Этюды
Александр Степанков

© Александр Степанков, 2021

ISBN 978-5-0053-9255-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

В струящейся воде

Осенняя луна.

На южном озере

Покой и тишина.

И лотос хочет мне

Сказать о чем-то грустном,

Чтоб грустью и моя

Душа была полна.

Ли Бо. 8 век.

Снежинок кружева, веселый летний дождик,

Шумящая листва и небо без конца…

Прекрасна жизнь вокруг и просто невозможно

За эту благодать не прославлять Творца.

Автор

От автора

Дорогой мой, рискнувший раскрыть эту книгу читатель!

В ней ты не найдешь ни душещипательных историй, ни словесной клоунады, ни пламенных, хотя и несколько притухших от избитости, признаний и клятв в любви к Родине, взамен которых авторы обычно рассчитывают на снисходительное одобрение власть имущих. В таких случаях народная мудрость говорит, что если кто-то расхваливает свою честность, то следует проверить карманы, не пропало ли что ни будь.

Нет, этот сборник – скорее этюдник с зарисовками различных цветов и оттенков, с небольшой игрой кистью – словами. Этюды написаны на моей первой Родине – Украине, и второй, ставшей за двенадцать лет жизни мне не менее близкой – Сибири. Впоследствии так и не изданный сборник пополнился этюдами Тверского края. А разве вся наша жизнь не состоит из длинного ряда таких переживаемых нами этюдных мгновений, и оценить всю ее сложнейшую панораму можно разве что лишь в конце пути, прогнав сквозь память неразрывную цепь ежеминутных кадров, то расплывчатых, то ярких и контрастных. Оборвется эта цепь – оборвется и сама жизнь.

А может быть не обязательно автору убеждать читателя в чем-либо, насилуя его волю; стоит просто дать ему возможность просмотреть и прочувствовать эти кадры, схваченные и перенесенные тобою на бумагу – остановись, мгновение! – а выводы пусть уж он делает сам. Да и так ли нужны кому-то эти «выводы» – не естественнее ли просто жить, верить, сопереживать…

Нам, нормальным людям, нужно жить, осознавая себя не просителями и не завоевателями, а органической частицей Природы, чудесного Божьего мира, данного Нам, а не той нечисти, вот уже второе столетие по-тараканьи ползущей изо всех щелей в стремлении «схавать» все окружающее – и Природу, и нас с вами.

Но именно в нем, в единстве с матерью-Природой и друг с другом – наша сила, а нечисть сгинет, пожрав друг друга, корней-то у нее нет.

И тогда

Ручеек струей растопит лед
и сквозь снег подснежник прорастет.

С уважением, Автор

Люблю в природе осень,

А в девушках – весну,

В большом – покой и силу,

А в малом – новизну.

Но временами года

Не обольщен мой век:

Лишь мертвая природа,

Зима да серый снег,

И все, что ни построю,

Судьба рассыплет в тлен.

Ни гордого покоя,

Ни сладких перемен.

* * *

ЗИМА

«Унылая картина …»

Унылая картина —
Замерзшая зима.
Деревьев паутина
Да мертвые дома.

На снег, изборожденный
Следами от сапог,
Сырой и полусонный
Садится серый смог.

Природу смяла грубо
Холодная рука.
Пар срыгивают трубы,
Упершись в облака.

Рванет поземку ветер,
Как лист календаря.
Тоска на белом свете
К исходу ноября.

«Опять свинцовая погода…»

Опять свинцовая погода,
Земля и небо – всё серо.
Декабрь набросил на природу
Сырой безжизненный покров.

Объедки плавленого снега
И в лужах мёртвая вода…
В грязи застрявшая телега
Уже не едет никуда,

И с места сдвинуться не хочет
Ни на поминки, ни на пир.
Обрывок дня – и царство ночи
Опять приходит в этот мир,

А та повсюду разбросала
Клочки ворон над головой,
Чтоб всех загнать под одеяло
Больницы этой мировой.

