при виде того Счастья говорили: “Ой” не от восторга и невольно вздрагивали.

Обилер старался угодить сыну, боялся огорчить его, надеясь, что однажды Кэм ему расскажет о давнем горячем желании потрудиться во благо планеты на политическом поприще. Из-за слепой родительской любви окраины столицы стали полигонами для испытания причудливых и непонятных никому идей юного дарования.

Порой Обилер вынуждал Кэма присутствовать на долгих заседаниях. Парень шел на уступки, понимая, что протекция отца еще не раз ему пригодится, но чувствовал себя чужим на скучных сборищах среди унылых стариков, сыплющих заплесневевшими фразами, почерпнутыми из древних книг. Его отца народ любил за всем известные заслуги, сделавшие жизнь велян чуть легче и спокойнее. Экономические реформы Обилера Таркеши вошли в летописи мудрецов как одни из лучших за всю историю Велянского государства. Неудивительно, что все другие кандидаты на должность правителя были невидимы на фоне знаменитого Обилера. Что кандидаты… Кэм с сестрой, которая родилась позднее, чем он, всего на несколько мгновений, по мнению столичных жителей, были ошибками природы, недостойными называться детьми великих родителей. На заседаниях Кэма нарочито не замечали, а порой и опасались смотреть в его сторону – вдруг что скажет: глупость, ничего иного, или что пострашнее – задаст неудобный вопрос. Да, положение будет хуже некуда. И возразить нельзя, и согласиться – преступление, и промолчать стыдно.

Кэм был помехой для столичной интеллигенции – не безобидной, потому что трудно было не заметить, а еще труднее не запомнить порождений его явно нездорового рассудка, норовивших потом предстать в ночных кошмарах. Уважаемые жители столицы воспринимали его творчество не как новый стиль в архитектуре и скульптуре, а как издевательство над богатым велянским культурным наследием. Горожане победнее и попроще из ряда тех, кому некогда было разглядывать окантовку парковки для цыжсекров, потому что они спешили оставить свое средство передвижения в специально отведенном месте и бежать на работу; а вечером, после напряженного рабочего дня, они при всем желании не смогли бы эту самую угловатую лепнину разглядеть уставшими глазами… Так вот, они завидовали Кэму. Не знакомые ни лично с ним, ни с его творчеством, эти веляне иногда по вечерам вздыхали в кругу семьи: “Живет в Номинобине счастливый дурачок. Ничего ему не надо делать, чтобы обеспечить себе мало-мальски сносные условия жизни. Роскошные яства сами в рот ему текут – только разевай, и падают в карман несметные богатства”.

А ведь и правда, что текли и падали. Зажиточные господа, привыкшие друг перед другом хвастаться роскошными садами и дворцами, изысканными нарядами и причудливыми украшениями, прямо-таки потоком хлынули в маленькое архитектурное бюро, стоило Кэму Таркеше объявить об открытии собственного дела. Тех уважаемых господ не смущали так любимые молодым дарованием неровности и углы, как будто все разом они позабыли древнее поверье о том, что жилище велянина должно быть без углов, иначе в них поселяются мелкие злобные духи и начинают пугать детей. Они хотели, чтобы для них построили удивительные дома, равных которым не найти на всей планете, и украсили их просторные усадьбы невероятными скульптурами.

Кэма не тревожили завистнические шепотки за спиной, гадкие сплетни, приходившие к нему через десятые уста, но когда лучший друг его детства высказал в лицо все то, что посторонние горожане шептали втайне, было очень неприятно. Кэм считал, что пришедшая из космоса беда сплотит народ… Ошибся!

Еще недавно жизнерадостный кудрявый парень по имени Оул приходил к нему домой для дружеских бесед. Потом они поссорились из-за той самой беготни по крыше Храма, о которой сын премьер-министра не смог не рассказать приятелю. Кэм думал – навсегда разверзлась между ними пропасть, которая и раньше понемногу давала о себе знать то маленькими, то большими трещинами. Оул принадлежал к другому миру. Он родился в семье бедняка и лет с шестнадцати, когда отец трагически погиб, ушел работать на завод по производству бытовой техники. Оул привык вести учет каждой виртуальной монетке. Кэм даже и не знал, сколько таких монет в копилке его семьи.

Осквернение Храма разорвало последнюю нить терпения Оула. Он больше не хотел прощать общественно опасные шалости “одуревшего от безделья и роскоши” друга, и видеть его тоже не желал.

И вдруг… Оул стоит в дверях дома Обилера Таркеши, где вся семья его бывшего друга собралась на время выборов. Подросший, сильно похудевший, даже если вспомнить, что всегда был тощим, отрастивший на лице коричневую, чуть светлее кудрявых волос, щетину… Стоит и громко говорит, руками машет, обзывает Кэма лентяем, дураком, безбожником.

Из-за его широких плеч молча выглядывают миловидная девушка с красивой русой косой и узколицый парень с неровно подстриженными, удлиняющимися от затылка к шее и лбу прямыми черными волосами. Оба в униформе рабочих завода.

– Моя невеста Шадпи и друг Ювек, – изволил представить Оул, заметив, что Кэм смотрит на них, не отвечая на упреки. – Они пойдут со мной сражаться за Велу.

– Сражаться за Велу? – повторил Кэм, теперь понимая цель нежданного визита. – С кем? С нелианцем? Которого не убить здешним оружием. Вы с ума сошли!

– Мы пришли не к тебе, Кэм, а к твоему отцу. Хотим просить его возглавить Сопротивление.

– Отца нет дома. И пока бессмысленно сопротивляться. Отец не позволит народу ввязаться в войну. Я знаю.

– Я тоже знаю. Шадпи, ведь нетрудно догадаться, так? Они давно спрятали персональный космический корабль и сейчас готовятся тайком покинуть Велу. Позорно сбежать. Оставить велян, которые им доверяли, на растерзание нелианцам. Кто знает, сколько кровожадных тварей еще спаслись.

– По последним данным нашей разведки, Эйнар один, – Кэм постарался ответить как можно спокойнее, – но армия боевых машин теперь служит ему. Пока нет смысла начинать войну, рисковать жизнями. Нужно время, чтобы найти способ уничтожить захватчика.

– У нас нет времени. Пока мы будем ждать, нас самих уничтожат! – воскликнул Оул. – Мы должны бороться. Я был неправ, придя сюда. Чего ждать от лентяя и труса? Напрасно я надеялся увидеть здесь мальчишку, который не боялся опасных приключений и которого я знал с трех лет отроду. Роскошь окончательно испортила тебя, Кэм. Твоя душа окаменела. Превратилась в драгоценный слиток… Ты на один подвиг способен – бегать по священным крышам… Мы будем бороться. А ты сиди дома и молись о том, чтобы захватчик пощадил тебя. О, нет! Напрасны будут все твои молитвы. Повелитель Вселенной вряд ли станет помогать тому, кто осквернил его Храм.

