Владимир Коломиец
Казачьему роду нет переводу

В оформлении обложки использован фрагмент картины Франца Рубо «Вооружённые черкесы во главе каравана на заснеженном Кавказе».

© Коломиец В. Г., 2020

© ООО «ИТД «“Скифия”», 2020

Вступление

Передаю я внукам православных

Правдивую времён минувших повесть

А. С. Пушкин. «Борис Годунов»

Повышенный интерес к историческому прошлому характерен для нынешнего мира в последние десятилетия. Люди понимают необходимость сохранения памятников истории и нематериального культурного наследия каждого народа, живущего на нашей планете.

Неоспорима мысль о том, что малая родина, отечество, родной край играют значительную роль в жизни каждого человека. Но мало говорить о любви к родному краю, надо знать его прошлое и настоящее, его духовную культуру.

Россия с её огромными пространствами и самобытной древней историей многочисленных народов обладает колоссальным потенциалом исторического и культурного наследия. На её территории проживает более 150 этносов, принадлежащих к различным национальным группам, религиозным концессиям, имеющих свой особый уклад жизни.

В какой стране и в какую эпоху мы найдём явление, подобное казачеству? Несмотря на огромные жизненные сложности и превратности судьбы, казаки не исчезли с этнографической карты человечества. Их репрессировали, но не сломили морально. В этом их духовная и нравственная крепость. Если мы – порождение живших до нас и всего, что было, то и те, кто будет жить после, зачислят нас в череду своих пращуров. Без прошлого нет будущего. Прошлое с нами, оно внутри нас. Ради будущего мы и осознаём себя. Вот что поётся в одной старинной казачьей песне:

Наш казак не верит в горе, —
Удаль в нём сызмалу:
Что ему в колено море,
Русь давно узнала!

Чем так привлекателен этот, казалось бы, давно канувший в Лету мир, почему до сих пор живы старые казачьи песни, да ещё и новые «под казаков» и про казаков сочиняются?

Почему снова и снова пытается современный человек возродить обряды и обычаи казаков? Наверное потому, что их многочисленная общность сумела просуществовать несколько веков. А слово «казак» вошло практически во все ныне существующие языки. Что же это вообще такое – казачество? Государство – не государство, народ – не народ, нация – не нация. Давайте поговорим о казачестве в контексте науки и попытаемся выяснить, что же это всё-таки за уникальное историческое явление – казачество. Осознание его – это не только история, а это осознание такого явления, как русский субэтнос.

Любой народ нуждается в целостном представлении о себе. Стремление жить во внутреннем непротиворечивом мире – а это не что иное, как скрытый внутренний ресурс. Удовлетворение этой потребности резко повышает эффективность этого народа. Увы, ни целостного, ни системного представления о казачестве мы пока не имеем – слишком много взаимоисключающего слышали о себе в XX веке и продолжаем слышать в XXI.

А образ нации (этноса), образ родины – всегда предмет негласного и даже неосознанного консенсуса в обществе. Достоинство свободного и уверенного человека требует, чтобы народ, к которому он принадлежит, был о себе достаточно высокого мнения. Поэтому нужна договоренность, исключающая очернение национального образа жизни, народного характера, общественного устройства, традиций. Наша же «договоренность» достигнута во многом на базе негативных мифов, искусно внедренных в российское сознание. Для миллионов людей эти мифы – и есть реальность, истина им пока неизвестна. А мифы навязывают нам преуменьшенную самооценку, пониженное самоуважение, подрывают нашу веру в себя.

Много было людей: великих и малых, древних и современных, которые подробно ли, мельком ли, но писали о казачестве. Их рассуждения порой противоречивы, но они дают пищу для размышлений: казачество – это народ, этнос – или сословие? Не берусь и я за детальное определение этого. Моя цель – просто набросать возможную историческую канву возникновения и развития казачества. А проанализировав ещё раз этот вопрос, мы должны выяснить, каковы те внутренние особенности казачества, которые характеризуют казака в отличие от других. И тогда мы попытаемся определиться, какова же сейчас роль возрождающегося в России казачества и его место в государстве. Я понимаю, что невозможно рассказать всё о казаках, занимающих большую территорию на Кавказе от устья Терека до побережья Чёрного моря и донских областей. Трудно познать бесконечно далёкое прошлое наших пращуров – казаков, довольно древнего, исходя из изысканий историков, народа, чья история своими корнями уходит в незапамятные времена.

Я предпринимаю дерзкую попытку хоть как-то разобраться в этих жгучих и непростых вопросах.

Перед вами не академическое исследование, не трактат и не теоретическая заумь. Я предлагаю вам живой разговор на животрепещущую тему. Честно говоря, я даже сам затрудняюсь с определением её жанра. Это, конечно, не беллетристика. Вроде бы и не строгая история. Скорее, наверное, публицистика с эссеистикой пополам.

На кого рассчитана книга? Мне кажется, на самую широкую аудиторию, на всех тех, для кого понятие «казачество» – не пустой звук.

Ну вот, собственно говоря, интродукция худо-бедно завершена. Можно начинать замысленное мною повествование о глубинной истории казачества, в том числе терского, и о сегодняшнем, возрожденном казачестве на Тереке.

Растекаясь ручкой по писчей бумаге, я постараюсь не нарушать задуманной композиции, но всё-таки по старинке рассчитываю на благосклонность читателя.

