Таня Ждан
Хлоя. Ярче звёзд

Пролог – Адам

Вокруг творился настоящий ад. Если вы когда-либо относились с пренебрежением к лесным пожарам – настало время все переосмыслить. Ибо даже в аду, наверняка, было попрохладнее. Кажется, сам воздух был готов вот-вот взорваться. Я пытался унять дрожь в коленях, сохраняя остатки контроля над ситуацией. И над нажатием газа и тормоза. Эми будто чувствовала – эта поездка была ужасной затеей. Я даже не подозревал, что кемпинг вместе с моим сыном обернется эвакуацией из зоны бедствия.

Не нужно быть гадалкой, чтобы понимать, что мы с Генри были в эпицентре лесных пожаров. Мы уже битый час стояли в пробке, отрезанные от пути назад бушующей стихией. На дорогу то и дело валились обугленные деревья, уворачиваться от которых становилось все сложнее и сложнее. Я пытался сохранять спокойствие и трезвость ума, пока передо мной не открылось зрелище, достойное фантастического фильма – это была та самая троица. Трое инопланетян с ТВ с сияющей кожей… Десятки раз видеть обрывки видео с ними в новостях, в социальных сетях – не шло ни в какое сравнение с тем, чтобы лицезреть их вживую. Я не мог поверить, что они были здесь… Повелитель стихий, как его прозвали в прессе, отводил огонь подальше от дороги, сражаясь с падающими деревьями… Уму непостижимо: земля у корней гигантских деревьев, словно стая муравьев, поднималась по их стволам, все крепче увлекая их корни в свои глубины. Еще один парень, которого фанаты незатейливо прозвали Телепорт, телепортировал людей из машин, попавших в западню, подальше отсюда, то и дело исчезая и появляясь из ниоткуда. Мне казалось, что я брежу… Я до конца так и не верил в их существование, как и многие другие. В конце концов, фотошоп, видеомонтаж, новые технологии позволяли сделать что угодно с нашим визуальным восприятием. Но теперь у меня не оставалось сомнений – все это чистая правда. И как еще одно доказательство, вишенка на торте, предводительница этого странного клана – девушка с серебряными волосами, которую звали просто Альфой, вокруг которой собралась целая стая животных. Пумы, олени, косули, кабаны, кролики, волки, птицы… Все послушно толпились вдоль дороги, пытаясь быть к ней как можно ближе, пока Повелитель стихий отводил от них огонь. На руках она держала котенка пумы с обожженной шерсткой и маленького оленя… Никто не враждовал, хищники и их добыча, словно дрессированные, послушно сидели вдоль дороги, печальным взглядом провожая проезжающие автомобили. Я будто попал в параллельную реальность, и из этого бредового сна меня вырвал возглас все это время дремавшего на заднем сиденье Генри:

– Тетя Хлоя!

– Что ты сказал? – меня будто ледяной водой окатило. – Дорогой, тетя Хлоя умерла, помнишь, мы с тобой об этом разговаривали. Это та женщина из телика, она – супергерой.

– Да нет же, это она, это тетя Хлоя! Она мне рассказывала, что всегда хотела сделать такие татуировки, – встретив мой ошарашенный взгляд, Генри сделал максимально умное лицо, которое вообще доступно восьмилетке, и продолжил. – У нее на ребрах был маленький синий треугольник. Я порвал ей футболку, но пап, я не хотел, правда, и тогда увидел его, но она взяла с меня клятву никому не говорить. И я никому не сказал, я сдержал обещание. Она еще тогда сказала…

– Что она сказала? – мое тело пробирала мелкая дрожь, пальцы, сжимающие руль, сковало судорогой.

– Она сказала, что однажды вся ее спина будет сиять тысячами таких треугольников, но только дядя Ник прибьет ее за такие выходки, поэтому это навсегда останется нашим секретом. Но посмотри, дядя Ник ее не прибил за это, на ее спине такие же треугольники! Все так, как она хотела! А можно, когда я вырасту, я тоже такие сделаю? – Генри был весьма доволен своим открытием. В то время, как я ненавидел себя за свою слепоту. Ведь мой сын был прав: сквозь клочья обгоревшей футболки девушки прекрасно можно было рассмотреть оголенную спину, на которой среди тысячи замысловатых узоров вдоль позвоночника вилась веревочка треугольников. Весь этот сверхъестественный антураж с сияющей кожей, серебряные волосы были лишь напускной маскировкой. Как я мог не разглядеть за всем этим такое родное лицо? Девушка была как две капли воды похожа на ту, что мы похоронили… Так почему же я не могу ее узнать, а Генри это удалось с первого взгляда?

– Сколько тебе тогда лет было, ты помнишь?

– Четыре года, пап. Это было летом, они тогда еще привезли мне Оптимуса Прайма в подарок. Пап, а может трансформеры тоже существуют?

Я начал судорожно складывать паззлы в голове. Четыре года назад… Через год и несколько месяцев она пропала… Каким же я был идиотом, черт меня дери. Какими идиотами были мы все… Мои глаза все еще до конца не могли уловить этого очевидного сходства, но глубоко в душе я понимал, что Генри прав. Неужели даже Ник не знает?

Я ничего не соображал, когда мои пальцы судорожно набрали давно позабытый номер. Спустя несколько гудков, которые, как мне казалось, длились часами, на другом конце я услышал такой близкий, но такой забытый для меня голос.

– Адам, привет. Что-то случилось? – Ник явно был не рад вторжению давно позабытого прошлого в его жизнь.

– Привет, дядя Ник! Ты не поверишь кого мы только что видели! – Генри радостно ворвался в этот сеанс громкой связи.

– Привет, Генри. Рад тебя слышать, приятель, – раздался усталый голос на другом конце провода.

– Ник, ты помнишь ту троицу супергероев с ТВ? – осторожно спросил я, пока Генри не выдал всей сути до меня.

– Да, помню, ты ради этого меня разбудил? – скучающе зевнул Ник.

– Нет. Мы сейчас выбираемся из пылающей пожарами Калифорнии… Иии.. Ник. Это Хлоя. Я не знаю как такое возможно, мне кажется, я схожу с ума. Но это она. Ник, это Хлоя, она жива и она здесь. Она одна из этих трех светящихся, Альфа. Я не знаю, почему мы не узнавали ее раньше… Но Генри, ты же знаешь, как он любил ее. Он узнал ее. Это точно была Хлоя. Должна была быть она, – но ничего, кроме гудков, я уже не услышал.

Глава 1 – Ник

Дом. Такое простое слово. Но сколько в нем смысла. Это не просто стены и мебель, не просто стандартный набор бытовой техники и интерьерных безделушек. Это место, куда мы возвращаемся после тяжелого рабочего дня, после безудержной тусовки, после полного ярких впечатлений путешествия… И можем вздохнуть с облегчением, прийти в себя, сбросить все маски и расслабиться, облачившись в растянутые футболки и домашние тапки. Где бы мы ни были, сколько бы лет нам не было, мы всегда знаем, что есть место, куда мы можем вернуться полностью опустошенными и набраться сил идти дальше.

Для меня так было всегда. Я был ребенком из хорошей семьи, мои родители искренне любили меня, при этом никогда не ограничивая мою свободу. Для меня дом никогда не был местом, в которое было страшно возвращаться. Раньше для меня дом ассоциировался с теплом рук и доброй улыбкой моей матери, запахом папиных сигар, потрескиванием камина в гостиной. Даже когда у меня появилась своя квартира, родительский дом все равно оставался непотопляемым ковчегом, куда я всегда рад был возвращаться, счастливым или разбитым.

Потом появилась Хлоя, перевернув мой мир с ног на голову. Теперь мой дом пах ее волосами, звучал ее песнями, которые она постоянно мурлыкала себе под нос, был согрет миллионом счастливых моментов, пережитых нами вместе. И от этих воспоминаний, как он навязчивого слайд-шоу, всплывающего в памяти, никуда не деться…

***

– Ник, ну мы же не будем как бродяги жить всю жизнь на коробках, – Хлоя, в коротеньких шортах и лифчике колдовала над плитой. Обожаю ее такой.

– Не будем, но согласись, что в это есть своя романтика, – я подошел, приобняв ее со спины, вдыхая запах ее пшеничных волос.

– Конечно, есть, но мне кажется, мы заслуживаем большего, чем матрас и кухонный гарнитур, – она все продолжала причитать, мешая жаркое.

Не могу назвать себя аскетичным персонажем, но мне хотелось навсегда зависнуть в этом моменте. Мы уже месяц как переехали в свой дом, вложив в него и в его ремонт все свои сбережения, а так и не смогли разжиться ничем кроме кухонной бытовой техники и матраса. Но мне казалось, что большего и не нужно. Когда она была рядом, когда все вокруг было пропитано ее бешеной энергетикой, мебель была всего лишь жалким дополнением. Кажется, с Хлоей я познал значение выражения "с милым рай в шалаше". Хотя наш двухэтажный коттедж практически трехсот квадратов площадью назвать халупой можно было с большим натягом. Она вложила в его декор всю свою душу, и должен признать, что не прошло и дня, когда бы я не восхищался ее дизайнерским талантом. В каждой мелкой детали, в каждой плиточке, в каждом окне, в каждом метре обоев и штукатурки чувствовалась ее душа. А все эти коробки, вечный беспорядок… Еще больше отражали вечный творческий беспорядок внутри нее самой.

– На этой неделе будет суд по трем моим весьма перспективным делам, гонораров будет вполне достаточно… Может быть на кровать? А может еще и диван? Или плюнем на все это и рванем на Гаваи на выходные? Мы заслуживаем отдыха, как считаешь?

– Ну уж нет. В этом бардаке я даже не найду купальники, – ободренная радостными перспективами, Хлоя обернулась и чмокнула меня в губы. – Нам определенно нужен шкаф. И комод. А там видно будет.

– Договорились, – я уселся на пол, облокотившись на кухонный гарнитур. Хорошо хоть его и плиту мы догадались купить сразу же. – А что у тебя с тем проектом? Офиса кажется?

– Оооой, даже не спрашивай. Заказчик решил меня с ума свести. Никогда бы не подумала, что глава компании с парой сотен людей в подчинении может быть таким непостоянным. У него настроение меняется каждый день! То синий недостаточно синий, то ему подавай цвет одуванчиков, то благородный серый… Мрак. Не думаю, что скоро с ним разберусь. Так что вся надежда на тебя, – от эмоциональной жестикуляции, на ее лицо упала прядка волос, которую она безуспешно пыталась сдуть. Я встал и заправил ее за ухо.

– Если уж ты с ним не справишься, то это никому это не по силам.

***

Эти дни бомжевания на коробках долгое время были одними из лучших воспоминаний для меня. В этом было что-то такое простое, беззаботное, романтичное. Тогда все было впереди… У нас был дом нашей мечты и были мы. Большего было и не нужно…

Теперь же, когда я вернулся с похорон Хлои, я боялся переступить порог. Этот дом слишком большой для меня одного, и, даже стоя на улице, я чувствовал, как его монументальные стены давят на меня, будто я в западне. Будто я застрял в лифте, и начинается приступ клаустрофобии. Которой я, конечно, никогда не страдал. Куда бы не падал мой взор, везде я видел Хлою. Я мог рассказать историю каждой вещи, начиная с ее выбора, покупки до обоснования того или иного предмета в нашем жилище. Ко всему она приложила свою руку, душу… Навеки запечатлев себя в этих стенах. С трудом сдерживая ком в горле, я щелкнул клавишами мобильного телефона.

– Да, дорогой? – спустя всего пару гудков мама взяла трубку. Будто она ждала моего звонка.

– Мааам… Можно я к вам приеду? – голос срывался, а ком в горле достиг исполинских размеров, глаза защипало.

– Конечно! Я сама хотела предложить… Мы с отцом ждем тебя. Оставайся столько, сколько захочешь, – она пыталась бодриться, но по голосу матери было понятно – ей самой сейчас нелегко. Хлоя давно стала для нее родной дочерью.

Наспех побросав пару комплектов одежды в сумку и прихватив ноутбук, я чуть ли не бегом бросился к машине. Никогда не мог подумать, что мой собственный дом станет для меня ночным кошмаром, каждая минута здесь разрывала меня на части… Мне нужно передохнуть, взглянуть трезво на вещи, а здесь я этого сделать не в состоянии. В лучшем случае я закончу то, что начал несколько месяцев назад – сожгу тут все к чертовой матери. Но, как бы мне этого не хотелось, надо сохранить остатки разума и поступить, как взрослый человек. Решить, что делать с домом, да и со своей жизнью… И я даже не знаю, что из этого будет сложнее.

Глава 2 – Ник

Минуты тянулись часами, а дни превращались в месяцы. Все, что вам говорят о стадиях потери – полная чушь по сравнению с тем, через что приходится проходить на самом деле. Отрицание, злость и торг проходят слишком быстро, и ты с головой погружаешься в депрессию, заседая там как в болоте. И мне не было легче от того, что мы давно расстались, чем меня пытались утешить близкие и друзья. Они в один голос твердили: хорошо, что это произошло уже тогда, когда у Хлои поехала крыша, и ваши дороги разошлись, когда ты привык жить без нее. Но это было не так. Это было еще хуже.

Если бы я знал тогда, что все может быть вот так, что наше бессмертие не дает стопроцентной гарантии, не защитит от того, что в итоге ты не успеешь даже попрощаться… Меня сжирало чувство вины каждый чертов день. Почему она так поступила, почему примкнула к Ворлдчайлд, почему обернула свои силы против добра, почему так нелепо ушла… И почему я был таким тотальным идиотом, что даже не попытался этому помешать.

Наши отношения никогда нельзя было назвать легкими, это всегда было столкновением двух ледоколов. Мы ругались, спорили до пены у рта, душили друг друга недельным молчанием, но всегда возвращались друг к другу. Отчасти, я был уже надрессирован и готов к нашей разлуке, которая в итоге не просто затянулась, а стала вечной. И вот к этому меня жизнь не готовила. Под конец, зарывшись в делах Таймлесс, я уже даже не знал – а остались ли между нами хоть какие-то чувства? Ибо, не находя ответа, утешал себя мыслью, что у меня еще будет время в этом разобраться. А, как оказалось, уже тогда у меня его не было. И это убивало меня больше всего. Из близких мне людей мне даже не с кем было этим поделиться, никто не понимал всю абсурдность и тяжесть ситуации, а посвящать кого-либо в это из-за моей слабости было наихудшей идеей.

Друзья, семьи, СМИ, все проглотили информацию о том, что произошел взрыв бытового газа, в результате которого погибли двое ни о чем не подозревающих работников благотворительной организации, которые рискнули обнародовать материалы о реальных делах этой богадельни. Но только не я, да и не Таймлесс в целом. Мы понимали, что это был акт устрашения: напоминание, что будет с каждым из нас, если он рискнет пойти против системы. И что наше бессмертие против этого бессильно, стоит нам перейти дорогу тому, кому не следует.

После того репортажа, свидетелями которого стали большинство участников Таймлесс, все операции были приостановлены. Бен был в ужасе, он не был готов терять бойцов, отыскать которых и так уже было чудом, и от того было только хуже: я надеялся с головой уйти в дела организации, быть хоть в чем-то полезным, нужным, хоть где-то отвлечься, но даже этой возможности меня лишили. Погрязнуть в юридических тяжбах обычного человека после смерти супруги – это все что мне осталось. И, как бы горько мне не было от этого, как бы не убивали меня мысли о том, что я предаю все, что осталось от моей жены, я продал наш дом. Я не мог туда возвращаться, просто не мог там находиться ни минутой больше. Он строился для того, чтобы стать счастливым семейным гнездом, чтобы из каждого угла доносились крики маленьких детей, чтобы там пахло выпечкой и свежевыстиранным бельем, а не для того, чтобы стать склепом моих воспоминаний.

Я даже не смог подняться дальше собственного крыльца, когда грузчики приехали паковать наши личные вещи. На самом деле, самое страшное – это не расставание. Самое страшное, это когда ты остаешься в этом мирке, который был создан для вас двоих, абсолютно один. Где каждый угол, каждая салфетка, каждая пылинка – теперь только твоя, хотя должна была быть вашей. Я физически чувствовал холод, исходящий от этих стен. Эта атмосфера лофта, голые кирпичные стены, микс дерева, стекла и металла в интерьере, которые раньше были ассоциацией тепла семейного очага, теперь стали угрожающей сожрать меня в любой момент адской механической машиной. Удивительно, как воспоминания о человеке и о времени, проведенном вместе с ним, делают простые стены и перегородки такими опасными для нашей психики.

В конце концов, мне все равно не хватило духу избавиться от ее вещей. У меня не было на это права. Я специально попросил грузчиков замотать их как можно прочнее, чтобы риск сорваться и начать перебирать их был сведен к минимуму. Сняв небольшой контейнер в аренду на несколько лет, я выгрузил туда эти десятки коробок. Нет, я не надеялся, что она вернется за ними и порадуется моей рассудительности. Я просто пока не был готов окончательно поставить жирную точку сам. Моя жизнь будет слишком долгой, вдруг под старость лет мне все-таки захочется обнять эти бесконечные платьица и кофточки, если, конечно, их моль не съест… Но хотя бы о том, что избавился от вещей Хлои так быстро, мне не хотелось жалеть. Хватит уже с меня сожалений и без того, сыт ими по горло.

Вот так я оказался в месте, в котором не рассчитывал оказаться никак – передо мной был абсолютно чистый лист, мне предстояло начать жить заново. Опять. Но только теперь уже совсем по-другому. Тогда все было ясно: мы неуязвимы ни перед чем, Хлоя побесится да вернется, Таймлесс теперь мое место работы, а Тесса – мой единственный близкий человек, который знает правду.