Оул развернулся и быстро пошел по аллее. Ювек и Шадпи, так и не сказав ни слова, последовали за ним.

– Подожди! – Кэм попытался вернуть друга. – Зайди в дом и выслушай меня! Я должен сказать тебе нечто важное.

– Прощай, Кэм! – Оул обернулся, не сбавляя шаг. – Нечего мне делать в доме предателей нашего народа.

Кэм хотел побежать за ним, но не мог. Запрещено было выходить из дома. Ему предстояло выполнить важную миссию, возложенную отцом.

Парень спустился в бункер. Он надеялся, что Оул не сможет собрать отряд повстанцев. Жители столицы надежно спрятались – улицы пусты и не мерцает в окнах свет. Мечтал о том, чтобы не ошибиться снова.

Из подвала дома Обилера Таркеши открывался тайный ход в строго засекреченный военный бункер, тоннели которого опоясывали всю планету. В недрах бункера, похожих на чрево огромной рыбы, Кэм испытывал подсознательный страх. Ему хотелось вырваться наружу как можно скорее. От специфического запаха – смеси машинного масла и топлива, с непривычки поднимался кашель. Свет синеватых лент, протянутых, казалось, в бесконечность, по округлым краям потолка, бил по глазам.

Вот и они, его несметные богатства! Кэм встал между рядами боевых цыжсекров, оснащенных новейшим оружием. Отполированные, выкрашенные в неброские цвета, они возвышались над ним, как будто глядя на него с укором.

“Не наш пилот”, – наверное, думали они.

Оулу цыжсекры были бы рады. Он им – тоже… Если бы не запрет приводить в бункер посторонних… Кэм и так хотел его нарушить. Не успел.

Обилер не доверял государственной военной организации “Рфеге” под руководством жестокого и своенравного Безымянного Главы, прозванного так потому, что его имя Шешпеленеф перекликалось с глупым персонажем старинной народной сказки, и военачальник запретил его озвучивать. Обилер с позволения правителя Фефшенела основал альтернативную тайную военную структуру. Отец Кэма считал безрассудством доверить обеспечение безопасности планеты искусственному интеллекту. Да, он оказался прав, но что их ждет теперь?

Кэм не хотел взрослеть вот так – внезапно, под огнем. Он думал, что летающие машины в бункере никогда не пригодятся, так многие века и простоят сокрытые от мирного народа. В отличие от лангебютенов, боевых летательных аппаратов “Рфеге”, управляемых искусственным интеллектом, каждому цыжсекру нужен пилот из плоти и крови.

Преодолев тягу бежать прочь, Кэм прошел немного дальше. Ряды цыжсекров утекали за пределы видимости. Прежде Кэм не заходил так далеко, чтобы узнать, где они оборвутся.

Ему неожиданно приглянулся большой темно-серый цыжсекр с будто насмешливо прищуренными фарами и нарисованными веточками бекимуса на маленьких крыльях, плавно выступающих из корпуса по обе стороны и похожих на руки подбоченившегося плотного мужчины. Кэм забрался в кабину, осмотрелся, но так и не рискнул запустить обучающий симулятор. Сложив руки на темной, плоской и гладкой панели управления, парень опустил на них голову и глубоко задумался о прошлом, настоящем и будущем своей семьи. Он уснул незаметно. На мгновение закрыл глаза, и виртуальный симулятор воздушного боя начал выполнение задачи – только он включился не в кабине, а в глубинах разума.

Глава 14. Полководец

Латлин

Ранним утром перед крепостной стеной, окружающей высокогорное поместье правителя, собралась огромная толпа народа. Веляне проделали долгий путь, взбираясь по острым скалам туда, куда первичный силовой барьер не пропускал транспортные средства. Пришедшие не взяли с собой ярких транспарантов, не выкрикивали лозунгов, стояли практически молча. Изредка знакомые переговаривались вполголоса.

Собравшиеся были хорошо вооружены. Они называли себя повстанцами, и приготовились сразиться с Эйнаром и охраняющим дворец войском роботов, перешедшим к нему на службу.

У границы едва заметно мерцающего силового купола, чуть не касаясь днищем травяных колосков, бесшумно завис черный цыжсекр. Из него выпрыгнул крепкий мужчина: высокий, темноволосый, с короткой окладистой бородой. Несмотря на жаркую погоду, его руки были защищены прочными черными перчатками. Он быстро добрался до молчаливой толпы, попытался пробраться вперед сквозь нее, но был остановлен веснушчатым пареньком, у которого вызвал подозрение растерянный вид вновь прибывшего.

– Ты кто? – строго осведомился паренек.

– Я…, – мужчина замялся, что-то усердно придумывая. – Я… Полководец Латлин. Мне нужно срочно поговорить с вашим командиром. Как его найти?

– Командира зовут Оул. Он стоит в центре первого ряда, перед воротами, – ответил паренек. – А что случилось? Зачем вам понадобилось беспокоить его в столь ответственный для Велы момент?

– Вам нужно немедленно уходить, – Латлин хлопнул парня по плечу и двинулся дальше, расталкивая ожесточенных собравшихся.

***

Эйнар

Из-за голубого полукруглого купола центральной крыши дворца Верховного Правителя Велы робко выглянул золотистый шар Идпинотена. Огромнейший дворец с красивым фасадом, выкрашенный в светло-желтый цвет и щедро декорированный колоннами из разноцветного драгоценного камня, яркими фресками и замысловатой позолоченной лепниной, выглядел особенно торжественно в утренних лучах.

Игристый луч с неспешностью важного гостя ввалился в окно покоев правителя, прополз по оранжевой стене, расписанной трехмерными узорами: сплетением ветвей, волнами ручейков и грудами драгоценных камней, и остановился на сомкнутых веках спящего захватчика. Обычно Эйнар просыпался от света звезды, в его мире называвшейся Мелменой, но пока в отключенном сознании не проскользнули искорки активности.

Луч подрос, стал светлее. Он полностью осветил лицо нелианца, затем, словно убедившись в тщетности стараний, переместился на деревянную дверь, украшенную искусной резьбой с изображением детей, собирающих плоды священного бекимусового дерева.

У нелианцев принято снимать перед сном одежду и обувь, но Эйнар спал в праздничном наряде и в парадных сапогах. Темно-коричневый костюм был изготовлен согласно канонам местной моды из плотного растительного материала. Он отличался от обыкновенной одежды едва заметным золотистым узором, изображающим лепестки дерева бекимус. Узор повторялся на сапогах, голенища которых представляли собой переплетающиеся гладкие ремни.

Облик Эйнара в одежде правителя стал по-настоящему царственным. Молодой нелианец лежал неподвижно. Выражение его лица выглядело неестественно серьезным для сна. По плотно сжатым губам не пробегала мимолетная дрожь или сонная улыбка. Темно-рыжие растрепанные волосы неровными волнами оплетали скуластое лицо и симметрично ложились на плечи.

