# Наследник господина К.: OPUS DOCTRINI

Д.Ч.

Как вы считаете, всё, что вам рассказывают о некромантах, некромагах и прочих обитателях двух миров – живых и мертвых, всё это правда? Или от вас что-то скрывают, намеренно нагоняя жути? А что, если легенды – выдумка. А правда куда как хуже и скабрезнее. Или там все с точностью наоборот. А что если наш современник – потомок того, кто является воплощением некого мирового зла. Хотя по факту, это не так: он совершенно другой. Дневник ученика "Живущего-в-двух-мирах", которого по глупости называли некромантом

Содержит нецензурную брань.

Согласно данным antiplagiat ru, произведение является на 95% оригинальным. Имеются цитирования иных авторов.

> Посвящается моей семье, без которой я – не я.

> Особая благодарность: Кусочку «Счастья», в котором так приятно и легко пишется.

> Предупреждение: для полноты ощущения рекомендуется читать под песни в исполнении AliceCooper. Особенно стоит обратить внимание на альбом «Добро пожаловать в мой кошмар» и «Последнее искушение»


## Вместо пролога

Я познакомился с ним случайно. Не смейтесь, это правда. Его прислали ко мне какие-то общие знакомые, чтоб я помог ему с рядом юридических проблем.

Как не стараюсь, но я не могу вспомнить его внешность. Она у него самая обыкновенная, непримечательная. Возраст… Ну, по моим прикидкам около 35. Рост выше среднего, не дистрофик, но и не полный. Средний. А лицо… вот лицо его – реально не могу вспомнить.

Он задавал мне вопросы, связанные со смертью, наследованием, представительством и прочая, прочая, прочая… Я писал ему заявления, бумажки, сопровождал по инстанциям и даже ходил в отдел ЗАГС на более полную консультацию. Да. Да-да-да. О смерти.

Он был любопытен, но вдумчив; серьёзен, но вёл себя как отчаянный балагур; тупил и схватывал все на лету. Он был гибридом, состоящим из противоположностей. Я никогда не мог предугадать, что произойдёт в следующий момент. И это увлекало. Работать с ним было интересно. Но время работы с ним подошло к концу и настал момент прощания.

Обычно с клиентами я расхожусь легко и просто – если я им потребуюсь, они меня вспомнят быстро. Я даже до трёх не успею досчитать

Но тут … он рассчитался со мной сполна. Даже процент сверху приплатил. Как премию. И даже мы с ним «выкушали» бутылочку омского травника. Под закусь и весенние трели соловьёв

И вот, когда я уже был готов пожать ему руку и сказать дежурное: «Будет нужда – звоните», он полез к себе в сумку и достал оттуда несколько потрёпанных тетрадок в 96 листов. Такие, старенького образца. Можно сказать, советского. Протягивает мне и говорит.

– Слушай, Михалыч. У меня к тебе есть просьба. Тут мой дневник. Не перебивай… Да, это мой дневник. И, да, я хочу, чтоб ты его прочитал. Пока читаешь – поправь ошибки, если не влом. И очень прошу – опубликуй. Но, только тогда, когда я дам команду. Но читать будешь, когда останешься один. Считай, это мой маленький каприз.

Несколько месяцев назад я получил от него письмо, где я получил «добро» на публикацию. Я, как смог, исправил ошибки, и добавил заглавия. После – исполнил своё обещание.

Но, о письме (и не только) позже. А раз так, прошу любить и жаловать. То, что вы прочтёте – первая половина его дневников. Условно её можно назвать OPUS DOCTRINI (занятия учением).

Те, кому эта тематика не интересна – просто закройте книжку. Так вы сбережёте нервы и себе, и мне.

А те, кто решился продолжить, приятного чтения.

## Предисловие от владельца дневника, вклеенное в самом его начале, и написанное много позже, чем дневник был начат

Если сон разума порождает чудовищ,

то, получается, что сон чудовищ порождает разум.

Парадокс Гойя


Приветствую тебя человек, отважившийся читать дневник самого бездарного литератора на земле. То есть – меня. Моё имя вряд ли что тебе скажет, сам я уже давно откликаюсь на иное, но для тебя я буду Сергеем. Итак, приятно познакомиться.

Пожалуйста, не падай в обморок, не устраивай сцен и не закатывай глаза, в желании устроить сцену. Заверяю – я не спятил, не живу иллюзиями, и, тем более, не клиент наркослужб. Скажу просто: я – тот, кого в обыденном сознании ассоциируют с глупой кличкой «некромант». Или, как мы сами говорим о себе, я – живущий-в-двух-мирах.

Почему я хочу, чтоб ты, читатель прочитал мой дневник? Хороший вопрос. Даже я был в некотором замешательстве, прежде чем сумел внятно и чётко сформулировать ответ на него.

Во-первых, я хочу выговориться. Пусть на бумаге. Но! Выговориться. У меня накопилось много и на душе, и, тем паче, на языке (читай, на кончике пера). Тем более, приобретя окончательно статус "живущего-в-двух-мирах", я уже не смогу ничего рассказать о процессе моего становления.

Во-вторых, быть таким – не проклятие. Мной движет желание рассказать о том, какие мы на самом деле. О том, что мы не поклоняемся врагу рода человеческого, не совершаем кровавых жертвоприношений (хотя ради справедливости обязан признать, что в некоторых ритуалах используем кровь, и даже иногда – человеческую). Но, мы не убиваем людей ради жертвоприношений и во исполнение ритуалов. Мы другие. Да, кстати, вы в курсе, что Данте, Лавкрафт, Филипс и много ещё каких исторических личностей были членами нашего братства? Нет? Ну, что ж, вас ждут сюрпризы

И, в-третьих, расценивайте эти записи, как мои личные дневниковые, так и расшифровку аудиозаписей лекций и бесед с моим учителем, как вводную беседу и экскурсию по миру живущих-в-двух-мирах. Поверьте, без этого понять то, что вам предстоит прочесть далее будет сложно.

Кстати… А впрочем…. Grata in hunc mundum, et alios[1]

## Часть первая. В шаге от тайны

### Дневник: О том, как конец в одном месте послужил началом в другом

31 мая-01 июня 2009 года


Итак, мне сегодня стукнуло двадцать семь лет. Странный возраст, странные ощущения. Странно всё! Я сижу один и смотрю в окно. На столе у меня бутылка сухаря и пять фужеров. Почему? Да, всё просто…

Я родился в обычной, но замечательной семье. У меня были мама, папа и бабушка по маминой линии. Папиных родителей я не знал. Просто мой папа, мой родной, дорогой, любимый папочка, был сиротой. И, видимо, поэтому он так ценил семью. Пока родители были живы, мы объездили весь Союз: мы видели такие чудеса, от которых захватывало дух. У нас были фантастические праздники, у нас была любовь, у нас было всё. Было… До тех пор, пока мне не исполнилось семнадцать с половиной лет…

Они ехали домой в маршрутке. Вечером. Холодным зимним вечером из гостей… И вот в эту маршрутку со всей дури, со всего размаха, влетает КамАЗ – самосвал. За рулем, которого сидела мерзкая пьяная свинья!..

От приюта меня спасла бабушка. Но это не спасло её. Не выдержав смерти любимых ею людей, она ушла через год после… так я остался совсем один.

Говорят, мужчины не плачут. Не верьте в это. Всё это враки. Мы плачем, еще как плачем. Как правило, скупо, но горько. Каждая такая слеза прожигает насквозь все, на что попадает. От таких слез даже глаза режет до новых слез. Это тяжело. Это больно. Это рвет душу на лоскуты, а сердце разрывает изнутри на части. И именно тогда, когда ушла моя бабушка, именно в тот день… я решил, что каждый свой день рождения я буду ставить на стол пять бокалов. Один – мне. Три – маме, папе, бабушке. И один тем, кого не знаю из моих родичей, но кого уже не будет рядом со мной…

Я сидел у открытого окна. Я держал бокал в руке. Я пил из этого бокала ароматное, густое, терпкое сухое вино из Наварры. А по моим щекам катились скупые мужские слезы…

День заканчивался. Солнце хоть и почти скрылось за горизонтом, но на улице было также светло, как будто вечер и не намеревался заканчиваться. Да. Последний день весны… Это мой день рождения. И, да, на улице белые ночи.

Наконец я отвлёкся от самосозерцания. Подарков от друзей немного. Хотя… самый отвязный «подарочек» я получил от своего работодателя: ввиду того, что мной непосредственный начальничек – то есть начальник больничного морга накосячил по «самое-не-балуй» (за что собственно и «присел» на семь лет), руководство самой больницы не нашло лучшего решения в отношении всего персонала морга, кроме как проведение операции «тотальное увольнение». Уволили даже санитарок и уборщиц. Ну, как уволили…, вынудили всех написать задним числом заявление «по-собственному—желанию». И вся недолга. А кадровики у них работают будь здоров. Так что лучше не рыпаться…

И все же… все же внутри меня зрело такое чувство, что именно сегодня, до исхода дня меня настигнет какое-то невиданное чудо. И оно случилось. В виде СМС-ки. Пришедшей в половине одиннадцатого вечера.

«Работодатель заинтересовался вашим резюме. Просим Вас позвонить завтра по телефону ……….. (прим. номер вымаран так, что разобрать невозможно) в 11 ч. 00 мин для согласования времени собеседования. Встреча обязательна».

Быть может, я бы забил здоровеннейший болт на это сообщение, расценив его как наиглупейшую шутку. Но что-то во мне, как говорила бабушка, бдзынькнуло. Я просидел, отмечая свой день рождения до тех пор, пока последние капли густого и темно-красного, как кровь, вина не упали в мой бокал. Залпом выпив чудесный напиток, я как был в одежде, так и завалился спать.

(прим. Автора: далее написано другой пастой. Явно писалось на следующий день)

Подскочил я по привычке в семь утра. С трудом разлепил веки. И понял, что зря проснулся. Безработному можно и поваляться. Я закутался в одеялко, поёрзал ногами, подоткнул плечом подушку. И только я смежил веки, как телефон известил о получении очередного СМС.

«Сергей Юрьевич, напоминаю Вам, что в 11 ч.00 мин жду Вашего звонка. Настоятельно рекомендую встать и позавтракать поплотнее. Сегодня мы должны встретиться. Ваш новый работодатель».

Блин… вот теперь я вспомнил, как будучи изрядно набравшимся, я заполнял вначале свое резюме, а потом какую-то анкету на сайте. Каком… Ой, не спрашивайте – не вспомню. Точно помню, что откликнулся на объявление следующего содержания:

«Требуется специалист в области медицины. Способного к обучению и познанию нового и необычного. Предпочтение отдается хирургам, патологоанатомам». Нет, я понимаю, что это бред. Но ведь я ответил…

Смех смехом, но у меня теперь НОВАЯ РАБОТА. В одиннадцать утра я позвонил по тому самому телефону, договорился о встрече в три дня.

Беседа была недолгой. Короткие расспросы про опыт, про то, где я учился, состав семьи, и прочая, прочая. Краткая лекция о том, с чем придется работать. Затем меня оповестили, что я принят. И предупредили, что взяли не только меня одного. Тест по результатам испытания будет через 2 месяца. Он покажет кто достоин. Выходить на работу после Дня Независимости.

### Дневник: Первый рабочий день, новости и фокусы

14 июня 2009 года


Сегодня был мой первый рабочий день. Хорошо, что ехать надо было в район Парголово. Туда, за Северное кладбище. Как раз, там, где заканчивалось кладбище, я вылез и маршрутки и пошел бодрым шагом по указанному в листочке адресу. Ха! Я первого числа ходил не в офис. И даже не в филиал компании- работодателя. Я был в гостях у «охотников за головами». Этакий современный вариант интеллигентных каннибалов. Честное слово, вспоминая то, как они меня сношали своими тупыми вопросами и покрытыми плесенью заданиями, у меня невольно возникает непроизвольный рвотный рефлекс. Как-будто я вернулся в детство, когда мне было девять. Я тогда впервые увидел мертвое существо. Мы приехали на дачу, там стояла врытая в землю почти по самое устье двухсотлитровая бочка. Туда наливалась вода из бака. И не только из бака. Дождевая тоже имелась в этой емкости. Так вот там, в этой самой бочке, вверх спинкой плавало недвижное тельце утонувшей крысы. Папа сказал мне, чтоб я выбросил эту дохлятину. Пришлось брать лопату и, после того как я с третьей попытки все-таки подцепил этот осклизший трупик, и поволок закапывать её в поле. Оно, то есть поле, там недалеко было – шагов тридцать от нашего участка нужно было сделать. Пока дохлая крыса пребывала в воде – я не особо волновался насчет запаха. Его почти не было: то ли вода поглощала, то ли он просто не выходил из крысы. Но стоило только этому дохлому ужасу разместиться на моей лопате, как я впервые почувствовал, каков он «аромат смерти». Пока я тащил ее на лопате в поле, меня мучили позывы тошноты. В поле я не устоял и меня вывернуло на изнанку. Но я её зарыл. После чего, процесс попытки показать всем мои внутренности путем, описанным выше, повторился еще пару раз. Это было неприятно. И тогда я спросил у папы, как можно с таким возиться. На что мой родитель сказал мне, что есть люди, которые с мертвыми возятся и ничего, даже едят в их «обществе». Представляю, как я выглядел с округлившимися и увеличившимися на половину моего лица глазами. Совы – вы мне не конкуренты – идите-идите, покурите и понервничайте. Папа сказал, что есть такие врачи, которые изучают мертвых. Называют их патологоанатомы или вивисекторы. Да, уж… папино чувство юмора всегда было нестандартным. И вот тогда я принял решение стать врачом. Который не боится трупов. И я им стал.

Меньше, чем за четверть часа я добежал до отдельно стоящего здания с неброской вывеской «Медицинский центр К.П.Б. Часы работы: Пн-Пт 10.00–19.00». Там уже был какой-то паренек, который танцевал летку-еньку у входа. Как оказалось его тоже приняли на работу. До десяти утра оставалось десять минут, но вот двери центра были заперты. Я решил, что стоит попытать счастья, и уверенно нажал кнопку звонка. Когда раздался звук гонга, я подумал, что у меня в ушах так звенит. Ан, нет, и правда, гонг звучит. Непривычно для этой части Питера. Толкнул дверь. Заперто. Толкнул еще раз. Не поддалась. Нажал еще раз на кнопку звонка. Нажал еще раз. Затем еще, и…

«Не стоит так усердствовать с количеством звонков. Я и в первый раз всё прекрасно слышал», – раздался над моим ухом высокий баритон с едва уловимым и необычным для моего уха акцентом. А в довершение ко всему, видимо тот же субъект положил мне руку на плечо. От испуга я подпрыгнул до потолка и, признаюсь, был готов наделать в штаны. Как тот мальчик, что увидел медведя…

Развернуться я не успел, поскольку обладатель голоса и воистину ледяного прикосновения (я не шучу, от его пальцев веяло жутким холодом, пробирало до костей), прошел к двери.

«Молодые люди вероятно пришли на работу?» – поинтересовался этот удивительный господин. Платиновый блондин, с неестественно белой молочной кожей. Именно платиновый, и именно блондин. Волосы острижены аккуратно, даже есть какой – то намек на ретро: очень небольшие баки до середины уха. В стиле начала XIX века. А глаза у него чернющие. И одет во все черное. От сюртука с воротником-стойкой до элегантных туфлей a-la Louie III. И акцент. Необычный и едва уловимый.

«Странно, что вы звонили… Дверь, была открыта, достаточно было потянуть на себя», – сказал этот … ну не знаю как его назвать (пусть будет «мажордом»"), и потянул на себя дверь. За ручку. Двумя пальчиками. На себя. Это … фиаско….

«Прошу, госопода, проходите. Константин Петрович вас ждет, и он не любит опозданий».

Вы знаете, ему хочется верить. И мы верили. Такому попробуй не поверь.

Пропихнувшись в несколько узковатый для обычного человека дверной проем с некоторым напряжением, я, мой конкурент и «мажордом» очутились в просторном холле, чем-то сильно напоминавшем помещение из рассказа Эдгара Алана По. Под потолком – гигантский циферблат часов и длинный почти в четыре метра маятник. Как мне показалось, нижняя кромка груза маятника даже заточена. Тьфу, тьфу, тьфу… почудится же такое. По лестнице на второй этаж, направо и до конца коридора. К двери с табличкой «Бессмертный К.П., генеральный директор».

«Подождите здесь, молодые люди», – попросил нас этот невозможный сопровождающий и… мне показалось, что он просто растворился в воздухе. Хотя дверь, кажется, скрипнула и хлопнула. Жуть какая.

