Дарья Черно
Хочу быть кошкой!

Настроение у Антошки было скверное. А чему радоваться? Опять не выспался, погода противная (мелкий дождь и ветер прямо в лицо) да ещё родители какие-то нервные.

– Антон! Не копайся!

– Давай, Антошка, пошевеливайся!

– Антон! Так и будешь спать за столом?

– Ну, скорей, Антоныч! Уже восемь.

Но самое досадное, что сегодня понедельник. Целых шесть дней мучений! Родителям-то хорошо – у них два выходных дня. А у Антошки? Пока в субботу все задания на понедельник выполнишь, уже и спать пора. А воскресенье проносится так быстро, словно с горы на санках.

На другом конце маленького города, в котором жил Антошка, Катюша Ведёрко тоже слегка опаздывала в школу. Дело в том, что вчера вечером она вымыла голову, а причесаться перед сном не потрудилась.

Мама, Татьяна Сергеевна, уже десять минут мучилась, расчёсывая Катины запутанности.

«Зачем людям вообще длинные волосы? – размышляла тем временем Катя. – Вон у кошек шерсть на голове совсем короткая, а им это даже идёт.»

Тут же вспомнилась старая озорная песенка:

Кошки не похожи на людей,

Кошки – это кошки.

– Ну где вы там?! – крикнул из кухни папа, Алексей Викторович. – Я опаздываю!

Папа у Кати был ответственным и занимал ответственную должность, то есть отвечал буквально за всё: за сломанные станки, за задержанную зарплату, за увольнение ценных кадров по собственному желанию. Короче, Катин папа был заместителем директора машиностроительного завода.

А ещё папа хотел, чтобы и дочка у него была ответственной и целеустремлённой. Пришлось Кате записаться в школьную секцию лёгкой атлетики.

Четыре раза в неделю тренировки по два часа. Бег. На 100 м, на 400 м, на 1000 м . Прыжки. В длину. В высоту. Никакой кока-колы. Никаких булочек. Соревнования раз в месяц, а иногда и чаще.

Честно говоря, Катя звёзд с неба не хватала. Пятое место. Четвёртое место. Вошла в десятку. Но всё это почему-то повышало престиж школы, поэтому Катю очень редко наказывали за пропущенные и невыученные уроки, а одноклассники завидовали. Никому из них даже в голову не приходило, что Катя, вместо того чтобы отправиться на очередные соревнования, с удовольствием бы провела вечер дома за книжками и тетрадками.

– Ну вот, готово! – воскликнула мама, поправляя бантик на светлой косичке. – Можете отправляться.

В машине работала печка и пахло хвойным дезодорантом. Другая девочка подумала бы: «Ёлка. Новый год. Каникулы. Подарки.» У Кати на пункте «Новый год» мысли свернули в другую сторону: «Соревнования в закрытом помещении. Турбаза. Отстой.» Ей вдруг до ужаса захотелось плакать. Катино лицо превратилось в жалкую гримаску. Девочка даже не успела сесть таким образом, чтобы папа не увидел её горя в зеркале заднего вида.

– Катюш, ты что? – заволновался Алексей Алексеевич, заглушая двигатель. – Болит что-нибудь? Плохо себя чувствуешь?

Катя отчаянно замотала головой и с трудом выдавила из себя неожиданный вопрос:

– Ну почему я не кошка?

День оказался ещё хуже, чем ожидал Антон.

На уроке музыки Алла Степановна рассказывала про известного детского композитора Владимира Яковлевича Шаинского. Время от времени учительница включала ноутбук, и класс слушал песни, которые когда-то знали наизусть и очень любили мамы и папы. Всё шло прекрасно, пока детский хор не запел:

Антошка! Антошка!

Пойдём копать картошку…

Одноклассники сначала заулыбались, потом стали фыркать, а к третьему куплету веселье уже было в полном разгаре.

– Тили-тили! Трали-вали! – голосили девочки и мальчики во всё горло. Только Антону было не до смеха.

После урока он сердито пнул кулаком в плечо Лёшку Каляева, своего лучшего друга.

– Ты-то чего веселишься?! А ещё друг называется!

– Да ты что, сдурел?! – возмутился Лёшка, сердито отмахиваясь от товарища. – Это ж прикольно! Взял бы и сам посмеялся!

– Ничего в этом нет прикольного!

– Да ты шуток не понимаешь!

