# Заговор Феникса

Richard L. Sanders

Кельвин, агент разведки, направлен на устранение опасного предателя. Но когда он преследует свою добычу по звездам, он понимает, что они оба – пешки в теневой шахматной игре, которая угрожает человечеству. Если он хочет раскрыть заговор, он должен противостоять самым темным элементам галактики. Он должен пойти на линию огня и взять с собой всех, кого он любит.

Публикуется в авторской редакции с сохранением авторских орфографии и пунктуации.

## Глава 1

Все было тихо.

Все взгляды, не приклеенные к экранам компьютера, смотрели из окон на два чудовищных крейсера, пролетающих мимо. Военные корабли были больше заинтересованы в предотвращении своего побега, чем в защите.

Рейден чувствовал вес каждой проходящей секунды, каждый момент приближаясь на шаг к неизбежному. И, в тишине космического полета, он услышал торжественные колокола палача.

«Вот и оно, парень, – прошептал он сам себе. – Надеюсь, оно того стоило».

Его старший офицер оторвалась от своего поста, вероятно, в ответ на его бормотание. Ее узкие глаза бросили на него ненавистный взгляд.

Видя ее такой, зная, что ее отвращение было оправдано, он почти сожалеет о своем решении оставить ее в неведении. Последние несколько лет Клэри была верным другом, и обманывая ее, он чувствовал во рту горечь. Но если бы он не предал ее, если бы он вместо этого решил рассказать ей все, она бы работала против него, чтобы поставить под угрозу его усилия. Или, что еще хуже, она могла бы встать на его сторону. Он в этом сомневался – нарушать закон и подчиняться приказам было не в ее стиле, но если бы она это сделала, то теперь ее тоже отправили бы в тюрьму. А это было бы невыносимо.

Бедная прекрасная командир Пресли. И она действительно была красива с блестящими золотыми волосами, великолепным телосложением, и, самое главное, хитроумными зелеными глазами, которые пронзали что угодно, ничего не боялись, и сияли умом. Она была старше, чем может надеяться большинство двадцативосьмилетних офицеров, и была выдающимся помощником командира. Его глаза проследили ее вводящее в заблуждение тонкое лицо, и часть его желала, чтобы он был на десять лет моложе, как младший рулевой на ее стороне, очарованный и запуганный такой ошеломляющей молодой женщиной. С забавной улыбкой Рейден представлял себя тем мальчиком, которым он был раньше – робким новым офицером на оперативном посту, нервно прочесывающим свой разум в поисках повода, чтобы пригласить на свидание девушку. Это заставило его улыбнуться, и на мгновение он почти забыл о серьезности своей ситуации. Почти.

– Флагман проинструктировал нас о возобновлении движения, – сказал рулевой.

Рейден поднял бровь с любопытством. Они боялись, что он каким-то образом ускользнет и сбежит, несмотря на огромное подкрепление, которое они послали его арестовать. Власти, должно быть, понимают, как сильно я все еще угрожаю им....

– Выполняйте все инструкции, – сказал он, зная, что у него нет другого выбора.

– Да, сэр.

Рулевой и остальной персонал судна выглядели элегантно в сине-черной униформе, в то время как они неустанно трудились, чтобы держать поврежденный корабль под контролем. У них было определенное достоинство, и это была настоящая честь служить с ними на протяжении многих лет. Честь испорчена тем фактом, что его насильно увезли, оставив их в шоке, в замешательстве и недоумении… почему имперские звездолеты перехватили их и взяли на абордаж? Почему их сопровождают в ближайшее правительственное учреждение, Праксис 1? И почему их верный командир был арестован? Может быть, их последней миссией был личный крестовый поход капитана, а не приказ флота?

Его верные офицеры, они никогда не узнают всю правду. Очень скоро они все прибудут в Праксис, и трибунал придумает какое-нибудь объяснение. Никто никогда не узнает реальную историю. Если бы только его команда могла знать, то они бы поняли, что он поступил правильно. Но это знание было слишком опасно. Поэтому, для их собственной безопасности, он держал свою команду подальше от этого. Если бы все пошло не так, как планировалось, если бы его друзья не пришли за ним, то он был бы уже мертв. Нет смысла тащить таких прекрасных мужчин и женщин в могилу с ним.

– Я иду в свою каюту, – объявил он, когда все головы повернулись в его сторону. – Командир, палуба на вас.

– Да, сэр.

Несмотря на то, что ненависть пролилась в ее поразительные зеленые глаза, ее тон оставался уважительным. Несмотря на то, что он их всех предал.

– Спасибо, – он сделал паузу. – Всем вам.

Это было едва ли больше, чем шепот – неадекватное прощание, но искреннее.

Он покинул мост, фланкируя с морпехом, который следовал за ним по трем палубам до его каюты. Рейден перевернул пластину, и дверь открылась. Прежде чем войти внутрь, он обратился к своему охраннику:

– Как тебя зовут, солдат?

– Младший капрал Чарли Дэвис, сэр.

Рейден кивнул.

– Спасибо за сопровождение, капрал. Это все.

Рейден вошел в свою каюту, дав понять, что солдат не был приглашен следовать за ним. Вместо этого морпех занял позицию снаружи, охраняя дверь, которая закрылась.

Наконец, в одиночестве Рейден смог расслабиться. Он снял рубашку, заменив ее на что-то более удобное, и занял место за своим маленьким столом. Его личные покои были самыми просторными на борту корабля, но он держал их в такой же скромности, как и самый низкий по званию гардемарин. Простой ковер, пустые серые стены, стандартная кровать и обыкновенный письменный стол. Его единственной роскошью была та, от которой он не мог отделаться: окно, установленное напротив портовой стены.

За окном виднелась очень большая МКС Андромеда, флагман Пятого флота. Это было потрясающим зрелищем. Более чем в четыре раза больше Феникса Рейдена, она была похожа на гигантский гобелен со всеми контурами и краями, который может похвастаться лучшим человеческим мастерством и инженерным искусством в галактике. Ее огни брызгали красками королевского императорского флота на фоне корпуса, синего и белого, а корабль яростно светился на пустынном черном фоне космоса. Для Рейдена этот звездолет был символом всего того, что когда-то было великим в Империи, и его сердце трепещало от этого.

Другие не поверили бы ему, но правда в том, что все, что он когда-либо делал, было на благо Империи. Это знание дало ему некоторую меру покоя.

Вице-адмирал Александра, Харков, была где-то на борту этого флагмана. Была ли она на борту корабля или спала в своей каюте, ее главнокомандующее присутствие заполнило каждый сантиметр массивного звездолета и пронизывало все пространство вокруг. Она была любезна позволить ему сохранить свое достоинство до тех пор, пока они не достигли Праксиса, даже если это было лишь притворство. И хотя она была единственной, кто загнал его в угол и арестовал, Рейден не почувствовал никакой обиды на нее. Она была в равной степени с благими намерениями и неприязнью. Он сомневался, что она видит или понимает истинную угрозу, стоящую перед Империей, несмотря на ее высокое положение. Скорее всего, она была просто еще одной неизвестной пешкой в самой смертоносной игре, в которую когда-либо играли.

– Не волнуйтесь, адмирал. Вы не получите от меня никакого сопротивления… пока что.

Он взял бутылку виски на столе и вытащил пробку. Вспомнилась старая пословица. Ешь, пей и веселись, ибо завтра умрешь. Он сделал глоток, пытаясь забыть, что через три часа его возьмут под стражу власти Праксиса. И после этого, либо его союз друзей придет за ним, либо нет. Что ж, по крайней мере, он сделал все, чтобы спасти Империю.

## Глава 2

IWS Ночной ястреб был одним из немногих боевых кораблей-невидимок, когда-либо заказывавшихся Империей в свой Императорский флот. Маленький и маневренный, его было трудно разглядеть и еще труднее прицелиться. Черный от носа до кормы, с опознавательными огнями, которые обычно не светятся, его отличительной чертой было крыло Intel. То, которое при передаче на имперскую станцию говорило безошибочно: «Делайте то, что мы говорим, не задавая вопросов. Почему мы здесь, это не ваше дело. Держитесь подальше от нас».

Корабль был быстрым и тихим, но полагался в основном на незаметность для обороны, используя технологии, о существовании которых большая часть галактики даже не подозревала. И именно благодаря этим технологиям была наконец-то выслежена неавторизованная МКС Рейдена – Феникс. Пятый флот прочесал свое пространство в поисках корабля два дня по стандартному времени, прежде чем в конце концов обратился за помощью к Intel. Ещё два дня и Феникс был обнаружен, опять же под контролем Императорского флота. Теперь же Ночной ястреб и остальная часть флотилии перехватчиков выследили Феникс, и все они отправились в Праксис, где и свершится правосудие. И, надеюсь, инцидент будет расследован.

Кальвин Кросс, командир Ночного Ястреба, оставался встревоженным. Вся эта история не имела для него никакого смысла. Его расследование в отношении капитана Азари Рейдена и Феникса, к сожалению, было коротким, проведено всего за два дня, которые потребовались, чтобы загнать в угол пропавший корабль, но Кальвин ожидал за это время найти мотив, который все объясняет. Он не нашел. Никто не нашел.

Рейден, заслуженный капитан, ветеран Великой войны, необъяснимым образом вышел из-под контроля, атаковал и уничтожил гражданский конвой инопланетных торговцев, а затем отказался общаться со всеми императорскими кораблями и аванпостами. Затем, когда его наконец поймали, он сдался без боя. Теперь он сидел, предположительно, на своем корабле, взмывая ввысь в сторону Праксиса, где ему наверняка грозила смертная казнь.

Зачем ты это сделал, Рейден?

Некоторые считали, что он психически неуравновешен. Годы слишком сильного давления, возможно, кризис среднего возраста, или, может быть, это был химический дисбаланс, проявляющийся только сейчас. Кельвин отверг все эти теории. У Рейдена был мотив, дело было в том, чтобы найти его.

– Вход в систему Праксис. Тормозные двигатели запущены, и мы снова в пределах нормы, капитан, – сказала Сара из-за штурвала. Она была молодой брюнеткой, хотя и на год старше его, с широко раскрытыми карими глазами и непринужденной манерой поведения, которая была известна среди их дружной команды. Люди шутили, что она будет спокойна, даже если корабль развалится и все будут на грани смерти.

– Спасибо, – кивнул Кельвин. Ему не нравилось, когда его называли капитаном, отчасти потому, что это было слишком формально, но в основном потому, что это было неправдой. Он не был капитаном. Не настоящим. На бумаге он был командиром-лейтенантом – формальность, о которой немногие за пределами его сотрудников знали, так как он был командиром и, следовательно, занимал должность исполняющего обязанности капитана.

– Свяжитесь с диспетчерской вышкой, поставьте запрос на стыковку, и начните стандартный подход. Вы знаете правила.

– Да, сэр.

Их корабль следовал за Фениксом и двумя военными кораблями с его флангов. Огни Феникса мигали ярким белым сигналом о капитуляции, освещая его поврежденный корпус, что высветило еще одну загадку. Плазменные ожоги и измельчения, нанесшие шрамы ренегатному военному кораблю, появились не в результате операции по перехвату, проведенной Императорским флотом. Рейден не сопротивлялся. Но повреждения были получены откуда-то. Вопрос был в том, с кем воевал этот капитан-негодяй? Конечно, ущерб был слишком тяжелым, чтобы быть работой гражданского конвоя, на который он напал.

По громкоговорителям пришла передача: «IWS Ночной Ястреб, опустите оружие и приготовьтесь к проверке данных». Два сторожевых корабля оторвались от патруля и подошли со стороны порта.

Кельвин смотрел, как они маневрируют на трехмерном дисплее.

– Мы стали мишенью двух небольших эсминцев, с разогретым оружием, – сказал Майлз с оборонного поста.

– Они немного раздражительны, так близко к границе, не так ли?

Кельвин выполнил множество миссий так далеко, но никогда не стыковался ни с одним из форпостов дальнего космоса.

– Хорошо, выключите все. Делайте, что они говорят.

Минутой позже корабли оторвались и вернулись к патрулированию.

– IWS Ночной ястреб, вам разрешено приближаться.

Они прошли через внешнюю оборону станции и, получив разрешение от управления движением, вышли на длинную орбиту вокруг планеты, ожидая своей очереди на посадку. Они были последними в очереди, так что у них было несколько минут.

– Как думаешь, что будет дальше? – спросила Сара.

– Два слова, – сказал Майлз, вращая кресло оборонного поста лицом к центру, – военный трибунал.

– Я так не думаю, – сказал Кельвин. – Феникс никогда не стрелял ни по одному из наших кораблей, и, учитывая международный характер инцидента, я ожидаю Генеральный трибунал.

– Я бы ожидал военного трибунала, – сказал Шень.

– Это сложная ситуация, чтобы быть уверенным в чем-либо, что заставляет меня задуматься, о чем думают другие, – сказал Кельвин, сверкнув озорной улыбкой, которой он был так знаменит. Той, которая заставляла людей предполагать, что он был даже моложе своих двадцати пяти лет. – Давайте узнаем местные новости. Шен, давай, покажи это на всех несущественных экранах на борту.

– Да, сэр, – сказал его оперативный офицер. Его неопрятные длинные волосы и выпуклая фигура делали его плохо подходящим для крыла Intel, но Кельвин сомневался, что на корабле есть более умный человек.

Секунды спустя несколько темных экранов засветились, в том числе и на командном пункте. Изображение прояснилось, чтобы показать женщину-репортера, чей голос заполнил динамики корабля.

– И сейчас мы получаем сообщения о том, что мужчина, которого взяла под стражу военная полиция – капитан Асари Рейден с имперского звездолета Феникс. Для тех, кто только что подключился, несколько минут назад военная полиция заполонила терминалы точки доступа 1 и арестовала того, кого мы теперь знаем как капитана Имперского флота Асари Рейдена. Эту запись сделал прохожий.

Изображение перед зрителями сместилось, чтобы показать нескольких сине- и чернокожих офицеров военно-морского флота, спускающихся по рампе в сопровождении морских пехотинцев в серых одеждах. Достигнув дна, главный офицер Рейден поднял руки и позволил нескольким сотрудникам военной полиции окружить его, надеть на него наручники и увезти с собой. Толпа людей, включая сотрудников участка, попытались рассмотреть его поближе, но были сдержаны сотрудниками службы безопасности.

– Мы только что слышали, что Асари Рейден сейчас перевозится в Следственный изолятор 201. Военные отказались официально комментировать арест, но мы услышали от одного офицера, на условиях анонимности, что уже завтра может начаться Генеральный трибунал. Он не знал, будет ли судебное разбирательство обнародовано.

Сара помахала рукой, чтобы привлечь внимание Кельвина:

– Сообщение из диспетчерской. Нам разрешено причаливать через 5-Б.

Кельвин приглушил трансляцию.

– Хорошо, Сара, вводи нас.

– Твое слово – моя команда. Ее пальцы ловко взяли рычаги управления, и через окна постепенно стал виднеться звездный док.

– Вас понял, диспетчер, это IWS Ночной ястреб начинает последний подход, – сказала Сара в свою гарнитуру во время пилотирования.

Кельвин откинулся на спинку кресла.

– Знаешь, – сказал он, глядя на Ананда Датара, его лучшего друга и верного старшего офицера, – я с нетерпением жду этого отпуска.

– Как будто ты когда-нибудь сможешь перестать работать.

– Нет, я серьезно, – Кельвин засмеялся, – я измотан.

– Если ты измотан, это значит, что остальные из нас умерли или близки к этому. То, как они работают с нами… Иногда мне жаль, что я не служу на флоте и не могу отдыхать на одном из этих роскошных лайнеров, – Ананд покачал головой в преувеличенном проявлении раздражения.

Кельвин знал, что Ананд несколько возмущен завсегдатаями за то, что у них на борту есть еще несколько удобств: салоны, бары, спортзалы – вещей, для которых у фрегата-невидимки не хватало места.

– Достаточно, чтобы просить о переводе? – спросил Кельвин.

Его голос был полон смеха, но на самом деле он не шутил. Он знал, что у его старпома были реальные претензии к крылу Intel, и, вероятно, это был лишь вопрос времени, когда Ананд полностью откажется от этого.

Ананд проигнорировал вопрос.

– Замедление до 7,2 MC в секунду, – сказала Сара, когда корабль встал на позицию и остановился. – Все остановились. Стыковочные зажимы прикреплены, завершая очередной идеальный полет.

Сара повернула свой стул лицом к центру корабля, улыбаясь.

– Хорошая работа, как всегда, – сказал Кельвин. Он прослушивал переговорное устройство. – Все по местам, это командир. Мы пристыковались к Праксис 1, и реактивные двигатели подключены. Приказано покинуть корабль к шлюзам. С этого момента вы все находитесь в официальном отпуске на 4 недели. Вот и все.

– Значит ли это, что мы больше не должны следовать твоим приказам, Кел?, – спросил Майлз с дурацкой улыбкой.

– Что-то вроде этого, – Кельвин улыбнулся, – но только когда все закончится, так что помоги мне, я заставлю тебя взять мазок с каждой палубы на этом корабле. А теперь поторопись и убирайся отсюда. Счетчик твоей свободы тикает.

Майлз рассмеялся. Он был крупным мужчиной, и его смех был глубоким.

– Тебе не нужно говорить мне дважды, – он встал и подошел к лифту. – Увидимся в казино, капитан.

– Не в этот раз. У меня есть только немного денег, и я не могу позволить себе их потратить, – сказал Кельвин, соврав. Как одинокий человек, зарабатывающий капитанскую зарплату, у него было больше Q, нежели он представлял себе, не зная, что с ними делать, тем более, что он предпочитал простой образ жизни. Кроме того, Майлз был ужасен в картах. Кельвин, скорее всего, ушел бы с сбережениями Майлза. Настоящей причиной, по которой Кельвин планировал избежать столиков казино в этой поездке, было дело Рейдена. Кельвин хотел сосредоточиться на нем, не отвлекаясь ни на что, особенно на том, что могло быстро превратить его богатство в нищету.

– Как хочешь, Кел. У меня есть две тысячи Q, умоляющих превратиться в двадцать тысяч, так что не ревнуй, когда я сорву джекпот, – сказал Майлз с огромной ухмылкой, и дверь лифта закрылась.

* * *

Кельвин покинул корабль через второй реактивный отсек палубы. Несмотря на то, что проходы были закрыты в четыре раза и не очень длинные, он всегда ненавидел переходить через них. Каким-то образом он не мог сдержать мысль о том, что его вышибут в космос. Таких несчастных случаев никогда не случалось, но это все равно беспокоило его, потому что он мог себе это представить.

Он без проблем расчищал вторичный люк и спускался по лестнице, начиная с длинной рампы, которая вела в терминал. До того, как он достиг уровня земли, он увидел, что зал кишит людьми. Некоторые были одеты в штабную форму, другие – в военную одежду, включая солдат на каждом контрольно-пропускном пункте, но в основном они были гражданскими лицами, разбросанными по сотням маленьких групп. Все ожидали транспортировки на тех кораблях, которые пришвартовались после того, как Ночной Ястреб был переведен в долгосрочный трюм. Размер толпы удивил его, пока он не осознал, что, хотя была поздняя ночь, раннее утро по стандартному времени – к чему он привык, – здесь, по местному времени, был почти полдень. Словно возвращая его на землю, на него смотрели со стены огромные синие цифры: 1110 Местного времени и 0230 Стандартного времени.

Поскольку он был государственным служащим, служба безопасности отвезла его на обычный контрольно-пропускной пункт вместо обычного таможенного досмотра с его громоздкими процедурами и длинными очередями. Иммиграция была жесткой во всех Имперских Системах, особенно иммиграция инопланетян, но он едва ли задумывался об этом, так как он был и человеком, и элитной ветвью власти. Охрана помахала ему к следующему свободному столу, где охранник среднего возраста сидел за компьютерной станцией. Он был одет в зеленую униформу местной службы безопасности и у него были огромные усы.

– Здравствуйте, сэр, и добро пожаловать в Праксис 1, – сказал охранник. – Дайте мне ваше удостоверение личности и прижмите большой палец к табличке.

Кельвин согласился. Они подождали минуту, пока компьютер проанализирует его карту на предмет подделки.

– Так что… черное и серебряное, – сказал охранник, свистнув от формы Кельвина и увидев цвета крыла Intel, черный практически от шеи до ботинок с оттенком серебра, включая его рядовой и офицерский пояс.

Кельвину нравился его вид: он был намного стильнее и интереснее, чем стандартный синий и черный цвета военно-морского флота.

– Итак… вы пришли на какое-то большое задание? Обычно мы видим здесь только сине-черную униформу.

Кельвин боролся с улыбкой, ему нравилось внимание, но он был бы ужасным офицером, если бы позволил своему эго ослабить губы.

– Простите, просто в отпуске.

– Точно, конечно, – подмигнул человек. – Тогда я желаю вам удачного отпуска.

Пока он говорил, компьютер сигналил о своем одобрении, и старый гвардеец кивнул ему:

– Следуйте за стрелками слева от вас, чтобы найти жилье, транспорт, информацию и все, что вам нужно.

– Спасибо.

Кельвин убрал свою карточку и направился в офис к дальней стене. Если бы он был на задании, военные бы все заранее подготовили, и кто-то бы встретил его в тот момент, когда он вышел из безопасности. Но поскольку он находился в отпуске, помимо своей роли в трибунале Рейдена, он, по сути, был гражданским лицом. Это означало, что он был гражданским лицом, и ему приходилось иметь дело с длительным ожиданием, отсутствием бесплатных вещей, высокими ценами и длинными очередями. Неудобства, о которых он забыл, потому что их не существовало в его мире звездолетов и открытого космоса.

Он попал в строй, стараясь не проталкиваться слишком сильно через толпу, ведущих дела в различных офисах и киосках. Кельвин поймал себя на том, что сожалеет, что Рейдена арестовали на каком-то маленьком пограничном заставе с меньшим количеством людей, чтобы Кельвину не пришлось мириться с задержками.