Мир болен. Безнадёга душит,
Не обминая никого,
И лишь трепещут наши души
Надеждою на Рождество.

«На трубе две кошки…»

На трубе две кошки
Греют свои ножки.
От осенней прели
Обе порыжели.
Месяц ждали Зиму —
Пробежала мимо,
Ей осталось в слякоть
Дождиком поплакать,
Да ветвям – со стоном,
Что не быть зелёным.
Ну, а кошек в прозимь
Тем, что нет морозов,
Радует Природа.
Кошки: С Новым годом!

«Все в снегу – и земля, и дома…»

Все в снегу – и земля, и дома,
Даже небо такого же цвета.
Разбросала старушка Зима
Белый пепел прошедшего лета.

Догоревший зеленый пожар
Потушили последние грозы.
Сиротливо снежинки кружат
Над землей, как замерзшие слезы.

Под кладбищенский саван зимы,
Где рассветы слились и закаты,
Жизнь ушла, как уходим и мы
С тихой верой – воскреснуть когда-то.

«В замерзающем зале снега, стен и созвездий…»

В замерзающем зале снега, стен и созвездий
Кто-то свечи деревьев погасить поспешил.
Снег скрипит под подошвой замерзающей песней,
И сверкают не звезды, а осколки души.

В темный пласт поднебесья город втиснут и спрятан.
Свет оконных квадратов гасит ночь до зари.
Затихает вдали ритм трамвайной токкаты,
И снежинками плачут в тишине фонари.

«Как в детстве на ниточке хлопья из ваты …»

Как в детстве на ниточке хлопья из ваты —
За окнами снег опускается вниз.
Стихают все звуки. Под белым халатом
Свернулась клубочком уснувшая жизнь.

Там снится ей что-то, печаль или радость,
Бессмысленны страсти, беззвучны слова,
Ещё целый месяц до буйных парадов,
До Нового года и до Рождества.

Расслабленный мир, разомлевший в постели,
Покой пеленает дворы и умы,
И снег украшает вальяжные ели,
Как лучший подарок от Новой Зимы.

«Белый снег миллионов карат…»

Белый снег миллионов карат
На исходе текущего года.
На рождественский бал-маскарад
Драпируется в иней Природа.

Ни дыхания. Ни ветерка,
Тишина этот мир спеленала.
Замирая в объятьях снежка
Ждёт душа новогоднего бала.

Ждёт душа, отрешившись забот,
Измотавшись делами напрасно,
Что придёт наконец новый год,
Долгожданный, желанный, прекрасный,

И покой принесёт для Руси,
Утвердив справедливость отныне,
Будет лёгок он, чист и красив,
Как вот этот торжественный иней.

«Забудь назойливые дни…»

Забудь назойливые дни,
Их суетливость и потешность,
А к ночи двери распахни
И в темноту шагни неспешно.

Луна, покинув глубину,
Всплывает, взламывая тучи.
Лишь разрушают тишину —
В морозы снег такой скрипучий! —

Шаги, застенчиво, в ночи
Ложась цепочкою, попарно.
Мерцает огоньком свечи
На горизонте столб фонарный.

Там, в мягком свете фонаря,
В прозрачном воздухе морозном
Снежинки искрами горят,
В свой дружный рой вплетая звёзды

Без озорства и дележа,
Над этим миром однотонным
Неслышно, медленно кружат,
Светясь и красным, и зелёным,

То вновь во мрак ныряя прочь,
То прилетая на ресницы…
Январская святая ночь,
Каких бывают – единицы.

«Ещё январь морозит тротуары…»

Ещё январь морозит тротуары,
А всё-таки уже идёт на лето.
В закатных окнах языки пожара,
Как ритмы рифмы в сердце у поэта.

Закат дрова подбрасывает в печи,
Темнее небо, веселей витрины.
День догорает и крещенский вечер
Фонарь луны под небеса закинул.

И так уютно под неярким светом,
Что уходить не хочется отсюда.
Повисло над притихшею планетой
Торжественное ожиданье чуда.