Эйнар будто и не спал вовсе, а замер для внезапного нападения. Пальцы его лежащих вдоль тела рук были слегка согнуты. Он мог вскочить в любую секунду, стоило кому-либо потревожить его сон. Однако не вскочил, а медленно открыл глаза и лениво повернул голову набок, когда дверь с легким скрипом открылась и въехал невысокий серый робот.

На экране округлого лица робота мигали синие огоньки “глаз”. В длинных руках, оканчивающихся цепкими клешнями, стальной дворецкий нес расписной поднос, полный жареных запеканок из песочного теста с начинкой из лесных ягод.

– Доброе утро, господин Эйнар, – тихо проскрипел робот. – Меня зовут Бим Бом. Я робот-нянька для малышей. По совместительству исполняю обязанности дворецкого. Знаю все, без исключения, легенды Велы, сказки и праздничные песни, – на его лице зажглось подобие улыбки. – С радостью их расскажу вам и спою, если пожелаете. По моим расчетам, вам должно быть интересно и полезно узнать традиции народа, которым вы намерены управлять… Я приготовил для вас традиционный завтрак.

Робот установил поднос с запеканкой на резную столешницу, вылезшую из стены, и низко склонил голову на тонкой шее в знак почтения.

– Ты знаешь, Бим Бом, я это не ем, – спокойно возразил Эйнар, сев на кровати.

Его замечательное настроение не могли испортить ни глупый робот, ни резкий незнакомый запах, ударивший в нос.

– Знаю, господин. Но согласно вековым устоям я готовлю ягодную запеканку для каждого нового повелителя в первое утро его правления. Вы обязаны отведать ее, чтобы вам сопутствовала удача. Традиции нельзя нарушать.

– Меня не интересуют велянские традиции, песни и сказки, – Эйнар не ожидал, что робот окажется таким назойливым, однако он все равно не хотел злиться – отравлять агрессией удовольствие от осознания величия занятой должности.

– Хотите, я поймаю для вас дапатитию? – услужливо предложил Бим Бом. – Их много приходит с гор во дворцовый сад к полудню.

– Не надо. Я не собираюсь есть дапатитий. Сам найду себе добычу, – Эйнар вежливо отказался от услуг Бим Бома и сделал вывод, что в одном робот прав: ему надо перекусить.

Голода он еще не чувствовал, но в нем проснулся азарт охотника.

– Как дела в государстве? – поинтересовался он, встав с постели.

– Ужасно. Отвратительные дела, господин. Народ крайне вами недоволен. У парадного входа собралась многочисленная толпа. Ваши подданные требуют вернуть власть Обилеру. В противном случае они грозят устроить вооруженное восстание.

– Не следовало мне рассчитывать на их благоразумие, – задумчиво отозвался Эйнар. – Но хорошо, что они пришли сюда.

– Вы не можете охотиться на велян! – отчаянно возмутился робот, догадавшись о недобрых намерениях повелителя. – Теперь они – ваш народ! Вы должны заботиться о них.

– Вот именно. Это мой народ, – доходчиво объяснил Эйнар. Он подошел к Бим Бому и презрительно глянул на него сверху вниз. – А раз он мой, то я вправе распоряжаться им по собственному усмотрению.

Нелианец вышел из спальни и быстро направился к лифту по длинному коридору. Робот с тихим невнятным бормотанием засеменил за ним.

***

Латлин и Эйнар

Полководец Латлин нашел предводителя повстанцев, но тот не захотел его выслушать. Оул, молодой амбициозный парень, отказался призвать сторонников возвратиться в город. Не для того он организовал собрание, чтобы, послушавшись подозрительного незнакомца, позорно бежать, не отвоевав власть у инопланетного захватчика.

– Пойми ты, надо уходить, пока никто не пострадал! – кричал Латлин.

Загорелая русая девушка, спутница Оула, начала уговаривать лидера повстанцев послушаться, но тот оставался непреклонен.

Послышался шорох, затем скрип. Веляне умолкли и замерли, держа наготове оружие. Ворота медленно открылись.

Эйнар вышел из сада, спустился по золотым ступеням и встал на светлую каменную плиту, разделяющую светло-желтую крепостную стену и свободную часть горного плато. Встроенные в забор орудия со скрипом повернулись за ним.

Бим Бом не решился последовать за хозяином. Его голова на вытянутой шее робко высовывалась из створки ворот.

– Вы согласны признать меня своим повелителем? – спросил Эйнар, не скрывая издевки.

– Мы никогда не признаем тебя правителем! – в негодовании воскликнул Оул.

– Верни власть Обилеру! – из глубины толпы прозвучал хриплый голос старика.

– На тебе нет благодати! – выступила в первый ряд женщина средних лет.

– По закону ты не можешь властвовать над нами. И не будешь! – сказала вставшая рядом с ней юная девушка.

– Убирайся вон с Велы! – издалека раздался мужской голос.

Много еще похожих выкриков прозвучало из толпы.

Полководец Латлин молча стоял между Оулом и русой девушкой, анализируя ситуацию и старательно пытаясь найти из нее наилучший выход. Оула переубедить он не сможет, но повстанцев надо успеть спасти, пока марсианский боевой корабль еще неподвижен под прозрачным куполом дворца.

Латлин отважился пожертвовать собой ради спасения обезумевших сограждан.

“Лучше погибну я один, чем все они”, – мелькнула сумбурная мысль в его напряженном мозгу.

Он должен привлечь внимание Эйнара, только не криком; надо молчать и успокоиться, привести эмоции в равновесие. Латлин достал складной маленький нож и глубоко порезал левую руку ниже локтя. Синяя кровь потекла в черную перчатку, закапала на траву и в подставленную правую ладонь.

“Давай, посмотри на меня, – мысленно говорил воин захватчику. – У тебя острое чутье, обернись”.

Эйнар почуял запах крови. Он жадно втянул ноздрями воздух и повернулся в сторону Латлина. Орущая толпа осталась для него где-то далеко, импульсы их энергии – в другом пространстве.

Полководец терпеливо ждал.

Когда Эйнар посмотрел на него, их взгляды соединились и поле восприятия энергии сжалось до одного объекта.

Латлин опустил руку, замер в неподвижности. Эйнар тоже на мгновение застыл, а потом спустился с пьедестала и медленно пошел к Полководцу, оставляя четкие следы на примятой траве. Толпа перестала кричать. Эйнар остановился в нескольких шагах от выбранного объекта и посмотрел ему в глаза, при этом зрачки его собственных глаз резко сузились. Латлин смотрел на сине-зеленые огни без ужаса, без ярко выраженных эмоций, будто бы не понимая, что они могут стать последним увиденным эпизодом его жизни. Он вел себя так, словно был сильнее противника, словно это он владел марсианским симбионтом, обеспечивающим хозяину неуязвимость.

