Екатерина Бакулина
Горячее сердце, мертвый страж

1. Выбор мертвого стража

У него нет имени. Он посланник Черного Дракона, личный страж и верный воин.

Одна половина лица отливает холодной гладкой сталью, другая – словно потрескавшаяся на солнце грязь, серая, в паутине мелких трещин. Один глаз – бескровный дымный опал и сверкающий изумруд радужки. Второй – мутновато-желтый, весь в лопнувших капиллярах, но живой. И я даже не знаю, на какую половину его лица страшнее смотреть, ту, которая уже давно стала мертвой, или ту, что застряла на полпути.

Он – чудовище. Противоестественное, мертвое, он куда больше голем, чем человек.

Он пришел за моей сестрой.

Его взгляд скользит по мне и по Айни, оценивая.

– Нет! Нет-нет-нет-нет… – говорит Айни шепотом, ее голос дрожит. – Я не пойду с ним! Я скорее умру!

В ее глазах стоят слезы, она держится из последних сил.

Сверкающий изумруд обращается к ней, пронзает насквозь. Но страж молчит.

– Он всего лишь охрана, – так же шепотом говорю ей я, и даже тише. – Он не сделает тебе ничего плохого.

– Я боюсь его!

Губы моей сестры отчаянно дрожат.

А у меня такое странное чувство, словно я видела этого стража раньше. Но ведь увидев – я бы запомнила, такое сложно забыть. Что-то едва уловимое… я пытаюсь понять.

Отец стоит совсем белый, с застывшим лицом, сам похожий на камень. Еще немного, и он потеряет любимую дочь навсегда, но выбора нет. Сайторин проиграл эту войну почти десять лет назад и теперь обязан платить.

Наместник Сайторина услужливо улыбается, кланяясь.

– Сайторин приготовил дары императору, милорд!

Рядом стоят сундуки с золотом, алмазы из Дакайских копий, красная пряность лиу-тинг и юная дочь лорда Иргато Найраха. Отец сжимает зубы, так же кланяется стражу.

А страж желает увидеть все сам. Он подходит ближе, открывает сундуки, запускает пальцы в алмазы, разглядывает. Его серое лицо ничего не выражает, я не могу понять, доволен ли он.

Страж кивает. И делает шаг к нам.

– Какая из них? – глухо говорит он. Его низкий голос пугает, заставляет дрожать… и завораживает нечеловеческой глубиной.

Вообще-то, меня не должно здесь быть, но Айни так боялась, что я решилась на это своеволье, а потом было слишком поздно, чтобы меня прогнать.

– Айни-Рин, – говорит отец.

Айни должна бы сделать шаг вперед, но я вижу, как у нее подкашиваются ноги, она не может.

Тогда я делаю шаг назад, оставляя ее впереди.

Айни затравленно оглядывается на меня, прижимает руки к груди.

Страж приближается.

– Почему эта? – спрашивает равнодушно. – Они ведь обе ваши дочери?

– Обе, – говорит отец.

– Айни-Рин моложе, – кланяясь, говорит наместник, – и красивее. Вы сами можете оценить, милорд. Мы хотим предложить императору только самое лучшее. К тому же, она невинна, послушна и умеет все, что положено уметь хорошей жене.

Мне кажется, или губы стража действительно чуть заметно кривятся в усмешке, а я-то думала, он не испытывает эмоций.

– Императору не нужна новая жена, – говорит он. – Ему нужно совсем другое.

Щеки Айни вспыхивают алым.

Ее заметно трясет.

– Невинность – сомнительное достоинство, – говорит страж еще. – Если она будет так же трястись в присутствии императора, то не сможет сделать то, что от нее требуется. Что же в этом хорошего?

Говорит это так, словно… я ведь знаю, что требуется от моей сестры. Но сейчас в его словах видится что-то свое, словно издевка. Я знаю, что официально девушка считается наложницей, но ведь не ради любовных ласк затевается это.

Страж разглядывает мою сестру. Так близко, словно обнюхивает. Слишком близко. Мне кажется, Айни сейчас упадет в обморок.

– Она привыкнет, – говорит наместник так, словно это его последний шанс заслужить милость. – У нее сильный дар, милорд,

Страж бросает на него быстрый взгляд.

– Хм, – говорит он тихо, берет Айни за подбородок правой рукой, приподнимает к себе. – Ты боишься меня?

По ее щекам текут слезы. Она не выдерживает, зажмуривается, губы дрожат. Еще немного, и дернется прочь. Но пока воспитание и страх держат ее, она старается. Она послушная дочь.

Какое-то время страж смотрит, словно изучая. Потом отпускает. Айни чуть не падает без сил, отступает, покачнувшись.

На ее подбородке остается бордовая капелька крови, немного смазанная. И капелька на пальцах стража. Он смотрит на эту кровь, растирает, потом просто вытирает об себя.

– Дар действительно хорош, – говорит он. – Но слабый контроль.

Айни всхлипывает.

Меня тоже трясет, но от злости. Какое право он имеет так издеваться над ней?! Это недостойно! Она еще не может защититься в полной мере.

– Вам не нравится, милорд? – наместник искренне озабочен и готов услужить. У него свои представления справедливости.

– А вторая? – говорит страж. – Что с ней не так?

Страж подходит ко мне, остановившись в полушаге. И теперь уже заглядывает мне в глаза. Так близко, что я чувствую его запах – железа и раскаленного камня. Совсем нечеловеческий.

И я упрямо смотрю на него, не отводя взгляд. Но когда он протягивает руку, желая коснуться меня, я отстраняюсь, отступаю. Я не боюсь, но мне неприятно, передергивает, когда ко мне тянется серая, потрескавшаяся рука. Это скорее отвращение, чем страх. Я чувствую смерть, притаившуюся где-то там, этот человек и не жив, и не мертв окончательно, и это… так неправильно… до дрожи.

Его левая рука в перчатке. Мне все кажется, с левой рукой что-то не так, еще больше не так, чем с правой, черный узел магии стянулся у ладони.

– Вы же видите, милорд, – чуть резковато говорит наместник, мной он недоволен. – В ней никакого почтения. Она явилась сюда, хотя ее никто не звал, не пожелала уйти. А теперь ведет себя… так! Она не достойна этой чести.

Меня бы выгнали сразу, но побоялись устраивать скандал перед лицом посланника императора. Отец скорее отдаст и меня заодно, чем опустится до семейных разборок в присутствии чужих, это недостойно высоких ринай.

Раньше посланнику предлагали всех молодых девушек Дома на выбор, теперь решение принимается заранее. Сейчас решает моей отец.

– Чести? – глухо говорит страж, его лицо все так же ничего не выражает, но я слышу иронию в его голосе. – Вы преданный слуга императора, наместник?

– Да, несомненно.

– У вас есть дочери, наместник? Вы бы с радостью отдали одну из них? Сомневаюсь, что с радостью. Так что, давайте, оставим разговоры о чести. Хочу знать только, на чем основан ваш выбор.

– Я помолвлена, – отвечаю раньше, чем наместник успевает сделать это за меня. Я не хочу лжи, а правды он сейчас не скажет.

Страж заинтересованно приподнимает бровь. Хотя, на самом деле, бровей у него нет, ни волос, ни ресниц, но это движение отлично читается.

– Весомый аргумент, – соглашается он. – И кто же твой избранник?

Я вижу, как лицо наместника бледнеет, он хочет остановить меня. Но я не вижу смысла скрывать.

– Маро Хакнил, – говорю я, глядя прямо стражу в глаза. В его живой, покрасневший мутноватый глаз. Почти с вызовом.

И страж ухмыляется. Такая неприятная, неестественно кривая ухмылка, на разных половинах лица уголки рта расходятся в стороны совершенно по-разному, словно два разных человека сшиты в одно целое. До дрожи.

Он ухмыляется, а глаза остаются холодны.

– Ваш сын, наместник? – говорит страж. – Значит, вы решили принять это удар на себя?

Не ирония даже, а едкий сарказм.

– Это вопрос еще не решен, – испуганно говорит наместник и почти пригибается под взглядом моего отца, съеживается, разом пожалев о своих словах.

– Не решен? – тихо говорит мой отец, но так, что даже у меня сердце в пятки уходит. – Что это значит?

Наместник белеет окончательно. Он обычный человек, с едва заметной каплей дара, все его влияние и власть опираются лишь на величие и волю императора, который возвысил его. Власть моего отца опирается на личную силу ринай, Зеленого лорда Сайторина.

– Я всего лишь хочу сказать, лорд Найрах, что буду счастлив породниться с вашим Домом в любом случае. Если будет решено, что леди Тиаль-Рин отправится в Цитадель, то мой сын с радостью возьмет в жены другую вашу дочь. Я уверен, он отлично поладит с Айни-Рин. И если милорд посланник так решит…

– Хватит, – останавливает его страж. – Я не стану мешать семейному счастью и вмешиваться. Этот выбор за лордом Найрахом, как он решил, так и будет. На рассвете мы отправляемся.

Я вижу, как его взгляд скользит по мне… мои руки… взгляд останавливается на кольце на моем пальце. И в уголках губ стража мелькает кривая ухмылка.

2. Женщины Сайторина не плачут

Айни рыдала в подушку уже второй час.

У меня у самой сердце разрывалось. Это несправедливо.

Но мы должны быть сильными. Женщины Сайторина не плачут, они сражаются наравне с мужчинами. Наша мать никогда не плакала и никогда не отступала, не показывала страха и слабости. Она погибла, сражаясь за Сайторин. Мне не раз говорили, что я похожа на нее. Я должна быть такой же, как она.

И Айни похожа.

У нас нет выбора. Мы должны с честью исполнить свой долг. Мы не такие, как дикие, обуреваемые страстями тхаи.

Я понимала, как страшно Айни – она должна навсегда уехать из дома, одна, вокруг нее будут только чужие дикие люди, ненавидящие нас. И все, что она говорила сейчас – нашептывал страх перед ее судьбой. Она еще почти ребенок.

Айни почти справилась с собой, но этот страж… Он внушал моей сестре куда больший ужас, чем сам император. Возможно потому, что страж здесь рядом, а император где-то далеко. Возможно потому, что она видела настоящих тхаев только в детстве, а сейчас пришлось столкнуться лицом к лицу, Айни оказалась не готова.

– Он убьет меня! – ее губы дрожали. – Ти, ты не понимаешь! Он чудовище! Разве не чувствуешь, как он тянет силу из нас? Когда он дотронулся, я чуть не умерла. Я чувствовала, как жизнь вытекает из меня!

