Ольга Коренева
Миниатюры

Баба леталка

Она долго лежала в горячей ванне, потом вылезла, накинула на голое тело пушистый розовый халат. Но ощущение тепла катастрофически улетучивалось. Она плотно завернулась в мягкую материю, завязала пояс, и пошлёпала в кухню. Дочка уже приготовила завтрак.

– Мамулечка, что ты такая грустная? Что ты хочешь? – спросила дочь.

– Хочу чая горячего, очень крепкого, и побольше в него имбиря, – ответила она.

Дочь стала готовить чай.

– Больше сыпь, больше! – командовала мать. – А имбиря весь корень покроши. И перца красного добавь!

– Мамуль, ведь это же слишком! – Воскликнула дочь. – В тебе же термоядерная реакция произойдёт!

– Ничего уже во мне не произойдёт, – грустно сказала она. – В мои-то годы.

– Мамуль, ну грех тебе, правда же. Тебе вот за шестьдесят перевалило, а выглядишь на полтинник, и даже на сорок семь.

– Да какая разница, – пробубнила она, – главное, самоощущение. Пятьдесят-шестьдесят, один хрен. Да, выгляжу прилично, но сил нет. Холодно и грустно.

Она глотнула горячего чая с огромной дозой имбиря и перца. И её словно ошпарили изнутри. Это удивило. И понравилось.

– Жарко, распахни окно пошире! – сказала она дочери.

Дочь удивлённо раскрыла настежь ставни.

Она сделала ещё глоток, и ещё… Все внутренности закипели. Она залпом допила кружку этого жгучего напитка. И тут с ней что-то произошло – будто внутри разряды молнии и ещё что-то непонятное, бурное и вызывающе дерзкое началось. Волосы её вздыбились и заискрили, тело поднялось над стулом, выше, выше!

Руки и ноги завертелись словно четыре пропеллера, и она взмыла вверх! Дочка с воплем ужаса бросилась к ней, но она уже вылетела в окно и с наслаждением полетела над крышами. Халат развязался и взвился над ней наподобие огромного розового крыла! Она летела и ощущала небывалый прилив сил, радость, счастье, и всё вокруг казалось ей необычайно ярким и цветистым, как в юности!

Вскоре в интернете появилось её летящее фото, и подпись: «Баба леталка! В Москве появилась голая баба леталка с огромным розовым крылом на спине». А потом в социальных сетях возникли ролики – на них она парит в облаках, и халат её игриво плещется на ветру. Ролики набрали семь миллиардов лайков. Через пару дней она позвонила дочке и сообщила, что она уже на даче, перекопала весь огород, разобрала по брёвнам избу – так как изба старая, да и не нужна вообще, жарко в ней и душно. Зато из этих брёвен такой костёр получился, загляденье просто, и она жарит на нем соседскую курицу. Дочка тихо ахнула и выронила мобильник.

Бархатная орхидея

Это случилось с моей приятельницей. Мы обе хохотали, пили мартини (я – напополам с апельсиновым соком, она – неразбавленный), и хохотали до слёз – очень уж смешно она рассказывала и изображала в лицах. За окном колдобились крутые девяностые, всё бродило и пенилось, жизнь менялась. И у моей приятельницы тоже.

Безумная ночь! Она целовала его литое рельефное тело и удивлялась собственному кайфу! От каждого прикосновения губами к его горячей коже она испытывала сверхъестественный оргазм! «Во! Ну и мускулы!» – восторгалась она. Он был рассеянно ласков, но от его поглаживаний она готова было запрыгнуть на люстру! Был он утомлён, к вину не притронулся. Пригубил лишь газировку. Словно избегая расспросов, он всё время читал стихи классиков, говорил только о стихах, и ей казалось, что фонтан стихов сейчас брызнет из его небольшого тугого члена, который она так неистово ласкала языком.

Ого, он кончил пять раз, но не стихами! Дважды сделал это уже во сне. Что-то забормотал, когда она с него сползала, какие-то сонные рифмы. Он был шефом её бывшего мужа.

