Макс Корбин
Первый урок чародея

Глава 1

Три эфирные руны образовывали простенькое заклинание защиты. Я написал их на небольшой карточке, запитал силой и третий день пытался снять заклинание с бумаги. Не получалось. Я конечно не ждал, что за день стану великим чародеем, но отсутствие малейшего прогресса нервировало. Я раз за разом повторял одну и ту же очередность действий: напитать, коснуться волей, потянуть. Результат каждой следующей попытки был подобен результату предыдущей: заклинание отказывалось двигаться и активировалось прямо на бумаге. Я его деактивировал, и все по новой… В особняке с эфиром проблем не было, а вот на выезд пришлось прихватить пару крупных цитринов, поскольку собственных сил мне хватало только на две перезарядки. Эфир убегал из третьего глаза, и я слеп на добрых полчаса, пока он восстанавливался.

– Дункан! – сердито произнес Гарри. – Оторвись уже от этой клятой карточки и скажи, что думаешь!

Я поднял голову и взглянул на чародея. Лайонел деКамп, лорд-наместник Фарнелла, устраивал в мэрии большой прием. В списке гостей были видные политики, чиновники, бизнесмены, артисты и вся местная знать, включая самого герцога и конечно же Фейрбернов. Лайонел понимал, что конфликта не избежать – так или иначе, чародеев будут сравнивать, – и поэтому пытался подправить дикий имидж Гарри, начав с того, что приказал одеться прилично. С этой целью мы и прибыли в уже знакомый мне магазин платья. Седой приказчик, что помогал мне с костюмом прошлый раз, на этот раз занялся Гарри.

– А? – поинтересовался Смит, расставив руки.

На чародее были блестящие, как зеркало, туфли и отличная серая тройка из тонкой шерсти. Вид портила только голова с лохматой бородой, что скрывала галстук, и растрепанными вокруг лысины волосами.

– Что скажешь? – переспросил чародей.

– Что стоило заехать в парикмахерскую. Выглядишь как чучело в дорогом костюме.

– Эй, больше уважения к учителю! – возмутился чародей.

– Да, учитель. Простите, учитель! Тебе правда нужна или лесть?

– Правда, но не грубость. Будешь наказан. Два дня никаких попыток снять заклинание с бумаги.

– Эй! – пришла моя очередь возмущаться.

– Я все сказал! – отрезал Гарри. – Ты уперся в стену и долбишь ее лбом. Переключись. Займись составлением списка заклинаний для книги.

– Почему я не могу твою перерисовать?

– Потому, что заклинаниями нужно пользоваться! Вот, например, зачем тебе заклинания просмотра земли или усиления запахов?

– А тебе зачем?

– Я ими в свое время активно пользовался. Дело в другом. Это сложные схемы с десятками рун нескольких стихий. У тебя уйдет куча времени на перерисовку, еще больше на запитку, а воспользоваться ими ты сможешь в лучшем случае через пару лет, и то, если понадобятся. К вечеру жду от тебя список из десяти простых заклинаний. И чтобы ни одного атакующего!

– Это еще почему?

– Что будет, если ты сейчас попытаешься снять с листа огненную стрелу?

Оу… Хорошо, если бумага просто сгорит, а если в лицо стрельнет?

– Понял. Десять заклинаний к вечеру.

– Ты тоже, – Гарри указал пальцем на сидевшего в соседнем кресле Кепку.

Паренек тяжко вздохнул. Насколько я знал, он еще по алгебре и геометрии задания не сделал, а вечером Гарри обещал тест по руноглифу.

Убедившись, что педагогический момент прошел как надо, чародей вернулся к предыдущему вопросу:

– Так что о костюме скажете?

– Костюм отличный, – ответил я. – Но тебе обязательно надо привести в порядок волосы и сбрить бороду. – И прежде чем Гарри начал возражать, обратился к приказчику, вернувшемуся с моим заказом. – Что скажете, уважаемый? Поделитесь профессиональным мнением?

– Если позволите, сэр, – мужчина изобразил полный достоинства поклон в сторону Гарри. Чародей надулся и приготовился сопротивляться.

– Ну?..

– Костюм нуждается в подгонке. Он пошит на более плотного человека. Волосы стричь обязательно, а вот бороду брить я бы не советовал. Аккуратная борода добавит мужчине солидности. Мой вердикт – укоротить и подровнять. Только пускай этим займется мастер, иначе эффект может получиться обратным.

– Укоротить?.. Укоротить можно, – согласился Гарри. – Может еще и мастера посоветуете?

– Конечно. Я могу позвонить и договориться о приеме.

– Сделайте, уважаемый, – попросил я, принимая плечики с синей тройкой из его рук.

Приказчик поклонился мне и кивнул портному, который бросился к Гарри с набором булавок и мела. Пока я одевался, чародея утыкали иголками, после чего пришла моя очередь. Впрочем, я был не так худ, как Гарри, и на мою долю булавок пришлось меньше. Надеюсь, этот костюм прослужит дольше предыдущего.

– Господа, – вернулся к нам приказчик. – Я взял на себя смелость договориться с мастером на четверть третьего. Вот его карточка, – протянул он Гарри визитку. – Еще нам звонили из полицейского участка. Вас искал детектив-инспектор Сансет. Он знал, что вы здесь, и попросил дождаться его.

Мы с Гарри переглянулись. В последнее время Джон Сансет разговаривал с нами сквозь зубы, немного дулся и на меня, и на Гарри, хотя с последним они долгое время были в дружеских отношениях. По правде говоря, ему было на что обижаться. На «его земле» столько всего произошло, а он так и не разобрался. Более того, Гарри воспользовался связями в администрации лорда-наместника, а дядя Брайс заглянул к герцогу. В результате начальство спустило в участок уже готовую версию событий, что совершенно не устроило дотошного и кое-где принципиального детектива.

– Подождать?.. Ладно. Подберите выходной костюм ребенку, – попросил Гарри приказчика, после чего обернулся ко мне. – Позови Кастета, а то автомобиль роскошный, а водитель в обносках.

Гарри лукавил. Одет Кастет был прилично, куда лучше, чем во время нашей первой встречи. Да и на путь исправления стал прочно. Когда я его звал, парень с хмурым видом грыз карандаш разместив на руле тетрадь по алгебре. Гарри серьезно взялся за образование братьев, наняв им репетитора из бедных студентов. Мелкого он мотивировал примерами из личной жизни, а Кастета шантажировал зарплатой и доступом к рулю. Последнее для парня было куда страшнее, новенький «ройял» Гарри он едва не облизывал. Клинт Спарроу оказался заядлым автомобильным фанатом, и Гарри медленно вколачивал в его голову мысль об инженерии.

Не успели мы приодеть младшего и купить ему новый картуз, под которым паренек прятал седую прядь, что осталась у него от встречи с призраком отца, как пожаловал инспектор.

– Сэр Сансет, – кивнул я.

– Привет, Джон, – поздоровался Гарри. – Откуда узнал, что мы здесь?

– Детектив я или погулять вышел? ДеКамп устраивает прием в честь нового места силы, а у тебя ни тряпок приличных, ни вкуса. Сюда девушки водили Лорда Локслина перед визитом в «Золотую слезу».

– Вы так хорошо осведомлены о моей жизни, инспектор. Разве дело не закрыто? – поинтересовался я.

– Закрыто, но интересные факты продолжают всплывать. Вы тут надолго еще?

– Клинт костюм померит и свободны. Следующая встреча назначена на четверть второго. Немного времени имеется.

– Отлично, заканчивайте. Я сделаю звонок, и переедем в одно место.

– Куда? – поинтересовался Гарри.

– Мне нужна твоя профессиональная оценка.

– Знаешь, Джон, не так просят помощи.

– Ты мне должен, Гарри. Ты и твой новый ученик, за тот бардак, что устроили на моей земле, и за все те нервы, что мне начальство вымотало. Поэтому вы закончите!.. И мы поедем!

– И что? – переспросил я. – Интересные факты из моей жизни тогда перестанут всплывать?

– Меня из-за тебя пытали, парень.

– Я помню тот вечер. Вампиры с меня начали, а потом мой друг спас вашу жизнь.

Сансет надулся хуже Гарри, но чародей его успокоил.

– Он прав, Джон. Помочь другу можно… Другу, Джон. Ты ведь все еще наш друг?

– А… чтоб вас! Помогите мне с этим делом, и мы квиты.

– Я вопросительно поднял брови.

– Не будут они всплывать. Не будут!

– Отлично, Кастет, ты долго там еще?

– Да щя, минуту.

Кастету Гарри приобрел черный костюм. Его тоже пришлось ушивать.

Полчаса спустя мы въехали в трущобы Смаглер-бей.

– А ведь теперь я могу очистить это место, – сказал Гарри.

– Серьезно?! Я в том плане, это место действительно отравлено? Думал, это одна из городских легенд.

– Газ, что использовали здесь во время войны был не обычным химическим соединением. Там была эфирная основа, заставляющая его проникать во все окружающие предметы. Легче всего поддавались ткани и дерево, кирпич и камень – хуже, а на металлы он практически не действовал. Это было сделано для того, чтобы проникать сквозь защиту. Сейчас местные здания медленно разрушаются, и газ освобождается. Дозы столь незначительны, что на общее самочувствие это практически не влияет. Эфир лучше всего проникает сквозь материю. Сейчас у меня его достаточно. Даже с учетом тех поставок, о которых мы договорились с твоим дядей.

Брайс вовремя подсуетился и подписал с Гарри долгосрочный договор по обмену камней-накопителей, предоставив чародею все пять стихий Бреморского леса в обмен на эфир. Так же он взял на себя обязанности посредника по обмену других стихийных камней у своих партнеров. Они еще много о чем говорили. Я знаю, что Гарри хотел получить определенные зелья, а Брайсу нужны артефакты, но в эти дела меня уже не посвящали.