Он взял номер и отодвинулся в сторону для удобства других. Не найдя места, он прислонился к стене и гадал, как он проведет время. Тогда случайная дама попыталась вовлечь его в вежливый и очень скучный разговор ни о чем. Пустая болтовня быстро перешла к вопросам о личной жизни Кельвина, которые он не хотел обсуждать с совершенно незнакомым человеком. А когда Кельвин оказался менее чем болтлив, пожилая женщина начала очень энергичный монолог о положительных чертах своих внучек, которых она хотела бы видеть у него при дворе – или внуков, если это ему больше по душе. Весь разговор был очень неловким, и Кельвин искал спасения. Тогда он и заметил напротив комнаты знакомую, необыкновенно красивую женщину в одежде морской пехоты. Даже с такого расстояния она была поразительной.

– Ой, вы знаете, – сказал Кельвин, прерывая бабушку, хвастающуюся кулинарными способностями одной из ее внучок, – я вижу своего хорошего друга. Но спасибо! – с этими словами он бросился прочь.

Красивая женщина напротив была Саммерс Пресли, старший офицер МКС Феникс, и уж точно не старая подруга. На самом деле, он никогда не видел ее раньше. Она была захватывающей со своим каскадом светлых волос и изысканным телосложением, а ее аура уверенности была обезоруживающей. Он узнал ее из короткого расследованию событий в Фениксе, и не ошибся. Фотография в ее личном деле больше походила на что-то из портфолио модели, чем на военный профиль. Она, наверное, была самой красивой женщиной, которую когда-либо видел Кельвин. Факт, который он надеялся проигнорировать, так как это давало ей несправедливое преимущество.

– Саммерс Пресли, – сказал Кельвин, догоняя ее, – я рад, что узнал вас. У меня есть несколько вопросов…

– Простите. Я вас знаю, офицер?

Она остановилась и посмотрела на него, выглядя рассеянной и раздраженной, без сомнения, потому что он только что нарушил протокол.

Непознанные офицеры в форме всегда ссылались друг на друга по титулу или званию, никогда по имени и фамилии. Случайное использование данных имен было чем-то уникальным для командного стиля Кельвина и уж точно не поощрялось ни Императорским флотом, ни крылом Intel. Но теперь эта практика вернулась, тем более, что официально он был здесь офицером более низкого ранга.

– О, да, простите, – сказал Кельвин, но ущерб уже был нанесен. – Я Кельвин Кросс из IWS Ночной Ястреб.

Ее глаза подскочили до его знака отличия.

– Лейтенант-командующий?

– Да. Но не дайте серебряному слитку обмануть вас. Я командир.

Ее брови взлетели вверх, и она посмотрела на него странным взглядом – смесью интриги, презрения и скептицизма.

– Послушайте, – сказал он, отводя ее от толпы людей, – я участвую в суде над вашим командиром, и, как сотрудник разведки, мне пришлось провести кое-какие исследования. И, честно говоря, некоторые вещи не складываются для меня. Я надеюсь, вы поможете заполнить пробелы, ну, знаете, детали, которые не попадают на бумагу. Например, привычки, черты, поведение и все, что связано с личностью Рейдена. Я бы хотел, чтобы это имело смысл…

– Я не до конца понимаю, – сказала Саммерс, прервав его. Она не пыталась скрыть свое нежелание сотрудничать. – Я как-то замешана в этом?

– О, нет, нет, вовсе нет, – сказал Кельвин, невинно подняв руки, – это не официальное расследование. Он еще не был уверен, что она не участвовала в том, что разворачивается на Фениксе, но его приоритетом было сначала расследовать Рейдена. Пока что Саммерс была лишь агентом разведки и не более того. – Не поймите меня неправильно. Я просто надеюсь, что вы сможете рассказать мне что-то, чего я не знаю. Все служебные записи капитана Асари Рейдена описывают вас как выдающегося офицера и, что более важно, как близкого друга. Он доверял вам. И вы были рядом с ним, когда все пошло наперекосяк. Ваша точка зрения была бы бесценной.

На долю секунды она выглядела обиженной. Оно прошло почти мгновенно, но Кельвин понял, что это было, когда увидел это. После того, как эта эмоция исчезла, ее выражение лица стало еще холоднее.

– Капитан Асари Рейден был очень скрытным человеком и хранил свои истинные чувства при себе. Я озадачена так же, как и вы, лейтенант-командор. Но все так, как есть. Он либо сошел с ума и склонился перед жаждой насилия, либо поддался глубокой ненависти к народу Ротэмов, что и заставило его пойти на убийство. Как бы то ни было, он преступник и не может командовать. Это все.

– С уважением, командир, есть еще кое-что. Намного больше. И вы должны быть первой, кто это поймет. Вы прослужили с ним шесть лет и были его старшим офицером почти два года. Разве вас не беспокоит, что капитан, девять раз достоившийся звания, из состоятельной и богатой семьи, и полноправный гражданин, бросил бы все без причины? Особенно после двадцати девяти лет усердной службы?

Она на мгновение закрыла глаза и выглядела невероятно расстроенной.

– Вы говорите так, как будто я как-то вовлечена, лейтенант-командующий. Мне жаль вас разочаровывать, но это не так.

– Нет, мне жаль, – сказал Кельвин, – иногда я не очень хорошо передаю то, что пытаюсь сказать. Так что вместо этого, если вы не возражаете, я просто задам вам несколько простых вопросов о днях, предшествовавших инциденту в Беотане. Прямо перед тем, как капитан Рейден приказал Фениксу погаснуть.

Опять же, он увидел проблеск того, что могло быть искренней обидой. Но на этот раз, вместо того, чтобы выглядеть уязвимой, Саммерс сузила глаза, и ее голос превратился в сталь.

– Я уверена, что все ваши размышления будут удовлетворены судом, который, несмотря на то, что вы, возможно, думаете, не начнется до завтра. А теперь, если вы не возражаете, я бы предпочла не обсуждать это дальше без протокола.

– Да, конечно, – сказал Кельвин, давая ей преувеличенный кивок, – командир.

Она ответила таким же кивком с фальшивой улыбкой и ушла.

## Глава 3

Комната Кельвина была предоставлена примерно такого же размера, как и его каюта на борту Ночного Ястреба. Вполне большая, чтобы вместить в себя кровать, письменный стол, различные ящики и достаточно места для кучи коробок. Она была скудной, с небольшим шкафчиком для алкоголя в качестве единственной роскоши. Но так как Кельвин не пил, он был здесь только для того, чтобы занять место в и без того тесной комнате.

У его ног и кучками на его кровати были все предметы из его каюты на борту Ночного Ястреба. Даже плакаты были сняты со стен, остатки которых были в тартарарах. Вероятно, он был единственным командиром в Империи, который украсил свои военные каюты плакатами музыкальных артистов и гладко выглядящей рекламой для предстоящих блокбастеров. Ему нравился цвет и шум, которыми они заполняли его пространство, и они напоминали ему о более светлой стороне жизни. Но из-за плановой очистки корабля все они были вывезены и в своем состоянии больше никогда не повесятся. К счастью, они стоили меньше одного Q за штуку, и их было легко заменить.

Он перемещался вокруг своих вещей, распаковывая коробки, которые были на его кровати. Его здравый смысл говорил ему, что он должен распаковать все сейчас и не спать, чтобы приспособиться к местному времени. Но для Кельвина лучшее решение – это еще не все, что было задумано. И он знал, что не может быть продуктивным, когда уставший. Поэтому, с поднятой головой, он отодвинул последнюю коробку с кровати, чтобы заснуть. Она открылась, и из нее выкатился шар в форме лимона. Он поднял его, чувствуя твердую кожу, пока вращал его в руках. Он был сделан из обычного материала и был белого и малинового цветов кардиналов Кэмдейла.

Он, Ананд и Майлз принадлежали к так называемому «классу чудес» 1212 года. Год, когда их общественная школа из одной из самых ужасных районов столицы побила все премьерные университеты империи как в академических кругах, так и в единственном виде спорта, который, казалось бы, волновал империю – зарядный футбол. И хотя он и его друзья никогда не посещали ни одной игры, это было еще одним поводом для гордости. Мятежные аутсайдеры с удивительным – и никогда не повторяющимся – огорчением.

Он улыбнулся, вспоминая некоторые из «славных» дней всего за шесть лет до этого. От странных, а зачастую и неудачных, вылазок с девушками на розыгрыши и вечеринки, которые, как правило, заканчивались на плохой ноте, их академические годы свели их всех вместе. И сейчас, отчасти в награду за его усилия в Хадарской миссии, а отчасти благодаря удаче, они все еще были вместе. Кельвину была предоставлена возможность собрать большую часть своей команды, как только он принял командование Ночного ястреба. Он знал, что это не будет длиться вечно – переводы случались, но пока они позволяют ему служить вместе со своими друзьями, он будет наслаждаться этим.

Лежа на кровати, он повернул зарядный шар в руках и уставился в потолок. Его мысли сместились в сторону недавней встречи с Саммерс Пресли.

После того, как она ушла от него, он попытался не замечать ее. Он ненавидел высокомерных женщин, особенно привлекательных, которые наверняка получали все на серебряном блюдечке. Он все еще был раздражен и задавался вопросом, как бы он мог лучше справиться с разговором.

У него оставалась живая память на образы, и, проигрывая разговор в голове, он мог видеть ее в своем воображении почти так же ясно, как фотографию. Он обратил внимание на язык ее тела, который часто оказывался более честным, чем слова, и обнаружил, что она чувствовала себя не в своей тарелке. Что-то в этой встрече беспокоило его.

Да, ему не понравилось, что все было холодно и неудачно, но, что более важно, она что-то непреднамеренно выдала. Саммерс заботилась об Асари Рейдене. Несмотря на всю свою злобу и ледяной покров, она не могла скрыть того факта, что чувствовала себя преданной им лично, а не только профессионально. В какой-то момент она испытывала к нему искренние чувства. Какие они были? Восхищение? Дружба? Или это была романтика?

К сожалению, Кельвин больше ничего не заметил. Саммерс слишком отвлекала своими распущенными волосами, глазами, похожими на темно-зеленые озера, сочными губами, белыми и блестящими зубами, и лицом, которое было одновременно изящным, но при этом уверенным и сильным. Ее красота сталкивает его тело с разумом, что делает ее невероятно сложной для анализа. В конце концов он сдался, решив, что она, вероятно, не была частью плана Рейдена по нападению на корабли Ротама – хотя ее отношения с Рейденом определенно были больше, чем она хотела показать.

Звонок нарушил его концентрацию.

– Войдите, – сказал он.

Дверь скользнула в сторону, и вошел Ананд с растрепанной щетиной каштановых волос, которые соответствовали его коже, но контрастировали с его чрезмерно безупречной черной униформой. В одной руке он держал пачку бумаг.

– Кто посмел нарушить мой сон? – спросил Кельвин, садясь. Он бросил мяч Ананду, который испортил то, что можно было бы назвать аккуратной ловлей одной рукой.

Ананд наклонился, чтобы подобрать мяч.

– Не беспокойся об этом, – сказал Кельвин. – В комнате все равно беспорядок.

– Если бы его тут не было, это был бы не ты, – с улыбкой сказал Ананд.

– Очень смешно, – Кельвин закатил глаза. – Это то, для чего ты здесь? Приставать к своему начальнику? Уберечь его от заслуженного сна?

– Полегче, Кэл. Я тот, кто здесь полноправный командир. – Ананд указал на золотой слиток на лацкане. – Так что, лейтенант-командир, я могу спокойно беспокоить вас и ваш незаслуженный сон.

– Знаешь, это уже второй раз за сегодня, когда кто-то напоминает мне об этом. Я просто не должен больше никогда сходить с корабля.... Но не думай, что только потому, что мы на берегу, ты получишь бесплатную поездку. Как только мы вернемся, ты будешь находиться под непрерывным наблюдением в течение нескольких дней, – сказал Кельвин, – и этот большой отпуск не заставит меня забыть об этом. Знаешь, я очень серьезно отношусь к своему сну.

Ананд смеялся, но в его смехе было немного грусти, и, когда он остановился, его лицо стало задумчивым.

– Вообще-то, именно поэтому я здесь. Я не вернусь на борт Ночного ястреба.

– О чем ты говоришь? – Кельвин встал, и Ананд передал ему бумаги.

– Мне передали командование Феникса, незамедлительно. Похоже, Императорский флот не очень уверен в том, что капитан Рейден вернется на службу в ближайшее время. И они хотят, чтобы кто-то из вне провел полную ревизию корабля и экипажа.

– И это ты?

Ананд кивнул:

– А кто лучше, чем Крыло Intel?

Кельвин пролистал все официальные документы с цифровой печатью.

– Почему меня не уведомили об этом Имперский флот?

– После того, как я узнал об этом, я попросил вице-адмирала позволить мне рассказать тебе.

– Ну… это было мило, что они позволили тебе. Они сказали, кто мой новый старпом?

– Нет. Держу пари, они ждут окончания суда, прежде чем объявить его.

– Да, верно. Я даю девять к одному, что они еще даже не решили.

Ананд смеялся:

– Вот такой он, Императорский флот.

– Ну… – Кельвин не знал, что сказать. Он чувствовал себя немного обиженным, но замаскировал свое разочарование. – Твоя собственная команда… – он вздрогнул от слов. – Это должно быть захватывающе.

– Я в восторге, – сказал Ананд, возможно, с большим энтузиазмом, чем он намеревался. – Не то чтобы я не пропустил Ночного ястреба или что-то в этом роде.

Кельвин выдавил смешок:

– Да правильно. Ты забудешь о нас, как только сядешь в большой стул и впервые услышишь, как тебя зовут капитаном.

Ананд пожал плечами.

– Что ж, думаю, нам лучше с этим покончитьф, – Кельвин подписал бумаги и вернул их.

Затем Ананд зачитал приказ об отряде:

– Командующий Ананд Датар, вам приказано немедленно принять командование ISS Феникс, а все текущие задания отменяются, – он продолжал, пока не прочитал полностью.

– Я освобождаю от должности исполнительного директора IWS Ночной ястреб, – сказал Кельвин.

– Я больше не в должности, – отсалютовал Ананд.

– Что ж, Ананд. Тебя будет не хватать. Для меня было честью служить с тобой. Сделай мне одолжение и постарайся остаться в живых там. Галактика – ужасное место.

Ананд засмеялся:

– О тебе я беспокоюсь больше всего. Сколько раз я спасал Ночной ястреб, когда ты пытался разбить его о планету или что-то в этом роде?

– По крайней мере сотню.

– Скорее тысячу.

Кельвин ухмыльнулся:

– Хорошо, Ананд, до встречи у звезд.

– Береги себя, Кельвин, – он кивнул и ушел.

Как только дверь захлопнулась, Кельвин покачал головой. Он только что потерял отличного офицера. И как командир, который очень ценил возможности своего старшего офицера, он надеялся, что его следующий будет не хуже.

* * *

Кельвин просыпался медленно, потирая глаза, которые, казалось, были заклеены. Горло пересохло, а желудок урчал, как зверь на грани голода. Все было черным, за исключением ослепительного сияния часов на тумбочке: 0430 местного времени и 1350 стандартного времени.

Он зевнул и, потянувшись, выполз из постели. Пальцы скользнули по взлохмаченным волосам. Он проспал около 15 часов. Нездоровый результат недосыпания, стресса и слишком большого количества эквариата. Говоря о них… он потянулся к бутылке с таблетками и положил ее обратно в запертый ящик, который затем закопал в одной из своих многочисленных коробок. С его стороны было неаккуратно оставлять бутылку на виду, даже в его собственном помещении. Если бы кто-нибудь увидел таблетки, у него были бы большие проблемы.

Его рубашка была мокрой, когда он снял ее, и он понял, что не принимал душ больше дня. Необычно для человека, одержимого чистотой, когда гигиена важнее, чем завтрак. Несмотря на протесты желудка, придется подождать еще немного.

Индивидуальный душ был намного больше, чем у него на Ночном ястребе, и пребывание на станции имело еще одно преимущество: горячая вода казалась бесконечной. Он мыл себя дольше, чем нужно, намыливаясь везде мылом и наслаждаясь успокаивающей температурой и паром. Это расслабляло, как в его личной комнате одиночества. Здесь царило спокойствие, которого не мог предложить даже эквариат, и в расслабленном состоянии его разум блуждал, как во сне.

Пока чириканье не вернуло его в реальность.

Сначала он не знал, что это такое, но, когда он понял, что коммутационная панель отключается, ему пришлось заканчивать с душем. Когда он схватился за полотенце, чтобы обернуть его вокруг себя, то задался вопросом, кто будет звонить ему так рано. Если это торговый звонок, они поймут, что такое ярость!

Он нажал кнопку на панели, и экран ожил. Синий текст сообщил ему, что идет личный звонок. Кельвин нажал кнопку «Принять» на аудио, но «Отклонить» на изображении, так как трансляция без рубашки была не в его стиле, даже если некоторым людям это могло понравиться.

– Лейтенант-командир Кросс, вы там? – голос был замаскирован компьютерной модуляцией.

– Да, я здесь, – сказал Кельвин. – Кто это? Что вам нужно?

– Я просто хочу, чтобы вы знали… Простите.

Он задался вопросом, не был это какой-то розыгрыш:

– Простить за что?

– За то, что втянул вас в это. Но я надеюсь, когда придет время, вы поймете, что выбора не было.

Кельвин ничего не говорил несколько секунд, задаваясь вопросом, продолжится ли загадочный голос.

Но ничего не произошло.

– Ладно, я понятия не имею, кто это. Если ты хочешь что-то от меня, тебе придется дать мне больше, чтобы продолжить. Например, твое имя и во что ты вовлечен.

– Прощайте.

На экране мигал текст «Вызов окончен». Кельвин искал информацию о вызываемом абоненте, но ничего не было, даже ссылки на обратный вызов. Может быть, звонивший был безобиден, а может и нет.

Он записал то, что сказал звонящий, дословно. Включая подробности о звуке и текстуре голоса. Несмотря на то, что компьютерная модуляция прекрасно замаскировала голос звонящего, ни одна деталь не была бесполезна, пока не было доказано обратное. Возможно, если бы Кельвин смог определить, какая программа использовалась, он был бы настолько близок к идентификации звонящего… хотя у него не было ни малейшего представления о том, как начать это расследование.

Панель снова зазвенела. Он быстро нажал «Принять вызов» и в спешке забыл запретить изображение.

– Ну, это определенно… непрофессиональный наряд.

С другой стороны экрана было узкое кареглазое лицо вице-адмирала Харков в полном парадном мундире, включая ее изумрудные знаки отличия.

– Эй… то, что я ношу в непристойно ранние утренние часы, когда я в отпуске – это мое дело, а не флота, – сказал он. Он улыбнулся. В прошлом его ругали за то, что он был слишком непринужденным или саркастичным в тоне во время разговора с высшим руководством, но так как он не входил в состав Пятого флота Харков, ему было все равно, что она о нем думает. Легко было позволить его привилегированному статусу в Крыле Intel получить лучшее от него.

– Они перенесли суд с 0800 на 0600, чтобы снизить внимание прессы. Кроме того, он будет в третьей палате, а не в первой. Вы все еще должны быть там рано и в полной парадной форме, надеюсь, вы упаковали одну.

– Я тоже, – сказал он с ухмылкой.

– Вот и все.

Кельвин отдал честь, и звонок прекратился.

Итак… два нежелательных звонка и оба до шести утра… Уже могу сказать, что за денек сегодня предстоит.

Он отыскал части своей форменной одежды, которые в основном были помяты. «Где эта проклятая фуражка?» – пробормотал он, прыгая на одной ноге, чтобы залезть в штаны. Он боялся мыслей о том, чтобы носить наряд весь день, включая пальто и тяжелые ботинки. Конечно, выглядело здорово, но было ужасно неудобно и слишком жарко.

Как только он стал формально презентабельным, решив не расчесывать волосы, потому что на него давило время, и ему всё равно приходилось носить шляпу, он выкопал коробку с пакетом пайков и по дороге схватил сухой завтрак, чтобы поесть. Ммм… всеми любимый.

Он запер дверь и направился в суд, решив не беспокоиться о таинственном звонке.

## Глава 4

Кельвин вошел в судебную палату позади других командиров, принимавших участие в перехвате ISS Феникс, включая вице-адмирала Харков, которая осуществляла общее командование. Они заняли свои места за выделенным столом и были приведены к присяге на тот случай, если суд захочет, чтобы они дали показания. Было очень интересно посидеть на одной из приподнятых платформ, отдельно от общей аудитории.

Кельвин никогда раньше не играл никакой роли в Генеральном трибунале, но до сих пор он никогда не хотел этого. На этот раз его волнение вызвала надежда, что истинные мотивы Рейдена будут раскрыты. Почему награжденный и уважаемый капитан внезапно и преднамеренно предал флот, был вопросом, который должен быть в центре этого разбирательства.

За столом напротив них, на другой платформе, сидел руководящий состав ISS Феникс. Самой выдающейся была Саммерс Пресли, которая излучала красоту даже через свою усталость. Кельвин также узнал офицеров, находившихся рядом с ней, по результатам расследования, проведенного в отношении экипажа Феникса – это были бридж-офицер Уайт Шивт и главный врач. Затем, на охраняемой платформе, сидел сам капитан Рейден. Он был загорелым и широким и выглядел очень подтянутым для мужчины почти пятидесяти. Вместо униформы на нем был строгий серый костюм, а рядом с ним стояли королевские морские пехотинцы с военно-морскими эмблемами на униформе.

Когда Кельвин смотрел на Рейдена, у него сложилось впечатление, что капитан казался слишком уверенным в себе. Вместо того, чтобы выглядеть тревожным или возмущенным, он, казалось, забавляется, почти самодовольно. А затем, казалось бы, без причины, Рейден посмотрел прямо на Кельвина и установил зрительный контакт. Он изучал Кельвина. Потом Рейден посмотрел в сторону. Это сбило Кельвина с толку, а не причинило ему неудобства. Он мгновенно связал поведение Рейдена с таинственным звонком, который он получил ранее. Они как-то связаны? Невозможно. У Рейдена не было ни доступа к терминалу, ни причины интересоваться Кельвином.