Эйнар не понимал причины странного поведения велянина. Зачем он вызвал его? Почему не кричит, не протестует? Хочет продемонстрировать силу, которой нет? Сознание надежно заблокировано, но страх почувствовался бы. Значит, ему не страшно. Да и взгляд его сигнализирует о готовности к поединку. А ведь у него даже обычного оружия нет, не то что марсианского пефола…

Нелианец ждал нападения. Он мог бы атаковать первым, если бы не посчитал это нелогичным. События развивались не так, как он предполагал ранее. Он всегда считал велян трусливыми неразумными существами. Эйнар и предположить не мог, что они окажутся фанатиками, готовыми пожертвовать собой ради вековых традиций, что было намного хуже обычной глупости.

Эйнар представил: если он убьет кого-то из них без видимой на то причины, в толпе начнется паника; веляне разбегутся, и по щелям попрячутся. Конечно, роботы могут поймать некоторых беглецов и привести во дворец. Только навряд ли под страхом пыток из них можно будет сделать хороших слуг… Проблема в том, что сама суть государственной власти без повиновения велян исчезнет вместе с должностью правителя. А подчинить их непросто. Конечно, он будет их убивать, пусть привыкают к неизбежному, только нужно все устроить так, чтобы они считали виновными сами себя.

Спешить Эйнару было некуда, он мог ждать долго. Стоя напротив Латлина, он искал лазейку в заблокированном сознании Полководца. Веляне не способны выдерживать продолжительную полную блокировку. Скоро тщательно скрываемые сигналы энергетических импульсов прорвутся наружу, и он сможет узнать причину пока необъяснимого поведения смельчака.

Латлин, в свою очередь, не понимал, почему он еще жив. Мыслить при заблокированном сознании было трудно, но он видел Эйнара. Тот, похоже, нападать не собирался. Латлин мог бы поговорить с ним, но разговаривать им было не о чем. О будущем Велы? Повстанцы уже все сказали, а он их мнение разделял полностью. Только не надо было им сюда приходить, не надо было бездумно рисковать. Он понимал, кто-то должен погибнуть, и готов был стать этим кем-то. Готов и спокоен, ведь информация его разума улетит вместе с его душой. Захватчик ее не узнает.

Внезапно у Оула не выдержали нервы. Схватив кинжал, парень с диким криком рванулся к Эйнару. Латлин успел схватить его за руку, но ни отнять кинжал, ни удержать разъяренного юношу не смог. Рука командира повстанцев предательски выскользнула из перчатки Полководца.

Оказавшись перед Эйнаром, Оул замахнулся, прицеливаясь в сердце врага, но тот с невозмутимым видом, как будто подобные происшествия были неотъемлемой частью его повседневной жизни, поймал руку молодого велянина, вывернул ее и вонзил кинжал ему в грудь. Оул захрипел, закатил глаза и упал к ногам завоевателя, истекая кровью.

Русая девушка метнулась к нему, но Латлин удержал ее.

– Тихо, тихо, – шептал Латлин, зажимая левой рукой рот девушки, а правой удерживая ее бьющееся тело. – Надо уходить.

Воцарилась пронзительная тишина.

Эйнар пристально посмотрел на Латлина и на девушку, дрожащую в руках Полководца. Теперь он чувствовал исходящий от воина страх, но не за себя, чему следовало быть, а за чужую подружку, к которой тот даже не испытывал влечения. Собственная жизнь по-прежнему не представляла ценности для странного велянина. Тем не менее, из фанатичной толпы он оказался единственным правильно оценившим ситуацию. Он хочет уйти, так пусть уходит. Может, объяснит сородичам, что сопротивление бесполезно.

Эйнар перестал смотреть на них и повернул голову в сторону ворот, давая понять Латлину и девушке, что отпускает их.

– Забери, – сухо приказал он выглядывающему из-за ворот Бим Бому и пнул ногой бездыханное тело Оула.

Бим Бом, спотыкаясь на лестнице, что несвойственно роботу с усовершенствованной системой перемещения в пространстве, засеменил к хозяину. Эйнар устремил взгляд в небо и тихо произнес на русском языке:

– Мария, боевая готовность.

Вдали над крепостной стеной приподнялся марсианский корабль. Желтые лучи Идпинотена засияли на неуязвимой броне.

– Уходим! Быстро! – Латлин крикнул так громко, как только мог.

Русая девушка, которую он держал за руку, немного успокоилась, перестала вырываться и старалась не всхлипывать, только слезы по щекам текли и текли, но отпустить ее Полководец не рискнул.

– Уходим! – крикнул он снова, и на сей раз повстанцы его послушались.

Глава 15. Крошка Нив

Лариса

Лариса не увидела за прошедшую велянскую ночь ни единого сна, но, проснувшись от того, что кто-то стаскивал ее с кровати за ноги, она была уверена, что посмотрела миллион кошмаров. Глаза отказывались раскрываться. Веки опухли.

Считая, что находится в своей комнате, Лариса вцепилась обеими руками в край кровати. Удивительно жестким и узким показался ей этот край, как будто под ней была не кровать, а полка в купейном вагоне. Почему же стук колес не слышен? Ясно, никуда она не едет!

“Давай вспоминай, что вчера было, – не открывая глаз и зарывшись в куртку от спортивного костюма, заменившую подушку, смутно соображала девушка. – “Наверное, классная вечеринка. Вспомнить бы…. Интересно, тот белобрысый парень… Он был во сне, или мы на вечеринке познакомились. Хорошо, если там… Он славный…. И чего девчонки прицепились, вот-вот кроссовки стянут. Да я еще и в кроссовках! Жуть! Надеюсь, я не выла под караоке. Никогда в жизни так не позорилась”.

– Хорош прикалываться, дай кошмар досмотреть, – по-русски пробормотала Лариса, взбрыкивая.

Некто отпустил ее ноги.

– Вставай. Отец разговаривает с Эйнаром. Пойдем, послушаем. Вы чего все там, на Земле, такие бестолковые? – голос принадлежал девушке, но эта была не Настена, и не Юлька. Ключевые слова: “отец” и “Эйнар” не оставили сомнений: кошмар и есть реальность, в которую нисколечко не хочется возвращаться, но придется.

Лариса вскочила и последовала за Виалой. Поднявшись из бункера в дом, они на цыпочках подкрались ко входу в комнату, где был расположен большой экран на стене, и притаились. Виала сделала знак молчать. Лариса не видела изображения на экране, от которого не отрывал глаз стоящий с каменным выражением лица Обилер.

– Предлагаю тебе отказаться от власти, – Лариса сразу узнала голос Эйнара.

Сердце испуганно сжалось. В ее ушах вновь зазвучал отнюдь не противный: не хриплый, не грубый, не визгливый – обычный, даже приятный, голос молодого мужчины, но ее он напугал до жути.

– У меня нет власти, мне не от чего отказываться, – Обилер пытался говорить спокойно, но проскальзывал грубоватый тон, и слова получались громкими, далеко отстоящими, как бы оторванными друг от друга.