Боже, как я скучаю по тем временам, когда мне казалось, что я знаю ответы на все вопросы. Я будто снова почувствовал себя школьником, выбирающим в университет ли пойти учиться или сразу начать работать, стать хорошим парнем или плохим, найти любовь на всю жизнь или нажиться вдоволь для себя. Вот только теперь за моими плечами был опыт, который я не хотел повторять, да и в рок музыканты подаваться было немного поздно…

Я избегал встреч с друзьями и семьей, хотя и от этого мне было горько: каждый раз я напоминал себе, что я не могу себе позволить совершить ту же ошибку, что и с Хлоей. Следует помнить, что они уязвимы и не вечны… Но их соболезнования меня доконали, да и зудящее чувство не давало покоя: потерять всех и одним махом лучше, чем проходить через это долгие и долгие годы. Я окончательно запутался, и неопределенность достала меня до чертиков. Мне нужно было поговорить хоть с кем-то, кто понимает меня и оказался хотя бы на половину в такой же ситуации. Но, как оказалось, для нее все было не совсем так – трубку Тесса взяла, находясь в штабе Таймлесс.

– Ник, привет, – выдавила она.

– Тесс, прости что не отвечал, – мне и правда было неловко. – Период выдался не из легких.

– Да уж, всего-то пара месяцев нелегкого периода. Мог бы хотя бы написать, что ты в порядке… Что жив, – она нервно вздохнула на другом конце провода.

Возможность нашей насильственной смерти всех ошарашила. Даже те, кто сокрушался, что порядком устал от отсутствия адреналина в жизни, от понимания, что все близкие скоро умрут, были недовольны вновь обнародованным фактом. Классика жанра: что имеем – не храним.

– Даа, прости, знаю. Так что вы там делаете? Я думал, что Таймлесс разваливается…

– Все не так плохо, Ник, приезжай. Есть новости, – буркнула Тесса в трубку, явно намекая, что это – не телефонный разговор.

***

Возвращение в штаб стало очередной пыткой. Именно здесь я в последний раз видел свою жену живой, хоть и по телевидению… Сочувствующие взгляды ребят все больше и больше наталкивали меня на мысли, что вернуться сюда было худшей идеей, вынуждая бороться с желанием сорваться и бежать со всех ног. Но тот факт, что они не выглядели раздавленными, а скорее возбужденными, предвкушающими, заставил любопытство победить.

– Ник, – Келлан подошел и похлопал меня по плечу. – Мои соболезнования.

– Спасибо, Келлан, – буркнул я в ответ на автомате. Эта фраза меня уже достала.

– Привет, – Тесса подняла голову, оторвав взгляд от кипы бумаг, над которыми корпела.

– Ну привет, рад тебя видеть. Правда, – я присел на стул рядом с ней. – Ну так что у вас тут, рассказывайте.

– Уууу, ты вернулся в игру как никогда вовремя, – Келлан, усевшись напротив меня, откинулся на стуле в тот самый момент, когда в помещение вошел Бен.

– Николас, с возвращением, – приветливо бросил он, прошагал по кабинету и уселся за свой стол. Вопреки обыкновению, на нем не было костюма или хотя бы пиджака. Мне кажется, я впервые видел Бена в джинсах и футболке. Явный признак «отпуска» в организации. – В первую очередь – прими мои искренние соболезнования, хотя наверняка этой фразой ты сыт по горло. Во-вторых, все мы здесь, похоже, должны сказать спасибо твоей героически погибшей жене.

– Не понял? – о чем он вообще говорит? Я был на сто процентов уверен, что он до сих пор злится на нее за ее проделки с газом. Это сорвало Бену кучу операций, и лишнее притворство «о мертвых либо хорошо, либо никак» было явно ни к месту.

– Ник, все эти месяцы мы следили за тем, что происходит в мире. Поначалу, не было сомнений в том, что произошедшее – акт устрашения для всех остальных, но факты говорили об обратном. Похоже, что Хлоя специально это все провернула, – Тесса явно подбирала слова.

– Что ты несешь, Тереза? Ты думаешь, она хотела умереть? Да никто в этой комнате не хотел жить больше, чем она когда-либо, – их двусмысленные фразы выводили меня из себя.

– Успокойся, Николас, – размеренно сказал Бен. – Все мы знаем, что сейчас тебе очень тяжело, но прояви хотя бы каплю уважения и послушай, что тебе говорят. Ворлдчайлд затихли. Их словно больше не существует. И все мы здесь уверены, что это явно не совпадение. Конечно, заявление в СМИ об их опытах над людьми тоже внесло свою лепту, но этого явно было бы недостаточно. У такой организации абсолютно точно был неуемный фанатичный предводитель, который устроил бы настоящий апокалипсис в ответ на такую дерзость, начал бы настоящую охоту за такими, как мы, хватался бы за любое грязное дело, чтобы вернуться в игру. Но ничего не происходит. И мы полагаем, что…

– Что это и было целью Хлои. Уничтожить их. Я видела это в ней тогда, в пустыне. Я это чувствовала. И я ее понимаю, – потупив взгляд, закончила его фразу Тереза.

– Что ты можешь понимать?! Да, она была одной из самых умных людей, что я когда-либо знал, но не настолько, чтобы сражаться с мировым злом, – процедил я сквозь зубы. Ведь я никогда не говорил Хлое об ее исключительном интеллекте, о чем теперь жалеть уже поздно.

– Поверь хотя бы мне, Ник, – умоляюще проговорил Келлан. – Я пол своей жизни только и делаю, что хватаюсь за ниточки, которые так или иначе ведут к Ворлдчайлд, но после ее смерти нет даже и намека на то, что они все еще существуют. Она и тот парнишка вместе с ней, который, кстати, уже несколько лет был их пленником, явно задумали отомстить им за всю боль. И у них получилось. Ценой своей жизни, не знаю – как, но они будто специально пудрили им мозги этим газом, чтобы усыпить бдительность, подобраться как можно ближе и уничтожить Ворлдчайлд изнутри.

– А как же тогда сцена в пустыне в Персидском заливе? Что-то не похоже было, что она играла за Ворлдчайлд. Скорее даже наоборот, уж Тесса не даст соврать, – я никак не мог поверить в правдивость того, что я сейчас слышал. Я ведь все это время думал, что ее смерть была фатальной ошибкой, а никак не актом самопожертвования во благо других.

– Газ появился как раз после той операции, и разумно полагать, что произошедшее стало отправной точкой, последней каплей на весах. Тесса рассказала нам о том, что произошло между вами и о том, что Хлоя об этом узнала, уж прости ее. Но только тогда все карты наконец сошлись, – проговорил Бен, глядя мне в глаза исподлобья.

– Ну уж спасибо, Тереза, могла бы оставить интимные подробности при себе, – я бросил на нее испепеляющий взгляд.

– Ник, да что ты несешь! Ты же не думаешь, что все вокруг слепые? Все и так было очевидно, рассказывать даже особо ничего не пришлось! Мы разозлили ее до предела своей интрижкой, у Хлои ничего не осталось, и не было и дня, когда бы я сама не винила себя в произошедшем, – у Тессы на глаза навернулись слезы. Конечно же, она чувствовала весь этот ураган эмоций, эту тонну печали, которая сжирала меня изнутри.

– Ты ничего не знаешь о сожалении, – процедил я сквозь зубы, встав со стула и зашагав по кабинету. – Так вы серьезно думаете, что она сделала это специально? Устроила весь этот спектакль, чтобы выкорчевать Ворлдчайлд на корню, убив их главу? Не смешите меня, Хлоя никогда, повторяю, никогда не стала бы никого убивать.

– Может и не стала бы, да только то, через что она прошла там… Ты не знаешь, кем она сама стала, никто не знает, – сказав это, Келлан устало опустил голову.

– Ой, ну вот ты-то ее знал, конечно, да ты ее в жизни ни разу не видел! Да и вообще, народ, что с вами не так? Чувство такта, хотя бы малейшее, осталось? Я изо всех сил пытаюсь пережить потерю, и получается пока и без того хреново. И вместо того, чтобы помочь хоть как-то отвлечься, вы только и делаете, что говорите о Хлое, которую, между прочим, едва ли знали, – выпалив это на одном дыхании, я бросил на Келлана и остальных осатанелый взгляд.

– Странно это все, – еле слышно пробормотала Тесса, осматривая меня с ног до головы.

– Ну наконец-то, хоть кто-то счел все озвученное сейчас, как минимум странным, а по существу – параноидальным бредом, – воскликнул я, взмахнув руками и усевшись обратно на стул рядом с ней.

– Нет, странно другое. Я совсем тебя не чувствую. Ты явно взбешен и вообще на грани истерики, но я ничего не чувствую, – задумчиво пробормотала Тереза, не отрывая от меня взгляда. Все в этой комнате последовали ее примеру.

– Вы серьезно сейчас? Может еще скажете, что я тоже задумал предать вас или уничтожить, и это у нас семейное? Моя жена – мертва, и искать этому оправдание последнее, чем я хочу заниматься, и уж тем более – это не ваше дело.

– Ник, заткнись, – грозно буркнул Бен. – Тереза, ты не чувствуешь никого здесь?

– Нет, я чувствую эмоции каждого из вас. Кроме него, – словно завороженная, пробормотала Тесса. – И такого раньше не было.

– Что ты хочешь этим сказать? – признаюсь, становится интересно.

– А то, что мы наконец знаем, кто ты. Ты – Щит, и способности других на тебя не действуют, – восхищенно прошептал Келлан.

– Кто? Ты в своем уме? – похоже, что от безделья у всех поехала крыша.

– Щит, Ник. Ты же наверняка не знаком с теорией Раджеша Неру, а вот Келлан ее изучил вдоль и поперек, – с явным любопытством в голосе проговорил Бен, медленно встал со своего кресла и зашагал по комнате. Я и Тесса застыли в предвкушении, а Келлан, довольный своим открытием, откинулся на кресле, на котором он и так скорее лежал, чем сидел. – Так вот, согласно этой теории в каждый момент времени, в любой год и в любом столетии живет только один представитель уникального дара. И когда он умирает, рождается другой. Только рождается не в плане биологического рождения, а образно, правильнее сказать, перерождается. Сотню лет Раджеш собирал факты, легенды и сказания о таких, как мы, пытался как-то систематизировать процесс появления неуязвимых, но больше всего его интересовали скрытые таланты. В своих трудах он упомянул несколько десятков «уникальных» бессмертных, среди которых, как раз таки, и был Щит, не подверженный силам других. В итоге он пришел к выводу, что даже наше существование подвержено законам сохранения энергии и законам равновесия. Пока жив один – не появится другой, и наоборот – как только он умирает, все события закручиваются в тугой узел, который так или иначе приведет другого к неуязвимости. Только вот когда проявятся способности, и проявятся ли вообще – никому неизвестно. Раджеш Неру считал, что дело в необходимости вмешательства неуязвимого с той или иной способностью в дела мира, в пресловутом балансе.

– Ну а как же теория Келлана или чья она там, о вирусе? Об эмоциях и гормонах? – Тесса, словно завороженная, хваталась за каждое слово Бена.

– А это уже теория Келлана, наследника Раджеша. Они оба – Исследователи, только из разных веков. И каждый верит в то, что присуще его времени и вероисповеданию. Раджеш умер в начале семидесятых в возрасте трехсот сорока восьми лет. Келлан стал его наследием, только уже в более современном мире.

– Наследием… В смысле – он твой отец? – я ошарашенно смотрел на Келлана, который явно не был похож даже на дальнего потомка жителя южной Азии, или кем там вообще был этот Раджеш Неру, если судить по имени. – Но ведь… Я думал… Мы с Хлоей ведь пытались, врачи сказали, что мы не можем… Кааак?

– Ник, ты вообще – чем слушал? Может, стоило вместо того врача к ЛОРу сходить? – ехидно улыбнулся Келлан в ответ.

– Ник, Келлан – наследие Раджеша только в плане дара. В остальном, они едва ли приходятся друг другу даже дальними-дальними родственниками. Хотя твоя теория тоже достойна серьезного исследования, чем мы тоже уже долгие годы занимаемся, – четко проговорил Бен и, видя немой вопрос в моих глазах, продолжил. – Да, мы не можем иметь детей. Вирус уничтожает оплодотворенную яйцеклетку женщины еще в зародыше. Что тут играет главенствующую роль – избавление ли носителя от потенциальной угрозы, либо намек на то, что мы здесь не ради потомства, либо тот факт, что в неблагоприятных условиях простейшие микроорганизмы выбирают бессмертие, а не размножение, мы не знаем. Но что-то из этого с наибольшей долей вероятности наверняка является правдой. Во всяком случае, иных доступных нашему разуму объяснений у нас пока нет.

– Но для чего тогда нужно это все? Сойтись с кем-то, переспать, чтобы стать неуязвимым? Теория Келлана хоть как-то это объясняет, а тут-то что? – запутали меня своими теориями в конец, только смирился с одной – так вот, пожалуйста, другая. Бесит.

– В теории Раджеша все это нужно затем, чтобы кто-то, обладающий нечеловеческими силами, сначала познал любовь. Иначе, будучи несчастным, не познавшим рай на земле, он превратит ее в ад.

Глава 3

Шел уже третий месяц наших скитаний после дня Х – дня, когда нас с Диланом не стало. Не стану лукавить, что лишиться имени и своей личности стало не легким испытанием. Чего только стоило не сорваться на собственные похороны…

Но этого делать было никак нельзя. Тогда, в штабе Ворлдчайлд мы сожгли все мосты. В прямом и переносном смысле. Да, можно было просто уничтожить Ворлдачайлд, растоптав их репутацию. Ну и прикончить Алика в довесок. Но это не решило бы основной проблемы: наши близкие все равно могли попасть под перекрестный огонь, а на нашей с Диланом груди можно было б нарисовать мишени. Порочная паутина тех, кто был заинтересован в деятельности Ворлдчайлд, слишком туго оплела все уровни власти, рисковать было нельзя. Хотя риск, которому мы подвергли себя, провернув свой хитрый план, и так был слишком велик. Стоило хоть чему-то пойти не по плану – и нам бы пришел конец.

Мне было мерзко от того, на что нам пришлось пойти. Но выбора не было. Самым сложным в этом всем было найти умерших, похожих на нас с Диланом по комплекции, возрасту и внешности. По сравнению с этим, обработка патологоанатома, написавшего нам фальшивые отчеты о смерти, рискованный вынос улик из лаборатории Ворлдчайлд, установка взрывчатки по всему периметру здания и территории, угон фургона, в котором лежали наши «дублеры» – были сущим пустяком. На нашу удачу искать погибших долго нам не пришлось… В крупных городах жуткие аварии случаются каждый день. И, к сожалению, людей, которые погибли, но так и остались лежать в холодных стенах морга, дожидаясь, пока хоть кто-то о них вспомнит, и того больше. Я еще долго гнала от себя мысли, что кто-нибудь о них помнится… И утешала себя тем, что погребение, хоть и под нашими именами, но со всеми почестями, куда лучше безызвестного прозябания в камерах морга.

С «телом» Дилана было проще. Его родители не видели сына долгие годы, а поправка на его взросление и вовсе развязывала нам руки. Со мной было сложнее. Я перестала меняться и стареть уже давно, и нужно было что-то большее, чем просто внешнее сходство. Тогда я поблагодарила свой чумной характер. После вечера знакомства с Ником в баре я порхала. Было такое чувство, что я могу свернуть горы, переплыть океаны, основать рок-группу и все это одновременно. Знаете это чувство, когда не существует предложений, на которые ты скажешь «нет». Пока я бесцельно болталась по центру города на следующий день, улыбаясь как Чеширский кот, мой взгляд упал на вывеску тату-салона… Решение пришло молниеносно. Набивать имя Ника было бы слишком пошло, а вот маленький синий треугольник – эмблема бара, в котором мы познакомились, казался идеальным компромиссом. Татуировка стала для меня символом того волшебного вечера, символом того, насколько счастливым может тебя сделать ничего не предвещающая встреча. И не важно, что ждало нас дальше. Чувство, зревшее в моем сердце, уже стоило сыгранных карт. Напрасно я надеялась, что Ник до поры до времени не узнает: пленка, покрывавшая заживающее тату на моих ребрах, предательски шуршала все наше следующие свидания. Решение набить ее под полосу лифчика было весьма опрометчивым, но, когда она стала тем единственным, что послужит доказательством того, что тело девушки, выкраденной нами из морга, мое… Я в очередной раз поблагодарила себя за свои идиотские идеи.

Дилан храбро взялся осуществить задуманное. Он хоть и был совсем юным парнем, но в душе он был видавшим виды ученым. Тело несчастной девушки для него было не более, чем просто тело, во всяком случае так он это преподнес. Без труда раздобыв машинку для тату и насмотревшись роликов на ютубе, он за 15 минут повторил "шедевр" с моих ребер, пока я боролась с приступами тошноты в заброшенном здании больницы, ставшим нашим штабом подготовки. Дерек и вовсе отказался в этом участвовать, назвав нас больными на всю голову некрофилами. Благо, всю заботу о взрывчатке он взял на себя. Я не имею ни малейшего понятия, как он провернул это, оставшись незамеченным, но итог даже превзошел все ожидания.

В назначенный день, когда все было готово, продумано, просчитано и отрепетировано на 15 раз, мы в последний раз собрались в отеле у Дерека. Остался последний вопрос, который как Домоклов меч навис над нашими головами – кто убьет Алика. Гробовое молчание нарушил Дилан.

– Я не смогу, – твердо сказал он. – Я долго искал в себе достаточно мужества, злобы, да чего я только не искал, но я знаю, что в последний момент спасую и сбегу. Можете считать меня трусом и слабаком, но я знаю наверняка. Все-таки, Алик пожалел меня в какой-то момент… Дал какую-никакую свободу действий, избавил от пыток, предоставил полный доступ к библиотеке, исследованиям, что для меня уже было спасением. Без этого я сошел бы с ума задолго, задолго до твоего прихода, Хлоя.