Необычайная зима!

Необычайные морозы!
И в льдинках глаз сверкают слезы
Не от обиды и угрозы,
Не от печального письма,
Не от размеренности лет,
Не от унылости кривляний
Голосований, заседаний
И нескончаемых побед.
А просто сквозь замерзший страх,
Морозу звонкому навстречу
Стремятся чувства человечьи,
Мерцают гаснущие свечи,
Но не растопят льда никак.

«Километры, словно чурки…»

Километры, словно чурки,
ГАЗ бросает вдаль шутя.
Тлеет в кузове печурка,
Жаром искорок пыхтя.

И мелькают за оконцем
Небосвода серый стяг,
Лес в пожаре рыжем солнца,
С ватой снега на ветвях.

На стекле сверкает иней,
А в нетронутых снегах
Спит чудесной сказкой зимней
Новогодняя тайга.

Лангепас. 1986 г.

«Зимняя сказка, белая маска…»

Зимняя сказка, белая маска,
Легких снежинок нежная ласка.
Инея грезы, свежесть мороза,
Тонких сосулек чистые слезы.

Шапки-ушанки, быстрые санки,
Снежных сугробов белые замки.
Неба багрянец, льда тусклый глянец,
И щек любимых нежный румянец.

«Сосенки озябшими зайчатами…»

Сосенки озябшими зайчатами
В шубках снеговых у полотна
Притаились. В облако лохматое
Вклинилась блестящая луна.

Лес молчит, своей мохнатой лапою
Скрыв секреты в полуночный час.
Лишь глядит, слезинкой света капая,
Немигающий фонарный глаз.

«Замерзшие леса буравят небеса…»

Замерзшие леса буравят небеса.
Отсюда, снизу вверх устремлены их кроны.
Кедровая метла, еловая стрела
Вонзились в серый слой туч, сумрачных и сонных.

Лес рвется из оков угрюмых облаков
Вверх, к солнцу, словно зверь из прутьев тесной клетки.
Деревьям не до сна, им чудится весна
И щебет первых птиц в позеленевших ветках.

«Мороз рождественский – за 40…»

Мороз рождественский – за 40.
Над горизонтом белый пар.
Упрятав в шарф носы и взоры
Сутулится и мал, и стар.

И все с несвойственною спешкой,
На рысь срываясь, топчут снег
От места к месту – перебежкой,
Как под бомбежкой на войне.

От инея седеют шапки.
Над крышами, наискосок,
По краю катится озябший
Огромный солнечный волчок,

Едва рыжея в тучах темных.
В уже густеющую мглу
Спешит он спрятаться укромно
За горизонт, туда, к теплу.

Лангепас, 1990 г.

«Мутный снег за немытым окном…»

Мутный снег за немытым окном,
Пластик стен кабинетной коробки.
Из нее ни ступени, ни тропки —
Волчья яма, ущельный разлом.

Безнадежно остывший квадрат,
Там плывет пелена над провалом.
На земле и на сердце усталом
Снегопад, снегопад, снегопад.

Здесь спасенья бессмысленно ждать.
Вон, в углу крысой скалится старость.
И одно тебе только осталось:
Замерзать, замерзать, замерзать…

«В иллюминаторе окна…»

В иллюминаторе окна
Картина каждый день одна,
Лишь изредка мазок наложен
Другой. Но ластятся в стекло
Дожди, снега или тепло,
А, в общем, всё одно и то же:

Сарай, контора и забор,
В пол неба поволока штор…
Без перемен, как будто якорь
У пирса бросил пароход
И ждет подряд который год
Уж им самим забытых знаков,

Вростая ржавым килем в ил.
В иллюминаторах застыл,
Как страшный сон, пейзаж прибрежный.
Замерзло море, берег спит,
Лишь Время стрелки шевелит
Неумолимо и неспешно.

«Что за «милая» погода!..»