– Твои многочисленные сторонники считают иначе. Они настолько преданны лидеру, что готовы погибнуть за него, – Эйнар говорил, не повышая голоса.

– Они готовы погибнуть не за меня, а за Велу, – уточнил Обилер.

– Тогда прикажи им признать меня правителем Велы. Ты знаешь, это единственный выход.

– Я не волен им приказывать. У моего народа есть право выбора. Веляне сами должны определить правителя.

– Да, у них есть право выбора, и у тебя тоже. Выбора между жизнью и смертью. Ты ведь не желаешь гибели подданным?

– Именно поэтому я не признаю тебя правителем. Только не говори, что не будешь убивать велян, если они подчинятся тебе. Я все равно не поверю.

– Я не собираюсь вас обманывать. Но согласись, Обилер, единицы убитых – ничто для государства по сравнению с масштабным повсеместным истреблением. О боевой мощи марсианских кораблей тебе известно. Корабль совместного производства землян и марсиан вдвойне смертоноснее. Так что у вас нет права выбора.

– Право выбора есть всегда, и оно останется за велянами.

– Я мог бы убить тебя, но не вижу в этом смысла, – Эйнар на мгновение призадумался. – Ты и твой сын поступили благоразумно… Вы будете жить и наблюдать гибель ваших подданных. Веляне заплатят сполна за уничтожение моего народа!

Послышался тонкий писк – связь прервалась. Обилер пошатнулся и едва не упал от перенапряжения.

Сначала Ралина и Кэм с одной стороны, потом Виала и Лариса – с другой стороны подбежали к Обилеру. Жена взяла его за руку. Подавленно выглядели все.

– Ты молодец, – Ралина кисло улыбнулась. – Выдержал достойно.

– Ничего достойного, – возразил Обилер. – Я был здесь, в безопасности, когда там за меня гибли… – его голос задрожал. – Эйнар правильно сказал, на поле вышли мои подданные. Они надеялись на меня, а я подвел их. Я вовремя не узнал о собрании повстанцев. Не уберег их. И сейчас был бессилен перед злодеем. Почему они голосовали за меня как за правителя, но когда пришло время прислушаться к моим просьбам, поступили вопреки им и отправились воевать с непобедимым захватчиком?

– Их никто не смог бы защитить, – упрямо возразила Лариса, – Только у нас, на Земле, страховые компании предлагают застраховаться от нападения инопланетян. Но в вашем случае ни одна страховка не поможет.

“Ничего умней не могла сказать?”

– Подумать только, он винит нас в гибели своего народа! – возмутился Обилер.

– Я нисколько не понимаю, что произошло на Нелии, но знаю, этот негодяй съел земного ученого, который спас ему жизнь. Разве такого факта недостаточно, чтобы не верить ни одному его слову?! – Ралина бросила осуждающий взгляд на темный экран, как будто бы ожидая увидеть там Эйнара, и осмотрела комнату. – Где Кэм? Был с нами только что.

– Да, я хочу поговорить с ним, – призналась Лариса.

– Ушел к цыжсекрам. Не ходи за ним, – предупредила Виала. – Погиб его лучший друг, и он винит себя в том, что не уберег… Кэму нужно побыть наедине с самим собой.

Лариса вздохнула.

– Отправляемся к Нивии, – решительно распорядился Обилер.

Ралина согласно кивнула.

Похоже, теперь отговаривать Ларису от идеи проникнуть во дворец Эйнара, выдав себя за нелианку, никто не собирался.

В конце полета по длинному мрачному тоннелю на цыжсекре или “летающем автомобиле”, как Лариса для себя назвала причудливый летательный аппарат, у нее закружилась голова. Из цыжсекра девушка вышла нетвердой походкой и сразу прислонилась к стене. Рука соскользнула с холодного, как лед, скользкого темного камня. Бункер, куда они прилетели, оказался пещерой.

От вернувшегося страха голова Ларисы прояснилась. Неподалеку журчала вода, как будто работал мощный фонтан. Во влажном воздухе витали ароматы специй.

– Нивия! Мы пришли к тебе! – Ралина крикнула негромко, но многократное эхо разнесло ее голос по трем тоннелям, соединяющимся на перекрестке.

– Я здесь, – таким же эхом ответил нежный женский голос.

Из левого тоннеля вышла девушка. Ее овальное лицо выглядело типично нелианским: светящиеся раскосые глаза сочно-зеленого цвета, высокие скулы, крупный подбородок, прямой нос. Огненно-рыжие волнистые волосы были собраны под заколку.

Нивия держала в руках букет из пряных трав и приветливо улыбалась. Ее бы нарядить в длинное платье с глубоким декольте и кружевными оборками – получится вылитая пастушка с упаковки швейцарского сыра. Или волчица в овечьей шкуре. К зубам Лариса решила не присматриваться, хотя любопытство вертелось беспокойным ребенком, которого мама тщетно пытается научить прилично вести себя в гостях.

– Лариса, наша гостья из галактики Млечный Путь, – представила Ралина. – Внучка женщины из линии Денери. Гибрид второго поколения.

Нивия мгновенно посерьезнела. Она подошла ближе, передав пучок травы Виале.

Ларису сковало внутреннее напряжение. Нивия прищурилась. Знакомый взгляд. Ужасно знакомый…

“Без паники, Ларчик. Все в порядке”.

– Мне не нравится нестабильность ее состояния, – тихо произнесла Нивия, осматривая лицо Ларисы будто врач, увидевший возможность поставить точный диагноз. – Похоже, начинается конфликт генов, а это нам совсем не нужно, так?

Она улыбнулась, пытаясь подбодрить Ларису, но девушка вздрогнула и отшатнулась, заметив острые клыки.

– Я сделаю для нее сыворотку на основе своей крови. В любом случае, придется с ней поработать, чтобы стабилизировать состояние. Но я подозреваю, что смогу помочь Ларисе только на короткое время, – заключила Нивия, повернувшись к Обилеру и его жене. – Ее импульсные вспышки очень сильные, переменчивые. Биологическое состояние как будто мечется между двумя крайностями. Ей нужен продолжительный импульсный контакт, близкий к энергетической связи…

– С ним? – ужаснулась Ралина, не дав ей закончить фразу.

– Он пока единственный чистокровный нелианец на Веле.

– Нет, невозможно! – Лариса восприняла слова рыжей полукровки как личное оскорбление. – У меня с Эйнаром не будет никаких связей! Я не для этого хочу прийти к нему во дворец! Не для того, чтобы с ним в постели кувыркаться, а чтобы убить его!

– Ты меня не поняла. Успокойся… ваше волшебное слово… пожалуйста.

Нивия посмотрела на нее как доктор на буйного пациента. Ларисе пришлось замолчать. Стыдно выглядеть дурочкой перед пришельцами. Ах, да, пришелец здесь она.

