# Лучшее время для любви

Кенди Шеперд

Нэд Хадсон всегда знал свое предназначение – он должен управлять огромным семейным поместьем в Австралии. И теперь он, заядлый холостяк, даже готов остепениться и обзавестись семьей. Вот только список требований к будущей жене слишком «суров», к тому же она должна разделять его любовь к жизни в сельской местности. И вот загадка, почему же Нэд с первой минуты знакомства так сильно очарован фотографом Фрейей Делани, городской жительницей? Смелая, активная и амбициозная, она ни дня не может прожить без суеты мегаполиса… Смогут ли такие разные люди пойти навстречу друг другу?

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме. Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S.A.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.


Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.


Серия «Любовный роман»


One Night with Her Millionaire Boss

© 2020 by Kandy Shepherd

«Лучшее время для любви»

© «Центрполиграф», 2021

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2021

* * *

## Глава 1


Нэд Хадсон потерял счет, сколько раз он был шафером на свадьбах его друзей, если бы ему об этом не напомнила его кузина Эрин – подружка невесты на сегодняшней церемонии.

– Знаешь, как говорят: пять раз друг жениха, ни разу не жених. – Они стояли перед сельской церковью, где многие поколения его семьи давали обеты, крестились и провожали в последний путь своих родных и близких.

Нэд попытался отшутиться:

– Из твоих уст звучит как проклятие. И вообще, разве так говорится не о подружке невесты?

Эрин пожала плечами:

– Какая разница, друг или подружка. Тебе скоро тридцать, Нэд. Красивый, богатый. Не понимаю, почему ты решил остаться холостяком? Пора бы успешному фермеру подумать и о жене.

Нэд стиснул зубы. Он вовсе не избегал брака. И он был не фермером, а генеральным директором большого сельскохозяйственного предприятия с многомиллионным оборотом. Это была роль не для одинокого парня. К тому же возникал вопрос о наследнике.

Но он влюблялся не в тех женщин. В женщин, которые ценили атрибуты его богатства – пентхаус в престижном районе Мельбурна, частный самолет, возможность путешествовать по миру… В женщин, которые хотели получать удовольствие от городской суеты, а не от размеренного ритма сельской жизни. Они только делали вид, что любят деревню, пока им не удавалось поймать его на крючок.

Три года назад Нед влюбился в такую женщину и крайне разочаровался, когда она открыла свое истинное лицо. Больше его так не поймают.

Сегодня была свадьба его брата. Уилл и Джорджия дружили в университете, но не были близки, пока Уилл не остался один с дочерью после внезапной смерти его жены. Стараясь научиться ухаживать за ребенком, он сблизился с Джорджией, и они полюбили друг друга.

Любовь. Смешно… Уиллу с этим повезло. Но Нэд, вероятно, действовал неправильно, когда дело касалось отношений с женщинами. Американские горки, полные страстей и эмоций, не годились для жены, которая требовалась боссу Ручья Пять с Половиной Миль. Он видел, как буйство страстей разлучило его родителей. Урок был болезненный, но он его усвоил.

«Ни разу не был женихом».

Похожая на проклятие фраза не выходила у Нэда из головы. Через несколько месяцев ему исполнится тридцать, и он уже устал откладывать личную жизнь на потом. Да, он хотел жениться, хотел обменяться клятвами у этого алтаря. И не желал терять время с такими, как Лиэнн, – охотницей за состояниями, разбившей ему сердце.

Так какая ему нужна жена?

Пока шла церемония, Нэд мысленно составлял список, какими качествами должна была обладать его супруга и мать его детей. Список получился такой:

Она должна быть высокой, как и он – шесть футов три дюйма. Темноволосой и кареглазой – такие женщины соответствовали, что называется, его типажу, хотя он не стал бы возражать и против другого цвета глаз и волос… и так далее.

Но были и другие, не подлежащие обсуждению, качества, которыми должна была обладать будущая мисс Нэд Хадсон:

1. Подлинное наслаждение деревенской жизнью.

2. Опыт управления – бухгалтер или юрист.

3. Любовь к животным, особенно к лошадям.

4. Интерес к садоводству.

5. Умение готовить.

6. Консервативные ценности.

Но как найти такую женщину? Живя почти в четырехстах километрах от Мельбурна, он не мог рассчитывать, что случайно, выйдя вдруг из дома на прогулку или в магазин, встретит подходящую женщину. Оставался только сайт знакомств.

Нэду ужасно не хотелось создавать профиль в соцсетях. Высокий, хорошо сложенный, финансово обеспеченный… тьфу! Однако это могло сработать. Он был опытным наездником. Сам пилотировал легкий аэроплан. Играл в шахматы, любил музыку и политические триллеры. Но прежде всего он был человеком земли – своей земли.

Он никогда не желал жить в городе. Его связь с землей была превыше всего. Ручей Пять с Половиной Миль был его призванием, а не работой – он радовался тому, что родился именно здесь.

До четырнадцати лет Нэд был единственным ребенком в семье. Потом в их доме появился Уилл – беспокойный тринадцатилетний подросток, обиженный на весь мир. Нэд относился к нему с вниманием и участием, как и к другим раненым животным, попадавшим в их дом, и был рад, когда родители усыновили его.

Отец и мать относились к детям одинаково, но, хотя Уилл и любил эту землю, у него не было желания ею заниматься. Когда у матери Нэда диагностировали рак, отец решил исполнить заветную мечту жены, и они отправились путешествовать, оставив поместье на попечение Нэда. Теперь вся ответственность легла на его плечи, оставив еще меньше времени для поиска жены.

К тому времени, когда прием был в самом разгаре, Нэд решил, что не допустит своего одиночества. Пусть это будет сайт знакомств. Отработав на очередной фотосессии, где был нужен шафер, он удалился в свой кабинет. За несколько минут вряд ли по нему успеют соскучиться. Нэд закрыл дверь, включил компьютер и составил список требований к будущей жене.

Похоже на объявление о приеме на работу, подумал он. Но ведь та, кто станет его женой, получит не только мужа, но и Ручей Пять с Половиной Миль.