Что за «милая» погода!
Над землей висит туман.
На земле к исходу года
Снега нет – один обман.
Небо вылинявшей тряпкой
Над деревьями висит.
На душе как кто-то тяпкой
Комья грязи шевелит.
А вокруг спешит народ —
Наступает Новый Год.

Винница. 1984 г.

«Клубятся газовые тучи…»

Клубятся газовые тучи.
Под небом серо-голубым
Оранжевый и белый дым
Взлетает ватою вонючей
Из труб над городом моим.

Как спрут карабкаясь по крышам,
Он растекается в длину
И заползает в глубину,
Где смотрят на него детишки,
Прижавшись носиком к окну…

«Зимою снега вновь напрасно ждали…»

Зимою снега вновь напрасно ждали.
Дождь к рождеству заплакал. Монотонно
В полоску жести капли зло стучали
И снова ночь оставили бессонной.

Собака выла. Лаяли другие.
Втекала сырость в форточную щелку
И вспоминалась снежная Россия,
И тоже выть хотелось, словно волку,

Заброшенному из лесных просторов
В проржавевшую клетку зоопарка.
Луна кропила тусклым светом город
И ночь текла… И жизни было жалко…

«Верёвочкой вьётся в снегах колея…»

Верёвочкой вьётся в снегах колея
В забытую Богом деревню.
Тут ветер гуляет по белым полям,
Сгибая в посадках деревья.

Земля опустела – ни птиц, ни зверька:
Стерильно, безлюдно и чисто,
Лишь ветер, в клочки разорвав облака.
Куда-то их гонит со свистом.

В остывшей пустыне не сыщешь следов,
И верится уж, что, быть может,
Из грязного Ада больших городов
Попал ты в Чистилище Божье.

Да толку-то в нём! – если вычистит жизнь
Бесстрастный Святой Парикмахер,
То с чем ты останешься, братец, скажи?
А Раем вдали и не пахнет.

О неутолённая магия чувств,
Сгоревшая в жизненной буче!
И руки к последнему тянешь лучу,
Пробившему зимние тучи…

«По сахарному снегу…»

По сахарному снегу.
Блистающему льдом.
Скользит светило, с негой
Лучи купая в нём.

Вот так бы размахнуться —
Да в радостный прыжок! —
И тоже окунуться
В искрящийся снежок.

Ах, до чего ж он светел
И до чего лучист!
Прекрасней нет на свете.
Чем этот чистый лист,

Так обернувший землю
К исходу января.
Видать вчера метели
Трудились здесь не зря.

Вокруг такая снежность,
Такая красота,
Что веришь даже в нежность
Замёрзшего куста,

И в зимний сон прекрасный
На снежной простыне,
И в то, что не напрасно
Мечталось в жизни мне,

Что скроются ненастья,
Свой замедляя бег,
И заискрится счастье,
Как этот зимний снег.

«Январь. Холодный, длинный – разный…»

Январь. Холодный, длинный – разный,
То весь гирляндный, то седой,
Торжественно благообразный
И разметельно молодой.

Морозом жжёт и пахнет ёлкой,
И в меру мудрый, и  простой.
То, что накоплено на полках —
Всё щедро мечется на стол.

Он молод – даже с бородою —
Не уставая от щедрот,
Омыв крещенскою водою
Благословляет новый год.

«За окном морозы злые…»

За окном морозы злые
И промёрзшая сама,
Разбросала ледяные
Перья по стеклу Зима.

Видно этой ночью длинной
С побледневшею щекой,
Робко пряталась в перины
От безжалостных щипков,

Но – проснулась светлой ранью,
Снег пригладив тут и там,
И от солнца разрумянясь
Полетела по полям

С тихим смехом – уж теперь ей
Всё на свете нипочём!
А в окне остались перья
И искрятся под лучом.