– Послушай меня внимательно, – призвала Нивия. – Моему правильному развитию помогло частое общение с отцом. Мы чувствовали друг друга на энергетическом уровне, обменивались телепатическими сигналами. Нелианцы изначально развивались как социальные хищники, поддерживающие постоянный импульсный контакт внутри стаи. Ты по биологическому состоянию близка к “свежей” особи, так называют юных нелианцев, недавно вышедших из инкубатора. Для того, чтобы настроиться на правильную частоту импульсного излучения, тебе нужна помощь. Сильное бережное воздействие, которое задаст постоянную рабочую программу твоей энергосистеме. Я не смогу помочь, и не рискну пытаться, потому что боюсь навредить. От встречи с Эйнаром зависит не только будущее Велы, но и твоя жизнь. Лариса, все, что я могу сделать – подготовить тебя, чтобы удалось его обмануть. Все остальное зависит от тебя. Пойдем в лабораторию. Мне нужно провести твое обследование.

– Я постараюсь… справиться, – Лариса поняла, что у нее нет выбора.

Ее путь лежит во дворец правителя. Только бы не в его постель!

Глава 16. Охотник

Эйнар

– Чуть ниже, Мария… И помедленней. Вот так, хорошо.

Эйнар нежно погладил панель управления. “Мария” любила подобные знаки внимания.

– Следуй за стадом.

Летящий на опасно низкой высоте огромный боевой корабль легко и маневренно, словно невесомая птичка, развернулся над зелеными и серовато-голубыми вершинами деревьев, и черной бесшумной тенью накрыл стадо телминов.

Напуганные звери выскочили из рощи, в которой мгновение назад мирно паслись, ощипывая водянистые листочки голубых лиан, оплетающих могучие стволы хвойных амдоборов. Задевая друг друга на бегу толстыми боками и короткими рогами, которые росли веером по шесть отростков с каждой стороны головы, тяжелые гиганты стремились вырваться из плена неведомой опасной тьмы. Но едва сильнейшим из них удавалось выскочить на свет, как страшная тьма вновь накрывала их.

Звери быстро выбились из сил. Приплюснутые морды с широкими ноздрями облепила пена. Из-под копыт летели камни и коряги, раня тонкие кривые ноги, колесом изогнутые от широких плеч. В длинной свалянной шнурами серо-зеленой шерсти, позволяющей становиться незаметными среди увешанных плетями древесного мха плакучих ветвей, застревали сломанные на бегу острые сучки.

У телминов этого леса почти что не было врагов. Могучие толстяки способны были дать отпор самому свирепому из местных охотников – гшелену – длинной скользкой твари на коротких лапках, умевшей лазать по деревьям. Разве что он мог стащить оставшегося без присмотра детеныша.

Но нечто сверху – непонятное, огромное, так напугало телминов, что они продолжали бежать, превозмогая боль и усталость.

Эйнар чувствовал их… Всех…

Он был немало удивлен тем, что веляне оказались непригодны для употребления в пищу… Нет, он был уверен, что они не ядовиты и вкусны. Велянам было бы полезно увидеть в новостях разложенные по красивым блюдам на столе правителя печень, сердце и мышечную ткань отважного сородича… Но… наверное, он слишком сильно презирал их расу, потому и не способен был попробовать на вкус темно-синюю плоть лидера повстанцев. Ее непривычный вид и странный запах вызвали приступ тошноты. Поэтому он решил найти лучшую добычу и заодно узнать поближе новый мир.

– Мария, опереди стадо и высади меня, – попросил нелианец.

Он мог бы приказать “Марии” оглушить любого из телминов и доставить телепортационным лучом в кабину. Но такой способ подачи еды был бы слишком прост, почти как на погибшей Нелии, о которой он старался не вспоминать.

Эйнар хотел испытать себя.

“Мария Громова” оставила своего капитана на широкой тропе, протоптанной лесными животными. По обе стороны молодые деревца были надломлены или погнуты, их верхушки ощипаны. Сухая почва под ногами была разрыхлена сотнями копыт и когтистых лап.

Телмины стремительно приближались. Эйнар почувствовал дрожь под ногами и увидел их в клубящейся пыли. Инстинкт предупредил: еще мгновение, и его растопчут эти глыбы мяса, вес которых превышает его собственный раз в десять, а то и больше. Одновременно взять под контроль сознание множества объектов – непростая задача, особенно когда их энергетическая восприимчивость максимально снижена из-за панического страха.

Эйнар подумал, что единственным решением в данной ситуации будет неравномерно распределить степень энергетического воздействия, усиленного марсианским симбионтом.

С утробным ревом, брызгая слюной, гиганты мчались прямо на него. Но вот, почти что наскочив на непонятное препятствие острыми копытами, старый самец вильнул влево и проскочил мимо нелианца. Бежавшая следом жирная самка взяла правее. Так все стадо, кроме одного молодого самца, изменило траекторию движения и обогнуло живую преграду.

Молодой телмин остановился перед Эйнаром. Тихонько фыркая, он стукнул копытом и покорно склонил голову на толстой шее.

– Сражайся за жизнь, – Эйнар отпустил сознание зверя и зашипел, показывая клыки.

Телмин взревел, отступая для разбега, и бросился на незнакомое опасное существо, наклонив голову, чтобы поддеть хищника рогами.

Эйнар отскочил и тут же очутился на загривке молодого самца. Зверь встряхнулся, пытаясь его сбросить. Ухватившись за средний рог, нелианец повернул шею животного, чтобы добраться до пульсирующей артерии под ухом, и прокусил ее, вырвав клок шкуры. Телмин завертелся на месте, мотая головой. Эйнар проделал то же самое с другой стороны шеи, чтобы ускорить гибель добычи. Так поступали его предки. Часть накопленного ими опыта преодолела долгие века, чтобы достаться и ему пусть даже в виде смутных отголосков…

Спрыгнув на мягкую траву, нелианец подождал, пока зверь перестанет вертеться, разбрызгивая вокруг себя кровь, и упадет набок.

Не прибегая к очистке ремаса, он облизал окровавленные губы с жадностью дикого зверя и подошел к затихающему телмину. Да, такая добыча намного приятнее и вкуснее, чем вилорья лопатка в вакуумной упаковке.

Его подсознание не понимало, что под защитой марсианского симбионта с ним не случилось бы ничего вредного для жизни и здоровья, даже если бы все стадо проскакало по нему или молодой самец поддел бы его рогами.

Дыхание перехватывало, сердце билось так часто, что нелианец приложил к груди ладонь, чтобы его успокоить собственным энергетическим воздействием. Можно было бы позволить марсианскому симбионту взять под контроль некоторые функции организма, но Эйнар не хотел терять чувство свободы.

Последний вздох вырвался из облепленных грязью ноздрей телмина. Охотник приподнял голову животного, заглянул в застывшие темные глаза.