Кроме того, нет ничего плохого в том, чтобы быть практичным. Раньше он влюблялся, забывая обо всем на свете, но каждый раз все заканчивалось катастрофой. Увлечение не может быть основой для длительных отношений. Практичность – вот путь к успеху. Общие ценности, общие интересы, отношения, основанные на здравом смысле, а не на эмоциях. Только так может существовать хороший брак.


Вздохнув с облегчением, Фрейя Делани свернула на подъездную дорожку, ведущую от массивных железных ворот к поместью Хадсонов. Она не думала, что оно расположено так далеко от города, когда накануне выехала из Мельбурна на своем маленьком фиолетовом фургончике.

Да, это была настоящая сельская Австралия – высокое небо, огромные пустые пространства с изредка встречающимися одинокими постройками. Участки богатой, плодородной земли, отданной под посевы зерновых, были отделены от овечьих пастбищ естественными зарослями кустарника.

Фрейя вздрогнула. Как можно здесь жить? Большой город с многолюдными, шумными улицами и кафе ей нравился гораздо больше.

Хотя и этот пейзаж был по-своему красив, и она очень радовалась возможности здесь оказаться. Она отправилась сюда не только по заданию ее босса, Хью Трана, который в прошлые выходные снимал здесь свадьбу, но исполняя и собственную секретную миссию.

Она познакомилась с Уиллом Хадсоном – хотя тогда его звали не Хадсон, а ее не Фрейя, – находясь вместе с ним в одной приемной семье. Им было тогда по тринадцать лет. Уилл проявил себя как настоящий друг, когда ее безопасность была поставлена под угрозу, но потом они потеряли друг друга. Помогая своему боссу редактировать свадебные фотографии, она сразу узнала в темноволосом женихе повзрослевшего Уилла.

Фрейе было приятно, что он обрел счастье с красивой женой и милой маленькой дочкой. Слава богу, его жизнь удалась. Но с Хью она своими мыслями не поделилась и только заметила, что это была красивая свадьба и совершенно потрясающее место.

– Я старый друг Джеки, матери жениха, – сказал Хью. – В свое время она была известным дизайнером – я познакомился с ней, когда ее звали еще Жаклин Трэвис. Женщина спросила меня на свадьбе, не мог бы ли я сфотографировать недавно отремонтированную усадьбу. Я подумал, что это работа как раз для твоего портфолио. Не хотела бы заняться?

По ее спине пробежала дрожь – дрожь предчувствия?

– Но разве она не ожидает, что вы сами приедете?

– Я сделал снимки свадьбы исключительно в виде одолжения. Кроме того, Джеки там больше не живет. Там сейчас всем заправляет Нэд, ее старший сын. Хороший, спокойный малый.

Скучный тип, перевела Фрейя.

Она встречалась с творческими, интересными людьми. Ее последний бойфренд был музыкантом и все свое время посвящал любимому увлечению. Она думала, что их души звучат в унисон, но он оказался простым манипулятором. С тех пор она никогда не позволяла мужчинам управлять собой и своими эмоциями.

Фрейя знала, что ей надо отказаться от этого задания. Уилл нашел счастье, которое заслужил. Ей тоже удалось добиться в жизни определенных высот. Не стоило ворошить прошлое. Но Фрейя любила снимать интерьеры, и ей было интересно узнать о доме, куда попал ее друг после ужасных лет, проведенных в приемных семьях и детских учреждениях.

– Я спрошу у ее сына, не будет ли он против, – сказала Фрейя. – Покажи, где он здесь.

Хью ткнул пальцем в высокого мужчину на одной из фотографий. Он ни капли не походил на Уилла, но ведь они и не были кровными родственниками.


Фрейя слегка нервничала, когда позвонила Нэду Хадсону, чтобы спросить, не будет ли он возражать, если она заменит фотографа, которого пригласила его мать. Он поддержал идею, показавшуюся ему заманчивой. И вот она здесь, через шесть дней после свадьбы, в одном из самых больших поместий в Австралии.

Фрейя медленно ехала по обсаженной деревьями подъездной дорожке к дому – внушительному особняку викторианской эпохи с остроконечными крышами и башенками, окруженному широкой верандой.

Она уже видела дом на свадебных фотографиях, но все равно была поражена его классической красотой. Впрочем, ее это не смущало. Она сможет ярко заявить о себе как о профессионале. Она уже снимала интерьеры лучших домов Мельбурна для глянцевых журналов.

Доехав до конца подъездной дорожки, Фрейя припарковалась возле дома. Она открыла дверцу машины, и ее встретил свежий утренний воздух, напоенный ароматом роз… и яростный собачий лай.

На веранде в нескольких шагах от двери стояла черно-белая колли.

Фрейя застыла от ужаса.

В одной семье, где она жила, был злобный ротвейлер, которого использовали, чтобы пугать детей – в том случае, если те не слушались. Пес никогда не кусал ее, но его грозное рычание и оскаленные зубы вселили в нее такой ужас, который остался с ней на всю жизнь.

В дверях появился высокий мужчина.

– Молли, хватит, – приказал он.

Нэд Хадсон. Она его сразу узнала. Собака прекратила свой лай и села.

– Хорошая девочка, – сказал мужчина, почесывая собаку за ухом. – Мисс Делани – мой друг, запомни.

Длинный розовый язык свисал между пугающе острых зубов. Фрейя сделала глубокий вдох, пытаясь прийти в себя. Как унизительно дрожать от страха перед фермерской собакой! Как будто она не знала, что на ферме должны быть собаки.

– Не надо бояться Молли, – сказал Нэд Хадсон. – Она очень милая. Ее время работы с овцами закончилось, поэтому она взяла на себя миссию охранять дом. Теперь, когда я рассказал ей, что вы наш друг, она вас не тронет.

– Это… хорошо, – проговорила Фрейя, боязливо косясь в сторону собаки. Все псы, даже самые маленькие, пугали ее. Она хорошо относилась к кошкам, но кошек у нее никогда не было. Домашнее животное – слишком дорогое удовольствие, к тому же питомцам постоянно нужно уделять время, а обязательства пугали ее даже больше, чем собаки.

Нэд стоял на верхней ступеньке лестницы, глядя на Фрейю своими ясными синими глазами. Сильный подбородок, светло-каштановые волнистые волосы. В жизни он оказался даже красивее, чем на фотографиях.