Спустя еще несколько секунд дверь бесшумно отворилась, приглашая нас войти. Бесшумно? Так, а что же тогда скрипнуло? Волосы на моей голове стали еле заметно шевелиться. По спине побежали мурашки. Не толстые и наглые, когда тебя накрывает тихий ужас, а такие, как настоящие муравьи, когда под одеждой бегают, но кусать еще не кусают.

«Молодые люди, не стойте на пороге. Проходите и располагайтесь», – донесся из недр кабинета глубокий, приятный низкий мужской голос.

Превозмогая ужас первого момента, я сделал первый шаг, затем второй и так почти неспешно перешагнул порог кабинета.

Признаюсь честно, всё что угодно ожидал увидеть я там. Но то, как был обставлен кабинет, выбивалось из всех известных мне систем и правил. Даже эклектичным назвать его было сложно. Представьте себе этакую буйную помесь средневековой готики, английских традиционных домов с каминами а-ля викторианский стиль, кабинета алхимика (скелет там был, колб и реторт не хватало), и малого тронного зала Эрмитажа. И по середине стоит большой стол, и невероятных размеров кожаное крутящееся кресло, спинкой к нам. Сочетание, повторюсь, дикое, но все было на удивление гармонично. Мы оба вошли, разинув рты. Даже не обратив внимания на то, что дверь также бесшумно и закрылась. А меня еще и дернуло поднять голову к потолку. Это было что-то. Ощущение, что потолок стремится в небеса, не имея видимого края. И завораживает …

«Добро пожаловать, молодые люди», – произнес тот же приятный мужской голос за спиной, и мы оба не выдержали. Мы заорали от испуга и неожиданности. И ладно если бы просто заорали, так нет: Мой напарник, не прекращая орать в ужасе от явления нашего нового босса за спинами, подпрыгнул как кот, которого в минуты неспешной прогулки в пятую точку клюнула пролетавшая мимо птичка, и приземлился аккуратно мне на ручки. Теперь у нас обоих волосы торчали дыбом. Мне, наверное, показалось, но у моего соперника они даже немного дымились…

«Полно, полно, господа кричать по пустяковому случаю. Я не так страшен, как вам могло показаться».

Вот тут что правда, то правда. Очень сложно назвать импозантного средних лет мужика в деловом костюме-тройке чудищем. Скорее, это мы гляделись рядом с ним какими-то бомжами.

«Просто у нас складывается впечатление, что в вашем учреждении есть традиция пугать новичков до состояния мокрых и очень липких штанов. И очень «ароматных». То ваш мажордом, то вы подходите со спины и пугаете».

«Вообще-то я не мажордом», – раздался за нашими спинами голос с акцентом. Мы оба вздрогнули, изобразив скульптурную группу «Два человека схватились за оголенные провода». Меня еще и пот прошиб. «Я – помощник Константина Петровича и его партнёр по бизнесу, обращайтесь ко мне по имени: Романо». Мать….. Вот это уже неожиданный поворот. Я и мой конкурент дружно гулко сглотнули.

«Во… Вот видите. Мне даже не нужно что-то доказывать. Опять со спины и опять до гусиной кожи и холодного пота по позвоночнику!»

«Хорошо, не будем больше так, ведь так, Романо?» – по-чеширски улыбнулся вероятностный босс. «Позвольте представиться: Константин Петрович. Ваш начальник и, что вполне вероятно, в чем-то ваш учитель. А вы»,– обратился он ко мне, – «предполагаю Сергей? И, следовательно, вы, юноша (это моему конкуренту), Илья?»

Не в силах уже говорить от пережитого, мы дружно молча и энергично кивнули. Получилось как-то по-собачьи. Шеф еле заметно усмехнулся.

«Ладно», – сказал он, – «давайте познакомимся окончательно, и я вам объясню некоторые аспекты работы в моем учреждении. Вы изучите документы, а потом небольшой обед и по домам».

Шеф прошел к своему креслу, сел в него и жестом предложил нам тоже располагаться. Я хотел было возразить, что втроем на одном стуле мы вряд ли поместимся, но оглянувшись обнаружил у нас с Ильей за спинами, у самых ног, два новеньких крутящихся офисных стула. Могу поклясться чем угодно: минуту назад их там не было! Ковер и всё. И Романо находился в другом конце кабинета, готовя какие-то напитки. По кабинету растекался запах кофе, лимона, померанцевого масла, муската и гвоздики.

«Ну-с, молодые люди, давайте познакомимся ещё раз. Меня зовут Константин Петрович. На ближайшие два месяца я буду вашим непосредственным руководителем и куратором. Полагаю, вы помните, с каким условием вы были приняты на работу? Всё верно: по истечении двух месяцев у вас обоих будут испытания и по их результату мы с Романо будем решать, кто из вас будет достоин продолжить труд в стенах нашего учреждения”.

Мы переглянулись с Ильей. Приятно, черт возьми, когда тебе устраивают двойное испытание при приеме на работу, но учитывая профиль работы компании шефа это даже для меня, прожженного циника слишком круто.

«Романо готовит кофе лучше всех на этой планете», – заявил между тем Константин Петрович, – «Смею вас уверить, то, что готовит мой друг, приятно вас удивит. Уверен, такого кофе вы еще не пробовали. А пока суд да дело, прошу вас написать заявление о приеме на работу».

Мы писали заявление, и в тот же момент пили этот кофе. Я такого не пробовал никогда. Если кто-то вдруг будет читать эти строки, у меня к вам один вопрос: вы пили когда-нибудь кофе с лимонной цедрой, капелькой померанцевого масла, запахом муската и с молотой гвоздикой? Нет? Зря! Бодрит офигенно, и мозги начинают работать классно.

Петрович, пока мы писали и пили кофе, что-то трындел про работу. Но я не слушал его. Я смотрел на шефа, на Илью, на Романо. И думал… Куда же я попал? И я наверняка знал – тут мой шанс. Работа тут изменит мою жизнь…

«Ну вот и славно. Господа, завтра вы подпишете трудовой договор и приказ. А сегодня вам надо изучить основные документы. На все я вам даю три часа. Романо, проследи чтоб молодых людей никто не беспокоил. Отведи их в конференц-зал. Прошу вас изучить предельно внимательно».

И мы ушли. Столь роскошного конференц-зала я не видел даже в госучреждениях. А там толк знают в роскоши. Мы сидели три часа, читая толстенные талмуды, содержавшие всякие нормы о моем труде, обязанности и права специалиста по … Черт … не запомнил, как правильно должность называется. Три часа вдохновенной прозы и скучнейших правил. И вот когда в глазах начало рябить от этих норм, бесчисленных страниц и прочей лабуды, дверь в зал отворилась и Романо, взяв всю эту бумажную груду, пригласил нас на обед.

Кто такой наш шеф, если позволяет себе ТАКИЕ обеды? Обед плавно перетек в ужин, мы выслушали столько историй, столько баек… я удивлен всему, что слышал и видел.

В довершение, мы опять пили волшебный кофе Романо. С вафлями. И сгущенкой.

На этом волшебство не закончилось – перед самым уходом нам выдали подъёмные. Семьдесят штук подъемных. Это просто охренеть. Вечером я сидел дома и пил пиво. И писал это… Какой же крутой день был!

### Дневник: Подслушивать плохо… но полезно

15 июня 2009 года


Я не спал всю ночь! Кофеёк Романо реально бодрит охренительно. Я не спал даже невзирая на то, что после прихода домой я умудрился выхлебать 8 литров пива. Портера! Импортного!

Несмотря на это, с утра я был бодр, весел, счастлив и как огурчик: весь зеленый и в пупырышках. Усталости ни грамма, вялости ни литра. Пришел на работу. Илья тоже прибыл вовремя, но с ликом какого-то салатового цвета и с кругами под глазами. Как кислотная панда. Выяснилось, что он тоже пил тот кофеек, и тоже всю ночь пробдел. Люминал даже не помог. На материалы, выданные Романо отреагировал вяло, тормозил безбожно и бессовестно, как комп на втором пне, на который поставили (чудом) десятую винду. В результате в обеденный перерыв вырубился и спал ровно пятьдесят девять минут и десять секунд. Несмотря на такой малый срок, утверждал, что даже отдохнул хорошо. Тот факт, что он всё-таки отдохнул, подтверждается тем, что работать стал как-то активнее и материалы о структуре холдинга воспринимал более осознанно и трезво. Под конец рабочего дня мы стали более-мене осознанно, и четко представлять себе в какой компании работаем.

Сегодня я случайно подслушал разговор шефа с Романо. Я сидел в «библиотеке», такой комнате, оборудованной специально для чтения, тихих бесед и приватных встреч. Нет, не тех, о которых подумала бы большая часть мужиков. Комната имеет несколько отделений, где стоят: в первом отделении – мягкие стулья и тяжелый стол с лампами; во втором три высоких кресла и низкий столик, а в третьем – низкие кресла с банкетками под ноги, небольшой столик и камин. Я сидел в дальнем отделении со стульями и читал «Наставление о правильном написании и прочтении рецептурных названий на латыни» авторства нашего шефа. В тот момент, когда я закрыл книгу и потянулся, расправляя затекшие члены, и хрустя позвонками, дверь в библиотеку хлопнула, послышались шаги. Судя по тому, как быстро они стихли, и как скрипела кожа, гостей было двое, и они расположились в отделении с камином. По голосам я узнал Романо (в диалоге «Р») и шефа (в диалоге «Ш»). Дальше привожу почти точное содержание их беседы

Ш: Итак, у нас двое кандидатов. Что скажешь о них? Поделись наблюдениями и мыслями.

Р: Патрон, мне сложно будет сказать что-то конкретное и определённое, но вы знаете, что первое впечатление, обычно, самое верное.

Ш: Давай без долгих вступлений и по существу. А потом я поделюсь своим мнением.

Р: Патрон, если вы помните, этих двух кандидатов мы отобрали по девяти параметрам, из которых два были наиболее важными. Вчера и сегодня я к этим мальчишкам пригляделся. И готов сделать первые выводы.

Ш: Ну, тогда начинай.

Р: Да будет мне позволено сказать, что один из кандидатов в ваши ученики идеально подходит на эту роль. Оба парня медики, оба имели дело с телами пациентов во всех возможных вариациях. Я даже сказал бы, что один реально видел всё, что может быть с телом человека. Второй, работал с живыми пациентами достаточно, чтоб понимать ценность жизни. Просто один и тот же вопрос они рассмотрели в разных плоскостях, но пришли, надеюсь, хотя и сомневаюсь, к единому знаменателю. И в этом отношении они оба готовы к реальным действиям. Но один из них не годится по другой причине. Он потенциальный лич.

Ш: Ты меня удивил…с чего ты так решил? Есть разумные объяснения?

Р: есть и не одно. К нам пришли двое мальчишек. Один имеет холодный рассудок и горячее сердце. Второй – холодное сердце и горячечный рассудок. И у второго нет того, что есть у первого.

Ш: (судя по хмыканью, на лице у шефа удивление)

Р: Я правильно Вас понял, что вы интересуетесь…

Ш: Короче, склихасофский…

Р: У одного из них нет сострадания. Отсутствие сострадания первый и вернейший признак мертворожденной души. Именно такие становятся личем. И тут ничего удивительного. Вспомните Мрака. Те же симптомы. Он не будет жить, но и Смерть его отвергнет. И тогда он озлобится. На всех. Последствия напомнить?

Ш: Спасибо, не стоит. Слишком хорошо я помню эпидемии чумы и оспы.

Р: все верно. Мрак долго скрывал от нас, что он лич. Но, простая случайность сорвала с него маску. Помните, как тяжело было его победить стандартными средствами? Вижу, помните. А на что его учитель тогда не обратил внимания?

Ш: Его учитель был идиот, поскольку не удосужился проверить душу подопечного на мертворождение и, по сути, поощрял появление в этом мире очередного спятившего лича. Поэтому завтра ты проверишь обоих. Чтоб снять все вопросы. И получи от них кровь на анализ. Мне очень нужно.

Р: Хорошо, патрон. Будет исполнено.

Ш: в любом случае надо уже действовать. Мой первый звоночек прозвенел.

Р: Когда?

Ш: три месяца назад.

Р: М-да… радостного мало. Тогда надо скорее определяться и проводить тест, иначе вы недотянете.

Ш: Расслабься. Второй звонок обычно бывает куда мощнее. И страшнее. И гораздо позже. Так что не бзззззди.

Голоса смолкли, и я слышал, как двое посетителей библиотеки сидели и что-то пили алкогольное. Наконец голос шефа попросил Романо прибрать и самому убираться из этого помещения. Хлопнула дверь библиотеки. Послышался звон бокалов. Сдержанные проклятия на незнакомом мне языке. И … тишина.

Я осторожно выглянул и пробрался тихо-тихо к третьему отделению. Там уже никого не было. Только яблоко на столике…

Я взял его. Повертел в руках. Посмотрел на него и так, и сяк. Улыбнулся. И… откусил половину.

### Дневник: Память крови

16 июня 2009 года


Вчера я не знал, как описать тот «букет» чувств, который меня охватил после подслушанного разговора нашего начальника и его подручного. Что они там несли про мёртвые души, про превращения и прочий средневековый бред? Я так и не понял ни-че-го! Вот просто абсолютно! И на кой им наша кровь потребовалась?

Утро в офисе началось спокойно. У кофемашины, которую держат для всех, я столкнулся с Романо. Он стоял и ждал, когда закипит чайник, чтобы сделать себе чашку крепчайшего чая. Кстати, он заваривает не пакетики. Он заваривает настоящую заварку. Такую крепкую, чтоб потом от горечи все лицо скукоживается в подобие кулачка, а во рту все вяжет, как после смеси черноплодки и незрелой хурмы. Скулы сводит в ленту Мёбиуса. Я просто попробовал вчера его чаёк. Непередаваемые ощущения.

Так вот, мы стоим у кофемашины. Он заваривает себе свой гиперчай, я жду, когда машина сделает мне крепкий кофе в чашке объемом 326 мл. Пока мой напиток струйкой течет в чашку, я иду к «сахарнице» и беру три пакетика, ложечку, кусочек лимона и веточку мяты. Ой, представляю какую мину бы скривил очередной иксперд, увидев ингредиенты для моего кофе. А мне ТАК нравится. Романо значит можно пить чай, после которого тебя можно спокойно упаковывать в компактную коробочку, потому как сам так скукожишься. А мне мой кофе, который, к слову, много вкуснее этого чая – это слова шефа, мне, значит, нельзя. Ибо mauvais-tone. А вот фиг вам. Я свободный человек в свободной стране. Что хочу, то и ворочу.

И тут он мне как бы, между прочим, говорит: «У тебя хороший прикус». Я поперхнулся лимоном, который жевал с сахаром. Лимонный сок через нос потёк наружу. Твою ж дивизию! Гад! Значит он понял, что я там был во время их беседы.

Я чихаю, я вытираю текущие потоком сопли и слезы, я кашляю, а в глазах у меня мелькают разноцветные искры. Окончательно севшим, дико хриплым голосом я спрашиваю этого невозможного субъекта: «С чего ты взял?»

«Да, наблюдал, как ты морковку ел», – ответил он, ухмыляясь, – «и яблочком закусывал…»

Меня прошиб липкий холодный пот. «Всё!» – подумал я, – «Теперь я снова безработный…»

«Ты чего побледнел? Тебе нехорошо? Ну-ка присядь… Дыши глубже. Чего испугался? Думал я тебя выгонять буду? Расслабь крестец. Пока шеф мне не скажет, я никого пальцем тронуть не смею. Так что, твоя выходка с яблочком вчера завершилась просто ржанием начальства. Константин Петрович оценил шутку».

Дышать, как мне тогда показалось, стало легче, но вот состояние мокрости не прошло. Меня можно было выжимать.

«Сейчас попей кофейку, кстати, добавь масло бергамота, оригинальное сочетание, а после мы едем в один из медцентров. Патрон желает посмотреть на вас в работе. Сегодня будут только манипуляции над трупами».

«Ась», – не понял я.

«Двась», – в тон мне ответил Романо, – «Что слышал, то и будет. Пей кофе, и галопом к шефу в кабинет. Там ждать его и выполнять все приказы. Скажет сидеть на лапках, как пёсики – выполнять. Сидеть, облизываться, и, вывалив наружу язык, радостно лаять, приветствуя начальство».

Возразить что-либо я не смог. Да и что тут возразить? Теперь я подневольный человек. Хочешь-не хочешь, а обязан выполнять.