– Ну, не все, – продолжил чародей, поглядывая на полуразвалившиеся здания, пропитанные невидимой заразой. – Вернее, не сразу, но за полгода-год… Это реально.

– Тогда я в доле.

– Ты о чем?

– О земле. Нужно покупать, пока стоит дешево.

– Дункан не считай себя самым умным. Земля уже принадлежит деКампу, герцогу и паре других шишек, которые тебе не по зубам. Думаешь, я просто так вспомнил об очистке? Лорд-наместник уже закидывал удочку. Выборы не за горами, и это явно прибавит ему бонусов в глазах простого населения.

– Тогда я надеюсь, что тебе хотя бы нормально заплатят.

– Он прикрыл меня от Фейрбернов.

– Не сильно…

– Согласен. Но по большому счету он и этого себе позволить не мог. Только его защита позволила мне мирно просуществовать практически целый год. На дрянных харчах, но мирно. Веселье в «Наковальню» принес ты. И не подвернись под руку Линдеманну… Возможно, Фейрберны с Валентайном и не сделали бы свой ход.

Машина Сансета затормозила у трехэтажного дома с проваленной крышей и выбитыми окнами. У дверного проема без двери уже была припаркована пара полицейских машин и труповозка из морга. У входа дежурила пара констеблей. Сансет вышел первым и продемонстрировал копам жетон. Те позвали начальство, а детектив махнул Гарри ручкой выходить. Я увязался следом.

Из развалины вышел невысокий толстяк с рыжими моржовыми усами и копией лысины Гарри. У него волос было еще меньше, а те, что оставались, были едва ли не выбриты.

– Даниэль Пампкин, интендант-инспектор второго участка, – представил его Сансет. Потом нас. – Сэр Гарри Смит с учеником, лордом Дунканом Локслином.

– Рад видеть, господа. – Инспектор пожал нам руки. – Прошу.

Здание изнутри походило на пустую коробку. Крупные балки еще держали вместе стены, но черепица обвалилась, доски перекрытия прохудились, и все это толстым слоем обломков покрывало пол. Пустые окна и дырявая крыша давали достаточно света, чтобы увидеть распятый на стене труп женщины, а вокруг нее аркой семь рядов рунных формул мелом. Женщина повисла на вбитых в стену гвоздях, склонив кудрявую голову над идеально убранным полом, который несколько выделялся среди местного бардака.

– Что скажешь? – спросил Сансет Смита.

– Надо подойти ближе, – ответил Гарри. – Что говорят штатные чародеи?

– Полный бред. Арка являет собой портал в загробный мир.

Гарри скептически нахмурился.

– О, поверь, они и сами все понимают. Говорят, в формулах не меньше десятка ошибок. Эта хреновина в принципе не может работать, не говоря уже о том, что написана мелом на обычном кирпиче.

Гарри протянул руку и выхватил из воздуха чародейскую книгу.

– Можно? – спросил он.

– Пожалуйста, – сказал Пампкин.

Гарри раскрыл книгу и бросил в воздух крупную эфирную формулу с вкраплениями других стихий.

– Ее уже использовали, – сказал чародей после короткого осмотра.

– Уверен? – переспросил Сансет. – Это не первая арка, что мы встречаем. Только раньше она фигурировала в делах о пропаже людей. И вместо целых символов была осыпавшаяся прахом стена.

– Почему ты уверен, что это та же самая арка?

– Дыры от гвоздей. На всех арках они были.

– Этих формул недостаточно, чтобы превратить человека в прах, – сказал Гарри.

– Еще одна странность, – добавил Джон. – Праха на местах преступления было очень мало.

– Он мог забирать его с собой, – предположил Пампкин.

– Мог, – согласился Сансет. – Неплохой способ замести следы.

– Хм… – задумался Гарри, после чего выхватил из книги еще одно заклинание, сжал в руке и направил на пол. Тот осветился белыми разводами кривых линий, как плохое отражение арки что была нарисована на стене. – Это только половина ритуала. Вторую преступник забрал с собой.

– И, похоже, в спешке, раз не убрал за собой, – добавил я. – Известно, кто это? – я указал на женщину.

Джон подошел к трупу, схватил за волосы и поднял голову.

– Проклятье, – вырвалось у меня. Гарри с Пампкином заинтересованно повернулись, а вот Джон явно ждал чего-то подобного. – Дочка Линдеманна, я прав?

– Валери Линдеманн, – кивнул Сансет. – Одна из самых младших. Вы знакомы?

Я мрачно покачал головой, вспоминая одну из кровососок, которых громилы Валентайна выбросили в мусорный бак.

– Видел ее лишь однажды.

– Инспектор, – попросил Гарри, – не оставите нас на минутку?

Толстяк перекинулся взглядом с Джоном. Сансет кивнул.

– Подожду вас снаружи, – сказал он.

– Джон, какого хрена здесь происходит? – поинтересовался Гарри.

– Вы мне скажите.

– Думаешь, мы с Дунканом замешаны?

– А черт его знает. Если честно, полностью я такой возможности не исключаю. Но почерк не ваш. Ты бы скорее разнес здание к чертам, да и лорд наш тихо не умеет, – полетел камень на мой газон. – Ты спрашивал, друзья ли мы еще? Вот тебе и ответ. Арочник орудует уже второй год. Пропало восемь человек. До этого он ошибся лишь однажды. Воришка оказался внебрачным сыном Клайва Чапмена.

– Того самого? – уточнил Гарри.

– Нет, другого, у них просто имена похожи, – съязвил Сансет.

– Уважаемые, кто этот Клайв?

– Главный судья. Вы наверняка встретите его на приеме. И он в курсе ваших терок с вампирами.

– И? – не понял Гарри.

– Если эта ситуация показалась подозрительной мне, то найдутся и другие. Как думаешь, получится у Фейрбернов сделать из тебя Арочника.

– Джон, это так натянуто, что сейчас треснет.

– Думаешь? А мне вот так не кажется. В любом случае его надо найти, я пришлю тебе фотографии. Может заметишь что-то новое.

– Хорошо, – согласился Гарри. – Я посмотрю.

Чародей убрал книгу в пространственный карман, достал из жилетки часы.

– Нам пора.

– Без меня, – сказал я, обратившись к детективу. – Подбросите в городской архив?

– Что задумал?

– Хочу покопаться в истории трущоб.

– А это здесь при чем?

– Да ни при чем, – честно признался я, но Джон мне не поверил. Тем не менее в архив меня подбросили и даже посодействовали в получении информации. Едва появившись в городе, я спустил кучу денег. Пришло время их возвращать. Я хотел проверить, действительно ли трущобы поделены между деКампом и Фарнеллом или еще осталась другая земля. Перелопатил кучу бумаг, но интересующую информацию нашел. Большая часть земли действительно принадлежала деКампу, но не лично, а находилась в городской собственности. Множество небольших участков принадлежало крупным и мелким предпринимателям, компаниям и простым горожанам. Судя по карте, каждый был окружен городскими владениями. Герцог таких игр не вел и его кусок, хоть и меньше был, зато чужих вкраплений не имел и вплотную прилегал к Докам и Хэви-бей, где проживали работяги. По сути, он же был самым лакомым.

Из архива меня выгнали поздним вечером. Пока добрался домой – наступила ночь. День вымотал меня страшно, я даже ужинать не стал, сразу в свою комнату пошел. Список заклинаний так и не набросал, и не думал, что делать его перед сном – хорошая идея. Хотя начало списка было: мне нужна вариация поискового заклинания для работы с бумагами, и не простая, а продвинутая форма.

Я повесил пиджак на спинку стула, снял ремни с кобурой пистолета и положил их на стол, а рядом бросил карточку на которой тренировался.

Тремя рунами тут не обойдешься… Саму формулу надо заключить в кольцо, да не одно, а как минимум три, потом делим на сегменты по частям света. Благо все элементы можно изобразить эфиром – уже проще…

– Дункан, – злобно прошипело за моей спиной.

Я молниеносно обернулся, вытащив из кобуры пистолет. Ствол прошел через прозрачную голову призрака. Через ту часть, что оставалась целой, потому, что вместо левого глаза была большая сквозная дыра и проглядывали мозги.

– Саймон!? Да ты издеваешься!

– Кинкейд! – повторил призрак и вцепился своими прозрачными руками в мою глотку.

Шею сдавило, я попробовал отбиться, но руки прошли сквозь прозрачное тело. Я попробовал разжать его пальцы, да только шею себе поцарапал.

Вот же ублюдок проклятый! Других дел после смерти не нашлось, кроме как жизнь мне портить?

Я обернулся. Призрак хоть и вцепился в глотку, как бульдог, но веса вообще не имел и стоило мне повернуться, ноги Саймона исчезли под столом. Я схватил карточку с заклинанием, влил в руны немного собственного эфира. Призрак оскалился, разорвал хватку и отступил. Я с облегчением сделал глубокий вдох.

– Из ада за плохое поведение выгнали? – спросил я.

Саймон настороженно покосился единственным глазом на карточку с сияющими рунами и прошипел:

– Мне там без тебя скучно будет.

Чего?! Сарказм? Да он адекватный! Нет, сам Саймон всегда был больным ублюдком, но, проклятье, он соображает. Этот призрак – не тень человека.

Обдумать мысль мне не дал вопль Кепки за стеной. Саймон воспользовался моментом и бросился в атаку. Я влепил карточку с заклинанием прямо в его простреленный лоб. Сверкнула вспышка, и призрак рассыпался волнами эфира. Я выскочил в коридор и увидел, как Гарри вламывается в комнату младшего ученика, и синюю вспышку эфира. Когда я вошел, ничего потустороннего там уже не было. Кепка стоял на кровати и трясся от страха, а Гарри заставил небольшого светляка летать по комнате.