«Загуляла Зима. Во дворе…»

Загуляла Зима. Во дворе
Снег лежит, как картошка-пюре.
То в сугробах о чём-то грустит,
То огурчиком свежим хрустит.
Загуляла Зима, зацвела,
В небе звёздном гирлянды зажгла,
К нам игриво пускает из туч
Лунный луч или солнечный луч.
Раскраснелась и щиплет всерьёз
Нас за щёки, за уши, за нос,
А потом – ну давай хохотать!
Хорошо бы ей девушкой стать,
Веселиться за общим столом,
Да вот видно не может – облом!

«Какой простор – без края, без границы! …»

Какой простор – без края, без границы! —
Ни с чем сравнить, пожалуй, не берусь.
Ах, как легко бесследно раствориться
В тебе, моя заснеженная Русь.

Укрыв пушистым снежным покрывалом
Поля, леса, дороги и дома,
Всех уравняла и околдовала
Волшебной силой Русская Зима.

От ноября до тёплого апреля
Во все концы спеша из дальних мест,
Гоня позёмку, вскачь летят метели
И звёздный жемчуг сыплется с небес.

Эй, где ты. Тройка, птица удалая,
С многоголосым звоном под дугой?
Смеясь, на святки скачет Русь Святая.
Готовая на праздник и на бой.

Сам Дед Мороз рождественские свечки
Придёт зажечь походкой мягкой в дом,
И так уютно возле русской печки
За расписным, узористым окном.

Покоем гордым и разгульным бегом
Мила ты сердцу русскому, страна.
Россия, ты умыта этим снегом
И этою Зимой – закалена.

« К нам в прошлом веке не пришёл мессия…»

 К нам в прошлом веке не пришёл мессия
И где-то там опять идут бои,
А тут молчит уснувшая Россия.
Над белым снегом листья золотые
Ещё не все утратили свои

Берёзы, непогасшими свечами
Здесь догорая тихо и легко.
Струится время сонными часами
И колокольный звон в соседнем храме
Капелью зимней льётся с облаков.

Тут всё уснуло: реки и избушки,
Лишь по утрам горит печальный свет…
А где-то там гремят надрывно пушки,
Но дремлет Русь – усталая старушка
За столько лет – кровавых страшных лет.

Путь пройденный неимоверно труден,
Поспать бы вдоволь – да покоя нет
Тут даже среди зимних сонных будней,
И ото сна усталого разбудят
Осколков свист и злобный рёв ракет.

Не дай же, Боже – да куда ж нам деться?!
Не убежать, не выстоять в углу,
Когда из ада распахнётся дверца
И остриё опять отыщет сердце
И превратится этот снег в золу.

Сну времени отпущено так мало!
Из-за морей летит крылатый змей,
Уже земля окраин задрожала.
Сбрось, Матушка, с полатей одеяло,
Не спи – буди скорее сыновей!

«В беспокойной белой благодати…»

В беспокойной белой благодати
Эта незнакомая страна.
Лишь неприглашенный наблюдатель,
Я гляжу на праздник из окна:

Кто упорно, кто легко и нежно,
Пляшет странный маленький народ,
Рой за роем там, на свадьбе снежной
Бесконечный водит хоровод,

Закружась, играя с кем угодно,
Весело танцуют на пути,
Словно восклицая: Мы свободны!
И летим туда, куда хотим!

Не страшит ни холод и ни ветер —
Все сюда, на это торжество!
Наш полёт и радостен, и светел,
В мире нет прекраснее его.

Над ковром всемирного танцзала
Круговерть весёлой кутерьмы,
Радостно встречают этим балом
Наступивший первый день Зимы.,

Не подвластны никаким режимам,
Всё им в радость – и поля, и лес.
Господи – как сладко быть снежинкой!
Как же одиноко здесь, в тепле!

«В ночном молчаньи скрип часов – занозой…»

В ночном молчаньи скрип часов – занозой,
Но в комнате пустынно и темно,
Лишь рукоятка от Большого Воза
Заглядывает в сонное окно
Замёрзшего, унылого балкона.
Зато в другом Ночь в сказочной игре
Помахивает клюшкой Ориона
На звёздами сверкающем ковре —
Какая красота! На бархат поля
Алмазных искр без счёта намело
И тянется рука туда, на волю,
Чтоб упереться – в мёртвое стекло.