Ладно. Беру кофе. Добавляю все ингредиенты, размешиваю сахар (хотя тут лучше использовать мёд) и иду к кабинету шефа. Аккуратно дергаю дверь и натыкаюсь на её абсолютную запертость.

Сажусь на стульчик у кабинета шефа, отпиваю приличный глоток, откидываюсь к стенке и закрываю глаза. Развлекаюсь тем, что смотрю на разноцветные круги, которые появились, как только я закрыл глаза. Внезапно я услышал голоса. Вначале я посчитал, что я того… ку-ку, типа. Крыша, в смысле, поползла набекрень. Тотальный сдвиг по фазе. А вот и нет. Я начал слышать голоса шефа и Романо. А потом я их УВИДЕЛ.

Они сидели у шефа в кабинете, и мирно беседовали. Стоп! Я не понял, а как этот крендель Романо оказался там ранее меня? Я же уходил с миникухни – он там торчал, ждал, когда чай заварится. Нет, я видимо точно поплыл головой.

А тем временем они беседовали о нас. Точнее о визите в один из медицинских центров. Тот, что на Парнасе. Мне в качестве задания определили работу со свежепреставившимся мужиком, а Илье – удаление нарыва. Но прежде надо взять кровь нашу для анализов. Да далась им наша кровь! Что они её, пить что ли будут? Но таким объемом в треть пипетки хрен напьешься.

В общем необычное ощущение: тебя там нет, а ты все видишь и все слышишь. Я вроде как хожу вокруг нашего руководства и смотрю на них. Слушаю. И понимаю, что мало того, что я их вижу и слышу, но я ещё и всё запоминаю. Моментально. Я могу повторить каждую фразу, каждое слово, произнесенные Константином Петровичем или Романо. И вот тут я ловлю на себе взгляд шефа. Взгляд не сконцентрированный, рассеянный, но шеф пытается сфокусировать зрение и поймать меня в поле своего зрения. И тогда я счел разумным открыть глаза, отключиться от присутствия и покинуть кабинет руководства. И вовремя.

Кабинет открылся. Навстречу мне вышел Романо и пригласил меня к шефу. Шеф коротко сказал: «Для устранения сомнений в твоем здоровье ты обязан сдать кровь на экспертизу. Это не обсуждается».

Нет, я, конечно, могу воспротивиться, потому как это незаконно. Но, впрочем, приказы начальства, а особенно этого, обсуждать не стоит. Подозреваю, что такая строптивость может вылезти боком. Главное, чтоб не трогали по рабочим моментам.

«Ну, и что стоим как столп? У тебя тринадцать минут. Кофе-чай – кисель, погрузка в микрик и нах медцентр на митрофаньевском. Ферштейн?»

«Jawohl, mein Führer![2]»– рявкнул я, щелкая каблуками, и удерживая себя от выкидывания вперед правой руки в нацистском приветствии.

«Романо», – тихо, то ли шипя от злости, то ли давясь смехом, произнес шеф, – «прошу тебя напомнить мне, чтоб я всю неделю показывал этому молодчику в качестве образовательной программы фильм «Обыкновенный фашизм». А то распустились ту…»

Финал этой зажигательной речи я не услышал, ибо вымелся подобру – поздорову, во избежание очередной нахлобучки.

Со всеми напитками, подготовкой к поездке и началу практики я уложился в рекордные семь минут. Пил кофе уже развалясь на заднем кресле микроавтобуса, который несся по КАДу в направлении Митрофаньевского шоссе.

Приехали туда уже ближе к полудню. Блин… Ну, и, дырень. Здание явно постройки 18 века. Снаружи малёх обшарпанное. Изнутри…. Если медицинские отделы еще куда ни шло, то подсобки и прочие столовые – жесть какие жуткие. Не хватает только плесени и мышей.

Да, кстати. Вывеска поражает одновременной скромностью и своей «необычностью». Стилизация под начало XX века. Скромно и со вкусом. Но без ятей, еров и ижиц. И при этом, ночью светится все это благополучие ядовито зеленым светом. Просто вырвиглаз. Я видел такое же, но тут шеф всех переплюнул.

Когда зашли – нас сразу отвели в гардеробную, после чего препроводили в кабинет. Что-то вроде ординаторской.

Затем начались сюрпризы. Первое, что было сделано, у нас с Ильей взяли кровь на якобы анализы.

Затем нас сводили в морг. Да, я не ошибся. Это был морг. Такой не большой. На 15 мест. Как сказал Романо, он никогда не пустует. Я не удивлен. Там я поизображал немного Джека-Потрошителя, а Илью, почему-то мутило. Он что, никогда гнилостных трупов не видал? Или с утопленниками дела не имел? В общей сложности наш начальник гонял меня по анатомке и прочим прикладным дисциплинам более двух часов. Как я это выдержал – не знаю. После морга помылся в душе. Тут, оказывается, есть…

И вот чистый и вымытый я ввергнут в процедурную, где немолодая дама прокалывает нам пальцы, высасывает кровь…Да нет, что вы, не пьет. Просто на анализы.

После дали по 150 мл красного сухаря и отвели в некое подобие библиотеки. Там наше руководство выдало нам по репринтному изданию книжки с названием «Να κατανοήσουμε τον κόσμο της ζωντανής και νεκρής φύσης[3]» за авторством некоего Диониса Одигоса. С помощью гугла, с грехом пополам разобрал, что труд сей датируется аж вторым веком до нашей эры. Полистал книжицу… Толстенькая она. И вся на греческом. И тут черт меня дернул спросить шефа: «А в русском переводе есть?»

Шеф так посмотрел на меня. Как будто я тут в какашку обернулся. Лежу, воняю и не даю себя убрать. И, так, с ухмылочкой, говорит: «У вас, молодые люди, три выхода: или учите греческий, что для вас будет весьма полезно, или берите в лапки словари, они там – на полках, или пользуйтесь онлайн переводчиками. В последнем случае за точность перевода не ручаюсь». Ну, спасибо, Константин Петрович. Удружили.

Единственное, что не удручало, то, что эти фолианты можно было домой забрать. Ладно дома покумекаю как быть с этой научно-фантастической литературой.

А потом ближе к вечеру меня что-то сморило. Устал я. Особенно от перевода. А книжица оказалась не так занудна. Что-то даже познавательно. Но, поскольку греческим я не владею, приходилось вначале онлайн-переводчиком пользоваться, но после пятнадцатой попытки, при помощи пары сотни очень и не совсем крепких слов, выражений и эвфемизмов перевести одно предложение, которое в тарктовке и яндекса, и гугла становилось исключительно двусмысленным, я решил прекратить эти глупые потуги. А когда я спросил Романо, какой из пятнадцати переводов подходит, и дал ему листок с этими версиями, я воочию увидел, как обладатель очень бледной, молочного цвета кожи становится цвета пурпурной тоги римского императора. О, как его пробрало. А из ноздрей повалил то ли дым, то ли пар. Ещё чуток, и вероятно искры из ушей посыпались. Такое представление редко увидишь.

И вот, когда я усталый откинулся на спинку старинного (или это был новодел?) кресла, я опять начал следить за цветными кругами… А потом… опять как утром… вначале голоса… затем как в старом телеке – картинка прояснялась постепенно.

«Надеюсь, мой друг, вы соблюли все предосторожности при заборе проб? А то мне не хочется повторять опыт наших коллег, когда трусливый практикант подменил свою кровь на биоматериал своего родича, больного ликантропией. Из желания быть круче в глазах учителя.»

«Не беспокойтесь, патрон. Все было сделано как положено. Думаю, можно начинать».

И хотя я присутствовал там не телом, а чем-то иным, пока объяснить не могу, я решил оглядеться. Просторное лабораторное помещение. Много вытяжек. Окон нет. Значит это тайная лаборатория, где-то в подвале. Все белое. Аж глаза режет. Даже свет тут нереально, неестественно белый. И шеф, и Романо представляют собой единственные цветные пятна в этом царстве белизны: на моем начальнике зеленый халат, на Романо – серый.

«Выпари влагу и подготовь препарат для исследования», – попросил шеф своего помощника. Тот послушно накапал в две керамические чашки по пять-шесть миллилитров крови. Поставил на каждой по букве. Несложно догадаться: «И» и «С». После чего он поставил на препаратный стол гигантскую свечу. Я так и не понял какого она цвета. Какая-то странная смесь, с преобладанием трех: белого, черного и красного. Запалил фитиль и отошел, почтительно поклонившись шефу.

«Патрон, все готово. Можно приступать».

Константин Петрович взял вначале сухой остаток от крови одного из нас и пинцетом бросил в огонь этой свечи. Пламя не изменило ни ровного горения, ни цвета пламени. Какое было, таким и осталось. Настал черед второго образца. Не успел кусочек высушенной крови коснуться пламени свечи, как язык пламени стал больше втрое, а цвет его изменился с желто-оранжевого на фиолетовый с черной каймой.

Я отчетливо увидел, как лицо господина Бессмертного К.П. в мгновение ока стало пепельно-серым. А по лбу поползли капельки пота. Холодного, липкого, как тот страх, который его и вызвал.

Я видел, что шеф в страхе. Он чего-то боится. Но держится.

«Принеси дистиллированной воды», – коротко бросил он Романо. Тот повиновался, и через секунду открывал канистру с надписью Аqua destillata. Налил в четыре стаканчика совсем немножко. Взял по капле крови и добавил в воду, в каждый стаканчик.

Первые стаканчики не принесли этим исследователям ничего интересного. Результат – ноль. Они взяли в рот воду с кровью, пополоскали ей рот и выплюнули ее. Затем прополоскали простой водой рот. Переглянулись. Молчаливый диалог длился с минуты две. Затем они взяли в руки свои вторые стаканчики. Одним движением они отправили содержимое стаканов в рот.

Не успели они оторвать от своих губ эти стаканы, как Константин Петрович побагровел, из ушей у него вырвались снопы разноцветный искр, изо рта вырвалась тонкая струя черного пламени, все помещение заволокло дымом, раздался оглушительный хлопок, шефа какой-то страшной силой швырнуло в стену и со всего размаху впечатало в нее.

Когда дым рассеялся, я увидел, что Петрович висит на стене в позе рисунка из древнеегипетской фрески. Образец привожу ниже. Чтоб было понятно.


Кое-как отодрав нашего начальника от стены Романо уложил его на кушетку и рванул к холодильнику. Взял какие-то две бутылки с красно-бордовой жидкостью, в аптечке на стене открыл потайной отсек, вытащил две ампулы, и добавил в каждую посудину какой – то препарат из ампул.

«Фшто эфо было?», – через силу, отчаянно шепелявя и не произнося некоторые звуки спросил шеф.

«Потерпите, патрон», – отвечал заботливый Романо, вытирая струйку крови с той части лица, которая оказалась впечатанной в стену, – «Сейчас вы примите лекарство, и все пройдет».

«Фты эфо визел? Ауй!» Это шеф немного неаккуратно шевельнул челюстью. «Да, видел. И это меня пугает. Шеф, я вижу такое в первый раз. А вы? Вот выпейте».

«Опяфь фвои кровавые насфои?»

«Патрон. Не знай я вас столько времени, я бы посчитал, что вы решили меня оскорбить. Нет, будьте покойны. Это гранатовый сок, в смеси с настоем успокоительных трав и сверху лидокаин. Через три минуты, зная ваш обмен веществ, вы будете уже в адекватном состоянии».

Шеф поморщился, но напиток выпил. Откинулся обратно на кушетку, прикрыл глаза. Через пять минут, не открывая глаз, сказал: «Романо, я не знаю, что это было, но мне чуть челюсть не вырвало и язык чудом на месте»

Он тяжело поднялся, сел на кушетке. Было слышно, что речь почти восстановилась. Но говорил он как будто через силу. Просидев с минуту, он встал и медленно подошел к керамической чашке с буквой «И» на боку. До меня доносилось отчетливое бормотание начальника: «Мальчик, мальчик…. Скажи мне, милый мальчик, чья кровь течет в твоих жилах. Кровь какого моего старого врага… Которая так немилосердно и свирепо терзала бренное тело старика?» Он смотрел, не моргая, в чашку. Но кровь не реагировала.

«Романо, а ты, как я посмотрю, отделался простым сплевыванием?»

«Вы заблуждаетесь, патрон, как только с вами это началось – я сразу сплюнул все содержимое стакана на пол. Но вот незадача: три капли этой воды я умудрился проглотить, когда вы так знатно взорвались. У меня было ощущение, что я проглотил три раскаленных до бела гвоздя-сотки».

«Значит это наш общий враг…»

«Кто-то из сторонников Света?»

«Друг мой, не пори чушь! Ты еще скажи, что это кровь святого в жилах мальчишки течет. Если ты не забыл, то святые и не очень граждане, не перешедшие на сторону вселенского зла, ведшие относительно смиренную, и не очень, и целомудренную, и не очень, жизнь, не являлись нашими врагами. Взаимное неприятие, но не более того. А вот противоположный край…»

«Возможно, вы правы, патрон…»

«Подожди… Ты сумел просмотреть его жизнь? Ты видел его предка?»

Романо только молча отрицательно покачал головой.

В этот момент я почувствовал, что шея у меня окончательно затекла, и я сделал несколько резких наклонов вправо-влево. На пятом, последнем наклоне, раздался треск, и облегчение спустилось на меня.

Шеф же резко обернулся, ища кого-то глазами. Словно он услышал этот треск…

«Романо. Тебе не кажется, что мы тут не одни?»

«Патрон, уже второй день подряд я чувствую чье-то незримое присутствие. Судя по всему, мой кофеёк все-таки сработал над одним из парней, и он активно осваивает вновь приобретённый навык».

«Мы можем сейчас определить, кто он?»

«Нет, скрываться от наблюдаемых могут или новички, или очень серьезные профессионалы. Середнячка вы бы выявили быстро, а неопытный середняк сам себя бы сдал».

«Что ж, хоть какие-то приятные новости», – мурлыкнул Бессмертный, – «Слушай, парень. У меня к тебе предложение: я две недели тебя ищу, пытаюсь вытащить. Если ты продержишься незримым и неулавливаемым эти две недели, даю слово в присутствии свидетеля и подтверждаю, словом, Смерти, что ты будешь у меня работать, и никаких проверок проходить не станешь. Полагаю, ты согласен?»

Хех, еще бы я не был не согласен. Я не просто согласен! Я всеми конечностями «за»! Но, ведь шеф нарочно меня вытаскивает на беседу… Э, нет! Кукиш вам, мусьё! Ищите меня.

«Будем считать, что наше соглашение заключено. В добрый путь, малыш!»

В этот момент у меня зачесался нос, засвербило в ноздре, я набрал воздуха в грудь и со всей дури я чихнул! Громко! С легким опьянением от чиха. С подвыванием и хлюпаньем носом. И вышел из лаборатории.

Кто такой этот Илья…. Теперь даже я задумался…

### Дневник: Суета сует

28 июня 2009 года


Если честно, эти последние две недели были насыщены изрядно. Все описать не хватит того же времени, что прошло с моей последней записи в дневнике. Но, я попытаюсь быть кратким и по существу.

Момент первый: я продолжаю играть в прятки с шефом. Становится весело и увлекательно. Теперь я научился выходить в режим “незримого присутствия” не закрывая глаза. Тренируюсь делать то же самое, не замирая как столб. Шеф пока не может меня вычислить. И я этим беззастенчиво пользуюсь. В результате я присутствовал почти на всех совещаниях шефа с Романо, с руководителями отделений холдинга, с представителями властных и силовых структур. Также пересмотрел все эксперименты в тайной лаборатории. Попутно выяснил, что таких лабораторий у шефа аж целых пятнадцать. И везде я побывал. Не забыл я и себя побаловать. Побывал незримо в женской бане. Решил реализовать свои подростковые желания. Ничего особенного … Потом посмотрел на своих одноклассниц и однокурсниц в возрасте 27–28 лет в их голом естестве. На ВСЕХ! Каждый вечер и ночь я устраивал для себя эротическое шоу “Одноклассница”. Просыпался потом мокрый от возбуждения и вожделения. Даже на наших милых пышечек и гиперпышечек облизывался, хотя они не в моем вкусе. А вот про то, что у некоторых на теле есть, я не знал пока не увидел. Некоторые до сих пор в одиночестве. И нагишом гуляют по квартире. Убедился так же и в том, что у той, что мне нравилась до беспамятства, безумно классное тело. И она – Огневушка-поскакушка. Жаль, что только на искусственном елдаке. А может и хорошо. Попробовал потрогать ее – не вышло: рука проходила сквозь ее тело. Если смогу – она будет моей. А я смогу …

Момент второй: Романо угощал нас вторично своим знаменитым и невероятно волшебным кофе. В результате, через четыре дня после приема напитка я выявил у себя два новых свойства: я научился работать без устали и воспринимать новую информацию в гигантских объемах (а что еще важнее – запоминать без изъянов) и я научился влиять на людей, убеждать их, не прилагая больших усилий. Если первое мое свойство помогает мне сейчас в работе и в учёбе, то второе недурно выручает в общении с представителями власти или с теми, у кого есть что-то, что мне нужно.