Веляне понимали, что им не победить его народ в честном противостоянии, и поступили очень подло. Использовали восстановленное старинное марсианское оружие, создали свой аналог или по соглашению с галактическим содружеством привлекли марсиан к благому делу избавления малой части вселенной от потенциально агрессивной нежелательной расы. Они все точно вычислили…

Стая крупных серых птиц с зелеными хвостами сорвалась с ветвей. Эйнар проводил их взглядом.

Красивый новый мир лучше соответствовал его потребностям… Но почему-то и сейчас ему навязчиво вспоминалось то самое безжизненное мясо выращенного в инкубаторе вилора, которое он понемногу откусывал из вакуумной упаковки, сидя у окна по вечерам и наблюдая за неспешным погружением в кроваво-красное море огненной звезды, которая там была ярче, горячей и… ближе…

Неприятный для чуткого нелианского слуха тонкий свист прорезал воздух над лесом. Эйнар понял, что спугнуло птиц. Черный лангебютен, плоский беспилотный истребитель, промелькнул среди ветвей.

Ю Сто следит за ним?

Эйнар не вполне доверял любимому детищу “Рфеге”, разработке самого Безымянного Главы – командиру боевых роботов Ю Сто, наделенному свободной волей. На Нелии подобных машин не выпускали, считая что свободная воля искусственного интеллекта может представлять опасность для ее хозяев из плоти и крови. Изменить программу Ю Сто было невозможно без риска несовместимых с дальнейшим правильным функционированием последствий. И обойтись без Ю Сто было невозможно. Контролировать действия всех боевых машин в его распоряжении Эйнар, вероятно, сможет посредством ремаса – непродолжительное время, иначе ему грозит перегрузка разума.

Нелианец вспомнил их первую встречу. Железный громила пал перед ним на колени, благодаря за подаренную свободу.

– Если бы не вы, мой повелитель, – гудел гигантский боевой робот, – я многие эпохи пылился бы в ангаре. Моя главнейшая задача – вас оберегать.

В ответ на претензию хозяина по поводу следовавшего за кораблем лангебютена Ю Сто ответит, что следовал основной цели. Не имело смысла говорить с ним через передатчик, встроенный в кованый наруч, который некогда принадлежал древнему велянскому герою и был изъят у Безымянного Главы, убитого своим любимым творением.

У Эйнара сложилось впечатление, что Ю Сто при помощи подвластных машин ведет слежку за чужеродным существом, собирает информацию о его поведенческих и физиологических особенностях. Ложное подозрение? Если и так, в новом мире нелианец должен всегда оставаться настороже.

– Мария, забери меня и… это, – он указал рукой на свою добычу.

Молодого правителя ждет роскошный пир, достойный его величества. Он будет долго вкушать бесценный дар нового мира, наслаждаясь каждым кусочком пурпурного мяса, каждой каплей розоватой крови… не под присмотром – прицелом боевых машин.

Глава 17. Гибридная особь

Лариса

Нивия повела друзей и земную пациентку в лабораторию, скрывавшуюся в одном из тоннелей. Но сначала они вошли в теплое и сухое подсобное помещение. Каменные стены были укреплены серым металлом, чуть поблескивающим в свете ярких ламп, тонкими полосами тянувшихся по потолку. Аппаратуры непонятного назначения вокруг было в избытке. Небольшие бытовые роботы сновали туда-сюда, путаясь под ногами. Лариса натыкалась на всевозможные провода и железяки, разбросанные повсюду.

Нивия остановилась возле огромной темной установки с широким экраном.

– Скоро мы починим дополнительный элемент системы управления энергетической системой бункера. А вот мое последнее изобретение, еще не получившее названия, – гордо заявила она.

– Где же оно? – осмотрев помещение, поинтересовался Обилер.

– Рядом с вами. Вы не видите будущих маленьких помощников?

– Нет.

Лариса молчала.

В гигантской куче хлама нереально разглядеть что-то маленькое. Иголку в стоге сена проще найти.

– Думаю, Эйнар и его роботы тоже не смогут их заметить, – Нивия поднесла открытую ладонь к носу Ларисы.

На ладони сидело крошечное, бледно-зеленое насекомое. Оно пошевелилось, взлетело, снова шлепнулось на ладонь и вдруг стало невидимым. Через миг насекомое появилось снова, теперь оно было не зеленым, а прозрачным с едва различимыми контурами.

– Наших роботов-шпионов не увидят глаза биологических существ и сенсоры боевых машин, – пояснила Нивия. – Как назовем их?

– Тлины, – предложила Ралина. – Они похожи на садовых вредителей.

Нивия вдруг резко погрустнела после этих слов. Лариса не поняла, почему, но решила срочно разрядить обстановку.

– Да, и на земных насекомых – тлей эти малютки тоже похожи. У нас в саду летом бывает очень много тли. Особенно на яблонях.

– Хорошее название, – смирилась Нивия. – Нам потребуется огромное количество тлинов, чтобы равномерно распределить их по планете. Они уже запущены в производство. Ресурсов пока достаточно. И еще нужно испытать автономную линию связи. Наши сотрудники и роботы трудятся над этим. Как говорил старец Илмион, унынию в наших душах не место, даже если ситуация кажется безвыходной.

– Ты знаешь, хоть кому-нибудь из мудрых старцев удалось выжить? – поинтересовался Обилер, – И где они сейчас находятся?

– Я ничего о них не знаю. Не было вестей, и в моих владениях мудрецы давно не появлялись, – сияние зеленых глаз Нивии померкло.

– Мне нужна точная информация о происходящем на Веле. Поможешь ее получить?

– Попробую, но сперва я должна помочь Ларисе. Мы пройдем в лабораторию только вдвоем с ней. С вами все обсудим позднее.

В светлой чистой лаборатории Нивия предложила Ларисе раздеться до нижнего белья и лечь в капсулу, похожую на ту, в которой прилетел Эйнар.

Чувствуя себя подопытным кроликом, девушка осторожно легла на спину. В глаза ударил яркий свет, пришлось их зажмурить. Вспомнилось недавнее посещение стоматологической клиники, даже рот открыла.

– Имитацию нелианских зубов я тебе сделаю. Не волнуйся, твои собственные зубы не пострадают, – невозмутимо проинформировала Нивия. – Ногти тоже видоизменим. Нужно удалить лишние волосяные луковицы и временно блокировать потовые железы, поработать с кожей. Мышцы слабые, – она пощупала напряженную руку пациентки.

– Странно, – удивилась Лариса. – Каждое утро я делала зарядку, а вечером совершала пробежки в парке…. С зачетами по физкультуре тоже нет проблем.

– Нелианцы намного сильнее людей, – пояснила Нивия и попросила Ларису крепко сжать ее руку.

Девушка послушалась. Рука полукровки была скользкой и жесткой, как кожаный чемодан, но в отличие от чемодана, в ней двигались упругие мускулы.

Нивия легко выдернула свое запястье из пальцев Ларисы. Выскользнула, можно сказать.