– У нас призраки завелись? – спросил я.

– Да. Проклятые крысы, – отозвался чародей.

– В смысле крысы? Здесь был призрак крысы? – Уж не из тех, что мы с МакЛили… – Я надеюсь, Валентайн вместе с ними, с того света не вернется?!

– Хм… – задумался Гарри.

Глава 2

– Не должен… – бормотал Гарри, присербывая чай. – Ну не должен же!

Раньше я об этом не задумывался, но призраки и – духи тоже своего рода элементали, как булыжники Древних камней Бремора. Иногда они принимали человекообразную или звероподобную форму, жрали заготовки накопителей и отправлялись бродить по лесу. Только одно дело – лес, куда охотники не ходят без ружья, спецбоеприпаса и готовности встретить неприятности лицом к лицу; другое дело – спальня, где ты уже не охотник, а человек уставший, расслабленный и совершенно не готовый к драке. Неожиданные встречи с агрессивными выкидышами магии совершенно не способствуют психическому здоровью. А если у тебя ко всему прочему еще и боязнь призраков – то это, наверное, худший вариант для того, кто живет возле эфирного источника.

Не знаю, чем терзала Кепку неупокоенная душа отца, но призраков Натан боялся до дрожи в душе. Мы его еле уложили. Даже в обнимку с Кастетом, который прилетел на крик с бесполезным в этом случае автоматом, малыш отказывался засыпать. Гарри пришлось использовать усыпляющее заклинание. После он наложил еще парочку защитных на стены, и мы переместились на кухню, где я за чашкой чая поведал о своей встрече с Саймоном и страхах по поводу Валентайна.

Гарри задумался крепко. Уже третью чашку допивал и все бормотал:

– … «ловушка Батчера» или «печать Вудхауса»?

Я не стал отвлекать чародея, сгонял в его кабинет и прихватил пару книг об эфирных сущностях и защитных заклинаниях, раскрыл рабочий дневник и стал черкать бумагу, выстраивая формулы. К моменту, когда Гарри разродился, у меня была готова монструозная конструкция из трех ромбов и пятнадцати рун. Ромбы были вписаны друг в друга: острые углы меньших фигур упирались в тупые углы тех, что больше, все это фиксировалось рунами металла и земли с наружной стороны и эфирными изнутри, что делало конструкцию цельной, надежной и тяжелой как топор дровосека. Из этого вытекала очередная проблема: моих сил едва хватало на запитку эфирных рун и линий. Для металла и земли придется таскать с собой соответствующие накопители.

– Нет, не думаю! – сказал Гарри, стукнув пустой чашкой по столу. – Вероятность того, что Валентайн станет призраком, крайне низка. Согласно некоторым теориям, жизнь вампира и так является своего рода посмертием. Та темная энергия, что формирует их духовное сердце, не покидает тело после смерти. Так себе подтверждение, но я склонен верить.

– А Саймон? Разве он не был заражен вампиризмом?

– Заражен, но не изменен! – Гарри назидательно поднял узловатый палец вверх и попытался отхлебнуть из пустой кружки. Опомнился и долил чайку, жестом предложив мне. Я подвинул свою чашку ближе и благодарно кивнул. – Тем более, – продолжил Гарри, – в последние моменты его жизни преобладало ярко выраженное желание тебя грохнуть.

– Но он разумен, черт его дери! – не сдержался я.

– А вот здесь, я думаю, роль сыграли массовые смерти химер и море эфира в воздухе.

– И что, он теперь каждую ночь мне являться будет?

– Сегодня можешь спать спокойно.

– Премного благодарен! – язвительно хмыкнул я, раздражаясь на собственные злость и бессилие. – Что насчет завтра? Мне ждать гостя с того света?

– Вероятно… да.

– Превосходно, – вздохнул я. Стоп… Дом Вилкоксов! У меня же аренда на месяц вперед оплачена. Конечно, Флауэр не будет рад, если я поселюсь рядом с его драгоценной сестрицей, но в данной ситуации он кажется мне меньшим злом. – Завтра переезжаю, – сообщил я Гарри.

– В прошлый раз не сработало, – заметил чародей.

– Сейчас от вампиров прятаться не нужно, – парировал я.

– Джеймс…

– Потерпит. Я надеюсь, ты решишь эту проблему в ближайшее время.

– Конечно. Я прикинул пару вариантов, но решение временное. Для надежности "Наковальню" придется перестроить. Тогда можно будет полностью избавиться от призраков.

– Полностью? – переспросил я.

– Что тебя смущает?

– В телах элементалей обычно много ценных ингредиентов. В Бреморе это отдельная статья дохода. Разве та же эктоплазма не ценный алхимический ресурс?

– Хм… – задумался Гарри. – Эктоплазма – пустяк по сравнению с зубами, когтями и глазами призраков. Вот их действительно трудно достать.

– Никогда не слышал о таких ингредиентах, – признался я.

– Потому что в алхимии их почти не используют. Это составляющие мощных артефактов. Убедил.

– Ты хозяин, тебе и решать, – открестился я. – Посмотри. – Я подвинул Гарри дневник со схемой заклинания.

– Сразу видно колдовское образование, – проворчал чародей.

– Хорошее у меня образование, – не согласился я.

– Учитывая то, что из тебя колдуна готовили, я бы сказал – отличное! Но чародею этого мало. У тебя никогда не будет безлимитного резерва, ты не сможешь бесконечно поливать врага искрами или лупить фаерболами до изнеможения.

– Строго говоря, резерв у колдунов не безлимитный, – поправил я. – Самые сложные фокусы имеют откат до недели и требуют времени на подготовку.

– А самые простые, что легко проделают дырку в незащищенной башке, колдун может использовать тридцать-сорок раз к ряду.

– Среднестатистический резерв боевого жезла.

– Только без жезла, – напомнил Гарри. – Колдун сможет атаковать раньше, чем ты откроешь книгу. Забудь о тяжелых и массивных заклинаниях, пока не научишься снимать их с листа не глядя. Четыре угла, девять рун – вот твой максимум.

– Но ведь у чародеев тоже есть быстрые заклинания, по одному на каждый энергоузел. Стенн писал, интеграция в большинстве случайна, но шансов тем больше, чем чаще использование.

– Так вот в чем дело, – понял Гарри. – Дункан, забудь ты уже о тактике колдунов. Во-первых, быстрые заклинания тоже опустошают твои силы, а во-вторых, ты заглядываешь слишком далеко вперед.

– Согласись, что-то полезное, вроде твоего телекинеза или пространственного кармана, гораздо лучше цепочки отпугивания духов.

– Ну, вообще-то это не совсем телекинез, – Гарри довольно дернул себя за аккуратно подстриженную бороду.

– А что?

– Заклинание для стрижки овец.

– В смысле?!

– В прямом. На то, чтобы открыть третий глаз, я потратил восемнадцать лет. И все это время собирал книги по магии, да и кушать надо было что-то. Я брался за любую работу. Стрижка овец – занятие нудное, но оно честно приносило мне копейку.

– Но когда глаз был открыт, почему ты не пошел в учение? Тебя бы приняли.

– Ага, приняли бы. В кабалу. Работать на учителя и обеспечивать ему старость за два-три совета и право читать книги из его библиотеки. После восемнадцати лет отказов я не слишком верил в искренность их мотивов, да и дать они могли не так уж и много. К тому времени у меня уже скопился приличный теоретический багаж знаний, не хватало только денег. Вот я и взялся зарабатывать первым подвернувшимся способом. Ни грамма не жалею. Стенн об этом лишь вскользь упоминает, но интегрированное заклинание сильно расширяет возможности чародея. Я могу минут пять держать тебя в воздухе либо одним махом срубить дерево. Но самый простой эфирный щит моему лезвию не по зубам. Поверь, обширный арсенал простых заклинаний в бою куда полезнее тяжелых конструкций.

– Значит, в первый десяток можно все элементарные щиты записывать?

– Ну, нет! Я же сказал: то, чем будешь пользоваться.

– Этим буду, – пообещал я, указав на дневник с заклинанием.

Гарри перечеркнул мою схему и рядом начертил кошачий зрачок, вписав в него столбиком три эфирные руны. Еще две он вынес за рамки фигуры по бокам и вернул мне дневник.

– При твоих элементарных познаниях, ты обладаешь странной тягой к усложнению конструкции. Нет, я не спорю, вариант ты нарисовал рабочий и надежный… Как вспомогательный ритуал, когда есть время и гора накопителей. Боевая ценность у него мизерная. А по поводу первого «быстрого» не переживай, дело далеко не быстрое. У меня два года ушло на интеграцию. Научись снимать заклинания с бумаги, потом покажу, как пространственный карман разучивал, может и тебе поможет. Все, вопросов больше нет?

– Только один.

– Говори.

– Сколько овец ты можешь остричь за раз?

– Да ну тебя! Никакого уважения к учителю. Будешь наказан.

– Эй, предыдущее наказание еще не закончилось! – возмутился я.

– И, по всей видимости, оно было слишком легким, раз ты опять язвишь. Надо придумать что-то посерьезней.

– Гарри, не перегибай палку!

Но Гарри уже вошел в роль строгого наставника.

– Посмотрим… Посмотрим на твое поведение до окончания текущего наказания. Как раз придумаю что-то такое, чтобы тебя нормально проняло, а то совсем распустился.

– Гарри!

– Да шучу я. Думал только тебе можно? Иди спать, я еще территорию проверю и пару ритуалов проведу.

– Ты тоже не полуночничай. Завтра прием.

– Помню я. – Гарри скривился, как от лимона.