Момент третий: я стал меньше спать, но при этом не чувствую себя уставшим или невыспавшимся. Всякий раз, как я открываю глаза и сбрасываю с себя оковы сна – я бодр, весел, и полон сил. Что это? Как такое возможно?

Момент четвертый: шеф заваливает нас старинной литературой. Сегодня, например, заставил изучать труд некоего Максимина Агра “Magna comparatione inter somnum et mortem[4]”. Очень странно… Да, странно. Хотя, с самого начала моей работы у Константина Петровича странностей хватает. Я тому живейшее подтверждение. А еще шеф нагружает нас обоих литературой о сне. Как древней, так и современной. Я скоро так стану профессиональным сомнологом. Для какой надобности ему это – не знаю. КП пообещал дать свои разъяснения. Но, позже. Ладно, подожду.

И, наконец пятый момент. По ходу, Илья тяготится пребыванием в стенах холдинга. Стал мрачен, нервный, по любому поводу рычит. Честно говоря, я тоже готов ему морду надраить. Уже начал молиться Богу, чтоб он сваливал как можно скорее. И ему будет лучше, и нам проще.

(прим. Дописано другой пастой: видимо позже)

Вспомнил одну особенность. Шеф последнее время всё чаще и чаще повторяет одну и туже фразу: “Кто же ты, Илья?” Действительно, кто же ты? Почему так много загадок и ребусов?

### Дневник: Вклейка копии заявления

01 июля 2009 года


Председателю совета директоров Холдинга “Медицинские центры К.П.Б.” Господину Бессмертному К.П.

От стажера – младшего медицинского работника отделения хирургии Дамнитова И.А.

Заявление.

Прошу уволить меня до окончания срока испытания по собственному желанию в день подачи настоящего заявления. Кратко поясняю, что я устал возится с каким-то мракобесием, которым нас пичкает руководство холдинга. Складывается впечатление, что из нас хотели приготовить каких-то колдунов – шарлатанов. Да идите вы к такой-то матушке с вашими приколами.


Дамнитов И.А.

Дата

Подпись

### Дневник: Сказал – победил

02 июля 2009 года


Илья ушел. Не знаю, возможно я злыдня. Но я искренне считаю, что он сделал лучше для всех. Он избавил шефа от лишних трат времени, средств, сил. Но он оставил после себя шлейф тайны и страха. Шеф до сих пор в состоянии страха, правда не такого сильного, когда у него во рту рванула кровавая смесь. Точно могу сказать, что патрон вздохнул с облегчением, когда Илья свалил из конторы.

А еще сегодня я напросился на аудиенцию к шефу, и настоял на обязательном присутствии Романо.

Когда Петрович и его подручный уселись и уставились на меня, я сообщил, что именно я и был тем, кто освоил “незримое присутствие “ в столь краткие сроки и прятался от них две недели. Поскольку Илья ушёл, работа, стало быть, моя, и если шеф возражает, то у меня реально два подспорья в доказывании моей правоты: его слово и клятва, и условия приёма на работу.

Каково было мое удивление, когда Бессмертный не стал возражать, подтвердил моё право на эту работу, но выставил последнее условие: я обязан прослушать его лекцию (о чём – не знаю, тему он выбирает сам), и выполнить тестовое задание. Потому как при устройстве на работу вопрос о тестовом задании стоял и отменять его шеф не будет.

Романо добавил мне холода в жору: “Мой друг, тест от патрона откроет тебе возможность работать тут. А вот испытание от меня, позволит, при удачном прохождении, делать невообразимые вещи. Так что будьте готовы, и читайте ту литературу, на которую указываем мы”.

Зашибись… еще один тест… когда это закончится…

### Первая лекция-беседа Бессмертного К.П. с Невмерлых С.Ю. о сне, смерти и походах на сторону мертвых (расшифровка аудиозаписи)

05 июля 2009 года


Итак, мой дорогой друг, сегодня, прежде чем я дам вам задание, мы поговорим об одном очень важном деле. Почему важном? Полагаю, что от него будет зависеть Ваше прохождение тестового задания. А оно будет, поверьте, далеко не легким.

Для начала вспомните, какую книгу я вам дал на прочтение совсем недавно? Всё верно: “Magna comparatione inter somnum et mortem[5]”. И дал вам ее неслучайно. Полагаю, вы обратили внимание, что в вашем экземпляре много пометок, в том числе на полях. Это мой экземпляр. Эти пометки помогут вам лучше понять природу сна, его некоторые свойства, и, как следствие, наше мнение о том, что отрицание факта, что сон – это маленькая смерть – есть заблуждение.

Что ж приступим. Начнем, пожалуй, с цитат из источников. Сразу оговорюсь, что берем более-менее близкие к нашему времени, труды и изречения, а тексты из пирамид, поскольку в них я могу найти минимум зауми и словесного тумана, так свойственного египетским жрецам Анубиса. Согласно тексту, приписываемому Гомеру (ок. 850 г. до н. э.), он называл сон младшим братом смерти. Будда (Сиддхартха Гаутама, ок. 500 г. до н. э.) описал сон как маленькую смерть и считал сон своего рода духовным возрождением: маленькая смерть сон. В Коране сон – это разновидность смерти: Аллах забирает души в момент смерти, а ту, которая пока не умирает – во время сна. Он удерживает ту, которой предопределил смерть, а другую отпускает до определенного срока – настоятельно рекомендую заглянуть в Коран и почитать суру 39, стих 42.

С другой стороны, выражение маленькая смерть, по крайней мере, сегодня означает оргазм. Но в некоторых интерпретациях сон есть маленькая смерть, в которой бессознательное выходит на поверхность. И то, и другое связано с потерей контроля, и то, и другое «продуктивно». В то же время, ощущение маленькой смерти может возникнуть при утрате любви или крепкой дружбы. И так же я могу смело утверждать, что оргазм в определённый момент, вводя нас в состоянии эйфории, у кого-то сильнее, у кого-то слабее, становиться этаким сном наяву, а человек переживает состояние близкое к коме. Это факт. Но масса ученых-сомнологов и сексопатологов, по какой-то странной причине отрицает это.

Давайте подумаем вместе: а что такое сон вообще? Что это: попытка перезагрузки нашего суперкомпьютера при которой периферийные устройства не работают, а мозг обновляется; или это попытка человека выйти в иные миры, покинув хотя бы на мгновение собственное тело, которое привязывает душу к этому грубому материальному миру; или сон действительно – микросмерть, дарующая нам неоценимый опыт, который мы вспоминаем только перед своей кончиной. Что это? Давайте будем честны: с биологической точки зрения, сон – одна из самых важных форм поведения человека и животных, но мы до сих пор не знаем, почему мы спим. Даже через два с половиной тысячелетия после Гераклита сон остается одной из великих неразрешенных загадок биологии. Посмотрите на человека или животное во время сна. Зрелище порой забавное, порой не очень. Где-то мы умиляемся, а где-то на нас накатывает отвращение.

Но самое важное во сне то, что он действительно является проводником человека в мир мертвых. Многие это отрицают, считают оккультной ерундой и чушью. Но проблема в том, что ничего мистического и оккультного тут нет. Это голые факты. И гадкая правда.

Проблема в том, что мы разучились управлять сном, управлять собой во сне, а в случае необходимости, нуждаемся в проводниках и помощниках.

Что такое смерть? Немногие из нас всерьез задумываются о природе этого явления. Чаще всего мы суеверно избегаем не только разговоров, но и мыслей о смерти, потому что тема эта кажется нам очень уж безрадостной и страшной. Ведь каждый ребенок с малых лет знает: «Жизнь – это хорошо, а вот смерть… смерть – это не знаю что, но точно что-то плохое. Такое плохое, что об этом лучше даже и не думать».

Мы взрослеем, учимся, приобретаем знания и опыт в различных областях, но наши суждения о смерти остаются все на том же уровне – уровне маленького ребенка, который боится темноты.

Но неизвестность всегда страшит, и по этой причине даже для взрослого человека смерть всегда будет оставаться все той же неведомой, пугающей темнотой, пока он не постарается понять ее природы. Рано или поздно смерть приходит в каждый дом, и с каждым годом число ушедших в эту неизвестность родных и знакомых людей растет и растет….

Люди уходят – мы горюем и страдаем от расставания с ними, но даже и в эти периоды очередной постигшей нас утраты не всегда пытаемся разобраться и понять: что же все-таки такое – эта смерть? Как ее воспринимать? Только ли, как ни с чем не сравнимую потерю и вопиющую несправедливость жизни, или возможно и совершенно другое ее восприятие?

А вы задумывались о том, что, например, в соответствии с традициями православия ушедшего в иной мир человека называли не умершим, а усопшим. Что означает слово «усопший»? Усопший человек – это человек уснувший. И православие образно говорит так о закончившем свою земную жизнь теле человека, которое после смерти будет покоиться до тех пор, пока не будет воскрешено Богом. Уснуть может тело. А вот дух, не спит. Он бодрствует. И так у всех. Вы согласны мой юный друг?

Вижу, согласны. Тогда позвольте вас обломать. Не все в этом лучшем из миров способны быть единовременно и в мире живых, и в мире мёртвых. А те, кто способен – не рассказывает об этом. Да и зачем? Начнешь рассказывать, обзовут или вралем, или сумасшедшим. Поэтому те, кто в своих снах гуляет по юдоли скорби в обществе прочих усопших, или, что менее приятно для многих, в обществе Неумолимого Жнеца, понимают, мир живых и мир мертвых идут параллельно, но существовать в отрыве друг от друга не могут.

А самое удивительное заключается в том, что мы в состоянии узнавать прошлое в мире мертвых. И не просто видеть, а узнавать такое, отчего современные криминалисты просто бы пищали от восторга. Именно это вам предстоит сделать. Это и есть ваше тестовое задание. Попадёте вы туда под моим контролем и под защитой Романо. Понимаю, это тяжкий труд и кошмар нормального человека. Но вы живой. А живой человек, отправивший свою душу во время сна в царство мёртвых, рискует оттуда не вернуться. Именно поэтому вам нужны провожатые. Что конкретно будете там делать, где и что искать – вам поведает Романо. Я же хочу до вас донести простую мысль – человек не знающий и некомпетентный, не имеет права заигрывать с Ней. Ибо тут риск слишком высок остаться в том мире. Итак, сон и вправду – это маленькая смерть. Почему же обычно не страшно засыпать? По двум причинам: либо что-то отвлекает мысль на себя от рефлексии о сне как смерти, либо спать так хочется, что не остаётся возможности этой рефлексии, она сама вперёд засыпает. Если же рефлексия такая всё же состоялась, и сон открывается как маленькая смерть, тогда засыпание становится осознанным, сознательным умиранием.

Но кто ж согласится умирать? Почему он согласится? Видимо потому, что надеется на чудо воскресения (Ну, чем не Лазарь), что, дескать, завтра он проснётся. Сам? Нет, конечно. Он же будет спать, т. е. в некотором роде будет мёртв. Кто-то его разбудит, но вот самостоятельно проснуться такой спящий не сможет. Никак. Даже если это будет его организм, который сам проснётся и разбудит сознание.

И, кажется, что так вот умирать, в расчёте на воскресение, – есть в этом нечто интересное. Такая, как бы своя романтика, путешествие в неизвестность. А можно и как тренировку рассматривать к будущей уже большой смерти, с возможным большим воскресением.

(Рукой владельца дневника: далее нормальная аудиозапись закончилась – какое-то бульканье, хрип и звон).

### Дневник: Завершение первой беседы – лекции, записанное по памяти. Романо берет слово

05 июля 2009 года


Сегодня прослушал запись и с досадой обнаружил, что часть беседы невозможно прослушать. Не знаю, по какой причине мой телефон выкинул такой кунштюк, но постараюсь кратко внести дополнения к аудиозаписи.

Первое, шеф много объяснял, в чём общность сна и смерти, и в чём их различие. Главное, что я должен усвоить, по мнению Константина Петровича, это то, что сон близкий к смерти, сон, который находится на самой острой грани, в шаге от проваливания в безвременье и забвение, позволяет находить ответы на самые сложные вопросы. Но это самый простой уровень тех, кто идет по пути “живущих-в-двух-мирах”. Именно он и называется некромантией. Он также обещал поговорить со мной об этом подробнее. Кроме того, он сказал, что мёртвым задавать вопросы легко. Есть одна особенность: усопшие врать не умеют. Поэтому, если ты сваливаешься в предсмертный сон, ты можешь задавать любые интересующие тебя вопросы любому духу. Да, в мире мёртвых нет тел. Одни души. И единственные люди, которые в состоянии посещать мир усопших в своём теле – именно… ЖВДМ. Классная аббревиатура. Так, возвращаюсь к теме: итак, души усопших врать не могут. Вообще. Никогда. Вот совсем-совсем. И они, помимо всего прочего, располагают информацией обо всём и всех. Но только о том, что было. Было, Карл, ты понял! То есть, попав туда, тот, кто в состоянии и знает как, может получить ответы на все вопросы о прошлом любого человека, о каких-то событиях и прочая. Но походы туда сопряжены с гигантскими затратами энергии человека. Если задержишься там больше положенного, или рванешь без подготовки – считай труп. Поэтому к первому походу туда, за грань человека готовят долго. Но в некоторых случаях, могут отправить и не подготовленного человека. Но с сопровождающим. Если такого не найдут – всё на свой страх и риск. Мне повезло: Моим сопровождающим станет Романо. Шеф пожелал мне успеха в беседе с его “десницей” и ушел, как он сказал, готовить необходимое оборудование.

Теперь настала пора рассказывать Романо. Первое, что он мне сказал на полном серьезе, это то, что, пройдя это испытание, я получу статус ученика. И статус некроманта. И вот не стоит обольщаться: став некромантом, я смогу лишь беседовать с душами умерших, или тех, кто жив, но в коме или еще в каком мерзком состоянии. Даже у пьяных душа имеет свойство путешествовать вне тела. По сему я должен соответствовать требованиям. Некромант это не некромаг. Задача некроманта – задавать вопросы и получать на них ответы. И всё. Дельфийский оракул, пифии из самых различных мест, всякие предсказатели – это некроманты. Предсказывать будущее некроманты не умеют. Это иные сферы и иные способы. Романо по секрету сказал, что в большинстве случаев все эти предсказания от всяких там ясновидящих и прочих прорицателей – суть шарлатанство, а сами прорицатели – еще те мошенники. В мире найдется от силы человек десять, способных прорицать и предсказывать будущее по-настоящему. Но вот свой дар они держат в секрете. И только посвященные знают о том, кто они и как с ними войти в контакт.

Теперь о задании: если я правильно понял Романо, то мне придется войти в состояние почти смерти и выяснить, кто же в предках ходит у бывшего нашего странного мальчика Ильи. Для этого меня медикаментозно введут в такое состояние, предварительно вложив в руку кусочек высохшей крови Ильи. Мне надо будет пройти в любое место, где окажется более-менее большое количество усопших, и задать свои вопросы. Список этих вопросов шеф уже подготовил, мне остается их вызубрить. Романо так же предупредил, что у многих попавших в тот мир впервые может наблюдаться временная потеря памяти. У кого – то происходит во время похода за грань, у других после. В частности, шеф говорил, что на свою память надо надеяться, но не настолько, чтоб доверять себя и всех своих безоглядно. Поэтому, если вспомнил что – записывай. Ёшкин кот, а ведь классно, что я дневничок веду. Вот и выполнение требований.

После этого, Романо предложил мне выпить, за успех, так сказать, похода. Я не побрезговал. За что получил от Романо уверения в вечной дружбе. М-да… меня тогда что-то уж сильно развезло.

### Дневник: Открывая двери в неизвестность

14 июля 2009


Господи, на что я согласился? Нет, конечно, я понимаю, что «мир мёртвых» это бред, но всё же… Я готов поверить и в это. И для этого у меня есть все основания. Попробую подсчитать…

Во-первых, тематика даваемой литературы. Как я ранее указывал, шеф заваливал нас литературой о сне, о мертвых, о смерти и тому подобное. Причем как древние фолианты, так и сравнительно современное чтиво. И вся эта литература недвусмысленно намекает, что мир неживых существует и где-то как-то пересекается нашим миром, что кто-то имеет возможности и способности туда шнырять. И, видимо, без каких-то магических штучек это невозможно. Ой, что я пишу! Слышал бы меня кто-то из моих преподавателей…

Во-вторых, как объяснить то, что я легко освоил «незримое присутствие»? А это факт! Это – данность! И от этого уже не отвертишься.