Супруг бывший так достал её по телефону, что она согласилась принять у себя его начальника – тот уже давно в гости напрашивался, давно положил на неё глаз. Она была хороша, свежа, с пушистой причёской и длинными ножками, с весёлым блеском синих глаз. С трудом согласилась, так как у неё после нескольких лет замужества возникла стойкая аллергия на мужчин. Сразу вдруг вспоминался бывший благоверный – совсем не рельефный, вечно хмельной и нудный. Сколько же она от него натерпелась! Кроме обычных для российского пьяницы вредных привычек, он имел ещё две: весьма убедительно врал на каждом шагу, а также сводил с ума соседей заунывным воем под струнное треньканье – он играл на гуслях, которые подарили ему друзья. Где уж они надыбали сей инструмент, непонятно. Возможно, кто-то сам его смастерил, а может, спёрли из какого-нибудь захолустного музея. Подруги потешались над ней, злословили, говорили ей с ехидцей: «Когда ты уходишь на работу, твой выпивает все туалетные воды и духи – поэтому они у тебя исчезают, все твои настойки календулы и эвкалипта, и мрачно дрочит о струны член, пугая соседей шаманскими звуками».

И вот когда она развелась и выперла его из своей квартиры – а дело это оказалось весьма непростое – этот гусляр внедрился в фирму рельефного, разжалобив его душераздирающими выдумками о жутком горе, несчастной любви, изодранной душе, разбитом сердце, и так далее. Отогревшись за пазухой у доверчивого шефа и самоутвердившись, он пошёл в наступление на бывшую жену. Гусляр решил доконать её. Ну наивный человек, разве такую, как моя приятельница, доконаешь? У неё железное терпение и весёлый нрав, ей всё смешно! А гусляр, чудак такой, дал объявление во все риэлтерские фирмы о размене квартиры. И вот ей с утра до вечера названивали риэлторы и менеджеры. И не только ей – даже её начальнику на работу. В результате её уволили.

Но она не унывала. Усмехнулась, встряхнулась. Теперь у неё куча свободного времени! Можно заняться собой. Ну, и маленькой местью. Ха-ха! Ну теперь она ему пока-ажет! Теперь уж она задаст ему перца! Он ведь жутко ревнив – как, впрочем, все пьяницы.

Вот тогда она и решила принять у себя его шефа.

О, какая неожиданность! Он оказался удивительно сексуален! Он галантен, ласков, щедр! О, какая ночь!

Вот так у них завязались отношения. Рельефный занял все её мысли. В её мобильник были забиты все его телефоны – рабочий, сотовый, домашний. Она была счастлива.

А потом наступила самая потрясающая ночь в её жизни. Точнее, полночь! Чудесная такая полночь! За окном висела огромная тугая, как коровья сиська, молочно белая луна. Кнопки телефона игриво вспрыгивали под нежными пальчиками моей приятельницы. На другом конце Москвы гусляр блаженствовал среди кучи бутылок и пьяных друзей, но поросячье взвизгивание мобильника заставило его оторваться от стакана и взять трубку.

– Алло! – раздался голос его бывшей жены.

– Что? Это ты? – откликнулся гусляр, и торжествующе обвёл взглядом всю пьяную братию. – Что, опять в любовь играешь? Но не вздумай умолять меня вернуться! Я не один, я с друзьями! – с пафосом, словно Гамлет на сцене, произнёс он.

– Какая ещё любовь – возмущённо отозвалась бывшая благоверная. – Это чёрт знает что такое! Ко мне вчера вломились твои риэлторы, два атлетически сложенных красавца, и заявили, что ты задолжал им уйму денег! Я решила выручить тебя, ведь не чужие же мы, в самом-то деле, столько вместе прожили! Но расплачиваться мне, сам понимаешь, нечем, ничего же не осталось, кроме натуры. Так они, скоты, меня затрахали по методу камасутры, ах! – она истомлённо вздохнула и простонала с нескрываемым сладострастием. – Ах, шалуны! Весь паркет спермой залили, все стены, какая наглость! Так что с тебя тысяча баксов за ремонт, не то твоему шефу пожалуюсь! Позвоню по всем его телефонам! – тут она продиктовала его телефонные номера. – И сама приглашу его делать ремонт. Он как-то обещал помочь в случае чего. А случай уже подвернулся.