– Будь тогда другом, брось в меня сонным, а то боюсь не усну.

Гарри не стал доставать книгу, начертил пальцем в воздухе короткую формулу и толкнул в мою сторону. Мне до такого уровня контроля еще далеко.

– Спасибо. – Я ощутил, как рот раздирается в зевке, и поспешил в кровать. Как раздевался, не помню, но утром одежда была аккуратно сложена на стуле.

Первым делом я заглянул к Кепке. Комната его была пуста, и я со спокойной душой, спустился вниз. Паренек во всю кухарил, словно и не видел вчера призраков. Булькала овсянка, скворчали на сковородке колбаски, заваривался чай.

– Доброго утра, – зевнул я.

– Доброго, – ответил Кепка, бросив на меня взгляд и принялся переворачивать колбаски. – Завтрак будет готов через пять минут.

– Ты после вчерашнего отошел уже?

У Натана заметно дернулись плечи.

– Все нормально, – соврал он.

Я бы мог возразить, но воспитание младшего ученика – забота Гарри. Кто знает, я своими лучшими побуждениями легко могу ему весь педагогический процесс поломать.

– Где кто? – спросил я.

– Кастет машину трет, учитель в зале засел.

– Твой брат совсем на ней помешался. Того гляди и женится на железяке.

– Не женится, – отшутился мелкий. – Ему одной железяки мало. Колбаски готовы, я сыплю овсянку?

– Сыпь, – кивнул я. – Позову остальных.

Кастету я из двери крикнул, после чего пошел стучать в дверь зала. Гарри отозвался быстро. Дверь открылась, явив осунувшееся лицо чародея с темными кругами под глазами.

– Ты был прав! – заявил Гарри, сунув мне в руку две пробирки.

– Вообще не спал? – спросил я, разглядывая прозрачную жидкость с сильным эфирным фоном. – Эктоплазма?

– Она самая. Для меня, правда, бесполезная…

– Я могу отправить это своим? Брайс даст хорошую цену.

– Да без проблем, только контейнер надо сделать специальный, иначе она выветрится.

– Из закрытой пробирки?

– Эфирная основа, – напомнил Гарри. – Ты чего хотел?

– Завтракать пошли. Натан накрыл.

– Минутку, – сказал Гарри и отобрал пробирки, – это лучше оставить здесь. – На мгновение он скрылся за дверью и вышел с большой стеклянной банкой, имеющей герметичную крышку на защелке. В таких продавались консервированные персики, а Гарри законсервировал призрак крысы. Совершенно обычной, не похожей на химеры, что атаковали дом вместе с вампирами.

– А с Саймоном так сможешь? – поинтересовался я. Вдруг съезжать не придется.

– Увы, банку его размера сложно достать будет.

– Смешно. А если серьезно? – Я протянул руку и постучал пальцем по стеклу.

Флегматично спокойная до этого крыса внезапно преобразилась. Глаза полыхнули багровым светом, а челюсти наполнилась кривыми клыками. Крыса бросилась на стекло и расплылась по нему, превратившись в прозрачное месиво багровых глаз и страшных клыков. Я отдернул руку.

– Вот когда Саймон так рванет, ловушка его не удержит. Но я над этим работаю.

– Прекрасно, а это ты куда тащишь? Хочешь мелкого до полусмерти напугать?

– Чем дольше человек живет со страхами, тем тяжелее ему от них избавиться, – сказал Гарри, опередив меня по дороге на кухню.

– Гарри, он ребенок, – напомнил я.

– Сильно сомневаюсь, что с тебя пылинки сдували, – возразил чародей. – Иначе ты бы не вляпался в ту историю с духом. Чтобы ребенок стал мужчиной, надо относится к нему, как мужчине.

Гарри остановился перед дверью на кухню, оставил банку за дверным косяком и шагнул внутрь. Братья Спарроу дисциплинированно не начинали завтрак, дожидаясь хозяина дома за столом.

– Какие запахи, – похвалил чародей Кепку.

– Спасибо, сэр.

– Вчерашний испуг прошел полностью? – поинтересовался Гарри.

– Да, сэр.

– То есть, если я сейчас покажу тебе призрака, ты не будешь визжать как девчонка? Потому что я поймал одного.

Глаза Натана округлились, плечи напряглись, но он упрямо ответил:

– Нет, сэр.

– Прекрасно! Разделаемся с этим до завтрака.

Гарри вернулся в коридор, подхватил банку и поставил ее на стол рядом с чайником. Кепка побледнел и вцепился руками в столешницу, так, что пальцы побледнели. Кастет встревоженно посмотрел на брата и открыл рот что-то сказать, но Гарри его опередил.

– Банка зачарована, ему оттуда не выбраться.

Кепка зачарованно и в тоже время испуганно смотрел на крысу, которая вновь приобрела обычный вид, если не считать прозрачности.

– Мне его самому развеять, или ты попробуешь? – спросил Гарри.

– Й-я не умею, – замотал головой ребенок.

Гарри перевернул банку на бок, демонстрируя печать на крышке. Призрак внутри вновь взбесился и расплылся по стенкам банки, но со стороны братьев это выглядело не так страшно.

– Не нужно даже активировать как тот перстень, на котором мы тренировались. Печать сработает от прикосновения.

– А можно мне сначала на пустой банке потренироваться? – спросил Натан.

– В чем? До крышек дотрагиваться?

Паренек вздохнул и протянул дрожащую руку к крышке. Едва его пальцы коснулись центральной руны, печать полыхнула эфиром, призрак в банке перестал бесноваться и развалился синим дымом. Гарри вернул банку в вертикальное положение, чтобы Натан видел происходящее внутри. Дым быстро рассеивался и оседал на дне капельками эктоплазмы. А Саймон слизью не распался – еще один довод в пользу того, что Ферон не закончил портить мою жизнь.

Гарри быстро сполоснул руки и уселся за стол.

– Приятного аппетита, – сказал он, наколол колбаску на вилку, поднес ко рту и замер со стеклянными глазами. Я уже видел такое выражение. Обычно оно означало нежданных гостей.

– Кто там? – спросил я.

– Твоя старая знакомая.

Эйли или Финелла? Скорее первая.

– Я обязательно угадывать должен? Может имя назовешь?

– Кейт, – сказал Гарри.

Линдеманн… Мастер-вампир… Дочь кровососа, использовавшего меня для устранения конкурентов и пытавшегося убить чужими руками. Интересно, что ей понадобилось после того, как кузен Эван открутил голову ее папаше. Впрочем, последний факт ей может быть неизвестен, а вот о том, что мы с Гарри посещали место распятья ее сестренки, она точно знает.

– Провести? – тут же вызвался Кепка. Вампиры, в отличие от призраков, его не пугали, а зря. С этой дамочкой ухо держать надо востро.

Я отложил столовые приборы.

– Она одна?

– Одна, – подтвердил Гарри.

– Тогда я прогуляюсь.

Сразу встречать гостью я не пошел, вернулся в комнату, нацепил ремни с пистолетом, перстни и запонки-амулеты, повесил на плечо сумку с зельями и амулетом-кирпичом и только после этого вышел из дома. Миновал печати-ловушки в парке перед особняком и наконец дошел до кованных ворот, за которыми Кейт припарковала блестящий синий родстер. Вампирша была верна своему стилю, снова вырядившись в ярко-красный костюм и такого же цвета широкополую шляпу. Только перчатки и большие солнцезащитные очки были черными.

– Привет, Дункан. – Она помахала ручкой, изобразив улыбку ярко напомаженными губами.

Я подошел к калитке и открыл ее.

– Привет. Чем обязан?

– Разве я не могу заехать к старому другу поинтересоваться его здоровьем?

– Учитывая то, какой интерес проявлял к моему здоровью твой отец и чем это обернулось на самом деле, я начинаю переживать.

– Брось, у нас с тобой другая история. Я даже пару раз спасала тебе жизнь.

– Зачем ты здесь, Кейт? – серьезно спросил я.

Вампирша перестала улыбаться и столь же серьезно ответила:

– Ты видел ее?

– Твою сестру?

Кейт кивнула.

– Мне не отдают тело, ничего не говорят. За огромные деньги я с трудом узнала, что подозревают какого-то маньяка. Он вроде отправляет грешников прямиком на тот свет. Это правда?

– Вроде того, – решил я не отнекиваться. Информация и так уже просочилась.

– Дункан, я хочу найти его и вырвать поганое сердце из груди. Мне нужны детали. Все, что ты там видел. В долгу не останусь.

Что может быть хуже долга вампиру? Только вампир-должник.

– Сансет просил не распространятся, – соврал я. Или он действительно просил о чем-то таком?

– Дункан, милый, – губы Кейт потемнели. Красная помада налилась темнотой, как спелые черешни, оставив лишь тот самый блеск. Голос вампирши стал необычайно низким и привлекательным. В нем появилась непомерная глубина, легкая тоска и беззащитность, – пожалуйста, расскажи.

– Хорошо, – согласился я.

– Что? – удивилась Кейт.

– Я расскажу.

– Издеваешься? Это было слишком легко, – ее губы вернули обычный цвет.

– Я тебя не понимаю.

– Не важно, – томно прошептала она, и губы снова приобрели черешневый цвет, – рассказывай, милый.

Я рассказал все, начиная с нашего приезда на место преступления, упомянул даже цвет туфель инспектора Пампкина. Сам не ожидал, что эта информация сохранилась в моем мозгу.

– Спасибо, Дункан, ты мне действительно помог. Что бы ты ни думал о наших отношениях, я бы хотела остаться твоим другом.