Он сделал несколько медленных шагов, и она замерла. Нэд был таким большим, таким сильным, таким… не похожим на мужчин, обычно встречавшихся ей в городе. В простых синих джинсах и клетчатой рубашке он казался человеком, полностью соответствующим своему окружению и уверенным в своем месте в мире.

В то время как Фрейя, с фиолетовой прядью в волосах, в черных джинсах и в развевающимся на ветру топом – все это идеально соответствовало ее внутреннему ощущению и образу жизни в Мельбурне, – чувствовала себя здесь совершенно чужой.

К ней вернулась ее прежняя неуверенность, с которой она так упорно боролась.

Ей здесь не место.

Фрейя не собиралась открывать Нэду Хадсону, что когда-то была знакома с его братом. Она приехала сюда как фотограф – сделать свою работу и уехать обратно. И чем скорее, тем лучше.


Нэд не знал, каким он ожидал увидеть нового фотографа – да и, честно говоря, не придавал этому значения, – но эта женщина его заинтересовала. Примерно одного с ним возраста, миниатюрная, стройная и очень симпатичная – широкие скулы и решительный подбородок спасали ее лицо от кукольной красоты.

Она сделала к нему шаг.

– Меня зовут Фрейя, – сообщила она, – не мисс Делани. И я постараюсь не бояться вашей собаки.

Легкий ветерок приподнял ее длинный шарф цвета лаванды, и тот запорхал у нее за спиной, словно крылья бабочки. Она повернулась, пытаясь его подхватить, и ее волосы, вспыхнув в лучах утреннего солнца, образовали светлый ореол вокруг ее головы. Нэд не был склонен к фантазиям, но на мгновение она показалась ему волшебным существом, прилетевшим из другого мира.

Он покачал головой, чтобы избавиться от этих нелепых мыслей. Откуда, черт возьми, они взялись?

Нэд протянул руку, собираясь начать свою речь «добро пожаловать в Ручей Пять с Половиной Миль», но слова застряли у него в горле, и вышло что-то совсем другое.

– Вы любите фиолетовый цвет? – предположил Нэд, указывая на яркий фургон, прядь в ее волосах и на крошечные фиолетовые камешки над бровью и в ушах.

В ту же секунду он понял, каким глупым был его вопрос. Черт! Он мог быть ужасно неловким, когда дело доходило до светской болтовни. Глаза Фрейи расширились от удивления, но она вежливо пожала его руку.

– Да, – ответила Фрейя, – это цвет творчества. – Ее голос был с легкой хрипотцой, что интригующе контрастировало с ее изящным сложением.

– Вы же фотограф, это понятно.

Она небрежно пожала плечами.

– Не все мои фотографии рождены творческим импульсом, – сказала она. – В основном это рекламные буклеты, вроде рождественской елки, украшенной вместо шариков маленькими банками кошачьего корма.

Нэд рассмеялся.

– По-моему, достаточно креативно.

И снова это легкое пожатие плечами.

– Не думаю. Но выглядело довольно мило. И им действительно удалось продать о-о-очень много кошачьего корма. Но сами съемки вряд ли были кульминацией моей карьеры. Надеюсь, фиолетовый цвет поможет мне продвинуться в сторону более творческих съемок.

Нэд едва не фыркнул, но что-то его удержало.

– Кроме того, мой день рождения в феврале, а это значит, что мой камень – аметист. – Фрейя замолчала, и на ее щеках выступил румянец. – Но вас это вряд ли интересует…

Но его это интересовало. Неожиданно Нэду захотелось узнать как можно больше о Фрейе Делани.

– Моя мать тоже творческая натура, – сказал он.

– А какой у нее камень? – спросила Фрейя.

Теперь настала его очередь пожать плечами.

– Понятия не имею. – Этих сведений не было в арсенале знаний человека, который владел тысячами акров земли, предназначенных для овец и зерновых, и миллионными инвестициями в различных отраслях.

– Ваша мать – знаменитость. Я ею восхищаюсь.

– Сейчас она уже не работает.

Нэд гордился достижениями своей матери и прекрасным домом, который она создала для своей семьи на развалинах исторической усадьбы. Но этот творческий порыв привел к неожиданным последствиям. Жаклин Трэвис – талантливый дизайнер на вершине своей карьеры и горожанка до мозга и костей – влюбилась в фермера и осталась жить в поместье Ручей Пять с Половиной Миль. Нелегко пришлось всем. Матери Нэда хотелось сохранить и дом и карьеру. Периодически она собирала вещи и уезжала в Мельбурн, заставляя своего маленького сына разрываться между любовью к матери и дому.

В конце концов, когда Нэду исполнилось девять лет, она оставила отца и забрала сына в город. Нэд до сих пор помнил, каким несчастным он чувствовал себя вдали от своих любимых животных – его собаки, пони, его маленьких цыплят. Как ужасно было сделать выбор между отцом и матерью!

– По словам моего босса, этот дом – прекрасное свидетельство таланта вашей матери. Жаль, что ее нет сейчас здесь, чтобы самой мне все показать.

– Мои родители переехали в Мельбурн. Здесь они больше не живут. Но сейчас они в Тоскане.

– Как здорово, – сказала Фрейя с легким оттенком зависти.

Нэд мог бы просто согласиться с ней, но…

– У моей матери был рак.

Фрейя ахнула и прижала руку ко рту.

– Мне очень жаль…

– К счастью, сейчас у нее ремиссия, и они с отцом решили посетить места, которые не могли увидеть, пока Ручей Пять с Половиной Миль занимал все их мысли. Когда приходится управлять таким хозяйством, для нормального отпуска просто нет времени.

– Значит, вы теперь тут главный.

– Да, теперь все дела и заботы на мне. Не то чтобы я жаловался. Я люблю эту землю.

Нэд смотрел, как она осматривается широко распахнутыми глазами. Но перед Фрейей были только дом и сад, хотя и достаточно впечатляющие. Вряд ли ему представится шанс показать, что здесь есть много всего интересного – теннисный корт, плавательный бассейн, административный офис, помещения для персонала, взлетно-посадочная полоса, сарай для стрижки овец, конюшни и конный манеж, имеющие историческую ценность; тысячи акров земли и сам ручей – в действительности небольшая речка, от которой и получило свое название поместье.