Вошла судья, и все встали, не занимая свои места, пока она не заняла свое место на возвышенной трибуне. На ней была бордовая форма Управления правосудия, что означало, что она местная власть, а не кто-то, кого послал Столичный мир.

Она попросила тишину в зале и двери закрылись. "Этот суд признает присутствие вице-адмирала Александры Харков, старшего штаба императорского звездолета Феникс и соответствующих командиров, капитанов Джаромира Отто, Джейсона Харриса и лейтенанта Кельвина Кросса. Этот суд также признает консула Нау-Тане из Республики Ротам вместе с его делегацией".

Три инопланетянина ненадолго встали, а затем снова сели на единственную другую платформу. Они были явно из Ротама: гуманоиды по внешнему виду, за исключением их золотых глаз, чешуйчатой малиновой кожи и, как правило, телосложения меньшего размера. У Ротама также могли вырасти хвосты, но большинству из них удаляли их сразу после рождения. Все трое присутствующих были мужчинами и носили лавандовую форму Военного Командования Ротама. Их волосы были черными, как масло, характерными для Ротама, и заплетены в стиле, символизирующем статус в их культуре.

– Начинается Генеральный трибунал на борту Праксис Один, форпоста системы Праксис, на пятый день девятого стандартного месяца Стандартной Галактики 1218 года, на основании ордера, датированного девятым мгновением, от Его Превосходительства сэра Уильяма Грегори, рыцаря короля, надзирателя и главнокомандующего всеми силами Его Величества в Секторе 116.

Затем судья перечислила имена и звания офицеров суда, которые будут решать вопрос о результатах. После этого капитану Рейдену было приказано подняться.

– Есть ли у вас возражения против любого из только что зачитанных вам имен?

– Нет, – сказал он и сел.

– Председательствующий офицер, члены Суда, глава Совета и судья Адвокат, представляю Вам, что после предъявления должных обвинений капитан Асари Рейден из Пятого флота Его Величества оказался в плену у этого суда и обвиняется по четырем пунктам в несанкционированном нападении на невоенные звездолеты, три из которых были уничтожены, по одному пункту в нарушении Договора о мирном движении 13-А с Республикой Ротам, три случая уничтожения гражданского имущества, семь случаев неправомерного использования военного звездолета, восемнадцать случаев нарушения регулярных контактов с командованием флота и один случай заговора против правительства. Старшие должностные лица обвиняемых подписали и представили в этот суд письменные показания под присягой, подтверждающие обоснованность обвинений, с совместными показаниями о том, что командир был и является единственным ответственным за инцидент с Беотаном и все перечисленные обвинения. Теперь, господин Рейден, – сказала судья, глядя ему прямо в глаза, – вы все еще остаетесь при своей просьбе о применении пункта 173-B контракта на гражданскую оборону?

– Да.

– Хорошо. Обвиняемый, как полноправный и полноценный гражданин Империи, формально попросил, чтобы ему не назначался никакой защиты, кроме него самого. Настоящим суд обязан удовлетворить эту просьбу.

Кельвин поднял бровь. Отсутствие профессиональной юридической защиты только бы быстрее осудило Рейдена. Он знал об этом? Возможно, понимая, что у него не было шансов на невиновность перед лицом столь обширных улик, Рейден хотел ускорить процесс. Если так, то Кельвин не мог представить, почему. Это только приблизило бы смерть Рейдена.

– Начиная с первого из обвинений – четыре обвинения в несанкционированном нападении на космические корабли, принадлежащие невоенным некомбатантам. Спецификация заключается в том, что без провокаций вы приказали своему звездолету открыть огонь по четырем коммерческим кораблям, вошедшим в Имперское пространство по пути в Столичную систему. В частности, грузовые суда Ортан, Гинн, Цюньха и Урса, принадлежащие Беотанской торговой корпорации. Ваш корабль без провокаций уничтожил первые три и нанес серьезный ущерб четвертому и единственному выжившему судну Урса, прежде чем ему удалось скрыться от вас. Вы признаете свою вину?

Рейден встал и осмотрел комнату за несколько секунд до выступления:

– Виновен.

– И вы понимаете, что единственное возможное наказание за такое преступление – это смертный приговор, как это четко прописано в законе?

– Да, я понимаю это. И раз уж мы здесь, я признаю свою вину по всем обвинениям. Я вижу командира грузового судна Урса среди делегации консула, и я не могу одолеть такого свидетеля. И мой собственный штат собрался и осудил меня, справедливым и почетным образом. Я не могу, с доброй совестью или с какой-либо надеждой, пытаться сделать вид, что я не нападал на эти корабли. Потому что я это сделал. И я бы сделал это снова. Поэтому я полностью принимаю последствия своих действий. Но знайте одно. Я сделал это на благо Империи. Все, что я когда-либо делал, было на благо Империи. Я хочу, чтобы в протоколе было записано, что это мои чувства, и поэтому я сдал свой корабль Андромеде без боя.

– Что ж, помечено, – сказала судья, стараясь не выглядеть удивлённой. – Этот суд с благодарностью принимает Вашу прямоту, добавляя к протоколу, что обвиняемый добровольно сдал свой корабль и что он признал себя виновным по всем пунктам обвинения. Без дальнейших размышлений этот суд откладывается на вынесение приговора.

Как только молот приземлился, комната наполнилась разговорами, и военная полиция собрала всех, кто находился за пределами комнаты, кроме тех, кто участвовал в вынесении приговора.

– Ну это все? Просто так, и все кончено? – спросил Кельвин, следуя за вице-адмиралом за дверь.

– Чего еще вы ожидали? Его вина была очевидна. Даже Асари Рейден знал, что его осудили еще до приезда. Серьезно, лейтенант-командир, вы правда думали, что этот процесс может пойти каким-то другим путем?

– Ну, нет, я полагаю, что нет, – сказал Кельвин. – Но…

– Даже если бы улики были не так сильны, – сказала она, прервав его, – а они сильны, думаете ли вы, что люди из Ротама приняли бы что-то меньшее, чем смерть за то, что случилось с их кораблями? Если бы Рейден был каким-то образом оправдан по всем обвинениям, это вызвало бы международный протест.

Кельвин думал, что ее мнение, одно из расследований, опровергающих политику, типично для офицера флота.

– Что меня беспокоит, – сказал Кельвин, сделав паузу и поискав нужные слова, – что я не могу обвести вокруг пальца… так это то, что Рейден во всех смыслах является образцовым капитаном флота. Отличный послужной список, большие комиссионные. У него три серебряные звезды, несколько медалей за заслуги и даже медаль за доблесть. Зачем ему выбрасывать все это, чтобы сбивать гражданские корабли безо всякой причины?

– Возможно, дело было не в том, чем они были, а в том, кем они были. Ты думал об этом?

Ему понадобилась секунда, чтобы понять, что она имела в виду.

– Да, я подумал о возможности того, что это преступление на почве ненависти, что он напал на Ротам за то, что это Ротам, но это не соответствует его характеру и послужному списку. Раньше он работал вместе с Ротамом без единой ноты презрения. Он даже помогал координировать совместные действия во время Великой войны против Полярцев, чтобы помочь Ротаму. Так что это поверхностное объяснение мне ничего не дает. Конечно же, не о том, почему он нацелился именно на эти корабли и не о том, почему сейчас. А как же все эти разговоры об «добре Империи»? Здесь не хватает деталей.

– Может быть, он хотел начать войну. Что бы это ни было, его рассуждения были явно несостоятельны, и, нравится ему это или нет, он виновен.

Именно из-за такого упрямства Кельвин ненавидел обсуждать расследования с персоналом за пределами крыла разведки. Завсегдатаи не задумывались о том, что можно увидеть сразу, и склонялись к первому, неглубокому объяснению, которое дошло до конца… но их теория казалась ему неверной. Рейден не был расистом по отношению к пришельцам, который хотел начать войну. Как он мог извлечь выгоду из того, что он был им? Конечно, недостаточно, чтобы умереть за это. Кельвин также задавался вопросом, почему Рейден не пытался объяснить свои действия, кроме как сказать, что они были на благо Империи. Его неспособность тщательно объяснить подразумевала для Кельвина, что Рейден хотел, чтобы поверхностные объяснения остались в силе. Но почему?

Следующие два часа были проведены в компании адмирала Харков и ее соратников по командованию. Они пошли в элегантный ресторан и заказали дорогое блюдо, за которое заплатило правительство. Они ели как можно медленнее и обсуждали все – от суда до местной политики. Кельвин мало что знал о системе Праксис, поэтому он позволил остальным доминировать в разговоре. Он воспользовался этой возможностью, чтобы узнать о своем окружении, так как находился здесь в отпуске в течение следующего месяца.

Он мало что отличал от типичной колонии, за пределами географии. Первичная станция вращалась по орбите единственной обитаемой планеты, типичной средне-синей, а экономика зависела от технологий обработки и открытий полезных ископаемых. Она была меньше, чем большинство Императорских систем с всего пятью миллиардами человек, но в ней было много транспорта и она держала в резерве непропорционально большие силы обороны из-за своей близости к Демилитаризованной зоне – границе Ротама.

Система, принадлежащая дивизии Пятого флота, имела юрисдикцию над десятками сторожевых кораблей, несколькими фрегатами и восемнадцатью истребительными дивизиями, но переворот был линкором под названием Харбингер. Местные жители хвастались этим ужасом, как будто это была легенда, и разгорелись небольшие дебаты о том, подходит ли он флагману Пятого флота – Андромеде. Большинство за столом Кельвина верили, что это не так, вероятно, в знак уважения к вице-адмиралу Харков, сидящей с ними.

Как только разговор перешел к местным выборам и политическим партиям, Кельвину стало скучно, и он позволил своему разуму блуждать. Выборы в империи предназначались только для местных властей и означали не более чем конкурсы на популярность между Большими домами за статус и престиж. Много шума и суеты – вопрос в том, кто управлял администрацией больше, чем то, что делала администрация. Все местные лидеры должны были подчиняться указам короля и его королевских магистратов, поэтому, за некоторыми исключениями, такими как законы об азартных играх и браке, Империя была везде одинаковой.

Когда судебный процесс возобновился, Кельвин подал иск в палату между вице-адмиралом Пятого флота и капитаном ISS Баунти, и они заняли свои места вместе с остальной частью собрания. Как только двери палаты были закрыты, судья призвал главу совета зачитать вердикт и приговор.

– Этот суд, взвесив доказательства против обвиняемого, включая его собственные признания, считает, что капитан Асари Рейден виновен во всех обвинениях, выдвинутых против него, – глава совета посмотрел на документ.

– Настоящим капитан Асари Рейден лишается звания и должности в Королевском Имперском флоте и должен быть перевезен в качестве преступника в Столичный мир, – сказал судья, – где он будет предан смерти от удушения азотом.

Консул Республики Ротам встал, подняв руку протеста:

– Республика требует, чтобы обвиняемые были выданы в распоряжение Ротама для исполнения приговора, который должен быть приведен в исполнение в соответствии с законами и обычаями Ротама.

Их методы высшей меры наказания были известны как более жестокие, чем казни в Империи. Например, осужденного могли медленно зажимать до смерти в металлических тисках.

Судья посмотрел на консула:

– На договор об экстрадиции нельзя ссылаться, потому что инцидент произошел на территории Империи. А осужденный является полноправным гражданином Империи и поэтому обладает иммунитетом.

Консул выглядел разочарованным, но склонился, демонстрируя подчинение постоянному верховенству закона.

– Республика Ротам отзывает свое требование и вместо этого требует присутствия представителей Ротама для подтверждения исполнения приговора и, по возможности, разрешения агенту Ротама активировать азотную машину.

– Этот суд не уполномочен ни удовлетворить, ни отклонить эти просьбы. Я напоминаю уважаемому консулу, что обвиняемый, как полноправный гражданин Империи, имеет право обжаловать этот приговор в Королевском Верховном суде в Столичном мире, хотя они могут и не принять это дело.

– Я не собираюсь обжаловать его, – сказал Рейден со своего места.

Консул, похоже, остался доволен этим и сел.

Точно так же, как судья, казалось, был готов завершить процесс, Кельвин склонился перед своими импульсами и поднял руку протеста.

– Суд признает лейтенанта-командира Кельвина Кросса из IWS Ночной Ястреб.

Она, похоже, не обрадовалась его вмешательству, что было неуместно, но позволила ему остаться.

– Я прошу приостановить казнь до завершения полного расследования.

Он почти не мог поверить, что делает это.

– Как офицер разведки, у меня есть основания полагать, что мотивы Рейдена – я имею в виду мотивы обвиняемого – более сложны, чем то, что установил суд, и должны быть раскрыты в целях национальной безопасности. А поскольку обвиняемый – самый ценный свидетель такого расследования, потеря его до того, как мы сможем провести расследование, была бы ужасной ошибкой.

Его просьба встретила диссонанс по всей комнате, особенно в виде шипения со стола Ротама.

Судебному заседателю пришлось ударить молотком, чтобы заставить палату замолчать.

– В дальнейшем расследовании нет необходимости, потому что вина уже установлена вне всякого разумного сомнения.

– Нет, вы не понимаете, – сказал Кельвин, нарушая протокол, выступая без разрешения. – Я не заинтересован в доказательстве вины обвиняемого. Я заинтересован в том, чтобы выяснить, почему он сделал то, что сделал. Люди не делают вещей без мотива, и мы не установили ни одного… по крайней мере, не убедительного. Мой инстинкт – верить, что Рейден замешан в чем-то большем, что может представлять реальную угрозу для Империи.

Судья кивнул, теперь понимая. Но выражение ее лица, и большинство лиц в комнате, было неодобрительным.

– Лейтенант-командир, поскольку вы только наполовину гражданин Империи и не имеете достаточного звания, этот суд не может рассмотреть вашу просьбу. Если такое предложение не поддержано офицером флагового ранга.

Кельвин сразу же посмотрел на вице-адмирала Харков, глаза Кельвина молили ее, чтобы она взялась за его дело. Но она отказалась говорить от его имени.

– Если больше нет возражений, суд закрывается и прекращает дело.

## Глава 5

День катился вперед в замедленном темпе, даже несмотря на то, что это было началом долгожданного отпуска.

Станция имела большой штат сотрудников в дополнение к бригаде из пятисот человек, которая ее обслуживала. Объект обеспечивал большинство удобств, которые можно было ожидать. Все, начиная от разнообразных вариантов питания и заканчивая коммерческими центрами, шумящими от активности на всех уровнях общественного доступа. Но немногие из этих развлечений вызвали интерес у Кельвина. Он избегал игрового холла, хотя и мог играть сколько угодно, но ему просто не нравилось, и вместо этого он проводил время, исследуя вокзал, наслаждаясь временем, проведенным в одиночестве. Он останавливался здесь и там, чтобы посмотреть из окон на планету внизу. Он был по всей Империи и все еще был застигнут врасплох сырой красотой сапфирно-синей планеты почти достаточно близко, чтобы дотронуться до нее.

В конце концов, он вернулся в свою комнату, чтобы почитать. Но его книги не могли удержать его интерес, как и онлайн-сети, поэтому он сортировал бумаги, имеющие отношение к миссии Феникса, и писал заметки. Он начал список всех возможных мотивов, по которым Рейден мог пойти на это, какими бы маловероятными они ни были, надеясь, что Кельвин сможет все рассмотреть в перспективе.

Через несколько минут, однако, его идеи закончились и стали глупыми, как пример, что в пиццу Рейдену был добавлен амфетамин, в результате чего он так себя вел в течение нескольких дней. Кельвин отбросил ручку и скомкал бумагу в шарик. В чем был смысл? Дело было решено. Приговор будет приведен в исполнение. Асари Рейден умрет, и правда, что бы это ни было, умрет вместе с ним. Кельвин знал, что лучше не надеяться, что сможет выяснить, каковы были мотивы Рейдена. Не без дополнительной информации. Так что это была пустая трата времени. Нежелательное отвлечение, которое уже разрушало его отпуск.

В качестве последнего дела, он включил какую-то музыку – очень старое сольное фортепиано, записанное за сотни лет до этого – и лег в постель. Он не был достаточно уставшим, чтобы спать, но, следуя нежным качающимся нотам сонаты в минорной тональности, он мог расслабиться и выкинуть все из головы.

Пока коммутационная панель не начала щебетать. Сначала он сопротивлялся, закрывая уши подушкой, но в конце концов ответил на звонок.

– Кельвин слушает, кто это?

– Привет, Кэл.

Это была Сара, и она звучала более чем немного пьяной.

– Это я, знаешь ли. Я здесь с Шеном, и мы просто говорили: «Где, черт возьми, наш командир?»

Кельвин засмеялся:

– В моей комнате.

– В комнате? В 18:00 в первую ночь отпуска? Нееет… Ты можешь в это поверить, Шень? Он в своей комнате в первую ночь отпуска!

Ее голос был несколько заглушен звуками музыки и разговоров.

– Так не пойдет. Если только, – хихикнула она, – вы не одни, не так ли, капитан?

– Нет, я не один, – Кельвин осмотрел свою комнату, она была пуста, за исключением кучи его хлама и нескольких книг на полу. – Хорошо, я один.

– Тогда идите сюда и выпейте с нами пару стаканчиков. Неужели вы не знаете, что мы в отпуске?

Обычно он чувствовал себя не в своей тарелке в комнатах, переполненных людьми, танцующими, поющими, пьющими и слишком старающимися произвести впечатление на противоположный пол. Но у него не было ничего лучше, и Сара, и Шень, как и многие в его команде, стали ему друзьями. Люди, с которыми ему нравилось проводить время.

– Хорошо, конечно. Почему бы и нет. Где вы?

– Мист-36…

Шумная песня, звучащая на заднем плане, становилась громче, делая почти невозможным услышать Сару.

– Хорошо, увидимся.

Он выключил панель.

Мист-36… он видел это раньше в тот день. Более крупный из двух клубов на станции. Он был уверен, что знает, как найти его снова, нет необходимости искать его в компьютере. Он вырыл свежую одежду и быстро принял душ. Так как он будет тереться плечами с другими людьми своего возраста, он чувствовал себя обязанным произвести на них наилучшее впечатление. Тем не менее, он всегда говорил людям, что ему неинтересно встречаться с девушкой и быть где-то привязанным, но на самом деле его беспокоила только часть «быть где-то привязанным».

Одевшись, он брызнул водой на лицо и проверил себя в зеркале. И даже несколько секунд суетился со своими волосами. «Неплохо, Кельвин, неплохо. Ты неплохо выглядишь для исполняющего обязанности капитана». Он улыбнулся и намазался крохотным одеколоном, очень осторожно, чтобы не переусердствовать. Это был один из тех редких случаев, когда двадцать пять лет было преимуществом.

К сожалению, найти Мист-36 оказалось труднее, чем ожидалось, и он оказался на совершенно неправильной стороне станции. Он никогда не был хорош в ориентировании – ирония судьбы для того, кто начал свою карьеру пилота. Он предпочитал быть тем, кто решает, куда ехать, а не как туда добраться. И теперь, потерянный, он все равно не хотел просить о помощи. Не из-за гордости, а из-за естественного желания разгадать загадку самому. Он отступил и попытался снова. Когда это не сработало, он нашел киоск и посмотрел карту станции, запомнив путь к Мист-36.

Длинная очередь людей ждала снаружи под светящимся голубым знаком. Он занял свое место и бездумно перетасовался вперед, сумев заглянуть внутрь клуба через широкое окно вдоль стены. Он постучал костяшками и удивился, увидев, что она сделана из старинного стекла. Он был рад, что звездолеты не использовали такой хрупкий материал для своих окон.

С руками в карманах пиджака, он позволил своему разуму ускользнуть от скуки ожидания. Он задумался, и, не успев оглянуться, настал его черед.

С ним заговорил один из двух вышибал в черных костюмах.

– Да, ты выглядишь подходяще. Здесь большой палец к пластине. Такова политика.

Кельвин боролся, чтобы сдержать свою улыбку. Быть осужденным парой мясников, чтобы посмотреть, достаточно ли он «симпатичен», чтобы попасть внутрь, выглядело абсурдно. Платящий покупатель с глубокими карманами, действительно ли его отвергли бы? Очевидно, так как около половины людей были отвергнуты.

– Эй, ты слушаешь, чувак?

– Да, извини, что? – он улыбнулся, стараясь не выглядеть грубо, несмотря на то, что пропустил то, что они сказали.

– Ты должен приложить палец к пластине. Такова политика. Никаких инопланетян, никаких преступников и никаких неграждан.

Кельвин прижал большой палец к пластине перед тем, как пройти последний квалификационный отбор. Он не был негражданином, но был полугражданином. Очевидно, этого было достаточно, чтобы засвидетельствовать его.

– Ты лишь полугражданин?

– Да, – сказал Кельвин. Полное гражданство было трудно получить, настолько, что даже полугражданство часто считалось привилегированным.

– Прости, приятель. Только полноправные граждане. Не расстраивайся. Мы отвергаем сотни в день»

– Ну ладно, неважно.

Кельвин ушел. Будучи таким же устоявшимся, как и в армии, он забыл, как тяжело жить в Империи, не будучи полным гражданином. Даже в армии он знал, что его статус удерживает его на уровне лейтенанта-командующего. Звание, которое было еще довольно уважаемым для двадцати пяти лет, но как насчет того, когда ему исполнилось тридцать пять? Будет ли он все еще лейтенант-командиром? Намерены ли они удержать его навсегда? Его послужной список требовал лучшего, но он старался не думать о таких вещах. Когда-нибудь он станет полноправным гражданином, когда унаследует гражданство своей матери на момент ее смерти. Но, как и любой хороший сын, он надеялся, что этот день никогда не наступит.

– Подождите, Кельвин, – сказал один вышибала, поворачиваясь к другому. – Эрик, здесь написано, что он командир-лейтенант. Ты знаешь правила. Офицеры попадают внутрь, несмотря ни на что.

– А как же другие правила? Как бы никаких неграждан?

– Идиот. Это правило номер один. Иначе босс потеряет контракт. Это не Мэйн-стрит. Если мы начнем отворачиваться от офицеров, нам конец. Арендная плата за это место будет…

– Ладно, ребята, – сказал Кельвин. – Решайте. Входить или выходить? Я устал стоять здесь.