Во мне шевельнулось первобытное начало. Несмотря на то, что пять минут назад я, дурак, и знать ее не хотел, до меня вдруг дошло, что обладать этой женщиной – все, что я хочу. Лишь она сможет сделать меня счастливым! Я должен был объяснить это ей, но Кейт меня опередила:

– Подожди! Не говори ничего. – Она достала из кармана маленький блестящий револьвер. – Он пустой. Если я попрошу тебя приставить его к виску и спустить курок, ты сделаешь это?

– Конечно, – ответил я, ни капли не сомневаясь.

– Х-ха! Парень, у тебя серьезные проблемы с внушаемостью. И я не стану этим пользоваться только потому, что хочу сохранить дружеские отношения. Позвони, как отойдешь. Нет, ничего не говори! И это подарок, – она сунула мне в руку револьвер. – Положи в карман, к виску не приставляй! Пока-пока.

Кейт нырнула в родстер, и убралась с улицы прежде, чем я сумел возразить.

Несколько минут я пялился вслед автомобилю, а потом идиотизм и нелогичность поведения разом обрушились мне на голову. Я достал из кармана револьвер, преломил ствол и уставился на полный барабан. Спина покрылась ледяной испариной. Я вытряхнул патроны из гнезд и увидел вкрапления магии огня и железа в каждой пуле. Эти малышки без труда прошили бы не одну, а десять тупых черепушек!

– Проблемы с внушаемостью? Да это полная катастрофа!

Глава 3

– Хочешь сказать, у меня совсем воля отсутствует? – спросил я Гарри после разбора разговора с Кейт.

– Скорее это последствие удаления печати в третьем глазу. Должен же твой сверхбонус круглосуточного магического зрения чем-то уравновешиваться.

– Почему мне кажется, что этот бонус все плюсы превращает в огромный минус? Поневоле задумаешься, стоит ли остальные печати открывать. Какие побочки еще ждут? Открыл духовное сердце – и помер, потому что настоящее остановилось.

– Открывать стоит! – решительно заявил Гарри. – Духовное сердце – это крепкое здоровье и дополнительные лет десять жизни, а родник стихий – увеличение общего резерва и доступ к одной из стихий.

– Бывают же чародеи и без них, – возразил я без особого энтузиазма. – Сам понимаю, что от наследия Ферриша в духовном теле надо избавляться. Особенно от метки охотника. Раньше она служила мне некоторой защитой, отпугивая слабых хищников, но сейчас в моей жизни слишком много вампиров, чародеев и элементалистов, у которых она вызывала не опасение, а интерес. Это скорее демаскировало, нежели защищало. Но это потом. Первым делом надо разобраться с внушением.

– Я что-нибудь придумаю, – пообещал Гарри. – Начнем с классического варианта защитного амулета, потом…

– Гарри, иди спать, – посоветовал я. – Сегодня вечером будет битва другого рода. Сначала – сон, потом, если времени хватит, – амулет. Сделаешь что-нибудь на один вечер, потом разберемся.

Ни одно решение не приобретает столь постоянного характера как временное: деревянная щепка под короткой ножкой стола может пролежать лет десять, кривой гвоздь заменить защелку двери, а новенький амулет от Гарри имел все шансы прикипеть к груди так же, как «кирпич» прижился в сумке с зельями. Проблема была в том, что чародей продрых до шести и лепил амулет на скорую руку. Накопитель использовал не самый гладкий. Неограненный цитрин впивался в кожу острыми гранями, галстук плотно прижимал его к телу, натягивая кожаный шнурок, и тот врезался в шею. Это нервировало, как и то, что гарантии Гарри не давал.

Сам чародей в ментальной магии силен не был, имел крепкую волю и в защите от внушения прежде всего полагался на нее, но книги в нужной области у него нашлись. Как показали эксперименты, я легко начинал кукарекать от обычного заклинания гипноза. У меня была воля, но из-за травмы третьего глаза я улавливал малейшие колебания магии, словно не моргая смотрел на солнце. Со временем это должно было пройти, а пока я надел стандартный амулет от внушения. Надеюсь на приеме соблазнять не станут.

Кепку на прием брать не стали, мал он еще для террариума, в котором даже мы с Гарри толком не ориентировались. Думаю, Фейрберну было бы легко надавить на него. Другое дело я. Маска титулованного кланового деревенщины была отличной броней.

Кастет доставил нас к черному входу в мэрию за час до приема, щуплый секретарь сразу провел нас к начальнику. По сути деКамп был мэром, но статус города государственного значения ставил Фарнелл в один ряд с графствами, а уж деньги в порту и доках крутились такие, что не каждому графству снились, поэтому и грызня за пост была куда серьезней, а политики зубастей. В свои сорок пять Лайонел уже дважды, с одним четырехгодичным перерывом, избирался на этот пост, так что недооценивать его было чревато.

Секретарь впустил нас в кабинет лорда-наместника, но следом не сунулся. ДеКамп встретил нас за резным рабочим столом. На отполированной столешнице царил идеальный порядок: телефон, семейная фотография, две ручки на подставке и никаких бумаг, за исключением одного единственного листа, исчерканного вдоль и поперек мелким почерком. Судя по всему, это была какая-то схема.

Сам деКамп был светловолосым, стройным мужчиной немного за сорок: лицо выбрито, волосы блестели от масла. Белый галстук-бабочка гармонично вписывался в строгий черный костюм, который был идеально подогнан по фигуре и наверняка приукрашивал настоящие пропорции. Лорд-наместник поднялся при нашем появлении, радостно улыбнулся, развел руки и вышел из-за стола.

– Гарри, Дункан, – сказал он.

– Нас не представляли, уважаемый, – ответил я ему в строгой манере, прежде чем осмыслил последствия. На лице деКампа поочередно пронеслись эмоции возмущения и удивления.

– О, простите, лорд Локслин, я просто надеялся, что мы станем друзьями.

Я определенно еще не дорос играть в такие игры. И единственный способ не играть – сходу отбить желание лорду-наместнику. Он определенно вызывал у меня приятное впечатление, и это настораживало. Я не мог понять, насколько настоящее это чувство. В любом случае я не собирался подставлять шею, чтобы ему было удобней вылезать.

– Тогда все нормально,… Лайонел, будем друзьями.

– Будем, – сказал он, протягивая руку для пожатия. – Только на людях меня так не называй, и я тоже границу переходить не буду. Присядем?

Мы заняли стулья перед столом, а деКамп сел в рабочее кресло.

– Гарри, я знаю, ты хочешь уничтожить Фейрбернов, вы оба этого хотите. Я искренне желаю вам удачи, но… не сегодня, джентльмены, не здесь. Это ваш первый выход в свет и, если он закончится дракой, общественное мнение будет потеряно, а вас выставят дикарями, которых следует держать взаперти.

Гарри беззаботно пожал плечами.

– Разве это не то, что обо мне и так говорят? Этот имидж работал на меня годами. Замечу: довольно успешно работал!

– Гарри, в последний раз в Дутхайе место силы создавалось десять лет назад.

– Я помню, – ответил чародей, – работы маркиза Пулли легли в основу моего ритуала.

– Но Пулли для этого понадобилась группа из семнадцати одаренных! В ордене империи Дутхай он был простым офицером, а поднялся сразу до Рыцаря Большого Креста. Кстати, почему я не вижу твоего рыцарского знака? Я же просил! Знаешь, за сколько ниточек в правительстве пришлось дернуть, чтобы тебе его дали? Тем более в такие короткие сроки.

Гарри скривился и достал из кармана золоченую медальку рыцаря-бакалавра с мечом и шпорами, чтобы приколоть ее к правому лацкану пиджака. Именно эта безделушка давала ему право именоваться "сэр".

– Ты, кстати, в каком ордене состоишь? – поинтересовался я.

Гарри скривился еще больше.

– Ни в каком, – огрызнулся Гарри, – и в рыцарство меня возводил не король, а принц, который был в Фарнелле проездом.

– Не скромничай, ты его тогда спас, – засмеялся деКамп.

Гарри бросил в его сторону сердитый взгляд, отчего Лайонел захохотал. Видимо, не все так просто было в той истории.

– Ой, не кисни! – сказал деКамп. – Потерпи месяц, побудь паинькой и тоже поднимешься. Возможно, даже до баронета. Кроме того, – лорд-наместник стал предельно серьезным, – ты же не хочешь радовать Винсента? – вспомнил он имя барона Фейрберна.

– Думаешь, хорошая взбучка его обрадует?

– Определенно. Он нанял колдуна-масая в охрану.

– Масаи – то племя, что тормозило колонизационные войска в Южной Африке?

– В Восточной. Я узнавал о нем. Этот не столько охранник, сколько дорогой убийца.

– Интересно… – оскалился Гарри.

– Не ведись на провокации, – попросил деКамп. Это та ситуация, в которой драка ничего хорошего тебе не даст. А Винсенту придется и дальше тратить деньги.

– Ты сам говорил, – сказал я, – боевой потенциал колдуна – больше.

– Я не так говорил! – возмутился Гарри.

– Тем не менее это так! – отрезал Лайонел. – Гарри, будь осторожен. Время действовать еще не пришло.

Мы с деКампом поболтали еще немного. Он проявлял заботу и участие и в общем казался неплохим человеком, но я плохо был знаком с ним, чтобы судить о его искренности. Да и может ли политик быть искренним? Спустя некоторое время мы спустились в холл, где играла легкая джазовая музыка, медленно собиралась толпа и сновали официанты с шампанским. ДеКамп поманил одного из них, показав три пальца.

– Запомните лицо этого человека, – советовал Лайонел. – Он будет крутиться рядом. Шампанское советую брать именно с его подноса.