– Да, представляю, как много времени вам приходится посвящать работе здесь, – сказала она.

– Да, но нет ничего такого, с чем нельзя было справиться.

Уверенные руки на поводьях.

Да, это был он: спокойный, надежный, «ты-можешь-рассчитывать-на-меня» Нэд. Никто не думал, что он может отказаться управлять Ручьем Пять с Половиной Миль, – даже если теперь ему приходилось больше сидеть за компьютером, чем в седле. Нэд с самого детства знал, что его судьба – управлять имением. Он хорошо играл на скрипке, но роль скрипача в оркестре не привлекала. Когда его попросили взять на себя управление поместьем, он, не раздумывая, согласился.

Нэд лишь однажды сделал шаг в сторону – в то безумное время, когда без ума влюбился в Лиэнн и целые дни проводил в Мельбурне. Он был слишком ослеплен любовью, чтобы заметить: его мать худеет, а отец встревожен. Отцу даже пришлось умолять его приехать домой. Умолять собственного сына! И когда Нэд с величайшей неохотой вернулся из Мельбурна, родители усадили его за стол и рассказали о страшном диагнозе.

Потрясенный, Нэд немедленно согласился вернуться в поместье, пока его мать должна была проходить лечение в Мельбурне. Он полагал, что Лиэнн поедет вместе с ним, чтобы поддержать его, но она не сочла болезнь его матери достаточной причиной, чтобы изменить свою жизнь. Он никогда не забудет, какими холодными были глаза Лиэнн, когда она посоветовала ему просто нанять управляющего. Нэд сразу же порвал с ней. Он понял, что она расстроится вовсе не из-за расставания с ним, а только из-за потери его денег.

Оглядываясь назад, Нэд не раз задавал себе вопрос, не было ли такое безоговорочное принятие своей судьбы связано с тем, что в детстве он отчаянно хотел угодить родителям, чтобы сохранить их обоих в своей жизни. Сохранить здесь.

Однако в последнее время у него появилось ощущение какой-то странной предопределенности. Даже в списке требований к его будущей жене на первом месте стояли приоритеты Ручья Пять с Половиной Миль. Не то чтобы ему хотелось освободиться от всех фермерских обязанностей, но иногда его раздражало, что люди находили его слишком предсказуемым. Когда же он стал таким?

– То есть вы унаследовали поместье от родителей, – сказала Фрейя. – И ваша мать переделала дом, чтобы отметить это событие?

– Это семейная традиция. Когда поместье переходит от отца к сыну, он как бы ставит на него свою печать. Моя мать познакомилась с отцом именно в такой момент. Он нанял ее для реновации. Она приехала сюда и сразу, как мне рассказывали, покорила его сердце.

– Очень романтично.

– Любовь с первого взгляда, как говорят. – Еще одна причина, почему Нэд избегал отношений, основанных на влюбленности.

«Влюбиться по уши».

Нэд узнал это выражение из рассказа о романтической встрече его родителей. В детстве он не находил в этом ничего привлекательного – родители постоянно ссорились. Он затыкал уши, чтобы не слышать их раздраженных голосов.

– Но для вашей матери переезд сюда, вероятно, стал шоком. Это ведь так далеко от города.

Ему стало не по себе. Голос матери эхом отдавался в его ушах: «Это место слишком далеко от цивилизации!» Знакомый рефрен, предвещавший ее отъезд.

Как же Нэд ненавидел то время! Пока он не пошел в школу, мать каждый раз брала его с собой. Он до сих пор помнил, каким незваным гостем он чувствовал себя в доме бабушки и дедушки, наполненном фарфоровыми безделушками, которые только и ждали, чтобы их разбил веселый маленький мальчик. Когда он пошел в школу в Хиллтопе, в небольшом городке недалеко от поместья Ручей Пять с Половиной Миль, то оставался с отцом во время ее отъездов в Мельбурн.

Но отца он почти не видел. Управление поместьем это не работа с девяти до пяти, особенно в сезон многодневной засухи. Таким образом, Нэд перешел на попечение часто сменяющихся нянек – от веселых и заботливых до хмурых и безразличных ко всему на свете. Только животные оставались его верными друзьями. Собаки и лошади казались ему надежнее людей.

В конце концов мать все же смирилась с жизнью на земле, а отец научился делегировать полномочия и проводить больше времени с семьей. Когда Нэд вырос, отец попытался объяснить ему, что именно его любовь к матери и ее любовь к нему привели их к этому компромиссу. Нэд чувствовал себя неловко, слушая подобные откровения. Совсем недавно отец снова поднял эту тему, собираясь объяснить причину, почему он решил отдать ему бразды правления – чтобы два человека, все еще любящие друг друга, могли насладиться каждой оставшейся минутой их совместной жизни.

И все же те ранние дни, когда его родители пытались наладить свою жизнь, стали основой для составления списка требований к будущей жене. Зачем оставлять такое важнее решение на волю случая?

– Да, путь не близкий, – сказал Нэд. – Чувствую, у вас сегодня был ранний подъем. – Когда ему приходилось отправляться в город, он обычно пользовался вертолетом или небольшим самолетом.

Фрейя покачала головой.

– Слишком далеко, чтобы я могла проехать весь этот путь за один раз и быть готовой к работе. Вчера я выехала из Мельбурна и осталась переночевать в пабе Хиллтопа.

Нэд нахмурился.

– Напрасно. У нас есть гостевой коттедж. Вы могли бы переночевать здесь.

– Мне бы и в голову не пришло навязываться. В пабе вполне нормально. Я забронировала там номер, так как съемка может продлиться не один день.

Нэд открыл было рот, чтобы сказать «тогда в следующий раз», но тут же сообразил, что следующего раза не будет.

– Я люблю работать с естественным светом. Так что мне пора начинать. – Ее голос звучал твердо и уверенно.

– Вам нужна помощь с выгрузкой оборудования?

– Спасибо, но не сейчас. Сперва мне нужно оценить объект съемки.

– Тогда идемте, – сказал он. Приезд фотографа был вторжением в его напряженный рабочий график, но ему почему-то казалось, что эта встреча может стать главным событием дня. Он уже давно не видел никого, кроме тех, кто у него работал. Его регулярные поездки в Мельбурн на концерт или выставку прекратились после фиаско с Лиэнн.