– Внутрь, – сказал вышибала слева, указывая большим пальцем через плечо. Другой в конце концов кивнул и ушел с пути Кельвина. – Плата будет пять Q.

Кельвин кивнул и передал им деньги.

Внутри клуба было странное сочетание яркого и темного. Большая часть света была выключена, но несколько ламп мигали мягким разнообразием цветов везде. Все было немного затуманено затяжным облаком дыма, и люди были повсюду, несмотря на усилия вышибал. Они стояли, либо в кругах, общались с другими, либо танцевали под энергичные ритмы некоторых живых музыкантов, которых Кельвин не узнал – возможно, это была местная сенсация. Его не очень волновал стиль, он был неравнодушен к другому жанру. Ананд иногда шутил, что Кельвин родился не в том десятилетии.

Он проскользнул сквозь толпу людей и остановился недалеко от центра комнаты, позволяя глазам искать знакомые лица своей команды. Но почти ни одно лицо не было различимо в тумане, и Кельвин пожалел о том, что Сара не дала лучших указаний.

Кто-то врезался в него, чуть не вывел из равновесия. Но он держал ногу, немного покачиваясь, и сумел поймать незнакомку за предплечье, чтобы она не упала. Отпустив ее, он увидел довольно молодое лицо. Даже в темноте она выглядела смущенной, искренне извиняясь.

– Все в порядке, – сказал Кельвин, – Не волнуйся об этом. Ты в порядке?

– Еще раз, мне очень жаль.

Он засмеялся, останавливая ее, когда она отвернулась:

– Как тебя зовут?

– Сильвия.

– Ну, Сильвия, может, ты мне поможешь. Я ищу, где подают напитки.

– О, вон там есть бар, – она указала на дверь на левой стене.

Она убрала несколько светло-каштановых волос с глаз и улыбнулась ему теплой улыбкой. В темноте ее было трудно разглядеть, ее лицо освещалось только мигающим стробоскопическим светом, но она была очень милой.

– Слушай, – Кельвин колебался. Каким-то образом девушки заставляли его волноваться. – Я встречаюсь с друзьями. Хочешь присоединиться ко мне?

– В любом случае, спасибо, но нет. Мне правда нужно идти. Может, в другой раз.

Он кивнул, думая, что это, наверное, к лучшему, что она от него отмахнулась. Если бы все пошло по-другому, и они бы действительно сошлись, что тогда? Одна ночь, а потом больше никогда не видеться? Или, еще менее практичные отношения? Его карьера не подходила для таких вещей, со всей этой секретностью и путешествиями. И, в его глазах, он не был достаточно хорошим человеком, чтобы с кем-то сойтись в любом случае. Пока нет.

Так что он забыл о девушке и протолкнулся через дверь, на которую она указала. Он нашел несколько кабинок и бар, отделенный от шумной главной комнаты. Освещение было немного ярче. В тот момент, когда он вошел, он услышал «Привет, Кельвин!» слева от него.

– Привет, Сара и Шень. Он кивнул и занял пустое место за их столом.

Сопровождающий проследил за ним:

– Что вам принести, сэр?

Кельвин колебался – он не пил алкоголь.

– Я выпью стакан воды, – он улыбнулся, как будто это была самая смешная вещь, которую он когда-либо говорил.

– Хорошо… – сказал сопровождающий, выглядевший и непотревоженным, и разочарованным, когда уходил.

– Вода бесплатная, но я надеюсь, что ты все равно дашь ему чаевые, – сказал Шень из-за большой кружки.

– Я уверен, что он выживет и так, – Кельвин пытался устроиться поудобнее, передвигаясь на жесткой мебели. – Так о чем вы двое болтали, пока я заставлял вас ждать?

– В основном о том, насколько ты медлительный, – сказал Шень.

Сара хихикала:

– И о том, что ты никогда не спрашиваешь дорогу.

– Мы заключили небольшое пари, чтобы посмотреть, как быстро ты доберешься сюда. И ты подвел меня, Кэл, – Шень сложил руки.

С широкой улыбкой Сара сказала:

– Если хотите выпить, капитан, это за мой счет. Я каким-то образом наткнулась на семьдесят Q.

Она закрутила на столе карточку с деньгами Шена под своими длинными стройными пальцами.

– Семьдесят Q, правда? – Кельвин спросил Шена. – Это почти дневная зарплата. Ты уверен, что не слишком много выпил?

Шень пожал плечами:

– Наверное. Но что я могу сказать? – он одним пальцем провел по пенистому кольцу своей кружки. – Я в отпуске. Что взять с маленькой ставки?

Кельвин покачал головой:

– Я не думаю, что ставки – это твоя фишка, Шень. Похоже, ты почти так же плох в этом, как Майлз.

– Вообще-то, – сказала Сара, – мы позвонили ему раньше, чтобы он приехал, но, похоже, он «в ударе». Думаю, он пока неплохо заработал и не хочет потерять «волшебство» или как там он это называет.

Кельвин поднял бровь.

– Ты шутишь. Он действительно выигрывает?

Шень засмеялся:

– Впервые.

– Это напомнило мне, – сказал Кельвин, – И не спрашивай, какое отношение одно имеет к другому, – он указал пальцем – но мы получаем нового старпома.

– А как же Ананд?

– Переведен. Получил свою команду.

– Эта крыса. Какой предатель, – с улыбкой сказала Сара, – и казалось, что я всегда им восхищалась.

Кельвин знал, что Сара восхищалась Анандом. Они беззастенчиво флиртовали, и, тем не менее, им так и не удалось переспать.

– Да… трудно поверить, что он собирается уйти, – сказал Шень, – я буду скучать по нему.

Шень казался почти довольным.

– Я тоже, – сказал Кельвин.

– Так кто же новый офицер? – спросил Шень.

– Честно говоря, я не знаю.

Официант принес Кельвину его ледяную воду и снова спросил, может ли он что-нибудь еще сделать для него. Кельвин намеревался отказаться, но, вспомнив, что Шень сказал о чаевых, Кельвин решил заказать небольшой обед. Он просматривал меню, когда Шень стукнул ему в плечо.

– Эй, посмотрите на это.

– Что? – Кельвин посмотрел на экран стола. Шень активировал новостную станцию, и из причала было видно большое судно, с фланга которого выходили два других военных корабля.

– Дредноут с двумя корветами. Харбингер.

– Ну и что?

– Это наш друг. Слушай, – он вручил Кельвину маленький наушник.

Он услышал женщину. Она выходила в эфир в каком-то отделении новостей за пределами станции.

– Неизвестно, где его держат на борту того самого большого корабля, который вы видите. Но бывший капитан военно-морского флота Асари Рейден направляется в Столицу на ISS Харбингер, которая временно используется в качестве карательного судна. Похоже, что Императорский флот предоставил дополнительный эскорт, как вы можете видеть по присутствию двух корветов. Пока ничего не известно о том, кто распорядился о дополнительной предосторожности и как далеко пойдут эскорты. Но они собираются выйти за оборонный периметр.

Видя, как три клиента переносят свое внимание с еды и напитков в баре на новости, ожидающий официант извинился и пошел к какому-то другому столу.

Кельвин проигнорировал его и издал вздох:

– Я надеялся отвлечься от всего этого.

Ему нужно было смириться с тем, что поведение Рейдена – загадка, которая останется неразгаданной. Кельвин снял наушник и вернул его Шену, когда на экране появились вспышки, освещавшие корпуса двух корветов.

– Подожди секунду, – он выхватил обратно наушник.

Как только он это сделал, станция Праксис Один вошла в полную боевую готовность с включенным аварийным освещением. Шумный клаксон наполнил воздух, и прозвучал звук Генерального трибунала. Большая часть всех в баре вскочила и начала кричать. Кельвину пришлось заткнуть второе ухо, чтобы услышать трансляцию.

– Что происходит? – спросил Шень.

Кельвин толкнул их и вслушался. К сожалению, шумная паника сделала невозможным поймать больше, чем обрывки слов.

– Оба корвета испытали локальные взрывы и плывут по течению. О травмах пока ничего не известно.

Два военных корабля сопровождения дрейфовали от большого Харбингера, который выглядел нетронутым. Кельвин знал по повреждениям, что главные двигатели и двигатели корветов были повреждены. Оба корабля открыли огонь по Харбингеру основными лазерными массивами, но это было бессмысленно. Они не могли надеяться пробить щиты дредноута, и он быстро выходил за пределы досягаемости. Мгновение спустя Харбингер исчез.

– Харбингер изменил курс и совершил незапланированный измененный прыжок в космос. Несколько минут назад военные корабли Императорской армии открыли огонь по судну, на котором, судя по всему, находился осужденный пленник Асари Рейден. Но усилия эскадрильи не удержили беглый корабль. Нынешнее местонахождение и пункт назначения ISS Харбингер пока неизвестны. Никаких комментариев от Пятого флота.

Экран погас и был заменен изображением офицера за столом. Он был одет в стандартную сине-черную униформу, а на его лацкане был аметистовый знак отличия второго коммодора.

– Это второй коммодор Мигель Шенков, командир станции Праксис, – сказал он.

Кельвин посмотрел вверх, чтобы увидеть сообщение на всех экранах в баре и, вероятно, это сообщение транслировалось по всей станции.

– Каждому на борту приказано идти прямо в свою каюту и оставаться там до дальнейших распоряжений. Я обещаю вам: вы узнаете больше, когда я узнаю больше. Но пока эта станция зависит от вашего полного и упорядоченного сотрудничества в обеспечении безопасности всех. Весь активный экипаж будет отчитываться перед своими станциями и местными командирами. Это приказ.

Сообщение повторялось снова и снова, заглушая нервную болтовню и панику.

– Что нам делать? – спросил Шень, глядя на Кельвина испуганными глазами.

– Делайте, что он говорит. Идите в свою каюту. И ты узнаешь больше, когда он узнает больше.

– Вот так просто? – спросила Сара.

– Вот так просто, – Кельвин кивнул. Пока он не получил приказ об обратном, или не был активирован крылом разведки, он и его команда были в отпуске и попали под юрисдикцию местных властей. – Однако, возможно, вы захотите подождать с распаковкой сумок. Я готов поспорить, что каждый военный корабль в пределах двух секторов будет активирован в течение часа.

Дверь открылась, и морпехи вошли, приказав эвакуировать клуб. Кельвин выстроился в очередь с остальными и направился в свою комнату. Он уже пытался решить, стоял ли Рейден за атакой или это была подстава, предназначенная для того, чтобы так выглядеть.

## Глава 6

Свет на коммутационной панели яростно мигал, и Кельвин выпрыгнул из постели, чтобы активировать его. Нажатием кнопки появилось бородатое лицо Джека Эдвардса. Его глаза были бдительны, но он выглядел измученным. Позади него, синевато-серые стены офиса занимали различные таблички и почести.

– Мне было интересно, когда вы мне позвоните, директор, – сказал Кельвин, занимая место за столом. – Прошло три часа.

– Вижу, вы догадались, в чем дело, – сказал Джек.

– Харбингер, очевидно. Осужденный бывший капитан исчезает вместе с дредноутом альфа-класса. Звучит так, словно крыло Intel собирается расследовать это. И я ближайший агент.

– Вы очень проницательны, как всегда.

– Но прошло несколько часов. Почему вы ждали до сих пор, чтобы связаться со мной?

– Это логистическая катастрофа, – Джек прочистил горло, – пятый флот имеет юрисдикцию как над районом, где исчез Харбингер, так и над самим Харбингером. Поскольку они потеряли одного из своих, они хотели сами его выследить.

– Это абсурд. У них нет ресурсов для проведения расследования. Это наша работа. Помните, как они даже не смогли найти Феникс без нашей помощи?

– Я знаю. Знаю. Крыло разведки и командование флота должны были прийти к компромиссу по поводу того, как продолжить преследование. И только после того, как три перехватчика и интерцептор потеряли след Харбингера, они начали прослушивать и передавать нам свои файлы.

– Так как же нам с этим справиться?

– Это что-то вроде чувствительного баланса, Кельвин. И, честно говоря, вы не были бы моим первым выбором, чтобы возглавить эту операцию. Вы, конечно, достаточно опытны для охоты, но здесь есть дипломатический аспект, с которым у вас нет опыта. Без обид.

– Никаких обид.

– Но, как вы и сказали, вы ближе всех. И мы должны добраться до Харбингера до того, как его следы пропадут.

– Одно слово, директор, и мы запустим Ночного ястреба и найдем Харбингер, – сказал Кельвин кивнув.

– Это другое дело, – Джек прозвучал сердито. – У них Ночной ястреб под замком и они его не выпустят. Как будто они не хотели, чтобы мы упреждали их юрисдикцию и преследовали Харбингер без их согласия. Не знаю, почему они думали, что мы встанем на их пути.

– Да, это очень… интересно, – сказал Кельвин, – почти как будто они хотели, чтобы у Харбингера было преимущество.

– Не увлекайтесь. Пятому флоту удалось атаковать Харбингер, но он проскользнул сквозь их пальцы. Они не хотят, чтобы он сбежал. Почему они должны давать ему преимущество?

– Нет причин, о которых я могу думать. Но тогда почему мой корабль заблокирован?

– Не волнуйтесь об этом. Об этом позаботятся, – сказал Джек. – Так что забирайте свой экипаж и садитесь на борт. Мы посылаем все приказы об освобождении, и я думаю, что Командование Флота и Крыло Intel сейчас в основном на одной волне. Когда я дам вам приказ, я хочу, чтобы вы запустили корабль и приступили к работе.

– Какое время прибытия?

– Может быть, час. Надеюсь, меньше.

– Вы меня убиваете. Я могу подготовить свою команду к запуску через пятнадцать минут.

– Это плохая ситуация, но мы должны работать с ней. Помните, очень важно, чтобы вы не наступали на пальцы Пятого флота. Отсюда я буду работать под своим углом зрения, чтобы они не слишком мешали расследованию. Но держитесь подальше от их пути, делайте, что они хотят, и дайте мне позаботиться о мелочах, хорошо?

– Да, сэр, – сказал Кельвин. Он ненавидел бюрократию, особенно когда она не служила никакой цели, кроме как стоять на пути. – А пока, Джек, можете прислать мне все, что у вас есть на Харбингер? Я хочу посмотреть. Манифест, личные дела, последняя известная позиция и направление, все.

– Да, мы отправим все, что у нас есть, на компьютер Ночного ястреба. У вас на борту есть последняя программа для расшифровки?

– Я бы спросил Шена, но думаю, что да. Они сделали некоторые обновления, когда мы впервые сделали порт.

– Хорошо. И, Кельвин… не подведи меня.

– Я никогда вас не подведу. Но есть еще одна проблема. Мне не хватает офицера. Пятый флот украл моего старпома. Могу я его забрать?

– Нет, но спасибо, что напомнил, – Джек снова прочищает горло. – В рамках нашего соглашения с командованием флота, вы берете на борт офицера флота в качестве старпома.

– Что? – Кельвин даже не пытался скрыть свое удивление. – В этом нет никакого смысла. Он ничего не знает ни о корабле, ни о том, как работают наши операции.

– В Праксисе нет свободных сотрудников крыла Intel, которые могли бы занять эту должность. И твой новый офицер – это она, а не он.

– Неважно.

Джек пристально посмотрел на него.

– Не думаю, что мне нравится твой тон.

– Простите, сэр. Я имел в виду только то, что чем с большими ограничениями мне придется иметь дело, тем труднее будет провести это расследование.

– Вы бы предпочли отслеживать финансовые счета из-за стола в Столичном мире?

– Вас понял, сэр.

– Я понимаю ваши претензии, но вам придется с ними разобраться. Приведите своего нового старпома в курс дела, чтобы вы могли с ней работать. Если вы будете держать ее в курсе, это облегчит работу с Пятым Флотом.

Кельвин сопротивлялся желанию снова пожаловаться. Тот факт, что Крыло Intel было вынуждено обслуживать командование флота только для того, чтобы выполнять свою работу, был нелепым. Крыло Intel никогда не обращалось к адмиралам флота с требованием разместить свои эскадрильи по-разному. Почему флот должен был получить хоть какое-то право голоса по поводу того, как должно было быть проведено расследование?

– И в качестве последнего нашего компромисса, любые ваши доклады должны быть представлены и для меня, и для вице-адмирала Пятого флота Харков. Она будет следить за расследованием со стороны командования флота.

– Я должен докладывать командованию флота?

– Да. И очень важно, чтобы вы присылали нам отчеты одновременно и чтобы они были точно такими же.

– Ну, это отстой, – сказал Кельвин. – Значит, если я не хочу, чтобы командование флота что-то знало, я не могу вам об этом сообщить?

– Это верно. И не пытайся обойти это. Я тебя знаю. Я знаю, что ты попытаешься придумать какой-нибудь умный способ накормить меня информацией, которую ты не хочешь, чтобы они достали. Но они смогут отслеживать все передачи, исходящие от вашего разъема в катаспасе.

– Это очень, очень отстойно. Есть какие-нибудь уступки, на которые вы не пошли, сэр? Вы говорите так, будто командование флота ведет это расследование.

– Во всех смыслах и целях, так и есть. Я постараюсь держать это подальше от вас, чтобы вы могли полностью сосредоточиться на поиске Харбингера. Дайте мне позаботиться о политике.

– Хорошо.

– Это все, что у меня есть для вас. Подготовьте ваш экипаж, а я отправлю вам все наши данные и прослежу, чтобы ваш корабль был освобожден. Удачи.

– Спасибо, сэр, – сказал Кельвин, и терминал отключился. Он издал глубокий вздох разочарования, а затем послал сообщение своему экипажу.

* * *

Гудение принтера прекратилось, и Кельвин схватил следующую партию документов, отправленную на Ночной ястреб крылом Intel. Они отправили информацию ему в электронном виде, но после того, как его компьютер расшифровал их, он не терял времени на печать бумажных копий. Технически ему это не разрешалось, но он просто ненавидел читать огромные документы на экранах. Это напрягало его глаза.

На его столе была собрана целая куча бумажной работы, и ему не нравилась мысль о том, чтобы прочитать все это в столь кропотливых деталях. Большинство людей считали, что быть офицером разведки означает иметь доступ ко всем видам частной информации и военным секретам. И в какой-то степени это было правдой, по мере необходимости. Но в основном он загружал в свой мозг списки сотрудников, информацию о счетах, детали транзакций, рэп-отчеты, все и вся, что могло иметь отношение к конкретному делу. Большинство из которых оказывалось бесполезным периферийным хламом. Но ради этих немногих похороненных драгоценных камней нужно было учитывать каждый клочок информации, даже самая мельчайшая деталь может быть разницей между раскрытым делом и постоянной загадкой.

Итак, без всякой радости, Кельвин вернулся к своему столу и начал сканировать последнюю информацию. Эта партия содержала служебные записи инженерного персонала.

Джон Ковальски получил демерит за пропущенную смену 10.05.1212.... Это было шесть лет назад; не могут ли они отпустить его? Он также получил премию Blue-Water Service за завершение ремонта в рекордно короткие сроки.... Бла-бла-бла…

Чириканье прервало его чтение. Он нажал на кнопку на своем компьютере.

– Да?

– Капитан на корабле.

– Что это значит?

– Главный люк запечатан, а командир на борту.

– Спасибо, Шень.

Он отпустил выключатель и запер файлы в ящике стола. Он потратил всего секунду, чтобы сгладить морщины своей униформы и очистить горло перед тем, как отправиться на корабль. Он хотел ясно дать понять, кем бы ни был его новый старпомом, каким-то офицером военно-морского флота, что он главный. И он не собирался менять ни один из своих действующих протоколов на то, что они делали на флоте.

Дверь соскользнула в сторону, и он ступил на корабль и посмотрел на нее.

Сара улыбнулась из-за штурвала, а Шень сидел за операциями. Но оборонный пост был свободен.

– Где Майлз?

– Зная его, он все еще спит на Праксисе-1, – сказала Сара, пожимая плечами.

Кельвин посмотрел на Шена.

– Он поднялся на борт с отрядом командира. Я уверен, что он уже в пути..

– Хорошо.

Вместо того, чтобы занять свой стул, Кельвин переместился на заднюю часть мостика, где была главная дверь.

– Соедините меня с директором Эдвардсом.

– Да, сэр. Дайте мне секунду, – сказала Сара.

Через минуту на экране появилось лицо директора.

– Что такое, лейтенант-командир?

– Вы освободили мой корабль?

– Подтверждаю. Вам приказано высадиться, как только будете готовы.

– Есть новая информация?

– Мы подтвердили, что курс Харбингера – система Алеатор. Но вам придется забрать его оттуда.

– Спасибо. Передача закрылась, и экран снова потемнел.

– Хорошо, Сара, свяжись с диспетчерской вышкой. Давай устроим это шоу на дороге.

– С удовольствием.

Когда она отступила и заговорила в гарнитуру, требуя разрешения, Кельвин повернул глаза к большому окну впереди, думая, как он будет рад, когда снова увидит звезды, вместо серых стен стыковочного отсека.

Дверь лифта открылась, и он повернулся лицом к своему новому исполнительному директору. Ее сине-черная форма выделялась как больной большой палец в окружении черно-серебристого цвета, а форма, сияющие глаза и яркие волосы были слишком знакомы.

– Вы? – спросил Кельвин.

Выражение лица Саммерс Пресли стало смешением замешательства и обиды.

Он прочистил горло.

– …Должен сказать, что вам рады на борту. Так что… добро пожаловать. Он сымитировал улыбку, но не пропустил ее приподнятую бровь.

– Ваш пост здесь, – он подошел к командным местам в центре.

– Спасибо, сэр, – сказала она.

Ее голос был нейтральным, но он мог сказать, что она была раздражена. Возможно, она была не более счастлива по поводу этой договоренности, чем он.

– Мы готовы к работе, сэр, – сказала Сара. – У нас есть разрешение на запуск по стандартному вектору через первые ворота.

– Хорошо, Сара. Отключите стыковочные зажимы, и теперь, когда вы здесь, командир, мы готовы…

Кельвин снова заметил пустой столб обороны и прервал сам себя. Он оглянулся на Саммерс.

– Где Майлз?

– Простите, кто?