Страж тянет жизнь. Ему нужна наша жизненная сила, он питается ей, как и многие тхайские маги, чтобы поддерживать хоть какое-то подобие жизни в себе. Чудовище, я согласна, но…

– Он должен доставить тебя императору живой и невредимой, – сказала я. – Он ничего не сделает. Не может. Иначе бы император не доверял ему.

– Нет! Я чувствую! Это ложь! Ему плевать на службу императору, он же тхай! Для них долг это пустой звук!

Я не знала, как успокоить. Понимала, что если не страж сейчас, то император потом может убить ее. Выпить все силы. Нам говорят, что это только на год, потом можно вернуться домой, исполнив свой долг. Но из всех девушек Сайторина вернулась домой только одна, постаревшая за этот год словно на полсотни лет. Нам говорят – остальные не захотели, они вышли замуж или удачно устроились в Тхарисе, а эта виновата сама… но что если с моей сестрой будет то же самое?

Я понимала, для чего на самом деле мы нужны императору, и вовсе не для любовных утех, что бы там ни говорилось. Ему нужна наша сила. Я слышала, Император давно мертв и то, что еще держит его в этом мире – это наш свет. Бесконечная и не жизнь, и не смерть. Я слышала, император юн и прекрасен… все может быть, во время войны он был совсем мальчишкой, а такие как он, могут жить долго. Но тогда, на поле близ Хорты, ему пришлось отдать свою жизнь за победу, он не мог отступить.

Сейчас мы отдаем свой свет за поражение в войне.

Да, мы нужны… Это жестоко, но такова цена.

До сегодняшнего дня Айни еще держалась, старалась быть сильной, но встреча с посланником оказалась последней каплей. Я тоже видела тьму, которая в нем.

Тьма и смерть Тхариса против жизни и света Сайторина.

Снова поймала себя на том, что дергаю на пальце кольцо. Не могу точно сказать, откуда оно у меня, кажется, появилось после штурма Ойта. Меня серьезно ранили тогда, и я мало помню… Кто-то, кажется из людей отца, отдал кольцо в суматохе, пытаясь меня, ребенка, защитить. И только это спасло мне жизнь, в кольце невероятный по силе щит. Отдал и не забрал больше, кольцо осталось со мной. Возможно, его убили, тогда умерли многие…

– Хочешь, я отдам кольцо тебе? – предложила я. Спасло меня, может быть, и Айни поможет.

Но она вздрогнула, даже чуть назад подалась, словно я предлагаю ей ядовитую змею.

– Это тхайское кольцо! Я не возьму его.

Тхайское. Но защита есть защита. После войны, да и до этого тоже не редкостью было, когда артефакты одинаково успешно использовались обеими сторонами. Источник имеет значение лишь тогда, когда сила пробуждается магией. А щит – пассивен, он просто есть и охраняет владельца, что бы ни случилось. Щиту все равно кто ты.

– Кольцо не даст причинить тебе вред, – сказала я.

Айни покачала головой.

– Тхайское кольцо не защитит от тхайской магии! Это чудовище убьет меня, а потом скажет, что я сбежала!

– Не говори глупости, – фыркнула я. – Если бы страж был способен на предательство, император не отправил бы его за тобой.

Воспользоваться Айни в своих целях, значит предать. Он тхай, да… но мертвые не предают.

– Глупости?! – Айни вдруг всхлипнула, вскинулась. – Тебе легко говорить! Ты останешься дома, выйдешь замуж за сына наместника! У тебя будет нормальная жизнь и нормальная семья! А я должна отправиться туда! Как можешь ты говорить мне, что бояться нечего?! Я умру там!

Она рыдала.

И я не знала, как утешить ее. Мне было больно, я чувствовала свою вину, ведь я действительно остаюсь в безопасности. Но сделать ничего не могла.

Это не мой выбор.

Я говорила с отцом.

– Почему не я?

Он нахмурился. Он давно уже мрачный и хмурый, после смерти матери я почти не видела, чтобы он улыбался. Но с тех пор, как стало известно о жребии, который пал на нас, отец сам не свой.

– У меня нет сыновей, – сказал он. – Кто-то из вас двоих должен продолжить наш род. Ты старше, сильнее, ты куда более готова к тому, что однажды вся ответственность ляжет на твои плечи.

Я видела, ему тяжело говорить. Он сидел в кресле напротив, он смотрел на меня, и в то же время сквозь меня, не в глаза. Он еще молод, на самом деле. Для таких, как мы, обладающих силой, он достаточно молод, чтобы взять новую жену и родить еще сыновей, дождаться, пока они станут мужчинами. Чтобы успеть научить их всему. Но он не хотел.

Что-то сломалось в нем после войны. После того штурма. После смерти мамы. Были причины.

Я понимала, что не могу подвести его, и в то же время…

– Но Айни еще совсем ребенок!

Ей едва семнадцать!

Быстрый взгляд на меня, и небесно-голубые глаза отца темнеют.

– Есть вещи, с которыми Айни справится лучше, – сказал он. – В том числе общение с мужчинами. Ти, пойми… это не потому, что ты что-то делаешь неправильно, просто Айни… вот такая. Она умеет это, умеет нравиться, правильно улыбаться, строить глазки. Ей будет куда легче завоевать благосклонность императора, проще найти свое место при дворе. Дело не только в силе. Конечно, ей будет нелегко, но она сможет извлечь выгоду из этой поездки.

Мне даже не по себе стало. Так же нельзя! О какой выгоде он говорит, если Айни может умереть!

– Но как же она будет там одна?! А если она умрет там?! Если из нее вытянут все силы досуха?!

– Не верь этим сказкам, Ти, – сурово сказал отец. – Ты нужна мне здесь.

– А если она не справится? Если погибнет?

– Ты так же можешь погибнуть. Но у твоей сестры тут куда больше шансов на успех. Однажды тебе самой придется принимать решения, Ти, и ты должна понимать: выбирать нужно не того, кто тебе больше нравится, не того, за кого ты больше переживаешь или на кого наплевать. Выбирать всегда нужно того, у кого больше шансов справиться.

Отец был непреклонен.

Обычно я всегда слушала и доверяла ему, но не сегодня, когда дело касалось моей сестры. Я старшее ее всего на три года, но я была ей почти матерью все это время. Нам обеим нужна была мать, но… я делала для нее все, что в моих силах. Я заботилась о ней, любила ее и не могла позволить, чтобы сейчас с ней обошлись так!

Айни рыдала.

Ей было страшно, и я отлично могла этот страх понять.

Еще вчера я почти уговорила себя, что отец прав, и даже если это серьезное испытание, то Айни справится и все будет хорошо. Она сильная. Она истинная ринай Сайторина, у нее яркий дар.

Но сейчас, когда страж пришел за ней, и я вижу, как ей тяжело сопротивляться его силе – я боюсь за сестру. Если даже страж может с такой легкостью тянуть силу из нее, что тогда будет, когда рядом окажется император? Император куда сильнее, куда более умелый в таких вещах. Императору нужен ее дар.

Я не отдам Айни! Не позволю причинить ей вред.

– Я переоденусь в твою одежду, и притворюсь тобой, а ты спрячешься, – сказала я. – И хватит реветь.

3. Мой обман

Я должна была выйти во двор и вскочить на лошадь как можно позже, но еще до того, как меня станут искать.

Мы с Айни очень похожи. Одного роста, одного телосложения, у нас одинаково светлые волосы и голубые глаза. Мы обе пошли в мать, похожи на нее, как две капли воды. Посторонние люди нередко путали нас, даже наместник мог спутать, особенно пока мы молчим. Я надеялась, что страж не увидит подвоха. И даже если заметит… Он ведь сам дал понять, что не так уж важно, какая из нас поедет в Цитадель и решение за отцом.

Я не боялась стража сейчас, но боялась отца. И даже «боялась» – не совсем то. Я боялась, что он меня остановит, что не позволит. Не его гнева, а, наверно, разочаровать и причинить ему боль своим решением. Он рассчитывал на меня, а я…

То, что я делала – непозволительно, это противоречит всему.

Но и иначе поступить не могла.

Я не отпущу туда Айни.

Утром она вышла, попрощалась со всеми, обняла отца. Все было готово в дорогу.

Айни уже накинула дорожный плащ и почти собиралась запрыгнуть в седло, когда вспомнила, что забыла кое-что важное. Побежала забирать.

А вместо нее вернулась я. В том же плаще, так же одетая, с капюшоном на голове.

Я старалась поменьше смотреть по сторонам и не привлекать внимания.

Быстро к лошади.

Страж ждал меня, повозки с дарами императору готовы. Я вскочила верхом. Все прощания позади, даже если я сама не смогу проститься.

Все. Пути назад нет.

Только почти не поворачивая головы, махнула отцу.

– Кавьяр! – окликнул он. – Ты отвечаешь за нее!

– Да, милорд, – отозвался страж. Послушно. Его задача – позаботиться обо мне в пути.

«Кавьяр»? Мне кажется, я слышала уже это… имя? А мне казалось, у него не может быть имени… Что-то со времен войны… что-то нехорошее. Еще немного, и я вспомню. Но это значит, отец знал его раньше?

Поздно спрашивать. Сейчас для меня важно другое. Нужно выехать из дома и уехать как можно дальше, прежде чем мой обман раскроют.

Я пнула лошадь в бока, поторапливая.

* * *

– Если вы устали, миледи, мы можем остановиться и отдохнуть.

Страж придержал своего огромного рыжего коня и теперь ехал вровень со мной.

Мы больше четырех часов в пути, и за это время он не проронил ни слова. По Фертинскому тракту, встречные путники расступались, видя нас, обходили стороной. Жители Сайторина не хотели встречаться с мертвыми.

Я сама старалась поменьше смотреть встречным в глаза. Некоторые из них кривились, считая, что лучше умереть, чем так. Некоторые считали ту давнюю сделку с императором позором, Сайторин не должен отдавать своих женщин. Но у нас не было выбора. Простые люди часто слишком категоричны и легко забывают, за что пришлось заплатить такую цену…

– Я не устала.

– Вы планируете ехать весь день?

– Я бы хотела добраться до места как можно скорее.

Даже не косые взгляды пугали меня.

Я не хочу оглядываться и трястись, что нас решат догнать, а меня вернуть. Мой обман уже давно раскрыли дома, вопрос лишь в том, как отнесется к этому отец. Захочет ли он вернуть меня и настоять на своем, или примет мой выбор?

Примет, скорее всего. Потому что признать перед всеми, что я ослушалась его, что сбежала по собственной воле – недопустимо.

Страж поглядывал чуть искоса.

– Желаете скорее увидеть императора? – легкая ирония в его голосе.

– Скорее покончить с ожиданием и неизвестностью.