Мы все получили по бокалу. Я пытался отказаться, поскольку никогда не был любителем шипучки, но лорд-наместник настоял. Первый же глоток меня удивил. Вместо шампанского в бокале была яблочная газировка. Дальше началась рутина. ДеКамп знакомил нас с людьми. Имена и лица быстро перемешались в моей голове, а поток важных незнакомцев и незнакомок иссяк, лишь когда она готова была лопнуть. Но деКампу этого оказалось мало, и теперь он стал водить нас по залу, представляя тем, кому ходить знакомиться было не положено по статусу. Слава Богу, таких людей было мало: герцог, граф, пара иностранных гостей и членов парламента. За знакомствами пролетела пара часов, пришло время деКампу взять слово у микрофона. Нашу с Гарри безопасность лорд поручил секретарю и отправился на сцену вещать о счастливом будущем, что вот-вот наступит. Можно было бы его послушать, но в толпе я заметил копну ярко-рыжих волос. Финелла была одета в длинное черное платье и перчатки выше локтей. Она помахала мне ручкой и поочередно указала на себя и ближайшую ко мне колонну.

– Гарри, я отойду на минутку?

– Джеймсу на глаза не попадись, – сказал чародей.

– Не станет же он здесь бучу устраивать?

Нырнув в толпу, я добрался до колонны и присел на стул у стены. Через пару минут появилась Фин и плюхнулась рядом.

– Привет, Дункан.

– Привет, Вспышка, не думал, что Джеймс тебя отпустит.

– А кто сказал, что он отпустил? Я едва сумела затеряться в толпе. Даже маскировочный амулет пришлось использовать. – Она постучала по крохотной подвеске с красным камнем на груди.

Мы немного помолчали.

– Как самочувствие? – спросил я, дабы заполнить неловкую паузу.

– Нормально, – отмахнулась Финелла. – Коза со своими психами справилась, и я справлюсь.

– У вас ситуации немного разные. Ее никто не похищал.

Возможно, похищение Финеллы Эйли и помогло. Помогло смириться с тем, что вампир, которого она грохнула, заслуживал такой участи.

– Я в норме, – отмахнулась Вспышка. – Все закончилось.

Мы снова замолчали. На этот раз пауза затянулась еще дольше.

ДеКамп закончил вешать лапшу на уши потенциальным избирателям со спонсорами и начал хвалить Гарри.

– Сейчас его на сцену позовут, – сказал я. – Посмотрим?

– Давай.

Мы покинули укромное место за колонной и вернулись в зал.

– Финелла, дорогуша, сто лет не виделись! – воскликнул статный брюнет с небрежно ослабленным галстуком. Он залпом осушил полный бокал с шампанским и поманил ближайшего официанта, чтобы взять еще два. Я думал, второй предложит девушке, но он и его осушил, тут же вернув на поднос.

– Саймон, – поздоровалась Вспышка. – Не рано начал? Знакомься, это…

Незнакомец покачал головой и перебил Финеллу:

– Как еще терпеть этих снобов?

Я присмотрелся. Новый Саймон был немного похож на старого: высокий, черноволосый, подбородок с ямочкой. Разве что высокомерия во взгляде меньше и алкоголя в крови больше. Мы с Фероном во взрослой жизни пересеклись всего пару раз, но пьяным я его никогда не видел. А еще новый Саймон был элементалистом. На уровне тонких энергий внизу его живота сиял фиолетовый источник молнии.

– Не приходил бы, – сказала Фин.

– Гарольд заставил. Он все еще пытается выполнить последнюю волю матери и сделать из меня человека. Пожалуй, только он и верит, что это возможно. Впрочем, его волю я исполнил, на глаза обществу показался, так что можно и линять. В клуб? Друга твоего тоже возьмем. Пойдешь с нами, друг?

Саймон попытался положить руку мне на плечо, но я ее остановил.

– Вынужден отказать, уважаемый.

– Ой, какие мы нежные. Парень, я такие места знаю, ты в жизни там не бывал. Хочешь я тебя в «Золотую Слезу» проведу?

Какой же, однако, надоедливый тип.

– Прошлое мое посещение этого клуба закончилось не лучшим образом.

– Потому, что меня с тобой не было! – заявил Саймон и попытался снова положить руку мне на плечо. – Со мной вас не тронут!

ДеКамп позвал Гарри на сцену, и я воспользовался этим, чтобы отделаться он пьяницы, на которого то и дело косились люди.

– Моего учителя сейчас будут награждать.

–Ученик? Кувалда взял себе ученика? Погоди, я что-то о тебе слышал. – Саймон осушил бокал и вновь подозвал официанта, повторив трюк с двумя бокалами. – Ты этот… деревенщина, на которого Август плевался.

– Саймон! – разозлилась Вспышка, опередив мой ответ. – Следи за языком!

– Да это не мои слова! – воскликнул Саймон. – Это Фейрберна. И если эта скотина на кого-то плюется – человек стоящий! Ты еще младшего кровососа Линдеманна грохнул, верно?

– Откуда такая осведомленность? – я не стал уточнять, что грохнул двоих.

– В клубе говорили. Фин, ты бы нас хоть представила, а то я как дурак.

Вспышка закатила глаза от раздражения. Саймон поднес бокал к губам и был ухвачен за ухо пожилым усатым человеком, едва ли не на голову ниже.

– Опять семью позоришь! – прорычал мужчина и грозно стукнул тростью по мрамору. Я с удивлением узнал в нем профессора Чапмена, представленного мне деКампом примерно час назад. Имя из головы вылетело, но лицо осталось, поскольку представляли его вместе с сыном – Клайвом Чапменом, судьей, внебрачного сына которого похитил Арочник.

– Ай! – воскликнул Сайнон, вылив полбокала на пиджак. – Дедуля, оторвешь!

– Чтобы я тебя через пять минут тут не видел! – прорычал старик. – Катись в свой клуб и там напивайся до поросячьего визга!

– Отец, пусти его. Знаешь же, что это бесполезно, – сказал подоспевший за стариком судья.

– Дедуля, послушай папулю. Люди смотрят.

Старшие Чапмены были мало похожи на младшего отпрыска семейства: на голову ниже, но гораздо шире в плечах и тазе, с круглыми подбородками и пышными усами. Волосы у судьи еще и рыжинку имели. У профессора это было не так заметно, поскольку тот был почти полностью седым. И ни один из них не был одаренным.

– Мистер Чапмен, – поздоровалась Финелла со стариком, – лорд Чапмен, – поклонилась она судье. Тот к высшему дворянству хоть и не принадлежал, но государственная должность лорда-главного судьи Северо-Западного округа уравнивала его в правах. Да что там уравнивала. Люди на государственных должностях всегда имели больше возможностей, чем прочее дворянство. Но именно дворяне владели большей частью земли и бизнеса на ней, а главное – местами силы и, как следствие, имели большее влияние. Тот же деКамп вроде и был главной исполнительной властью Фарнелла, но только до окончания избирательного срока, а герцог Фарнелла вместе с Замком, где располагалось место силы льда, своей долей в порту и доках, землей Старого города, Сити и Шайни, оставался на месте до самой смерти.

– Здравствуйте, молодая леди, – ответил старый профессор, отпустив мочку Саймона. Судья вежливо кивнул.

– Ху, – выдохнул пьяный разгильдяй и активно растер ухо.

– И какого черта ты приперся? – строго спросил дед.

– Гарольд заставил.

– Опять лезет не в свое дело! – проворчал дед.

– Разве не об этом просила его мама? – пожал плечами Саймон, потер ухо и забросил в себя остатки шампанского. – В клуб? – спросил он нас.

Финелла покачала головой, а я сослался на то, что должен подождать Гарри. Чародей тем временем получил какую-то грамоту в стеклянной рамке, продемонстрировал ее публике, и та ее часть, что не наблюдала за нами, разразилась апплодисментами.

– Очень жаль… – сказал Саймон, вроде как двинулся в сторону выхода, но замер и указал пальцем. – Это лохматое чувырло не сюда прет?

Сквозь толпу прямым курсом пробирался настоящий чернокожий гигант ростом выше Гарри, а в плечах шире старших Чапменов. Лохматым он выглядел из-за сотен тоненьких косичек, которые заменяли ему прическу. Впрочем, одето чувырло было в совершенно обычный костюм-тройку.

Оторвав взгляд от лица я наконец заметил, что гигант прокладывает путь лорду Фейрберну, его сыну и еще одному мужчине.

– Ха, – сказал Саймон. – Не по твою ли душу? – спросил он меня.

Я не ответил, но пуговицы пиджака расстегнул, чтобы легче было достать пистолет.

Когда до нашей группы осталось несколько метров, негр замедлился, а Винсент вышел вперед.

– Джентльмены и леди, – поздоровался он.

Мы ответили вразнобой: Чапмены степенно, Саймон весело, а мы с Финеллой настороженно.

– Лорд Чапмен, – Винсент спросил судью, – не уделите нам минутку своего времени?

– Чем могу быть полезен?

– Хочу представить вам мистера Патрика Вимбуша, кавалера ордена Почета из Новой Фриландии.

Сухопарый незнакомец с приветливым лицом и тараканьими усиками вышел вперед. Упомянутый орден болтался у него на шее на красной ленте с золотой каймой. Надпись вокруг золоченого дуба на овальной бляхе гласила: «В действиях верен и в чести незапятнан». И если это действительно так, что он делает в компании Фейрберна?

– Приветствую, мистер Вимбуш, – сказал судья и в свою очередь представил присутствующих. Неожиданно оказалось, что сынок его носил фамилию Кеттл, да еще и титул баронета имел. Не родной? – Как дела в самом южном доминионе империи? – спросил судья.

– Весьма неплохо. Добыча жемчуга в этом году выросла на десять процентов.

– Вы этим занимаетесь?

– Нет, у меня всего лишь небольшая скотоводческая ферма. Мясо в цене, когда кругом одна лишь рыба.