Навеки разделённые границей,
Распластанные тяжестью планеты,
Лишь бабочками в стёкла могут биться,
Стремясь к тебе, Вселенная, Поэты,
Взлететь мечтают радостно и пьяно
В твои просторы звёздными ночами,
И ощущают болью давней раны
Трепещущие крылья за плечами…

«Хрустальные поля, деревья в хрустале…»

Хрустальные поля, деревья в хрустале,
Вокруг искрится всё, обласканное солнцем.
Сияние сильней, блистание смелей —
Вот-вот от белых искр наш мир сейчас зажжётся.

Как утренний пожар прекрасен в феврале,
И на полях снега, и иней на травинке!
От взмаха чьих-то рук с небес по всей земле
Рассыпаны вокруг сверкающие льдинки,

И в каждой – целый мир, в нём жизнь и волшебство
Нездешней красоты божественного света.
Так хочется взлететь и бросится в него,
Стать россыпью стихов Всевышнего Поэта
Сейчас и на века, пусть лишь мазком всего
Картины на холсте названием – Планета!

«Ночью морозец лопнул…»

Ночью морозец лопнул
И пролился дождем.
Серой кашицей топкой
Грязь окружила дом.

Прошлого клочья жалкие —
Снежные острова —
Прячутся в блеклой травке,
Что как и снег – мертва.

Пряди зимы поседелой
Серым туманом легли.
Серое слилось с белым,
Краски ушли с земли.

«Клочками ватными плывет…»

Клочками ватными плывет
Туман, заклеивая веки.
Тут даже лёд не каждый год
На зиму сковывает реки.

И Рождество, и Новый год —
Морозом балуют не каждый.
Здесь вместо снега – гололед
Да грязи липнущая каша.

Но что ни год, то всё мрачней,
Сырее, мельче и подлей
Душа у этого народа,
И предал сын, и продал брат…
Так кто же в этом виноват —
Неужто мерзкая погода?

Жмеринка. 2003 г.

«Гололед, гололед, гололед…»

Гололед, гололед, гололед.
На дорогах, деревьях и душах.
Закует, заморозит, задушит,
Искорежит, сломает, сотрет.

Кто-то стынет, а кто-то гниёт.
Серый саван дождя и тумана.
Конденсация зла и обмана
Этот скользкий прилипчивый лёд.

Мокрой псиной воняет народ.
Привидения… Лица кретинов…
Растеряла тепло Украина
В мерзких пакостях мелких забот.

Всё затихнет, замерзнет, замрет,
И не нужно страдать и сражаться.
Так надежно на дно опускаться
В гололед, гололед, гололед…

«Сырой февраль. Намокла древесина…»

Сырой февраль. Намокла древесина
От ветра шевелящихся ветвей.
Смешавшись с грязью, снег воняет псиной
И тает под подошвою моей.

Наполнен воздух ледяною влагой
И войлок неба тоже отсырел…
Уходит жизнь под грязным белым флагом
В свой, старости отпущенный предел.

Ещё не скоро с неба станет литься
Дождей весенних свежая вода,
И кто-то, воскресая, возродится,
А кто-то растворится навсегда.

Забытые деревни и деревья,
Как памятники скорбные о нас.
Мир замер в ожиданье лотереи:
К кому придёт удача в этот раз?

«Стучал гололед половинками лыж…»

Стучал гололед половинками лыж.
Пушистой сплошной пелеринкой
На длинные доски стиральные крыш
Ложились шальные снежинки.

Под тучами стыло темнели дома,
Дымки выдыхая устало.
Оставшись без шубы, озябла Зима
Под сводами серого зала.

Деревья, сгибаясь, грозили в окно,
Воронья кудрявилась стая.
Январь умирал, в тридцать первую ночь
Права Февралю уступая.