– Вы боитесь этой встречи?

Айни точно боялась. Но сейчас уже, наверно, не важно.

Боюсь ли я Черного Дракона? Пока у меня слишком много других насущных забот.

– Скажите честно, что ждет меня?

– А как вы думаете, миледи?

– Я не хочу угадывать, я хочу знать, – сказала я и пожалела. Айни бы не решилась так требовать, и этим я могу раньше времени выдать себя. Если уже не выдала.

Страж тихо фыркнул.

– Императору нужна ваша сила, леди Найрах. Но силу нельзя тянуть бесконечно. Вы проведете в Цитадели год, до приезда новой девушки из Сайторина, после чего будете свободны. Что делать дальше, решать вам. Кто-то возвращается домой, но большинство остаются при дворе. За год рядом с императором несложно завести полезные знакомства.

«Она умеет нравиться, правильно улыбаться…» Отец говорил именно об этом. Айни всегда умела ладить с людьми.

Но я видела и другое.

– А как же Юта? Ютиль Шиарах?

Юта вернулась седая, сморщенная, сгорбленная, с трясущимися руками. У нее помутился разум, она даже свою мать узнавала с трудом. Мы с ней почти ровесницы, я помнила ее… и видеть такой – было невыносимо больно.

Со мной будет так же? Или я просто умру?

– Если вы не будете вмешиваться в политику, как Ютиль, миледи, – сказал страж, – то вам нечего бояться.

– Хотите сказать, она сама виновата?

Я не поверю.

– Именно так.

Спокойно и равнодушно.

– И что она сделала?

– Боюсь, я не могу говорить об этом.

Не поверю, пока не увижу своими глазами других, счастливых девушек Сайторина, оставшихся в Цитадели. Что бы страж ни говорили сейчас, я не поверю. Все разом отреклись от своего дома?

– Неужели за столько лет больше ни одна не пожелала вернуться? Все они предпочли забыть о доме, семье, своем народе?

Страж сморщился, словно от кислого.

– А как бы приняла семья женщину, которая год провела в постели с императором Тхариса? – спросил он. – И даже не семья, общество? Приняли бы ее назад? Какое будущее ждало бы ее дома?

«Лучше умереть, чем лечь в постель к узурпатору». Дочери Сайторина – это свет, на их чести не может быть пятен. Да, я тоже слышала это. Никто больше не ждал, что я вернусь. Что вернется Айни. Проводы – словно похороны.

Даже отец не ждал. Вместо брака с сыном наместника… что? Одиночество?

* * *

– Берите лепешки, – он подошел, протянул мне. – Пока свежие, они вкуснее.

Едва заметно улыбнулся, так буднично. Я вдруг поймала себя на том, что меня совсем не пугает его чудовищное лицо, и даже его неживой изумрудный глаз. Он просто такой…

– Спасибо, я не хочу.

Страж пожал плечами.

– Не любите?

Сел рядом.

Ищет повод поговорить?

Он понимает, кто я?

– Просто не хочется, – я не знала, что сказать.

Устала, сил нет. Так плохо, что даже есть не могу. Усталость и нервы.

Поковыряла рагу в миске.

Никогда раньше не приходилось весь день проводить в седле. Я любила конные прогулки, но не до такой степени, как оказалось. Вечером, после целого дня в пути, едва сползла с лошади, едва не упала, у меня болело все: и ноги, и спина, и даже шея.

Страж отломил крошечный кусочек от края лепешки, размял пальцами, задумчиво. Поднес к лицу, втянул носом запах, даже чуть прикрыв глаза. Ему нравилось что-то в этом… запах еды? Но пробовать не стал, только бросил в сторону. Чуть заметно вздохнул.

Для меня приготовили рагу с мясом, сопровождавшие нас солдаты сейчас тоже ужинали, сидя у костра. Накормили лошадей. Императорский посланник единственный, кто ничего не ел.

– А вам еда не нужна? – спросила я. Не знаю, может быть не стоит так прямо, но нам еще две недели ехать…

– Уже нет, – сказал он. – Не нужно. А вам стоит поесть, на одной магии вы долго не продержитесь.

Без нажима, просто как факт. И поесть мне действительно стоит.

Я качнула головой.

– Невкусно? – спросил он еще. Очень искренне.

– Да нет, вкусно, – честно сказала я.

Но еще немного и я свалюсь и усну. Или не усну, потому что мне тоже страшно. Только жаловаться ему, конечно, не стоит.

– Спина болит? – спросил он. Достал фляжку, вытащил пробку и протянул мне. – Возьмите. Завтра, все же, сделаем дневную остановку, так не годится.

– Что это?

– Настойка белого корня и чего-то там еще, заговоренная. Поможет уменьшить боль и восстановить силы. Вы только много не пейте, вам одного глотка хватит. Настойка очень концентрированная. Да берите, не стесняйтесь, нам завтра еще ехать. Как вы поедете с больной спиной?

Хорошо, глупо отказываться. Вряд ли он хочет отравить меня.

Его левая рука в перчатке, правой он вытаскивал пробку, а левой передал. Я случайно дотронулась, и словно укололо. Чужая магия… или не совсем чужая… Если присмотреться – на этом страже магия в несколько слоев, такая разная…

Я осторожно понюхала – настойка пахла травами.

– А если выпить слишком много? – спросила я.

Страж пожал плечами.

– Последствий не будет, – сказал он. – Не вы первая… Но если выпить много сразу, то может быть головокружение и тошнота, состояние похоже на опьянение крепким вином, и головная боль на утро. Потом ничего особенного, все пройдет. Не бойтесь, это не убьет вас.

– Я не боюсь.

Это не то, чего стоит бояться.

Приложила к губам. Сначала осторожно, едва касаясь, пробуя на вкус. Густая жидкость, почти вязкая, сладости и горечи пополам, и пряные травы.

Страж наблюдал за мной, но очень спокойно.

Тогда я сделала глоток. И обожгло горло, так что дыхание перехватило. Я закашляла от неожиданности, чуть не выронила фляжку. Страж забрал у меня.

– Осторожней. Сейчас пройдет, – сказал он.

Слезы выступили, но действительно прошло и так приятно потеплело внутри.

– Это у вас для таких случаев? – спросила я.

– Нет, это для меня, – он приложил к губам, сам сделал пару глотков. – Есть я уже не могу, но пока могу пить.

Криво ухмыльнулся, потом вздохнул. Заткнул пробку обратно, убрал фляжку.

– Отдыхайте, миледи.

Он поднялся на ноги.

Я вдруг подумала…

– Подождите, – остановила его. – Когда мы уезжали, отец назвал вас «Кавьяр», если не ошибаюсь?

Он замер на мгновение, потом кивнул.

– Да. А вы не знаете, кто я? Мне казалось, вы должны помнить, по крайней мере имя. Айхену… Эйх Кавьяр. Ваш отец меня сразу узнал. Мне казалось, ваша сестра боится именно поэтому.

– Я…

Имя крутилось на языке, но я никак не могла понять. Что-то страшное… и в то же время… Я должна помнить? Это значит, мы встречались раньше? Такого, как он, сложно забыть. Или тогда он был обычным человеком? Во время войны? Десять лет назад?

– Сейчас это уже не важно, леди Тиаль, – сказал он. – Может, и к лучшему, что вы не можете вспомнить.

4. Сбежавшая невеста

– Почему вы сделали это, леди Тиаль?

– Что?

Мы ехали рядом, он поглядывал на меня, но очень долго не пытался начать разговор.

Сегодня мне намного лучше, за ночь отлично выспалась, даже спина не болит, возможно, действительно волшебная настойка помогла. Я-то думала – от этих переживаний совсем не усну.

А страж знает, кто я. И я отлично понимаю о чем он, но все же…

– Почему поехали со мной вместо сестры?

Я невольно замерла, даже дыхание затаила. Он знает, конечно, называет меня моим именем, но точно не против этого решения, иначе давно бы вернул меня домой.

– Мой долг – защищать мою сестру.

– Долг? – он удивился. – Вы поступили против воли отца. Мне казалось, это недопустимо.

Он прав.

– Я не могла позволить, чтобы с моей сестрой случилось что-то плохое.

– А с вами? Вы не боитесь, что плохое случится с вами?

Боюсь. Но когда опасность грозит тебе самой – с этим легче примириться, чем когда опасность грозит твоим близким. Я старше… Я с этим справлюсь как-нибудь. Даже если придется умереть. Пусть лучше я.

В этом нет никакого геройства, просто если Айни – это еще страшнее.

– Вы же сказали, мне нечего бояться, – ответила я.

Страж фыркнул. Он не торопясь ехал рядом, поглядывая на меня. Его крупный рыжий жеребец на ходу отщипнул листочки с куста у дороги. Весеннее солнце к обеду начинало припекать.

– Но ведь вы мне не верите, миледи.

– Не верю, – согласилась я. Стоит ли верить тхаю? – Вам не понять…

– Почему же?

Как я могу объяснить свою любовь к сестре?

– У вас есть семья? – спросила я.

– Была когда-то, – страж пожал плечами, ожидая продолжения.

Но я вдруг замялась, оказалась не готова. Почему-то казалось, он скажет «нет».

Да, я понимаю, что когда-то он был человеком и у него должен был кто-то быть. Но, мне казалось, для такого, как он, это уже не имеет значение. Слишком давно. Мертвым не нужна семья, для них есть только их служение господину, их больше не связывают никакие узы, кроме долга.

Его семья?

Меня это сбило. Я хотела сказать о любви к близким, о…

– А что с ними стало? – спросила я вместо этого.

– Они умерли, – сказал страж.

– Давно?

– Перед войной, – сказал он.

Война закончилась десять лет назад, а началась… Когда войска Тхариса выступили на Сайторин? Тринадцать лет назад? Четырнадцать? Перед войной было слишком много приграничных стычек, так что сложно сказать, когда началось.

– В бою?

Глупый вопрос, пожалуй. Но мне всегда говорили, что для настоящего тхая – вся жизнь это битва, и нет большей радости, большей чести, чем погибнуть в бою.

Страж усмехнулся.

– Мой отец успел схватиться за оружие. И мой брат. Но моя беременная мать и мои сестры умерли, прячась в подвале.

Я повернулась к нему.

Он смотрел на меня, чуть склонив голову на бок. И моя растерянность, пожалуй, его забавляла. Я, конечно, давно не ребенок и все понимаю, но…

Никогда не думала о таких вещах.