– Так что привело вас в наши края?

– Дела торговые, но в Фарнелл я прибыл навестить родню…

– Не думаю, что эти разговоры будут интересны молодежи, – вмешался лорд Фейрберн.

– Скука, – подтвердил Август. Он хотел еще что-то добавить, но баронет Кеттл его заткнул:

– Да ты что! Семейная драма всегда самая интересная!

Дед Чапмен грозно взглянул на внука, но в этот раз Саймон решил его проигнорировать. Мистер Вимбуш нерешительно взглянул на старшего Фарнелла, тот кивнул.

– Родня – кузина, если быть точным. Лет пять, как я потерял с ней связь, а когда прибыл – узнал, что сестрица померла, ее муж повесился от горя, оставив сиротами двух ребят…

Какого черта?! Это же история братьев Спарроу!

Глава 4

А вот и провокация. Кастет говорил, что близких родственников у них не нашлось. Впрочем, да, Новая Фриландия – свет не близкий. А Вимбуш, таракан этот, может даже настоящим оказаться.

– Это же… – сказала Финелла.

– Очень печальная история, – перебил я. Фальшь почувствовали все, но я сделал каменное лицо и посмотрел на сцену, чтобы с ходу поймать взгляд Гарри, который как раз спускался и, судя по всему, направлялся прямо к нам, но был перехвачен поздравляющими. Хорошо! Есть возможность закончить фарс раньше, чем он доберется. – Прошу, мистер Вимбуш, продолжайте.

– Как единственный родственник я просто обязан взять опеку над детьми! – заявил Вимбуш с пылом и категоричностью, от которой тараканьи усики стали торчком.

– Благородное решение, – подтвердил судья.

– Да вот беда. Детей определили в приют, но они сбежали, и руководство сиротского дома отказывается выписывать бумаги на них.

– Могу понять их опасения. У родителей сирот наверняка было имущество, которое отошло на их содержание. Теперь сиротский дом должен передать его вам, и руководство опасается, что вы просто исчезнете с ним.

– Боюсь, лорд Чапмен, – вмешался Винсент Фейрберн, – там другая ситуация. Думаю, Орден Почета является достаточной гарантией того, что мистер Вимбуш – джентльмен достойный доверия. Мы уже наняли детектива, который начал поиски детей. И первое, что он выяснил, – имущество детей не было доходным. Недвижимость продали с молотка по бросовой цене, а дети сбежали сразу после приема в приют, примерно пять лет тому назад. Тогда как по бумагам они совершили побег совсем недавно.

– Понятно, – сказал судья, – а фонды продолжали списываться, что видимо полностью устраивало руководство приюта. – Я могу перетряхнуть этот притон сверху донизу и наказать виновных, но без детей вы бумаг не получите.

– О, не стоит волноваться лорд-главный судья! – заверил Вимбуш. – Я готов прямо сейчас написать отказ в пользу любого приличного благотворительного фонда или заведения. Для меня главное – дети, но даже когда я их найду, боюсь, руководство приюта будет ставить палки в колеса, а мое время пребывания в метрополии ограничено. Аборигены – не самые надежные работники, а без твердой руки они могут вообще распуститься, и я потеряю дело, которое взращивал годами!

– Что же, – сказал судья, – я вам посодействую. Найдите детей – и дело решится в кратчайшие сроки. Только отказ написать придется, я вас за язык не тянул. Попрошу секретаря подобрать несколько фондов на выбор.

– Благодарю, лорд! – сказал Вимбуш.

– Спасибо, – добавил Фейрберн. – Думаю, дело решится на днях, – сказал он, взглянув мне в глаза.

– Что за интригу ты завел на этот раз? – спросил Гарри, наконец преодолевший толпу поздравителей, которые спешили подмазаться к новой влиятельной фигуре на шахматной доске Фарнелла.

– Сэр Гарри, – сдержанно поздоровался Винсент. Гарри ответил ему красноречивым взглядом и только через несколько мгновений пересилил себя.

– Лорд Фейрберн.

– Ты сильный, – неожиданно произнес чернокожий, за время предыдущего разговора не проронивший и слова.

– А ты тот парень, которого наняли, чтобы убить меня? – неожиданно спросил Гарри. – Думаешь справишься?

– Я всегда побеждаю, – сказал гигант.

– Лорд Фейрберн! – разозлился судья. – Что это значит?

– Лорд Чапмен, – вмешался Август, – думаю, вы не так поняли. Боладжи нанят для охраны! Просто он уверен, что в его силах справиться с любым противником. Думаю, не секрет, что у нас натянутые отношения с сэром Гарри, он славится своим буйным и непредсказуемым нравом, а его ученик, лорд Локслин, даже устроил погром в главном торговом представительстве Дома!

– Протестую, ваша честь! – сказал я. Если Август начал рыть себе могилу, ему надо помочь. – До меня дошли слухи, что сэр Август нанял убийцу, чтобы устранить меня…

– О, об этом в клубе тоже говорили! – удачно подал голос Саймон.

– Вот я и пришел в Дом Фейрбернов выяснить все за разговором с главой, но вместо этого охрана позволила себе вольность неприлично отозваться о моем клане и семье, после чего применила силу. Пришлось защищаться. Там, кстати, было довольно много свидетелей. Одну леди я даже видел в зале. Думаю, она не будет против поделиться воспоминаниями и взглядом со стороны.

– Не стоит, – сказал Винсент. – Я прошу прощения за тот инцидент, мы оба погорячились.

– Разве? – спросил я, откровенно издеваясь. – Малец, неотесанный деревенщина, чертов молокосос. Вы в выражениях не стеснялись, я себе такой вольности не позволял.

– Хватит и того, что вы объявили, будто наша семья наняла убийцу! – едва сдерживаясь, сказал лорд Фейрберн.

– Действительно, – сказал я и перевел взгляд на чернокожего.

– А ты смел! – засмеялся он. – Но слаб, чтобы дерзить. Помолчи!

Кристалл на груди разгорелся как уголь, голова закружилась, но я постарался не подать виду. Челюсти свело, губы слиплись, и я понял, что в ближайшее время не смогу открыть рот, поэтому мило улыбнулся и сделал жест, будто закрываю рот на замок и выбрасываю ключ. Должно было выглядеть так, будто я сказал все, что хотел.

– Серьезно? – спросил Гарри. Мои затруднения от него не укрылись. – И кто ты такой, чтобы затыкать рот моему ученику?

– Боладжи Ленгаи из племени Накуру, великий воин Бога дождя, убийца шаманов и повелителей стихий, – сказал он, словно констатировал факты. Никакого пафоса.

Так, повелители стихий – это их элементалисты, а шаманы – чародеи, наверное, с этнической спецификой, но, в общем понятно. То есть, верзила прямым текстом сказал, что убивал подобных Гарри.

– Нашел чем выделываться, – сказал Гарри. – Я тоже не одного колдуна пришил.

– Сэр Гарри?! – возмутился судья. – Не слишком ли смелое заявление в присутствии служителя Фемиды?

– На войне лорд, на войне. Богиня правосудия не возражала.

– Поставишь свою жизнь против моей? – тут же предложил чернокожий.

– Посажу обоих, – пообещал Чапмен. Масай хотел возразить, но ему хватило ума сдержаться, да и Август снова вмешался.

– Просим прощения, лорд Чапмен, – сказал он. – Боладжи, конечно же, не имел в виду бой до смерти.

– О, – воскликнул Саймон, – спортивная дуэль, тогда я дерусь первым. Как насчет дуэльного зала в стрелковом клубе… Ай! – Дед опять ухватил Саймона за ухо. – Дедуля… Ай!

– Вынуждены откланяться, – поспешно сказал старший Фейрберн. – Боладжи, уходим.

Как бы ни старался я быть хорошим человеком, вынужден признать, что рад видеть, когда срываются планы у таких людей как Фейрберны. Но это всего лишь цветочки, неприятная сценка на публике. Настоящая драка начнется позже, и я понятия не имею когда. Как распорядится своими знаниями Фейрберн? Кепка один дома, Кастет один на парковке… И никого рядом, чтобы их защитить.

Мы, – сказал судья, – пожалуй, тоже отойдем. – Он подал знак отцу, и семейство оттащило айкающего Саймона за колонну.

Я резко повернулся к Гарри и указал на запечатанный рот.

– Не сработал амулет?

Я покачал головой и поторопил его жестом. Гарри осмотрелся.

– Книга привлечет внимание, так что потерпи.

Чародей подошел ближе и стал рисовать пальцем едва заметные эфирные символы вокруг скрытого под одеждой амулета. Именно это время выбрал Джеймс Флауэр, чтобы отыскать пропавшую сестру.

– Сэр Гарри, – поздоровался он со всем уважением, после чего кардинально поменял тон. – Разве я недостаточно четко дал понять, что не хочу видеть вас двоих вместе?

– Мне восемнадцать, если ты забыл, – огрызнулась Вспышка.

– Тебя недавно похищали, если ты забыла. По вине твоего кавалера. Или я не прав, лорд Локслин?

Я закатил глаза. Как же он не вовремя.

– Игнорировать меня не лучший вариант, – прошипел Джеймс.

– Присмотрись, – охладил его Гарри, продолжая расписывать на груди третий круг символов, – он не может.

Джеймс хоть и был слепым на оба глаза, видел мир через третий глаз. И магию, запечатавшую мои уста, в том числе.

– Хм… Отличное заклинание! Кто его так?

– Громила Фейрберна, – сказала Вспышка.

На этот раз Джеймс от комментариев воздержался, решил дождаться пока я снова заговорю. Гарри дорисовал третий круг. Я даже не почувствовал активации – думаю никто в зале не почувствовал, мои губы просто разлиплись.