– Прекрасный дом. Мне просто не терпится заглянуть внутрь. – Фрейя посмотрела на него и улыбнулась.

Нэд был очарован. Между передними зубами у нее была маленькая щелочка, что делало ее улыбку одновременно и необычной, и чувственной. Теперь он видел, что ее глаза были голубыми с темным, почти фиолетовым ободком. Взгляд Нэда задержался на ней чуть дольше, чем следовало, но он просто не мог отвести глаз.

Фрейя была прекрасна.

Но дело было не только в этом. Он встретил ее всего десять минут назад, но ощущение создалось такое, будто они знакомы давным-давно. Ее улыбка дрогнула, и она нахмурилась, явно озадаченная.

Какого черта? Неужели Фрейя думает, что он к ней клеится? Нэд опустил глаза и сделал шаг назад.

Его роль заключалась в том, чтобы показать ей комнаты, которые она должна была сфотографировать, а потом оставить ее одну. И совершенно не имело значения, находил ли он ее привлекательной или нет. Нэд был заказчиком, она – исполнителем.

Чуть ли не грубо он попросил Фрейю следовать за ним.

## Глава 2

Фрейя не могла отвести взгляда от Нэда Хадсона, шагавшего перед ней к веранде. От его широких плеч, упругой походки, крепких ягодиц, обтянутых синими джинсами. На какое-то мгновение их взгляды встретились, и она увидела отголосок того же недоумения, которое испытала при мысли, что их встреча может иметь… какое-то значение. Это была безумная мысль, и ей пришлось тряхнуть головой, чтобы избавиться от нее. Во-первых, Фрейя никогда не чувствовала себя комфортно рядом с такими мужчинами. Нэд Хадсон был наследником состояния, эквивалентного небольшому княжеству. Семьи вроде Хадсонов называли «скваттократией», с некоторой иронией обыгрывая слово «аристократия».

Их предки в первые дни существования австралийской колонии либо получили в дар, либо захватили огромные участки земли и упорно удерживали их за собой на протяжении многих лет. В Австралии в принципе не существовало классовой системы, но такие люди, как Хадсоны, считались представителями голубой крови.

Молодые люди из этого класса были надменны, с раздутым чувством собственного достоинства. Несколько лет назад она встречалась с одним из них. Тогда она думала, что Генри не такой. Пока не рассказала ему о своем прошлом: дочь семнадцатилетней матери-одиночки, которую воспитывали бабушка с дедушкой, а в двенадцать лет отдали на попечение государства. Все, чего Фрейя достигла, являлось результатом ее собственного труда и таланта.

Генри тут же отвернулся от Фрейи. То, что она была фотографом, делало ее крутой, но ее прошлое все нивелировало. Генри дал ей понять, что, хотя им и весело вместе, он может жениться только на женщине из своего круга. Она ушла, и веселье закончилось.

Не то чтобы Фрейе так уж хотелось замуж. Наоборот. Она не собиралась давать другому человеку власть над своей жизнью, но намек на то, что она не соответствует каким-то там стандартам, ее все же ранил. С тех пор она встречалась только с людьми своего круга. По крайней мере, она знала о возможных проблемах в отношениях с ними. Быть недостаточно хорошей – не было одной из них.

Когда Хью поручил ей эту съемку, Фрейя зашла в Интернет, чтобы изучить своего клиента – Джеки Хадсон. Но если бы она заглянула в прошлое Нэда, то он показался бы достойным отпрыском «скваттократии». Она нашла бы дорогую частную школу и все остальные привилегии, которые можно купить за наследственные деньги.

Однако прошлый опыт научил ее не судить о других сразу. В конце концов, именно семья Нэда распахнула дверь в их привилегированную жизнь для Уилла – мятежного, обиженного на весь свет подростка. Это никак не вязалось с поведением так называемой элиты, с которой она столкнулась в Мельбурне.

Фрейя следовала за Нэдом к дому и неожиданно остановилась, когда поняла, что он ведет ее туда, где сидела черно-белая колли. Вблизи она могла видеть, что морда у нее серебристая, а один глаз мутный. Когда она приблизилась, Молли постучала хвостом по деревянному полу в знак приветствия. Но собака – это собака, и Фрейя предпочла бы держаться от нее подальше. Ее беспокойство не ускользнуло от Нэда.

– Молли скорее облобызает вас с ног до головы, чем причинит какой-то вред, – сказал он. – Слюнявые собачьи поцелуи – ее любимое занятие. Но я посажу ее на поводок, иначе она будет ходить за вами по всему дому. А когда пойду в офис, возьму собаку с собой.

– Спасибо. – Фрейя вздохнула с облегчением. – Я знаю, это смешно, но в детстве меня очень больно укусили, и я боюсь даже маленьких собак.

– Это вовсе не смешно. Но Молли вам не стоит бояться.

Привязав длинный поводок к кольцу на стене, Нэд взглянул на часы.

– Я знаю, что вам не терпится поскорее уйти, так что давайте начнем. – Фрейя достала из сумки пачку распечаток. – Ваша мать прислала список комнат, которые нужно сфотографировать. Если вы скажете, где находятся эти комнаты, я буду вам очень благодарна.

– Дайте-ка взглянуть. – Он протянул руку к бумагам и пролистал их. – О’кей. Похоже, вам будет нужен проводник. – И снова Фрейе пришлось заставить себя не смотреть на него. У него была такая теплая улыбка, что нельзя было удержаться, чтобы не ответить на нее.

– Возможно. Дом огромный, и мне не хотелось бы заблудиться или перепутать комнаты.

– Тогда следуйте за мной, – сказал Нэд.

Он распахнул высокие двойные двери и пропустил ее вперед. Испытывая странный трепет, Фрейя вошла в просторный холл со стенами, обшитыми деревянными панелями, и восточным ковром на полу. Она остановилась, чтобы взглянуть на лепной потолок и вдохнуть аромат пчелиного воска и роз, исходящий от огромного букета на низком столике. Нэд двинулся вперед по коридору, распахивая по пути двери – в большую впечатляющую гостиную с мраморным камином и в не менее впечатляющую столовую.

– Это, скажем так, официальная часть дома, – пояснил он со спокойной небрежностью собственника.