Дерек, как всегда, беспечно валялся на кровати, всем своим нутром давая понять, что его дело сделано, взрывчатка заложена, дальше мы сами. И если что – он на Фиджи. Как он ее заложил, не попавшись под обзоры камер, расставленных по всему периметру, ума не приложу. Вероятнее всего скрылся под пеленой дождя, который щедро поливал последнюю неделю. Не удивлюсь, если это его рук дело.

Мне и самой нечего было им ответить и предложить. Я миллион раз прокручивала в голове этот сценарий, все нужно было сделать очень четко и быстро: мы ждем выхода новостей, я загоняю Алика в подземелье, настраиваю против него охранников, нахожу и переманиваю на свою сторону Провидца, кем бы он ни был, заставляю его уйти по добру по здорову и навсегда забыть о нашем существовании. А дальше взрывчатка все сделает за меня. До этого мы планировали в довесок вытащить всех узников. Но накануне Дилан проверил каждую камеру – все были пусты. Видимо, этот ублюдок перевез всех в другое место, когда начал подозревать нас в измене.

Оставалась только одна переменная, которая не позволяла пустить дело на самотек – серена. Дилан предполагал, что она работает только в подземельях лаборатории: там достаточно акустики и источников питания настолько мощных, чтобы завести этот немыслимый агрегат. Если же она работает во всем здании или автономно – нам крышка. И этого тоже нельзя было исключать, ведь я до сих пор не помнила, как после заповедника очутилась в подземельях лаборатории. Единственной надеждой было то, что без приказа Алика никто ее не включит, что это что-то вроде ядерной кнопки, доступной только президенту. Но тогда кому-то придется вывести его из игры.

– Я это сделаю. Это – моя идея, и мне нести груз ответственности. Заставлю его спуститься в подземелья, которые безнадежно завалит после взрывов, и, пока его найдут спасатели, все уже будет кончено, – пытаясь придать своему голосу как можно больше уверенности, проговорила я.

Дилан ответил сочувствующим взглядом, а Дерек лишь фыркнул.

***

И все равно, как бы мы не старались, все пошло не по плану. Информация, переданная нами журналистам, всплыла в интернете за несколько часов до выхода новостей. К часу Х неравнодушных к зверствам, творимым Ворлдчайлд, стало уже слишком много. Митинг у ворот организации не заставил себя ждать. Мы, конечно, надеялись, что историю осветят в прессе, на то и был расчет. Но то, что под обстрелом в итоге могут оказаться ни в чем не повинные люди, в наши планы не входило. Дилан, вечно залипающий в телефоне, первым узнал, что наш план полетел к чертям. Я непринужденно болталась по штабу в своем голубом платье, никак не выдавая себя, когда он подбежал ко мне.

– Хлоя, выгляни в окно! Началось, – испуганно прошептал парнишка.

Из своего кабинета, окна которого выходили на внешний двор, в коридор вывалился разъяренный Алик. Обратный отсчет пошел.

– Какого лешего эти идиоты там скандируют?! – прокричал он. Его взгляд упал на нас. И я не успела скрыть испуг и растерянность. По его глазам было совершенно очевидно – нас раскрыли.

– Это все ваших рук дело, грязные выродки? – забыв про осторожность, он бегом двинулся в нашу сторону.

Я растерялась. Вместо того, чтобы приказать ему остановиться, я стояла и, словно завороженная, смотрела, как он достает из кармана пистолет.

Выстрел. Второй, третий, четвертый, он разрядил в нас весь магазин. Пули не могли нас убить, но вся наша одежда обагрилась кровью. Ругая себя за свою заторможенность, я бросилась ему навстречу, схватив за курки.

– А чего ты еще ждал? Думаешь, что после всего того, что ты сделал со мной, с Диланом, с другими, такими же, как мы, тебе все сойдет с рук?! Что все сломаются и безропотно станут слушаться? Ты – напыщенный самоуверенный ублюдок! Куда ты дел пленников?! Где Провидец?!

Зарычав, Алик бросился на меня и начал избивать. Мне не было больно, мне было до скрежета зубов обидно, что я не могу причинить ему и сотую часть той боли, что испытала по его вине. И что физически я куда слабее здорового мужика.

Дилан, все это время будто оцепеневший, наконец пришел в себя и попытался оттащить Алика от меня. Тот наотмашь врезал ему по челюсти, отчего парнишка повалился на пол.

– Ооо, я нутром чувствовал, что что-то с вами не так, и отослал всех задолго до этого дня. Да даже когда у меня появились доказательства, я все равно надеялся на ваше благоразумие! Но ведь нет же, таким выродкам, как вы, это несвойственно! И даже не думай, чокнутая истеричка, что ты сможешь заставить меня рассказать тебе правду. Я не настолько глуп, как вы, я поручил это тем, до кого ты не доберешься, – продолжая наносить удар за ударом по моему лицу, бросил он. – Грязное отродье – вы клеймо на истории человечества, я всегда считал, что вашему племени место в аду, но только такие твари, как вы, все туда не торопитесь, – прорычав это прямо мне в лицо, он потянулся к карману, но в ту же секунду подлетел Дилан, и вот мы уже все втроем барахтались на ледяном полу пыточной камеры в подземелье.

– Дилан, зачем? – отчаянно глядя на своего соратника, я спихнула с себя Алика, не готового к телепортации, и подскочила на ноги. В голове промелькнула мысль – Дилан меня предал, он с ними заодно. И так было всегда, а я повелась на его участие и преданность как глупая девчонка.

Завыла серена. Но только за звуконепроницаемыми стеклами пыточной она не производила нужного эффекта. Звук все еще бил по ушам, но не лишал силы воли, как это было в первый раз. Так вот почему именно пыточная…

– Хлоя, сейчас! Вот-вот все взлетит на воздух, – прокричал Дилан, указывая на часы на стене комнаты и отчаянно сражаясь с уже пришедшим в себя Аликом.

– Знаешь, я заготовила для тебя длинную речь, но такой кусок дерьма, как ты, этого не заслуживает. Счастливо оставаться, придурок.

Силой мысли я приказала Алику отстать от Дилана и забиться в углу комнаты. В одну секунду мы перенеслись на первый этаж и помчались по коридору. Послышались звуки автоматной очереди. Только не это! Боже, ну почему у меня все идет через энное место… Сосредоточившись на плане здания, я, как могла, представила себе каждого чертова охранника, которые явно начали палить по людям. Вы все криворукие идиоты и ни в кого не сможете попасть. Я молилась, чтобы мой приказ, озвученный неизвестно кому в воздух, сработал. Со всех ног я бросилась к выходу, Дилан безнадежно отставал, запыхавшись после быстрой смены локаций.

– Дилан, быстрее! Мы должны успеть до взрыва! – бросила я ему, когда до двери оставалась пара метров.

– Я не могу! Дай отдышаться! – он плелся слишком медленно, взрыв должен был прогреметь уже две минуты назад, но его все не было. Нет, нет, нет, только бы Дерек нас не подвел…

Распахнув дверь, я увидела толпы замерших в удивлении людей. Только бы Дилан успел… Наконец он добрался до меня, и мы вместе, держась за руки, бросились наутек по мощеной дорожке. Мое сердце выскакивало из груди, пульс зашкаливал. Если сейчас все не громыхнет… Даже боюсь представить, что будет. Запасного плана у меня нет.

И тут прогремел взрыв. За секунду до, на последнем издыхании Дилан перенес нас в фургон с нашими «дублерами». Я схватила тело девушки на руки, но парнишка отпихнул меня.

– Я справлюсь. Если мне не хватит сил вернуться… Пусть это буду только я, – прохрипел он мне. – С твоими силами… От тебя никогда не отстанут.

Я даже не успела возразить, как он и тела наших двойников растворились в воздухе.

Проклиная себя за то, что не пошла с ним, я считала секунды, которые тянулись вечностью. Меньше, чем через минуту, Дилан в тлеющей и насквозь пропахшей дымом одежде рухнул на пол фургона.

Все кончено. Меня больше нет.

Глава 4

Переодевшись и отмывшись от грязи и крови в фургоне, припаркованном возле той самой заброшенной больницы в Чикаго, мы с Диланом взяли такси и отправились в аэропорт. У всех троих, включая Дерека, уже давно были готовы липовые паспорта и куплены билеты на Кубу. Можно было воспользоваться талантом Дилана и перенести нас куда угодно, но мы решили не светиться первое время: мы все еще не знали, где Провидец, а главное – на чьей он стороне. Задолго до этого я постепенно вывела часть денег с нашего с Ником подставного счета, на котором скопилась солидная сумма за рекламу наших роликов, так и не тронутая с момента моего ухода из дома в цепкие лапы Ворлдчайлд. Если он не заглядывает туда чаще раза в неделю, то наверняка даже не заметит пропажи. Средств у нас было более, чем достаточно, чтобы затеряться где-то на несколько месяцев. После всего пережитого единогласно было принято решение где-то передохнуть, набраться сил и решить, что нам делать дальше. Всем нужен был перерыв.

***

Вот уже второй месяц мы жили в хорошем отеле на северном побережье Кубы, купались в лучах солнца, отъедались на олл инклюзиве (благо, как выяснилось, мы не толстеем), слонялись по стране, ничем не отличаясь от толп туристов. Я даже стала забывать, что все мы – не простые люди, решившие взять продолжительный отпуск. Никто не навязывал свое общество друг другу. Дилан знакомился и проводил уйму времени со своими сверстниками, приехавшими на каникулы с родителями или однокурсниками, Дерек цеплял направо и налево одиноких красоток, завязывая ничего не обещающие курортные романы, а я… Предпочитала одиночество. Вечерами, слоняясь по побережью, я наблюдала за сотнями парочек, представляла себе их истории, строила предположения по поводу их отношений, по поводу того, сколько они уже вместе и сколько продлится их счастье. Были среди них те, за кого я искренне радовалась и скрещивала пальцы, надеялась, что у них все будет хорошо. Были и те, чьи отношения вызывали у меня недоумение: было совершенно непонятно, как эти двое вообще могли сойтись, но они все равно выглядели гармонично. Были пары, по которым невооруженным глазом было видно, что этот отпуск, возможно, последняя попытка спасти разваливающийся брак. Были молодые и пожилые, со сворой голосистых детей и бездетные, целующиеся на каждом шагу и даже не держащиеся за руки.

Я жила их отношениями, болела за них, радовалась их взлетам и переживала их падения. Бесконечные романы Дерека были не в счет: если он попадался мне на глаза с очередной легкомысленной девицей, коих у него порой бывало по несколько штук одновременно, ничего, кроме смеха и жалости, у меня это зрелище не вызывало. Смешны были его нелепые подкаты и трепетание его спутниц. Жалко было этих дурочек, которым он искусно пудрил мозги, и его самого. В конце концов, я давно усвоила: если кто-то пускается во все тяжкие, наверняка у него на то есть веские причины. А Дерек как раз был таким, кто со стопроцентной долей вероятности пережил горький опыт. Собственно, как и каждый из нас.

Мой опыт не допускал даже и мысли о том, что я когда-либо смогу оправиться. Я так давно была с Ником, что едва ли смогу когда-то представить другого на его месте. Все-таки, он был хорош. Даже слишком, чтобы кто-то мог его заменить. Несмотря на все, что нас разлучило. Это даже как-то глупо: я по-настоящему забыла, как люди знакомятся, как флиртуют, как производят друг на друга впечатление, как начинают доверять и раскрываться… Кого я обманываю: все, с кем я смогу завязать отношения, умрут гораздо раньше меня. Я и так уже потеряла всех и вся, по пути растеряв большую часть себя. Еще потерь и предательств я не вынесу. Перед глазами слишком свежо представала картина безумия, устроенного мною в пустыне. И я боялась того, что я могу еще устроить в отчаянии, в какое чудовище могу превратиться.

Странная дружба с Диланом и Дереком, которая неизвестно сколько продлится, была всем, что у меня было и что когда-либо будет. И эту пустоту нечем заполнить.

В один из наших отпускных дней, когда по уровню загара мы уже слились с местным населением, а персонал узнавали по походке за сто метров, в отель заявился главный менеджер сети со всей своей семьей. Поводом тому стал юбилей отеля – десять лет со дня основания.

За пару дней отель преобразился, словно Рождество сместилось на полгода вперед. Повсюду, на каждом здании, корпусе и пальме были развешены гирлянды, переливающиеся теплыми огнями и придающими всему вокруг какую-то невероятно уютную атмосферу. Рестораны круглосуточно благоухали букетами цветов, а именитые диджеи свозили тонны аппаратуры перед главным днем празднества.

Постояльцев отеля прибавилось в разы, и, если раньше мы чувствовали себя теми любимыми гостями, кто поддерживает экономику отеля в «не сезон», то теперь приходилось изрядно попотеть, чтобы занять лежак с утра или дождаться своего коктейля от бармена, окруженного галдящей толпой туристов.

Дерек был вне себя от счастья: курортницы, заглянувшие на остров на пару дней, были еще куда более беспечны и доверчивы, чем все его более или менее постоянные пассии. Ему пора бы было уже завести себе блокнот, чтобы не запутаться среди имен и историй. Уколом меж ребер всплыли воспоминания о Майке: вот он-то уж точно составил этому ловеласу достойную конкуренцию. С удовольствием бы посмотрела на эту борьбу двух альфа-самцов, несмотря на накатившую щемящую тоску по всем, кто мне был дорог. Как же они теперь… Вспоминают ли? Скучают ли так же, как я? Скучает ли Ник? Надеюсь, со временем и правда вспоминается только хорошее. Я правда хотела, чтобы он был счастлив. Я едва ли смогла бы дать ему больше, чем у нас уже было. Любишь кого-то – отпусти. И надо заткнуть в себе этот кричащий вопль, который никак не дает двигаться дальше.

На торжественном ужине в главном ресторане отеля яблоку было негде упасть. Я с тоской оглядела занятые под завязку столы и с сожалением вздохнула: зря наряжалась. Весь этот отпуск я особенно не парилась над тем, как я выгляжу. Не кривя душой, мне практически всегда было все равно, даже в жизни ДО. Ник больше всего любил, когда одежда вообще не портила мое тело своим присутствием, а на всех остальных мне было до лампочки. Но, начитавшись в интернете и на полках скудной отельной библиотеки книжек по психологии, я решила хотя бы попытаться, хотя бы на вечер выйти из зоны комфорта. Прямо на пляже соседнего отеля я прикупила легкое коротенькое хлопковое белое платье, с какими-то народными мотивами и бахромой по подолу и рукавам, вырезом лодочкой и открытой спиной. С собранными в беспорядочный хвост моими вьющимися в этой безумной влажности пшеничными волосами и едва заметными коричневыми стрелками, нарисованными дешевыми тенями, тоже купленными прямо на пляже, оно смотрелось даже вполне в тему торжественного вечера. Чертыхнувшись про себя как заправский моряк, проклиная психологию и мою треклятую способность попадать в неловкие ситуации, я уж было направилась к выходу из ресторана, как звонкий голос Дилана окрикнул меня:

– Хлоя, – парнишка приветливо помахал мне, в гордом одиночестве восседая за огромным столом. Вот кто действительно никогда не даст мне впасть в отчаянье.

– Как ты это сделал? Телепортировал остальных гостей в Доминиканскую республику? – ухмыльнулась я, присев за стол, рассчитанный как минимум человек на шесть, заполненный недопитыми стаканами и остатками закусок.

– У ребят из Стэнфорда рейс через два часа, прикинь, – окинув тоскливым взглядом последствия пиршества, пробормотал Дилан.

– Ну надо же. А ты, оказывается, умеешь заводить нужные связи.

– Кто бы мог подумать, да? Не растерял навыки общения. Ой, Хлоя, как я мечтаю, что однажды смогу оказаться на их месте… Не знаю как, но вот прям вижу себя на лекциях, затыкая напыщенных профессоров своими знаниями. Уж я-то четыре года в подземельях ничего, кроме науки, и не знал, – горько усмехнувшись, пробормотал Дилан. И тут же, словно стряхнув с себя накатившую тоску, просиял. – Прекрасно выглядишь, кстати. Белый тебе к лицу.

– Спасибо, Дилан, – его комплимент, такой простой, безобидный, был как нельзя кстати. – Не теряй надежды, быть может однажды, мы сможем что-то изменить, я всеми фибрами души за тебя болею.

Мою вдохновляющую тираду прервал голос главного менеджера отеля, вооружившегося микрофоном на сцене.

– Дорогие гости и друзья Кристал Бэй Парадиз. Десять лет назад, не без поддержки моей дорогой Люсии, – менеджер одарил влюбленным взглядом свою красавицу-жену, стоящую по правую руку от него, – я положил начало своему детищу. Сколько уже было пройдено, сколько еще впереди, но эти десять лет я наблюдал, как еще один мой ребенок растет и развивается, заводит новых друзей и становится неотъемлемой частью не только моей жизни. Не только моей, я не зря обратил на это внимание. Спасибо всем и каждому: тем, кто поддерживал мое дело в трудные моменты, – кивнул какому-то вип-столику подле сцены, – и тем, кто озарял своим появлением все остальные дни после. Наслаждайтесь каждым днем здесь, каждой минутой, пусть ваша жизнь будет наполненной смыслом, переполненной счастьем и гордостью за все, что вы делаете.

Менеджер и его жена подняли в воздух искрящиеся пузырьками бокалы шампанского, зал ресторана ответил одобряющими откликами и аплодисментами.

– И раз уж мой ребенок, мое детище, Кристал Бэй Парадиз вступает в период взросления, он заслуживает достойного подарка. Сегодня, всю ночь напролет, до самого рассвета, только для вас, моя семья, мои друзья – лучшая музыка и, я надеюсь, один из самых запоминающихся вечеров в вашей жизни. Наслаждайтесь. С Днем рождения, Кристал Бэй Парадиз!

Зал снова зашелся одобряющими аплодисментами и возгласами, наполнив ресторан звоном бокалов. Диджей наконец взошел на свой трон, заиграла приятная музыка, и, без того уютная атмосфера ресторана, залитого миллионами огоньков гирлянд, стала поистине волшебной.