Ну а перед этим, немножко казачьей интермедии:

Будущее России – казачество: вольность, свобода, всеобщая воинская служба на благо общества…

Л. Н. Толстой

Если казаки и могут быть названы привилегированным сословием, то привилегия их заключается в том, что они стоят в первом ряду Государевых слуг

Гр. Д. А. Милютин

«Объяснения Военного Министра и замечания Министра Внутренних дел в 1873 году»

Полным сердцем торжествуя, Терцы весело поют:
Пред Отцом-Царём ликуя, Богу славу воздают

И. Ив. Сафонов

Богатырь ты будешь с виду
И казак душой.

М. Ю. Лермонтов

«Казачья колыбельная песня»

Скажи нам, Царь, одно лишь слово:
«А ну-ка, братья-казаки!»
И вмиг казачество готово
Содвинуть в бой свои полки.

П. Гранадчиков (1864 г.)

Между серыми камнями по ущелью среди скал
Серебристыми волнами бурный Терек пробегал…
Начинаясь у Казбека, наверху, средь ледников,
Он уж больше чем три века поит терских казаков

Н. А. Караулов

«1-й “Терек”» (из Гимна терских казаков)

Из казачьих песен:

Полно вам, снежочки, на талой земле лежать,
Полно нам, казаченьки, горе горевать

В тихой ночи осенью сунженцы гуляют
И про службу про свою песни распевают

Не орёл под облаками высоко летает
То штандарт над казаками гордо развевает
С ним казак несокрушимый бури не боится
Он привык неутомимо по степям носиться.
С Малки, с Терека, с Кубани
                 довелось собраться нам,
Чтобы дали басурмане честь
                 и место казакам…
…Перед всем крещённым миром
                 пусть же век поётся нам:
«Честь и слава командирам!
Честь и место казакам!»…

Часть 1
Предки наших предков

Россия нам отечество:

её судьба и в славе, и в уничижении

равно для нас достопамятна…

А история предков всегда любопытна

для того, кто достоин иметь отечество.

Н. М. Карамзин

1

История казачества, в том числе и Терского, достаточно изучена, но нынешние потомки казачьего населения в массе своей о великих делах предков своих знают очень немного: о первоначальном же происхождении этого народа имеют смутные представления, если не считать ни на чём не основанных легенд, дошедших до нас изустным преданием или из редких публикаций в периодической печати.

Терские казаки во многих случаях не знают, кто были их предки, откуда пришли и почему они называются казаками. Они знают только, что прадеды их и прапрадеды издавна служили российским государям и за верную службу получали от них разные льготы и привилегии. Вот и всё.

Но вопрос о происхождении казачества поднимался издавна, поднимается он и сейчас, когда наша страна находится на новом витке своего развития.

Кто-то из читателей может сказать, что это всё давно забытые дела и вспоминать о них нет никакого интереса и смысла. Но это далеко не верно. История есть результат человеческих опытов. А опыты мы можем забыть лишь тогда, когда мы в них больше не нуждаемся.

Взвесить же, оценить, объяснить осветить всё это может нам лишь только история.

Когда, собственно говоря, появилось казачество на Руси, с точностью определить пока невозможно. До нас дошло предание, что ещё в 1380 году, когда Дмитрий Донской возвращался с Куликова поля после Мамаева побоища, то первыми встретили его на русской границе, близ города Гребени, «народ христианский воинского чина зовоми казаки… Великий князь с великою верою и прием и их воинство вельми телесными дары обогатив и почтив и все лета устави им казакам свое жалование за почесть их и сильную храбрость противу супостат агрянска языка».

Может быть поэтому в «Словаре географическом Российского государства» (XVIII–XIX в.) говорится: «Пока татары южными Российского государства странами владели, о Российских казаках не слышно было. Они начались уже по истреблению татарского владения в тех же местах, которые татарам подвластны были: ибо, как между татарами находятся казаки, но и русские, заняв их жилище и приняв их обычаи, казаками были прозваны». И далее здесь же: «везде появились казаки и название сие сделалось общим всем конным войскам, легко вооруженным из платы служащих».[1]

Отсюда наверное и заключение некоторых исследователей казачества, что слово «казак» тюркского происхождения. Что в ранней истории это человек, по злой необходимости отделившийся от своего рода-племени и потому ставший бродягой, скитальцем, вольным.

Если стать на эту точку зрения и объяснять происхождение казачества от гулящих, бездомных и беглых людей, «искавших дикой воли и добычи в опустелых улусах орды Батыя» (Карамзин), то название «казак» будет происхождения сравнительно недавнего, явившееся на Руси не ранее XV века и данное этим беглецам другими народами, как имя нарицательное. Но тогда появляется совсем необычный вопрос, а именно: почему беглецы эти, скопившиеся на Днепре, Дону и по низовьям Волги, стали сами себя в XV–XVI вв. именовать казаками, – названием чуждым, для них совсем непонятным, и с гордостью носить это имя в течение пяти веков.

Почему же русские беглецы, почувствовав в южных степях вольную волю и свободу от гнёта бояр, не наименовали свою общину каким-то особым названием. К примеру, освобождённые от рабства в 1821 году американские негры основали на западном берегу Африки самостоятельную республику и назвали её Либерией (от лат. слова – свободный).

А они назвались неведомым им словом «казак», по объяснению которого у лингвистов до сих пор нет единства.

А происходит всё это от того, что учёные стоят на сомнительной дороге в вопросе о происхождении этого, как будто бы известного, но на самом деле загадочного народа – казаков.

Были ли когда в истории примеры, чтобы бежавшие в одиночку холопы и преступники за тысячи верст от своей родины, среди чуждого и враждебного им народа, могли основать особое государство, составить сильную демократическую, свободолюбивую и религиозно-идейную общину, целый народ, с его своеобразным правлением, где старшего не было, а младший равен всем, с особыми воинскими приемами, с особым говорком, другими нравами и обычаями.

Пример в истории редкий, если не сказать единственный.