В общем, друзья обязательно подрались бы, но в этот момент вошла Анна Ивановна, учительница литературы и классный руководитель 5 класса «Б». Строгая.

Анна Ивановна нахмурилась, и в классе сразу стало тихо.

– Игнатов! Каляев! Что это за скандал вы тут устроили?

Ребята сообразили, что уже прозвенел звонок на урок, и испуганно притихли. Но Анне Ивановне этого показалось мало.

– Немедленно оба к доске! Что было задано на сегодня?

– «Б-бородино», – неуверенно выдавил Лёшка.

– Учить, – тихонько добавил Антон.

– Ну что ж, я вас слушаю, – кивнула Анна Ивановна. – Строфу Игнатов, строфу – Каляев.

Так как ни Лёшка, ни Антошка не помнили, что такое строфа, то требование Анны Ивановны прозвучало для них, как приказ на марсианском языке. Друзья предпочли уставиться в пол.

– Как же вы будете жить? – вздохнула учительница. – Великий поэт написал замечательное стихотворение, а вам всё равно? Куда катится наша молодёжь?

Последний вопрос Анна Ивановна, конечно же, задала самой себе, но Антон в этот момент наконец решился отвечать и начал:

Скажи-ка, дядя…

Если на уроке музыки ребята хохотали, то сейчас они принялись ржать и стонать от смеха. У нескольких девочек по щекам потекли слёзы, а Женя Кузьмин, личный клоун 5 класса «Б», демонстративно упал в проход между партами и дрыгал ногами, хватаясь за живот.

К довершению всех неприятностей Антошка получил в дневник следующее замечание: «Паясничал на уроке.»

По пути домой Катя притормозила у знакомого окна. На неё через стекло таращился полосатый кот с жёлто-зелёными, как виноградины, глазами. Катя познакомилась с ним летом, когда он был ещё котёнком.

Тогда Мурзик был ничей. Возвращаясь со школьного стадиона, Катя услышала жалобный писк в кустах возле подъезда старого двухэтажного дома. «Кис-кис», – позвала она почти машинально, и из зарослей выбралось маленькое взъерошенное чудо на кривоватых лапках и с разбитым носиком.

Вид у котёнка был такой жалкий, что у Кати из глаз выкатились три слезинки – две из правого и одна из левого. Она присела и погладила малыша, который тут же принялся петь для Кати бархатную песенку.

– Что же мне с тобой делать? – вздохнула девочка. – Папа, может, и согласится, чтобы ты жил у нас, а мама ни за что.

– Ты что плачешь, красавица? – неожиданно раздался над ухом немолодой, но бодрый голос. Катя испуганно обернулась. На неё весело и добродушно смотрел старичок, почему-то показавшийся Кате знакомым. Лицо у него было в мелких смеющихся морщинках, а волосы совсем белые. Зато спина у старичка была прямая, как на учебном плакате «Правильная осанка».

«Да ведь это Александр Матвеевич! – вдруг вспомнила Катя. – Он когда-то у старшеклассников физкультуру преподавал.»

– Вот, – всхлипнула девочка и вытянула руки, держа котёнка подмышки. – Носик разбил. И голодный.

– И ничей, – закончил Александр Матвеевич. Он присел на скамейку, поставил рядом шуршащий магазинный пакет и неторопливо выудил из него упаковку влажного корма.

– Вот так, – сказал он. – Хоть и для собак, а есть, пожалуй, будет.

Александр Матвеевич осторожно надорвал блестящий конвертик и выдавил на ладонь несколько мокрых кусочков (Кате показалось, что они пахнут довольно аппетитно). Котёнка усадили на скамейку рядом с Александром Матвеевичем, и проголодавшийся зверёк принялся за угощение.

– Плакать тут ни к чему, – сказал старичок рассудительно. – Слёзы, как говорится, погоды не сделают. А вот местечко в моей однушке этому котофею найдётся. Жучке будет компания.

– Она же его покусает! – перепугалась Катя.

– Кто? Жучка? Да у неё и зубов-то уже нет, – рассмеялся Александр Матвеевич. – Да и вообще, она сроду никого не кусала.

Так Мурзик нашёл себе дом.

И вот теперь почти взрослый кот глядел Кате в глаза с каким-то недоумением.