– Хотите знать, миледи? – он говорил очень спокойно, и все же, где-то в глубине скользнула давняя злость, застывшая и привычная. – Мой отец был мелким лордом, у нас был небольшой кусок земли у границы, моего деда когда-то наградили за службу. Отец воевал только в ранней юности, совсем немного, когда император призвал его. Потом вернулся, завел семью и с тех пор занимался только хозяйством. У нас были овцы, яблоневые сады, мать делала сидр, лучший в округе… – страж тихо скрипнул зубами. – Когда-то эта земля принадлежала Сайторину, на границе многие земли постоянно переходят то одной, то другой стороне. И однажды жители Сайторина решили вернуть свое. Я пас овец с другими мальчишками на дальних пастбищах… увидел столб дыма. Когда смог добежать – было уже поздно. От моего дома не осталось ничего.

Его голос сухой, мало передающий чувства, с тихим скрежетом где-то в глубине.

Он вдруг отвернулся, кадык дернулся… Я видела вдох-выдох. Он пытался справиться с собой. Потом повернулся снова. Его серое каменное лицо почти ничего не выражало, живой глаз чуть прикрыт, каменный – тускло поблескивает.

Я вдруг подумала не к месту – он дышит, это очевидно. Не остаточная привычка, дыхание еще сохранилось. Он может пить воду, даже если твердая пища уже не для него. Да, он не спит, сон уходит в первую очередь. Но это значит, этот процесс еще не завершен, еще немного жизни в нем. Каково это – быть живым и мертвым одновременно?

Четырнадцать лет назад он был обычным мальчишкой и пас овец. Немного дико…

– Вы ненавидите Сайторин? – тихо сказала я.

Мне говорили – ненависть становится для тхаев смыслом жизни.

Он качнул головой.

– Мы жили на границе, – сказал ровно. – Однажды это должно было случиться. Я хотел сказать – я знаю, что такое терять близких. Вы любите свою сестру?

Да.

Я чуть кивнула.

Почему-то сказать так прямо вслух у меня не выходило, язык не поворачивался. Мне всегда говорили, что нельзя поддаваться эмоциям – это большое зло, говорили о долге, о том, что долг и честь превыше всего. Дороже жизни. А я пошла против воли отца… Я поступила недостойно?

– А ваш жених? – спросил страж. – Вы должны были выйти замуж.

Недостойно.

У меня нет братьев. Отец рассчитывал на меня, думал, что я смогу продолжить род, передать своим детям дар ринай и все, что я знаю. Он учил меня как сына… Справится ли Айни?

– Мой жених найдет себе другую невесту.

Маро – хороший парень. Я была вовсе не против нашей свадьбы, и дело не только в покорности. Он нравился мне, уверена, он стал бы хорошим мужем и хорошим отцом. Веселый, добрый, немного упрямый и слишком горячий, пожалуй, но это пройдет с возрастом. Его отец, наместник, так мечтал породниться с высоким домом ринай. А Маро мечтал обо мне. Я знаю… он лазил ко мне в окна. Я… Говоря о невинности – наместник знал это. Но ведь Маро должен был стать моим мужем. Я не жалею.

– Мне кажется, ваш жених не хочет искать другую. Он едет за нами, – сказал страж.

– Что?

Я даже дернулась, оглянулась. Огляделась по сторонам.

Кругом поля, невысокий кустарник, сложно спрятаться.

Нет, не может быть такого.

– Он осторожен, – сказал страж, – но я видел его еще утром на рассвете, и потом. Едет за нами, стараясь не терять из виду, но и держаться в стороне.

– Зачем?

Мне не по себе стало.

Страж ухмыльнулся.

– Думаю, он не согласен с вашим решением. Хочет вернуть. Очевидно, вы ему не безразличны. Он едет один, и скорее всего, тоже поперек воли своего отца.

* * *

Мы останавливались на отдых в обед.

Я нервничала, оглядывалась. Я так и не видела Маро, но стражу верила – кто-то едет за нами. Зачем обманывать?

Кто-то хочет меня вернуть?

– Вы уверены, что это Маро? – спросила я.

– Да, – сказал страж. – Уверен.

– Но он ведь не сможет вернуть меня? Не заставит?

Если вернусь я, то в Цитадель придется отправиться моей сестре, отменить это никак нельзя.

– Он не сделает этого, – согласился страж. – Мы могли бы обсудить ваше возвращение, если бы он привез сюда вашу сестру, но он едет один. Просто увезти вас невозможно, я должен исполнить договор. А забрать силой – у молодого Хакнила не выйдет. Да и нападение на посланника навлекло бы императорский гнев на Сайторин.

Маро плевать на императорский гнев. Нет, он все понимает, но иногда эмоции берут верх, он еще мальчишка – горячий и несдержанный. Он слишком привык получать все, что захочет. К тому же, он наполовину тхарисец, пусть и выросший в Сайторине, но несдержанность у него в крови.

Я знала, что ему не понравится мое решение, но не ожидала такого. Я думала о сестре, и больше ни о чем. Подумать о Маро я не успела.

– А если Маро попытается? – осторожно спросила я. – Если попытается отобрать силой?

– Мне придется убить его, – сказал страж.

У меня сердце замерло.

– Нет…

– Вы беспокоитесь за него? – в голосе стража мелькнул интерес.

– Да, беспокоюсь. Маро хороший человек и не заслуживает смерти.

Пожалуй, сказать «люблю его» я бы не смогла, но Маро мне нравится, я знаю его много лет. Я бы не хотела, чтобы с ним случилось что-то плохое.

Но отлично понимаю, что временами он сам нарывается.

– Я не причиню ему вреда, если он не станет делать глупости, – сказал страж.

И все равно, я надеялась, что страж ошибся.

Или что Маро просто повернул и поехал домой, он все равно ничего не смог бы сделать, так к чему ехать за нами? Возможно, он убедился, что со стражем еду я и… кто знает.

За весь день мы больше не видели его.

Хотелось спросить – как страж понял, что я это я. Но, на самом деле, все очевидно для любого, обладающего даром. Свечение магии разное.

Я отвыкла думать об этом, в Сайторине после войны осталось слишком мало отмеченных даром. Мало тех, кто мог бы различить свечение. Да и сила ринай направлена немного иначе, мне нужно сделать усилие, чтобы увидеть. А вот для настоящего тхая все должно быть очевидно.

Думаю, он понял сразу. Но для него это не имело значения – одна дочь или другая.

Думаю, отец тоже все понял, и у него были свои причины молчать.

Эйх Кавьяр…

Я слышала это имя. Что-то со времен штурма Ойта… пыталась вспомнить… что-то такое, что вспоминать не хотелось, было очень тяжело. Враг. И все же… молодой офицер, пришедший с лордом Энаром… почти мальчишка, едва ли старше, чем я сейчас, пойти как Айни… глаза зеленые… «Ты убьешь меня?» – говорю я, мне страшно. «Если прикажут».

Или это моя фантазия? У многих тхаев зеленые глаза.

Сейчас не узнать его, от того мальчишки ничего не осталось. Сейчас – чудовище.

И магия лежит на нем в несколько слоев.

Самый верхний слой – тхайское заклинание, пробуждающее к жизни мертвый камень. Такое используют для поднятия каменных големов. Под ним – заклинание, обращающее живое в камень. Такое заклинание убивает, иногда сразу, иногда постепенно, когда человек день за днем превращается в каменную статую, мучительно. Одним заклинание пытались скомпенсировать другое? Но ведь тогда проще было снять обращающее в камень, тем более, что они, кажется, имеют один источник.

Было бы странно, если бы не третье.

Под этими двумя еще одно, его уже почти не разглядеть. Но самое нижнее – ринайское, сложное, пустившее корни. И начальный очаг поражения заклинания – левая ладонь, та, которая сейчас в перчатке.

Эти три заклинания противоречат друг другу и разрывают на части. Но только благодаря двум верхним, тхайским, этот человек все еще относительно жив. Изначальное, ринайское, должно было убить его, но оно не может убить мертвый камень.

Если закрыть глаза и сосредоточиться… мне кажется, я вижу худого рыжего парня, выставившего левую руку вперед, в попытке закрыться щитом. Но его собственных сил не хватает, удар слишком силен… и парня охватывает огнем.

Во время штурма?

Меня взяли в заложники тогда. Я знаю об этом, но почти не помню сама, это было слишком страшно, я едва не погибла… и погибла мама. Схватили меня, требовали, чтобы защитники Ойта сложили оружие. Угрожали убить меня, если не подчинятся. А этот человек… «Держи девчонку крепче! Тащи сюда!»

Или это был не он?

Лорда Энара, командующего тхайской армией, я помню отлично.

А того парня… не уверена.

Ну, и кроме этого – еще защитные руны поверх – усиление, броня и прочее, как у тхайриских воинов, но это привычно.

Сейчас он личный страж императора. За верную службу?

Кавьяр.

Я долго сидела у костра, до самой ночи. Все ждала – вдруг все же Маро решит появиться, не зря же он ехал за нами. Если, конечно, это он…

Но завтра утром снова в дорогу, и я пошла спать. Для меня поставили просторный шатер. Страж, как и в прошлую ночь, остался сидеть у шатра, охранять меня. Ему не нужен сон. Так чем же он занят всю ночь? Вчера ночью я выглядывала, он сидел неподвижно, глядя в небо. А под утро – я выглянула снова, но не увидела его, рядом не было… Сегодня…

Едва заснув, я проснулась от шороха, какой-то возни снаружи. Что-то происходило там.

Я прислушалась.

Словно что-то упало и сдавленное сопение потом. У меня замерло сердце.

Мигом выскочила.

В двух шагах от меня страж повалил кого-то лицом в землю, заломив руку за спину, прижав коленом.

– Маро! – вскрикнула я.

5. Храбрый защитник

Маро выругался.

Страж не особенно церемонился с ним, очень ловко и быстро скрутил веревкой руки, потом сел на него сверху и принялся вязать ноги.

– Это не та! Ты что, не видишь?! – еще пытался дергаться Маро. – Ты увез не ту, тхайриская тварь!

– Я знаю.

Страж закончил, отвесил хороший подзатыльник, потом отпустил, поднявшись на ноги, вздернул за шкирку, заставляя Маро встать на колени. Но на коленях тот стоять не будет.

– Что ты себе позволяешь! Ты знаешь, кто я?

И тут же, извернувшись, уселся на попу, вытянув ноги, давая понять, что ни о какой покорности речи быть не может.

Я слегка испугалась – что страж ответит на это, но страж остался равнодушен.

– Тебе стоит быть осмотрительнее, – сказал он. – Оскорбление посланника при исполнении может быть расценено, как оскорбление императора. И твой отец тебе не поможет.

Маро зло зашипел.

– Я не боюсь! Ты обманом увез мою невесту, тварь! Я убью тебя!