И она крепче прижала трубку к уху, вслушиваясь, как на том конце провода безумствует её бывший муж.

«Какая ночь!» – подумала она и подмигнула луне. – «Ах, какая ночь!»

Это был самый лучший оргазм в её жизни!

Просто мечты

Пластиковый жёлтый абажур под пожелтевшем потолком, свет тусклый, как в туманную лунную ночь. Небольшой квадратный стол с выцветшей клеёнкой в синюю клеточку. Она вывалила банку килек в томате на тарелку, налила в кружку крепкий чай, ковырнула вилкой еду, и задумалась. Худенькая, очень моложавая, миловидная женщина пятидесяти лет, в стареньких джинсах и майке, она больше смахивала на студентку. Нежный цвет упругого ещё лица, красивый изгиб пухлых губ, и ни капли косметики. Она была не ухожена, длинные волосы плохо подстрижены – сама ровняла пряди, но очень уж неумело это делала. И вот опять она задумалась над сюжетом очередной повести, но мысли расплылись, ушли в прошлое, в её неустроенность, нищету, неумение приспосабливаться и заводить нужные связи. Из-за этого её талант был не востребован, не нужен. Она тщетно ходила по издательствам, посылала свои повести и романы по электронной почте, но редакторы их не читали. У них были свои авторы, рекомендованные кем-то нужным, или проплаченные. На незнакомые фамилии они просто не тратили время. Писательница была талантлива, одинока, не устроена, голодна. Очень хотелось есть, но от вечных просроченных консервов (их можно было взять бесплатно в большом ящике перед магазином, для нищеты и бомжей) стало подташнивать. Она хлебнула крепкого чая, и погрузилась в мечты. Не замечая кошку, прыгнувшую на стол и поедающую из её тарелки томатных килек, она рассеянно тыкала вилкой клеёнку. Свои повести и романы она теперь размещала на творческих сайтах, и радовалась, что к ней на странички очень многие заходят, читают, и даже пишут замечательные отзывы. Вот оно, признание, правда, лишь виртуальное. Но она была рада, и писала для этих людей, она их полюбила.

Кошка с азартом уплетала консервы, и косилась на хозяйку.

И вот однажды высшие силы сделали ей невероятный подарок! Её роман прочёл какой-то увлечённый человек, филантроп и покровитель талантов! Он написал ей потрясающий отзыв, и пригласил в ресторан! Даже сказал, что сам за ней заедет. Она волновалась ужасно, руки не попадали в рукава куртки. Машина была высокая, большеколёсая, похожая на Джип. Может, это он и был. Он бибикнул, дверца кабины распахнулась, оттуда высунулся мужчина и махнул ей рукой. Всё было прекрасно, как в сказке! И так же сказочно пролетело время, она не замечала ни дней, ни месяцев, ни лет! Она расцвела, похорошела ещё больше, стала знаменита, издательства рвали из рук её романы, которые она писала запоем, она жила в них, купаясь в творчестве и в славе! У неё был покровитель, влюблённый в её творчество и в неё саму! И вот в шикарном ресторане отмечают её юбилей! Сколько вкусной еды, сколько цветов, подарков, вокруг – избранная публика! Вдруг за окном загрохотал салют, а за её столиком громко хлопнула пробка шампанского. От этих звуков у неё случился инфаркт! Она упала под стол замертво. Были пышные похороны, прекрасная могила на Ваганькове с памятником в виде её мраморной фигуры с книгой в руках, и… Тут она очнулась от громкого давящегося звука. Вздрогнула, и увидела кошку, которую вырвало прямо в её тарелку.