– Разве никто из моих офицеров не поднимался с вами на борт?

– Никто не выше прапорщика.

Он повернулся к оператору.

– Шень, я думал, ты сказал, что Майлз поднялся на борт с группой командира.

– Он должен был.

– Хорошо, Сара. Отмените запуск и восстановите эти зажимы. Шень, выясни, что случилось с Майлзом.

Кельвин занял свое место и пропустил руку через волосы.

– Я получу бланк для выговора, – сказала Саммерс со своей стороны.

Кельвин повернул свой стул к ней.

– Что? – он не слышал этого слова так долго, что ему понадобилась секунда, чтобы вспомнить, что это значит. – Нет, просто… не волнуйтесь об этом.

Он не собирался заполнять какую-то выговорную форму.

– Со всем уважением, сэр, – сказала Пресли, – этого требуют дисциплины.

– Ничего страшного. Послушайте, я уверен, что у него есть хорошее оправдание, и он, наверное, уже едет.

– Нашел его, сэр, – вставил Шень.

– Видите?

– Он в изоляторе. Похоже, наш несчастливый друг накопил что-то вроде игрового долга, и ему запрещено покидать мир, пока он не выплатит его.

– Черт возьми, Майлз, – Кельвин встал, – хорошо, отправьте им приказ из крыла разведки освободить его из тюрьмы.

– Ничего не поделаешь. Он подписал какой-то контракт перед тем, как играть за этими столами. Если Крыло Intel не захочет оплатить счет, это будет нарушением межмирных отношений.

– Похоже, у него неприятности. Я могу перевести кого-нибудь из флота, – сказала Саммерс.

– Нет-нет, – резко сказал Кельвин. Последнее, что ему было нужно, это еще один робот из флота.

– Или я сама могу взять Белую смену. Раньше я была офицером обороны, – сказала она.

– Все в порядке. В этом нет необходимости, Саммерс. Я не отдам одного из своих лучших офицеров.

– Командир.

– Что? – он посмотрел на нее в замешательстве.

– Мое звание. Командир.

Ах, да, он забыл об этом протоколе. Он должен был дать ей знать информацию о корабле. Вместо этого он проигнорировал ее и оглянулся на Шень.

– Сколько стоит долг?

– Тридцать тысяч Q.

Сара свистнула.

– Это больше, чем он зарабатывает за год.

Кельвин на мгновение задумался об этом.

– Ладно, ладно. Я оплачу. Позвольте мне перевести им деньги.

– Что?

Корабль взорвался от неожиданности.

– Вы оплатите? – спросила Саммерс, ее лицо было белым от шока и неодобрения.

Сама мысль о том, что командир прикроет недисциплинированного низшего и заплатит за это такое состояние, вероятно, шла вразрез со всем, что она понимала о Вселенной. Но она просто не знала, как далеко Майлз и Кельвин продвинулись в отношениях, и она еще не поняла, что, как бы хорошо Майлз ни терял деньги, он еще лучше справлялся со своей работой.

Кельвин пожал плечами.

– Он отплатит каждый Q.

Но он знал, что Майлз никогда не сможет. Это, однако, было неважно для Кельвина. У него не было бесконечного потока богатства, но он зарабатывал больше, чем тратил. И деньги действительно были не так уж важны для него.

Он переехал на оперативный пункт и вошел на один из своих банковских счетов. После того, как он подключился к деньгам, Кельвин получил подтверждение, что Майлза отпустили и он уже в пути.

– Как ты думаешь, сколько это займет? Полчаса? – Кельвин задался вопросом.

– Центр задержания находится на пятнадцатой палубе аванпоста, и, поскольку он может пропустить большую часть проверки безопасности в терминале, я думаю, что это займет пятнадцать минут, – сказал Шень.

– Дайте мне знать, как только он окажется на борту. А пока я буду у себя в офисе, немного почитаю.

Кельвин решил, что предпочел бы фрезеровать над листами данных, чем простаивать на корабле. Повернувшись к двери, он увидел Саммерс, лицо которой выглядело так, будто оно взорвется от разочарования. Но, будучи послушным офицером, она держала себя в руках. Пока что.

– Командир, может, вам лучше пойти со мной, – сказал Кельвин. Он кивнул в сторону двери, и она встала и пошла за ним в кабинет. Он сел за свой стол, и она стояла у двери.

– Хотите пить? – спросил он и кивнул в сторону стопки бутылок с водой.

– Нет, спасибо, сэр.

Он вытянул руки и сложил их за голову.

– Мы начали не с той ноты, командир, – он боролся с порывом осмотреть ее с ног до головы, – в терминале до суда, я имею в виду.

– О? – она подняла бровь. – Простите. Я не помню.

– Хорошо, – сказал Кельвин, сомневаясь в ее словах, – тогда у нас не должно быть проблем начать все сначала. Есть несколько вещей, которые вы должны знать теперь, когда вы часть нашей семьи.

Ему было трудно судить о ее реакции.

– Пожалуйста, садитесь, – сказал он, двигаясь к другому стулу напротив нее.

– Спасибо, сэр, но я лучше постою.

– Очень хорошо, – сказал он.

Было ли что-то что раздражало ее?

– Первое, что вы должны знать, это то, что на борту моего корабля самые формальные протоколы вылетают в окно.

Он не пропустил вспышку неодобрения в ее глазах. Это заставило его захотеть улыбнуться, но он сопротивлялся.

– Мне плевать на них. Они неэффективны и скучны. Здесь все всегда открыты, чтобы высказать свое мнение. Таким образом, мы все на одной волне. И я не раздаю выговоры. Если кто-то делает что-то незначительное, то мне все равно. Но если они делают что-то значительное, то их выкидывают за борт.

– Что? – ее шок пробил ее доспехи нечитаемости.

– Это была шутка. Но их выбросят на гауптвахту. И там им пришлось бы иметь дело с майором Дженкинсом, командиром подразделения спецназа на борту. И поверьте мне, это не благословение. Он хихикал, но она даже не улыбнулась.

– Это все, сэр?

– Нет, – сказал Кельвин, – я хочу, чтобы вы говорили свободно. Вы несчастны, я вижу. Выпустите это. Если у вас есть совет или критика для меня, ну, я всегда готов выслушать.

Она колебалась.

– Давайте.

– Вы уверены? – спросила она, когда складывала руки.

– Дайте мне знать.

– Хорошо, тогда… – она сделала паузу на мгновение, но, когда она говорила, ее губы не останавливались ни перед чем. Она разглагольствовала о том, как неуместно для него было заплатить за Майлза, чтобы того выпустили из изолятора, и как она не доверяла офицеру с таким плохим суждением. И как, не наказывая его, Кельвин содействовал действиям Майлза. Устанавливая плохой прецедент для остальных членов экипажа. Нарушая единство хорошего, натренированного, дисциплинированного звездолета. И то, как ожидание Майлза только увеличило преимущество Рейдена.

Кельвин слушал тихо, учитывая все, что она говорила. И он подумал, что в этом есть смысл. Но он не согласился с ее выводами. Важно то, что он знал, что она чувствует, и что она узнает, какие у него позиции, и что она будет адаптироваться.

– Мы офицеры армии. Вот кто мы. Меньшее, что мы можем сделать, это поступить так! – заключила она.

Она была милой в гневе, и на лице Кельвина появилась широкая улыбка.

– И уберите эту дурацкую ухмылку с лица, лейтенант-командир, – сказала она, а потом внезапно закрыла рот и встала, осознав, что перешла черту.

Но ее гнев не беспокоил Кельвина. На самом деле, он думал, что она наконец-то дошла до сути дела. Это ранило ее гордость, что она должна была отчитываться и принимать приказы от кого-то в полном ранге ниже нее и три года ее младше. Особенно, когда этот человек, казалось, нарушает все правила и делает все, что он не должен делать. Он задавался вопросом, знает ли она, что он только наполовину гражданин. Но Кельвин не чувствовал угрозы.

– Вы закончили, Саммерс?

– Да, – спокойно сказала она, вздохнув с облегчением. – Кроме одной вещи. Вам действительно нужно называть меня командиром, а не Саммерс. Это очень важный протокол.

Кельвин сопротивлялся усмешке и откинулся на стул.

– Разве это не было приятно?

– Что?

– Выпустить это наружу.

– Немного, я полагаю. Но это была ошибка.

– Но было приятно?

– Немного.

– Хорошо. Мне не нужны офицеры, разгуливающие с отступающей злобой, как тикающие бомбы замедленного действия, – он говорил спокойно, – я хочу, чтобы вы знали, что можете говорить со мной свободно в любое время. На самом деле, я надеюсь, что так и будет. Для меня важно знать, что чувствует моя команда.

Он сделал паузу, чтобы позволить этому утромбоваться в ее голове.

– Что касается ваших опасений… Мне жаль, что переход от дисциплинированного крейсера флота к фрегату-невидимке в крыле Intel затруднен из-за моего командного стиля. Но вам придется к нему приспособиться. Хотя я могу делать вещи немного… по-другому, в этой эскадрилье мне разрешена такая роскошь до тех пор, пока я выполняю свою работу.

Он только наполовину говорил правду, он тоже подчинялся протоколам и правилам, но в основном убеждал себя в обратном.

– Да, сэр, – теперь она была тише, но он все равно видел тонкое неповиновение в ее глазах.

– Другой протокол – следовать приказам вашего командира и делать это абсолютно все. И я приказываю вам называть людей по именам, а не по званию. Если вы не знаете их имен, вы обязаны выучить их при первой же возможности.

– Что? – она была ошеломлена.

– Итак, теперь у вас противоречивые приказы. Следуйте протоколу для поддержания корабельной формальности или следуйте протоколу для подчинения вашему командиру. Что вы нарушаете, вам решать.

Она снова выглядела раздраженной, но быстро спрятала эту эмоцию.

– Ну, как вы говорите, сэр, протоколы не очень важны для вас. Это значит, что я не обязана выполнять ваши приказы.

В конце концов, в ней было чувство юмора? Кельвин ухмылялся.

– Так-то лучше. Теперь, если вы хотите сделать небольшой перерыв, чтобы осмотреть вашу каюту и приготовления, это хорошо. Но я ожидаю, что вы вернетесь на борт через час.

– В этом нет необходимости. Я готова провести свою смену.

– Ладно, хорошо. Ну, тогда вы свободны.

– Спасибо, сэр.

Она ушла, а за ней закрылась дверь.

Кельвин вздохнул. Что мне с ней делать? Последнее, что ему было нужно, это фанатик протокола, особенно если она узнает, что он не имеет права на почти столько свобод, сколько он имел. И если она узнает, что он должен отчитываться перед командованием флота, она может послать несколько своих и устроить ему неприятности. Насколько он знал, это было главной целью ее задания: держать его в узде.

– Ух… – сказал он, когда все-таки не смог заставить себя вытащить документы для изучения. Вместо этого он повернулся и сыграл в шахматы против компьютера. И проиграл. Как обычно.

– Мошенник, – посмотрел он на него свысока.

– Хотите сыграть еще раз? – спросил компьютер.

– Нет. Заткнись, – он выключил его, как раз когда голос Шеня протрещал по динамику.

– Мы освободились от Праксис 1, и мы на открытом пространстве. А еще Майлз уже на пути к нам.

– Хорошо, – сказал Кельвин, и направился к двери.

Он и Майлз вошли на борт одновременно с противоположных сторон.

– Эй, чувак, мне очень жаль. Я твой большой должник, Кел. Очень большой.

Голос Майлза бумкнул, когда он спешил на свой пост.

Кельвин не мог не посмеяться. Видеть красное лицо Майлза стоило почти целое состояние.

– Ничего страшного. Все в порядке, – Кельвин сделал успокаивающее движение руками.

– Я верну тебе деньги, клянусь! – он добрался до своего участка, но не сел.

Сара повернула свой стул лицом к нему.

– Итак, что случилось с двадцатью тысячами Q, которые ты собирался выиграть, черт возьми?

– Эй, – сказал Майлз, – никакого нахальства от тебя.

– Дело в том, что ты потерял тридцать тысяч Q. Это как купить четыре машины, совершенно новые.

– Нет, нет, нет. Это было намного меньше. Конец дискуссии.

Кельвин улыбнулся.

– Это было 29,905 Q. Я только что заплатил.

– Ну… игра все равно была сфальсифицирована, – Майлз выглядел взволнованным.

Шень заговорил.

– Контроллер сказал мне, что ты проиграл его на восьми последовательных руках, увеличивая ставку с каждой.

– Да, восемь рук, и все они сфальсифицированы. Разве это не несправедливо? Я имею в виду, что это достаточно плохо, чтобы сфальсифицировать одну руку, но восемь? Дайте парню передохнуть.

– Да, да, да, – Сара закатила глаза и повернулась обратно в участок, – Майлз, ты никогда не меняешься.

Как раз тогда Майлз заметил Саммерс Пресли, которая безмолвно осуждала все это. Он указал на нее.

– Кто она, черт возьми?

Кельвин пожал плечами.

– Не знаю. Я думаю, что она безбилетник.

Саммерс прочистила горло.

– Я командир Пресли, ваш исполнительный офицер. Теперь займите свой пост, – сказала она, что звучало не впечатляюще. Майлз выглядел ошеломленным, поэтому она продолжила:

– На раз-два, мистер!

Его взгляд метнулся на Кельвина, который кивнул. Майлз занял свое место, выглядя недовольным.

– Да, командир.

Хорошо, – сказал Кельвин, – теперь, когда все познакомились, давайте убираться отсюда. Сара, проложи курс к Алеатору и приготовься к прыжку с 80-процентным потенциалом.

– Готово, сэр.

– Давай.

Сара запустила двигатели, и вид из окон стал черным.

– Ускоряясь, мы достигнем 80% чуть более чем за две минуты по стандартному курсу. Расчетное время прибытия – шесть часов.

– Отлично. Теперь, когда все сделано, я буду в своей каюте. Саммерс, палуба на тебе.

## Глава 7

Его комната была забита коробками, теми же самыми, которые он не успел распаковать на Праксисе. Но в то время как его промедление там окупилось, у него не было причин откладывать их распаковку. Кроме чистой, простой лени. Что было достаточно неплохо для Кельвина. Он сдвинул коробки с места и сел на кровать, откинув голову на руки.

«Что мне делать?»

Тысяча мыслей пронеслась сквозь его разум. Он был одним из звездных следователей Империи – самым молодым и ярким офицером в крыле разведки. Вторым после легендарного Лафайета Ниму. Но помимо него, успех Кельвина привлек наибольшее внимание в кругах крыла разведки. И некоторые люди, Кельвин был уверен, видели в нем настоящего претендента на неофициальную роль лучшего оперативника. В конце концов, его последняя работа принесла ему еще одну блестящую Серебряную Звезду, командование военным кораблем фантомного класса, и, что самое лучшее, шанс подобрать большую часть его основного экипажа. Но все эти награды пришли с определенными ожиданиями… Он должен был выполнить свою работу. Это означало разобраться в ситуации с Рейденом. Как бы запутанно это ни казалось.

Почему Рейден вообще стал негодяем? Это совсем не вписывалось в его прошлое. Он был выдающимся боевым капитаном с десятилетиями верной службы. Почему он отдал все это только для того, чтобы атаковать горстку кораблей пришельцев? Как он мог извлечь из этого выгоду?

А потом был вопрос его чудесного побега. Уклонение от ареста было одно дело, но и украсть первоклассный дредноут в процессе было неслыханным. У Харбингера была команда из почти тысячи мужчин и женщин. Рейден никак не мог привлечь их на свою сторону умными словами и победоносной личностью. Также не было вероятности, что Рейден мог захватить корабль силой. Для штурма и захвата такого корабля потребовалась бы настоящая армия. Откуда бы силы пришли? Где бы они были спрятаны? И как бы Рейден предвидел необходимость захвата Харбингера достаточно рано, чтобы подготовиться? Если бы это вообще не был Рейден… возможно, кто-то, кто хотел бы освободить Рейдена, или, возможно, даже взять его в плен для какой-нибудь другой цели.

Самым простым объяснением было то, что экипаж Харбингера сочувствовал Рейдену и что они планировали спасать его все это время. Однако, шансы были невелики, что столько людей в одном месте случайно оказались рядом с Рейденом. Скорее всего, люди присоединились к кораблю, официально или нет, после того, как стало ясно, что на Праксис 1 идет судебное разбирательство.

По сообщениям, на Праксис 1 сменилась треть экипажа Харбингера, что не было ни редким случаем, ни достаточным количеством людей, чтобы гарантировать быстрый захват корабля. Тем более, что, якобы, новоприбывшие были в основном техниками и инженерами, а не морскими пехотинцами и спецназом. Не те мужчины и женщины, кто был подготовлен к ближнему бою. Кельвин также не смог найти никаких значимых связей между новым экипажем. Некоторые из них были связаны друг с другом, как бы отдаленно они ни были друг от друга, другие происходили из одних и тех же школ, что-то вроде того, но, в конечном счете, было не так уж и много связей, которые могли бы повлиять на совместную работу в каком-то грандиозном размахе.

До сих пор файлы, которые ему прислало крыло Intel, не оказались полезными. В основном, они были скучные. Но если где-то внутри них был хотя бы клочок подсказки, Кельвин был полон решимости ее найти. Потому что он должен был знать, как Рейдену и кому бы то ни было еще удалось украсть такой корабль, как Харбингер, и сделать так, чтобы все на борту исчезли почти без следа.

В то время как Кельвин продолжал просматривать имеющуюся информацию и жевать факты, как плохой кусок стейка, что-то другое выделялось среди прочих вещей в его голове. Пятый флот, казалось, неестественно интересовался ситуацией с Харбингером. Правда, это был один из их кораблей, который пропал без вести, и, да, это произошло на их вахте в их пространстве. Но ничто из этого не объясняет, почему Пятый флот, казалось бы, так стремился вернуть себе Рейдена, вместо того, чтобы более широко открывать операцию для других флотов и крыла Intel, чтобы те, в свою очередь, содействовали этой операции. Крыло Intel располагало ресурсами и обучением, предназначенными для проведения такого рода работ. Почему Пятый флот хотел, чтобы они играли минимально возможную роль? Возможно, чтобы вернуть часть утраченного достоинства, если осужденный заключенный украл один из их дредноутов? Но Кельвин сомневался, что все так просто.

Ему было трудно сконцентрироваться с Саммерс Пресли на борту. Она была привлекательной и вдохновляющей, но, что более важно, она была кем-то стоящим над его душой. Подумать только, угадывая каждое его движение. Раньше ему никогда не приходилось играть в оборону на собственном корабле. А так как ее глаза были глазами флота, он должен был бы работать очень осторожно. Если бы только у него все еще был Ананд…

Он шагал по своей комнате, чувствуя себя беспокойно, его разум вращался по кругу, пытаясь соединить все части воедино. В течение следующего часа он проводил большую часть времени гадая о возможных объяснениях действий Рейдена, его побеге и о том, каким может быть его следующий шаг. Пока Кельвин решил предположить, что либо Рейден командовал предводителем, либо тот, кто им командовал, действовал в соответствии с интересами Рейдена.

Тогда, что могло бы заинтересовать Рейдена, который был в Алеаторе? Это была система на краю Империи, вне юрисдикции всех главных держав и правительств. Прибежище для воров, головорезов, пиратов, преступников, наемников и стаи людей, пытающихся быстро сделать состояние. Алеатор был никому не подвластен, кроме Роскоса, семьи преступников, которых Кельвин знал слишком хорошо. Большая часть его собственной семейной истории была связана с Роскосами. И из-за этого, Алеатор был одним из последних мест в галактике, которые Кельвин планировал посетить. Но если именно туда направлялся Харбингер, то Кельвин тоже должен был отправиться за ним. Ему это откровенно не нравилось.

В конце концов, он обнаружил, что открыл свой сейф и вытащил бутылку эквария. При этом он сказал себе, что не собирается пить его, он просто подержит его, посмотрит на него и подумает. В глубине души он знал все лучше, но решил проигнорировать голос предупреждения… который все равно был больше похож на шепот.

Он снова сел, схватив бутылку с водой, затем разломал таблетку пополам и проглотил ее, зная, что эффект не будет ощущаться в течение примерно двадцати минут. А до тех пор он попытается очистить свой разум, представляя пустоту открытого пространства вокруг.

* * *

Его дыхание было медленным и глубоким. Каждый выдох сопровождался желанием улыбаться всему и ничему. Мысли рассыпались, как зыбучие пески, плывущие по веселому пруду. И он ни о чем не заботился. Кружащаяся радостная апатия наполняла каждый его вдох и каждую проходящую секунду. Он был удален от всего этого и не мог перестать улыбаться. Он чувствовал себя бестелесным. И тишина без всякой причины позабавила его. Было очень приятно.

Пока не раздались громкие звуки.

Что это было? Стрельба? Его разум отозвался болью, когда гром снова раздался, как древние пушки. Он почувствовал волну головокружения, и в момент своего свободного падения, он затаился в вертикальном положении и увидел вращающиеся арматуры в своей комнате. Темное пятно полного головокружения поразило его. Он падал. В отчаянии он схватился за что-нибудь, за что угодно, и вцепился в изголовье своей кровати. Он хотел закричать, но звук застрял у него в горле. Ощущение нарастало, и он чувствовал, будто его разрывают на части…

Через несколько секунд, которые казались минутами, ощущение прошло, и его окружение нормализовалось. Оставив его там, где он всегда был, на кровати, запутанным среди простыней.

Свет был включен и пылал, заставляя его щуриться. Он потер глаза, пытаясь собраться с мыслями, прежде чем встать. Странно, он не помнил, как заснул. Как долго я был в отключке?

Последовал еще один громкий стук, за которым последовал перезвон.

– Войдите, – прохрипел Кельвин, вставая и чувствуя головокружение.

Дверь открылась, и Саммерс Пресли вошла внутрь.

Как и она, Кельвин заметил бутылку с эквариусом на своем столе. Он схватил ее, паникуя, что оставил на виду. Повернувшись к ней спиной, он спрятал бутылку обратно в сейф.

– Чем могу помочь, командир? – охрипшим голосом спросил он. Он натянул рубашку на голову и протолкнул руки через рукава.