Я испугалась.

Надо остановить это, пока не зашло слишком далеко.

– Маро! – подбежала, замерла рядом. – Что ты здесь делаешь?

Его ведь не убьют теперь? Насколько большой глупостью можно считать появление здесь и все эти слова? Слова особенно. Сам наместник за такие слова мог бы и повесить.

Страж искоса глянул на меня, но не стал вмешиваться, наблюдая.

У Маро нос разбит, капелька крови вытекла, поползла к верхней губе. Вряд ли его били в лицо, просто приложили носом об землю, даже травинка застряла в волосах.

– Это не та! Разве ты не видишь? – еще раз попытался Маро. – Это Тиаль, а не Айни, ты увез не ту!

– Не надо, Маро, – попросила я. – Все правильно. Мы так решили…

– Он должен вернуть тебя назад! – Маро был не согласен. – Он не имеет права! Ты должна вернуться домой. Мы должны были пожениться, Ти! Что все это значит?!

Сейчас он был похож на обманутого и обиженного ребенка.

– Я сама поехала с ним, – сказала я. – Маро, не надо. Это было мое решение. Я не могла позволить, чтобы с Айни случилось такое, я слишком переживаю за нее!

– А как же я?

Да, обиженный ребенок.

– Маро…

– Я люблю тебя, Ти! Как ты могла поступить так со мной? Как мне быть теперь?

Я не знала, что сказать. Если выбирать между ним и моей сестрой, я без всяких сомнений выберу Айни. Я сделаю все для нее. А Маро… мне жаль.

– Ты найдешь себе другую невесту.

– Я не хочу другую. Ти, ты должна вернуться. Пока еще не поздно обменять тебя обратно, и отправить твою сестру, как и хотел твой отец.

Я глянула на стража. Он ведь должен сказать что-то? Или он решил предоставить разбираться с Маро мне? Страж поймал мой взгляд и чуть заметно пожал плечами. Так, словно: «это твой жених, вот и вразуми его». Если не вразумлю я, страж легко может убить его.

– Я не вернусь, Маро, – сказала твердо. – Поздно возвращаться. И я уже приняла решение.

– Должна была поехать Айни. Твой отец так решил.

Я хотела было ответить, но страж ответил за меня.

– Лорд Найхар знает и он согласен.

– Знает? – вот тут уже удивилась я.

– Да, – сказал страж. – Когда вы вышли, леди Тиаль, я спросил вашего отца, как поступить, видит ли он, что это не та девушка. Он кивнул. Видит. Сказал, что вас не остановить, и, может бы, так будет правильно. Если я не возражаю. Я не возражал.

– Вам все равно? – сказала я.

– По большей части, – согласился страж. – У меня приказ – привезти одну из вас в Цитадель. А какую – решаю не я.

По большей части? Так, словно доля личного интереса в этом все равно есть.

Если отец не остановил меня сразу – у него были причины… Было что-то еще, назревало… такое, о чем он не говорил с нами, никто не говорил вслух, но я все равно слышала о том, что невозможно платить эту дань вечно… И я… возможно, я или Айни – это имеет значение, мы похожи внешне, но очень разные.

Там, во дворе, отец мог бы сделать все тихо, не привлекая внимания. Просто взять меня под руку, увести и вывести Айни самостоятельно. Но он не сделал этого. Я… не знаю.

Маро подтянул ноги ближе к себе, весь подобрался, поняв уже, что ничего не выйдет.

– Я не вернусь, Маро, – сказала я, глядя на него. – Тебе не стоило ехать за нами.

– Я не могу тебя отпустить, – упрямо буркнул он.

Какой смысл в этом упрямстве?

И что теперь? Страж разглядывал Маро, чуть склонив голову на бок.

– Что вы с ним сделаете? – спросила я.

Страж качнул головой… он стоял, сложив на груди руки. Легкая ухмылка, чуть приподнятая бровь, заинтересованно и задумчиво. А ведь эмоции, как и дыхание – не остаточные фантомные, а самые настоящие, пусть и не слишком яркие. Эмоции еще остались.

И убивать точно не собирался, иначе не связывал бы руки, не предупреждал бы, что оскорбления неуместны. Каменные големы убивают без всяких предупреждений.

– Что ж… если он будет вести себя тихо и завтра так же тихо уедет домой, я отпущу его. Понимаю, что влюбленный мальчишка способен на не очень разумные поступки. К тому же, нападения не было, он просто пытался пробраться в шатер. Будем считать, что хотел поговорить, – страж насмешливо фыркнул, чуть снисходительно. – Но ночь посидит связанный, это ему на пользу.

Маро насупился.

– Я не уеду без Ти!

А страж, кажется, даже не удивился.

– И как ты себе это представляешь? Думаешь, я отпущу леди Тиаль с тобой?

– Значит, я поеду с вами. За вами. Ты не можешь запретить мне ехать в ту же сторону.

– Хм… – страж потер подбородок. – И на что ты рассчитываешь?

Это чистое упрямство, я отлично знаю Маро. Он не отступит, он пойдет напролом, прошибая лбом стены.

– Ни на что. Я люблю ее и хочу быть рядом.

И все же… это лишь желание не отдавать свое.

6. Рыбак и воин

– Упрямый парень, – страж кивнул на Маро.

Тот с независимым видом шагал за повозками, гружеными дарами. Повозки двигались медленно, поспевать несложно, тем более, что солдаты из охраны обоза тоже шли пешком. Лошадь у Маро страж отобрал, сказал, что вернет только в том случае, если тот пообещает уехать домой и больше не появляться. Маро пытался кричать и доказывать, что страж не имеет права так поступать. На что страж только пожал плечами.

– Хочешь, попробуй отобрать, – сказал он. – Но я больше церемониться не стану и на любое проявление силы тоже отвечу силой. Схватишься за оружие – убью.

Маро возмущенно сопел, но делать ему было нечего.

Шел пешком.

Впрочем, оружие страж у него забирал тоже.

– Интересно, надолго его хватит, – сказала я.

Страж хмыкнул.

– Я бы поставил на то, что до вечера он продержится, но сбежит утром. У него нет никаких запасов еды с собой, только фляжка для воды. Я видел, как утром он доедал какие-то последние сухарики. А кормить я его не буду. Впрочем, если он решит уехать, то у него есть деньги, и может легко найти ужин в ближайшей деревне.

Да, я тоже видела. Утром, когда мы завтракали, Маро поглядывал с такой завистью… хотя тогда я не особенно задумывалась о голоде. Я видела, как он растирает затекшие ноги, потягивает, разминая спину. Полагаю, ночью Маро спал мало, со связанными руками хорошо не поспишь.

Но возвращаться домой не собирался.

Еще три дня нам до Ферта, а там морем до Тхариса, портового Джалин-Ши. И уже оттуда, вверх по реке, до императорской Цитадели. Я никогда не была так далеко от дома. И, кто знает, смогу ли увидеть Сайторин снова. Северный, островной Сайторин, где я родилась.

Я была почти уверена, что Маро дойдет с нами до Ферта, даже голодный. Он молодой крепкий парень, упрямство с лихвой перекрывает все лишения. Но вот покидать Сайторин вряд ли решится. В этом нет никакого смысла, потому что даже если у него хватит дури дойти до самой Цитадели, во дворец его никто не пустит. А меня не выпустят. Мы не увидимся больше. Какой смысл плыть за море ради нескольких дней рядом? И что ему делать потом?

И все же…

– А если Маро решит плыть с нами в Тхарис?

Сегодня страж постоянно держался рядом, не давая Маро ни единой возможности поговорить со мной наедине. Отчасти, я была даже рада, потому что не понимала, что могу Маро сказать. А слушать объяснения в любви…

– Я не стану ему мешать, – сказал страж. – К тому же, у побережья сейчас неспокойно. Если парень умеет держать оружие в руках, то лишние руки нам не помешают. Если, конечно, он решит драться на нашей стороне.

– Хотите сказать, на нас могут напасть?

– Могут. Два месяца назад я сопровождал караван по Южному Сайторину, от Илаты. Нам удалось отбиться просто чудом. Но часть артефактов, которые мы везли, оказались повреждены после нападения. Эти люди притворялись обычными разбойниками, и ринайскую магию использовали не напрямую – обереги, заговоренные стрелы. Но, готов поклясться, за ними стоят Высокие Дома.

Очередная война? Я тоже слышала все эти разговоры о том, что так продолжаться не может. Пока говорили тихо, между собой, ничего не утверждая прямо, просто слухи… Но все к тому шло. Многие считали мирный договор позором.

И если дело дойдет до боевой магии, то я, скорее всего, смогу за себя постоять лучше, чем Айни. Меня еще мама учила, ее не успела.

– Как бы там ни было, – сказал страж, – но если на нас нападут, этот парень защищать вас, леди Тиаль, будет в любом случае.

* * *

Мы остановились у небольшой речки в обед, немного отдохнуть.

Костры не разводили, не собираемся стоять тут долго. Мне принесли немного холодного мяса, сыра и хлеба, перекусить, разбавленного вина.

Страж по-прежнему сидел рядом со мной, охраняя от ненужных разговоров, сам почти не пытаясь разговаривать со мной.

Маро… я видела, как он пил воду из реки, потом набрал во фляжку. Поздняя весна, даже деревья только-только распустились, ни ягод, ни грибов еще нет. Да и отбежать куда-нибудь к деревне не выходило – мы остановились в поле. Пешком, без лошади, Маро не успеть, да еще так, чтобы догнать нас снова и идти до вечера. Охотиться тоже времени нет, да и не с чем, оружие у него забрали, а крупиц магического дара для охоты ему тоже не хватало.

Пожалуй, я смогла бы сбить утку в кустах, при определенной удаче, чистой магией. Хотя магией портить добычу нехорошо, но все лучше, чем сидеть голодным. Маро не мог.

Я видела, как он долго ходил по берегу, приглядывался.

Там рыба в камышах.

– Милорд! – Маро повернулся к стражу. – Вы не могли бы ненадолго вернуть мне мой нож, я хочу сделать острогу.

– Ты умеешь острогой ловить рыбу?

– Не пробовал. Но, думаю, тут ничего сложного. Нож я верну, если вы боитесь оставлять мне оружие.

Легкая ирония в голосе, чуть самодовольства. Так, словно страж действительно боится его.

– Хорошо, – страж достал и протянул ему свой. – Возьми этот. Но только давай договоримся, что первую рыбу, которую поймаешь, ты отдашь в общий котел… для леди Тиаль. А что поймаешь дальше – уже твое.

Маро нахмурился.

– У леди Тиаль и так есть все необходимое.

– Думаешь, не сможешь поймать больше одной?