Интересно, каково это, подумала Фрейя, всю жизнь иметь вокруг себя такое великолепие? Этот дом был совсем не похож на дом ее бабушки и дедушки с двумя спальнями и террасой в тени пивоварни, где большую часть своей жизни работал ее дед.

– Раньше я думал, что все это ужасно старомодно, – признался Нэд. – Теперь этот дом мой, и мне здесь все нравится.

– Мне тоже, – сказала Фрейя. Помимо впечатляющего великолепия, эти комнаты и их обстановка символизировали богатство, стабильность и преемственность – все то, чего у нее никогда не было.

Нэд направился в конец коридора.

– А здесь находятся комнаты, которые были полностью переделаны: гостиная, музыкальная комната, мой кабинет, комната, которая была маминой студией, и новая кухня. Мама постаралась придать этим помещениям действительно новый вид для «новой эры Нэда», как она выразилась. – Он закатил глаза, и Фрейя улыбнулась. – Честно говоря, меня всегда больше привлекала природа. Ремонт дома? Я ваш человек! Меня совершенно не интересуют образцы тканей, колористика и пропорции настольных ламп. Единственным моим условием была крепкая удобная мебель, куда можно упасть, не боясь ничего сломать.

Нэд был крупным мужчиной, высоким и хорошо сложенным. Закатанные рукава рубашки, не скрывая мощной груди, обнажали сильные загорелые руки. На остальные части его тела Фрейя не позволила себе отвлекаться.

– Мудрое решение, – сказала Фрейя, вдруг ощутив странное удушье. – Пожалуйста, ведите меня дальше. Вы меня заинтриговали.

Первая комната, которую он ей показал, была гостиной. Французские двери выходили на веранду, откуда открывался восхитительный вид на грушевый сад с разноцветными осенними листьями. Дизайн интерьера, отдавая дань истории дома, в то же время казался неожиданно свежим. Фрейя сразу увидела нужные ей ракурсы и детали, которые хотела бы запечатлеть на фотографиях.

Нэд указал на кресло с высокой спинкой, обтянутое темно-синей льняной тканью.

– Мое любимое кресло, – сказал он.

– С виду вполне крепкое и красивое и, думаю, очень удобное. – Вроде вас.

Да что это с ней?

Кроме того, что богач, он был совсем не в ее вкусе.

– Так и есть, – согласился Нэд. – Не то чтобы у меня было много времени для отдыха. Особенно сейчас – в сезон посадки и подготовки к зиме.

Хотя Фрейя мало чего понимала в сельском хозяйстве, но это было огромное поместье. Вряд ли, конечно, он сам стриг овец или чинил изгороди. Его роль, несомненно, была лишь административной, но все равно это был огромный труд.

Нэд показал ей остальные комнаты, которые она сверила со своим списком.

– Надеюсь, что смогу воздать должное этому прекрасному дому, – сказала Фрейя.

– Я в этом не сомневаюсь. У Хью Трана всегда работали только самые талантливые фотографы.

– Спасибо за комплимент.

– Он друг моей матери, я знаю его много лет.

– Я постараюсь оправдать его доверие. А… как насчет верхнего этажа? В моем списке нет ни одной спальни. Неужели ваша мать забыла…

– Наверху она ничего не трогала.

– Почему?

Он замялся.

– Она говорит, что моя… моя будущая жена сама должна решить, какая у нее будет спальня.

– А… – протянула Фрейя, вдруг ощутив странное разочарование. – Вы помолвлены?

– Нет. – Он помолчал. – Но ведь когда-нибудь я все равно женюсь. Ручей Пять с Половиной Миль нуждается в наследнике.

Эту фразу можно было принять за шутку, но она тут же вспомнила Генри и его разговоры о браке.

– Конечно, – сказала Фрейя натянуто.

– А как насчет вас? – спросил он.

– Что? Помолвлена ли я? – Она покачала головой. – Нет. – Не стоило говорить, что она вообще не хочет выходить замуж. Или что уже полгода она ни с кем не встречается. Фрейя приехала сюда как фотограф, а не для того, чтобы делиться жизненными историями с хозяином дома.

– Вы давно работаете у Хью? – спросил Нэд.

– Он взял меня к себе сразу после университета. Мне повезло, что я к нему попала.

– Наверняка дело не только в везении.

– Нет, мне действительно повезло. Когда я училась, я работала официанткой в кафе рядом с его студией.

Чтобы получить диплом, Фрейе приходилось экономить каждый цент.

– Рядом с его студией в Ричмонде?

– Да. Я понятия не имела, кто он такой, но обычно болтала с ним, когда подавала ему кофе.

– Держу пари, он каждый раз заказывал маффин.

– Откуда вы знаете?

– Когда я был маленьким, мы с мамой какое-то время жили в его квартире, и… – Нэд резко замолчал, словно сожалея о сказанном.

– В самом деле? – Фрейя была заинтригована.

– Долгая история, – сказал Нэд и сжал губы. Она не стала вытягивать из него подробности.

– Короче, – продолжала Фрейя, – Хью было известно, что я учусь в художественном колледже, кафе было рядом. Но только когда я спросила, могу ли я сфотографировать его для своего задания – у него такое интересное лицо, я узнала, кто он такой, а он узнал, что я специализируюсь по фотографии. Хью согласился, и за эту работу я получила университетскую премию. Хью был тоже доволен результатом.

– Вы молодец, – похвалил ее Нэд.

– Спасибо. – Раньше она бы не удержалась от какого-нибудь самоуничижительного комментария, но теперь она научилась ценить свой талант и трудом заработанные навыки. – А потом, в последнем семестре, Хью предложил мне поступить в его студию. Я очень многому у него научилась.

– Вы, вероятно, пользуетесь его полным доверием, раз он предложил вам эту работу. Я с нетерпением буду ждать результатов. Но прежде, чем я вернусь в свой офис, – добавил он, – я хочу познакомить вас с нашей экономкой. Мэриан ответит на все ваши вопросы, которые могут у вас возникнуть, и накормит обедом.

– Никаких кафе за углом, где можно перекусить и выпить кофе? – спросила Фрейя и тут же пожалела о своих словах. – Я пошутила, – поспешно добавила она. – Здесь есть много других замечательных вещей, кроме… э-э-э… кофе.