Могли ли поступать так потомки всякого рода беглых из разных мест, как думают некоторые, сброда, не имевшего общих традиций и не соединенного одним духом, если бы всего этого не было им передано издревле от славных предков. Автор работ по истории развития хозяйства и быта терских станиц Ф. С. Гребенец по этому поводу писал:

«Казаки вполне убеждены и совершенно справедливо, что самый дух казачества и все военно-казачьи способности приобретаются не только воспитанием, но и рождением в силу наследственной передачи… казаками родятся, а не “делаются”».

Казак – слово нерусского происхождения и занесено на Русь, по-видимому, татарами. Но татары в то время называли многие народы и племена, поэтому явно, что точный перевод установить трудно. Исследователь П. Бутков в своей работе «Об имени казак» («Вестник Европы» (М., 1882)) считает, что оно произведено от татарского: «ко» – значит латы, броня, панцирь и «закинчи» – сторож или «заха», «зах» – межа. Если соединить эти слова, то получим «казакинчи», или «козах», что означает в прямом смысле – крепкий охранитель или военный страж. Однако это слово у разных народов имело не одно и то же значение, так, например, в Туркестане под этим словом подразумевался всякий кочевник; киргизы же сами себя называли казаками, а у осетин и балкарцев казаками называли пленных рабов, – пишет историк терского казачества М. А. Караулов.

В русском языке слово «казак» употреблялось как в общем смысле – бездомник, бродяга, так и в более узком смысле – одинокий вольный человек. В дальнейшем слово «казак» стало распространяться на весь вольный люд, «кто искал себе спасение от холопства невольного, от прикрепления к земле, к тяглу, к помещику», – пишет тот же М. А. Караулов.

В летописях и исторической литературе встречаются также названия «городовые казаки» и «вольное казачество». Что же это за люди?

Городовые казаки составляли в Московском государстве служилое сословие, что-то среднее между «детьми боярскими» и стрельцами, которых называли царскими ратными людьми. Подчинялись и те и те Стрелецкому приказу. Но если стрельцы, как правило, были гарнизонными воинами, то городовые казаки несли службу в степи, по засекам, в дозорах, в караулах и т. п.

Обычно на сторожевую службу в разряд городовых казаков, Московское правительство приглашало всех желающих из числа вольных, бродячих и всякого рода гулящих людей, независимо от национальной принадлежности и вероисповедания. За службу им платили из казны «кормовое жалованье», наделяли землёй, давали оружие и лошадей, – сообщает нам русский историк С. М. Соловьёв.

В отличие от городовых казаков вольное казачество не подчинялось Московскому правительству и формировалось за счёт беглого люда, уходившего из разных мест по различным социальным причинам.

В «Азовском сидении» казаки, сообщая в Москву о причинах своего бегства, писали:

«Отбегохом от того государства Московского и иных его государевых разных городов от неволи и налогов, от работы и из холопства вечного и от неволи великия, от его государевых князей и бояр, и дворян, и детей боярских московских и всяких городов приказных людей».

По национальному составу вольное казачество отличалось большой разноплеменностью, но преобладали москвитяне, – пишет Исаак Масса, – с преобладанием в разговорной речи – русским языком.[2]

Это сообщение подтверждает и Г. Катошихин, который писал, что казаки «породою москвичи и иных городов… и многие из них московских бояр, и торговые люди, и крестьяне».[3]

Образование вольных казачьих поселений происходило на обширных территориях по берегам крупных рек с их притоками, где всё возрастающее население основывало более мелкие общины, существовавшие на равноправных началах.

По своему общественному устройству казачьи общины (независимо от их местоположения – будь то на Дону, Яике или Тереке) имели чисто русские свойства: они строились по образу существовавших в Древней Руси Народных собраний – Вече и имели в основном много общих черт.

Но занятия военным промыслом обуславливали и особенности.

Руководство в общине обычно принадлежало одарённым и сильным натурам, обладающим определёнными военными способностями, какими были, например, Ермак, Кольцо, Нечай, Шадра, Мещеряк и другие. Выборы предводителя – атамана происходили на общем собрании всех членов общины – Круге, сроком на один год. Избранный атаман в повседневной жизни пользовался только исполнительной властью, однако во время военных походов он наделялся правами единоначальника и его распоряжения являлись законом для всех и выполнялись беспрекословно.

Казачество, разбросанное волей судьбы по всем окраинам России, имело одну общую казацкую идею, один мощный казацкий дух. Казачество стояло за свою свободу, за права обиженных и угнетённых, за свои земли и за свою веру. А они были православными христианами. И по этому поводу есть ещё версия о более древней истории казачества.

2

Широко раскинулось по земле Русское государство. Границы его тянутся от берегов Балтийского моря до Тихого океана, включив в себя половину Европы и почти половину Азии.

Таким мы знаем наше Отечество ныне. Но не всегда была могуча и велика Русь. Было время, когда она представляла из себя небольшое государство, приютившееся в лесистых дебрях верховьев Днепра, Волги и Дона. Это было более тысячи лет назад. Тогда только ещё начинала строиться Русская земля, только ещё зарождалось Русское государство. Разбросанные там и сям по широкой лесистой равнине Восточной Европы русские племена кривичей, вятичей, радимичей, северян, древлян, тиверцев, угличей и других жили безо всякой связи друг с другом, без взаимной выручки и поддержки. И их очень обижали соседи.