Какое-то время Маро стоял, глядя на него, размышляя. Я видела, хотел было отказаться, послать… скрипнул зубами. И тихо выругался сквозь зубы.

– Хорошо, – сказал, наконец.

– Только поторопись, – сказал страж. – Мы здесь долго стоять не будем.

– Почему вы так с ним? – спросила я.

– То, что он делает – бессмысленно и глупо, по большому счету, – сказал страж. – И делает он это не для вас. Вам это ничего не даст, кроме лишних переживаний. А только для себя. Потому что хочет настоять на своем. Вот и пусть развлечется. А я посмотрю, надолго ли его хватит.

Острогу Маро не поскупился, вырезал на совесть. Тяжелую. Такой не то что мелкую рыбешку на мелководье, такой сома со дна подцепить можно.

Подумал, снял сапоги. У него невысокие, все равно через край переливать будет. Закатал штаны до колен.

Вода ледяная. Маро долго стоял у самого края, делая вид, что высматривает, где там побольше рыбы, но даже я отлично видела – ему не хочется заходить. Он только сейчас осознал, какая вода в речке и как сводит пальцы. Но и отступать уже некуда.

Первую пару шагов делал зажмурившись, закусив губу.

Если б мог – выскочил бы сразу, но за ним наблюдала не только я, но и весь тхариский обоз. По воде он шел без всякой осторожности, шумно загребая воду ногами. Брызги в стороны. Если там и была рыба, то Маро ее распугал.

И едва ли не на бегу, со всей дури, ткнул острогой в воду. Я даже не уверена, видел ли он рыбу, или сделал это просто потому, что должен был что-то сделать.

Смотреть на это было чуть-чуть неловко, щеки краснели. Маро мой неудавшийся жених, и вот так…

Мне было жаль его, он пытался, но это выше его сил.

– Что-то мне подсказывает, в бою от него тоже будет мало пользы, – страж покачал головой. – И вы действительно хотели за него замуж?

Не издевка, на самом деле честный интерес. Капелька недоумения.

Я сама смотрела на Маро и не могла понять.

Неловко. За себя или за него…

– Да, – сказала я. – Он хороший человек.

– Хороший человек? Мне всегда казалось, для удачного брака нужно кое-что еще.

– Любовь?

– И любовь тоже. Взаимопонимание. Внимание друг к другу. Он не подходит к вам близко, поскольку не хочет иметь дело со мной, тут я могу понять. Но личная гордость для него важнее ваших чувств. И вы сами тоже ни разу не попытались подойти к нему.

Кольнуло что-то, чуть-чуть стыдно стало.

– Я не знаю, что ему сказать.

Маро бегал по воде за рыбой, пытался догнать. У него не хватало терпения, да и зубы стучали отчаянно, выжидать осторожно он не мог. Солдаты наблюдали за ним, весело посмеиваясь, улюлюкая, кто-то даже делал ставки. Маро весь красный от злости…

– Вы могли бы попытаться объяснить парню, что он вам не нужен и не интересен. А то он мучается. Поймите меня правильно, леди Тиаль, он взрослый мужчина, сын наместника, и сам, вероятно, в будущем займет значимый пост. Вы ему ничего не должны, вы свой выбор сделали. Если он хочет развлекаться таким образом – это его право. Вам не стоит мучить себя чувством вины.

– Какое это имеет значение?

Страж пожал плечами, наблюдая за Маро.

– Я просто хотел удостовериться. От девушки, влюбленной в другого, императору будет мало пользы, да и ей самой будет тяжело. Нет, развлекать императора в постели вовсе не требуется, хотя мало кто может перед ним устоять. На моей памяти – ни одна не отказалась, так или иначе, император находит подход к каждой. Но вы ведь и сами знаете, что для лучшего обмена силой важен не только физический, но и эмоциональный контакт. При отклике – сила возвращается, не уходя в пустоту. Смерть Тхариса и жизнь Сайторина, при равном посыле только питают друг друга, это идет на пользу обеим сторонам.

– И что потом, через год, происходит с этими девушками?

Страж повернулся ко мне, окинув взглядом, словно оценивая, что может произойти со мной.

– По-разному, – сказал он. – На самом деле, для большинства все заканчивается раньше, чем через год. За год эмоции теряются, стираются. В большинстве случаев, полученного хватает, чтобы дождаться следующей весны. А тянуть силу без отклика – на самом деле, крайне опасно. Для того, кто пытается тянуть – тоже. К этому быстро привыкаешь и иначе уже не можешь, со временем требуется все больше и больше, сложно остановиться. Сначала отнятая сила питает, но потом разрушает еще больше.

– Вы тоже можете тянуть силу?

– Могу, – согласился он. – Вы же видели. Ваша сестра полностью открыта, но это не очень хорошо для обеих сторон. Такая открытость провоцирует, кажется, что легко взять… особенно если мучает голод. С леди Одани, той, что приехала в Цитадель год назад, сложилось не очень. Вы будьте осторожны с императором и не снимайте кольцо, даже если он попросит. Оно не даст тянуть из вас силу, пока вы сами не позволите.

– Кольцо? – я даже чуть растерялась. – Откуда вы знаете…

Он чуть улыбнулся.

– Это ведь тхайское кольцо, я знаю, как оно работает.

Мне показалось, он знает больше…

– Поймал! – радостно закричал Маро.

Невероятными усилиями он загнал рыбешку на мелководье и там, чуть ли не руками, поймал ее. Страшно довольный, сияющий выбрался из воды. Наконец-то с облегчением.

– Я поймал, Ти! Смотри!

Он подбежал к нам, губы совсем синие от холода, трясутся так, что даже говорить ему тяжело. Руки трясутся. Рыбка в его руках – меньше чем с ладонь размером. Но ему удалось.

– Молодец! – похвалил страж. – Закуску к ужину для леди Тиаль ты добыл, теперь можешь попытаться поймать что-то для себя. Но поторопись, мы скоро выдвигаемся.

Маро аж передернуло. Он оглянулся испуганно. Возвращаться в воду ему точно не хотелось, слишком холодно, слишком тяжело.

– Там почти нет рыбы, это бессмысленно, – сказал он.

Рыбку он поймал, теперь его гордость не пострадает. Все силы он уже отдал.

– Там полно рыбы, но охотиться тоже надо уметь. Если ты не умеешь, не говори, что это невозможно.

– А попробуй сам! – Маро обижено протянул стражу острогу. – Ты ведь тоже не умеешь. Тебе просто нравится издеваться надо мной.

– Зачем мне издеваться над тобой? – пожал плечами страж. Но, к моему удивлению, острогу из рук Маро взял.

Потом снял свои сапоги, закатал штаны повыше.

А ноги у него одинаковые, обе серые, с потрескавшейся шершавой кожей, но без того металлического отлива, как половина лица. До ног полное окаменение еще не дошло.

Страж подхватил острогу и пошел к реке.

Он не торопился. Без брызг, без шума, вошел в воду. И чуть по дуге ближе к зарослям. Выбрал место и замер.

Очень долго стоял неподвижно, с острогой в руке, приготовившись.

Потом вдруг резкий удар.

Нет, в первый раз ничего не вышло, удар прошел мимо.

Маро самодовольно засмеялся рядом со мной. Словно не он только что лупил в воду сотню раз подряд.

А страж снова замер, на смех даже внимание не обратил.

Несколько долгих минут тишины. Ни единого всплеска. И удар снова.

На остроге трепыхалась рыба, втрое большая, чем смог поймать Маро.

– Это магия, – Маро обиженно вытянулся.

– Нет, здесь магии нет.

Я отлично видела, что магией страж и не думал пользовать, нехорошо есть пищу, добытую с помощью колдовства, могут быть неприятные последствия.

Но Маро, конечно, верить не хотел.

– Слушай, Ти, – сказал он еще, пока страж был занят охотой, – я ведь не просто так за тобой поехал. Мне нужно кое-что тебе сказать.

– Говори, – согласилась я.

Маро наклонился ко мне и очень тихо, боясь что его услышат:

– Ближе к Ферту на вас должны напасть. Не могу точно сказать где, не знаю, но готовится засада. Многие в Сайторине считают, что хватит платить дань императору, в той битве при Хорте ему повезло, помогли боги, но больше такого не повторится. Сайторин уже достаточно окреп, чтобы вернуть свое. Не надо на меня так смотреть, Ти. Сделай вид, что мы говорим о какой-нибудь ерунде.

– Откуда ты знаешь? – шепнула я.

– Я слышал разговоры отца с разными людьми, к нему приходили… я слышал. Я переживаю за тебя. Когда это случится, лучше, если я буду рядом.

Страж тоже говорил мне об этом, он ждет засаду. Я невольно глянула огляделась, но страж был занят своей охотой, высматривал рыбу в зарослях, а остальные и раньше не слишком обращали внимание на нас.

– Думаешь, ты чем-то сможешь помочь? – тихо сказала я и пожалела, Маро обиделся, поджал губы.

– Я не совсем уж криворукий, кое-что могу. Понимаю, что ты владеешь ринайской магией, этот страж владеет своей, а я… обычный человек. Мне не сравниться с вами. Но я не могу просто остаться в стороне.

– И что будет со мной? Если вдруг тхайриский отряд разобьют, отнимут все дары, что предназначаются императору, что сделают со мной? Вернут домой?

– Вряд ли сейчас вернут, – сказал Маро. – Думаю, на какое-то время тебе придется спрятаться. Мы уедем…

Так вот в чем дело.

– Ты хочешь, чтобы мы уехали вместе? Прятаться вместе со мной?

– Ти… – в голосе Маро скользнула обида. – Ты ведь согласилась выйти за меня. Это ведь было не решение твоего отца, он не настаивал. Ты согласилась сама. Или ты рассчитывала однажды стать женой наместника? Тебя привлекло мое положение, а не я сам?

Ноздри подрагивали. Маро горяч и вспыльчив, но он искренен в своих чувствах.

– Балбес, – улыбнулась, осторожно погладила его руку. – Я согласилась потому, что мне было хорошо с тобой.

Когда Маро внезапно решил, что я нравлюсь ему, он был готов на любые свершения. Он искал любой встречи со мной, пытался завоевать мое внимание. Он дарил мне небольшие милые подарки и цветы… цветы почти каждый вечер. Он лазил ко мне в окна. Пел под окнами серенады… Пел, честно говоря, не слишком хорошо, но очень старался. Впрочем, думаю, не будь он сыном наместника, мой отец куда жестче бы гонял его из-под окон. Через дверь отец тоже не горел желанием пускать Маро в дом.

А Маро красивый, высокий и так горячо влюблен в меня… я не смогла устоять.