В-третьих, то, что я наблюдал в секретной лаборатории, включая черное пламя, взрыв и впечатывание шефа в стену тоже не объяснить с сугубо научной точки зрения. Любой физик, химик подтвердит, что пламя чёрного цвета не получить, сколько не бросай в открытое пламя всякие там соли. И плазмы черной тоже не бывает! Нет её! Нет, и всё тут! А взрыв во рту? Нет, понять его я, вроде, могу. Когда работал в морге, пришлось помогать вскрывать труп идиота, засунувшего себе в рот взрывпакет. Зрелище, конечно, тошнотворное. Но это – факт. А вот то, что произошло с шефом – не укладывается в рамки нормального порядка вещей. Взрыв должен был разнести ему голову в лоскуты. С обильным орошением окрестностей частичками черепа, мышц, мозгового вещества и при «аккомпанементе» фонтанирующего потока крови. Но нет же! Вот фигушки! Максимальный урон – он зашепелявил. Всё! И главное: на кой пробовать на язык раствор воды с кровью. К чему этот выпендрёж? Мне скоро идти… Отступать не могу. Сам подписался. Ну, и ладно! Надо бы приготовиться – Романо выдал комплект белья… Кажется это похоже на какую-то лёгкую и тонкую пижамку. Ой, кто знает моих боссов: быть может именно такая одёжа мне и нужна будет. Пусть… Всё- призывают… Попробую дописать после того ка…

(Прим.: запись обрывается. Далее через две строчки корявым почерком: явно написано позже)

Руки дрожат, в голове сумбур, во рту кака и сухо. Попробую описать, что произошло, так как чувствую: если я сейчас отключусь, то уже многого не вспомню. А мне это важно. ВАЖНО!

Итак, я иду за Романо в процедурную. Так Романо сказал. Процедурная странная – кажется ткни пальцев куда-нибудь в стену – полезут всякие домовики. В подвале. Ни окон. Ни намёка на сообщение с другим помещениями, кроме как через одну единственную дверь. Отопления нет. Холод собачий. Но намёка на сырость нет. Сухо. Очень сухо. Даже воздух тут сухой. Настолько, что можно поцарапать слизистую носа.

«Ложись!»-приказал мне шеф, движением головы определив место моего «упокоения». Обычная больничная лежанка. Жёсткая, но не каменная. Под кожзамовской обивкой тонкий слой поролона. И застелена обычной белой простынкой. Изголовье приподнято. Я лёг.

«Теперь слушай», – не прекращая манипуляций бросил шеф, – «Вот это – пропофол. Он введёт тебя в состояние клинической смерти. Переход произойдёт очень быстро. Ты даже не успеешь удивиться. Дальше – твое задание. Не теряй времени. Его у тебя будет очень мало. Я кладу тебе в правую руку высохшую кровь Ильи. Как попадёшь в юдоль тишины – ищи любую душу почившего человека. Найдешь – не трогай. Повторяю – не касайся мертвого. Иначе ты умрёшь уже в этом мире. Ты можешь спокойно, без боязни трогать любой предмет, какой увидишь там. Но! Никогда, ни за что не трогай духа мертвого человека. Ты мне нужен тут. Живой и здоровый. Когда найдёшь дух любого человека – окликни его. И тут не имеет значения как ты это сделаешь. Главное, чтобы он тебе ответил…

Так, давай свою руку. Дай правую. Я кладу тебе в ладонь кровь Ильи. И что бы ты не выронил обматываю кисть твоей руки эластичным бинтом. Тебе, в отличие от меня, эта субстанция повредить не сможет. Ты пока еще простой человек…

Далее: когда дух вступит с тобой в разговор, задай ему один важнейший вопрос: кто предок человека, чью кровь ты держишь в ладони.

Помни, мёртвые не умеют лгать. Они могут бояться. Они могут радоваться. Они могут многое. Но! Они не могут лгать. И они не могут уйти, не ответив прямо на прямой вопрос. Я не знаю, в какой форме тебе будет дан ответ. Но, будь так любезен: НЕ ЗАБУДЬ ЕГО! И как только вернешься в наш мир, ты обязан мне все подробно рассказать невзирая на свое состояние. Ты понял меня?»

Шеф взял раствор пропофола, повесил его на стойку, взял трубку капельницы и соединил флакон с сосудом, где плескался физраствор.

«Главное не бойся!» – услышал я, с другой стороны, шепот Романо, – «Не бойся проявлять чувства: радость, грусть, даже горе. Смейся от счастья, рыдай от горечи поражения. Тоскуй, грусти, умиляйся и, даже, проявляй вовне свой гнев. НО! Ни при каких условиях, никогда, совсем, даже ни миллипусечку не смей бояться. Начнешь бояться – проиграешь. А в данной ситуации – умрешь по-настоящему. Ты обязан вернуться. Хотя бы ради того, чтоб узнать, почему живой человек, попадающий в мир мертвых не имеет права на страх. Договорились?»

Говорить я уже не мог. Челюсть, язык, мышцы лица уже отказывались повиноваться. Шея тоже работала через раз. Тогда я нашел способ – на лице остались только веки, которые слабо, но подчинялись приказам моего мозга. Я прикрыл их и попробовал открыть. Открыл наполовину и снова захлопнул их…

Прошли какие-то мизерные доли мгновения, и я открыл глаза. Обернулся. Огляделся. Я стою в этой гнусной хламиде, которую мне выдал Романо, посредине не пойми чего. Вокруг меня – плотная стена молочного цвета густейшего, как сливочно-овсяный кисель. Хоть бери половник и смело черпай его себе в кружку. И ешь. Можно просто рукой. Что я, собственно, и сделал – нет, я реально взял и черпанул этот туман рукой. Здоровенный кусок тумана лежал в моей ладони, сложенной ковшом, и таял как мороженное. Я посмотрел вокруг – никого. И ни зги. Я крикнул. От души. Во всё горло. А в ответ – тишина.

В этот момент, голос в моей голове прозвучал отчетливо и ясно: «Просто прикажи туману уйти. Посмотри вверх и представь, что там яркое солнце». Боже, сердце зашлось в бешеной скачке… Этот голос… Голос… глаза защипало так, что всё вокруг расплывалось. Я знаю этот голос, потому что роднее его в этом мире ничего нет. Точнее есть. Но это голоса самых родных и любимых людей. И я их не слышал давно. И вот один из них… Как игла в сердце… Папа… мой родной, любимый, дорогой, папочка… Горло сдавило, и я не мог выдавить из себя ни слова… Через силу, превозмогая боль, дерущую горло, я просипел: «Папа…»

Туман рассеивался, как будто солнце все жарче и ярче пригревало. И чем жиже становился туман, тем отчётливее я видел, кто стоит в нескольких десятках шагов… Да, это был он, мой папа… Я дернулся к нему, попытался побежать, но ноги, как будто, налились свинцом, я еле передвигался. Такое ощущение, что я тащу на себе трехсоткилограммовую штангу.

«Стой!»– услышал я. «Сынок, не надо бежать ко мне. Я понимаю тебя. Я сам безумно по тебе соскучился и тоже хочу прижать тебя к себе и обнять… крепко, нежно… Но, мальчик мой… Сергунька, Серёжка, Серёженька… не надо. Нам нельзя касаться друг друга. Ты должен жить. У тебя впереди целая жизнь, и ты должен… обязан… ради меня, ради мамы, бабушки пройти её от начала и до конца, какой бы длинной она ни была. Мы всегда будем рядом с тобой… Позже, много позже мы сможем и посидеть, и поговорить и даже обняться. Но не сейчас, мой родной. Я знаю, ради чего ты в мире тех, кто ушёл… И знаю как помочь тебе. Поэтому стой спокойно, не бойся и вытяни вперёд руку с кровью…»

Папа отступил на два шага назад и вдруг крикнул: «Покажи истину!»

Не успел он закончить, как стена огня окружила меня, разделив нас. Бешенное пламя, цвет от багрового до переливов всех светов радуги… И рёв, рёв пламени… И в тот момент, когда я почти отвлёкся, ЭТО началось!

Какое-то облачко появилось над моей ладонью. Маленькое. Размером с мандаринку. Внутри этого облачка бешено носились золотые искры, серые кусочки дыма и нечто черное, как душа неисправимого грешника. Облачко росло, наливалось силой. И вдруг, раздался треск, и вот две струи полетели от этого облачка в разные стороны. Серо-золотая струйка летит вправо и сплетается причудливыми узорами в фигуру… Она складывалась постепенно, как будто кто-то невидимый строил причудливой формы дом. Фигура стояла ко мне спиной, в балахоне, да еще и капюшон скрывала лицо. Но вот фигура развернулась ко мне, и сбросила капюшон. На меня, улыбаясь, смотрел … ШЕФ! Этого не может быть! Что за бред. Но я вижу своими глазами – это был Константин Петрович собственной персоной. Он еще раз улыбнулся и накинул капюшон.

А тем временем, другая, черная как смоль струйка сплетала свою фигуру. Никаких причудливых форм. Никаких завитушек. Ломаные линии, острые углы, жестокие, пугающие грубые формы. Тоже фигура в балахоне. Тоже спиной ко мне. «Повернись!» – ору я, перекрикивая рёв пламени. Фигура не реагирует. «Повернись, падлюка!» – не унимаюсь я. Похоже, грубость – действенный инструмент в отношении этой жуткой фигуры: она дергается, и начинает медленно, словно нехотя, поворачиваться ко мне лицом. И пока она поворачивается, я как мантру повторяю: «Страха нет! Я не боюсь!» И в какой – то момент, зародившееся было чувство страха отступает, уступая место холодному рассудку. И вовремя. То, что я вижу под капюшоном, у неподготовленного человека вызвало бы заикание и непроизвольные мочеиспускание и дефекацию. Из-под капюшона на меня смотрели два глаза, в глубине которых плясали яростные багровые языки адского пламени. Нет, я не знаю, какое пламя там, в аду. Но я чувствую, что оно именно такое. Считайте, что это моя интуиция.

Я оторвал взгляд от этих пронизывающих насквозь глаз, и посмотрел в лицо их владельцу. И от неожиданности чуть не вздрогнул. На меня смотрело лицо явно мужчины – европейца. Но его кожа была почему-то черная. Нет…не чёрная. Она была насыщенного антрацитового цвета, с каким-то пурпурно-фиолетовым отблеском. Тонкие брови, тонкий нос, тонкие жёсткие губы в кривой ухмылке. И вот только я сфокусировал взгляд на лице этого … не знаю как назвать его… как кожа начала трескаться и расползаться, как у банального гнилостного трупа, куски мышц отлетали, обнажая и являя на свет не менее антрацитовый череп в золотой короне. Вместо глаз на меня теперь смотрели пустые глазницы жуткого черепа, в глубине которых плясали теперь языки и багрового, и ядовито-зеленого огня. На мгновение мне почудилось, что череп ухмыльнулся той же издевательской усмешкой, но пламя погасло и видение пропало.

Я опять там же, где ждал меня отец. Он посмотрел на меня. Возможно, мне показалось, но по его щеке катилась слеза.

«Сынок, торопись», – сказал он, – «Расскажи тем, кто тебя послал, всё, что видел. Скажи, что их давний враг не исчез. И передай привет деду».

Последние слова я слышал, будто отец их произносил в глубоком подвале: глухо и почти неслышно.

«Разряд!»

Пиииииииииииииии – шмяк! Мое тело подбросило.

«Романо! Камфару в сердце!»

Я приоткрыл глаз, посмотрел на суету вокруг меня и….

## Часть вторая. Семейные секреты и обучение


### Дневник: Афтершок

24 июля 2009 года


Да простит меня Бог, и любой читающий это за то, что сейчас я накарябаю. Образец тавтологии. Но иначе я выразить свою мысль не смогу. Итак, я приступаю:

Что я могу сказать? Что тут вообще можно говорить? Если я скажу, что я шокирован, это значит я ничего не скажу.

Я раздавлен. Размазан. Расплющен. Прибит и плотно придавлен.

Всё, на что намекал мне шеф – правда. Я просто в …. Не стоит выражаться…

Пишу сегодня. Спустя десять дней от даты первого «путешествия», после которого я вряд ли смогу уже стать прежним. Всё, абсолютно всё перевернулось, встало на уши и перевернулось вновь. И самое главное – я видел отца. Десть лет… Десть долбаных лет я жил, ощущая его присутствие и не понимая, что могу его видеть. Шеф! Мать вашу через полотенце! Где вы были все эти годы? Какого хрена я так мучился? Даже спустя пять лет после их смерти вы могли найти меня, и дать возможность испытать счастье. Пусть кратковременно. НО! СЧАСТЬЕ! И плевать. Я даже согласен был сдохнуть, лишь бы быть рядом с ними. А теперь….

Одно утешает. Уходя оттуда, я слышал чётко, как отец сказал, что мы с ним свидимся позже. И при этом визите я смогу с ним даже обняться. Как же мне не хватает прикосновения его руки. И прикосновений рук мамы… бабушки… Он просил жить. Жить долго. Что ж, папочка… Я выполню твою просьбу, чего бы то мне не стоило.

Теперь попробую вспомнить то, что произошло со мной после «путешествия».

Итак, я был выдернут (или выкинут?) из мира мёртвых. Как утверждал шеф, с одной стороны меня выдергивал Романо, будучи, фактически, за моей спиной, и контролируя действия всех мертвых душ, находившихся в округе. Также он бдительно следил за тем, чтоб я не подвергся тлетворному влиянию чувства страха. Как говорил мой надсмотрщик, я справился весьма достойно. Почти испугался. А «почти» не считается (это у Романо такие шуточки).

С другой стороны меня вытаскивал оттуда сам шеф. Дефибриллятор, камфара, интубация, и прочая, прочая, прочая… Романо утверждал, что меня вытаскивали ровно три минуты. Я открыл глаз, что-то произнес на русском матерном и вырубился на час. Но я был просто в глубочайшей несознанке. Я был жив, я был здоров. Мир мёртвых захлопнул свои врата и моего обязательного присутствия в его чертогах не требовал. Когда посредством нашатыря я был приведен в более-менее вменяемое состояние, я поведал всё что было. Когда я рассказал, а затем по приказу шефа повторил описание того, черного урода, ну, того, что имел «лик чёрен и ужасен», превращаясь из человека в какой-то мистический скелет, Петровичу поплохело. В чувство его привели ваткой с нашатырем и бокалом какого-то гнусного пойла.

В результате, когда я закончил свой рассказ, меня можно было спокойно отдавать таксидермисту. Шеф милостиво разрешил меня отправить спать и отдыхать.

Вырубился я быстро. Не было ни снов, ни видений. Ничего. Просто пустота и белый шум.

Пробуждение же принесло массу впечатлений.

Во-первых, я прекрасно помню, что вырубался лежа на койке в медицинском центре в Парголово. А вот очнулся ото сна я уже у себя дома. Как я сюда попал – для меня было бы по сию пору загадкой, если бы Романо честно не сказал, что по распоряжению шефа, когда мое состояние стабилизировалось, он взял холдинговский микрик и отвез меня ко мне домой. Встретив мой недоуменный взгляд, он понял, отчего я на него так вылупился. И с удовольствием пояснил: меня везли глубокой ночью. А особо любопытных соседок, у которых помимо страсти совать повсюду свой длинный мерзкий нос и длинноязыкости есть еще и бессонница от недалекого ума, сам Романо, лично, напугал так, что теперь они не страдают энурезом, а наслаждаются им. Потому как, Романо видеть более не желают, а, по сему, предпочтут деликатную проблему вечному страху.

Во—вторых, когда я очнулся, то достаточно продолжительное время не мог понять, как долго я пребывал в таком овощном состоянии. И только когда включил телек, увидел, что валялся я не много ни мало, а пять дней. Но, позвольте… Хоть убейте меня, но не понимаю, а как я на горшок… я туда ходил?