Особо досаждало Хазарское царство, располагавшееся в то время к востоку от Русской Земли. Большинство этих племен платило дань хазарскому кагану (царю). И вот пришедшим из Новгорода князьям Рюриковичам пришлось первыми начать войну с воинственными соседями. Киевским князьям пришлось прежде всего начать борьбу с хазарами и с Византией, богатые поселения которой располагались по берегам Чёрного моря и на Крымском полуострове. Смелые, решительные и славные походы Олега, Игоря, Святослава принудили болгар, хазар, касогов, венгров, литовцев и даже далёкую Персию и царственную Византию склониться перед русским оружием, слава которого скоро облетела полмира.

Но вот, со 2-й половины X века из среднеазиатских степей через равнины Приуралья, через так называемые «ворота народов», всё новые и новые толпы хищных кочевников начинают наводнять юго-восточный угол Европы. Друг за другом бесконечной вереницей идут полчища печенегов, гузов, торков, берендеев, половцев и т. д., которые несут за собой смерть, пожары, разрушения.

Для защиты Земли Русской князья начинают строить на южной границе города, «остроги» (сторожевые укрепления), делать засеки, валы с крепким частоколом. Города получают исключительно военное значение, и для заселения их вызываются из внутренних областей «мужи лучшие», т. е. храбрые, воинственные люди, горящие непреклонным желанием постоять за Святую Русь. И вот наряду с княжескими дружинами, возникает новый род воинства – богатыри свято-русские. На степной границе собираются представители всех сословий, всех состояний: и знатные, и простые, и богачи, и бедняки – голь перекатная. Все они стоят на заставах богатырских, имея во главе у себя «атаманов». Здесь уже обнаруживаются зачатки нового порядка и строя: не знатностью, не богатством, а исключительно только личными достоинствами и заслугами создаётся положение среди этих «лучших мужей» своего времени.

И всё, что было в ту пору на Руси сильного, бодрого, храброго, смелого, всё стекалось на эти заставы для «береговой» (охранной) и «станичной» (разъездной) службы.

Зорко смотрели они с высоких сторожевых курганов на широкий простор грозно молчащей степи, ежеминутно готовой изрыгнуть из своей глубины толпы жадных хищников.

А иным удальцам не сиделось и на заставах: собирались тогда «резвых» людей легкие станицы (летучие отряды), и вылетали молодцы в широкий степной простор «казаковать».

Не жалели богатыри ни голов своих, ни трудов, ни крови… Бескорыстно берегли они многострадальную Русскую Землю.

Но пока на далёкой границе они отбивались от внешних врагов, внутри Отечества встала более грозная опасность: поднялась беспощадная братоубийственная борьба за власть. В поднявшейся смуте уже никто не знал, за что стоять и чему служить. Не видели русские люди, что от розни и великие дела рассыпаются в прах. Рвали и терзали на части Матушку-Русь её собственные сыны.

И свершилось. Попала Русь под чужеземное иго.

Двести с лишним лет распоряжались татарские ханы Русью.

Сменилось много поколений, и начали русские сознавать, что только в единении сила, и начали собирать Землю Русскую московские князья.

Собравшись с духом, Русь решила сбросить чужеземное иго и одержала победу. В 1380 году 8 сентября на Куликовом поле великий князь Дмитрий Донской разбил наголову полчища татарского хана Мамая.

Много крови было пролито в этой битве, но все еще не купила этой ценой Русь своей свободы, потому что ещё не все за одно встали: одни подняли оружие за права и свободу русского народа, а другие или прямо стали на сторону врагов народных, или косвенно помогали им, продолжая прежние распри и споры за власть. Если бы не распри в самой Золотой Орде и если бы Орда не распалась на части, то долго бы ещё пришлось Руси ожидать своей победы.

К началу XVI века на месте Золотой Орды мы находим уже несколько отдельных татарских царств: Казанское, Астраханское и Крымское. В степях приуральских кочуют Большие Ногаи, а Малые бродят между Астраханью и Доном.

Ещё хозяйничают по Дикому полю татарские полчища, но уже вновь начинает наступать Русь по всему фронту.

По всей «украйне», как и в былое время Владимира Красна Солнышка, начинают строить города, рубятся засеки, ставятся «остроги», населяется служивый люд: «дети боярские», стрельцы, городовые казаки…

Русь готовится к новой борьбе со степью. По равнинам, оврагам, перелескам Дикого поля закипела вновь жестокая война не на жизнь, а на смерть.

Но на этот раз победа остаётся за Русью. Широкой могучей волной разливается она по безбрежному степному простору… А впереди Руси, как соколы, вырвавшиеся на волю, летят ближайшие наследники и прямые потомки славных когда-то великих могучих богатырей Свято-русских – казаки…

Рыскают по всему Дикому полю удалые казаки, и как в былое время про курян говорил князь Всеволод (в «Слове о полку Игореве»), что они удалые наездники, пути им ведомы, степные яруги (овраги, балки) знакомы, так теперь казаки уже свои в Диком поле, и Дикое поле для них уже своё: знают они там все пути-дороженьки.

Не зная страха перед врагом, наводившим ужас на мирное население Русской земли, казаки сами шли навстречу опасности. Станицы удалых соколов-казаков не только шныряют по Дикому полю, но залетают в самое сердце татарщины – в Крым. Начинаются казачьи походы, повторившие славные набеги Олега, Святослава, Владимира Мономаха и их богатырских дружин.

То есть казачество является по духу и целям своим прямым продолжением богатырства Святорусского, а потому его нужно считать столь древним, как и самое Русское государство.

Походы Олега, Игоря, Святослава – те же казачьи походы. Сам Святослав – типичный казачий атаман, ставящий выше всего своё товарищество, дружину свою храбрую, готовый за неё положить свою буйную голову.

Конечно же, не забавные лингвистические и другие изыскания являются предметом наших исследований. «Восстановление исторической справедливости в отношении казачьего народа в составе России» – вот наша цель.