Официанты ловко сновали меж столами, подливая напитки, наш огромный стол совершенно незаметно для меня обогатился с десяток тарелок изысканных закусок и парой ведерок с ледяным шампанским.

– За нас. За наше блестящее будущее, – хитро подмигнул мне Дилан, подняв бокал в очередном тосте.

Едва я успела чокнуться с ним, между нами материализовался незнакомый парень, вклиниваясь третьим бокалом в наше пиршество.

– Вы не против? – загорелый высокий блондин в белой рубашке и коричневых брюках деликатно присел на стул между мной и Диланом.

– Конечно же нет! Присаживайся! – воодушевленно скандировал Дилан. – Я видел тебя за тем столом, вы – из спонсоров? Ох, что ж это я. Я Стивен, можно просто Стив, приятно познакомиться.

Само собой, за полтора месяца, с горем пополам, но мы уже привыкли к нашим фальшивым именам. Хотя без осечек никогда не обходилось: наедине друг с другом мы оставались теми, кто мы есть, и это только мешало.

– Чарльз, мне тоже очень приятно, – парень одобрительно пожал Дилану руку. – Да, мои родители в свое время вложили не мало средств в детище Толби и его семьи. К слову, не зря. С юношества Кристал Бэй Парадиз связан с лучшими воспоминаниями для меня. Как вам отель? Как проходит медовый месяц?

– О, нет, не медовый месяц, мы давние друзья. Примерно, как у тебя: лучшие детские воспоминания связаны друг с другом. Как сошлись на одном горшке, так и не можем расстаться, – безмятежно протянул Дилан, потягивая шампанское.

В очередной раз я мысленно поблагодарила Дилана за его находчивость в таких щепетильных ситуациях, удивляясь тому, как ловко он научился лгать.

– О, простите, но правда – выглядите как сладкая парочка. Чертовы предрассудки. Редкость встретить искреннюю дружбу мужчины и женщины. Так вы вдвоем здесь отдыхаете?

Как-то слишком многозначительно он подчеркнул последнюю фразу, повернувшись своей сияющей белоснежной улыбкой в мою сторону, загнав меня в тупик.

– Нет, мы не вдвоем, втроем здесь. Скажем так, тоже друзья семьи, с самых темных времен вместе, вот и сдружились. Познакомься – Софи, – снова нашелся Дилан, кивнув в мою сторону.

Да уж, темнее времен и придумать сложно.

Дилан одновременно и выручил меня в нелегкой ситуации, и, в то же время, подставил. Вот не мог сказать, что мы парочка, обрубив этому странному загорелому красавчику все шансы на подкат, даже если он его не планировал. Хотя его жеманная многозначительная улыбочка только подтверждала мои опасения.

– Что ж, Софи, приятно вдвойне, – сказал незнакомец, как-бы невзначай подвигая свой стул ближе ко мне. Что ж ты задумал, кретин?

– Мне тоже, мне тоже, – как-бы прикинувшись недалекой курортницей, я чокнулась с ним бокалом, словив искреннюю восхищенную улыбку. Уж не из-за меня ли ты сюда приперся через пол зала ресторана? Может, и не такой уж ты кретин, глаза во всяком случае не такие плотоядные, как у Дерека, когда он выбирает очередную жертву.

Выход из зоны комфорта. Выход из зоны комфорта. Дыши, дыши спокойно. Вспомнить, как флиртовать, вспомнить, как становиться центром внимания… Обидно, что теперь я была в таком ступоре, ведь раньше вообще даже не старалась: все получалось как-то само собой, а теперь стало казаться таким сложным… Вспомнить, как привлекать. Хотя с этим, черт возьми, я, кажется, уже справилась и так. Что там дальше говорят специалисты по нейро-лингвистическому программированию, будь оно не ладно?

– Так что же вы, Чарльз, покинули вип-ложе и решили присоединиться к праздным курортникам? – со своей самой обаятельной улыбкой выдавила я из себя.

– Софи, давай на ты? – мужчина встретил мой наивный взгляд, просияв так, будто мы знакомы сто лет. – Чак, просто Чак.

– Хорошо, Чак, – улыбнулась я в ответ, стараясь игнорировать двусмысленную ухмылку Дилана. Будет и дальше так ехидно лыбиться – получит леща.

– Впервые на Кубе? – как-бы невзначай не ответив на мой вопрос, Чак перевел тему.

– Да, впервые. Долго боялись запретов, ну знаешь, последствия Карибского кризиса хоть и не гласно, но все еще дают о себе знать, – тут же нашелся Дилан.

– О, так вы из штатов? А я из Канады. Да, знаю, не похож на коренного жителя северной страны, —весело усмехнулся Чак. – Последний год провел с миссией ООН в Кении, собственно, эта страна и стала спонсором моего загара, сбивающего всех с толку.

– В Кении? Круто! И как там? Жил прямо в племени этих… Как их там? – ой, Дилан, можно подумать, что такой заучка, как ты, и не знаешь.

– Масаи, ты хотел сказать? Нет, совершенно нет. Жили в обычной штаб-квартире в Нейруби, спать в их строениях из дерьма и палок не приходилось. В столице есть, конечно, подобие этнической деревни, но это так, скорее показуха для туристов за 50 долларов за вход. Чистой монеты обдираловка, честно говоря, – горько усмехнулся Чарльз.

– Миссии ООН? Серьезно?! И в чем же она состояла? Налаживание мира во всем мире? – я неловко попыталась вступить в диалог, стараясь игнорировать сияющий взор Чарльза в мою сторону.

– Пожалуй, на этой ноте я могу сослаться на коммерческую тайну и закрыть эту скучную для тебя тему, – снова милая улыбка в мой адрес. – Ну так и как вам? Как впечатление о стране, наверняка запала в душу?

– Впечатляет. Не так уж и много мест, где я успел побывать…, – а, по правде говоря, нигде, кроме подземелий Ворлдчайлд да пустыни у черта на куличках, так и хотелось мне добавить пару слов в тираду Дилана, но я промолчала, уступив ему слово, – но я осмелюсь говорить не только за себя – нам определенно нравится. Природа, погода, незатейливая архитектура, да даже отголоски влияния Советского союза сделали эту страну поистине уникальной. Особенно, если не светить перед местными своим гражданством.

Мы с Чарльзом в голос засмеялись.

– Уж это да, тут определенно не стоит этим кичиться на улицах, пока жизнь дорога. Когда планируете возвращаться домой? – Чарльз деликатно вернул разговор в мирное русло.

– Даже не знаю, как надоест отдыхать, так и вернемся. Мы определенно заслужили этот отдых, правда, Софи? – загадочно произнес Дилан, в очередной раз поднимая бокал в тосте.

– Это точно, заслужили, как никто, – я и Чарльз подняли бокалы.

Незаметно для себя, мы с Диланом нашли вполне приятную компанию на этот вечер. Чак делился десятками интересных историй из своих путешествий по странам третьего мира, Дилан едва ли не в рот ему заглядывал, ловя каждое слово. Очевидно, что читать в сети информацию о племенах людоедов – все равно, что есть обертки от шоколада, в сравнении с хоть и с субъективным, но все же мнением очевидца. Официанты не забывали постоянно пополнять наши запасы шампанского и закусок, а чуть позже и вовсе принесли парням бутылку рома, что оба встретили одобрительными улюлюканьями.

Торжество проходило замечательно, в ресторане играла приятная музыка, с пляжа доносились отголоски настоящего рейва – там диджеи устроили феерию для всех любителей отвязных вечеринок. Наша троица окончательно расслабилась: проходя мимо, можно было подумать, что мы старые закадычные друзья. На мой истеричный хохот, да и не только мой, все чаще бросали свои назидательные взгляды старперы с соседних столиков. Но было абсолютно плевать. Оказывается, что общение гораздо приятнее, когда никто не портит своим сарказмом и пошлыми шуточками каждую сказанную тобой фразу. Куда, интересно, запропастился этот брюзжащий старик Дерек? А впрочем, и на него сегодня плевать: переживать, что однажды все его пассии соберутся вместе и утопят его в ближайшем бассейне, я тоже устала.

Когда закуски уже даже в горло не лезли, а наш новый знакомый порядком захмелел, заиграла медленная мелодия, заставив Чака встрепенуться и через чур медленно, манерно подняться из-за стола.

– Танцуешь? – просиял парень, протягивая мне руку.

Если бы у Дилана как у акулы было больше сотни зубов, он бы всех их сейчас обнажил своей широчайшей улыбкой. Мог бы хотя бы попытаться скрыть свое самодовольство, оставив мне пути отступления.

– С удовольствием, – просияла я в ответ, вложив свою ладонь в горящую руку Чарльза. Весь и без того явно меньший, чем у Чака, хмель в миг улетучился, но я твердо решила: сегодня я посылаю к черту все свои надуманные предрассудки. Просто танец, просто милый парень, которого я больше не увижу.

Приятная мелодия убаюкивала, навязывая романтичный лад покачивающимся в такт музыки парочкам. Но пальцы Чарльза, так неловко скользящие вдоль моего позвоночника, напротив внушали неприязнь, пробирая до неприятной липкой дрожи.

– Ну так, Софи, давно ты здесь? Судя по великолепному загару, твой отпуск, мягко говоря, затянулся, – прошептал Чарльз, едва касаясь губами моего уха, вызвав очередную порцию мурашек. Да что со мной творится? Ведь все в порядке, адекватный и веселый парень, на танец вот пригласил, руку подал, а все остальное – явное проявление излишнего количества выпитого.

Но какое-то предательское глубинное чувство все зудило меж лопаток, не позволяя мне расслабиться и отдаться моменту.

– Да уж, ты прав, давненько. Даже не знаю, настанет ли когда-нибудь конец этим каникулам, – беспечно бросила я, из последних сил стараясь игнорировать не весть откуда взявшееся отвращение.

Соберись. Никто не говорил, что все будет просто.

– Скрываешься от долгов? – ехидно проговорил Чарльз, прижимая меня ближе к своему телу, пока его пальцы прокладывали дорожку от моей оголенной спины к ягодицам.

Я бросила ищущий спасения взгляд в сторону нашего столика, борясь с нарастающим желанием сбежать с этого чертова танцпола, по пути накостыляв диджею за такую подставу и официантам за спаивание приличных людей, но Дилана там уже не было. Вот я вляпалась.

Я совершенно не понимала, как себя вести. Меня зверски взбесило то, как быстро учтивый посол ООН превратился в похотливого самца. Но ведь до этого он был мне даже немного симпатичен, не хотелось портить замечательный вечер своими неконтролируемыми истериками и применением своих навыков манипуляции. Не сегодня. Мне как воздух было необходимо забыть о нашей сущности хотя бы на время, не говоря уже о том, что этот Чак легко мог оказаться специально подосланным к нам соратниками Ворлдчайд. От одной мысли об этом волосы вставали дыбом.

В попытке как-то исправить ситуацию мирным путем и вернуть руки Чака в более приемлемое место, избавив меня от желания влепить ему пощечину, я изобразила изящный пируэт. Прокрутившись под его рукой, я снова вернулась в объятия парня, но эффекта неожиданности хватило на целых секунд десять.

– Софи? Не оценила мою шутку? Скрываешься здесь от долгов? – снова заговорщицки шепнул Чак мне прямо в ухо. Я клянусь, еще немного, и он бы вылизал всю мою ушную раковину вместе с волосами и половиной черепа.

– Будь все так просто, она бы здесь не танцевала с тобой, – спасительным кругом в воздухе вдруг материализовался Дерек, в своем неизменном черном комплекте джинсы-футболка-конверсы, положив свою ледяную руку мне на плечо.

Проделки Дилана? Или я так загналась в своих мыслях, что не заметила его появления? Скорее, второе.

– Простите? – Чарльз наконец прервал похотливый поход своими загребущими пальцами под мою юбку, вернув свою руку на талию.

– Саймон, парень Софи, – ухмыльнувшись, Дерек по хозяйки положил свою ладонь на мою оголенную спину, изгнав оттуда руку Чарльза, прошибая мою кожу свежей порцией электричества. Кажется, я никогда не была так рада его видеть, что бы он там не говорил.

– Оу, прости, не знал, – все с той же обаятельной улыбкой Чарльз ретировался, уступая место моему спасителю.

Дерек кивнул и, бросая едва заметные гневные молнии в сторону паршивца, тут же пристроив мою руку на свое плечо и взяв свободную руку в свою ледяную ладонь, возвратился к танцу.

– Спасибо, – зардевшись краской, пробормотала я.

– Ты либо конченая дура, либо тебе срочно нужно мужика, – Дерек одарил меня своей самой саркастичной улыбкой, хотя в этом ему и без того не было равных.

– С чего бы?

– Да с того, что рыбак рыбака видит издалека. Либо ты слепая, либо все настолько плохо, что твоя доступность переходит все мыслимые границы, и ты на все согласна, – угрюмо пробормотал Дерек, все еще озираясь на удаляющегося от нас Чарльза.

– Что ты сказал? – я было попыталась остановить наши покачивания в ритм мелодичной музыки, да только пальцы Дерека впились в мою кожу так, что выбора, кроме как продолжить этот фарс, у меня не осталось. Не будь я неуязвимой, его ледяные фаланги оставили бы синяки.

Сожгу это платье к чертовой матери, вот прям торжественное жертвоприношение устрою. Надеть его сегодня было худшей идеей за последние… Вот конкретно сейчас – за всю жизнь самой худшей идеей. Сначала этот мерзкий Чарльз облапал, а теперь вот это вот все… Эти леденющие пальцы Дерека меня в могилу загонят, от его грубой силы на обнаженной коже вдоль позвоночника искрило электричество.

– Что слышала.

– Нет уж, будь добр, поясни. С каких это пор ты отказываешься от возможности ввернуть в разговор очередную пошлятину? А хотя нет. Чего это ты отвлекся от охмурения очередной курортницы? – врага его же оружием, так ведь в подобных случаях говорят?

– Хлоя, ты правда такая непрошибаемая, или так искусно притворяешься? – Дерек одарил меня гневным взглядом.

– Дерек, откуда такая спесь? Ты что, ревнуешь? – ехидно прошептала я ему в ответ, пропустив обвинения мимо ушей.

– Совсем с ума сошла?

– Решай сам, – наивно бросила я, тщетно пытаясь игнорировать то, как мое тело откликалось на его сжимающиеся от ярости пальцы. Может, он прав, и мне правда пора завести любовника? Или, возможно, для него самого дело не только в беспокойстве за мое ментальное благополучие?

– Так вот, для таких идиоток, как ты, поясню. Тебе невероятно, я бы даже сказал – сказочно повезло, что я застал это зрелище. Более того – повезло, что я понимаю в этом толк. Еще пара таких танцев, и блондинчик уже бы тащил тебя в свой номер, явно не преследуя цели напоить кофе, а такая слепая, добрая и безотказная курица, как ты, даже бы не смекнула, в чем дело, – встретив мой гневный обиженный взгляд, он продолжил. – И я уверен на тысячу процентов, поутру от напускной романтики не осталось бы и следа.

– И что с того? Что такого-то в том, что я отвлеклась бы всего на вечер? Да даже если б отвлеклась, это бы ничего во мне не изменило, мне все равно не уйти дальше отправной точки. Я застряла, Дерек. Дальше Ника никуда не уйти. Слишком высока планка, никому не преодолеть, каким бы красавчиком Чарльз или кто-либо другой не был, – Дерек саркастично закатил глаза и поджал губы, заставив меня снова сменить тактику и выйти из обороны. – И не надо тут делать вид, будто ты мой отец настоятель, пытающийся раскрыть мне глаза и вразумить грешницу. И без тебя знаю, как все сложно. Но уж точно не тебе меня поучать. Разберись сначала с десятком своих пассий, а уж потом лезь ко мне со своей моралью.

– Ох, Хлоя, – тяжело вздохнув, Дерек прижал меня к себе, оставив без комментариев мой последний выпад, что, зуб даю, далось ему не без помощи титанической силы воли. Отсутствие какой-либо реакции с его стороны бесило в разы больше такого привычного потока дерьма в сторону моей персоны.

Мы продолжили наш танец в молчании. Сквозь ребра ломилась какая-то тоска от того, что, грозящий быть мало-мальски интригующим, вечер был испорчен. Или, может, еще от чего-то, я не знаю. Ледяные руки Дерека не стремились задрать мою юбку или залезть в декольте, но я все равно чувствовала себя какой-то обнаженной перед ним. И, как я не старалась найти подходящие фразы, придумать что-либо едкое в его адрес никак не удавалось. Мы просто покачивались в такт музыки, будто престарелая пара, не пытаясь доказать друг другу что-то, быть победителем в споре. И от этого было как-то даже горько. Словно возникшая в одну секунду искра на век погасла.

Из угрюмых мыслей меня вырвал Дилан, появившийся из ниоткуда:

– О, вы здесь еще! Идемте на пляж, там командные соревнования «Кто больше выпьет» или что-то вроде того, я нас записал! Покажем класс этим смертным!

Глава 5

– Итак, правила простые. Вы этого, конечно же, не знаете, но у Кристал Бэй Парадиз есть девиз: «Ум. Отвага. Мир». Созвучно с нашей аббревиатурой, если вы могли заметить. Хотя, на коктейлях мы не экономили, так что едва ли заметили, – усмехнулся в микрофон главный менеджер отеля, мистер Толби, проверяя натяжение канатов полосы препятствий в сопровождении своей юной дочери. Все-таки харизматичный он мужчина: гости отеля с замиранием сердца ловили каждое его слово. И как нас угораздило попасть именно сюда. Надеюсь, никто нас не запомнит.

– Так вот, возвращаясь к правилам. Нужно обладать достаточным умом, чтобы понять самый легкий путь преодоления трассы. Стоит обладать отвагой, чтобы вступить на нее. И надо найти мир в своей душе, чтобы преодолеть ее, невзирая на противников.