– Будьте уверены, у нас дома есть кофе, – холодно заметил Нэд. – Просто спросите у Мэриан.

– Хорошо… я спрошу, спасибо.

– Так вам помочь с оборудованием?

Да, ей это не показалось. Похоже, Нэд действительно обиделся. Она мысленно пожала плечами. Он был ее заказчиком. В рамках вежливости, он мог говорить с ней как угодно.

– Да. Пожалуйста. – Не то чтобы Фрейя сама не могла с этим справиться, но его помощь позволила бы ей быстрее начать работу.

Как только ее камеры, штативы, отражатели, диффузоры и ноутбук, который она использовала для работы за пределами студии, были перенесены из машины в дом, Нэд повернулся к ней.

– Да, еще. Для съемки вы можете брать цветы из сада.

– Я привезла из Мельбурна цветы в ведрах. Но свежие, конечно, были бы лучше. – Она помолчала. – Но мне не хотелось бы хозяйничать у вас в саду. Я не садовник.

– Я тоже, но наш садовник как раз сейчас работает в Розовом саду. Просите у него все, что вам будет нужно.

Садовник. Экономка. Фрейя попыталась представить, сколько нужно работников, чтобы содержать такой дом и сад в безупречном состоянии, но так и не смогла.

– Спасибо за помощь, – сказала она.

Нэд кивнул, повернулся и ушел, оставив ее одну в доме.

## Глава 3

Офис Нэда находился в старом здании, построенном из местного камня и дерева задолго до самой усадьбы. Прадед называл его «старым домом». Каждый день, проходя через дверь, Нэд думал, насколько меньше были раньше люди.

Сегодня он готовился к встрече со старшими членами своей команды – в это время года было особенно важно, чтобы все действия были согласованы, – но никак не мог сосредоточиться на работе. Его мысли постоянно возвращались к фотосессии, проходившей в доме.

Вернее, к фотографу. К Фрейе.

Умна, красива, загадочна. Типичная горожанка. Боится собак. Возможно, и лошадей.

Нэд просмотрел записи последней деловой встречи, проверил вопросы, которые уже решены. Но на экране было не так уж много слов, и его мысли постоянно возвращались к женщине, неожиданно появившейся в его жизни.

Нэд взглянул на часы. Обычно ему доставляли обед прямо сюда. Но сегодня он мог пообедать и в доме. Фрейе может понадобиться помощь. У нее могут возникнуть вопросы. Она может…

Черт, он просто хотел ее видеть.

Когда Нэд подошел к дверям кухни, он услышал ее смех и оживленную болтовню с Мэриан. Это согрело его сердце. Большой дом казался пустым после того, как его родители приняли решение начать новую жизнь в качестве «граждан Мельбурна и всего мира», как однажды выразился его отец.

Свадьба Уилла ненадолго вернула усадьбу к жизни, заполнив ее друзьями и родственниками. Но неделю назад разъехались последние гости, и теперь звук его одиноких шагов по деревянному полу эхом отдавался в пустых комнатах. Иногда по вечерам Нэд слышал лишь собственный голос, обращенный к его верной собаке. Не то чтобы он жалел себя. Он привык к одиночеству. Это его дом чувствовал себя пустым. Смех Фрейи вернул его к жизни.

Нэд остановился на пороге кухни. Фрейя сидела за столом перед дымящейся тарелкой супа в примыкавшей к кухне небольшой столовой. Судя по запаху, тыква с чечевицей – его любимое блюдо. Похоже, Фрейе было здесь хорошо – ее лицо оживилось, глаза блестели. Но когда Нэд вошел, разговор тут же смолк.

– Просто у меня небольшой перерыв, – сказала Фрейя, словно оправдываясь. Отодвинув стул, она встала.

Неужели у него такой грозный вид? Его любимая кузина, Эрин – это она на свадьбе решила изобразить из себя пророка, – сказала, что ему хорошо бы расслабиться, что у него, как она выразилась, «слишком строгое правильное лицо».

Нэд жестом остановил ее.

– Не надо вставать. Пожалуйста. Продолжайте свой обед. – Он решил, что вымученная улыбка, пожалуй, хуже, чем высокомерная маска на лице, поэтому не стал и пытаться.

Фрейя снова села за стол, взяла ложку и… положила ее обратно.

– Вообще-то мне пора возвращаться к работе.

Как раз тогда, когда он собирался присоединиться к ней? Нэд был удивлен, каким сильным было его разочарование.

Он нахмурился.

– Что, прямо сейчас?

– Мне… э-э-э… еще много чего надо сделать, – сказала она.

– Хочешь пообедать здесь, Нэд, а не у себя в офисе? – спросила Мэриан. Эта женщина оказалась настоящим сокровищем, когда заболела его мать. Она превосходно вела хозяйство, справляясь со всеми домашними делами.

– Теперь, когда я здесь, обед кажется неплохой идеей, – сказал Нэд, устраиваясь за столом напротив Фрейи. Ее волосы с фиолетовой прядью были убраны назад, подчеркивая скулы и выразительный рот. Она сменила шарф и длинную тунику на черную короткую футболку, подчеркнувшую худощавую, но стройную фигуру. – Как идет съемка?

– Отлично. Ваш дом – мечта фотографа. Когда вы закончите свой обед, я бы могла показать вам некоторые кадры.

Фрейя не смотрела ему в глаза и явно нервничала, и это его удивило.

– С удовольствием, – сказал он.

– Нэд, я… – Она замялась.

– Да?

Она наклонилась к нему и понизила голос:

– Я чувствую себя неловко из-за своего замечания насчет кафе. Ну… намекая на то, что вы слишком далеко от цивилизации, чтобы у вас тут мог быть приличный кофе. Я не хотела вас обидеть, но боюсь, что обидела.

Нэд замер. Слишком далеко от цивилизации. Слова его матери, которые в свое время произвели такой хаос в его жизни.

– Никаких обид, – сказал он.

– Спасибо. – Она улыбнулась с явным облегчением. – Главное правило коммерческой фотографии – никогда не обижать заказчика.

Нэд усмехнулся.

– Поверьте, я не в первый раз это слышу. – Он не обиделся, но был разочарован, когда она высказала такое банальное замечание.