Два ключевых понятия содержит эта воистину великая цель – объяснить и понять: «казачий народ» и «в составе России». Они ключевые, потому что исторические спекуляции, на которых воспитывались многие поколения россиян, трактовали казачество вовсе не как народ со своей древнейшей уникальной историей и культурой, но всего лишь как сословие, да и то возникшее не более семи-восьми столетий назад.

Да, казачество никогда не отделяло себя от России – ни духовно, ни географически. Но никогда и не смешивало себя с нею, с молчаливым достоинством отстаивая свою этническую автономность. Казачество – народ, а не сословие. У него своя история, свои традиции, своя культура, свой язык. Как говорят некоторые ученые – язык, а не диалект!

И в самом деле! Ведущим свое начало от протославянской общины ариев, великорусам, малорусам, белорусам никто, несмотря на общее сходство языков, не отказывал в собственном языке, но лишь только казакам, вся «вина» которых заключается в том, что никогда этот народ не дистанцировался от России, неуклонно выполнял свою древнюю функцию охранного щита! Подчеркиваю слово «община», поскольку именно общинная психология и нравственность (та самая непонятная Западу «загадочная душа») по сию пору характеризует корневой менталитет России, но более всего – менталитет казачества. А иначе и быть не может, потому что предназначение казачества – защита своей общины. И не только защита от вражеских нападений, но и защита нравственных устоев славянства.

Красиво это слово и очень точное: без них, этих устоев, не устоять России в её драматической истории!

Отсюда и тревога по поводу искусственного внедрения современными политиками в наше российское сознание прозападных ценностей.

Возникает законный вопрос? Так отчего же всё-таки государственность российская на протяжении всей обозримой истории стремилась всемерно ограничить права казачества, несмотря даже на то что во все опасные времена казачество неизменно вставало на защиту этой самой государственности?

Да потому что, именно государство всегда подозрительно косилось на этих рыцарей вольницы, что казаки никогда не были никому ни господами, ни холопами, и службу России несли не службы ради, а дружбы. А всякая государственность, как и любое начальство, инстинктивно опасается независимости подданных своих, в какой бы форме эта независимость ни выражалась. А также активно не одобряет способы мышления иные, чем она, государственность, предписывает. Думаю, что именно эта причина и породила трагедию казачества первых послереволюционных лет, когда молодое и ещё не окрепшее тоталитарное государство взяло курс на физическое уничтожение казаков, предполагая потенциальную опасность этого непокоренного племени.

3

Современные исследователи истории казачества считают Приазовье подлинным центром Евразии. Именно здесь, – говорят они, – соединение Севера и Юга, Запада и Востока. И даже утверждает кое-кто из них, что Средиземное море – это Азовское море. Именно здесь культурно-историческое средоточение, потому что именно отсюда пошли эволюционные потоки человечества. И что Дон издавна и неслучайно зовётся всеми казаками батюшкой, поскольку именно это имя лежит в топонимической основе иных рек, которым давали имена протославяне.

Так это или нет, не будем судить, наука не бывает единодушной, существуют и другие версии истоков цивилизации…

…Но если всё это действительно так?!..

Древнейших обитателей восточной Европы, берегов Азовского и Чёрного морей, части Малой Азии и степей Закаспийских греки, как известно, называли общим именем скифов. И делили их на несколько племён: саки, парфяне, давы, масагеты, варки или урки, гирки-гиркамцы, сколоты и сарматы.

Сарматы или савроматы, по словам Геродота, жили по левой стороне нижнего Дона до Кавказа, к востоку от берегов Азовского моря. Название «сарматы», как и «скифы», тоже не является собственным именем этого народа, а дано опять же понтийскими греками, которые торговали в этих местах. Торговцы-промышленники располагались, как правило, по предметам торговли: меховщики, кожевники, сыромятники, сапожники, медовщики и др. Сыромятные кожи и меха были главными предметами вывоза из Скифии и Сарматии. Из этих кож выделывались конская сбруя, воинские щиты и прочее. Следовательно, прозвище «сарматы», т. е. сыромятники, выделыватели кож.

«Сколоты» – также слово славяно-русское. В великорусском наречии название «сколоты» означает хлопотуны: хлопотун – от глагола колотить, сколачивать, выколачивать. Так называли купцов, торгашей, хотя не все же они были торгашами. Но так могло быть. Алане-скотоводы, пастухи, от «алань» – пастбище в Тверской, Новгородской, Смоленской областях. Кисыни, от кисы – оленьи сапоги, лунтайники – носящие сапоги из оленьей шкуры, малахайники – носящие черные плащи, нарыняне – от няры – валяные сапоги и т. д. Таких мнимых народов с испорченными в устах греков и римлян названиями можно приводить много.

Родовое же имя всех славянских племен есть «россы», – пишет историк начала XX в. Е. П. Савельев, чьи рассуждения я в этой главе буду приводить.

В VII в. по распадении монархии Аттилы, по р. Дону от Азовского моря до Каспийского и по Нижней Волге возникло новое государство – Хазарское, под управлением каганов. Киевские поляне, по Нестору, платили дань каганам.

Насколько нам известно, хазары тоже не представляли из себя какой-либо особой народности. Это было государство, составленное из разных племён, как то: тюрок, пришедших из-за Каспийского моря, кабардинцев (кабар), угров, алан, казахов, черкас, чигов, гетов-руссов и др. Какая народность первоначально стояла во главе вновь образованной Хазарской монархии – неизвестно, но судя по тому, какую важную роль в Гуннском государстве играла Малая (Задонская) Русь, алане, чиги, геты и другие славянские народности, обитавшие в Приазовье, можно предположить, что славянский элемент в той монархии был господствующим, хотя в Прикаспийском крае мог преобладать элемент и тюркский.