Толпа постояльцев отеля, окружившая полосу препятствий, так скоро воздвигнутую, пока мы уминали праздничный ужин, освещаемую теперь не только тысячами лампочек и гирлянд, но и настоящими огненными факелами, весело улюлюкала в ответ на вдохновляющие речи мистера Толби.

– Но есть одно но, которое может вам помешать. Так скажем, станет змеем искусителем на пути к победе. Но кто не сталкивается с препятствиями в поисках гармонии, – снова одобрительный гул толпы. – У каждой из десяти команд, рискнувшей бросить вызов стихии, в начале пути стоит ведро. Да, вы не ошиблись: в нем не вода. Все предыдущие годы мы щедро лили туда Маргариту, но теперь у нас юбилей и ставки повышаются. Итак, задача каждой команды: если вы хотите победить, к тому моменту как последний член вашей команды ступит на полосу препятствий, ведро с Лонг-Айлендом должно быть пустым. Если условие не выполнено – простите, но вы выбываете из соревнований. Знаю, знаю ваше негодование, но и ставки высоки, как никогда: команда победитель получает на две недели вип-виллу в свое распоряжение. В любое время по вашему усмотрению, везите сюда своих друзей, жен, детей, тетушек, бывших, как подсказывает мне моя не по годам развитая дочь, не важно. Победитель получит всю вип-виллу с двадцатью люксовыми спальнями в свое распоряжение. Поэтому вам решать, рискнете ли вы преодолеть трассу меньшим пьяным составом, либо большим. Не в нашей политике ограничивать вас в чем-либо. Разве что, в размере ведра. Да начнется гонка!

Под бурные возгласы огромной толпы гостей отеля главный менеджер ударил в гонг, обозначая начало игры. Мы стояли в нескольких метрах от веревочной трассы, куда минуту назад приволок нас с Дереком Дилан, и не понимали, что происходит. Для начала, пятилитровое ведро с коричневой жидкостью уже не предвещало ничего хорошего. А натянутая из канатов полоса препятствий как минимум из пяти различных секций, заканчивающаяся где-то в темном море, освещаемая лишь полосой буйков, и подавно сбивала с толку.

– Так, Софи, Саймон, знакомьтесь – это Николь, она в нашей команде и она профессиональная пловчиха.

– Привет, – милая смуглая азиатка в слитном черном купальнике с затейливым узором неловко улыбнулась нам в ответ.

– Привет, – хотела бы я затянуть длинную ободряющую тираду, но Дилан опередил меня.

– Николь, беги что есть сил, с ведром разберемся без тебя. Я знаю, что ты отлично плаваешь, но без спасательного жилета нашу команду дисквалифицируют.

– Поняла, сделаю, что смогу, – Николь в ту же секунду схватила со стола с ведром спасательный жилет и помчалась к полосе препятствий.

– Дилан, где ты ее откопал? Такая подтянутая как струна, – Дерек провожал плотоядным взглядом удаляющуюся Николь.

– Дерек, ты опять за свое! Ну да ладно… Итак, нам нужно разобраться с ведром. У нас не по десять человек в команде, но мы и не простые люди. Но, хотя бы для приличия, покачивайтесь на веревках, – Дилан каким-то магическим образом превратился в сурового тренера, одарив нас выжидающим серьезным взглядом.

Я посмотрела на такого же не понимающего абсолютно ничего Дерека и снова перевела взор на Дилана.

– Что смотрите? Пейте давайте! Я пойду следующим, затем Хлоя, Дерек – ты последний: у нас ты самый тертый калач, на тебя основная надежда, будешь добивать это пойло, пока Хлоя проходит трассу, – закончив, Дилан зачерпнул стаканчиком напиток из ведра и принялся жадно его уничтожать.

– Дилан, погоди, погоди, что это вообще за идиотизм? Ты зачем нас сюда втянул? Нам же вроде лучше вообще не выделяться, а вот это вот все, – я обвела руками происходящую вокруг нас вакханалию, – явно прямо противоположно нашему желанию быть в тени.

Дилан оставил мой вопрос без ответа, пальцем указав, чтобы я подождала, пока он закончит свою расправу с коктейлем.

Колонки на огромной сцене выдавали децибелы басов, вокруг места соревнования толпились сотни болельщиков, весело кричали и пританцовывали участники других команд, факелы разбрасывали во все стороны столбы искр, прохладный воздух с моря хотя бы немного приводил в чувство разгоряченную сумасшедшей дискотекой молодежь. Я чувствовала себя будто участницей какого-то невероятного ток-шоу, в котором всю жизнь мечтала поучаствовать… Но это и правда было отвратительной идеей в нашем и без того шатком положении.

– Хлоя, ты можешь, хотя бы ради исключения, побыть немного не такой правильной занудой, – бросил Дерек, схватив ведро с Лонг-Айлендом и отхлебывая прямо оттуда.

– Вот это совсем другой настрой, – Дилан одарил его своей самой искренней восхищенной улыбкой.

– Я вот хотела побыть не занудой, но один засранец мне не позволил, – угрюмо пробурчала я, выискивая взглядом сражающуюся с полосой препятствий Николь.

– Кстати, а что нам мешает просто вылить эту жижу? – Дерек оторвался от ведра, водрузив его обратно на стол. Мое замечание он будто вовсе пропустил мимо ушей.

– Хахаха, это – дисквалификация, – усмехнулся Дилан в ответ, указав взглядом на высокого парнишку в форме отеля, стоящего в паре-тройке метров от нас. – Видишь его? Это наблюдатель. За каждой командой закреплен такой, чтобы следить за соблюдением правил безопасности и за качественным исполнением обязательств. Даже если мы случайно опрокинем ведро, мы либо будем дисквалифицированы, либо придется начинать дегустацию с начала. Так что давайте без фокусов, мы должны победить.

– Твоя очередь, зануда, – Дерек пододвинул ведерко ближе ко мне, ехидно улыбаясь.

– Да пошли вы, – под одобрительные улюлюканья парней, я подняла уже на четверть опустевшее ведерко и отпила несколько больших глотков. Напиток обжигал горло, сразу ударяя в голову. Отпив порядком двух приличных бокалов, я поставила емкость на место, стараясь игнорировать выжидающие взгляды парней. – Что?

– Так ты в игре? – Дерек одарил меня своей самой дьявольской улыбкой.

– Мы ж команда, куда я без вас, идиотов, – улыбнулась я им в ответ. Люблю и ненавижу их одновременно, но, кажется, эта нелепая затея и правда была как минимум отвлечением от назойливых воспоминаний о моем прошлом. С остальными последствиями нашего опрометчивого поступка еще будет время разобраться.

– О, Николь возвращается! Поддержим, – крикнул Дилан, наспех натягивая спасательный жилет.

И все завертелось. Под наши обезумевшие возгласы подбежала запыхавшаяся Николь, смерив ошалелым взглядом чуть ли не наполовину опустевшее ведерко.

– А вы времени зря не теряли, – жадно глотая воздух прошептала девушка, бросая вслед удаляющемуся Дилану ободрительную фразу. – Удачи, Стивен!

Толпа болельщиков и участников соревнований сходила с ума, подавляя шум музыки, взрывавшей колонки. Отовсюду слышались крики. Под громогласный бас парней и визги девушек участники один за другим то отбывали на полосу препятствий, то на последнем издыхании падали на песок у ног своих соратников. Пара команд уже выбыла – одни опрокинули ведро и отказались начинать все по новой, другие забыли про спасательные жилеты. Еще одни отчаянные кандидаты на выбывание, парень и девушка, пьяные в стельку, валялись возле столика, не в силах дождаться своего третьего члена команды, так и оставив ведерко наполовину полным. Остальные же, чей численный состав оставлял хоть какие-то шансы на выживание, все еще надеялись и отчаянно боролись за победу. Безумцев, выставивших на трассу менее семи человек, было всего ничего: мы, троица пьяных кандидатов на выбывание, да пятерка парней, которые, судя по внушительному размеру переливающихся в тусклом свете гирлянд и факелов мышц, были не меньше, чем составом национальной сборной по легкой атлетике.

Дилан вернулся, не успели мы и глазом моргнуть. Николь, уже порядком опьяневшая, схватила меня за руку и пробормотала заплетающимся языком:

– Твоя очередь, Софи. На третьем участке делай упор на руки.

– Хорошо, поняла, спасибо, – я схватила жилет и помчалась на трассу. Неловко покачиваясь, преодолев донельзя неустойчивые веревочные ступеньки, ощутила пьянящее чувство бурлящего адреналина в крови. Хмельную муть в голове как рукой сняло: я была в своей стихии. Остальную часть трассы пробежала на одном дыхании, с разбегу влетела в воду. Изо всех сил работая руками и ногами, бросилась к переливающемуся светодиодами буйку, который мне предстояло обогнуть. В воде, в паре метров от каждого из них, дрейфовал спасатель на гидроцикле, освещая заветную на трассе точку мощным фонарем. Что ж, о безопасности отель позаботился что надо.

Вырвавшись из пучины накатывающих волн, я со всех ног помчалась к своей команде, оглушаемая гулом толпы. Ребята радостно прыгали, ожидая моего возвращения. С улыбкой отметила перевернутое ведерко и ухмыляющегося смотрителя. Кто б сомневался, что эта троица с ним разберется.

Стоило мне подбежать к столику, Дерек, уже одетый в спасательный жилет, сгреб меня в охапку, и прошептал на ухо:

– Умница, девочка. Шикарные трусики, кстати, – чмокнув меня в щечку, он умчался на трассу.

Мое лицо в мгновение ока залилось багрянцем, щеки пылали. Твою ж мать! Одурманенная духом соревнований и опьяняющим чувством единения с моей командой, я напрочь забыла о том, что мое легкое белое платье никак не подразумевало под собой что-то пригодное для заплыва. Вот только меня могло так угораздить. Облепившая мои бедра мокрая ткань даже не оставила никакого полета фантазии, все мое белье было и так видно любому желающему. Но, кажется, пьяной толпе до этого не было никакого дела: даже Дилан с Николь или тактично воздержались от комментариев, или и правда были увлечены исходом соревнований.

– Твой парень – это нечто. Никогда не видела, чтобы человек столько пил и не пьянел, – заговорщицки хихикнула мне на ухо Николь, по-дружески приобняв меня за плечи.

– Он не мой парень, ты чего! Мы так, старые друзья, не больше, – высвободившись из ее объятий, в очередной раз залившись краской, пробормотала я, отжимая платье. С чего она вообще взяла такую чушь? Видела бы ты, как мы постоянно кусаемся, такой дурной мысли бы не возникло.

– Странно, может я, конечно, пьяная, но он так на тебя смотрит… Будто вот-вот бросится защищать от пули, – снова загадочный смешок пловчихи.

– Ой, да брось, тебе и правда Лонг-Айленд в голову ударил, – стараясь не обращать внимание на взрывающую мою кожу свежую порцию мурашек, пробормотала я. Она и правда пьяная, всякое причудится.

– Святая френдзона? – подмигнула мне Николь.

– Нет, я уже вышла из этого возраста, – черт, зря я это ляпнула, ведь в глазах девушки я наверняка плюс-минус ее ровесница, – хапнула этого добра еще в школе с лихвой.

– Понимаю, я тоже в свое время так развлекалась, благо внешность позволяет водить парней за нос, – понимающе хмыкнула девушка, поправив свои шикарные темные волосы по пояс.

Что ж, не удивлена. С таким кукольным личиком, точеной фигуркой и приятным характером, даже странно, что ты оказалась в нашей команде, а не с бравой пятеркой легкоатлетов. Хотя… Тут, вероятнее всего, красавчик Дилан сделал свое дело. Этот сияющий белоснежной улыбкой русоволосый харизматичный загорелый парнишка, особенно, как сегодня, – в голубой рубашке с воротником стоечкой и в песочного цвета бермудах, при большом желании наверняка мог бы составить достойную конкуренцию ловеласу Дереку. Благо, ему это было не так интересно. Еще одного расхитителя женских сердец я бы не вынесла.

– Но я бы хотела, чтобы меня так кто-то любил.

– Николь, прекрати, видела бы ты наши бесконечные ссоры, в один миг поменяла бы свое мнение, – отшутилась я.

– Как знать, как знать, – снова двусмысленные подмигивания.

Оставив меня наконец в покое, Николь присоединилась к кричащему слова поддержки Дилану.

Я неловко подергивала верхнюю часть своего платья, в надежде, что к возвращению Дерека теплый тропический воздух хотя бы немного высушит просвечивающую ткань: открытая спина, естественно, подразумевала отсутствие бюстгальтера. И удостоить этого извращенца зрелищем моей оголенной груди под мокрой тряпкой, не прикрытой спасательным жилетом, было последним в списке моих желаний.

Под гул ревущей толпы к нам со всех ног мчался Дерек. Понимая, что секунды моих попыток высушить чертово платье уже ничего не изменят, я вместе с Николь и Диланом хлопала в ладоши, выкрикивая его поддельное имя.

– Саймон, Саймон, Саймон!

Как только Дерек рухнул у наших ног, отчаянно хватая ртом воздух, наш смотритель поднял руку с красным флагом в воздух под звенящий гул гонга, оглушившего побережье.

– И у нас есть победитель! – голос главного менеджера отеля, громогласно раздавшегося в микрофон под затихшую в мгновение ока музыку, возвестил о нашей безоговорочной победе.

– Мы это сделали! – Дилан подхватил Дерека с земли, Николь дрожащими пальцами принялась расстегивать на нем жилет.

Вся наша четверка, словно отчаянная футбольная команда, обняв друг друга, принялась подпрыгивать в воздух, под одобрительные возгласы несущейся в нашу сторону толпы. На мокрое платье было уже совершенно наплевать, эйфория захлестнула меня с головой.

После процедуры награждения, когда нам всем пришлось подняться на сцену, получив кубок и миллион восхищенных поздравлений главного менеджера и его семьи, мы спустились к почетному столику победителей прямо возле сцены. Разлив холодное шампанское, стараясь перекричать басы вернувшейся во главенство вечера музыки, наша четверка в очередной раз возвестила о своей победе громкими возгласами и звоном бокалов.

Такого воодушевления в глазах парней я не видела никогда. Глаза сияли, лица расплывались в счастливых улыбках, опьяненные эйфорией и остатками адреналина тела покачивались в такт оглушающей музыки прямо за столом, каждый в захлеб рассказывал об этапах преодоления препятствий. Дилан и Николь умчались танцевать в обезумевшую толпу. Дерек блаженно оглядывал разразившееся вокруг нас безудержное веселье.

– Ну что ж, на этой позитивной ноте, пожалуй, отправлюсь спать, – я встала из-за стола, оправляя подсохшее и безнадежно измятое платье.

– Хлоя, – Дерек схватил меня за руку, снова обжигая кожу холодным прикосновением. Его взгляд метался, будто он подбирал слова. – Останься, прошу.

Я замешкалась у стула. Все сказанное Николь пронеслось непрошенными обрывками фраз в голове, вызывая очередную порцию мурашек, сознание поплыло. Нет, все это – бред какой-то.

– Этот вечер и правда выдался… Интересным. Не хочу портить все нашей внеочередной перепалкой, – как-то неубедительно промямлила я, потупив взгляд на свои увязающие в песке ноги.

– Я приложу все усилия, чтобы не быть таким идиотом. Но только сегодня. В качестве исключения, – умоляюще скандировал Дерек, по-прежнему крепко сжимая мою руку. Ну вот как ему отказать в такой чудесный вечер?

– Клянешься?

– Своим бессмертием, – хмыкнул он в ответ.

– Не убедил, – улыбаясь, я снова вернулась на свой стул, и парень наконец как-то нехотя, разжал мою руку, отводя взгляд на танцующих в паре метров от нас Дилана и Николь.

Это какое-то безумие, а не вечер.

***

Рассветное солнце уже во всю окрашивало горизонт невероятными красками. Засыпающий персонал вяло разбирал полосу препятствий, уносил столики, диджеи собирали аппаратуру, остатки тусовщиков, пошатываясь, разбредались по номерам. Воздух наполнялся свежим морским бризом, ароматами цветов и дыма затушенных факелов. Я, Дилан и Дерек, сидя у кромки воды прямо на песке, в звенящей тишине встречали рассвет. Перебравшая Николь, клянясь каждому из нас в вечной дружбе и любви, несколько минут назад отправилась спать.

Несмотря на все мои опасения, вечер, а справедливее было бы сказать – ночь, закончилась даже лучше, чем можно было вообразить. Мы танцевали как в последний раз, лишь изредка переводя дух на внеочередные воодушевленные тосты в адрес друг друга. Взор затуманился от десятков лиц поздравляющих нас с победой постояльцев отеля, то и дело материализовывавшихся у нашего столика. Даже Дерек каким-то невероятным образом умудрялся спроваживать куда подальше своих навязчивых пассий, пытающихся вклиниться в нашу компанию.

Мы снова были командой, странной семьей, на один день напрочь позабывшей о пережитом, и даже не задумывающейся о том, что еще ждет впереди.

– Мы должны придумать, как быть дальше, – пробормотал Дилан, прервав молчание.

– Ой, Дилан, вот давай не сегодня. Я обещал Хлое не портить вечер, а подобные фразочки этому ни разу не способствуют, – бросил Дерек, зарывая ноги в песок.

– Мы подумаем над этим, – я зевнула, – но точно не сегодня. Вы, как хотите, а я спать, иначе рискую отрубиться прямо здесь.

С трудом поднявшись, я отряхнула песок, пожелала парням доброй ночи и отправилась в номер. Впереди меня снова ждали тоскливые дни раздумий над нашим туманным будущим, но эта ночь определенно стала лучшим отвлечением от раздумий обо всем вообще.