Должна признать, сначала он, все же, пошел к отцу просить моей руки, отец сказал ему, что подумает, такие вещи не решаются сразу. И только после этого Маро полез ко мне в спальню. Так настойчиво лез… Едва не свалился с балкона второго этажа, поцарапал щеки в колючих зарослях, ободрал колени о каменную кладку, ободрал пальцы. Потом я ему эти пальцы лечила, а он, пользуясь случаем, пододвигался ко мне все ближе и лез целоваться. Мне было приятно это внимание, так ново и увлекательно. Он первый мужчина в моей жизни. Но любовь… Я согласилась выйти замуж скорее потому, что уже успела переспать с ним, а приличной девушке не стоит себя так вести. Но если он мой жених, то все готовы закрыть глаза. Маро знал, что делает…

Он взял меня за руку.

– Ты ведь поедешь со мной, Ти? – шепотом, но так проникновенно. – Я сделаю все, чтобы ты была счастлива.

– А что будет с моей сестрой? – спросила я. – Если я исчезну, то придут за ней?

– Сайторин больше не будет платить дань императору.

– Ты уверен?

– Хватит, Ти! Ты не понимаешь! – раздражение в голосе, и слишком громко, я испугалась, что нас услышат. – Если тхайрисцев разобьют, что ты собираешься делать? Идти к императору одна? Или ты сама хочешь стать любовницей императора?

Я понимала, что он прав, и у меня не будет выбора. Но все равно беспокоило то, что будет дальше. Уверена, император не закроет на это глаза.

– А мой отец знает? – спросила я.

Маро пожал плечами. Он сам лишь случайно услышал о готовящейся засаде и не может сказать ничего определенно.

– Хорошо, – согласилась я.

Я поеду.

Не стала спрашивать у Маро, есть ли у него деньги… Есть наверняка, но надолго ли хватит? Как мы будем жить? Где? На что? Я слишком прагматична?

– Я люблю тебя! – шепнул Маро, заулыбавшись.

Он хороший парень, но я не буду ничего спрашивать сейчас. Я подожду, пока настанет пора. Нам нужно еще пережить это нападение, понять, что за люди и чем все закончится. Будет ли у нас выбор, отпустят ли нас. А если Маро погибнет? В бою ведь может случиться что угодно. Что мне делать тогда?

Голова шла кругом.

А страж, между делом, вытащил из реки еще четыре рыбины, так ловко.

– Ну, хватит, – крикнул нам он. – Леди Тиаль, нам ехать пора.

Думаю, он бы мог еще, но ему не очень нравилось, что мы стоим вместе с Маро. Страж не говорил ничего, но я видела, как он старается не подпускать моего жениха близко.

И все же, немного времени для разговоров он нам дал.

Снял с остроги последнюю, бросил в подставленное ведро.

– Вечером зажарим.

– Где ты так научился? – усмехнулся Маро. – На службе у императора?

– В детстве я пас овец с другими мальчишками, – сказал страж. – И часто приходилось уходить далеко. Так что мы, бывало, мы сами ловили себе рыбу на обед в ручьях. Я бы советовал тебе научиться тоже. Кто знает, что пригодится в жизни.

С легкой поддевкой, так, словно это намек. Словно он знает…

7. Мост над бездной

Маро смачно хрустел луковицей, довольно жмурясь, словно это было самое изысканное кушанье в его жизни. Охотой и всякой ерундой он больше заниматься не стал, зато поймал на дороге первых встречных путников и убедил их продать немного еды. Денег у него действительно хватало, он не скупился. Правда, раздобыть удалось немного, но Маро все равно был страшно доволен.

Если все пойдет хорошо, послезавтра мы выйдем к Ферту.

«Если все хорошо», – поймала себя на том, очень надеюсь, с нападением на обоз ничего не выйдет, никто не нападет. И вовсе не потому, что я на стороне Тхариса, что считаю дань справедливой. Я просто боюсь. Что убьют меня, убьют Маро, пострадает моя сестра, если сейчас доставить меня в Цитадель не удастся.

Мне вовсе не хочется оказаться ценным призом в борьбе Тхариса и Сайторина, лучше бы, чтобы это все как-то решили без меня.

Только бы повезло.

Идти осталось недалеко, но к побережью начались холмы, потом горы, и как-то резко… дорога пошла вверх, стала начала петлять, и груженные данью телеги шли медленно.

Я видела, как страж все более сосредоточен, поглядывает по сторонам. Ждет нападения? Видела, что не только глазами, но и магией он осматривает окрестности – не притаилось ли чего. Едет рядом со мной или чуть впереди. Сразу за нами четверо конных тхайриских воинов в полной броне и магической защите, еще четверо сзади. Двадцать пеших солдат.

Простые разбойники никогда бы не осмелились напасть на такой отряд, опытные воины им не по зубам. Но если за всем этим действительно стоят ринайские лорды, то такой силой их не испугать. Один опытный маг с сильным даром может стоить десятка даже самых хорошо вооруженных солдат. Другое дело, что в Сайторине опытных магов осталось немного.

– Мы подъезжаем к Дальмийскому мосту, – сказал страж. – Могу я попросить вас о помощи, леди Тиаль?

– Чем я могу помочь?

– Возможно, вы сможете почувствовать что-то, чего не могу почувствовать я. Любое движение магии, любой нетипичный для этой местности источник. Все, что может показаться вам странным. Попытайтесь присмотреться.

– Хочешь, чтобы она помогала Тхарискому императору? – окликнул Маро, с усмешкой.

– Ты был когда-нибудь в Дальмийском ущелье? – спросил страж. – Это мост над пропастью, внизу камни. Если ваши борцы за правое дело решат взорвать мост, когда обоз будет переходить его, то все мы разобьемся. Ты готов умереть, Хакнил? Или ты умеешь летать?

Маро что-то буркнул себе под нос. Что-то вроде: «за свободу Сайторина»…

– За свободу Сайторина будешь сражаться не ты, – сказал страж. – Если обоз рухнет в пропасть, ты сдохнешь, а император лишь поморщится с досады. Все сражения будут потом, без тебя. Если знаешь что-то, не делай глупостей.

– С чего ты взял, что я могу что-то знать?

– Так, на всякий случай. На самом деле, я не думаю, что решат взорвать мост, тогда слишком много золота упадет в пропасть и достать будет очень тяжело. Жадность всегда побеждает в войне. Но смотреть в оба глаза все равно советую.

Я буду смотреть.

Только пока мы доехали до моста, у меня начало темнеть в глазах от напряжения, я не привыкла так. Очень старалась ничего не упустить, внимательно разглядеть все – дорогу, холмы вокруг, все склоны и укромные места, где может спрятаться хоть один человек.

Я понимала, что тратила слишком много сил, меня учили делать это легче, одним касанием, и дома у меня всегда получалось. Но одно дело дома, когда эти занятия – почти игра, самое худшее, что ты можешь получить – это шишкой в лоб, прозевав опасность. Совсем другое – когда все по-настоящему, и ты можешь умереть. У меня даже плечи и шея начали ныть от напряжения.

Но я так и не увидела ничего.

Судя по всему – страж тоже. Ни по дороге, ни у самого моста.

Когда я увидела, где придется идти – закружилась голова.

Огромная расщелина, уходящая в бездну, дно едва разглядеть. Я слышала истории о том, как эти горы и этот разлом образовались больше тысячи лет назад, когда Высокие дома Сайторина собрались, чтобы не пустить захватчиков на свою землю. По легенде, вся армия Тхариса тогда канула в эту пропасть. «Разверзлась земля и мрак поглотил их…»

На самом деле, разлом не так уж широк, чтобы поглотить целую армию, но вот командующие и авангард вполне могли погибнуть здесь, и это положило конец войне.

Как все было на самом деле – сейчас уже не узнать.

Но горы тянутся по всему побережью, закрывая путь.

Огромный подвесной мост на цепях. Тяжелые крепкие балки, которые едва можно обхватить, достаточно крепки и широки, чтобы по ним могла проехать груженная телега.

Этому мосту не одна сотня лет, но время словно не коснулось его, защитные руны надежно хранят и от ржавчины и от гниения.

Мы остановились у края.

Мост тихо покачивался… легкий звон цепей на ветру и поскрипывание.

– Твою мать… – тихо буркнул Маро. Перспектива идти здесь не радовала и его тоже.

Страж спешился, внимательно осмотрел опоры, осмотрел все вокруг.

– Как на ваш взгляд, леди Тиаль, ничего странного не видите?

У меня ноги подкашиваются и в голове звенит, какая уж там магия.

Я только мотнула головой.

– Не знаю.

Он не стал настаивать.

– Стойте и ждите меня здесь. Я пройду по мосту, посмотрю, что там с той стороны, и тогда уже двинемся.

Мне хотелось сказать – я не пойду! Лучше убейте меня на месте! Никогда не думала, что так боюсь высоты.

А страж не боялся. Я подумала, возможно бояться он и вовсе не способен. Или ходил здесь уже много раз, привык. В конце концов, ко всему привыкаешь.

Я смотрела, как он осторожно делает шаг. Потом еще один. Как балки скрипят под ногами, движутся.

Если бы это был обычный каменный мост, я бы еще готова…

Страж шел, а мост качался. Поймала себя на том, что смотрю на него не отрываясь, забывая дышать. Даже не заметила, как подошел Маро.

– А ты бы могла магией оборвать цепи? – шепотом спросил он.

– Я? Сейчас?

– Эта тварь свалилась бы в бездну, и дорога в Тхарис оказалась бы закрыта. В обход идти недели две, а то и больше.

– Ты с ума сошел? – так же тихо шепнула я. – Если сделать такое, нас убьют.

– Боишься? Думаешь, не справишься? Ты же ринай? Или тебя плохо учили?

– Прекрати! – зашипела на него я. – Я не стану делать этого, не стану даже пытаться. Не знаю, смогу ли я, тут слишком сильная охранная магия. Но даже если б смогла – у нас с Тхарисом договор, и не я первая нарушу его. Не из-за меня начнется война. Не сейчас. Если хочешь, попытайся убить его сам. Ты идиот, если думаешь, что такие игры могут сойти с рук.

– Он свернет мне шею.

«И правильно сделает» – хотелось сказать мне.

Я не стала отвечать, отвернулась. Даже чуть отошла от Маро в сторону.

– Придурок, – буркнула едва слышно. – Нас убьют.

– Прости, – попытался он. – Я не хотел.

Я сделала вид, что не слышу.

Смотрела, как страж дошел до середины моста, постоял там немного, что-то разглядывая. Потом пошел дальше.