Саммерс указала на мигающий свет.

– Корабль пытался связаться с вами. Вы в порядке?

Действие наркотика, должно быть, погрузило его в такой глубокий сон, что он не услышал предупредительного сигнала. Он поднял близлежащую бутылку с водой и выпил большую часть ее содержимого, прежде чем вытереть рот.

– Да, я в порядке, – он опустил бутылку и посмотрел в глаза Саммерс. – Разве вы не должны быть на борту?

– Мы беспокоились о вас, лейтенант-командир.

– Зовите меня Кельвин. И разве это не нарушение протокола для старпома покинуть борт в такой ситуации?

Конечно, его не волновал протокол. Но ее волновал.

– Нет, палуба у первого лейтенанта Шень Ивате. И я подумала, при данных обстоятельствах, что так будет лучше.

– Ивате Шень. В его культуре первое имя идет последним, а фамилия – первой, – он улыбнулся, – но мы просто зовем его Шень.

– В любом случае, дело не в этом, – сказала она.

Он увидел какой-то другой оттенок ее лица. Ей было стыдно?

– Так в чем же дело? – спросил он.

– Я подумала, что будет лучше, если я сама приду проведать вас.

– Это очень заботливо с вашей стороны. Рад, что вам не все равно.

Она нахмурилась.

– Не льстите себе. Я здесь, потому что у вас первоочередное сообщение, пришедшее из неизвестного места.

– Что значит «неизвестного»?

– Я имею в виду, что зовут вас, сэр. По имени. Отправитель использует один из самых безопасных каналов, зашифрованный, с максимальным приоритетом. Кто-то хочет связаться с вами очень сильно и очень срочно.

– Если это не подходит как оправдание, чтобы быть польщенным, то я не знаю, что подходит, – он почувствовал бешенный ритм сердца и разума при мысли об этой новой загадке. – Я послушаю его здесь.

Саммерс не сдвинулась с места.

– Поскольку это сообщение может быть связано с делом и, скорее всего, связано с безопасностью корабля, я подумала, что будет лучше, если мы услышим его вместе.

Кельвин засмеялся.

– Вы шутите?

Врыжание лица Саммерс было таким же нейтральным.

– Вы неправильно подумали.

И с веселой улыбкой он предложил ей уйти.

– Я приму звонок здесь, командир. Спасибо. Это все.

Она не выглядела счастливой, но подчинилась. Как только дверь захлопнулась, Кельвин запер ее и нажал на переговорное устройство.

– Шень, посылай сообщение сюда. Я готов. Дай мне визуальный контакт, если сможешь.

– Окей, Кел.

Экран вспыхнул, и он увидел силуэт женщины, стоящей перед пустым фоном. Источник света за ней было трудно разглядеть. Он не мог разглядеть ни ее лица, ни четких деталей, кроме того, что она казалось, одна.

– Лейтенант-командир Кельвин Кросс? – спросила женщина. Ее голос звучал молодо и странным образом казался знакомым.

– Да, это я, – сказал он. – Кто вы?

– Вы преследуете бывшего капитана Асари Рейдена?

– Кто спрашивает?

– Очень важно, чтобы вы были одни. Вы одни?

– Да.

– И вы получаете это сообщение в безопасном месте, где никто больше не может слушать?

Несмотря на молодость, ее голос носил ошеломляющий авторитет, но все же он был приятным, гладким и четким, с чистым произнесением слогов. У нее не было никаких следов акцента, и он догадался, что она тоже из Столичного мира.

– Да, – сказал он. – Не могли бы вы сказать мне, кто вы?

Женщина вышла из темноты, и загорелся свет. Ее оливковая кожа, зеленые глаза, вороньи волосы и элегантное лицо были бы узнаваемы в любом из ста миров.

Кельвин был слишком ошеломлен, чтобы преклониться.

– Принцесса Калила Акира?

Она была из дома Акиры, самого могущественного из дворянских домов, и, что более важно, она была третьей дочерью королевской семьи и четвертой в очереди на трон. Акира держали трон на протяжении всего своего существования – более ста лет – и, как и все Акиры, влияние Калилы было огромным. Лишь немногие императорские миры были вне ее досягаемости. Ее властное присутствие простиралось за пределы видеопередачи, несмотря на неизвестное расстояние между ними. Это был первый раз, когда Кельвин разговаривал напрямую с членом королевской семьи.

– Да, я Калила. Но, пожалуйста, не произносите мое имя вслух.

– Простите, – сказал Кельвин, сосредоточившись сейчас на ее необычном наряде. Она была одета как простолюдинка и не носила никакого макияжа, и ее струящиеся волосы были завязаны назад. Она все равно выглядела чище и ухоженнее, чем кто-то из крестьянских каст-неграждан, но в противном случае она приложила все усилия, чтобы вписаться в самую обычную обстановку. Он обнаружил себя бормочущим: «Если вы не возражаете, я спрошу…»

Она прервала его.

– Извините, Кельвин, но я должна быть краткой. Я не могу сказать вам ничего по катаспейсу, кроме как то, что это чрезвычайно важно. И срочно. Мне нужно, чтобы вы встретились со мной лично. Вы можете это сделать?

Он почувствовал покалывание.

– Наверное, – сказал он слабо, любопытство горело внутри него. – Где?

– Встретимся в Системе Тау. Вы увидите флот грузовиков и небольшой аванпост. Пристыковывайтесь к форпосту и поднимитесь на борт, один и без оружия. Идите в главный зал и ждите. Я свяжусь с вами там. Как скоро вы сможете это сделать?

Система Тау была лишь немного в стороне от Алеатора.

– Это примерно клик из моего нынешнего курса, – осторожно сказал он. Ему не нравилось, как все шло. Почему принцесса принимала такие крайние и необычные меры, чтобы защитить себя? Не говоря уже о том, чтобы отвлечь его от его миссии. – Это займет пару часов.

– Будьте там как можно быстрее. Это срочно.

– Конечно, Ваше Величество.

Как он мог ей отказать?

– Спасибо, Кельвин.

Услышав, как она произнесла его имя, он почувствовал себя важным.

– Это все? – спросил он.

– Есть еще кое-что. И это очень важно. Крайне важно, чтобы вы никому не говорили об этом сообщении и о нашей встрече. Я не могу вдаваться в подробности, но вы должны держать это полностью между нами. Не сообщайте никому из вашего экипажа и никому не сообщайте подробности о вашем направлении, цели или пункте назначения. Вы понимаете?

– Да. Хотя мое начальство может потребовать объяснений по поводу смены курса.

– Особенно не говорите вашим командирам.

Он поднял бровь.

– Это легче сказать, чем сделать.

Она улыбнулась.

– Ваш послужной список выставляет вас умным офицером. Уверена, вы что-нибудь придумаете. Только не передавайте пункт назначения, пока мы не встретимся и вы не вернетесь в Алеатор.

– Да, я понимаю.

– Спасибо, Кельвин.

Передача закончилась, и картинка рассеялась, оставив его в покое. Это становится все более и более странным. Он почесал голову.

Она казалась в опасности, возможно, в бегах. С целым флотом под рукой, что может быть для нее опасным? И почему она решила связаться с ним? Он не мог ей помочь. Если только… очевидный вывод: ее ситуация связана с Рейденом и пропавшим Харбингером.

Итак, Рейден, ты как-то связан с этим.

* * *

Саммерс сидела в кресле командира, наблюдая за работой бригады экипажа, следя за системами корабля. Все казалось упорядоченным и контролируемым, теперь, когда она читала им лекции о правильном поведении. Военный звездолет должен был быть эффективной машиной, а во флоте такое случайное, неподобающее поведение было крайне неприемлемо. Она всегда предполагала, что Разведывательное Крыло придерживается еще более высоких стандартов, в конце концов, туда было труднее попасть, но теперь она знала все намного лучше. Ночной ястреб был катастрофой. Более беспорядочным, чем пиратский корабль.

Самым невыносимым из них был эгоистичный командир. Сыпой, небрежный мальчик, которому не хватало опыта и мудрости профессионального капитана. Его самонадеянное безрассудство было именно такое отношение, которое поставило бы их всех в опасность, и его методология была сомнительна в лучшем случае.

Как он выиграл две Серебряные Звезды и две медали за заслуги было вне ее понимания. Удача, или, может быть, он приписывал себе заслуги в чьей-то работе. Жаль, что она никогда не узнает наверняка. Большинство деталей заданий Кельвина были засекречены, что не позволило ей примирить бумажного гения с нахальной, высокомерной молодостью, которую она видела во плоти. Кем бы он ни был, он был настоящим придурком. И, к сожалению, хорошо выглядящим придурком.

Крепкая челюсть, ярко-синие глаза, беспорядочные волосы песочного цвета. Она даже позавидовала тому, как это выглядело идеально, без сомнений, с нулевыми усилиями. Он не был достаточно симпатичен, чтобы быть моделью, но небольшая грубость сделала его еще более привлекательным. И что-то в его глазах светилось. Он не был большим или значительно мускулистым, но все же крепким, хорошо подтянутым и атлетичным. Достаточно, чтобы хорошо выглядеть без рубашки. Кто-то, кто держал себя в форме, но никому ничего не должен был доказывать. У него также был хороший рост и соответствующая гигиена. И у него был приятный запах. Для нее каждый мужчина имел уникальный запах, и этот был хорош. И она ненавидела это. Потому что он не заслуживал быть привлекательным. Она могла представить, что он крадет сердца молодых женщин, потому что он обманчиво красивый. А потом поворачивался и разбивал их сердца. Почему придурки всегда были симпатичными?

Она не собиралась позволять Кельвину очаровывать ее. Если бы что, она была бы с ним еще жестче. Потому что Кельвин знал, что он привлекателен. И он позволял этому, и всему остальному, идти ему на пользу. Он был избалованным мальчишкой, которому передали все в жизни, включая этот корабль, его медали и его хорошую внешность.

Нет, нет, нет. Она должна перестать думать о нем. Кельвин был на три года моложе ее. Ребенком. И она не собиралась позволить ребенку манипулировать ею, или использовать ее в своих интересах. Не после предательства Асари Рейдена. О, нет, Саммерс никогда бы не позволила командиру держать ее в неведении. Если бы только она была более бдительной, она могла бы предотвратить всю катастрофу. Но она позволила своим чувствам затуманить ее разум, а теперь понесла наказание… вину совести… потому что она не узнала в Рейдене змею, которой он оказался.

И, возможно, именно это ее больше всего беспокоило в Кельвине. Он был слишком похож на Рейдена. Оба начинали свою карьеру как юные вундеркинды, получая звания с навалившимися на них медалями и наградами. Ни тот, ни другой не были готовы идти на компромисс, и у них обоих было эго размером с планету.

Но у них тоже были свои различия. Рейден был старше и опытнее Кельвина и хитрее. Рейдену удалось удержать свои мысли и планы достаточно далеко от радаров, чтобы даже Саммерс была полностью ослеплена его предательством. Кельвин, однако, казался импульсивным и лишенным хитрости. Он был похож на более молодую, глупую версию Рейдена. Но достаточно похожей, чтобы Саммерс чувствовала себя под защитой Кельвина. Как будто его голубые ирисы могли прорезать ее доспехи и читать ее мысли. Он был умным. Но она напомнила себе, она была умнее. И несмотря на то, что ей приходилось работать рядом с этим Кельвином Кроссом, она искала Рейдена и понимала, что он получит то, что заслужил. Она была быстрым, беспощадным мечом справедливости.

Дверь лифта открылась, и Кельвин оказался на борту. Ради всего святого, у него даже не было наряда регулировки! Вместо униформы он надел футболку и джинсы и выглядел взъерошенным, не приложив никаких усилий, чтобы привести себя в порядок с тех пор, как она видела его в последний раз. И он также выглядел рассеянным. Каким бы приоритетным ни было его послание, оно сильно встряхнуло его. Она жалела, что не ничего не услышала, и хотела узнать, что же произошло. В каком-то смысле она считала своим долгом выяснить это.

Когда Кельвин подошел к ней, она встала из-за командного поста, но он там не сел. Вместо этого он окликнул рулевого, женщину примерно того же возраста, что и Кельвин, укороченная форма и расслабленная поза которой предполагали, что она такая же безответственная, как и остальные члены этой банды маньяков.

– Сара, – сказал Кельвин, – смени курс. Новый пункт Система Тау. Глубочайший безопасный прыжок.

Экипаж был удивлен, но они подчинились без вопросов.

– Конечно, Кэл, – сказала рулевой, прокладывая новый курс.

Это было похоже на скрежет ногтями по шиферу – слышать такую случайную болтовню на борту.

– Лейтенант-командир, – сказала Саммерс, которой одновременно нравилось и не нравилось то, что она превзошла его по званию, – это не по заданию.

– Я понимаю это, командир. Но спасибо, что указали на это, – Кельвин пренебрежительно подошел к своему офису.

– Сэр, со всем уважением, – сказала Саммерс, – вы должны нам объяснить.

– Нет, не должен. Я капитан.

Как он посмел ее заткнуть, как будто она просто какой-то трофейный «офицер», а не старпом!

– Мы должны охотиться за Рейденом. Если эта диверсия на задании, то мне нужна ваша последняя информация, а вам нужно сделать рапорт. Но если это не по заданию, то это нарушает Статут 36-С. Который так или иначе гласит, что ничто не может превзойти назначенную миссию.

– Почти ничего.

– Это чрезвычайная ситуация, связанная с жизнью или смертью?

– Возможно, – Кельвин пожал плечами, – я правда не знаю.

– Что значит, вы не знаете? Нарушение миссии вроде этой – серьезное преступление.

– Вы не можете убрать книгу правил на две минуты, Саммерс? – сказал Майлз, идиот-офицер защиты.

– Не лезьте в это, второй лейтенант, – она сорвалась на него.

Это было достаточно плохо со стороны командира, но она определенно не потерпит нахальства от таких, как этот олух.

Майлз пробормотал что-то себе под нос, что звучало как унижение. Очень неуважительно. Кельвин действительно не знал, как держать свою команду на поводке.

– Лейтенант-командир, – сказала Саммерс, – мы не можем позволить себе дать Рейдену оторваться от нас на большее расстояние, чем он уже сделал.

Она не собиралась позволить Рейдену проскользнуть сквозь пальцы, потому что Кельвин хотел сделать туристическую остановку в системе Тау. И если у него была веская причина поехать туда, какая-нибудь новая информация, которую он, вероятно, узнал – она не собиралась оставаться в неведении. Опять же. Никогда больше.

– Саммерс, Рейден все равно далеко от Алеатора. Мы пойдем туда и будем искать улики, надеясь, что нам повезет. Но, к этому моменту, почти ничего не изменится, когда мы туда доберемся.

Он пожал плечами и добрался до своего офиса, сделав паузу, чтобы развернуться и обратиться к рулевому.

– Дайте мне знать, как только мы прибудем в участок.

Несмотря на то, что его слова были направлены на Сару, его взгляд был остановлен на Саммерс.

– И, Сара, не позволяй ничему, кроме ракет с вражеского военного корабля, замедлить нас или изменить наш курс.

Он осторожно улыбнулся.

– Также, с этого момента, все маршруты полета должны быть одобрены мной. Приказ.

– Понято, – сказал рулевой.

Кельвин кивнул и исчез в своем кабинете.

Саммерс сохранила это в памяти, добавив к текущему подсчету вещей, которые она включит в свой первый отчет. Адмирал Харков была бы недовольна.

## Глава 8

Кельвин прошел через реактивный мост и вошел в терминал В аванпоста Тау. Он держался подальше от мыслей о том, что связь прорвется на свободу и выведет его в космос, но он больше не чувствовал себя в безопасности, пока его ноги не были прочно посажены на землю космопорта с герметичным шлюзом позади него.

– Добро пожаловать на борт, сэр, – сказал рабочий. Двое охранников отдали честь.

Кельвин не был в форме, но они знали, что причалил военный корабль.

– Спасибо, – Кельвин отдал честь. Он прочитал имя на лацкане рабочего: – Эрик, какой самый быстрый путь к главному залу?

– Все вокруг вас, но быстрее всего вниз по коридору и направо, – он указал в нужную сторону, не пропуская большую комнату.

– Спасибо, – Кельвин начал уходить, но повернул на секунду назад. – Скажите, у вас были какие-нибудь VIP-персоны на станции в последний день или два?

– Ну, есть командный состав и несколько исполнителей из нескольких корпораций. Но ничего особенного. А что? Мы должны кого-то ждать?

– Нет, – Кельвин сделал паузу, – мне просто интересно, что за пробки у вас здесь, в Гиперион Кластер.

Вежливым кивком Кельвин ушел, не удивившись, что принцесса держала свое присутствие в секрете. Но снова удивился, почему она здесь.

КПП безопасности был намного проще, чем в большинстве звездных аэропортов. В шахтерской колонии, расположенной так далеко от дороги, не было много транспорта, и редко можно было встретить кого-то, кто бы не приезжал с коммерческими грузоперевозчиками и нерегулярным движением. Дежурные офицеры были болтливы и любопытны. Кельвин придумал историю о том, как он находился «по соседству» и хотел взглянуть на это место, так как его племянник планировал переехать сюда ради делового предприятия. Отстойная история, которую можно было легко сфальсифицировать, но это было лучшее, что он мог придумать на месте. И офицеры, похоже, поверили в это. Если бы он надел свою черно-серебряную форму, у них было бы больше вопросов.

Главный коридор станции был теснее, чем у большинства, и он больше походил на звездолет, чем на аванпост. Когда он добрался до площади, на которой было около десятка человек, то занял место в центре и ждал, думая, что это все, что он может сделать. Он собирался подождать около десяти минут, и, если принцесса не свяжется с ним, он уйдет. Сидя и ожидая чуда, он чувствовал себя уязвимым.

Не более чем через две минуты он почувствовал, как что-то металлическое прижимается к его спине, и голос шепчет: «Встаньте и не делайте резких движений».

– Хорошо… – сказал Кельвин, чувствуя, как его сердце ускоряет темп. Он медленно поднялся.

– И ничего не говорите, – сказал незнакомец, – просто идите по коридору налево и поверните направо у первой двери. Она будет заперта. Стучите четыре раза. Вас попросят назвать пароль. Пароль – ваше имя.

– Фраза «ваше имя» или мое настоящее имя?

Давление на спину исчезло. Кельвин повернулся, чтобы встретиться с преступником, но там никого не было, и никого, кто бы убегал, тоже. Никого в целом не было в радиусе пятидесяти футов от него. Площадь выглядела нормально. Если бы не свежая потертость на полированном полу, он бы подумал, что все это вообразил. Либо незнакомец был нечеловечески быстроног, либо умел скрываться. В любом случае Кельвин счел за лучшее поступить так, как посоветовал незнакомец.

Хорошо… вниз по коридору и направо. Он осторожно пробился, проверяя лишь ненадолго, не наблюдал ли за ним кто-нибудь. Несколько человек посмотрели на него, но ему показалось, что они безопасны. Большинство людей на площади были заняты разговором, куда-то шли, или тихонько ждали. Никто из них не смотрел на него, и никто, казалось, не заметил, или не придал интереса к таинственному незнакомцу, который говорил с Кельвином минуту назад.

Как только Кельвин добрался до двери, о которой упомянул незнакомец, он постучал в нее четыре раза.

Небольшая панель внутри двери соскользнула в сторону.

– Чего вы хотите?

Кельвин задавался вопросом, не был ли это какой-то загадочный способ спросить пароль. Он решил, что не помешает попробовать.

– Кельвин Кросс.

– Вы хотите Кельвина Кросса?

– А кто не хочет? – спросил он, не уверенный, что делать дальше.

Дверь открылась, и его затолкали внутрь. Он сопротивлялся, из инстинкта, но по крайней мере две пары рук схватили его за бицепсы и затащили внутрь. Дверь закрылась за ним. Они похлопали его на месте, где должно было быть оружие, а затем отпустили, и свет загорелся, заставляя его прищуриться.

– Извините, что заставила вас пройти через все это, Кельвин, – сказала принцесса Калила.

Он посмотрел на нее, чувствуя себя подавленным ее присутствием. Она была на полголовы ниже, чем он, но ее аура власти заставила его чувствовать себя муравьем перед ней. Он знал, что, по прихоти, она может сделать все, что угодно, чтобы предоставить ему титулы и поместья и тайно казнить его.

– Я уверена, что вы понимаете, как это было необходимо, – продолжила она, – у нас здесь деликатная ситуация. И я жду от вас помощи. Вы нужны Империи… и я тоже.

– Я польщен, Ваше Величество. Но я также сбит с толку.

Она сверкнула улыбкой жемчужно-белых зубов.

– Я не хочу вдаваться во все подробности того, почему я здесь и почему я приказала вам поговорить со мной. Но поймите, что я прошла через все эти усилия ради благого дела.

Он не перебивал ее, а вместо этого позволил своему разуму попытаться обработать эту новую информацию. Больше всего было интересно, почему он? Они никогда раньше не встречались. И, кроме медалей, он был всего лишь еще одной пешкой в Императорской военной машине. В ее нежных руках были коммодоры и адмиралы, что делало его таким интересным?

– Это вопрос внутренней безопасности, и угроза, с которой мы имеем дело, потенциально самая смертоносная в нашей истории.

Кельвин поднял брови.

– Ну, это звучит замечательно…

– Вы выследили Асари Рейдена в первый раз, когда он и Феникс исчезли. А теперь они посылают вас искать его снова. Чего вы не знаете, так это того, что когда Асари Рейден напал на конвой Ротэма, его мотивы зашли глубже, чем выводы суда по Праксису 1.

Кельвин это уже знал. Но он не собирался ей противоречить.

– Командование флота уделяет этому делу необычное внимание, и они хотят, чтобы Асари Рейден был пойман и казнен как можно скорее. Они хотят, чтобы он убрался с дороги, достаточно того, что завтра вам дадут приказ стрелять в него на поражение.

– Что? – он ничего не мог с собой поделать. – Откуда вы это знаете?

Он пристально посмотрел в ее глаза, но она, похоже, привыкла к такому вниманию и ничего не заметила.

– Адмиралтейство уже обсуждает этот вариант, – сказала принцесса, – я уверена, что они одобрят его, когда снова встретятся через двенадцать часов.