Глава 6

Спустя пару пролетевших как один день недель, на обеде Дилан нашел меня в ресторане и попросил прийти в его номер к двум часам: у него были новости. К назначенному времени, удобно устроившись на кушетке, я слушала миллион его восторженных рассказов о времяпрепровождении со сверстниками. О том, чем они живут, где учатся, как весело коротают дни в кампусе университета… Я была рада за него, но в то же время не могла отделаться от чувства тоски: парнишка явно завидовал своим новым друзьям, ведь они жили жизнью его мечты. Мечты, которой никогда не суждено сбыться.

Наконец в номер ввалился Дерек, неся в руках целый поднос коктейлей. Устроив его на прикроватной тумбе, сам он развалился звездочкой поперек кровати:

– Ребята, ну вы меня прям спасли! Эта Синтия устроила мне разнос за то, что видела меня вчера с Кэтти! Или Меган… Или Нэнси… Короче, не суть. Что у вас там?

– Ну в общем, я долго думал, как нам оставаться инкогнито. Если мы все-таки решим вернуться к нашей идее стать отрядом супергероев. И, так как пластические операции с целью изменения внешности на нас не сработают, а маски – слишком ненадежно… Выход остался только один, – Дилан сиял как новый франк, в отличие от меня и Дерека. В голове идей, что он там придумал, не было никаких. Единственные две мои идеи он уже и так озвучил, а для всех остальных нужно было обладать более живым и нестандартным умом, которым я похвастаться, к сожалению, никак не могла.

– Дай угадаю – отказаться на хрен от этой затеи, – пробормотал Дерек, даже не приподняв голову с кровати. Если бы можно было протянуть водопровод с Куба-либра прямо в его номер – он бы вообще с этой кровати не вставал.

– Ты всегда можешь выйти из игры с таким настроем, – Дилан ответил ему колкостью на колкость.

– Да я же шучу! Это юмор. Шутка юмора! Слышал про такие? Или не дорос? Так что ты там затеял? – Дилан, как всегда, пропустил мимо ушей язвительное замечание Дерека. Спорить с этим идиотом все равно, что ворошить пчелиный улей: больше огребешься.

– Еще до встречи с вами обоими в лаборатории Алика я провел сотни экспериментов, цели которых, конечно же, сильно отличались от нашей. Да и вообще больше всего хочу забыть о том, что там было… Но я пришел к удивительному открытию: если в препарат, который вводишь неуязвимому, добавить плазму его же крови – организм не отторгает его, принимая за своего. На ядах это по-прежнему не работало, ведь наш вирус бессмертия сразу распознавал угрозу… А вот на наркотических веществах, приводящих к ничему не угрожающему веселью и эйфории, работало безотказно.

– О, так ты предлагаешь нам превратиться в обдолбанных наркош? Супер, мне нравится, можешь не продолжать. Меня все устраивает. Согласовано, – Дерек наконец приподнялся и уселся у изголовья кровати.

– Не путай свою зависимость с моей гениальностью, – съюлил Дилан. – Мы ведь сейчас говорим о маскировке, а не о растаманской вечеринке. Короче, на идею меня натолкнула татуировка Хлои. Я похимичил с реагентами, применил все новейшие разработки и вуа-ля! Смотрите, – произнеся это, Дилан закатал рукав своей рубашки.

– Куда смотреть? Я ничего не вижу, – ничего не понимая, я, как и Дерек, уставилась на руку Дилана. Совершенно обычную руку.

– О да. Так и задумано. А теперь? – он щелкнул кнопку на крошечном пульте, размером с монетку.

Его рука в одно мгновение засветилась замысловатыми узорами. Я глядела как сумасшедшая на это зрелище. Вся рука Дилана, начиная от кончиков пальцев и заканчивая локтем, засияла причудливой татуировкой как новогодняя гирлянда.

– Как это возможно? Что это? – я подошла к нему и начала как завороженная водить пальцами по светящейся коже. Дерек встал с кровати и, как и я, не мог оторвать глаз от этой иллюминации.

– Это – татуировка. Не буду вам рассказывать состав краски, вы все равно ничего не поймете. Но если говорить кратко – это жидко-кристаллические диоды, смешанные с плазмой моей крови. Именно благодаря ей мой организм принял состав и не вывел из моего организма, стоило мне включить машинку.

– Погоди, машинку? Ты сам себе сделал тату? – глаза Дерека вылезали из орбит.

– Где ты вообще все это взял? Реагенты, разработки? В перерывах между студенческими чемпионатами по волейболу в Японию сгонял? – ошарашено пробормотала я.

– Секрет фирмы! Но ведь круто, да? Я сам эскиз сделал. Вообще-то, в школе я неплохо рисовал, – Дилан явно был доволен собой.

– Насколько этого эффекта хватит?

– Ну… По моим подсчетам лет через десять диоды выдохнутся. И придется повторить процедуру. Ну и плюс обновлять каждый раз, когда тонкий слой кожи пострадает. Но согласитесь, это же круто?

– То есть ты сможешь сделать для каждого из нас такой состав и набить его буквально везде? Даже на лице? – я была готова расцеловать этого парнишку.

– Чур, когда будете забивать Хлоины сиськи, зовите меня, – Дерек опять растянулся на кровати как ленивый кот.

– Куда ж без тебя-то, горе ты мое, – ну вот как ребенок, ну серьезно.

– Лицо – это же тоже кожа. Так что да, смогу. Даже на радужке глаза можно. Единственной проблемой остается придумать – куда вшить кнопку. Чтобы не нажать ее случайно где-нибудь в кафе или еще где. Так мы сможем не привлекать к себе внимания в перерывах между нашими геройствами. И, пока вы все еще тонете в лучах моей гениальности: да, я смог синтезировать из нашей плазмы материал, который станет "выключателем". Осталось найти место, куда его вшить, – ох, Дилан. Твои навыки телепортации, конечно, впечатляют, но твой гениальный мозг – это что-то невероятное.

– Да что тут думать-то. Хлое пришьем кнопку на сосок. Их все равно никто, кроме неё самой, никогда не трогает. Да и какое это будет зрелище каждый раз, когда она будет ее нажимать, – Дерек зашелся хохотом.

– Дерек! Мать твою, ты можешь хоть иногда не отпускать пошлых шуточек, или у тебя мысли перманентно крутятся вокруг моей груди? Найди тогда уже себе постоянную супер-сексуальную любовницу, не мучай меня и себя, – сама, еле сдерживая истерический смех, пробормотала я. Несмотря на то, что я пыталась сохранить серьезность, глядя на мое пурпурное лицо, парни заржали в голосину.

– Ну вообще я думал о ямочке у основания черепа со спины. Легко дотянуться, связки вокруг защитят от случайного нажатия, – сказал Дилан, и, прежде чем Дерек открыл рот для очередной пошлятины, я ответила:

– Ну гениально же!

– Дилан, ты, конечно, ботан, и, учись мы в одной школе, я бы тебя со свету сжил. Но это правда гениально, – Дерек, как и я, был в восторге.

– Дилан, а ты сможешь сделать кое-что для меня?

– Что угодно, Хлоя!

– Хочу изменить стиль. Мой цвет волос… Давно мечтала попробовать что-то новое…

– Хммм. Если хорошенько подумать… Да, думаю это ерунда в сравнении со всем остальным.

– Я тебя обожаю! Ты гений, Дилан, – я заключила парнишку в крепкие объятия, под саркастичные стоны Дерека.

Уже через неделю, стоило мне коснуться кнопки, зашитой под мою кожу, мое лицо и тело заливались замысловатыми сияющими узорами, кромка радужки глаза завершала образ. А обрезанные по плечи волосы обрели шикарный цвет серебра. Правда, по части прически пришлось смириться с тем, что такими они будут независимо от сияния кожи. Но мне это было даже по душе. Мне нравилась моя пшеничная шевелюра, но это был тот самый эксперимент, о котором я мечтала уже очень давно, но никак не решалась. В конце концов – когда еще, если не сейчас, начинать новую жизнь.

Глава 7

Дилан каждый день с нетерпением ждал, когда мы решим закончить наш затянувшийся отпуск и ринемся в бой. А Дерек вел себя, как обычно: кружил голову доверчивым курортницам, уничтожал алкогольные запасы отеля, изводил меня пошлыми шуточками да и только. Будто та странная ночь соревнований стерлась в его памяти. Хотя, он ведь обещал не быть идиотом только один вечер, так что его более привычное поведение было вполне оправдано. В конце концов, когда этот день сурка в отеле уже как кость в горле стоял и у меня, и у Дилана, мы решили – завтра последний день нашего отпуска. Рыщем в новостях, находим себе цель и отправляемся в путь.

Накануне вечером, когда от неустанных поисков мест, где мы можем быть полезны, у меня уже вываливались глаза, я оставила ноутбук Дилану и пошла на побережье насладиться напоследок шумом прибоя под звездным небом в обстановке полного умиротворения. Кто знает, когда такой момент еще выдастся…

Сидя на шезлонге, я слушала, как волны с шелестом накатывают на песок, наслаждалась свежим бризом, запахом соли и благоухающих цветов… Я устала сидеть на месте, ждала этого дня, но на душе скребли кошки. Моя жизнь пошла по витку спирали. Снова. Но только в последний раз моим напарником в геройствах был Ник. Ну и Тесса, куда ж без нее-то. Я чувствовала, что мой муж рядом, что он всегда поддержит, когда я выхожу из себя, подаст руку, когда упаду, заставит отвернуться, когда зрелище будет выше моих сил… Теперь, похоже, мне придется исполнять его роль хладнокровного и рассудительного предводителя клана. И я даже не знаю, от чего мне было больнее: от того, что я боялась не справиться, подвести остальных, или от того, что теперь меня некому поддержать и успокоить так, как он это делал.

Вырвав меня из беспокойных раздумий, на соседний шезлонг плюхнулся Дерек, на этот раз с бутылкой джина в руках:

– Ты чего тут одна? Сидишь, скучаешь? Там столько одиноких парней, пошла бы, крутанула попкой, махнула волосами и все, любой у твоих ног. Или ты оставила свои попытки после того кретина с юбилея отеля? – надо же, вспомнил.

Его язык заплетался. Удивительно, даже обладая бешеным метаболизмом неуязвимого, он умудрился напиться. Талант, не иначе.

– Дерек, ради разнообразия – хоть раз выпей что-то без градуса. Я тебя даже с кофе тут ни разу не видела, ты разоришь отель, – увиливая от ответа, буркнула я. Его шутки на тему моего отшельничества уже как кость в горле.

– А ты ради разнообразия не переводи хоть раз тему, – Дерек развалился на шезлонге, сделав еще пару глотков.

– Я и не переводила. Отвечу – я даже не стану пытаться угнаться за твоим головокружительным успехом, оставлю пальму первенства по количеству разбитых сердец за три месяца отпуска тебе, – смеясь, я вырвала бутылку из его рук и сделала пару глотков. Выносить его шуточки на трезвую голову стало уже невыполнимой задачей.

– Я спрашиваю о тебе, а ты все обо мне, не будь ты снежной королевой, даже подумал бы, что ревнуешь, – съехидничал Дерек, развернувшись лицом ко мне и внимательно глядя в глаза.

На пару секунд, сбитая с толку таким глубоким проникновенным взглядом, совершенно не соответствующим очередной чуши, сорвавшейся с его губ, я опешила, хватая ртом воздух. Да что вообще происходит в твоей голове?

– Я? Ревную? Тебя? Пей больше, Дерек, и не такие сказки причудятся, – небрежно бросила я в ответ, закатив глаза.

То ли обидевшись на меня, то ли утомившись от собственных тупых шуточек, Дерек встал с шезлонга. И я уж думала, он отправится восвояси, но он сел рядом со мной и, не произнеся ни слова, убрал за ухо прядку волос.

От его прикосновения меня будто ударило током. Такой невинный жест, по сути – не значащий ничего, но вместе с тем, что Дерек, с какой-то из ниоткуда взявшейся нежностью смотрел на меня и наконец молчал… Это было слишком. Я не совсем отдавала себе отчет, когда в голове пронеслась мысль: «Дерек, уйди отсюда. Пожалуйста, прошу, встань и уйди. Иди к своей Монике, а меня оставь в покое».

Его глаза забегали, будто в отчаянных попытках зацепиться хоть за что-то, что поможет не исполнять моего немого приказа, но это было бесполезно. Тряхнув головой, Дерек наконец встал и побрел куда-то, даже забыв про свой джин.

Я с облегчением выдохнула. В голове роились миллионы мыслей, но все они так или иначе возвращались к этому моменту: я, Дерек, его нежный взгляд и электричество, пронизывающее воздух. Я не знаю, что за игру он затеял, отдает ли он вообще себе отчет, или тому виной немыслимое количество употребляемого им алкоголя, но я в этом участвовать не собираюсь. А может это не значило ровным счетом ничего, и мне не стоит расценивать его поступок, как что-то из ряда вон. В конце концов – это же Дерек, кто его разберет… Лучшее, что я могу сделать, так это забыть о произошедшем и отправиться спать, завтрашний день явно потребует много сил.

***

Проворочавшись пол ночи, уснула я только под утро. С горем пополам продрав глаза к обеду, я кое-как затолкала в себя пасту карбонара в ресторане отеля и побрела в номер Дилана.

– Доброе утро, засоня, – просиял Дилан, открывая дверь своего номера. Дерека не было, чему я была несказанно рада. События прошедшего вечера все еще не улеглись в моей голове.

Устроившись с ноутбуком, мы с Диланом уже пару часов рылись в интернете, но помимо забастовок на заводах, экономических кризисов и вспышек кори или лихорадки ничего не находили.

Наконец в номер ввалился Дерек с бутылкой рома в руках.

– О, ты решил уже с утра перейти на напитки покрепче, с чего бы это? У твоей Моники наконец открылись глаза, и она тебя бросила? – язвительно спросила я.

– Брошенка у нас только ты, Хлоя, а я сам решаю, когда отношениям пора заканчиваться, – подняв бутылку в воздухе, он чокнулся с воображаемым собутыльником и осушил чуть ли не ее половину.

А нет, все в порядке. Это все тот же невыносимый Дерек, что и прежде, каждый день будто напрашивающийся на смачную пощечину.

– Глазам своим не верю, – не обращая внимания на слова Дерека, прошептал Дилан. – Взгляните.

Парнишка развернул монитор ноутбука в нашу сторону и перед глазами возникла страшная картина, снятая на квадрокоптер: затопленные разрушенные ночные улицы, мясорубка из деревьев, мусора, стекла, машин, бетона, увлекаемая бурлящими потоками в мерцающем свете плавающих фонарей.

– Что это? – боясь сделать вдох, прошептала я.

– Землетрясение в Тихом океане спровоцировало страшное цунами в Таиланде. Но это не конец, сейсмологи уверяют, что самые сильные толчки еще впереди. У нас есть не больше часа, чтобы оказаться там, – таким бледным я не видела Дилана с того момента, как наткнулась на него в лаборатории.

– Не больше часа? Ты сейчас серьезно??? Когда это произошло? – мой пульс отдавался в висках, а голос срывался.

– Минут двадцать назад… Такое уже было однажды, но в этот раз землетрясение оказалось мощнее. И по прогнозам… второе будет еще сильнее. Волна не заставит себя ждать. Это – наш шанс, – сглотнув, прошептал парнишка.

– Ты прав, – чувствуя, как сердце бьется о грудную клетку, я постаралась успокоиться и продолжила. – Я на ресепшн, сдам номера, 10 минут на сборы вещей и отправляемся. Дилан, ты ведь справишься? Сможешь быстро прийти в себя после переноса и начать действовать? Работы будет чудовищно много, нужны силы каждого из нас.

– Да, я слишком долго отдыхал. Во всяком случае, я сделаю все, что в моих силах, – голосом, в котором волнение слышалось так же четко, как и предвкушение, четко проговорил парнишка.

– Дерек?

– Вот что ж вы за люди-то такие, что ж вам неймется. Можно же просто расслабиться и никуда не лезть, – недовольно буркнул он. – Это происходило всегда, происходит постоянно, но почему именно тебе не все равно?

– Да когда ты наконец поймешь, что весь мир до сих пор не превратился в ад на земле только потому, что кому-то не все равно! – с жаром выкрикнула я гораздо громче, чем планировала. – Тебя никто не заставляет, если тебе комфортнее отсиживаться в номере, вместо того, чтобы раз в жизни быть кому-то полезным – пожалуйста, твое право.

– Вы даже не представляете, в какое дерьмо вы ввязываетесь! Какой кошмар вас там ждет! Ты уверена, что справишься со стихией? Не сойдешь с ума, бесконечно захлебываясь в этой каше?

– Не попробуем – не узнаем, Дерек, – сверкнув глазами, рявкнул Дилан. Даже его утомили бесконечные нападки этого кретина.

Дерек развернулся и пошел к двери, но вдруг резко остановился, зарывая руки в волосы, рыкнул, осыпая нас неразборчивыми ругательствами, и тяжело вздохнул.

– Вот увидите, я был прав. Буду здесь через десять минут, – бросил он через плечо, выходя из номера.

Глава 8

За пару минут разобравшись с рецепцией и наспех побросав в рюкзак свой скудный гардероб, я замерла у зеркала. Спортивные серые бриджи и короткая белая майка купальника мало походили на наряд супергероя, но лучшего я не смогла придумать.

Парни уже ждали меня в номере, когда я на подкашивающихся коленях с рюкзаком за спиной вошла внутрь. С внешним видом они тоже особо не заморачивались: Дерек натянул свои любимые драные джинсы и черную футболку, Дилан же предпочел свои любимые песочного цвета бермуды и голубую рубашку. Оба так же уже надели рюкзаки.

– Белая майка? Серьезно? Ты представляешь себе, какого цвета она будет после? – закатил глаза Дерек.

– По крайней мере меня хотя бы можно будет разглядеть в ночи, а ты, увы, сольешься с пейзажем, – буркнула я в ответ.