И, в-третьих, когда я очнулся, пришел в себя, ну, да, относительно пришел в себя, то обнаружил на мизинце левой руки серебряный перстень. У меня такого не было. Перстенёк безумно классный. Делал явно не ювелир, а какой-нибудь скульптор. Ах, да… В общем, это перстень представлял сбой двух переплетённых между собой змей, ползущих в противоположные стороны. Но один гад был якобы живой. Ну там кожа, глаза на месте, все дела. А вот вторая змеюка – мертвая. Просто ползет голый остов. Скелет. Не спорю – работа просто фантастическая. Но я не мог и по сию пору не могу даже немного его снять. Он держится на моём пальце так, как будто там суперклеем намазали и нитками пришили для верности. К концу второго дня моего бодрствования мизинец распух от многократных попыток стащить этот перстень с пальца. Ладно, пока не трогаю его. Встречусь с шефом – спрошу.

На восьмые сутки мне позвонил шеф. Сказал, чтоб я выходил. Он успел соскучится по своему смелому сотруднику. Ага…. Отвага и слабоумие наше кредо.

И главное…. О каком деде говорил папа?

### Вводная беседа учителя и ученика о том, какие специалисты по сверхъестественному существуют в этом мире (расшифровка аудиозаписи)

14 августа 2009 года


Donc… Ой, прошу прощения, после общения с моим французским коллегой, язык потомков воинственных галлов имеет свойство застревать в зубах.

Итак, мой юный друг, вот и прошло почти два месяца с тех пор, как вы поступили ко мне на службу и в учебу. Признаюсь, стало заметно насколько сильно вы преуспели в отдельных дисциплинах. Однако ж, вынужден сказать, что пока вы не видите ни сути, ни цели ваших трудов. Что ж, возможно, в том есть и моя вина. Видимо пришла пора приоткрыть немного завесу над тем, к чему я вас готовлю. И прежде, чем мы займемся основными вопросами, мне хотелось бы знать, что вам известно о заклинателях, волшебниках и магах? М-да… вижу, вижу сугубо светское образование. Что ж, ничего удивительного, что вы не видите никакой разницы между магом и заклинателем. А между ними, да будет вам известно – невероятная пропасть.

Ладно. Сегодняшнюю беседу мы посвятим разбору того, кто есть кто в мире необычного, необыденного и как кого различать. А также у кого какие шансы стать живущим в двух мирах.

Итак, в мире тех, кто может больше, чем обычные люди, есть и кто находится у подножия пирамиды способностей, и те, кто возвышается над всеми. Начнем с самых низов.

Первыми в градации идут заклинатели. Увы, современная попкультура возвела заклинателей в ранг подлинных волшебников, хотя, по сути, они таковыми не являются. При этом заклинателей можно разделить на две неравные группы.

Первая, наиболее многочисленная, увы представляет собой всего лишь сборище волшебников – инвалидов, если мне позволено будет так высказаться. Чтоб моя аналогия до вас дошла, представьте себе человека, у которого нет ног, или рук, или он онемел. Для относительно полноценной жизни ему требуется или костыли, или протезы, или, допустим, ларингофон.

Их неспроста называют «заклинатели». Они не в состоянии в полной мере управлять своими сила, потому что сил у них почти нет. Нет, я не хочу сказать, что труда и упорства им надо бы подзанять. Ни в коем случае. Зачастую, трудолюбия и упорства у заклинателей много больше, чем у magus verum. Но, такова их природа, что возможностей и сил у них – минимум. И именно поэтому, они вынуждены произносить придуманные ими заклинания вслух, громко и четко, размахивать «волшебной» палочкой (жезлом, посохом), совершать бессмысленные, по своей сути, пассы руками, дрыги ногами в заветной мечте достичь определенного результата.

Присмотритесь. Это же просто их волшебные костыли, протезы: палочки и посохи – резонаторы или, что более точно, усилители; чтение заклинаний – попытка сосредоточиться и четко представить конечную цель их колдовства; круги, рисунки, зелья – усилители и костыли, ибо цели их применения опять те же. И что печально для всех этих людей – они не могут без них. Зависимость заклинателей от всего этого – сходня с наркотической зависимостью. Отнимите у такого заклинателя его усилители, его костыли и протезы, и максимум, на что они будут способны – поджечь сигарету от пальца. На большее их возможностей не хватит.

Но мой друг, обратите внимание! Как же они себя возвеличивают в попкультуре! Один только Ганя Потный чего стоит. А про иных «авторов» и их «героев» я умолчу. Настолько фантастично, настолько неправдоподобно. Уж что-что, а сочинять о себе они научились. Равно как и вбивать в головы обывателей эти выдумки. Но правда такова, что сколько бы они не надували щеки, сколько бы не пыжились, не приписывали себе того, что в помине нет, они все равно останутся инвалидами. Но стоит отметить, что в чем – то и очень опасными, так как угроза исходит от того, насколько велико их число и непомерно самомнение. Ведь объединившись в большие группы, они в состоянии действовать как подлинные маги, ибо каждый из них становится дополнительным усилителем способностей партнёра по группе. Все получается, как с палочками, но без таковых. Но именно гордыня, самомнение и жуткое тщеславие разделяют их и не дают проявить себя подлинной силой. Так что, отберите у заклинателя его палочку, заставьте замолчать любым способом. И он будет нейтрализован. Есть еще ряд моментов связанных с заклинателями первого типа, но мы их рассмотрим несколько позже.

Куда больший интерес представляют для нас заклинатели второй группы: я бы уподобил бы их полуфабрикатам. Это те волшебники, которые понимают, что их силы несравненно выше простых заклинателей, и через ученичество среди волшебников – инвалидов они начинают свое восхождение к более серьёзным вершинам. Каждый из них ищет, учится, идет своей стезёй. И как это обычно бывает и среди простых людей, лучшие и упорные идут выше, дальше, а посредственности и лентяи так и остаются на уровне «инвалидов», или, в лучшем случае, возвышаются над толпой «инвалидов», но привычек не меняют и от них не отказываются, чем тормозят, а порой и просто губят свое развитие. Они застывают в своем невежестве, ошибочно полагая, что именно заклинательство их уровня является вершиной волшебства. Чем начинают напоминать мух, застывших в янтаре. Лягушек в теплом болотце. И вылезать оттуда они не хотят. Им нравится антураж: мантии, палочки, заклинания и прочая дребедень. Им нравится власть, которую дают заклинательство и их способности. Но, именно это их губит в конечном итоге. На моей памяти масса примеров тому. Нормальному же специалисту в области «непознанного» всё перечисленное только мешает. Потому, как показывает практика, те, кого мы называем гордым званием «волшебник», обладают куда более интересными свойствами.

Для начала, попробуем определиться с тем, как становятся волшебниками, колдунами, чародеями. Разумеется, некоторые идут к истинному волшебству через период становления в качестве заклинателей. Для начинающего это весьма недурная школа. Своеобразные младшие классы. Тут прививается аккуратность, трудолюбие, упорство, понимание базовых истин и принципов. Со временем приходит понимание того, что заклинательство для них не более, чем детские игры. Блажь ролевиков. Причуды глупцов. И в момент осознания, они начинают прозревать, что всё, чем они пользуются не более чем протезы, костыли, допинг для слабака, пафосная и бесполезная атрибутика. Начинается постепенный отказ от всего перечисленного. Хотя… я знаком с парой десятков magus verum[6], для которых наличие посоха, палочки, или, как вариант, трости – этакий промежуточный вариант, либо не более как дань привычке, либо бравада, либо откровенное глумление над заклинателями. Дирижёрская палочка действительно выглядит как издевка, шутовство, фарс. Истинный маг, понимающий свою силу, отдающий себе отчёт в том, какая ответственность ложится на его плечи, разобравшийся в том, каким образом необходимо пользоваться этой силой, не дёргается, не выкрикивает ежесекундно заклинания, не размахивает как шашкой на манер казака всякой ерундой, и, тем паче, не варит всяких бяк. Ему это просто не нужно. У него есть школа и понимание. А это важно.

Куда сложнее с теми, кто внезапно обрел свою силу. У них либо начинается типичная болячка всех заклинателей – воспаление ЧСВ, либо они пугаются и начинают так чудить, что любой высший magus verum позавидует тому, что можно сотворить таким дилетантским способом. И ведь самое и забавное, и страшное в том, что всё это творится спонтанно. Именно поэтому большинство из истинных магов принимают на себя обязанность отслеживать и отлавливать таких самородков. И там уже каждый из этих вундеркиндов сам должен решить – как он будет жить дальше. Забегая вперед, скажу, что треть из таких ребят – отказываются сразу от судьбы волшебника. Что тут: страх, заниженная самооценка, лень – сложно сказать, что является тому причиной. Еще треть, сиречь граждан с завышенной самооценкой отлавливается и лишается силы принудительно. Парадокс, но факт: абсолютно все magus verum, независимо от их пристрастий и объектов подчинения, едины во мнении, что человек с отсутствием тормозов, либо с манией величия, либо иными аналогичными пороками воспитания, получивший в руки такой дар – предельно опасен. Много опаснее любого посланника диавола. Даже знаменитые подчиненные врага рода человеческого и те соглашаются, что в силу болезненного и гипертрофированного самомнения, такие люди непредсказуемы настолько, что могут учинить глобальный катаклизм с миллионами смертей, абсолютно случайно. И самое забавное в этом то, что все такие персоны необычайно не способны к обучению. И вот тут сразу вспоминается: «Сделать хотел грозу, а получил козу…»[7]. Да-да. Именно так. Поэтому все специалисты нашего дела едины во мнении: ловить и нейтрализовать.

Теперь переходим к последней трети. Скажу честно, что четверть из этой трети, после прохождения обучения принимает для себя сложное решение стать простым человеком и никогда не пользоваться магией. Или пользоваться, но на бытовом уровне. Они не проходят окончательную инициацию, закрепляя за собой статус или ученика, или подмастерья. Большинство из них проживают интересную жизнь простого человека, умело совмещая свои нехитрые навыки в волшебстве, знания о нашем мире и всё то, что делает обычного, среднестатистического человека таковым. В результате мы получаем великолепных специалистов в разных областях знаний. Пример? Что ж… треть знаменитых врачей, прославивших себя в первую очередь трудами на поле брани, треть ученых, писателей – именно такие люди. Самый недавний пример: в Великобритании жил один профессор Оксфордского университета, писатель и поэт, переводчик, лингвист, филолог. Один из столпов «высокого фэнтези». Его учитель, мой старинный друг, сэр Арчибальд Томми, один из «просветлённых», рассказывал мне, что Рональд принял такое решение после годичного обдумывания. А все его книги в том самом жанре на пятьдесят процентов состоят из путевых заметок, которые он делал в период обучения у сэра Арчибальда. Кстати, серо-белый маг, герой двух саг Рональда – списан как раз с него.

Оставшиеся же идут трудным путём истинных магов. Именно в период ученичества у наставников они осваивают навыки управления силами, понимание многогранности и неоднозначности всего мира, им прививаются понятия добра, зла и нейтральности. И тут порой бывает не без казусов. Иногда так случается, что подмастерье отвергает доктрину своего учителя и идет своим путём. Рано или поздно такие бунтари или приходят к тому же, чему учил их наставник, или становятся великими антагонистами, принимая на себя бремя доктрины противоположной. И есть те, а их предельно мало, кто стремятся к балансу. И вот такие, описанные мной, бунтари и самоучки получают свою инициацию самым неожиданным образом.

Мой мальчик, сегодня я рассказал тебе общую классификацию всех специалистов по сверхъестественному. Главное, что объединяет их – наличие живой души. Злая, добрая, нейтральная или, даже, равнодушная, но живая. Истинный маг – это человек с живой душой. Если же у человека душа умерла, или он рожден с мертвой душой – это уже не маг… Это кошмар… Давай, как-нибудь я попозже расскажу тебе о «мертворожденных» … Просто разговор об этом будет совсем не из легких…

### Беседа с шефом о том, каков теперь статус у Сергея Юрьевича, кто такие некроманты, некромаги и чем они отличаются «живущих-в-двух-мирах» (Расшифровка аудиозаписи)

15 августа 2009 года


Сергей, не стоит дергать за перстень. Он теперь часть тебя. Да! Именно так. Что значит, вы не привыкли такое носить? Привыкайте, сударь. Для тебя это теперь как лычки на погонах солдата. В каком звании ты сейчас? Ну, как в каком… хм… скажем… скажем, старшина. Считайте, молодой человек, что вам присвоено внеочередное звание. Романо, принесите мне мазь для пальца нашего «старшины». А то эта часть его тела опухла, и скоро перстень передавит все кровеносные сосуды. Так недалеко и до потери мизинца дойти.

Терпи, терпи. Терпи! Лучше так, чем потом проводить ампутацию. Тааак, ну вот, уже гораздо лучше. Перстень не дергать, палец не тревожить хотя бы час. Потом опухлость спадет и все будет так, как было.

Сергей, знаю, что тебе интересно, что сие значит. Попробую объяснить. Итак, как ранее уже объяснил Романо, теперь ты мой ученик. Тем более не просто ученик, а еще и некромант. Именно некромант. Ты побывал в мире мёртвых, ты имел очень необычное общение с духом своего отца и видел, нечто. Ты видел правду о прошлом. И именно с того дня, ты теперь в состоянии входить в общение с душами умерших.

В этом тебе поможет уже достаточно неплохо освоенное «незримое присутствие». Только когда закрываешь глаза и хочешь что-то подсмотреть, представь себе того, с кем хочешь пообщаться.

Теперь давай разбираться в том, что такое настоящая некромантия и как она работает. И начну с истории.

Как ты думаешь, на что обращали внимание наши предки, жившие в каменном веке, когда перед ними вставал во весь рост вопрос жизни и смерти. Не утруждай себя, для начала – поверь мне на слово, а позже убедишься сам, что они все воспринимали как нормальное течение жизни. Как часть жизни. Они не отделяли жизнь и смерть, считая это двумя сторонами одной и той же медальки. Соответственно умершие, в их понимании, способны был взаимодействовать с нашим миром. Как? Вопрос интересный. Ведь, по сути, это вопрос способа контакта умершего с миром живых и передачи информации или совершения действия. Вот ранние формы некромантии были тесно связаны с шаманизмом, потому что классический шаманизм определяет посмертное существование людей и животных в форме духов – бестелесных явлений, наделенных памятью и волей. А как происходило у древнего человека общение с мертвыми. Правильно. Через шамана. Он камлал, бил в бубен (в том числе и в бубен тому, кто посмел мешать его действию), жрал галюциногены и влетал в состояние транса. Шаман при этом издавал «смесь высокого писка и низкого гудения», задавал ритм, и ждал «прихода». «Приходы» случались, и не раз, но проблема в том, что на тот момент люди не знали главных законов мира мёртвых, и обмануть их было несложно. Постепенно, неспешно, фактически только к концу существования Римской Империи, треть этих правил и законов были установлены и уяснены людьми.

Описания прото-некромантической практики, которая была ближе к шаманизму, чем к ритуалистической магии средневековья, встречаются во всех европейских культурах, включая Древний Египет, Вавилонию, Грецию и Рим. Например, греческий историк Страбон в своей «Географии» (5 век) пишет о некромантии, используя форму «νεκρομαντία» («nekromantia»), как о распространенной среди персов гадательной системе, которая включает «прорицания мертвых». По Страбону, своего рассвета культ некромантов достиг в Халдее среди сабийцев или «звездопоклонников», а также в Вавилонии и Этрурии. В частности, в Валилонии для обозначения жрецов-некромантов существовали два термина – манзадзуу и шаэтэмму. И обрати внимание: Слово «шаэтэмму» означает «говорящий с этэмму», а словом «этэму» обозначали умершего человека.

Наиболее древние варианты этой практики, широко распространенные по всей Европе и Ближнему Востоку в период от Железного века до Раннего Средневековья, подразумевают несколько вариантов взаимодействия с умершими. Это, во-первых, гадание на внутренностях – этим грешили и древнеримские гаруспики, и жрецы викингов-язычников, и, особо выделяем, египетских жрецов Анпу, Сетх и Апопа, а также африканских шаманов. Во – вторых, сюда стоит отнести вызов духа, души умершего. В рамках этого, мы иногда пользуемся и этрусскими ритуалами и некромантией Ахерона, но большинство практик, – более поздние изобретения.

Первое литературное описание некромантического ритуала представлено в «Одиссее» Гомера. Это примерно VIII век до н. э. Вот книжка, теперь открой её там, где идет повествование о том, как Одиссей исполняет подробное описание обряда и заклинание, которое поможет ему вызвать из мира мертвых дух, или что более точно «тень», прорицателя Тиресия. Эти знания герою дает одна хитрая дамочка по имени Цирцея, могущественная волшебница, живущая на колдовском острове Ээя. Да-да, та самая, которая спутников Одиссея возбудила своими телесами, а потом – бац! – и превратила в свинок. На прокорм, так сказать. Сам ритуал описан следующим образом:

«Судно, прибыв, на песок мы встащили; барана и овцу


Взяли с собой и пошли по течению вод Океана


Берегом к месту, которое мне указала Цирцея.