«Ах, всё это были просто мечты» – горестно подумала она. – «Хорошо, что кошку в чай не вырвало. Было бы жалко».

Приколы наших поэтов

А было это в те весёлые и счастливые времена, когда ЦДЛ принадлежал ещё писателям. Ну, в девяностые ещё, да. Творческие тусовки, дым коромыслом, знаменитый Пёстрый Зал, где стены были расписаны шаржами, картинками и цитатами писателей, а какой-то вдохновенный скульптор привинтил однажды к стене оленьи рога, отлитые им из бронзы! Нет теперь ни Пёстрого Зала, ни Дубового, ни гостиной, нет того великого духа творчества и гениальности! Всё исчезло, остался писателям лишь крохотный подвальчик под женским туалетом. Да и писатели те, великие умы, растворились и канули в Лету. Зато явилась густая поросль литературных чиновников, делающих бизнес на графоманах, коих во все века очень много водится. Ну, не все чиновники – предприимчивые бездари, есть и неплохие поэты, которые раньше даже поблескивали талантом. Вот один из них, хотя бы. Назову его N. Ну, он задавал жару в ту эпоху! Во как!

О, этот N, опять он, всё он! Снова нашкодил! Два месяца потом оклематься не мог. В поэтических тусовках он особенно известен был безумной своей страстью к «зелёному змию». Как-то, особенно перебрав спиртного в компании хмельных друзей, N не смог перекричать их – те наперебой орали свои опусы – и сильно обиделся. Пытался обратить внимание на своё творчество – ну, никак! Что делать? Он яростно перевернул стол и полез драться. Но неудачно вспрыгнул на край падающего стола, который сработал как катапульта. В считанные секунды N взмыл вверх и зацепился одеждой за те самые бронзовые оленьи рога, украшавшие пёструю стену. Очутившись над головами коллег, поэт принял это за хорошее предзнаменование, и с любопытством стал рассматривать суету внизу. А там всё ходило ходуном, мятущиеся коллеги прытко взмахивали руками, словно огромные птицы крыльями, и сплошной гул голосов казался поэту карканьем.

– Кыш, вороньё! – завопил он сверху, но его никто не услышал.

Он снова обиделся, но потом гордо подумал: «зачем мне, орлу, на ворон обижаться. Я гений, а они – графоманы». И стал вспоминать свои гениальные стихи. Вспомнил и громко продекламировал:

– Почто я не сокол, почто не летаю?

«Да это же классика!», – опомнился он. – «Я написал бессмертные строки! Я классик! Гениально, мы же это даже в школе проходили! Я гений!»

И тут его осенило, что строки эти надо положить на музыку.

Музыка не заставила себя долго ждать: в мозгу поэта тут же сама собой возникла мелодия гимна России. Он сноровисто соединил текст со звуком, и заголосил во всю мощь свой новоиспечённый «шедевр». Но рога не выдержали столь мощной вибрации в совокупности с весом поэта, и всё это рухнуло вниз.

В это время буфетчица вызвала охранников, и весь хмельной тусняк был выдворен из ЦДЛ. Все пошли пить во дворик. А наш поэт из компании как-то выпал и растворился в сумраке – был вечер. Потом его кто-то видел ночью на Старом Арбате: N шёл на четвереньках без признаков одежды, но зато в ошейнике и с поводком. Поводок держал его приятель – запойный композитор. Тот самый, который носит прикольные очки, прикольную куртку, в кармане которой всегда лежит прикольная книжка Ольги Кореневой «Не грусти, гад ползучий». Правда, злые языки говорят, что видели поэта на концерте Бориса Моисеева, на котором пьяный вдрабадан N пытался вскарабкаться на сцену и ухватить артиста за ногу. Как бы то ни было, а обнаружился поэт в травматологическом отделении больницы на Каширке, туда и принесли ему друзья передачу: много-много любимого напитка. Вся палата веселилась, загипсованные пациенты посваливались со своих растяжек и классно оттянулись в дружной драке – ума не приложу, как им это удалось со сломанными-то конечностями, но факт есть факт. За нарушение режима N был выдворен из больницы и маялся без спиртного дома, но потом друзья его навестили, и стало хорошо. Счастье несколько омрачал гипс, но N в свободное от пития время то подгрызал его оставшимися зубами, то пилил столовым ножом. Потом нога срослась, и N снова ощутил себя птицей.