– И снова мимо, – потянувшись рукой к своей шее, он щелкнул кнопкой, и его кожа и глаза тут же залилась мерцающим светом татуировок. – Слиться с пейзажем в мои планы не входит.

В повисшем молчании Дилан и я проделали то же самое. Мы с замиранием сердца рассматривали друг друга еще пару минут, оттягивая момент.

– Все, хорош уже тянуть кота за яйца, а то пропустим все веселье, – не выдержав напряженного ожидания, сказал Дерек.

– Погнали, – бросил Дилан, беря нас за руки.

И все по новой, как всегда. Мерцающий свет, гул, сменяющийся непроглядной тьмой и до боли знакомыми звуками. Подобное я уже слышала, когда в Бразилии прорвало дамбу и тонны воды хлынули на города ниже по течению, мы были там с Ником… Оповещение о стихийном бедствии в громкоговорителе, хлюпанье воды, скрежет падающих конструкций и крики людей. Со всех сторон раздавался плач, истошные вопли, выкрикивались десятки имен пропавших. На мгновение это заставило меня оцепенеть, я даже не заметила, что стою почти по пояс в воде.

Я боялась сдвинуться с места, погрузившись в болезненные воспоминания, как и Дилан, для которого подобное вообще было впервые. Дерек укоризненно посмотрел на нас и прокричал:

– Эй, отряд самоубийц, очнитесь! Вы все это затеяли, чтобы вот так стоять?! Хлоя, ищи людей, заставь их подняться как можно выше, чем больше обработаешь страдальцев, тем лучше. Дилан, тех, кто не может сам идти или бежать, переноси на возвышенности столько, сколько сможешь. Не трать силы попусту, не таскай их по одному.

– А ты? – пораженная его уверенностью, дрожащим голосом пробормотала я в ответ. Мне никак не удавалось отделаться от навязчивых воспоминаний.

– А я на пляж. Буду держать вторую волну, сколько сил хватит. Ну, что встали? Не теряйте времени, долго я не протяну, – срывающимся голосом прокричал он, убегая в сторону пляжа.

Еще пару секунд я стояла ошарашенная невесть откуда взявшимся геройством Дерека. Я никогда не разгадаю этого человека.

– Дилан, ты готов? – прошептала я парнишке, глядя в растерянные глаза.

– Да, да, пора. Вот только с чего начать?

Собрав всю свою волю и злобу в кулак, я сосредоточилась. Каждый, кто может идти, бегите на возвышенность. Кто потерял кого-то и не может найти – зовите на помощь, я помогу отыскать. Кто не может идти, кто застрял и не может выбраться, кто ранен – дайте нам знать, что вы в западне, мы придем на помощь.

И со всех сторон послышались голоса, люди, до этого бесцельно плавающие в обломках, как могли, рванули подальше от побережья. Дилан бросился к какому-то мужчине, который кричал, что он не может идти. Я же поспешила к женщине, которая не могла найти свою дочь. Добравшись до нее, я ее бегло осмотрела, посветив своей рукой, и, к счастью, не заметила ничего, кроме ссадин. Мысленно я еще раз поблагодарила Дилана за его гениальность: помимо маскировки, его изобретение неплохо помогало в кромешной тьме.

– Что ты такое? – испуганно пробормотала женщина, оглядывая меня с ног до головы.

– Это не важно. Я здесь, чтобы помочь, как зовут вашу дочь? – я старалась говорить как можно спокойнее.

– Кристен, ее зовут Кристен. Мы были вместе в отеле, спали, как вдруг это… Ее вынесло потоком, она плохо плавает, помогите, прошу, – женщина наконец перестала разглядывать меня и начала озираться по сторонам.

Кристен, девочка, успокойся, наберись сил и что есть сил позови маму, скажи, видишь ли ты меня. Несколько секунд тишины прервал истошный крик:

– Мама, я здесь, я на крыше нашей беседки! Я вижу сияющего человека рядом с тобой!

Женщина сразу сообразила, о какой беседке идет речь, и бросилась к своей дочери. В тусклом свете местами все еще работающих фонарей, я увидела силуэт девочки, прыгающей с крыши в воду. Но времени наслаждаться этим счастливым воссоединением не было, нужно было увести отсюда как можно больше людей.

Уже почти полчаса я помогала отыскивать пропавших детей, сестер, братьев, мужей, жен, возлюбленных. При виде меня каждый из них впадал в ступор, испытывая то ли страх, то ли благоговение, то ли недоумение. Дилан сколько мог перетаскивал людей подальше от воды, но с каждым разом ему требовалось все больше времени, чтобы отдышаться и набраться сил. Мне было трудно представить, как он вообще справлялся с этим кошмаром? Даже я все еще не могла привыкнуть к тому, что иногда помогать кому-то было уже поздно, что я не могу найти потерявшегося ребенка и просто заставляю его убитых горем родителей бежать, как можно дальше.

Начинало светать, и в рассветном полумраке происходящее выглядело еще кошмарнее, чем в темноте. Вода отступила к морю, оголяя все ужасы, которые скрывала. Под завалами разрушенных зданий и деревьев уже можно было разглядеть тела тех, кому помочь мы не успели… Дилан в очередной раз оказался возле меня, уперся руками в колени и тяжело задышал.

– Ну как ты? – пытаясь скрыть тревогу в голосе, я нежно потрепала его по плечу.

– Устал. Обессилен. И морально раздавлен. Это – какой-то ад…

– Дилан, ты молодец! Ты сделал сегодня больше, чем каждый из нас, и ни на минуту не струсил. Я горжусь тобой, – я по-дружески приобняла парнишку.

Вдруг воздух будто загудел, с моря подул мощный прохладный ветер, он был такой силы, что соленые капли бились мне в спину. Мы медленно обернулись и застыли на месте: на горизонте уже поднималась волна, застилавшая весь обзор, ежесекундно увеличиваясь в размере.

– Дерек, – онемевшими губами прошептала я.

В одну секунду выйдя из оцепенения, Дилан схватил меня за руку, и вот мы уже оказались рядом с Дереком на пляже. Будто прогибаясь под невидимой ношей, он изо всех сил сдерживал цунами, упав на колени и простирая руки к волне, словно отодвигая от себя стену. Из его носа тонкой струйкой текла кровь, а он все удерживал эту немыслимую, исполинских размеров волну, доходившую, как уже казалось, до неба.

– Дерек, хватит, надо уходить, мы сделали все, что могли, – пытаясь преодолеть этот чудовищный гул бушующей стихии, я прокричала это ему прямо в ухо.

Он медленно, будто боясь шевельнуться, развернул голову в мою сторону. Его взгляд был уже абсолютно пустым, словно я разбудила спящего.

– Ты пришла, – сорвалось с губ Дерека, и в тот же миг он обмяк и повалился мне на руки.

– Дилан! – мой собственный крик прозвучал будто в замедленной съемке.

Цунами, больше не сдерживаемое титаническими усилиями Дерека, накрыло нас в ту же секунду. Тысячи тонн воды врезались в нас словно бетонная стена и с бешеной скоростью понесли вглубь города. Я изо всех сил держала безжизненное тело Дерека, пока Дилан безуспешно материализовывался в сантиметре от моей руки, каждый раз уносимый невероятной скоростью потока. Когда я уже отчаялась, безмерно устала сражаться с обезумевшей стихией, тело ныло от того, что постоянно врезалось во все, что попадалось на пути, а мои легкие горели от отсутствия кислорода, наконец чьи-то пальцы схватили меня за ногу.

Сквозь яркую вспышку света мы наконец оказались на суше, в ушах стоял звон. Я лежала на земле, жадно хватая воздух, и боялась открыть глаза. Единственное, о чем я тогда мечтала, было быть подальше от воды: на второй раунд сражения со стихией меня определенно не хватит. Я не сразу поняла, что все еще мертвой хваткой сжимаю в своих руках Дерека, и наконец расслабила объятия, спихнув его с себя. Мне нравилось его молчание, но беспокойство за его состояние пересилило желание лежать вот так до второго пришествия. Все-таки, он отдал все силы в этом неравном бою, вдруг мы не такие уж и бессмертные…

Щурясь от яркого света, я медленно приоткрыла веки, прикрывая глаза рукой. Но, сфокусировав зрение и приподнявшись на локтях, я тотчас пожалела о том, что не осталась вот так лежать трупиком. Мы были на холме, у подножия статуи Будды… Окруженные тысячами людей, не отрывающими от нас глаз. Они о чем-то тихо перешептывались и явно боялись лишний раз шевельнуться. Ну, по крайней мере, значит маскировка ни у кого у нас не потухла. Конечно же, он выбирал место поближе к нам, но Дилан, публичнее-то точки для переноса ты придумать не мог…

Присев, я встретилась взглядом с Диланом, который дебильно улыбался и как-бы молчаливо говорил: «Ой, вот я накосячил». Потом поговорим, охотник за славой.

Я пихнула в бок Дерека, но он никак не отреагировал. Какого… Я схватила его за плечи, тряхнула как следует:

– Эй, Дер, да что с тобой! Не смей умирать, слышишь! Очнись сейчас же!

Он в ту же секунду закашлялся и застонал…

– Я тоже думал, что не переживу этот апокалипсис, а нет, не повезло. Рад тебя слышать, пупсик.

Мы с Диланом облегченно вздохнули, даже пропустив мимо ушей мое очередное дурацкое прозвище. Открыв глаза, он приподнялся и оторопел не меньше нашего.

Тысячи глаз смотрели только на нас, напрочь забыв о том, что пережили разрушительное цунами. Они о чем-то боязливо перешептывались, не все языки были мне известны, но среди знакомой речи не слышалось и тени пренебрежения, которого я ожидала. В основном это было «взгляни на их кожу», «это магия», «инопланетяне», «супергерои», «она нашла моего сына», «он вытащил меня из-под обломков», «мой спаситель», «она ангел»…

Люди узнавали в нас тех, кто помогал им в кромешной тьме, когда казалось, ничто уже не поможет. В конце концов из толпы вышла девочка лет пяти, подталкиваемая преисполненной благодарностью женщиной, в чьих глазах стояли слезы. В руках у девчушки был грязный и промокший до нитки плюшевый заяц.

– Спасибо, что помогла мне найти маму, – малышка протянула мне свою потрепанную игрушку. – С Фурфиком я ничего не боялась, и ты меня нашла. Пусть он теперь будет у тебя, и тебя тоже найдут. Ты ведь ангел?

На моих глазах навернулись слезы. Весь путь, что я прошла, все, что я потеряла, чего лишилась… Стоили этого момента. Момента, когда я не должна сбегать и скрываться, а могла взглянуть в глаза тем, кого спасла, в чьих сердцах оставила след, и ради которых стоит идти дальше и быть сильнее с каждым днем.

– Спасибо, милая, я буду беречь его, а он меня. Но я не ангел… Я… Мы… Мы те, кому не все равно.

И все началось сначала. Снова нас трое, снова мы метались по миру, помогая людям. Только состав команды изменился… Но было куда проще управляться со стихией, когда я уже знала о том, что могу успокоить толпы людей и заставить делать так, как я говорю, а Дилан мог перенести их подальше от места катастрофы. Ну и Дерек, конечно же, которого Дилан прозвал Акваменом за его умение управлять водой… Дерек все уверял нас, что он занимается этим только потому, что ему просто наскучила однообразная жизнь, да и еще есть пара сотен лет на то, чтобы просто наслаждаться существованием. Но то, с какой самоотдачей он к этому подходил, как терял сознание от своего усердия, восхищало и обескураживало меня одновременно. Ну почему нельзя быть попроще?

Глава 9

Постепенно мы становились знаменитостями, что приводило в неистовый восторг Дилана, который был ярым фанатом комиксов. Как ни странно, это радовало и Дерека: миллионы женщин по всему миру писали в своих социальных сетях, что мечтают, чтобы их спас загадочный инопланетянин. Я же просто была преисполнена вдохновением от тех редких моментов, когда могла хотя бы пол минуты побыть с теми, кого спасала, увидеть их полные благодарности глаза. Хотелось верить, что они постараются быть хорошими людьми… И, конечно же, я радовалась, что по сей день никто не связывал наши настоящие имена с теми, кем мы стали. На руку сыграла обработка офисного клерка из службы безопасности, оборвавшего все ниточки, которые могли привести даже подчищенные от свечения в графических редакторах снимки к нашим прошлым личностям. А изобретение Дилана не оставляло никакой возможности непосредственным очевидцам узнать нас. Все видели только сияющую кожу и небывалые супер-способности. Свет татуировок сводил на нет все попытки журналистов и простых зевак сделать мало-мальски нашу четкую фотографию, но это будто бы всех устраивало. Кажется, поколение, воспитанное на вечном противостоянии вселенных Марвел и ДиСи, грезило появлением таких, как мы, и дождалось. Никто даже не спрашивал наших имен, нас так и прозвали «те, кому не все равно».

Но моя отвратительная природа такова, что мне всегда и всего было мало. В перерывах между нашими геройствами мы часто устраивали себе отпуск: к счастью, мест, где работа нам находилась бы каждый день, было не так много. И вот однажды, наслаждаясь снорклингом в Индийском океане, я наткнулась на это. Целое кладбище из морских обитателей: рыбы, моллюски, морские звезды, скаты, осьминоги, дельфины, рифовые акулы… Их тела усеивали все дно, не было и миллиметра, свободного от чьей-то словно обваренной туши. Вода в этом месте была мутная, густая и пахла химикатами. Пытаясь отследить источник загрязнений, я нырнула поглубже, следуя за зеленым течением, и выплыла к острову. Все, что там было – так это какой-то завод, с чадящими черным дымом трубами. Из сливных же труб тонкой струйкой прямо в океан стекала зеленая жижа. Очевидно, что для такой катастрофы для морских обитателей струя должна была быть помощнее, и она явно была, но это тщедушно скрыли. Я была в ярости. Каким надо быть ничтожеством, чтобы допустить такое? Под носом у правительства, какому бы из них этот завод не принадлежал, а может и под его эгидой, творилось немыслимое, и никто ничего не делал. Ни слова в новостях, в интернете, нигде и намека на разразившуюся экологическую катастрофу! Мы спасали сотни, тысячи людей, но как бороться за тех, кто сам за себя постоять не может, и о ком все думают в последнюю очередь? С чьего молчаливого согласия человечество уничтожает целые экосистемы?

Выбравшись на берег, я ждала, пока Дилан окажется возле меня, чтобы забрать в отель на Мальдивах, в котором мы устроили очередной перерыв между спасением человечества. Но о людях сейчас я думала в последнюю очередь. Договор был на то, что он заберет меня через два часа, но оставшиеся минуты тянулись вечность. Наконец парнишка рухнул на песок возле меня.

– Ну что, утомилась от ныряний? Почище-то места для передышки не нашлось? – оглядевшись, буркнул он.

– То есть тебя не смущает, что посреди океана стоит завод, явно не заботящийся ни о ядовитом облаке, испускаемом в атмосферу, ни о кислотных сливах, убивающих все живое?

– Ну почему же, заботит, конечно же… Но раз он здесь стоит, значит кому-то с большим именем это выгодно. Мы неуязвимы, но переть против властей… Прости, Хлоя, но тут мы, кажется, бессильны, – виновато пробормотал Дилан.

– Сможешь притащить сюда Дерека? Хочу, чтобы он свалил на головы тех, кто за это в ответе, весь этот могильник, который они здесь устроили, – мои глаза метали искры, и парнишка не стал задавать лишних вопросов, тяжело вздохнул и тут же исчез.

Через пару минут оба парня оказались рядом со мной, и Дерек тут же начал свою тираду:

– Вот что могло быть настолько важным, чтобы выдергивать меня из джакузи? Я только расслабился, пригубил коктейля, настроился на релакс. Почему ты, неугомонная женщина, вечно ищешь приключений на свою прекрасную задницу?

– Хорош бухтеть, я не затем тебя сюда вытащила, чтобы твои нотации выслушивать, – прорычала я в ответ, не обращая внимания на внеочередной пошлый комплимент по поводу моей внешности. В последнее время этого и так стало подозрительно много. Я уже даже не говорю о том, что его странные попытки защитить меня от всего на свете в наших геройствах и вовсе вводили меня в ступор. Дерек будто забывал в такие моменты, что я такая же неуязвимая, как и он, прикрывая своей грудью от всех невзгод.

– Ой, ой, ой, остынь. Чего такая напряженная-то, а? Может, все-таки пора тебе мужика завести? Говорят, помогает таким, как ты. Я б свою помощь предложил, но откажешь ведь, – встретив мой разъяренный взгляд, он наконец заткнулся.

– Сможешь заставить воду выбросить на берег кое-что для меня? – состроив свое самое милое личико, взмолилась я.

– Зная тебя, речь явно идет не о сокровищах с затонувшего пиратского корабля? – я отрицательно кивнула. – Ну что ж, да, думаю смогу, покажи только – что. Далеко отсюда? А то Дилан порядком притомился прыгать туда-сюда.

– Обалдеть, ты что, начал думать о моем благополучии? Хлоя, ты слышала? Земля сойдет с орбит, не иначе, – Дилан состроил обескураженную гримасу.

– Тихо ты, а то передумаю, и будешь опять хрипеть от напряга как старикан, – съехидничал тот в ответ.

– Тут недалеко, доберемся вплавь.

Мы плыли брасом по поверхности кристально чистого бирюзового океана, дно которого таило в себе чью-то страшную тайну. По мере приближения к тому зловещему месту, я все чаще ныряла под воду, чтобы отыскать подводное кладбище. Дерек в это время прохлаждался на поверхности, раскинув конечности звездочкой.

– Помочь не хочешь? – бросила я ему после очередного нырка.

– Я уже помогаю, – беспечно пробормотал он, не поднимая головы с морской глади.

– Ну мог бы занырнуть и помочь найти это место, вместо того чтобы болтаться здесь.

– Предоставлю эту почетную миссию тебе. Ныряния – это не мое.