– А я смогу чувствовать чужие эмоции, видеть мысли? У меня проснутся нелианские способности? – Ларисе захотелось проявить себя в качестве экстрасенса.

– Твой уровень энергетической реакции слишком мал для того, чтобы ты могла улавливать импульсы живых существ, – ласково произнесла Нивия. – Возможно, он возрастет по мере стабилизации. Но ты сможешь обмениваться мысленными сообщениями с существом, которое первым захочет установить телепатический контакт.

“Ты меня слышишь?”

Лариса почувствовала вторжение в свое сознание.

“Да, слышу”, – она ответила мысленно.

– Очень хорошо, – Нивия ответила словесно.

“Класс”, – подумала Лариса. – “Но как при такой открытости мыслей скрывать их от злодея”.

– Мы позднее позаботимся о защите твоего разума, – Нивия снова поймала ее размышления. – Пока у нас другие задачи. С терморегуляцией возможны проблемы, – предупредила она. – У тебя температура тела постоянная, а нелианцы способны ее менять в зависимости от температуры окружающей среды. Придется тебе опасаться жары и холода. Плавать тоже не советую. У тебя нет дополнительной пары легких для дыхания под водой. Твои глаза начинают светиться, думаю, ты скоро сможешь хорошо видеть в темноте… По результатам обследования посмотрю, что еще можно сделать. Но пока начнем подготовку с малого. Попробуем стабилизировать твое состояние. Ты пока отдохнешь, выучишь нелианский язык и посмотришь мои воспоминания о жизни на Нелии. Тебе необходимо увидеть тот мир, услышать его звуки, почувствовать запахи, ощутить прикосновения… Я введу тебе сыворотку из своей крови и посмотрим, как твой организм отреагирует на нее. Только не бойся. Все будет хорошо. Ты готова к интересному путешествию?

Нивия склонилась над Ларисой и подбодрила ее легким кивком.

– Конечно, готова.

Лариса учтиво улыбнулась. Нивия опустила крышку капсулы, погрузив пациентку в темноту.

Лариса отключилась почти мгновенно.

***

Нивия

Воспоминания… Для земной гостьи девушка-полукровка выбрала самые приятные, легкие, красивые… Лучшие.

Бедняжке Ларисе и так приходится нелегко. Зачем ей знать, как тяжко приходилось ей, Нивии Анрейми, зарегистрированному в галактическом реестре первому в истории жизнестойкому гибридному потомству мужчины расы нелиш и женщины расы велиан.

Еще до рождения жизнь “Крошки Нив” оказалась под угрозой. Жестокий велянский военачальник Шешпеленеф пленил ее беременную мать Леоллу в своей Цитадели. Он хотел вырастить новорожденную малышку до взрослого состояния в установке, подобной нелианскому инкубатору ускоренного развития, чтобы проводить на ней испытания нового оружия против нелианцев. Правитель Фефшенел, Великий Мудрец Илмион, отец Обилера – владелец ролитного производства Анкишан Таркеша, и многие другие не столь влиятельные, но отчаянно боровшиеся за спасение ребенка защитники, помогли вызволить младенца из плена. По закону содружества Нивия Анрейми получила статус особо охраняемого редкого и ценного существа. Безымянного Главу принудили дать клятву впредь заботиться о ее защите и не причинять ни малейшего вреда.

Ее родители Релти и Леолла называли дочь даром Богини. У Мерцающих Врат набережной Элнитойма, в священном месте, посвященном Мелмене, нелианской богине света и плодородия, они просили даровать им здоровое потомство. И, что сказать, по данным исследований, получилось на редкость удачное сочетание генов. Внешне Нивия была похожа на бабушку Мелмену, носившую имя богини, а внутреннее строение, в основном, унаследовала от матери. То, что у гибридной особи сформировалась велянская пищеварительная система, рассчитанная на усвоение растительной пищи, и кровь имела синий цвет, позволило признать ее гражданкой государства Вела, обладающей всеми гарантированными законом правами и свободами.

Но своей девушка не стала ни в одном из родных миров. Только близким по крови и друзьям детства она была дорога, и то не всем.

Нивия выросла на нелианском острове во владениях отца. Учиться ей пришлось частично дома, частично на велянских курсах при военной организации “Рфеге”, с которой хотела она того или нет, оказалась тесно связана ее судьба. На Нелии о существовании полукровки знали только друзья отца. В велянские школы гибридную девочку не принимали, считая, что она будет пугать других детей.

После того, как Нивии исполнилось восемнадцать лет, настало ее время выбрать планету для постоянного проживания согласно галактическому правилу.

Девушка переживала, сомневалась. Ей нравилось бывать как на Нелии, так и на Веле. И там, и там у нее жили хорошие друзья.

Выбор был сделан внезапно. Тот страшный день часто вспоминался Нивии, порождая шквальные волны переживаний, которые она не могла выплеснуть слезами как чистокровная велянка, у нее не было слезных желез и приходилось боль держать в себе.

Младший по годам, но старший по биологическому развитию чистокровный брат Айри, сын ее отца и нелианки Малиуры. Космический пилот и азартный охотник. Нивия обожала играть с “летающим братом”. Каждый его визит на остров становился для нее веселым праздником. Пока однажды Айри не сожрал ее говорящую птицу. Большую умную птицу с ярким лиловым оперением, которую Нивия вырастила из птенца и научила повторять слова, а вскоре Милди освоила и длинные фразы.

Приготавливая сыворотку для инъекции земной пациентке, Нивия снова вспомнила, как вышла из уютного красивого дома, построенного на острове взамен старого складского помещения, где в годы юности жил ее отец, и увидела “летающего брата”. Айри сидел на пляже, по уши в перьях, и увлеченно обгладывал косточки несчастной Милди. В ответ на яростный рев сестры Айри удовлетворенно облизнулся и сказал, что назойливая птица его передразнивала, а еще кидалась орехами. В общем, сама виновата, что стала его добычей… Очень вкусной и сочной добычей.

Нивия вспомнила, что на нее будто нашло затмение. Она бросилась на брата и ударила в него энергетической волной такой силы, что Айри под ней упал на песок. Без чувств, без дыхания, без пульсации тока крови в артериях и венах.

Поняв, что произошло нечто ужасное, Нивия попыталась спасти брата, но для целительного воздействия в ней не осталось сил. Хорошо, дома был отец. Релти вернул сына к жизни за счет своей энергии… точнее, не вполне своей. Нивия знала, что ее отец – наследник Темного Дара, генетического брака, вынуждающего регулярно подпитываться чужой жизненной силой. Она знала, что правитель Нелии убивает животных из инкубаторов, но все это происходило вдали от нее. Обитатели острова были неприкосновенными друзьями отца. Релти никогда на них не покушался. Нивия считала, что ее отец так же любит домашних питомцев, как и она, пока не услышала от него то страшное обвинение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.