«Ты же не взяла меня к себе, – словно говорил Мурзик. – Отдала другому человеку. Нет, мне здесь хорошо – Александр Матвеевич такой добрый и Жучка совсем не вредная. Но если я тебе не нужен, зачем ты почти каждый день приходишь сюда?»

– Я бы хотела поменяться с тобой местами, – тихо, но вслух произнесла Катя.

Мурзик сладко потянулся и принялся старательно вылизывать полосатый бок. Он как бы говорил всем своим видом: «Такую чушь я даже обсуждать не стану.»

Катя вздохнула и отправилась домой.

Ужинали, как обычно, втроём. Катя вяло размазывала по тарелке манную кашу.

– В чём дело? – не выдержала мама.

– Она несладкая.

– Я добавила туда щепотку сахара.

– Лучше скажи «щепоточку».

Катя никогда раньше не грубила маме. Неудивительно, что Татьяна Сергеевна уронила вилку на пол. С вилки скатился пельмень и исчез под холодильником.

– В чём дело, Екатерина? – строго сдвинул брови Алексей Алексеевич, решив, что «обязан разобраться в ситуации». – Почему ты так разговариваешь с мамой?

– Потому что она готовить не умеет, – огрызнулась дочка.

Папе ронять было нечего, поэтому он просто застыл на секунду от изумления.

Мама постаралась взять себя в руки и решить всё мирным путём.

– Послушай, Катя, но ведь это твоя обычная еда. В кашах и макаронах содержатся сложные углеводы. Они…

– … медленно усваиваются, дают ощущение сытости, регулируют работу кишечника и поддерживают микрофлору. Я ничего не забыла?

Татьяна Сергеевна беспомощно всплеснула руками.

– Ты же спортсменка – тебе нельзя сладкого.

– Алёнка Смирнова каждый раз после тренировки шоколадные батончики трескает, а результаты лучше, чем у меня.

–Когда-нибудь она пожалеет об этом, – уверенно сказал Алексей Алексеевич. Наверняка начнутся проблемы с лишним весом и …

– Да Алёнка худая, как жердь! И вообще, не в этом дело! Просто я не желаю больше заниматься этой проклятой атлетикой!

Стало тихо. Потом папа кашлянул два раза. Мама встала и отошла к окну. Катюша, как загипнотизированная, уставилась в тарелку.

– По-моему, Катя, – негромко сказал Алексей Алексеевич, – тебе сейчас лучше пойти и лечь спать.

– Я русский недоделала, – также негромко ответила Катя, хотя в данный момент ей было наплевать на русский, английский, историю, математику и все остальные школьные предметы.

– Ничего. Тебе сейчас необходимо отдохнуть. Иди.

Ложась в постель, Катя была уверена, что ни за что не уснёт. Но успела только подумать: «Как же всё плохо,» – и провалилась в сон.

На следующий день неприятности стали набирать обороты. Лёшка Каляев приплёлся на первый урок, опоздав на десять минут. С разбитой губой.

Математик Илья Григорьевич, писавший на доске уравнение, обернулся, сдвинул очки на кончик носа и посмотрел на Лёшку.

– Каляев, разве звонок не для тебя?

– Извините, Илья Григорьевич, – невнятно пробурчал Лёшка.

– Что с тобой? Ты подрался?

– Н-нет, упал.

Илья Григорьевич только головой покачал и вручил Каляеву огромный мятый, но чистый носовой платок в зелёную клетку.

– Садись, Каляев. Продолжим урок.

– Что случилось-то? – зашептал Антон, как только Лёшка плюхнулся рядом на своё место.

– Потом расскажу, – отмахнулся тот, и Антошке показалось, что друг едва сдерживается, чтобы не заплакать.

На перемене Лёшка рассказал, что столкнулся в школьном дворе перед уроками со старшеклассником Мишкой Поповым. Тот отвёл его в сторонку и велел принести завтра тысячу рублей.

– Зачем это? – не понял Антошка.

– А я знаю? – ответил Каляев, в очередной раз прикладывая платок к лицу. – Я тоже вот спросил.

– Так что ты будешь делать? – немного помолчав, спросил Антон.

– У меня в копилке есть пятьсот рублей – бабушка на День рождения подарила. Отдам Попову – может быть, он отвяжется?

Весь следующий урок (была география) Антошка, несмотря на многочисленные замечания Светланы Львовны, плавал по морям и океанам собственных мыслей и переживаний.