– Указ о стрельбе на месте – это самоубийство. Может, Ночной ястреб и сможет отключить Харбингера, но это лучший вариант. Мы никак не сможем взять его на себя. Даже если бы у нас был элемент неожиданности и мы никогда не пропустили бы выстрел, мы были бы измельчены в пыль!

– Но если бы вам удалось покалечить двигатели Харбингера, Рейден стал бы сидячей уткой. А если бы Харбингер уничтожил императорское судно, скажем, ваше, это было бы достаточным основанием для того, чтобы привлечь другие флоты и вывезти его, без вопросов.

– Я понял. И по какой-то причине вы этого не хотите. Вы хотите, чтобы Рейден жил.

– Может быть, а может и нет. Мы хотим, чтобы вы нашли его, выследили и выяснили, какой у него будет следующий шаг. Он часть чего-то большого, и мы должны знать об этом. Найти его – вот ключ.

– Я уже пытаюсь найти его.

– И когда найдете, не стреляйте в него. Не сразу. Также, пожалуйста, задержите сообщение о его местонахождении флоту. Мы считаем это личным одолжением.

– И, если вы не возражаете, я спрошу, кто «мы» такие?

– Я не имею права этого говорить.

– Итак, – сказал Кельвин, пытаясь быть вежливым, – почему бы вам просто не возглавить Крыло Intel? Или отдать приказ командованию флота?

– Я не могу в это ввязаться, Кельвин. Но угроза, о которой я говорю, уходит глубоко в пределы Империи, и мы все еще выясняем, кому можно, а кому нельзя доверять.

– И, очевидно, я в списке, которому можно доверять.

– В основном потому, что мы должны кому-то доверять. Вы находитесь в уникальном положении. Вы можете действовать там, где мы не можем. За вами не следят так пристально, и вы не будете вызывать подозрений. Вы должны охотиться за бывшим капитаном Асари Рейденом, так что преследование его не покажется необычным. И ваш корабль обладает теми возможностями, которые нам могут понадобиться. Все, о чем мы на самом деле просим, когда вы его найдете: дайте нам знать и задержите начало его поисков. Узнайте, что сможете. На кого он работает, какие у него цели, что угодно, все. Тогда мы дадим вам дальнейшие инструкции.

Кельвин издал медленный вздох.

– Вы знаете, что другие корабли могут сделать все, что может мой корабль.

– Но у этих кораблей нет вас, – мягко сказала она, подойдя ближе, на секунду коснувшись его руки.

Этого было достаточно, чтобы шокировать его, и он почувствовал, как его внутренности тают. Неужели принцесса Калила действительно только что дотронулась до его руки? Минуточку… она манипулировала им.... Она использовала свою красоту и статус, чтобы сбить его с толку. К сожалению, несмотря на то, что он знал об этом, она оказала на него такое воздействие, что он был беспомощен, чтобы избежать психологической катушки.

– Кельвин, вы провели всю свою жизнь вне поля зрения и вне досягаемости этих угрожающих интересов. И… – она подошла ближе, поймав его за запястье, на что он сделал непроизвольный шаг назад. Он посмотрел на пол, но она подняла его подбородок, чтобы посмотреть на него томными глазами. – Я думаю, что вы – верный подданный Империи. Неужели я ошибаюсь? – она отпустила его.

– Нет, в этом вы правы.

– Есть ли причина, по которой я не должна вам доверять?

– Нет, – сказал Кельвин, – есть ли причина, по которой я не должен вам доверять?

Она улыбнулась.

– Вы мне нравитесь. Но я не настолько наивна, чтобы думать, что этого достаточно, чтобы вы делали то, что я хочу. Вот что я вам скажу. Отследите мистера Рейдена, узнайте, что он задумал, и, возможно, в этом поступке будет полное гражданство для вас.

– Это взятка?

– Считайте это вознаграждением. Ваша мать здорова, проживет еще добрых сорок лет. Зачем ждать, пока она умрет, чтобы унаследовать ваше собственное гражданство, если я могу дать его вам росчерком пера.

– В много знаете обо мне, принцесса. Я понятия не имел, что я такой интересный.

– Любой, кто в состоянии помочь Империи, интересен, – сказала она. – И ценен.

– Достаточно ценен, чтобы попросить полного гражданства, прежде чем охотиться за Рейденом?

Принцесса подняла бровь.

– Не испытывайте удачу. Я не собираюсь давать вам что-то даром. Как бы вы мне ни нравились.

– Ну, в не можете винить парня за попытку.

Он оторвал от нее взгляд и посмотрел на ее охрану. Что-то странное было в одном из них. Он был выше остальных, и его лицо было спрятано за капюшоном. Кельвин не мог хорошо рассмотреть его, но, поклявшись, мог заметить следы синеватого цвета кожи. Полярник был в эскорте принцессы?

Остальные охранники были менее уникальны и носили обычную одежду, как у принцессы, хотя Кельвин заметил пуленепробиваемые доспехи на одной из их рубашек.

– Вы должны спрятать это, если не хотите выдать себя, – отметил он.

– Меткий глаз, – сказала Калила. – Теперь, Кельвин, в должны начать немедленно.

Он еще не решил, как ему справиться с этой ситуацией, он хотел дистанцироваться от нее, прежде чем оценить, как далеко он может ей доверять. Но он знал, что не стоит показывать колебания перед принцессой.

– Да, конечно, – сказал он, – но моему начальству понадобятся отчеты. Будет трудно объяснить, когда я найду Асари Рейдена, почему я не действую против него прямо сейчас. Или почему я не доложу о его местонахождении немедленно. Тем более, что теперь на моем корабле командующий флотом…

Принцесса прервала его.

– Кельвин… вы гораздо симпатичнее, когда не придумываете отговорок.

Она была неотразима.

– Вы очень умны, я вижу. И сообразительны. Не сомневайтесь в себе. Мы сможем разобраться в этом, если будем работать вместе. Вы найдете способ. Вы нужны Империи, и я тоже.

Это был второй раз, когда она сказала, что нуждается в нем. И это заставило его растаять. Она так хорошо проскользнула мимо его внутренней обороны, что, увидев ее лицом к лицу, сказать «нет» было невозможно. Даже если бы она была простолюдинкой, а не королевской Акирой, он бы все равно смирился с ее желаниями. У нее просто был этот дар. Что-то в ее присутствии и голосе, и насыщенных темных глазах…

– Я тоже хочу докопаться до сути, – сказал он, в основном для того, чтобы напомнить себе, что он был в этом не ради нее. – Я сделаю все, что в моих силах, для Империи, – поклонился он, – но у меня нет возможности связаться с вами.

– И вы не будете, – она сделала паузу, – со временем мы свяжемся с вами. Как и сегодня. Надеюсь, когда мы встретимся, у вас будет какая-нибудь значимая информация.

– А если нет?

– Уверен, что будет. Вы гениальны.

Она улыбнулась ему.

– И я дам вам достаточно времени. Только… не подведите меня.

Он кивнул.

– Спасибо, – ее улыбка потускнела, а голос перешел из сладкого в трезвый. – И, Кельвин, никому не рассказывайте о том, что мы здесь обсуждали. Или о том, что мы встречались. Не записывайте это в свой журнал, не звоните друзьям и не хвастайтесь перед ними, даже не говорите офицерам.

– Я понимаю, – сказал он, осознавая, что этот разговор завершается, – но ради моего расследования, не могли бы вы подробнее рассказать об упомянутой вами угрозе? Мне понадобятся ваши последние разведданные данные.

Она покачала головой.

– Простите. Я уже сказала больше, чем должна была. Не потому, что я не хочу, чтобы вы знали, а потому, что я пока не могу быть уверенной, какие из моих сведений достоверны. А некоторая информация смертельно важна.

– Ну, если вы уже сказали больше, чем должны были, тогда где вред от того, что вы скажете немного больше?

– Хорошая попытка, но нет. Все, что вам нужно знать, это то, что Асари Рейден не должен быть перехвачен, прерван или подвергнут чужому вмешательству. Найдите его, узнайте, что он делает, и сообщите обо всем мне. Я обещаю вам, что это и на благо Империи и продолжение человеческого господства в галактике.

В ее голосе была мертвая серьезность, которая заставляла мурашки бежать по коже.

Благо Империи… Похоже, в последнее время я часто это слышу.

– Хорошо, я сделаю все, что смогу.

## Глава 9

– Что это было? Перерыв на ванную? – спросил Майлз, когда Кельвин вернулся на борт.

– Да, я остановился на станции Тау за отсосом. Ничто не проходит мимо тебя, не так ли?

Он занял свое место на командном пункте.

– Как мне знать, что ты там делал?

– Никак. В этом вся прелесть.

– Слишком долго для перекуса, слишком коротко для перепихона, – Майлз сделал паузу, – как я думаю.

Кельвин закатил глаза.

– Сара, отпусти нас со станции и запроси разрешение на отъезд.

Она приняла его запрос и начала говорить по гарнитуре.

Майлз снова заговорил:

– Может, это действительно был перерыв на туалет.

Кельвин понял, что Майлзу действительно хотелось знать, почему Кельвин взял их корабль на такой поворот и пошел на борт станции один. Они все это хотели это знать. Но он не собирался говорить.

– Ты был прав, – сказал Кельвин. – Ты прикрыл все туалеты на корабле, заставив меня сделать пит-стоп. Но теперь, когда это позади, мы можем продолжать.

– Должны ли мы обсуждать это на борту? – спросила Саммерс.

– Вы бы предпочли обсудить это где-нибудь в другом месте? Например, в столовой.

Майлз засмеялся.

Кельвин помахал ему, чтобы он молчал.

– Сара, ну как?

– Все чисто, стандартная ситуация. Ничего на нашем пути.

– Приятно хоть раз побывать в порту без движения, не так ли? – спросил Кельвин.

– Ты точно подметил, – ответила Сара.

– Как только мы удалимся от станции, включите главные двигатели, а затем совершите лучший прыжок в Алеатор.

Он не в первый раз использовал эту фразу, но Сара все равно странно на него посмотрела.

– Что это вообще значит, лучший прыжок?

– Это значит, используй свое суждение.

– Я ненавижу, когда мне приходится полагаться на свои суждения.

Кельвин посмотрел на Саммерс.

– Полагаю, вы хотите, чтобы мы прыгнули как можно быстрее.

– Да. Но сейчас это едва ли имеет значение. Как вы и сказали, Рейдан будет далеко от Алеатора.

Кельвин улыбнулся.

– Знаешь, Саммерс, говорят, что принятие – это большой шаг в процессе скорби. Я горжусь тобой.

Она проигнорировала это замечание.

– Конечно, Рейден встал на ноги не благодаря вашей остановки на туалет.

Он засмеялся и сел.

– Какое у нас время прибытия?

– Восемь часов, – сказала Сара.

Кельвин посмотрел на часы. Они показывали стандартное время.

– Красное смещение занимает место через три часа. Как вы, ребята, держитесь?

– Просто отлично, – сказали Сара и Шень в унисон.

Саммерс кивнул.

– Я чертовски устал, – Майлз рычал из-за консоли защиты. – Спасибо, что спросил.

Кельвин усмехнулся.

– Пока у тебя есть энергия жаловаться, у тебя есть энергия нажимать на кнопки.

Он встал.

– Ну, ребята, как бы мне не хотелось это говорить, мне нужно вернуться к чтению этих файлов. И на этот раз я действительно собираюсь это сделать.

– Конечно, – сказала Сара.

– Я серьезно, – сказал Кельвин более строгим тоном, чем он хотел. Он посмотрел на Саммерс.

– Палуба на тебе.

Зайдя в кабинет, он схватил бутылку с водой, а потом упал в кресло и взял кучу распечаток. «С чего начать?» – вопрос, который он ненавидел больше всего. Что он выберет в первую очередь из горы скучных материалов, которые ему придется прочесть?

Он решил еще раз просмотреть манифест экипажа, начиная со старших сотрудников. Но на этот раз он собирался тщательно изучить историю каждого офицера в мельчайших деталях. Все, начиная с их экономического происхождения, условий взросления, семейных ситуаций, прошлых работодателей, различных резиденций, вплоть до их любимых конфет в детстве. Для этого он должен был встать еще раз, ненадолго, чтобы взять свой портативный компьютер. И так началась очень утомительная задача построения психологических профилей каждого, кто скорее всего будет симпатизировать Рейдену.

«Хорошо, лейтенант Гейтс, давайте посмотрим на вас».

Поскольку Харбингер был кораблем альфа-класса, в нем был специальный офицер связи. Кельвин считал, что это лучшая отправная точка, так как это работа этого человека – предупреждать Праксис о любой попытке мятежа. Если бы Кельвин смог доказать, что офицер связи был как-то связан с Рейденом, то это многое бы объяснило, как произошел переворот на Харбингере, если бы на станции не было ни слова о мятеже, при условии, что мятеж был.

«Родившийся в Тета Поясе у родителей со средним достатком. Военный отец, безработная мать. Переезжал по внешним колониям в возрасте от шести до пятнадцати лет. Посещал небольшие государственные школы, обычно не более года, в конце концов поступил в школу полетов и пилотирования Аркадиуо. Хотел летать на грузовых самолетах? Что случилось с этой мечтой?»

Он пролистал еще несколько страниц и провел дополнительный поиск на компьютере.

«Ух ты, вот это плохие оценки. Потом ты перевелся в военную академию с акцентом на катакосмическую инженерию и подпространственные системы. Я удивлен, что тебя приняли. Хмм…»

Странно, что оценки Гейтса в средней школе были наивысшими. Не идеальными, но близкими. Огромная смена за очень короткое время. «Необычный, но неслыханный… у тебя был опыт, который заставил тебя повзрослеть? – Кельвин музицировал. – Сомневаюсь, что это было присоединение к братству». Он проверил, не был ли кто-нибудь еще в Харбингере членом этого братства. Некоторые были, но Кельвин не видел там никакой значимой связи. Он держал записи о различных ракурсах, которые он хотел расследовать в отношении Гейтса, и Кельвин передавал инструкции своим сотрудникам, которые выполняли бы тяжелую работу.

Прежде чем он закончил, тревога на его столе вспыхнула, а затем пронзительный свисток. Он нажал на кнопку.

– Что такое, Сара?

– Вам лучше подойти сюда, сэр.

– Хорошо, я уже иду.

Он отбросил бумаги и бросился на борт. Когда дверь открылась, он зашел внутрь.

– Хорошо, с чем мы имеем дело?

– Звонок бедствия. Он придет через 10 минут с нашей позиции с нынешней скоростью, – сказала Сара, – он повторяется по всем каналам.

– Что там написано?

Кельвин перешел на командную позицию, но не сел, несмотря на то, что Саммерс отказалась от стула.

– Это общее и автоматизированное, повторяющееся снова и снова. Никаких деталей. Но я узнаю его. Это стандартная функция на многих гражданских кораблях.

– Жаль, что это не дает нам многого информации, с которой можно было бы работать, – пробормотал Кельвин. – Какой ближайший корабль кроме нас?

– ISS Свеча, но она пришвартована на станции Тау с большей частью экипажа на берегу, – Сара посмотрела наверх, – они могут не успеть вовремя.

Кельвин посмотрел на Саммерс:

– Ваше мнение?

– Протокол очень ясен. Все имперские корабли, военные или иные, должны отвечать на любой подтвержденный, аутентичный сигнал бедствия, если они находятся на ближайшем корабле или в пределах одного километра. Мы должны ответить.

– Несмотря на то, что это уводит нас с дороги и дает Рейдену еще большую фору? – он проверял ее.

– На этом корабле могут погибнуть люди, лейтенант-командир. Это имеет преимущественную силу.

– Хоть раз я с вами согласен. Сара, проложи курс. Приятно видеть вашу человеческую сторону, Саммерс. Выглядит неплохо.

Ее глаза сузились.

– Что это значит?

Он сменил тему.

– Я доверяю вам разобраться с этим, командир. Вам нужен опыт управления этим кораблем.

Он отошел в сторону и указал на командное кресло.

Она кивнула и заняла место. В тот момент, когда она это сделала, сразу же включилась в дело:

– Что вы можете рассказать мне об этом корабле, рулевой?

– Он дрейфует, двигатели и подруливающие устройства не горят. Он тоже маленький, но я пока не могу сказать, какой именно.

– Оперативники, как только сможете, просканируйте его. Оборона, включите систему стелс. Рулевой, помедленнее на полпроцента на расстоянии одного клика.

Она посмотрела на Шена:

– Я хочу знать, поврежден ли этот корабль внешне. Если это так, то есть большая вероятность, что вражеский корабль снаружи уклонится от наших сенсоров.

– Да, да, – они согласились с ней, и Кельвин был впечатлен ее командным мастерством.

– Хорошо, мы в пределах одного километра. Замедление до полпроцента и изменение вектора подхода, – сказала Сара.

– На всех палубах объявите тревогу по Условию Один, но пока не поднимайте щиты. Я не хочу нас выдавать.

– Понято, босс-леди, – сказал Майлз, и прозвучал слабый щебет.

– Я сказала Условие Один, мистер.

Саммерс встала и подошла к пульту защиты.

– Мы уже в Условии Один!

Кельвин не мог не ухмыляться.

– Что, нет огней? – Саммерс оглянулась вокруг, борт выглядел точно так же, как и раньше, спокойно освещенный мягким белым светом.

– Да, есть огни, – сказал Майлз, указывая на крошечную мигающую тревогу на его консоли.

– А как же потолочные светильники и клаксон? – Саммерс была ошарашена.

– Кельвин давно их убрал, – сказала Сара.

Саммерс повернулся лицом к нему.

– Вы их убрали?

Кельвин пожал плечами.

– Вам не кажется, что много красных фонарей и шумных сигнализаций – это именно то, что отвлекает от работы на борту в критический момент?

Она выглядела готовой опровергнуть его, но Сара вмешалась.

– Мы на пяти тысячах метров и быстро приближаемся.

– Полная остановка.

– Выполняю полную остановку.

– Что у вас?

– У корабля нет никаких политических отметок или отличительных цветов – возможно, их свет погас. Но никаких явных повреждений внешнего корпуса нет. Это личная яхта Модель Б, изготовленная полярской корпорацией из Рию Семь. Предназначена для двух пассажиров, но на борту только один, подающий признаки жизни, который кажется в порядке.

– Один человек? – спросил Кельвин. – Кто бы зашел так далеко на таком корабле? Это как найти скоростной катер посреди океана.

– Кто-то из камня, – сказал Майлз.

Саммерс посмотрела на него.

– Храбрость и глупость – это две стороны одной медали.

Кельвин отправился на оперативный пункт.

– С чем мы имеем дело, Шень? Полярианец?

– Человек, на самом деле, – он постучал по своей консоли. – Эээ… теперь я не уверен.

– Что значит «не уверен»?

– Это модифицированный человек, сэр.

Мурашки прошлись по позвоночнику Кельвина, пульсируя по его телу, в то время как всплески похороненных воспоминаний пришли в голову, образы из его самых глубоких, темных кошмаров.

– Какой модифицированный человек?

– В базе данных он указан как тип три Ремории.

– Хорошо, штурвальный, приведите нас в стыковочный диапазон и откройте канал, – сказала Саммерс.

– Отставить! – вмешался Кельвин.

Все было точно так же, как было на Троице… много лет назад.

– Сэр?

Шень оглянулся на него, но Кельвин переключил свое внимание на Сару.

– Закройте канал и разгонитесь до 5 процентов, пока мы не окажемся в шестистах километрах отсюда, а затем сделайте глубокий прыжок, по крайней мере, на 80 процентов. Мы сваливаем отсюда. И Майлз, держи эту систему Стелс включенной.

– Сэр? – спросила Саммерс, более требовательно, чем Шень.

– Сара, ни при каких обстоятельствах ты не будешь пытаться связаться с этим судном или приблизиться к нему. Это ясно?

– Да, сэр, – сказала она, немедленно выполняя требования. – Один-двадцать градусов рыскания и движение вперед.

– Мы должны ответить, – сказала Саммерс. – Пока он сидит там, он безобиден.

– Ему повезло, что я не взорвал его прямо сейчас.

Майлз повернулся.

– Еще не поздно, Кэл. У меня всегда есть пара кормовых ракет, готовых к запуску.

Саммерс вошла на линию прямой видимости Кельвина.

– На пару слов, лейтенант-командир.

Она кивнула в сторону его кабинета.

– Хорошо, – сказал он, жестикулируя ей, чтобы она повела за собой.

Как только дверь захлопнулась, Саммерс вышла из себя.

– Что вы делаете? У нас есть долг!

– Иногда, на благо экипажа, приходится нарушать несколько правил и принимать трудные решения.

– У нас есть долг, как у людей, а не только как у офицеров!

Кельвин сел за свой стол, едва в состоянии стоять. Как бы громко ни звучала Саммерс, она была ничем по сравнению с возрождением похороненных воспоминаний, скручивающих его мозг. Все в этой ситуации казалось настолько чертовски знакомой, что он едва мог разделить в своем сознании Ночного Ястреба и Троицу. Он все еще мог видеть лица своих друзей так же ясно, как их кровь пропитывала бумаги, в то время как эхо их криков, распространявшихся с палубы на палубу, было еще более сильным.

Он укрылся, чувствуя необычайный холод, и, как говорила Саммерс, он просто сидел в глубоком оцепенении, уже не в настоящем.

– Вы должны обратить на меня внимание!

Он вернулся к своему местонахождению и очень спокойно посмотрел ей прямо в глаза.

– Саммерс, ты знаешь, что такое Ремории?

– Нет.

– Это существо, которое пришло с секретной планеты под названием Ремус Девять. Третий тип Ремории, по сути, ликантроп.

– Оборотни?

Ее любопытство переросло в скептицизм.

– Такого не бывает.

– Технически, конечно, вы правы. Ликантропы не встречаются в природе. Но и голубых роз тоже нет, и тем не менее в Столичном мире есть их огромные сады. Вы должны помнить оранжево-синие земли на Капитолийской площади, не так ли?

– Да.