– И все же с моей стороны было неправильно судить о жизни, о которой я ничего не знаю. Теперь мне, конечно, известно, что Мэриан бариста и работала в Сиднее, и кофе у вас здесь не хуже, чем в любом городском кафе. И еда тоже.

– Спасибо, Фрейя. Все комплименты я принимаю с благодарностью, – сказала Мэриан, продолжая помешивать что-то на плите. Нэд удивился теплоте, прозвучавшей в голосе его обычно сдержанной экономки.

– У нас здесь хорошо жить, – заметил он. – Я никогда не променяю деревню на город. Толпы людей, машины и бесконечная суета – это не для меня. Теперь уже нет. – Он понимал, что жизнь Фрейи проходила совсем в другом темпе, где каждое мгновение было на счету в погоне за следующим.

– Каждому свое, – пожала плечами Фрейя. – Я люблю яркие огни и действие, но это не значит, что я не могу оценить привлекательность сельской жизни.

Она встала из-за стола.

– Я буду снимать в вашем кабинете, – сообщила она. – Я вас там увижу?

– Дайте мне десять минут, – попросил он.

Когда через десять минут Нэд вошел в кабинет, Фрейя была занята своей работой. Она наклонилась к камере, установленной на штативе. Угол наклона ее тела был идеален для демонстрации соблазнительной задней части и стройных ног, обтянутых узкими джинсами. Черная футболка слегка задралась, открывая бледную кожу. Он изо всех сил старался не смотреть на нее.

– О… вы пришли, – сказала она, не оборачиваясь и не отрывая глаз от видоискателя. – Какая замечательная комната. Кабинет джентльмена.

– До этого она принадлежала моему отцу и деду. Отец хотел, чтобы комната осталась такой же, как у его отца: темная мебель, кожа и запах крепких сигар.

– Сейчас она выглядит по-другому, – заметила Фрейя.

Его мать полностью преобразила интерьер, убрав ковер и тяжелые бархатные шторы. Теперь все здесь было выдержано в нейтральных тонах. Кабинет Нэда предназначался для работы; здесь были книжные шкафы, зона для персонального компьютера, картины с лошадьми, которые он получал в подарок на протяжении многих лет.

– Я все еще не привык, что этот кабинет принадлежит мне, – признался Нэд. – Я думал, что пройдет немало лет, прежде чем все это перейдет в мои руки.

– Вам повезло, что вы здесь выросли, – сказала Фрейя.

С этим он не мог спорить.

Ее камера была нацелена на разрозненную коллекцию предметов на углу его стола. Там лежала старая книга в потертом матерчатом переплете – история Ручья Пять с Половиной Миль; дорогая авторучка, которую ему подарили на его двадцать первый день рождения, но которой он никогда не пользовался; и счастливая подкова от Банджо, его первого пони. Нэду нечего было скрывать, но его смущало, что Фрейя рылась в ящиках письменного стола и на книжных полках, хотя он и сказал, чтобы она брала все, что ей нужно. Он ценил свое уединение.

– Подкова… – сказал он, – вы неправильно ее поставили.

– Это имеет значение?

– Нужно ставить ее открытой стороной вверх, тогда она будет собирать удачу, – пояснил он. – Если поставить наоборот, удача уйдет от вас.

Фрейя подняла на него глаза.

– Вы действительно в это верите? Я не думала, что вы суеверны.

– Эта подкова у меня с детства и всегда стояла открытой стороной вверх, – упрямо повторил Нэд.

– Тогда переверните ее для меня, – предложила Фрейя, опять наклонившись к видоискателю. – Но только, пожалуйста, ничего больше не трогайте. Я довольна этой композицией.

Нэд подошел к столу и осторожно повернул подкову открытой стороной вверх. Он вздрогнул от внезапного щелчка затвора камеры и укоризненно посмотрел на нее.

– Вы меня сфотографировали?

– Вашу руку. Она удачно вписалась в композицию. Думаю, это может быть очень мило.

Мило? Это слово редко использовалось по отношению к нему.

– А теперь, пожалуйста, отойдите от стола. Я ждала, когда солнце выйдет из-за облака, чтобы получить идеальный свет. Вот оно… Проклятье. Не так быстро. Вы отвлекли меня.

Нэд не привык, чтобы им командовали. Это было что-то новое. Конечно, можно было напомнить ей, кто здесь главный. Но он восхищался ее профессионализмом, ее полной сосредоточенностью на работе. И ему нравилась ее честность.

– Мы должны были поставить эту подкову правильно, – сказал он.

Мы. Он не хотел говорить «мы». Они не были командой. Фрейя была здесь, чтобы сделать работу. Он – чтобы помочь ей. Вот и все.

– Как скажете. Я ничего не знаю ни о лошадях, ни о подковах. – Она замолчала. – Подождите. Вот теперь свет идеальный. – И она снова защелкала затвором.

– Ну как, поймали?

– Да. – Фрейя выпрямилась, разогнув спину грациозным, очень чувственным движением. Он был очарован. Может, она занималась йогой или танцами?

– Хотите посмотреть, что получилось? – спросила она.

Ему пришлось откашляться.

– Почему бы нет.

Фрейя вдруг оказалась к нему слишком близко, включив просмотр кадров на маленьком экране камеры. Он чувствовал запах ее кожи – свежий и женственный, напомнивший ему о цветнике, откуда она, вероятно, недавно пришла.

Нэд посмотрел на экран – и тут же восхитился ее талантом. Это был не просто набор предметов. Это было произведение искусства. Книга и подкова на его столе являлись лишь частью композиции, демонстрирующей умелый дизайн комнаты. Французские двери выходили в сад, представляя собой размытое пятно осенних цветов, словно нарисованный фон для комнаты. Каким-то образом она пристроила сюда картину с его любимым пони, которую Уилл заказал для него в знак благодарности за то, что он был шафером на его свадьбе.

Нэд оторвался от экрана и выпрямился.

– Как это вам удалось? Какой-то специальный объектив?

– Это было бы равносильно разглашению коммерческой тайны, – лукаво заметила Фрейя, но вид у нее был довольный.

– Блестяще, – сказал Нэд. – Вам удалось передать не только обстановку комнаты, но и…