– С чего бы это? – фыркнула я.

– Задаешь много вопросов, зря теряем время.

Проплыв еще с пару десятков метров, мы наконец оказались у нашей цели. Дерек, не погружаясь с головой, запустил в воду руки. Океан под нами быстро становился мутным и, завидев этот кромешный ад из сотен, а то и тысяч трупов морских обитателей под водой, парень ловко погнал течение к берегу. Уносимые потоком, мы с ним добрались до берега в считанные минуты. Песчаная коса оказалась сплошь усеяна трупами морских обитателей… Повисло молчание, даже Дерек не решался сморозить что-нибудь эдакое.

– И что мы будем с этим делать? – тихо проговорил Дилан.

– Оставим здесь, что мы еще можем. Так владельцы завода будут знать, что об их проступке знают не только они, – ответил ему Дерек.

– Дерек прав. Но это не все. Мы должны пойти дальше, должны найти способы влиять на тех, кто за это в ответе. На всех, кто убивает природу каждый день. Посмотри вокруг! Земля – такой же их дом, как и наш. Но их судьба начинает нас мало-мальски заботить, когда они находятся на грани исчезновения, да только тогда уже поздно! Никто не заслужил такой судьбы, они этого не заслужили, – с жаром прокричала я.

– И как ты намерена это сделать? Заставишь все население планеты перестать быть уродами? – без привычного ехидства в голосе спросил Дерек.

– Нет, конечно нет, это невозможно, сам знаешь. Как бы я не старалась, даже моей жизни не хватит.

– А что тогда? Я знаю, это ужасно, все вот это, – Дерек окинул взглядом заваленный трупами морских животных пляж. – И это не только здесь, это повсюду. Но мы – никто! Мы не политики, не бизнесмены, не миллиардеры, чтобы что-то решать.

– Тогда мы должны ими стать. Это не так уж и сложно устроить, – просиял Дилан, как всегда, придумав что-то гениальное.

Глава 10

Как стать кем-то в этом мире? Можно унаследовать состояние от богатеньких родителей или отцовское кресло в правлении крупной корпорации. Можно стать телезвездой и, получив обожание миллионов поклонников, баллотироваться в губернаторы. Можно годами делать карьеру в юриспруденции и журналистике и под старость лет занять место в парламенте. И еще десятки вариантов, которые нам не подходили. У нас не было столько времени, денег и мирового влияния.

Зато у нас был мой дар убеждения и людская страсть к сплетням. Все, что нам требовалось – создать новые имена, легенду, убедить в своем существовании пару десятков видных фигур и дать парочку интервью. Заставить несколько айти-воротил состряпать о нас статьи в интернете и вовсе было плевой задачей. В дополнение ко всему – быть в неоднозначных отношениях, остальное люди додумают сами и приукрасят так, что мыльные оперы покажутся орфографическим словарем.

Перерыв интернет и социальные сети, мы набросали себе список тех, кого нам нужно было обработать. Большую часть из них составляли бизнесмены и политики, приглашенные на один и тот же благотворительный вечер, который должен был состояться меньше, чем через месяц. Там наши «подсадные утки» должны были рассказать о нас другим, позволяя снежному кому разрастаться в геометрической прогрессии. Чудное качество людей такого ранга в том, что они ненавидят быть неосведомленными о других игроках на их поле, или хотя бы показаться выглядеть неосведомленными. Что опять же было нам на руку.

Единственной проблемой было то, что помимо нашей легенды они должны были еще и запомнить, как мы выглядим. Естественно, облик троицы светящихся пришельцев для этой цели никак не подходил.

Дилану пришлось наведаться в банк и украсть со счетов не самых чистых на руку личностей кругленькие суммы, чтобы наша идея обрела задуманный образ. Так у нас появился Пентхаус в Эмпайр Стейт Билдинг в Нью Йорке и куча брендовых шмоток, а мне пришлось срочно отучиться искусству макияжа. Страх перед тем, что меня все-таки может кто-то узнать переселил неистовую неприязнь к тоннам штукатурки. Оставалось только надеяться, что новая прическа, стиль в одежде и вызывающий макияж, которым я никогда не грешила со школьной скамьи, никого не натолкнут на мысли о моем воскрешении.

Парням тоже пришлось наведаться к парикмахеру, что стало причиной неимоверной радости Дилана, которому наконец состригли доходящие чуть ли не до плеч вихры, и из милого школьника он превратился в привлекательного молодого мужчину. И, само собой, я даже не сомневалась, что так будет, это стало причиной постоянного бурчания Дерека по поводу вмешательства на его личную территорию. «Вот во что я теперь буду зарывать свои пальцы, когда ты меня бесишь?», «Это не прическа, а огрызки!», «Я похож на среднестатистического пижона»… Эти фразы и им подобные я слышала из его уст чаще, чем слова приветствия и пошлые шуточки в мой адрес. Хоть какой-то плюс.

Большая часть «прыжков» к нашим целям прошли весьма успешно: мы заставали их либо в кабинетах, либо в личных автомобилях, либо в номерах респектабельных отелей. Там я рассказывала им о нас немудреную историю и заставляла забыть о нашем появлении.

Но случались и казусы, с моей-то удачей – куда ж без них. После очередного прыжка мы оказались в десяти километрах над поверхностью земли: наш объект был в салоне частного самолета, когда мы решили к нему наведаться. Пара секунд, которые нам требовались для телепортации, как выяснилось – чертовски большой промежуток времени для авиалайнера, летящего на скорости тысяча километров в час…

– Твою ж мать! – только и слышался крик Дилана, когда мы устремились в свободном падении к поверхности земли. Парнишке никак не удавалось стабилизировать свое тело, и он кувыркался в воздухе.

– Я что, слышал ругательство? – прокричал Дерек сквозь шум ветра, разрывающего мои ушные перепонки. При этом ему, кажется, была даже по душе такая неудачная вылазка. Он пропускал порывы ветра сквозь пальцы, подставлял лицо ему навстречу и выглядел… Будто счастливым. Мне кажется, я его таким не видела никогда. Всегда недовольный чем-то Дерек теперь был будто в своей тарелке. Я как завороженная следила за ним, пока не поймала себя на мысли, что мне нравится его улыбка. Искренняя улыбка, а не та саркастичная маска, которую он всегда носил.

Приземление назвать мягким было трудно: каждому пришлось выбираться из воронки, устроенной нашими телами после столкновения с землей. К счастью, мы оказались среди засеянного кукурузой поля, а не на оживленной городской улице.

– Ну все, следующую цель выбираю я. Я все просчитаю, продумаю, чтобы такого больше не было. Я джинсы порвал из-за вас, а они мне нравились, если кому-то есть до этого дело, – отряхиваясь, пробухтел Дилан.

– Да ты брось, весело же было. Мне и Хлое определенно понравилось, – сказав это, Дерек по-братски закинул руку на мое плечо. Меня снова пронзило током.

Если так я буду реагировать на каждое его ничего не значащее прикосновение, у меня психоз начнется. Надо как-то привыкнуть, что подобные проявления близости между людьми, которые проводят столько времени вместе – неизбежность. И нужно перестать быть типичной девочкой, которая во всем ищет скрытые смыслы. Это же Дерек, черт возьми, он неисправим. Как и я… Может быть, когда-нибудь я рискну снова довериться кому-то, не скоро, но время ведь все лечит. Хотя я не уверена, что и со мной разобраться ему под силу. Слишком много пережито, слишком много утрачено навсегда, и такому, как Дерек, этого точно не исправить.

Увязнув в собственных размышлениях, я даже не слушала, о чем разговаривали парни. Я вздрогнула, когда Дилан прикоснулся к моей руке.

– Эй, ты чего? – настороженно спросил парнишка. – Надо вернуться в Пентхаус перед следующей вылазкой, согласна?

Но и следующий прыжок удачным назвать было сложно. Да, мы своего добились, рассказали уважаемому судье и примерному семьянину свою легенду. Вот только перед этим нам пришлось убедить двоих проституток, с которыми он проводил этот томный осенний вечер, забыть о нашем появлении. Бедолага Дилан сокрушался по этому поводу еще целую неделю, ведь именно по его сверхумного расчету мы телепортировались к тому судье в самый неподходящий момент. Хотя Дерек, естественно, с ним был не согласен и все еще с теплотой вспоминал это мерзкое зрелище.

По итогу мы все равно получили желаемое. Более двадцати влиятельных людей были уверены в существовании Саймона и Софи Палмер, двадцати семилетнего парня и его двадцати четырехлетней сводной сестры, получивших в наследие от родителей договоры по изготовлению электрокаров, которые, увы, так и не успели вступить в силу при жизни их матери и отца. Оба были ни с кем не связаны узами брака, хотя слыли завидными холостяками, чем Саймон активно пользовался, сведя с ума ни одну красотку. За ними всегда следовал их верный помощник Стивен Мелларк, закончивший один из лучших университетов в Японии еще в 20 лет, и так кстати пришедший им на помощь, когда родители пропали без вести, путешествуя на яхте по Атлантическому океану. Ни Софи, ни Саймон не интересовались делами никогда, они даже не думали, что такое бремя свалится на них так рано. Избалованные, своенравные, совершенно не подготовленные к воплощению в жизнь мечты родителей, они ценили помощь расчетливого и эрудированного Стивена. Хотя никогда не звали его на светские рауты, потому что читали, что он слишком скучный.

Даже тот долгое время омрачавший нас факт, что вся честная троица до этого прохлаждалась на Кубе несколько месяцев и умудрилась стать звездой соревнований в отеле, был нам только на руку, в очередной раз подтверждая нашу легенду о распутных и безответственных мажорах. Саймон, он же Дерек, якобы специально сменил фамилию на фамилию своего приемного отца после его смерти, подтверждая свое намерение занять свое кресло в семейной корпорации наряду со мной.

– Знаете, что меня бесит? Что вы всем, абсолютно каждому, не забываете сказать, что я скучный. Почему это я скучный?! Да я повеселее вашего буду, – сокрушался Дилан, когда мы вернулись в наш роскошный Пентхаус после последней вылазки.

– Потому что на этих вечеринках нам нужны будут твои глаза – так ты сможешь нас направлять к нашим целям, нашептывая всю нужную информацию в наушник. Как нам еще объяснить твое отсутствие? Никто из нас с этой ролью лучше не справится: я слишком подвержена эмоциям, а Дерек только и будет, что заглядывать в декольте светских львиц, – вдохновленно ответила я ему.

– Если декольте будет у тебя – я могу заглядывать в него, – тут же нашелся Дерек.

– Эй, не забывай, что по легенде я твоя сестра вообще-то. Ты же не хочешь, чтобы о нас судачили лишнее?

– В том-то и дело! Ты ведь его сводная сестра, на минуточку. Чем больше у людей будет вопросов по поводу ваших не совсем братских отношений, тем меньше они будут копать под все остальное, – скандировал Дилан, вставая с дивана. Он снова обошел всех в своей гениальности.

– А ведь парнишка прав. Людям лишь бы покопаться в чужом грязном белье. Так что, получается, иногда мне придется нет-нет, да и схватить тебя за задницу, – Дерек встретил мой испепеляющий взгляд. – Окей, ну может всего раз. Ну по-братски, братский щипок за задницу, слышала про такие?

– Дерек, никаких щипков! Ни братских, ни панибратских. Того, что мы повсюду появляемся вдвоем, уже будет достаточно.

– Ну в декольте-то хоть заглянуть можно будет? Разочек-другой? Только в тех случаях, когда мне покажется, что в наших ненормальных отношениях начнут сомневаться? – щенячьим голосом пролепетал он, направляясь к холодильнику.

Тяжело вздохнув, я опустила голову на колени. Этот извращенец мне теперь покоя не даст…

– Так, с этим решите сами уже, у нас есть заботы и посерьезнее, – Дилан начал мерить гостиную шагами, в то время как Дерек уже колдовал над Мохито у барной стойки, мурлыкая себе под нос какую-то мелодию. Только вот в его понимании идеальный рецепт Мохито исключал наличие в нем чего-то, кроме рома, мяты, лимона и льда. По мелочам он не привык размениваться.

– И какие же у нас заботы, босс? – саркастично сказал он, взбалтывая напиток в шейкере.

– Вы видели дресс-код благотворительного вечера? Черно-белая вечеринка. Джентльмены в черных смокингах, дамы в белых платьях. Естественно, все должно быть очень респектабельно и дорого. Вам обоим нужно выглядеть соответствующе и, Хлоя, тебе необходимо прикупить какие-нибудь побрякушки, бриллианты там, стразы, то, что сильно блестит и выглядит на миллион долларов.

– А к чему эти правила? Если мы хотим выделиться из толпы, нам нужно наоборот – забить на все стандарты. Я могу прийти в джинсах, а Хлоя натянет свою короткую белую маечку и легинсы. Мужское внимание ей обеспечено, – Дерек произнес это как тост и осушил свой бокал.

– Дерек, да успокойся ты уже! Не будет никаких легинсов, хочешь посмотреть на девушек в обтягивающей одежде – сходи на йогу, там этого добра завались! Главное – не усни на второй минуте, скука смертная.

– Серьезно? Я явно недооценивал этот вид спорта, – Дерек мечтательно закатил глаза.

– Вообще, нарушить правила – хорошая идея. Но не вызывающе, а со стилем. Поменяйтесь цветами, и дело в шляпе. И этикет не нарушите, и впечатление произведете. Черт подери, да из-за вас стариканов, я уже разговариваю, как мой отец! Надо срочно возвращать жаргон в свою речь, – прыснул Дилан, подойдя к барной стойке и наливая себе бокал.

– Дилан, и ты туда же? Напиваешься средь бела дня? А как же поиск наших роскошных нарядов? – если эти двое споются или сопьются, от количества раз, когда я закатываю глаза, однажды они сделают круг и не вернутся на свои орбиты.

– Это вам надо идти по магазинам, а у меня дел нет, – торжественно произнес Дилан, и парни чокнулись бокалами.

– Вы меня со свету сживете, – решив, что противостоять этим двоим бессмысленно, иронично произнесла я, наливая авторское Мохито Дерека и себе.

***

– Благотворительный вечер уже завтра, а мы не готовы, – заплетающимся языком сказала я.

– Да что к нему готовиться, с твоей фигурой проблем с поиском черного платья точно не будет. Зайдешь в первый попавшийся магазин и просто купишь, – пробормотал Дилан.

– Целиком и полностью поддерживаю, – Дерек поднял в воздух пустой бокал.

Сколько мы выпили, я даже боюсь представить, но от неиссякаемых запасов Дерека не осталось и следа. Мы валялись на огромном диване гостиной и смотрели в потолок, из колонок раздавалась какая-то приятная музыка, а комнату освещали только огни ночного города, пробивающиеся сквозь панорамные окна. Но как ни горько это признавать, это было тем, что нужно было каждому из нас. Мы были настолько заняты проработкой нашего плана, что вообще забыли, что такое отдых. Все куда-то спешили, искали, убеждали… Да я на работе так не уставала! В те незапамятные времена, когда она у меня была.

Удивительно, но рядом с этими двумя я чувствовала себя дома. Наша странная семья стала моим оплотом, моей опорой в этом сумасшедшем мире. Я скучала по своей прошлой жизни, по таким же вечеринкам с нашими друзьями, по их смеху и незамысловатым историям, по тому, как Ник обнимал меня и нежно наглаживал руку… Но я должна была оставить это в прошлом, отпустить. И в такие моменты с Диланом и Дереком, когда мы не супергерои, когда мы просто друзья, которые напиваются вместе и болтают о всякой чепухе… В такие моменты мне казалось, что моя нынешняя жизнь не так уж плоха, и, лишись я их, скучала бы теперь не меньше, чем по всем, кого утратила.

– А давайте останемся здесь, типа пижамная вечеринка. Насколько мне известно, я даже не храплю, – Дилан робко озвучил мои мысли.

– Ну уж нет, я предпочитаю спать либо в объятьях знойной красотки, либо один, – отчеканил Дерек, поднимаясь с дивана и отправляясь в свою спальню. – Спокойной ночи, пьяницы.

– Дерек, ну ты вот такой вечер испортил! – ответом на мой плаксивый возглас был звук хлопнувшей двери.

– Чего это он? – обеспокоенно промямлил Дилан.

– Это же Дерек. Кто его разберет.

Глава 11

Солнце уже сияло во всю, когда я продрала глаза. Давно я не спала так крепко, ох уж эти коктейли от Дерека. Приподнявшись, я зевнула и потянулась, в очередной раз поблагодарив свой организм за отсутствие похмелья. Будь я по-прежнему простым человеком, я бы, наверное, сдохла.

– Доброе утро, соня. Кофе? – Дерек уже сидел за барной стойкой, потягивая капучино. Несмотря на то, что спать он ушел раньше всех, выглядел он так, будто спал часа два или вовсе не ложился.

– Я даже не буду спрашивать, откуда эта милость с утра, но да, буду безмерно благодарна. Ты чего такой потасканный? – угрюмо буркнула я в ответ хриплым голосом. Мне кажется или мы вчера пели песни?

– Ты себя-то в зеркало видела вообще? С сахаром или без?

– Да давай с сахаром, сто лет такой не пила, а вот что-то захотелось. А где Дилан? – я встала с дивана и плюхнулась на барный стул.

– Да поднялся минут за двадцать до тебя и побрел отмокать в ванной. Пожаловался на твой безбожный храп еще, – как-бы невзначай бросил Дерек как раз перед тем, как кофемашина начала молоть кофе. Чтобы не слышать мои возгласы, зуб даю.

– Я не храплю! Ник никогда не жаловался! Да даже если и храплю, ни один мужчина этого женщине не скажет. Надо поговорить с Диланом, а то так никогда себе девушку не найдет.

– Да, да, да. Святой Николас тебе лгал, гораздо ведь проще врать друг другу всю жизнь и еще в единорогов верить, – пробормотал Дерек себе под нос.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.