Попова из 11 «В» он знал неплохо – жили в одном доме, только в разных подъездах. Мишка всегда был довольно хулиганистым парнем. Обижал тех, кто младше его, покуривал в школьном туалете. Как-то раз, когда Мишка учился в восьмом классе, он анонимно позвонил в школу и наврал, будто в одном из кабинетов заложена бомба. Чуть не дошло до детской комнаты милиции, но школьная администрация замяла дело. Но Антошка помнил и другой случай: Мишка заступился за двух малышей со второго этажа, которых дразнили за то, что их папа был родом из Средней Азии. Попов изловил самого вредного дразнилку, привёл домой к Аксану Дияровичу и заставил хулигана извиниться перед всей семьёй.

И вот теперь… И что теперь? Как с Лёшкой-то быть? Может, поговорить с Поповым?

– Игнатов! Что я сейчас сказала? – Антон аж подпрыгнул от неожиданности. Обычно добродушное лицо Светланы Львовны сейчас было очень сердитым.

– Извините, Светлана Львовна, – пробормотал Антошка. – Я… я…

– Двойка тебе за урок, – расстроенно сказала учительница. – Нельзя же с таким неуважением…

Но даже двойка на фоне неприятностей с лучшим другом показалась Антошке мелочью. Остальные уроки тоже прошли, как в тумане.

Попрощавшись с Лёшкой на углу улиц Толстого и Московской, Антон зашагал к своему дому. Вдруг из-под ворот старого, заброшенного склада послышался заливистый лай, и прямо под ноги Антошке брызнуло что-то серое и вопящее. Это что-то ловко вскарабкалось по брючине и, дальше, по куртке и уселось на плече у ошарашенного мальчика, вцепившись в него всеми двадцатью когтями.

– Ох! – сказал Антон, выпучив глаза и открыв рот на серенького зверька из семейства кошачьих.

– Мяу! – сказал зверёк.

– Брысь! – спохватился мальчик. – Брысь! Брысь!

Он попытался стряхнуть кошку с плеча, но та ещё сильнее вцепилась ему в куртку. Тут Антон обратил внимание, что под ворота старается пролезть рыжая собака довольно приличных размеров. Кое-как протиснувшись в неширокую щель, псина стала подпрыгивать возле Антона, щёлкая зубами перед самым носом перепуганной кошки.

Неизвестно почему, но Антошка с малых лет не боялся собак. Никаких. Даже больших и шумных. Родители удивлялись и головой качали:

– Ты всё-таки, Тоша, с ними поосторожней – всякое ведь бывает. – Но Антон будто инстинктивно чувствовал, как надо вести себя со всевозможными псами. Держался уверенно и дружелюбно. Руками не махал, ногами не топал, спиной к ним не поворачивался.

Но сейчас у него на плече сидела и мелко дрожала кошка, и этот факт мешал Антону договориться с собакой «полюбовно».

Скорее машинально, чем осознанно, Антошка вытащил из кармана половинку «Сникерса» и кинул её на несколько шагов вперёд, не забыв повертеть лакомством перед носом рассерженной псины. Сработало. Собака устремилась за добычей, а Антон перешёл улицу и быстро зашагал к дому.

«Родители меня убьют, – думал Антошка. – Мало того, что «два» по географии, так ещё и заразу в дом приволок. И с Лёшкой надо разобраться. То есть с Поповым.»

Через несколько минут Антон переступил порог своей квартиры. Родители – Вера Дмитриевна и Антон Сергеевич – ещё не вернулись с работы, и оставалось немного времени, чтобы хоть чуть-чуть разобраться в ситуации.

Кошка соскочила с плеча мальчика и запрыгнула на тумбочку для обуви с мягким кожаным верхом. Антон присел рядом и принялся расшнуровывать ботинки, размышляя о своих делах.

«Зачем всё-таки Попов полез к Лёшке? Ну да, из-за денег. Странно. Попов часто обижал тех, кто младше его, но никогда не отбирал у них деньги. Тысяча рублей. Что это Попову вдруг приспичило?»

Царап-царап. Цап-царап. Антошка встрепенулся. Спасённая кошка самозабвенно точила когти об кожаное сиденье тумбочки.

– А ну цыц! – возмутился Антон. – Тебя только на мою голову не хватало! – Он снова занялся ботинками.

–А покормить меня не хочешь?

–Обойдёшься! Что?!