«У безжизненной серой земли…»

У безжизненной серой земли
Кем-то сорваны снега погоны.
В небесах не плывут журавли —
Тяжело пролетают вороны.

А морщины не сходят с лица
И звезды в облаках не отыщешь,
В этом месяце мать и отца
Я, скорбя, проводил на кладбище.

Тридцать лет – промежуток большой,
Но день в день – видно, всё не случайно,
Вслед за маминой светлой душой
И отец удалился печально.

Отделив от далёких тех мест,
Лёг разлом между «ныне» и «прежде».
Покосился над маминой крест.
На отцовскую вовсе не езжу.

Вечность в пропасть роняет года,
А за ними – и жизни с откоса.
Навсегда, навсегда, навсегда —
Простучали по рельсам колёса.

И холодною каплей печаль
Соскользнула с  подвешенной льдинки.
И слезу утирает февраль
Рукавом на убогих поминках.

«Еще одна зима сегодня умирает…»

Еще одна зима сегодня умирает…
На грязную постель опушек и болот
Течет сырой туман. Снег морщится и тает,
Переслоясь с землей в несвежий бутерброд.

Еще одна зима отмерена судьбою
Бессмысленнейших склок и мелочных забот.
Не радует весна, когда перед тобою
Все глуше и страшней стучат костяшки счет.

Ах, если б этот стук был звонок и приятен —
И в радость каждый день и каждое жильё!
Но мутный мрачный сон тяжел и непонятен,
А пробуждения нет – есть только забытьё.

«Белые, заснеженные сны…»

Белые, заснеженные сны,
В дымке даль и солнце еле – еле,
И уже так страстно ждут весны
Те, кому морозы надоели,

Отвергая, словно бы врага,
Инея изысканные позы,
Пышные, роскошные снега
И щипки игривые мороза,

И снежинок песни – их не счесть,
Ласковые поцелуи в губы.
Всё уже успело надоесть
Тем, которым зимы так не любы.

Одинокий огонёк свечи,
Серебра узорная кольчуга,
И звезда, дрожащая в ночи,
И шальная радостная вьюга…

Здесь земля, свободная, как встарь,
Снег до горизонта распластался,
Торопить не нужно календарь —
Я ещё зимой не надышался!

Мирно дремлют добрые леса —
А чего зимою не приснится?
Прилетают стайкой чудеса
На зелёный огонёк синицы.

Над пушистой кроною берёз
Проплывают тучки – пилигримы,
Розовою кисточкой мороз
Разрисует щёки у любимых.

Тут вокруг такой простор саням
И любви…
   и песням…
                   и попойке…

Я ещё не мчался по полям
На стрелою выпущенной тройке,

Не срывал ещё с любимых губ
Тающих застенчивых снежинок,
Недолюбовался на снегу
Переливом разноцветных льдинок.

Красоту свободную ценя,
Наслаждаюсь выпавшим нам шансом:
Не спешите Зиму прогонять —
Ею я ещё не надышался!

ВЕСНА

«И в первый день весны не кончились морозы…»

И в первый день весны не кончились морозы.
За двадцать падал спирт термометров к утру.
Как гибнущий боец, с прощальною угрозой,
В отчаяньи зима металась по двору.

«Весна в календаре всё начала с фальстарта…»

Весна в календаре всё начала с фальстарта…
Как удалось Зиме собрать такую рать?
Последний снегопад кружИт в начале марта
И землю затопив – не хочет отпускать.

Снежинки так легки, но снежные потоки
Обнять собою мир стараются с утра.
Ещё вчера была Зима такой жестокой,
А нынче так нежна, как младшая сестра.

То гладит по щекам, то тишиной поманит,
То прислонит к губам снежинки лепесток.
Как поздно в этот мир приходит Пониманье —
Когда с календаря уже упал листок.

«Лучик солнца приласкал сиденье…»

Лучик солнца приласкал сиденье
И автобус затеплился светом.
Мартовское мягкое мгновение
На границе меж зимой и летом.