Дав Перимеду держать с Еврилохом зверей, обреченных


В жертву, я меч обнажил медноострый и, им ископавши


Яму глубокую, в локоть один шириной и длиною,


Три совершил возлияния мертвым, мной призванным вместе:


Первое смесью медвяной, второе вином благовонным,


Третье водой и, мукою ячменного все пересыпав,


Дал обещанье безжизненно веющим теням усопших:


В дом возвратяся, корову, тельцов не имевшую, в жертву


Им принести и в зажженный костер драгоценностей много


Бросить; Тиресия ж более прочих уважить, особо


Черного, лучшего в стаде барана ему посвятивши.


Дав обещанье такое и сделав воззвание к мертвым,


Сам я барана и овцу над ямой глубокой зарезал;


Черная кровь полилася в нее, и слетелись толпою


Души усопших, из темныя бездны Эреба поднявшись:


Души невест, малоопытных юношей, опытных старцев,


Дев молодых, о утрате недолгия жизни скорбящих,


Бранных мужей, медноострым копьем пораженных смертельно


В битве и брони, обрызганной кровью, еще не сложивших.


Все они, вылетев вместе бесчисленным роем из ямы,


Подняли крик несказанный; был схвачен я ужасом бледным.


Кликнув товарищей, им повелел я с овцы и с барана,


Острой зарезанных медью, лежавших в крови перед нами,


Кожу содрать и, огню их предавши, призвать громогласно


Грозного бога Аида и страшную с ним Персефону.


Сам же я меч обнажил изощренный и с ним перед ямой


Сел, чтоб мешать приближаться безжизненным теням усопших


К крови, пока мне ответа не даст вопрошенный Тиресий»[8].

Стоит признать, что в античной художественной литературе некромантические ритуалы встречаются не единожды, причем они не поддаются какой-то системе или типологии, потому как зачастую кардинально отличаются друг от друга. Как бы то ни было, но очевидно, что в отличие от Древнего Египта в Древней Греции и Риме не существовало общепринятой системы этой практики. Однако в ритуалах всегда фигурируют следующие элементы – магические круги, жезлы, талисманы и заклинания. Также зачастую некромант связывает себя с «символами смерти», например – носит одежду умершего и употребляет пищу, которая метафорически связывается с мертвыми.

Поговаривали, что некоторые античные некроманты порой себя так вели, что даже их коллеги и современники, рассматривали их поведение как идиотское, сумасшедшее даже в среде самих колдунов. Например, отмечены единичные акты некрофагии – поедания умерших животных. Заметь, Сергей! НЕ убитых, а умерших. Сиречь падаль. Или, к примеру, ритуалы имели различную протяженность – от нескольких часов до нескольких недель. Проводились на захоронениях, либо в отдаленных безлюдных местах. И что интересно – вызов умершего считался возможным в период не более 12 месяцев после его смерти. По истечении указанного срока можно было призвать лишь его «тень», как в эпизоде из «Одиссеи». Вот признаюсь честно, я изучил много трудов греков по этому вопросу, но в чем заключается принципиальное отличие духа умершего и его «тени» я у них так и не нашел. И лишь много позже я узнал в чем разница. Но об этом позже.

Еще одна отличительная черта античных некромантов заключалась в знаниях, которыми они наделяли мертвых. Предполагалось, что духи умерших не всезнающи, но обладают, во-первых, всеми знаниями, которые имели при жизни, приобретая в посмертии абсолютную память. Во-вторых, они также могли обретать дополнительные знания общего плана. Единственное, чем грешили некроманты античности – они считали, что души умерших в состоянии знать будущее. Как вы знаете – это дикое заблуждение.

Но вот, Римская Империя пала, античность закончилась. Наступили Средние века.

Именно в это время наступает четкое разделение и разграничение между некромантией и некромагией. Особо тут постарались европейцы и католическая церковь. Будем справедливы, что церковники тех времен жестко разграничили воскрешение мертвых, подвластное лишь Богу, и практику некромантии, которая якобы подменяла понятия – в процессе средневековых ритуалов якобы призывались не души умерших, а демоны, этакие инфернальные создания, которые могли взаимодействовать с мертвыми, прозревали будущее и обладали массой других сверхъестественных способностей. То есть католицизм существование такой практики подтверждал и относил ее к колдовству, целью которого является намеренное причинение вреда человеку. Особо знающие и повидавшие мир полагали, что некромантия, в том виде, в каком она была в Европе – это смесь арабской эзотерики и кабалистики

Что интересно – абсолютное большинство практикующих некромантию имели высокий духовный сан. Это были образованные люди, знающие латынь, имеющие доступ к текстам по астрологии и демонологии. Они имели канцелярское, реже – университетское образование. Строго говоря, фермер или кузнец по очевидным причинам не мог быть некромантом – не зная грамоты, не будучи обучен латыни и греческому языку, он просто не смог бы читать античные переводы этрусских текстов. Собственно иных источников просто не существовало.

Что касается иудаистского наследия… Каббала… Да, она являлась авторитетным источником. А вот Лемегетон Соломона… Реальные некроманты и некромаги с большой долей скепсиса относятся к этому источнику, ибо к иудаизму он имеет крайне отдаленное отношение.

Но, как бы то ни было, начинается чёткое и жесткое разделение некромантии и некромагии. Окончательную точку в разделении поставила эпоха Возрождения. В этот период некромантия переживает подъем, так как использование библейских текстов во время ритуалов признается не заклинанием, а молитвой. С другой стороны, от изначальной формы ритуалов остается только название, потому что призыв мертвых полностью заменяется призывом духов. Причем духи и демоны отождествляются, а это уже чёткий намёк на некоторые толстые обстоятельства.

В самих ритуалах начинают цитироваться апокрифические тексты и некромантия, в её ширпотребовском виде, как бы странно это не прозвучало, окончательно христианизируется. Одновременно она теряет свой статус. То есть у вавилонян и этрусков, древних греков и римлян этой практикой занимались жрецы и оракулы, которых уважали, и их авторитет был непререкаем. Наблюдая за движением звезд, изучая математику и анатомию, эти люди были в большей степени учеными-исследователями, а не колдунами-авантюристами. Но в эпоху Возрождения некромантия становится чисто умозрительной практикой без намека на духовную составляющую. Отношение общественности к некромантии достаточно наглядно высказал Леонардо Да Винчи:

«Из всех человеческих мнений самым глупым считается то, которое касается веры в некромантию, сестру алхимии, которая рождает простые и естественные вещи»[9].

А это повлекло за собой появление таких шарлатанских явлений как спиритизм, гадания, и прочая.

Истинных некромантов никто не знал, а если и знали – то молчали. К их помощи прибегали только в случае крайней необходимости. Мало кто знает, но Кровавая свадьба Буондельмонте, положившая начало расколу на гвельфов и гибеллинов, и, как следствие, их кровавой борьбе, расследовалось помощником графа Донати – Джакомо Уфано, который в целях получения сведений о преступнике, нанесшем смертельный удар жениху из рода Буондельмонте, призвал к ответу… дух самого убиенного. А помог ему некто Генрих Гесслер, бывший в то время во Флоренции. В результате убийца был изобличен, но не пойман. Марио Уберти, младший из этого семейства, тот, что нанес точный удар в сердце жертвы, сбежал и прятался семь лет.

В это самое время от некромантов отделяется небольшая группка людей, которые вспоминают некоторые практики древнеегипетских жрецов, начинают практиковать иные способы взаимодействия с миром мёртвых: материализация духов, попытки воскрешения, боевые практики с мёртвыми и так далее. Они начинают искать источник силы и находят его. В результате появляются истинные некромаги, проклятые некромаги и те, кто решил, что лучше хранить нейтральность. Но, как бы они себя не называли, какие силы не призывали в помощь себе, они сформировали некий кодекс, который включал в себя следующие положения – цитирую по памяти:

Некромаг все делает для себя.

Некромаг делает всё, что хочет, не ограничивая себя, но сдерживая от глупых поступков.

Некромаг никогда ни о чем не сожалеет. Жалость и сожаление – не те качества, которые должны быть присущи некромагу. Уверенность в своих силах – его неотъемлемая черта. Ибо всякая ошибка или неверное решение – опыт, который освещает путь повсюду.

Некромаг старается не давать обещаний, но если все же дает их, то держит до конца.

Для некромага нет ничего важнее магических и кровных связей в общении. При этом, некромаг старается как можно меньше общаться с посвященными, но у него всегда есть время для своих братьев и сестер.

Некромаг никогда ни от кого не принимает подачек и притворного сочувствия. Лишь самые близкие, а также члены его клана знают, что творится у некромага в душе.

Некромаг всегда уверен в своей правоте и правильности своих действий. Он не должен сомневаться и быть всегда уверен в своей силе, ведь другой гарантии его выживания на земле у него нет.

Да уж… попахивает манией величия. Но фокус в том, что они такие и есть: заносчивые и снобливые. И при этом при всем – слабые.

Именно тогда получилось так, что некромаги сконцентрировали свое внимание, на, так называемой, боевой части. Именно они создали действующие практики подъема мертвых из небытия к посмертному материальному существованию.

Что же объединяет подлинных некромантов и некромагов? Повторюсь – подлинных некромантов. В первую очередь это то, что, несмотря, на всё их желание, ни некроманты, ни некромаги не могут пересечь незримую границу, и выйти телесно в мир мёртвых. То есть они остановились на уровне подмастерий, учеников magus verum.

Этим свойством обладают те, кого мы называем «живущие-в-двух-мирах».

Второе, что также очень важно, это то, что и некроманты и некромаги – смертны. Они живут, взрослеют, стареют и умирают от болезней, от старости, от злых действий других. Они простые, обыкновенные люди. Нет, «живущие-в-двух-мирах» тоже смертны, но иным способом. Вы можете сколь угодно расстреливать «живущего-в-двух-мирах», втыкать в них ножи, даже размазывать прессом. Они возродятся. Регенерируют. Пока частица их живет в филактерии – они будут неуязвимы. И умереть по-настоящему «живущие-в-двух-мирах» смогут, если наступит гибель всех их филактериев. Только после этого возможна их полная и окончательная смерть.

И, наконец, третье: большую часть некромагов составляют… заклинатели. Удивлен? Нет, нет тут ничего удивительного. Давай вспомним, что мы обсуждали относительно заклинателей и их поведения? Именно! Заносчивость, непомерная гордыня и «костыли».

Ладно, Сергей, на сегодня, думаю, хватит. Тебе и так дано много информации. Ты ее можешь не переварить. Обдумай, а через несколько дней мы поговорим ещё…

### Дневник: История о том, как Франтишек Йожин стал членом свиты патрона

17 августа 2009 года


Сегодня утром шеф соизволил начать знакомить меня с постоянным персоналом головного офиса.

«Сергей»,– сказал он, -«присаживайся на скамейку, тут, около фонтанчика. Пора тебя знакомить с теми, кто в моём хозяйстве постоянные персонажи.

Для начала, я хочу, чтобы ты познакомился с самым добрым из всех моих спутников. Прошу любить и жаловать: пан Франтишек Йожин. Если официально, то Франтишек Йозефович Йожин. Наш садовник, егерь, смотритель зимнего сада, плантаций специальных растений и превосходный знаток европейской кухни. То есть, повар. А еще он является кем-то вроде метрдотеля нашей маленькой гостиницы для своих».

Я посмотрел на этого медведеобразного кадра и усомнился в его доброте.

«Млоды пан сомневается в моих качествах», – съехидничал, улыбаясь, Франтишек.

«Рад знакомству»,– выдавил я из себя. Вышло как-то натужно. Не искренне. Патрон и Франтишек рассмеялись.

«Серёга! Ты реальная жертва предубеждений и страха. Видел бы ты свою физию! Расслабься! Пан Йожин, несмотря на свой «свирепый» вид – невероятный добряк. Хотя, и со своеобразным чувством юмора. Так что, не обижайся, если станешь жертвой его шуток. Кстати, история нашего знакомства весьма примечательна. Равно, как и одна поучительная история о юморе пана Йожина.

Начну с того, что наше знакомство состоялось во время моего первого похода за пределы Родины. Я тогда возвращался из Рима. И решил, что наиболее безопасным будет не традиционный морской путь, а по суше. Тем более, тогда я ещё периодически страдал от морской болезни, и, по сему, я не стал рисковать своим здоровьем и аппетитом. Путь я тоже выбрал весьма нетрадиционный: мной было принято решение двигаться через территории, которые сейчас занимают Словакия, Чехия, Польша. И если словацкую территорию я протопал без особых приключений, то на территории Чехии – попал в занятную историю. Двигаясь по Моравии, в одном месте свернул не там и не туда. В результате оказался в моравских болотах. Честно говоря, подобное «попадалово» для меня проблемой тогда не являлось и не является по сей день. Ибо я сам вырос в куда как более суровых условиях. Однако ж, до сих пор не могу понять, как так я смог настолько задуматься, идучи, что не заметил, как забрёл очень далеко. Уже вечерело, и возвращаться было поздно. Со всех точек зрения. Поэтому было принято решение переночевать на болотах. Нашел я пятачок посуше и побольше. Развёл костер, разложил пожитки, поставил полог и отвёл всякую живность, которая, обычно, живёт на болотах и мешает несчастным путникам. Сижу. Любуюсь, так сказать, пейзажем. Хоть и болото, а красивое. На мой взгляд.

Пока занимался обустройством, приготовлением и поглощением пищи, не заметил, как стемнело. То тут, то там огоньки: то ли светляки, то ли газ болотный светится. В общем, картинка умиротворяющая, настроение благостное. Сидел-сидел, и не заметил, как глаза начали сами закрываться. А когда, чуть в угли головой не нырнул, решил, что хватит с меня бдений, пора спать.

Подбросил побольше хвороста в костёр, точнее в то, что от него осталось к тому моменту. Разложил плащ на чудом найденный хвойный стланник, замотался в другой плащ, тот, что потеплее и задремал. Не знаю, сколько я проспал, но очнулся от того, что пятачок, облюбованный мной, заходил ходуном. От неожиданности я вскочил, но всё было тихо. Наверное, примерещилось, почудилось от усталости: всё-таки в тот день мне пришлось пройти очень большое расстояние, и косвенным подтверждением этого было то, что я засыпал сразу же, как принимал какую-то пригодную для сна или отдыха позу.

Я помотал головой, протер глаза, зевнул, лёг, поёрзал, устраиваясь поудобнее, закрыл глаза и снова задремал. Но не прошло и пяти минут, как я приготовился основательно провести тур в царстве Морфея, пятачок опять пошёл волнами. Сон как рукой сняло. Я добросал в почти погасший костёр хворост, собрал свои вещи покомпактнее, улёгся на свое «ложе» и притворился спящим. Всё было тихо, пока я ворочался и только сопел. Однако стоило мне только захрапеть, изображая крепкий сон, с подветренной стороны, в десяти шагах от пятачка, что-то зашевелилось, забулькало и медленно поползло в мою сторону. На самом краю моего пятачка это что-то остановилось, побулькало, и стало расти вверх. Вот тут я не выдержал и ударил световым шариком в это нечто. Шарик так ярко вспыхнул, что даже я немного словил зайчиков. А это чудище…

Да, это было настоящее чудище: всё в тине, ряске глине и водорослях. Булькает, пыхтит, и, в довершение ко всему, орёт благим матом и трёт там, где у людей глаза находятся. А еще матерится так, что уши кровоточат.