Антошка подскочил, как ошпаренный. Расшнурованный ботинок слетел с ноги и громко бухнул в стену. Мальчик попятился назад, оступился и с размаху сел на пол, не сводя глаз с кошки.

– Ч-что ты сказала? – кое-как выдавил он из себя.

Кошка смотрела молча, и только её хвост покачивался из стороны в сторону, как маятник.

«Так, – Антон закрыл глаза и постарался успокоиться с помощью то ли индийской, то ли китайской методики, о которой прочёл недавно в «Комсомольской правде». – У меня всё хорошо. Я просто чуточку перенервничал, вот мне и кажется, что…»

– Так как насчёт обеда?

Для Антона это было уже слишком. Он кинулся к входной двери, дрожащими руками повернул ключ, а потом на слегка ватных ногах бочком двинулся к тумбочке. Мальчик старался не спускать глаз с кошки, боясь, как бы она не превратилась в какого-нибудь монстра в скафандре и со щупальцами. Но вредное существо просто-напросто забилось в щель между тумбочкой и стеной. Это разозлило Антона, и он стал действовать решительнее. Он ухватился за край тумбочки и попробовал сдвинуть её с места.

– А ну выходи!

– Да пойми! Пока ты на меня смотришь, я не могу произнести ни слова.

Антон устало плюхнулся на тумбочку. Ему вдруг стало почти безразлично, что он приволок домой говорящую кошку.

– Успокоился? – донеслось из-за тумбочки.

– Типа того, – ответил Антошка и зачем-то кивнул.

– Сделаем так: сначала ты меня накормишь, а потом я тебе всё объясню.

Ничего не ответив, Антошка прошёл на кухню, достал из холодильника варёную колбасу, отпилил огромным ножом приличный кусок и положил на пластмассовую тарелку для пикника.

– Иди лопай! – крикнул Антошка, но кошка уже мчалась на кухню, вскинув хвост трубой. Даже не обнюхав колбасу, она с жадностью набросилась на лакомство, громко чавкая и иногда ворча вполголоса.

Глядя на неё, Антон тоже почувствовал приступ голода. Порывшись в холодильнике, он извлёк кастрюльку со вчерашними макаронами, кинул в неё кусочек сливочного масла и поставил на плиту. Пока Антошкин обед разогревался, кошка успела расправиться с колбасой, вспрыгнула на табуретку и принялась устраиваться поудобнее.

– Макароны будешь есть? – поинтересовался Антошка, отрезая (на этот раз для себя) ещё варёной колбасы. При этом он так пристально смотрел на нож, словно тот мог ожить и чикнуть его по пальцу.

– Нет уж! – кошка брезгливо фыркнула. Они мне ещё дома надоели. Мама пичкала макаронами чуть ли не через день.

– Я их могу два дня подряд есть и ничего. Постой! Какой дом? Какая мама? – Антон почувствовал, что у него пропадает аппетит.

– В этом всё и дело, – отозвалась гостья. – Я не всегда была кошкой. Точнее… Какой сегодня день?

– Четверг.

– Ну так вот, до позавчерашнего дня я была обычной девочкой.

– Врёшь, – недоверчиво заявил Антошка, глядя в тарелку и тыкая в колбасу вилкой.– Сказки.

– Ошибаешься. Кот, который «всё ходит по цепи кругом», – вот это сказки.

– А при чём здесь?..

Антошка вдруг понял, что либо ему придётся поверить во всё, что говорит кошка, либо вообще не стоит с ней разговаривать. Второй вариант вдруг показался ему очень привлекательным.

“В конце концов, я её спас, обогрел, накормил. А жить этой странной кошке у нас вовсе не обязательно. Я даже знаю, куда её пристроить. В седьмом доме живёт одинокая пенсионерка – бывшая учительница и большая любительница кошек. У неё их три, наверняка она и четвёртую возьмёт. С такой кошкой и поболтать можно.»

Антон наконец взглянул на кошку, которая уже задремала на табуретке, и твёрдо сказал:

– Можешь переночевать у нас, а завтра отдам тебя в хорошие руки.

Кошка вздрогнула, широко открыла глаза, но молчала. Антошка отвернулся.

– Не получится.

– Как это «не получится»?! – возмутился мальчик. – У меня своих проблем по горло.

– Поэтому и не получится. Я нужна тебе, чтобы решить проблемы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.