– Ура! – завопили друзья. – За это надо выпить!

И всей компанией они отправились в ЦДЛ.

Веснетта

Рассказ

Наивная звукопись дождя за стеклом. Полуподвал, и ящики-ящики-ящики с надписью «Вес нетто». Беременная фасовщица Инна попыталась сдвинуть один, и тут её накрыло невероятной болью. Начались схватки. Она закричала по-звериному, истошно, хрипло! К ней подоспели товарки. Инна повалилась на спину, широко раскинув ноги. Роды были стремительные.

– Ну надо же, первые роды, и так быстро! – зазвучали голоса.

– Надо вызвать скорую.

– Её в роддом надо!

Инна с трудом различала звуки. Она начала терять сознание.

– Как девочку-то назовёшь, Инн?

Но она уже ничего не слышала. Перед глазами туманно кривились буквы: «Вес нетто».

– Вес нетто, – пробормотала она холодеющими губами.

– Что? Веснетта? Красиво.

– А разве есть такое имя?

Скорая приехала через полчаса. Врач диагностировал остановку сердца. Ребёнок был жив. Его увезли в роддом. Девочка родилась недоношенной. Тело роженицы увезли на той же машине.

– Интересно, кто отец ребёнка? – сказала любопытная Зося вслед уносящейся скорой.

Фасовщицы толпились у подъезда и возбуждённо обсуждали происшествие. Дул холодный ветер, дождь усилился. Вернулись в помещение. Онинта принесла ведро воды и швабру. Гульмира вымыла пол.

А потом поминали в подсобке водочкой с солёными огурчиками, блинами, и другой снедью. Остаток рабочего дня прошёл интересно. Рассуждали о покойной:

– Ну, сущая овца была, безответная, – говорила Бася.

– А родные у неё есть? – говорила Мухаббат. – Она из Белоруссии, кому сообщить надо?

– Так что теперь с ребёнком будет? Детдом? – говорила Диларам. – Вот от кого она залетела-то, вообще? – говорила Ганна.

– С кем путалась? Ничего непонятно, – говорила Богуся.

Потом пели с подвыванием, раскачиваясь за столом. Говорили о себе, о детях, о знакомых. И снова о Инне. Растрогались, хмельно всплакнули, пожалели её и малышку. Посмеялись над анекдотами. Разделили имущество покойной: туфли, тапочки, ботинки, кофту, куртку, полотенце, косметичку, сумочку, мобильник, кошелёк, восемьсот рублей и лотерейный билет.

Зося пару раз наведывалась в роддом, справлялась о малышке. Со слов Зоси в свидетельстве о рождении было записано: «Веснетта Александровна Нечарада», в графе «Отец» – прочерк.

– А почему Александровна? – спросили Зосю фасовщицы.

– Да ведь пуповину резала Шурка. Вот потому.

А Веснетте повезло. Её усыновила бездетная пара – Алёна и Виктор. Не сразу, спустя год и два месяца. Девочку теперь звали Веснетта Викторовна Голикова. Алёна давно мечтала о ребёнке, но ничего не получалось. Устала делать ЭКО, были сильные боли и выкидыши. И супруги решились на усыновление. Хорошенькая девочка с большими грустными глазами им сразу приглянулась. И необычное имя понравилось, слышалось в нём что-то весеннее, свежее.

Виктор был предпринимателем, с утра до вечера – в делах. Домой приходил поздно, уставший. А Алёна занималась малышкой. Часами гуляла с ней на детской площадке, читала ей книжки с картинками. Учила рисовать. Вместе они складывали из кубиков с нарисованными буквами слова. Малышке всё это очень нравилось. Однажды летом Алёна повела девочку в парк.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.