У меня такое чувство, что он видит Маро, да и меня тоже, насквозь. Все эти игры, дурацкие попытки казаться сильнее, чем есть…

Он дошел до конца, постоял там, огляделся, проверил опоры с той стороны и вернулся обратно.

– Кажется, чисто, – сказал страж, ступая на землю. – Хакнил, ты пойдешь первый. Мы с леди Тиаль за тобой.

– Почему я?

– Кто-то должен. А тебя не жалко… ну, случись что, – страж едва заметно ухмыльнулся. – Не хочешь, оставайся здесь.

Оставаться Маро не хотел. Да и показать себя трусом тоже.

По мосту нужно идти пешком, лошадь вести на поводу за собой, держать покрепче, чтобы не испугалась. Вот только я боюсь сама.

Маро боялся. Но все равно шагнул вперед… осторожно, крепко держась за поручни. Я видела, он даже зажмурился, делая этот шаг, у него тоже тряслись ноги, но он очень старался свой страх не показывать. Потом пошло чуть легче. Хотя чем дальше от земли, тем сильнее качался мост.

Дальше страж и я.

– Леди Тиаль? Как вы?

– Да, я иду, – сказала я.

Дочери Сайторина не плачут и не показывают свой страх. Я смогу.

Страж чуть подождал меня, потом взял свою лошадь и шагнул вперед.

А я никак не могла решиться. Подошла к краю, осторожно поставила ногу на самую первую доску… и никак. До истерики. Одной рукой вцепилась в толстый канат, служивший поручнем, другой – за лошадиный повод… Лошадь тихо заржала, переступая с ноги на ногу.

Я должна справиться.

– Тар, возьми лошадь у леди, ей тяжело.

– Все хорошо, – пискнула я.

Не могу.

Там такая бездна под ногами, что у меня нет сил.

Один из солдат подошел, забрал лошадь. Но легче мне от этого не стало.

Я схватилась за поручень обеими руками, чуть сдвинула ногу вперед.

Ну что я… Это ведь не узенький веревочный мостик. Он широкий и крепкий, что тут может случиться?

– Тар! И мою лошадь возьми тоже, – велел страж.

Отдал свою лошадь солдатам, подошел ко мне и вдруг, без предупреждений, подхватил на руки.

– Не бойтесь, закройте глаза.

– Что вы делаете? – я испугалась. Не то, чтобы эти прикосновения меня пугали, но это был так неожиданно.

– Я перенесу вас на ту сторону, так будет быстрее и проще. Не волнуйтесь, все будет хорошо.

Его голос удивительно спокойный.

Руки твердые. Прикосновение к нему даже не ощущается, как прикосновение к человеку, словно к статуе.

И я сама действительно не дойду. Я не могу… Он всего лишь пытается помочь.

Он шагнул на мост вместе со мной, и мост чуть заметно качнулся под ногами. У меня все сжалось внутри.

– Все хорошо, – шепнул страж. – Закройте глаза.

Я уткнулась ему в плечо, вцепилась в него изо всех сил. Мне все равно, как это выглядит со стороны, слишком страшно.

Даже запах его был нечеловеческий – нагретого камня и железа. И все же, я отчетливо слышала дыхание. И даже медленный, приглушенный стук сердца.

Он уверено шел со мной на руках, словно по ровной земле.

Я чуть приоткрыла глаза, стараясь поменьше смотреть по сторонам…

У него крупная родинка сбоку на шее. На отливающей стальным блеском коже отчетливо выделяется темноватое пятнышко с легким рельефом. Я ведь видела раньше – такое же, на том же месте. Из далекого детства, из того, что я не хочу помнить… «Тащи ее сюда!» Парень вот точно так же подхватывает меня на руки, и я вижу… Я помню, как у него нервно подрагивают руки и сердце колотится так, что сейчас выскочит. Ему ведь тогда велели убить меня, а он… не стал? Как это было? «Вы сдаете крепость, или девчонка умрет!» – я помню голос лорда Энара. Но дочери Сайторина не сдаются, лучше умереть, чем пойти на сделку с врагом. Моя мать сказала «нет».

И как-то от всех этих воспоминаний я невольно вздрогнула, даже чуть шмыгнула носом.

– Тихо, тихо, – шепнул страж, он, наверняка, понял это по-своему, что я боюсь. – Еще немного осталось.

– Спасибо, – шепнула я.

– Да ну, – фыркнул он. – Я не хочу весь день провести здесь, ожидая, пока вы перестанете бояться и перейдете. Мне проще так.

Я качнула головой. Не о том…

– Это ведь были вы? – сейчас не самое удачное время для подобных разговоров, и все же. – Во время штурма Ойта. Я помню вас. Это ведь были вы?

Он молчал какое-то время. Несколько шагов молча. И так неохотно.

– Да, я.

– Простите, я очень плохо помню тот день. Мне говорили, из-за всего, что я пережила тогда… я ведь была еще ребенком… Защитная реакция. Я не могу вспомнить. Вам велели убить меня?

И даже так я чувствовала, как напряглись его плечи.

– Да, – сухо сказал он.

– Но вы не сделали этого?

– Тхаи никогда не славились дисциплиной, – почти с издевкой.

Он не хотел отвечать. Что-то было там… Ведь то, что произошло с ним, то, какой он сейчас… это ведь случилось тогда? Я помню его спину передо мной… я за его спиной… он выставил вперед руку, его щит трещит и искрит под мощью удара… «Кольцо! – кричит он мне. – Зажми сильнее!»

– Это ведь ваше кольцо? – спросила я.

– Мое, – согласился он. – Давайте не будем об этом?

Так, словно говорить и ему тоже тяжело.

– Но, может быть, мне стоит вернуть его вам?

– Не стоит.

Десять лет вот так – не вполне человеком, потому, что решил вступиться за случайную девчонку? Он нарушил приказ, его и свои бы могли убить за это. Но ведь на нем ринайская магия, а тхайская уже поверх этого. Первый удар был нанесен не тхаями… по нему… и по мне? Я стою за его спиной, он прикрывает меня… Я ведь не зря не могу полностью вспомнить тот день.

Когда я пытаюсь вспомнить, у меня начинает болеть голова.

Но он помог мне тогда, это точно. Может быть, теперь и я смогу чем-то отплатить ему?

Страж нес меня по мосту на руках, так, словно это было обычным делом.

Маро впереди. Очень старался идти быстрее, но у него подгибались ноги на такой высоте, шаги сбивались. Мы догнали его, какое-то время страж шел за ним, потом обогнал. Здесь достаточно широко, чтобы два человека без труда могли разойтись.

Маро буркнул нам в спину что-то о том, что стражу не стоило бы так лапать меня. Страж сделал вид, что совсем этого не слышит. Он просто делает то, что должен, присматривает за мной в пути. В конце концов, Маро сам бы мог помочь мне, если не перенести на другую сторону, то хоть подать руку.

Самое смешное в том, что Маро отказывается верить, что я в чем-то могу быть слабее его. Разве что в поднятии тяжестей. Я истинная ринай – сильный дар, древний род, лучшее образование, какое только можно позволить. Я идеальна со всех сторон. А он – кроме отцовской должности нет ничего. Ни дара, ни великих предков. Он полукровка, его мать тхариска, обычная женщина из провинциального городка. У отца хоть капля дара, у матери – ничего.

Рядом с ним мне не на что жаловаться.

Но если бы он просто протянул мне руку – я была бы благодарна.

Ближе к концу моста страж стал идти медленнее. И дело вовсе не в том, что он устал, думаю, усталость для такого как он вообще мало что значит.

Я чувствовала, как он прислушивается. Внезапная осторожность…

– Что-то случилось? – спросила я.

Он качнул головой.

– Не знаю… А вы ничего не чувствуете, леди Тиаль?

Я попыталась прислушаться, присмотреться, сосредоточиться изо всех сил. Но нет, ничего нового я не видела. Только слабое ровное свечение магии, поддерживающей мост. Ничего. Все точно так же, как и было – тихо и пусто. И все же… нотка неясного беспокойства звенела где-то на краю ощущений.

– Нет, – сказала я. – Ничего. А вы?

– Не знаю. Явно – ничего.

Я видела, как он нахмурился, вглядываясь. Совсем близко его изумрудный блестящий глаз, настолько нечеловеческий, что невозможно распознать эмоции.

– На всякий случай, давайте без резких движений, – сказал страж. – Мы сейчас дойдем до конца, я поставлю вас на ноги. Вы тихо стоите там, где я вас поставил, не двигаетесь без моего разрешения.

– Хорошо, – согласилась я.

Что-то не так. Или это только моя фантазия?

Я поняла, что сердце колотится. Нет… только бы не сейчас… я не хочу. Я даже невольно вцепилась в стража, обнимая его за шею, просто от волнения. Но тут же спохватилась, отпустила. Страж лишь быстро покосился на меня, но ничего не сказал.

А я не знала, чего боюсь больше – не успеть дойти до конца моста, прежде чем что-то случится, упасть в пропасть, или того, что что-то случится, когда мы коснемся земли.

Но дойти мы успели.

Я затаила дыхание, когда страж шагнул на землю. Ничего…

Он прошел еще несколько шагов со мной на руках, подальше от края. Осторожно отпустил, ставя на ноги.

– Не отходите от меня, – сказал тихо.

Я кивнула.

Мы прошли подальше, освобождая место обозу – людям, лошадям, груженым телегам, сходящим за нами с моста. Я…

Что-то было не так.

Я даже глаза закрыла, чтобы лучше чувствовать это. Где-то совсем на грани, далеко, но приближается. И словно напряжение в воздухе растет.

– Что-то приближается, – тихо сказала я. Теперь уже не сомневалась.

Страж кивнул, он тоже чувствовал это.

– Где? – спросил только.

– Там, – я показала на горы перед нами. Но даже не совсем так. – Оно летит.

На мгновение мне показалось – дракон. Но нет, этого не может быть. Драконов никто не видел уже давно, последний раз во время битвы под Хортой, когда драконом смог обернуться сам император. Но император слишком дорого заплатил за это. И у Сайторина не было ни единого шанса ответить.

У Сайторина не может быть дракона. Тем более, никто не станет посылать его вот так, жечь обоз. Это слишком серьезный козырь, чтобы рас крыть так просто.

Этого не может быть.

И все же, к нам приближалось что-то. Безусловно магия, но надежно прикрытая от чужих глаз, выдавало только движение и ответное напряжение энергетических полей. Я вдруг подумала – что-то, прикрытое так же умело, может находиться совсем рядом, и мы не видим его. Есть мастера, способные укрыть полностью, особенно неподвижный объект. Спрятать магическое излучение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.