Во второй половине IX в. по просьбе хазарского кагана, славянские апостолы Кирилл и Мефодий обратили в христианство многих его подданных.

Хазары в пределах своих владений построили много укреплённых городов. По летописям известны: Осенев, Сугров, Щуракан, Руком, Балин, Чевшлюев и как столица царства Итиль или Атель при устьях Волги. Летописец Нестор ещё упоминает о хазарском городе Беловеже, стоявшем где-то в виду Киева, для угрозы и удержания в покорности полян. По утверждению Константина Багрянородного была известна крепость Саркел на р. Дон, но места её указываются разные. В русском языке используются слова общие всем древне-арийским языкам, но много и заимствованных. Известный славист Шафарик говорит, что в русском языке много слов персидских, занесённых будто бы в него сарматами, как – бугор, курган, богатырь, стряпчий, амбар, буза, сар или царь, бог, топор и др. Кала, а от него скала, кел или скель – слова тоже персидские, означающие крепость, неприступное место. Саркел – царская крепость, Аланский город – крепость в Приазовье. Ас-Кала тоже означает Азовская крепость или крепость народа Азов.

В 965 г. Святослав, великий князь киевский, сокрушил могущество Хазарского царства и взял многие их города. Хотя хазары-христиане из Приазовья стали переселяться в Киевскую Русь и даже в самый город Киев ещё раньше похода Святослава в Хазарию.

Во времена князя Игоря (945 г.) хазары-христиане населяли в Киеве уже две улицы и была у них церковь Св. Ильи. Летописец Нестор (Соф. список) говорит: «Кляся Игорь (при заключении с греками мирного договора) и вся мужие его, елико поганых Русь, Перуном, положив пред истуканом щит свой и обнажённые мечи, а христианскую Русь водища к роте (присяге) к церкви Св. пр. Илии, иже есть нарицаем конец Пасынец беседы и Казары: се бо би соборная церковь».

Хазары-беловежцы также были христианами, так как летопись о их язычестве ничего не говорит.

С верховьев Остера, впадающего в Десну, а также из Киева хазары, которых польские летописцы X в. именовали черкасами и казаками, усилившись новыми переселенцами с Кубани и Дона, завладели всем нижним течением Днепра и построили близ устьев этой реки, немного выше впадения в неё Ингула, новый город под их старым любимым названием «Беловежа», т. е. «свободный город».

Около того же времени появляется Беловежа и при устье Буга. Черкасы-беловежцы впоследствии стали именоваться казаками белгородскими, т. е. людьми свободными, не подвластными никому. Греческий император Константин Багрянородный под 948 г. говорит об упорной битве казаков или казацкого народа с тюркскими племенами, в которой казаки остались победителями.

Укрываясь в недоступных дебрях днепровских порогов, черкасы-казаки к концу X в. стали уже грозою для соседних враждебных племён. Видя их силу и храбрость, польский король Болеслав Храбрый в борьбе с братьями за престол пригласил (992 г.) казачество к себе на службу и с их помощью отнял у братьев их уделы. Оберегая границы Польского и Русского государства на юге от вторжения разных тюркских племён, казачество в то же время вело упорные войны с теми же племенами в низовьях Дона и на Кубани, отдавшись под покровительство русских князей.

Область эта была известна по летописным сказаниям как Тмутаракань.

Этот удел достался князю Мстиславу. После смерти своего отца этот князь решил завладеть великокняжеским престолом и с помощью казаков одержал победу над войсками своего брата Ярослава. Это было в 1024 году. «Битва была упорная, – пишет летописец, – варяги стояли мужественно. При свете молнии страшно блистало оружие. Наконец, стремительная атака казацких дружин решила битву. Якун (варяжский полководец) и Ярослав с немногими остатками своих войск бежали в Новгород.

Скоро Мстислав изъявил редкое великодушие и добровольно уступил великокняжеский престол Ярославу, оставив за собой всю левую часть Днепра и Тмутараканское княжество. Ярославу же отдал правую.

Тмутараканское княжество было во владении русских великих князей до времён Владимира Мономаха, когда усилившиеся половцы окончательно отрезали всё Приазовье от Днепра и казацкие общины, занимавшие земли по восточным берегам Азовского моря, были предоставлены самим себе.

Из вышеприведённого в этой главе видно, что казачество выступило на историческое поприще под своим собственным именем раньше Батыева нашествия и было известно как: азы и саки, или Аазсаки, с гортанным придыханием – казсаки или казаки, по Страбону (I в. н. э.), кушаки, по армянским историкам (V в).

Казахи по Константину Багрянородному (Х в.) и по Нестору – ясы, касоги, под именем черкесов (сер-асов) по Светонию и Птолемею (I в.)

Сенковский в статье «Казаки» ещё в 1834 г. говорил: «Мы не думаем, чтобы можно было рассуждать о происхождении слова “казак” без пособия ориентализма и его исторической критики».

Может быть, название народа «казаки» от ас и саки и есть собственное, о чём свидетельствуют историки в течение многих веков?

А как тогда быть с утверждениями некоторых лингвистов, что будто бы название это явилось с востока и «по всей вероятности» татарского происхождения?

Согласно историческим тоже сведениям и данным старописьменных тюркских языков они пришли к выводу, с чем можно согласиться, что «первоначально в слове “казак” вкладывался социальный смысл: человек, по злой необходимости отделившийся от своего рода-племени, лишившийся своего скота и кочевий и потому ставший бродягой, скитальцем».