Пока это существо совершало описанные мной действия, я успел с помощью бывшей у меня веревки грамотно связать его. Мат усилился. Тогда, недолго думая, ваш покорный слуга создаёт сильную струю воды, и от души окатывает ею сквернословящее нечто. Грязь и прочие элементы маскировки слетели и передо мной появился медведеобразный мужчина, лохматый, длинноволосый, и с гигантской бородой лопатой. Я затянул верёвочку ещё раз, обездвиживая его окончательно и бесповоротно, и мужичок рухнул плашмя, лицом прямо на бережок пятачка. Ночь прошла весело, под аккомпанемент отборнейшей площадной брани, проклятий, угроз, и просто звериного рыка. Под утро источник всего перечисленного стал иссякать, а с первыми лучами солнца – иссох окончательно. Вот когда солнышко ласково поцеловало макушки редких болотных деревьев, мой «военнопленный» умолк, а спустя еще через час объявил, что отныне и до окончания времен я буду его хозяином. Потому как, на его памяти, я был первым из живущих в этом мире, кто справился с хранителем болота. А раз так, то с этого утра мне принадлежит право приказывать ему, и он пойдёт за мной во след, как слуга и раб. Когда он завершил свою речь, не отличавшуюся изысканностью и витиеватостью, я развязал его, посадил у костра и дал обсохнуть. Так мы познакомились с Франтишеком. Хотя тогда он называл себя не иначе как Йожин. Имя он себе взял уже позже. После завтрака Йожин вывел нас из лабиринта этого болота и, после того как я привёл его в относительно приемлемый вид, мы вдвоём пошли далее…»

«Прерву вас, мой господин. Есть одна особенность, о которой наш патрон скромно умолчал. Дело в том, что мне было тогда сказано, что пан не допустит в свои спутники своего раба. А вот друга, и по ситуации – слугу – всегда пожалуйста. Так патрон завоевал мое сердце. Честно говоря, я был когда-то рабом. Но за то, что я убил кого-то из хозяйских родичей, меня решили утопить в болоте. Вот только у болота на меня были иные планы. Оно дало мне долгую жизнь и поставило его хранителем. И поведало, что пока рядом со мной хотя бы одно растение, о котором надо заботиться – я буду жить долго. Вот так я получил свое долголетие.

А ещё болоту нравились всегда мои шутки. И потому мне был сказано, что я получу свободу, если кто-то одолеет меня в тот момент, когда я буду шутки свои шутить. Но вот парадокс. Многие даже не пытались мне противостоять. Медвежья болезнь и хруст веток от бегущих прочь людей. А патрон – не побоялся. И другом назвал…»

«Да, ладно тебе», – смутился шеф, – «В общем, мы пошли дальше вместе. И спокойно добрались до моего обиталища под вековой сосной в лесу. Франтишек ушёл в леса, оставив мне прежде нечто особенное, что позволяло или быстро связываться с ним, или просто вызвать его. Так в тишине и покое прошел почти год. И вот на исходе этого года ко мне пришли местные крестьяне, с просьбой пособить и изгнать демона-озорника, что хулиганит в округе. И поведали следующую историю.

Представь себе древнерусскую деревушку. Кто-то растит пшеницу, кто-то курями занимается, но все, абсолютно, в каждом дворе – выращивают репу. Что так смотришь удивленно? Запомни, репа в те времена заменяла картошку.

А тут… В одном дворе у старого Кислы и его жены в огороде выросла не репка, и даже не репа, а РЕПИЩА! Именно так со всех больших букв. Четыре человека только взявшись за руки кончиками пальцев смогли ее обхватить. Высокая ботва выше роста человека. Да и сам корнеплод из земли торчит на косую сажень. Все смотрели, да охали: ах, какая репа уродилась хорошая, главное вовремя её снять. Вот и решил Кисла репу тащить три дня назад.

Вначале была попытка самостоятельно вытащить корнеплод из земли. Да куда там ему! Всё-таки восьмой десяток даве разменял. Силы – то уже не те, что у двадцатилетнего.

Далее была попытка вытянуть репу в парном исполнении – Кисла и его супруга. Но ведь и ей немало лет. Потом втроем тянули, с внучкой – молодухой. Ей, то есть внучке, тогда как раз пятнадцать стукнуло. Дури и сил много, вектор приложения этих сил отсутствует, да и с мозгами Господь обидел. Хотя… при её красоте и живости характера то даже не недостаток, а достоинство. Выдохнули, дернули, напряглись – пёрнули. Ой, пардон, но ведь так тогда всё и было. Нет, правда. В любом случае, семейное трио с корнеплодом не совладало. Вот тогда наступило время радикальных решений. Прежде всего, отмечу, что у Кислы баба была маленько того, в смысле ведунья. Ведьма. Решила она молодость вспомнить и колданула малость. В результате на помощь к ним прибежали те, кого её колдовство задело: дворовый пес, кот-гулёна и его обед – мышь – полёвка. Баба как могла, объяснила им задачу и …!

Не стану воспроизводить тот набор обсценной лексики, которым живописали крестьяне последующие события, но вкратце дело было так:

Кисла, его баба, дура-внучка и животные встали в очередь, ухватились за ботву и со всей дури дёрнули. Но, репа не выскочила из земли. Наоборот. Вначале создалось впечатление, что корнеплод поднатужился. А потом рухнул во глубины земныя, увлекая за собой под землю всю импровизированную бригаду сборщиков корнеплодов.

По рассказам крестьян, репа ушла под землю на три человеческих роста. При этом, во время весьма непродолжительного падения, члены «бригады» успели обделаться. Все. Капитально. Как утверждали очевидцы, когда всех этих сборщиков даров природы вытаскивали из ямы, запашок стоял такой, будто в окрестностях той деревушки проводится всероссийский слет золотарей. И все в рабочей одежде и при нечищеном инвентаре.

В добавок ко всему, дворовый пес стал заикой. Честное слово, я не поверил бы на слово никому, если бы мне рассказали такую байку. Но фокус в том, что я этого пса видел собственными глазами. И слышал его собственными ушами. Пёсель действительно заикался.

Репу, конечно, потом всем селом вытащили, помыли и за три месяца слопали. А яму… забегая вперёд скажу, что вот её – то Кисла использовал в качестве выгребной. Что, зря они что ли всем семейством туда наваляли? Но вернемся к «изгнанию демонов».

Когда «мое сиятельство» выслушало весь рассказ бедных селян, я с трудом сдерживал рвущееся из меня ржание. Уже к середине повествования стало ясно, чьих это рук проделка. Разумеется, мной был совершён «очистительный обряд» над ямой (просто сходил туда по малой нужде, распевая на все лады древнерусский вариант песни «Ой вы, сени, мои сени». Крестьяне при этом стояли к яме спиной: не фиг им смотреть на мою очистительную «магию». Особенно, когда припёрло). После этого было ритуальное «хождение во лес, изгнания беса ради». Разумеется, я никуда не пошёл. Вернулся к себе в дом и вызвал Франтишека. Тот появился через час. И рассказал, что репа – это только малая часть его озорства. Призна́юсь, я не мог представить себе масштабы его «деятельности» пока он сам не рассказал про всё. Так, крестьяне тех сёл, периодически проваливались в навоз в своих коровниках и свинарниках. Трижды перелётныя птахи были использованы моим не в меру шутливым подчиненным для «обстрела» крестьян озорства ради, для каковой цели Йожин кормил птичек хлебным мякишем, вымоченным в алкоголе, и приправленным слабительным его сочинения. Также было установлено, что три дня местные селяне бегали по нужде, где придётся. Причиной тому была шутка Франтишека, каковая состояла в том, что он все нужники позаколачивал гвоздями изнутри.

Перечень «шуточек» Йожина был велик. Боюсь, если начну перечислять – дня не хватит. Потому как надо рассказать не только суть озорства, но его последствия. Если кратко, то досталось всем.

Не стану скрывать, в тот день мы с Франтишеком поржали от души. Но с тех пор я взял слово с него, что он более так озоровать не будет, уходит из волноотпущенников, и возвращается ко мне на службу смотрителем садовых посадок. Ну, а если уж припрет поозоровать, то только под моим чутким контролем.

Но, самое главное я тебе еще не сказал. Помнишь, я упомянул, что наш пан Йожин повар преотличный? И это сущая правда. Дело в том, что поварскому искусству он обучился, когда мы в Европу ездили. Несколько раз. У тебя ещё будет возможность убедиться, что Поль Бокюз и прочие звезданутые Мишленом нашему Франтишеку в подмётки не годятся».

### Дневник: Труды познания

19 августа 2009 года


Сегодня шеф меня огорошил. Привел меня в библиотеку и сказал: «Поскольку ты теперь мой ученик – учись! Перед тобой лучшая библиотека в мире по вопросам смерти, подлинной некромантии, некромагии и прочим связанным вопросам. Там ты будешь искать ответ на вполне конкретный вопрос. Чтоб было понимание – даю тебе сразу вот эти томики. «Одиссея» и «Энеида». Нет. Не Котляревского. Классический текст. Твоя задача найти различие между духом умершего и его «тенью». Задача ясна? На всё дается три часа».

Жесть! Он что, серьёзно? Три часа? Твою дивизию! Это же нереально!

Я наивен по сию пору. Оказалось, что очень даже реально. Я перелопатил и «Одиссею», и «Энеиду», и даже (ДАЖЕ!!!) восполнил пробелы в знании «Илиады»! А еще я втихаря Гесиода почитал!

Блин! Я, оказывается, был заражён маразмом сказочек мусьё Куна. В оригинале все много интереснее.

Читать эти книги на языке оригинала – развлечение то еще. Но! Тогда становится понятнее то, что читаешь.

Вот самое главное там и заключается в переводе. Практически дословном.

Итак, согласно этим книгам душа «ψυχής» (психис) есть жизнь тела, его побудительная причина, но она несовместима с телесной смертью и является бессмертной. Согласно поздним представлениям греков, которые отражены в творениях Гомера, Бог, создав «мировую душу» и «мировое тело» (космос), создает также и все отдельные души. Но бессмертные души заключены в смертных телах.

Человек не знает о времени смерти, время и место смерти назначает мойра – богиня Судьбы. После смерти человек отправляется в подземное царство, где правил Бог Гадес (более известен под именем Аид), сын всесильного Кроноса и Геи). Он судил души умерших людей, т. е. распоряжался их жизнью после смерти. Другой, бог Смерти – Танатос, осуществлял смертный приговор Судьбы и встречал душу покойного.

После смерти душа покойного могла попасть либо в мрачное подземелье Гадеса, либо в прекрасные поля Элизиума, на Острове Блаженных, в зависимости от характера земной жизни умершего и благосклонности к нему богов. Так или иначе, смерть человека вовсе не означала полного прекращения жизни. Человек просто менял место своего существования. Души умерших людей нигде в подземных мирах не обременены страшными страданиями, их мучения душевны: они скучают по солнцу, тоскуют по родственникам, по родному месту.

Самое интересное идет далее. В первый год после смерти, оракул, жрец, или даже родич, в состоянии вызвать на беседу именно душу покойного. ДУШУ! Но спустя год, после финального «ознакомления» души со свойствами водицы из Стикса и Леты, душа навсегда запечатывается в обиталище мёртвых. И в гости к живым может приходить только тень души мёртвого – «η σκιά της ψυχής» (и сика тис психис). Главная особенность такова, что тень есть отражение души упокоившегося, с одной стороны, а с другой – абсолютно самостоятельный субъект отношений. То есть и часть души, и сама по себе. В общем странный гибрид, которому, вполне возможно подойдет термин «δαίμονας» (даймонас). Но в переводе «демон» звучит абсолютно не точно. Это не совсем демон. Это иное существо из потустороннего мира, которое, по сути, отражает какую-то душу, но имеет и свое мнение, и свои цели существования. И в отличие от души может лукавить, лгать. Особенно (SIC!) когда её спрашивают о будущем. Да, они «предсказывают» будущее, пророчат, но никогда не обещают хорошего грядущего. Вечно какие-то проблемы, беды, катастрофы. И, что мерзостнее всего, они сами способствуют наступлению этих катастроф.

Но в этой ситуации именно Гомер и Гесиод подсказали решение проблем.

Во-первых, тень души можно заставить говорить правду легко: для этого нужно потребовать от тени души мертвого просто-напросто дать письменное обязательство о том, что тень более в вашем присутствии не лжет, не лукавит, не пытается прорицать будущее и так далее. Если идет отказ письменного обязательства – требование о призвании в правдивости слов и отсутствие обмана вод Стикса. Ведь еще Аполлодор указывал, что воды Стикс, текущие из скалы в Аиде, Зевс сделал залогом клятв, предоставив ей эту честь за то, что Стикс со своими детьми была его союзником в борьбе с титанами. Да и месть за ложь и клятвопреступление со стороны Стикс жуткая.

В общем шеф терзал меня целых сорок минут, пока ему я не выбухал все что было мной изучено.

Судя по довольному лицу шефа – я оказался прав относительно всего ответа.

### Беседа о том какие древнегреческие верования о загробном мире были (расшифровка аудиозаписи)

21 августа 2009 года


Мой мальчик. Уж коль ты стал моим учеником, тебе придется слушать весь тот поток сознания, который «выплюнет» на тебя моя голова. Не пугайся. Топить тебя не стану. Но ты должен осознать: путь который ты выбрал тяжёл. В любой момент у тебя есть шанс уйти, отказаться. Однако, я уверен, что ты не бросишь обучение у мня, поскольку оно немного расширяете горизонты и кругозор. Согласен? Тогда, моргни, хотя бы…

Так, положительный отклик есть, можно продолжать.

Сегодня мы с тобой поговорим об одном важном аспекте, который даст тебе отличную пищу для размышления и позволит по-иному взглянуть на устоявшиеся догматы.

Тема нашей беседы… Она перекликается с последним заданием тебе. Помнишь, что я просил найти два дня назад в книгах великого слепца? Верно. Я доволен. Браво, мой мальчик, ты меня заставил удивиться. А такое случается очень редко.

А вот сегодня мы поговорим о том, где же все эти души и их тени обретались.

Начну, пожалуй, с того, что в очень античном искусстве душа изображалась в виде бабочек, птиц и т. д., но нередко приобретала и персонифицированный образ. Полагаю, примером может служить образ Психеи. Не делай такие круглые глаза… Что значит, ты не знаешь? Значит сядешь за мифы и легенды Древней Греции сегодня же. Образованный человек, целый медицинский университет завершил, а знаний – кот наплакал. Стыдись! Ну, не так же показушно. Вижу, что ты стыдишься, но не пересаливай лицом. А то складывается впечатление, что ты юродивый и меня тянет тебе подать милостыньку. В любом случае продолжим: итак, представления о мистическом восхождении души сформировались еще в лоне мифологии и выразились позже в идеях и трудах античных философов и поэтов. В этом наблюдается последовательность развития представлений о душе, о жизни, о смерти. Не стану лукавить, поднимаются в это же время и вопросы о реальном существовании мира мёртвых. Однако в целом говорить о формировании единого понятия души еще рано, поскольку задолго до этого ему предшествовали танатологические воззрения древних. Какие, помнишь? Молодец… Запомнил хорошо.

Если рассматривать вопрос в самых общих чертах, то справедливым стоит признать такое утверждение, что в античности существовало три вида традиционных верований, господствовавших до культа небесного божества. Рассмотрим их кратко. Прежде всего, выделим три основных верования о месте пребывания человека после смерти, которые были распространены в древности: могила, подземный мир и небеса.

Все эти представления о загробных обиталищах были основаны на вере в жизнь после смерти. Как и у большинства других народов, эта «примитивная» вера, по всей вероятности, переросла в построение загробного, подземного, мира. Выделим здесь наиболее важные моменты.

Во-первых, иной мир, якобы существующий в глубинах земли, становится своеобразным отражением надземного мира: его населяют различные мифические существа; там имеется собственная иерархия во главе со своим правителем, а также своя подземная география.

Во-вторых, между внешним и подземным мирами существует более чем тесная связь. Души умерших не просто попадают после смерти в Аид, они идут туда по определенному маршруту, по пути, соединяющему два мира. Наиболее глубокие пещеры и жерла вулканов – это входы в подземное царство, и теоретически туда может войти любой. Фундаментальная идея – наличие непосредственной связи между верхним и нижним мирами и как следствие – возможность путешествия в нижний мир с обратным возвращением. Даже в зрелых мифологиях допускается не только нисхождение умершего (или живого героя) в подземное царство, но и возвращение его на землю.

В-третьих, не все умершие могли пересечь воды Стикса. А еще было такое верование, причем достаточно долго существовало: усопшие, над которыми не совершили необходимых обрядов или которые не были похоронены надлежащим образом, не впускались до момента захоронения в царство мертвых. Обрати внимание, мой мальчик! Именно из этого постулата следует ритуал у древних греков забирать тела павших в бою домой, или кремировать прямо на поле боя.

# Примечания

1

Добро пожаловать в этот мир и в мир иной (лат.)

2

Так точно, мой фюрер! (нем.)

3

О понимании мира живой и мертвой природы (греч.)

4

Большое сравнение между сном и смертью (лат.)

5

Большое сравнение между сном и смертью (лат.)

6

Истинный маг (лат.)

7

«Волшебник – недоучка», Л.П. Дербенёв

8

Гомер, Одиссея, П. 11, ст. 20–50, (пер. Жуковский В.А.)

9

«Записки Леонардо Да Винчи», Том 2, Глава XIX, Раздел III: 12-13