– Ну, как эти цветы были модифицированы, так и животные иногда были модифицированы. И хотя Империя надорвалась, чтобы закрыть науку, около пятидесяти лет назад генетические эксперименты Римуса Девяти породили все виды модифицированных людей. Наиболее доминирующими были два и три типа, стригои и ликантроп, соответственно. Они разные. На самом деле они не вампиры и оборотни. Например, стригоям не нужно сосать кровь, они не носят накидки и не живут в гробах, а ликантропы не очень похожи на волка по внешнему виду. Конечно, по сравнению с мужчиной, они более волосатые, более мускулистые, у них удлиненные когти, и они одичалые. Но в остальном они не похожи на волков. Некоторые говорят, что их создание было вдохновлено древними суевериями и легендами.

– Кто бы мог сказать… все, что я знаю, это то, что к лучшему и худшему, мы – человеколюбивые – искренне сдаемся, даже тогда, когда мы должны. Возможно, это наша величайшая добродетель, но это и наш величайший порок. Вместо того, чтобы бросать полотенце, как только мы узнаем, что нет настоящего Потерянного Города Золота, мы пытаемся построить его… и слишком далеко раздвинуть границы. Что бы они ни пытались сделать, будь то что-то благородное или какой-то больной эксперимент, обслуживающий гораздо более сумасшедший конец… это не имеет значения. Результаты говорят сами за себя. И к тому времени, как Империя поймала и вывела из строя ученых Римуса, большинство из них уже были убиты собственными творениями. И теперь тысячи измененных людей все еще неучтены. По оценкам крыла Intel, их число возросло.

– Они могут размножаться?

– Не половым путем. Но, как вирус, они могут передать свое подобие хозяину. Целый, здоровый человек с правильной группой крови помогает этому. Первая положительная группа наиболее уязвима. Которая, к сожалению, и у меня.

– Значит, наш посылающий сигнал бедствия – оборотень, и он может превратить других людей в оборотней? И поэтому мы не собираемся отвечать на его сигнал бедствия, даже если этого требует долг?

– Верно.

– Это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышала.

Его глаза сузились. Она не отступала.

– В чем проблема? Нам нужны серебряные пули?

– Нет, обычные пули отлично работают. Просто их нужно много. Хотя зажигательные, кажется, работают лучше всего.

– Вы преувеличиваете.

Он уставился на нее с убийственным взглядом.

– Вы ничего об этом не знаете.

Она скептически подняла бровь.

Он взглянул в сторону и на мгновение уставился на свой стол, позволив воспоминаниям пронестись через его разум. Даже после всего этого времени, они все еще были мучительными, таким образом, он никогда не мог описать их точно, и очень немногие люди могли понять. Может быть, никто и не мог. Конечно, не Саммерс, которая стояла там, выполняя свой долг, требуя узнать, зачем он приказал им уйти. Она должна была знать, почему. Даже если она никогда не смогла бы оценить это в полной мере. Есть опасные части Вселенной, о которых никто не говорит, и она не должна быть в неведении о них, служа вторым.

– Саммерс, ты когда-нибудь слышала о ISS Троица?

– Да, это был командный крейсер Седьмого флота, но у него были какие-то проблемы с проектированием, и он взорвался несколько лет назад из-за утечки катушки. Нас проинструктировали об этом, когда дали новые процедуры для частиц…

Он перебил ее:

– Это было просто прикрытие.

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, что на самом деле все было не так.

– И… вы знаете это из какого-то секретного файла разведки?

– Нет, – он посмотрел на нее несколько секунд, – я знаю, потому что я был там.

Она сложила руки, чтобы выглядеть более скептично, но ее глаза выдавали любопытство. Он привлек ее внимание полностью.

– До того, как я стал членом крыла Intel, я служил на военно-морском корабле. Я был третьим лейтенантом – у меня едва хватало медной эмблемы в месяц, и я был пилотом на тренировках, неопытным офицером Зеленого Сдвига, который пролетал очень мало, но, несмотря ни на что, был за рулем, когда все это происходило.

Он решил не рассказывать Саммерс о своих отношениях с молодым оперативником. Думать о тепле и доброте Кристины было слишком болезненно, и это не чертово дело Саммерс.

– Я пробыл на корабле всего несколько месяцев и не был так хорошо знаком с большинством людей на борту. Но я знал старпома. Он вроде как взял меня под свое крыло. Он преподавал в Кэмдейле, где я учился, и ему нравилось говорить о доме. Мы играли в карты и все такое. В любом случае, в этот особенный день и он, и командир дежурили, чтобы помочь нам тренироваться. Мы чувствовали, что на самом деле все встает на свои места, пока не приняли этот сигнал бедствия.

Он сделал паузу и выпил воду из бутылки, пропустив взгляд мимо Саммерс и окружающих его стен, пока все они не исчезли. Он снова сидел за штурвалом, чувствуя прилив энергии, когда старпомом было приказано сменить курс и перейти в Первое состояние.

– Мы следовали стандартной процедуре, – продолжил Кельвин. – Мы делали все по правилам. Вы бы гордились.

Он покачал головой.

– И когда мы подошли, командир заставил нас сделать несколько сканирований и оценить ситуацию, пытаясь связаться с кораблем. Сигнал бедствия был автоматизирован, идущий с большого гражданского транспорта под названием Старвивер. Он дрейфовал с несколькими основными системами, но не показал никаких внешних повреждений. Мы идентифицировали корабль как пропавший без вести за два дня до этого, но его нынешнее положение было более чем в трех километрах от плана полета. И количество форм жизни на борту было намного меньше, чем предполагалось.

– Корабль ответил на наш оклик только один раз, и невозможно было точно определить статический искаженный ответ. Но для меня это звучало, как «Не иди за нами. Никого не осталось», но я не был уверен, и не говорил наверняка. Командир был вроде как капитаном и требовал, чтобы мы ответили, и мы ответили. Когда мы были в радиусе десяти тысяч километров, мы провели глубокое сканирование и обнаружили, что все тридцать семь оставшихся форм жизни на борту были похожи на человеческие… но в них было что-то необычное. У них было повышенное количество определенных гормонов. Старпом узнал, что это значит, и впал в баллистическую панику. Он приказал кораблю эвакуироваться, но капитан отменил его приказ и сказал мне состыковаться со Старвивером. Я никогда не забуду, как Уильям, старпом, смотрел на меня. Он умолял меня отвести корабль на безопасное расстояние.

– Так что вы сделали?

– Я повиновался своему капитану. Я был совсем зеленым офицером и знал, что я должен был сделать, и сделал это без колебаний. Уилл выглядел таким преданным. В этот момент он впал в отчаяние и приказал офицеру обороны открыть огонь по Старвиверу. Чего она, конечно же, не сделала. Капитан выгнал Уилла с корабля и приковал его к каюте. Когда морпехи утащили его, он закричал, что мы все умрем, если сядем на корабль. Никто ему не поверил.

Когда Кельвин говорил, он посмотрел в окно своих воспоминаний с такой ясностью, что увидел призрачные огни мостика Троицы.

– Мы пристыковались к Старвиверу и капитан прислал бригаду медиков и небольшую охрану, чтобы помочь всем подняться на борт без происшествий. Нам сообщили, что их корабль был разбит изнутри, как будто произошла драка, но не было никаких признаков вражеской высадки на борт. Мы нашли двадцать девять выживших и почти сто трупов до того, как мы отошли – да, именно, двадцать девять. Восемь человек погибли с момента нашего первоначального сканирования. Капитан приказал мне проложить курс к ближайшему медицинскому учреждению, где мы могли бы высадить этих беженцев – это было в двенадцати часах езды. Тем временем, выжившие были помещены в наш лазарет, и наш медицинский персонал был приведен в полную боевую готовность. Но мы не смогли получить никакой информации от наших новых пассажиров. Они были не в состоянии ответить на вопросы. В течение первого часа все было в порядке, но вскоре после этого несколько второстепенных систем начали выходить из строя. Двери не работали. Свет мигал и гас. И общение между палубами стало прерывающимся и нестабильным. Команда была отправлена в лазарет, чтобы убедиться, что их системы имели адекватную мощность, но мы потеряли контакт с ними, и они так и не вернулись. Вторая группа была отправлена, и они также исчезли. Сначала мы скидывали все на неполадки системы связи, но, когда никто не вернулся, чтобы сообщить, мы были более чем немного обеспокоены. Капитан послал половину взвода солдат в лазарет, где они столкнулись лицом к лицу с тем, что осталось от нашего медицинского персонала и тех, кого мы послали раньше, наши друзья и коллеги – я не видел их, но я помню, что слышал описание по портативному радио. Тела покрыли пол, они были порваны и изувечены случайным образом. Но мертвым повезло. Живые были в мучительной агонии, когда их тела менялись, превращаясь в мерзких, убийственных ночных существ. И к тому времени, как мы поняли, что мы на самом деле привезли на борт, Стригои… вампиров, было уже слишком поздно.

Инфекция распространилась по нижней половине корабля, как молния, и капитан запечатал ее, заставив поймать в ловушку даже нормальных людей, чтобы сдержать угрозу. А у тех, кто застрял внизу, не было шансов. Они кричали и вопили по радио, умоляя о спасении своей жизни, и стучали в двери до тех пор, пока не поддались инфекции или не умерли. Через час мы их больше не слышали. Просто тишина.

Через шесть часов двери щита открылись, и существа начали теснить верхние палубы, их голод и жажда крови едва утихли. Капитан приказал установить контрольно-пропускные пункты в каждом главном коридоре и заблокировал все жизненно важные области, которые мог, например, инженерные сети и мостик. Экипажам было приказано держать свои линии, при необходимости рука об руку. Но у них было мало шансов. Бои быстро переместились с палубы на палубу, и когда закончилось огнестрельное оружие, мы все поняли, что скоро умрем.

Кельвин смотрел словно сквозь стену, размышляя.

– Это странная вещь, знаешь ли. Смотреть смерти в глаза и понимать, что ты ничего не можешь сделать. Как холодная коса, медленно скручивающаяся вокруг шеи, втягивающая тебя внутрь. И вы можете догадаться, о чем я думал?

Саммерс ничего не сказала.

– Эгоистичный ужас! Я думал, что слишком молод, чтобы умереть. И если бы я мог спасти свою шкуру, я бы это сделал, даже если бы это означало оставить всех остальных. Меня не волновал ни долг, ни честь. Я просто хотел жить. Но шансов на спасение не было, и по мере того, как наши мысли превращались из страха смерти в шанс стать одним из них… было очень заманчиво применить на себе последнюю из наших амуниций. Один человек даже это сделал. Я его не видел. Он завернул за угол – потом хруст! Затем последовал глухой удар его тела. Я…

Кельвин сделал паузу на минуту, встряхнув сознание, освободившись от образов.

– В любом случае, нас поддерживало коммюнике, которое мы получили с крейсера крыла Intel с двумя ротами солдат спецназа. Они сказали, что помощь уже в пути. Нам просто нужно было немного продержаться вместе.

Мне повезло. Я мало что видел в этом действии. Но я слышал эхо криков в шахтах и по коридорам. Вместе с жутким звуком клыков и когтей, чешущихся о переборки. Инфекция дошла до нас как раз в тот момент, когда мы делали аварийный док с крейсером. Последний Стригои, который напал на нас… – Кельвин запнулся, – я уверен, что это был Уилл, или то, что от него осталось. Но злые глаза, смотрящие на нас с предубеждением, не были его. Настоящий Уильям был мертв, и эта шелуха, похожая на него, была больным оскорблением. Мой друг… с этими вонючими глазами… окровавленная и рваная одежда, подтянутые и бледные мышцы, и клыки были чем-то другим… и это была моя работа – застрелить его… Я был единственным, у кого остались патроны.

Но я колебался. Остальные избили и ударили его дубинкой, а капитан взял мой пистолет и стрелял в Уильяма снова и снова. Но перед смертью ему удалось укусить офицера оперативников.

Глаза Кельвина слезились, но он замаскировал свои эмоции.

– Она была… подругой.

Кельвин закрыл глаза, пытаясь заблокировать страшное изображение лица дорогой Кристины, полного агонии, когда Кельвин наблюдал за ее конвульсиями и падением. И еще хуже, чем кристально чистая картина ее агонии, была надоедливая уверенность в том, что это была его вина. Он не действовал. И это стоило ей всего.

Он прочистил горло.

– Стригою удалось укусить оперативника за запястье, и она потеряла сознание. Мы пытались сделать жгут вокруг ее раненой руки, но мы не были врачами, и мы сделали это неправильно, сделали это недостаточно быстро. В любом случае, яд распространился слишком далеко к тому времени, когда она смогла получить правильное лечение. Спецназ штурмовал корабль и взял его под свой контроль, убив всех до единого Стригоя, которого они смогли найти, и всех превратившихся в единое целое. Они очистили нас один за другим, проверяя нас тщательно, прежде чем позволить нам оказаться на борту другого корабля. Мою укушенную подругу пустили на борт, потому что мы верили, что ампутация может спасти ее. Что жгут поймал яд в ловушку. Она была борцом и не уступила ему, несмотря на то, что находилась без сознания. После того, как нас эвакуировали, они пропустили ядовитый газ через Троицу в надежде вернуть судно, но новые приказы были приняты, и в итоге они уничтожили корабль. Стреляли по нему, пока он не превратился в пыль. К тому времени, как мы добрались до ближайшего медицинского учреждения, от Троицы осталось всего пятнадцать человек из четырехсот членов экипажа.

– А что стало с вашим другом-оперативником?

– Они подключили ее ко всевозможным машинам, которые не позволяли вирусу проникнуть в ее мозг, но им так и не удалось избавить ее системы от вируса или изменить ее состояние, даже с полным переливанием крови. Она провела недели без сознания, так как наше лучшее лекарство пыталось спасти ее жизнь от самого дикого токсина, когда-либо созданного. Поскольку сильные болеутоляющие лекарства препятствовали этому процессу, ей приходилось оставаться в ужасной, ужаснейшей агонии. В конце концов, когда казалось, что это тупик, они реанимировали ее, чтобы спросить ее, что она хочет. Она умоляла врачей прервать ее жизнь. Я видел ее лицо прямо перед ними.

Кельвин вспомнил, каким оно было сухим и серым.

– Она выглядела старой, как будто испытания состарили ее на десятилетия.

Его сердце разбивалось на кусочки, но опять же, он не показывал это Саммерс. Он любил Кристину, и именно из-за нее в первую очередь он не стал всерьез вступать в романтические отношения с тех пор.

– Ну… достаточно сказать, что я не собираюсь подвергать свою команду этому.

Когда командир Саммерс говорила, ее тон был уважительным и искренним, но все же исполненным долга.

– С уважением, сэр, это очень трогательная история. И я сожалею о вашей потере. Но вы позволяете своему прошлому опыту влиять на ваше суждение. Вы слишком эмоционально вовлечены, и вы размываете границы между различными типами Ремории.

– Нет никакой границы! – он встал, полный гнева. – Это все больные извращения природы, которые не имеют права на существование!

– Вы говорите, что один измененный человек точно такой же, как и другой, и что все они виновны по ассоциации. Я в это не верю, и вы тоже не должны. Кроме того, парень, застрявший там, – это только один человек.

– Он не человек.

– Он не может повлиять на то, кто он есть. У нас есть долг и шанс спасти здесь жизнь.

– Что, если спасти его значит обречь на смерть еще пятьдесят человек?

– Подумайте об этом, Кельвин. Этот ликан здесь, в глуши и в одиночестве. У него может быть ценная информация.

Кельвин серьезно сомневался, что у него есть какая-то информация, которая стоит даже пяти секунд времени, и он действительно не был заинтересован в ее моральном аргументе. Он не считал себя аморальным человеком, он просто давно решил, что Ремории не являются людьми и не заслуживают того, чтобы с ними обращались как с людьми – они даже не заслуживают существования. Но Саммерс была права в одном: он позволял своим эмоциям влиять на его суждения. И теперь он понял, что если он не будет иметь дело с этой ликаной, то это сделает кто-то другой. Кто-то, кто не понимал опасности. Он должен уничтожить корабль. Но если бы он это сделал, Саммерс доложила бы об этом флоту. И он не хотел думать о последствиях этого. Что оставило ему только один практический вариант.

– Хорошо, командир, мы ответим на этот сигнал. Но мы сделаем это по-моему, а это значит, что у вас нет никаких возражений, понятно?

– Да. До тех пор, пока вы не будете неосторожны, у меня нет возражений.

– О, поверьте мне, – его глаза сузились, – неосторожным – это последнее, каким я буду.

Он встал и пошел обратно на борт.

– Сара, проложите курс к позиции застрявшего судна и продолжайте следить за этим сигналом бедствия. Мы все-таки заберем ублюдка Ремории.

Майлз показал Кельвину свое удивление, но Кельвин проигнорировал его и занял место на командной позиции.

– Расчетное время прибытия – девять минут, – сказала Сара со штурвала.

– Хорошо.

Кельвин прослушал прямую линию до штаба спецназа на дне корабля.

– Майор Дженкинс, мы стыкуемся с небольшим кораблем чуть меньше, чем через 10 минут. На борту только один человек, но он – Ремории, так что используйте все меры предосторожности. Сначала инкапаситируйте его и отведите в изолятор. Мы допросим его после.

– Подтверждаю, – глубокий голос майора перешел на маленький громкоговоритель. – Просто скажите слово.

– Инкапаситировать его? – Саммерс выглядела растерянной. – Разве мы не должны хотя бы поговорить с ним?

– О, да, безусловно, должны, – сказал Кельвин. – Но только после того, как он окажется за силовым полем.

Она открыла рот, чтобы противиться этому, но Кельвин был быстрее.

– Никаких возражений, – напомнил он ей.

Она закрыла рот и выглядела раздраженной.

Как только они оказались в пределах досягаемости, Сара ответила на все остановки и подключилась к крошечному судну.

– Зажимы на месте.

– Хорошо, майор, выполните стыковку.

– Подтверждаю, стыковка в процессе.

Они подождали, и после того, что казалось самыми медленными пятьдесятью секундами на свете, майор доложил:

– Мы поймали его, и все снова на борту.

– Хорошая работа. Заприте его, и я встречусь с вами.

Кельвин подпрыгнул.

– Сара, верни нас на курс к Алеатору, лучший прыжок. Палуба на Саммерс.

## Глава 10

– Он не разговаривает, – сказал майор Дженкинс, когда пришел Кельвин.

– Вы его уже реанимировали? – Кельвин увидел ликана на другой стороне полупрозрачного силового поля. В его нынешнем виде он выглядел совершенно по-человечески, за исключением сияющих красных глаз.

– Он пришел в себя. Оказалось, что стандартной дозы недостаточно, чтобы удержать его больше, чем на несколько минут.

Кельвин кивнул и подошел к силовому полю, надеясь хорошо рассмотреть своего нового пассажира сквозь мигающую дымку. Он был на несколько дюймов выше обычного человека с густыми темными волосами и гладкой коричневой кожей. Даже сквозь размытие силового поля Кельвин мог видеть странную улыбку ликана.

– Здравствуйте, капитан.

– Итак, что у нас, майор? – Кельвин не отводил взгляд от пленника.

– Понятия не имею, кто он, просто безымянный. Сканирование его глаз не дало результата, а его отпечатки пальцев почти ничего не стоят. Согласно компьютеру, его левая рука на 65 процентов совпадает с одним человеком, а правая – на 30 процентов с кем-то совершенно другим, оба из которых мертвы по естественным причинам.

– Хорошо, ликан, начнем с начала. Как тебя зовут?

– Ну, ну, не надо так говорить, – сказал заключенный; у его голоса была грубая, царапающая текстура.

– Заткнись и ответь на его вопрос!

Майор медленно подошел ближе и постучал парализатором, прикрепленным к его бедру.

– Дальше я сам, майор.

Кельвин попросил майора отойти в сторону, что он и сделал с недовольным взглядом. Кельвин не имел юрисдикции над спецназом, даже на собственном корабле, так что он не мог приказать майору отступить. Он просто должен был надеяться, что тот будет сотрудничать.

– Ликан, если тебе не нравится, что тебя называют «Ликан», ты должен дать мне альтернативу. Как насчет твоего настоящего имени?

– Джон Джонсон.

– Хорошо… ладно, Джон Джонсон, может, ты расскажешь мне, что ты делал в двухместном скиффе посреди пустоты?

– А может быть, вы скажете мне, что я сделал, чтобы меня поместили за это силовое поле?

– Так вот как все будет?

Кельвин сделал паузу, не зная, что сказать. Он гораздо лучше разбирался в головоломках, чем в допросах.

– Мы ответили на сигнал бедствия и, вероятно, спасли тебя от очень медленной, мучительной смерти от удушья. Но если ты не скажешь мне, кто ты и что ты делал, мы всегда сможем вернуть тебя обратно.

– Это угроза?

– О, ты понял это?

– Вижу, это шикарное заведение, – ликан закатил свои огненные глаза.

– Если я не знаю, кто ты и что ты здесь делаешь, я не смогу тебе помочь.

– Тогда будет довольно интересно посмотреть, что вы решили сделать. Но у меня есть одна рекомендация, капитан.

– И какая же?

– Есть одна вещь, которую вы должны знать обо мне, – его глаза сузились. – Мне не нравится быть в клетке. Так почему бы не сбросить это силовое поле и не дать мне каюту, пока мы еще друзья.

– Я подумаю об этом, – сказал Кельвин, хотя у него и не было намерения это делать. Ликан не мог пройти мимо силового поля, пока кто-нибудь другой его не отключил. – Но небольшое сотрудничество с твоей стороны могло бы пойти на пользу, Джон Джонсон.

– Сомневаюсь. Я знаю, что вы уже приняли решение, капитан. Обычных людей слишком легко предсказать. Мне больше нечего сказать. Если вы не возражаете, я бы хотел тишины и покоя, чтобы я мог спать на этом жалком подобии кровати.

Кельвин покачал головой в неверии и ушел с майором. Кельвин дождался, пока дверь закроется, прежде чем заговорить.

– Я хочу, чтобы он находился под постоянным наблюдением камеры с минимум двумя охранниками на дежурстве. Дайте им знать, что им даже не позволено моргать.

– Что мы будем делать с ним в долгосрочной перспективе?