Г. Ф. Благова в книге «Энтонимы» (М., 1970) рассматривая исторические взаимоотношения слов «казак» и «казах», пишет: «Видимо, как утверждают историки и лингвисты, в восточнославянские языки термины “казак”, “казачество” проникли задолго до начала собственно казачьей истории, т. е. XV–XVII вв., в том же его социальном наполнении, аналогичном исходному, тюркскому: “бездомный”, “изгой”, “вольный человек”». По её мнению, уже «в раннем средневековье это название, безусловно не имея этнического наполнения, было поистине международным».

Разителен пример Тмутараканского княжества, которое с полным правом можно называть Кавказской или Кубанской Русью. Оно просуществовало полтора века, из «Повести временных лет» мы знаем о делах и походах таких тмутараканских князей и посадников, в том числе и с казаками, как Мстислав Удатый (т. е. Удалой), Глеб, Ростислав, Всеслав, Роман, Олег, Ратибор, Давыд, Володарь.

Почти все они принимали активное участие в делах других русских княжеств. Тот факт, что на Руси X–XI веков монеты чеканили только в четырёх местах – в Киеве, Новгороде, Чернигове и Тмутаракани, говорит о многом. Мстислав заложил здесь в 1023 году храм Пресвятой Богородицы, который стал вторым по величине на Руси после Киевской Софии.

Св. Никон Великий вёл в Тмутаракани летопись, которая в последующем вошла в состав «Повести временных лет» Нестора Летописца. Начало трудов Никона здесь датируется фразой Киево-Печерского патерика, относящейся к 1061 году: «Великий же Никонь, отьиди въ островь Тмутараканьский и ту обрете место чисто близ города, вседе на нём» (Тмутараканьским или Русским островом именовалось, судя по всему, пространство внутри рукавов кубанской дельты).

Интересно, что Екатерина II пожаловала запорожским казакам в 1792 году не что-нибудь, а именно «Русский остров». То есть даже через 700 лет спустя он сохранял своё имя и продолжал восприниматься островом. Казаки во главе с войсковым атаманом Антоном Головатым попросили добавить к острову «окрестность», раз в 30 больше самого острова, и получили её.

Закат кавказского эксклава восточных славян был предрешён. От остальных русских княжеств его почти непроницаемо отделили половцы.

Певец «Слова о полку Игореве» объясняет поход северных князей «в половецкие вежи» в 1184 году стремлением отвоевать Тмутаракань (видимо, у тогдашнего византийского императора Андроника I Комнина): «Се бо два сокола слетеста съ отня (отцовского) злата стола поискати града Тмутараканя». Этот поход, как мы знаем, кончился неудачей, Тмутаракань переходит под власть последовательно Византии, генуэзцев, Золотой Орды, турок. Княжество не устояло, потому что оказалось слишком далеко от основного массива Русской земли и в пределах лёгкой досягаемости для могущественных захватчиков. Но русское влияние на народы Северного Кавказа оно в то время поимело.

«Надпись русскими буквами на кабардинском языке, вырезанная на каменном кресте у села Преградного Зеленчукского района Ставропольского края и датируемая 1041 годом… говорит не только о распространении христианства среди кабардинцев в XI веке, но и о распространении у них письменности с помощью русского алфавита». (Минаева Т. М. Очерки археологии Ставрополья. Ставрополь, 1965)

4

Но вернёмся опять к древней истории. Часто можно слышать, что запутавшись в проблемах современных, люди обращаются к истории в поисках выхода из тяжёлых ситуаций, как говорили в старину, «за поучительными примерами».

Часто история и современность просто сталкиваются лбами. И ведь мало кому приходит в голову, что в своё время прошлое тоже было современностью. Значит, видимое постоянство современности – обман, и сама она ничем не отличается от истории. Всё хвалёное настоящее – лишь момент, тут же становящийся прошлым. И как это ни парадоксально, именно современность мнима, а история реальна.

Взглянем, к примеру, на Евразию в начале I в. н. э. Западную оконечность великого Евразийского континента занимала Римская империя. Эта держава, выросшая из крошечного городка, основанного племенем латинов за восемь столетий до нашей эры, вобрала в себя множество народов. В состав империи органично влились культурные эллины, остававшиеся в общем лояльными подданными очень долгое время. С германцами же, жившими за Рейном, римляне, напротив, начали воевать, хотя уже в середине I в. н. э. от покорения их отказались.

К востоку от германцев обитали славянские племена. Римляне называли их, как и германцев, варварами, но в действительности это был совершенно другой народ, отнюдь не друживший с германцами.

Ещё восточнее, в степях Причерноморья и Казахстана жил народ, мало напоминающий европейский – сарматы. А на границе с Китаем, на территории нынешней Монголии, кочевал народ – гунны.

Китайская империя Хань, подобно римлянам, считала себя культурным цивилизованным народом, живущим среди окружающих их варварских племён. Друг с другом римляне и китайцы практически не сталкивались, однако связь между ними всё же была. Нитью между двумя империями, невидимой, но прочной, стал Великий Шёлковый путь. По нему китайский шёлк тёк в Средиземноморье, оборачиваясь золотом и предметами роскоши. Но и на Великом Шёлковом пути китайцы и римляне не встречались, ибо ни те, ни другие не ходили с караванами. С ними ходили согдийцы – обитатели Средней Азии – и евреи, осваивавшие международную торговлю. Под их руководством караваны пересекали огромные пространства континента. А на окраинах его, в Римских крепостях и на Великой Китайской стене, часовые день и ночь охраняли покой «цивилизованных империй». Почему же не сохранилась до нас эта, казалось, отлаженная система? Да потому, что уже в конце I – начале II в. н. э. пришли в движение многие народы, дотоле спокойно жившие в привычных им условиях. Десантом готов – обитателей Скандинавии – в устье Вислы началось Великое переселение народов, ставшее в IV в. причиной гибели единой Римской империи. Тогда же начали своё продвижение и славяне, покидавшие территорию между Вислой и Тисой и распространившейся впоследствии от Балтики на севере до Адриатики и Балкан на юге, от Эльбы на западе до Днепра на востоке. Источником бед для Рима стала миграция гуннов, которые, покинув степи Монголии, оказались в Европе, и уже в IV в. их потомки сокрушили королевство готов, едва не уничтожили саму Римскую империю.

Таким образом, представляя себе Евразию V–IV в., мы увидим её совершенно не похожую на ту, что была в I в. И вся история человечества состоит из череды подобных изменений. Мы представляем человеческую историю как историю народов. Человечество мозаично, то есть состоит из представителей разных народов, говоря по-современному, этносов. Именно в рамках этносов, контактирующих друг с другом, творится история, ибо каждый исторический факт есть достояние жизни конкретного народа. Этносы, существующие в пространстве и времени, и есть действующие лица в театре истории.

В те времена, когда начиналась история нашей Родины и её народов, человечество населяло Землю крайне неравномерно. При этом одни народы жили в горах, другие в степях или в глухих лесах, третьи на берегах морей. И все создавали совершенно особые культуры, непохожие друг на друга, но связанные с теми ландшафтами, которые их кормили.

Великий учёный академик А. А. Шахматов, который практически начал изучение русских летописей, исследуя историю русского языка и его диалекты, пришёл к выводу, что древние славяне зародились в верховьях Вислы, на берегах Тисы и на склонах Карпат. Это современные восточная Венгрия и южная Польша.

В VI–VIII вв. славяне – народ сильный и энергичный – имели большие успехи.

К VI в. они заняли Волынь (волыняне) и южные степи вплоть до Чёрного моря (тиверцы и уличи). Заняли славяне также и бассейн Припяти, где поселились древляне, и южную Белоруссию, где осели дреговичи («дрягва» – болото). В северной части Белоруссии расселились западные славяне – венеды. Кроме того, уже в VII или VIII в. два других западнославянских племени – радимичи и вятичи – распространились на юг и восток до Сожа, притока Днепра, и до Оки, притока Волги, поселившись среди местных угро-финских племён.

Для славян было бедствием соседство с древними русами, которые сделали своим промыслом набеги на соседей.

В своё время русы, побеждённые готами, бежали частично на восток, частично на юг – в низовья Дуная. Ушедшие на восток заняли три города, которые стали опорными базами для дальнейших походов. Это были Куяба (Киев), Арзания (Белоозеро) и Старая Руса.

Русы грабили своих соседей, убивали их мужчин, а захваченных в плен детей и женщин продавали купцам-работорговцам.

Неравная борьба длилась долго и закончилась в пользу русов, когда к власти у них пришёл Рюрик.

По «профессии» он был варяг, то есть наёмный воин. По своему происхождению – рус. Существует легенда о двух его братьях – Синеусе и Труворе и дружине. Так вот дружинников Рюрик посадил в Изборске, родственников отправил дальше, на Белоозеро, сам, опираясь на Ладогу, где был варяжский посёлок, сел в Новгороде.

Так путём подчинения окрестных славян, финно-угров и балтов, он создал свою державу.

Согласно летописи, Рюрик умер в 879 г., оставив сына, которого звали Игорь (по скандинавски Ингвар) т. е. «младший». Так как сын был мал, властвовал воевода по имени Хельги (Олег).

Северные племена, призвавшие канунга Рюрика и всю Русь на землю свою, призывают их не просто «княжить и володеть», а прежде всего творить правду. В их глазах прежняя автохтонная власть, совершив неправедные деяния, лишается этого священного права. Творение правды есть утверждение истины во образе, истины во благе. Между истиной и правдой существует разница, как между судом и судьбой. Истина – категория умозрительная, правда – категория духовная: истина открывается – правда ниспосылается, истина устанавливается – правда сотворяется, истина выясняется – правда торжествует, истина прописная – правда чистая, святая. Истина от земли – правда с небес (Псалтырь, 84:12).

Подлинное непотаённое является в этот мир через потаённое, потому и последнюю народную надежду на правду уже олицетворяют не свои, неправедные, а другие, призванные из неизвестности – оттуда, где на закате земная линия сливается с небесной.

Там, за морем, творцами издавна называли и тех, кто слагает песни, и тех, кто вершит суд. Власть понимается как слово, и слово понимается как власть, поскольку и то и другое имеет божественное происхождение. Власть, как и слово, представляется таинственной, волшебной, мерцающей в некоем ореоле, где образ идеального властителя есть образ человека творческого, человека художественного, человека магического, обладающего необычными свойствами.

Из этих качеств, выражаясь языком Льва Гумилева, рождается возможность творческого сообщества, или пассионарного товарищества, к которому принадлежит, скажем, не только община ранних христиан или школа импрессионистов, но и интересующая нас варяжская дружина. Личная харизма её предводителя предполагает магическую связь как с живой природой, так и с живым божеством: для варягов таковым является верховный ас Один – покровитель земной и небесной дружины, знаток священных рун, колдун слова.

Поклоняясь и подражая Одину, варяг учится в совершенстве владеть мечом, вырезать руны (писать пером), творить стихи и законы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Словарь географический Российского государства. М., 1804. Ч. 3. С. 664.

Вернуться

2

Масса Исаак. Краткое известие о Московии в нач. XVII в. М., 1937.

Вернуться

3

Катошихин Г. О России в царствование Алексея Михайловича. Изд. 4. СПб., 1906.

Вернуться