– У нас проблемы! – заявил я. – Сэр Джеймс, извините, не до вас! Домой, сейчас же!

– ДеКамп требовал остаться до конца.

– Благо, он занят.

Пока мы разговаривали, лорд-наместник вручил следующую грамоту от городского совета очередному счастливчику и останавливаться не собирался.

– Гарри, видел того таракана с бляхой ордена на груди? – Чародей кивнул, и я продолжил. – Дальний родственник Спарроу. Возможно даже настоящий.

– Фейрберн нацелился на детей? Вот крыса помойная! – Гарри сжал кулаки так, что суставы захрустели. – Я сверну его поганую башку!

– Но не сейчас, – сказал я. – Возможно, родственник липовый, и это та провокация, о которой говорил деКамп.

– Может быть, – согласился чародей. – Это в его стиле.

– Тогда вам нельзя уходить, – сказала Финелла.

– Не вижу причин оставаться, – сказал я.

– Сэр Гарри сбежит после разговора с Фейрберном? – спросила Вспышка.

– Натянуто, – сказал я.

– Но что-то в этом есть, – согласился Гарри.

– Поведайте и мне эту занимательную историю, – попросил Флауэр, – хочу знать, во что ты втянул мою сестру на этот раз.

Я закатил глаза.

– Джеймс, ты просто… – Фин топнула ножкой.

– Право же, Джеймс, – сказал Гарри, – при чем здесь Дункан?

– При том, что молодой человек притягивает неприятности, как магнит.

– Я помню другого такого! – строго произнес Гарри. – От которого отвернулись все друзья, когда он был на грани смерти!

– Неправда, – сказал Джеймс. – Шериданы меня поддержали… и вы… Расскажите, я помогу.

– Хотите помочь? – спросил я. – Тогда забирайте Кастета и езжайте в «Наковальню». Пока вы с ними, ребят не тронут, а мы покружим здесь. Думаю, Лайонел не откажет в совете. Финелла все слышала, она расскажет.

– Что скажете, сэр Гарри? – спросил Флауэр. Мое мнение для него значило мало.

– Так и сделаем.

– Позвони Эйли, – сказал я Финелле. – Пускай молчит о ребятах, если будут спрашивать.

Оставшись вдвоем с Гарри, мы взяли по бокалу шампанского, того, что на деле – яблочная газировка, и обсудили текущую ситуацию. Благо народ больше топтался у сцены, и у нашей колонны разговор вышел довольно приватным. Особенно после того, как Гарри начертил на мраморе заклинание тишины.

– Самозванец это, – сказал чародей.

– А как же орден?

– А что орден? Знаешь, за что я свою цацку получил? – Гарри небрежно щелкнул пальцем по рыцарской бляхе.

– Вроде как за оборотня?

– Ага, за оборотня. Только охота завела меня в злачные места Пабсета. В бордель, где он выбирал очередную жертву. Тварь едва не растерзала одного красавца с голым задом верхом на дешевой шлюхе. В тот раз я его упустил, но знаешь, кем оказался голозадый?

– Неужто деКамп?

– Бери выше, это был наш следующий гарант чести.

– Стоп. Что принц делал в дешевом борделе? Не нашлось подходящей шлюхи в Шайни?

– Думал, что его не узнают. Строго говоря, личина на нем была добротная, никто кроме меня и не узнал. Даже оборотень тупо поперся за сильным сердцем.

– То есть, рыцарем ты стал за спасение королевской жизни? У тебя сам принц в покровителях, а ты молчал?

– Мы с ним полностью рассчитались. Титул и «Наковальня» – этого более чем достаточно. Кроме того, если он меня снова увидит – поймет, что я снял печать молчания.

– Оу… А разве ее реально снять?

– С чего бы мне врать?

– Я понял, в орден ты не веришь, но даже тебе официальную причину награды обозначили далеко не рядовую, бумаги выписали, в государственные реестры внесли. Наверное, даже в газетах писали?

– Писали, – подтвердил Гарри.

– Вот и о нем писать должны. Возможно даже с фотографией или портретом.

– Но это в Фриландии. К нам они вряд ли дошли.

– Попытка – не пытка. Я все равно собирался провести еще некоторое время в архиве. – Надо довести до ума свою идею с покупкой земли. Да, сейчас появились более насущные проблемы, но они будут всегда, и это не повод отступаться. Возможно, отложить, но не покинуть, а довести до конца. Только так! Иначе можно превратиться в безвольную щепку, что вода несет по реке жизни.

– Тогда тебе не в городской архив нужно, – сказал Гарри, – а в архив при библиотеке.

Проклятье, об этом я не подумал. Впрочем, пара фунтов поможет мне справится и там и там. Без помощников в этом деле никак.

– Фейрберн говорил, они привлекли детектива. Может и нам стоит?

– Сансета просить? – не понял Гарри.

– Я думал о частном сыщике, но так даже лучше. Джон может использовать государственный ресурс. Например, сделать пару запросов в королевские реестры, связаться с копами Фриландии…

– Этот интерес может выйти ему боком, если он не обоснует причину.

– А он обоснует, если хочет, чтобы мы помогли с Арочником. Кстати! – осенило меня. – Если мы нароем что-то о внебрачном отпрыске судьи, он может притормозить дело об опеке.

– Сомневаюсь. Репутация у него такая, что если дал слово, будет держать.

– Тебе ли не знать, что репутация – одно, а настоящая натура – другое. Не думаю, что у человека, заделавшего ребенка на стороне, такие уж крепкие принципы.

– Дункан, не стоит сводить все к черному и белому. Жизнь гораздо сложнее, и у каждого из нас за душой найдется ворох поступков, о которых мы жалеем, а иногда даже откровенно стыдимся.

– Если так, то всегда найдется повод отступить от принципов. Попытка не пытка. Пока мы ничего не знаем – это пустой спор. Лучше нарисуй мне ту штуку, которой губы разлепил. Чует мое сердце, это заклинание еще не раз использовать придется.

– Не осилишь.

– Придется! Амулет ведь не сработал.

– Не осилишь! – повторил Гарри. – Я переработаю амулет.

– Переработай, я не против, но заклинание дай. Впишу его в десятку первых.

– По условиям не проходит, упрощать надо, а так их три штуки минимум получается.

– Вот все три и дай.

– Ладно, но считается за одно.

– Да без проблем.

Нас с Гарри практически не трогали. Мы вроде и на виду были, но имели в зале слишком мало знакомых, с которыми могли обсудить погоду или политику империи в доминионах. Пару раз к Гарри подходили колоритные личности с поздравлениями, ненадолго прерывали наш разговор и исчезали. Мы спокойно обсудили будущее братьев. Я предлагал на время отправить их в Авок, а там хоть все графство переверни, но Гарри решительно отверг предложение.

– Если это случится, – сказал он, – особенно сразу после приема, будет выглядеть, словно мы умышленно прячем детей. Лучше прикинуться, что мы не в курсе их происхождения. Скажем, не Спарроу они, а Джонсы, и пускай Фейрберн обратное докажет.

ДеКамп, к слову, план одобрил, добавив от себя, что направит в приют доверенного человека с инспекцией. По ее завершении будет видно, какие шаги стоит предпринять. Вариантов решения уйма: от махинаций с документами и до «возвращения» детей нужного возраста в приют. Если руководство, персонал и воспитанники дружно заявят, что это те самые, Вимбушу придется туго. Еще он советовал завести поверенного для таких дел и даже рекомендовал юридическую контору в Сити. Гарри обещал подумать. Естественно, его смущало, что после такой рекомендации, поверенный будет не его, а деКампа. Хотя идея была здравой. Мне, например, для покупки земли такой человек однозначно понадобился бы. И если спрашивать мнение, то не у лорда-наместника, а у тех немногих незаинтересованных, которых я знаю, например: Флауэров, Шериданов, Сансета, возможно даже психа-викария. Дяде надо будет позвонить, он пару стоящих доверия имен может знать, да и добрый совет опытного интригана не помешает.

Глава 5

Новость о невесть откуда взявшемся родственнике братья приняли не очень радостно. Более того, ни о каком дяде из Новой Фриландии они слыхом не слыхали и уж точно не хотели переходить под его опеку. Для Кепки это значило потерю учителя, на которого смело можно равняться. Мелкий уже давно крошил оборотней и вампиров пачками, в мечтах, конечно. А Кастету пришлось бы расстаться с любимой четырехколесной прелестью, да и сомневаюсь, что автомат дядя разрешил бы оставить. В общем хорошо, что реакция такой оказалась, а то мы, строя свои планы, совсем забыли их мнения спросить.

Мы с Гарри добрались домой далеко за полночь. Чародей сразу ощутил возмущения в эфире и, отложив разговоры, потащил меня в зал, где магия собиралась заметным даже невооруженному взгляду столбом. Ему было далеко до того эпичного зрелища, которое являл собой нестабилизированный поток, но в плане ощущений все было гораздо ярче. Магия наполняла тело и потрескивала искрами на кончиках пальцев, словно готова была материализовать любое желание. Это пьянило и дурманило, но Гарри не позволил поддаться искушению. Чародей достал книгу и начал разбрасываться заклинаниями, которые дополняли символы на стенах, полу и потолку.

– Стань туда и не двигайся, – велел он мне, указав в самый центр комнаты, где крутилось сложное многоступенчатое кольцо символов. Сам же Гарри занял место напротив, в простой октограмме, активировав еще одно кольцо с вписанным в него треугольником между нами. Такие же кольца, только меньше, заполнили комнату. Гарри нарисовал в воздухе руну материализации, напитал ее силой и спустил с цепи. Волна магии медленно и неумолимо прокатилась по залу, заставляя дрожать магические знаки, ударилась о защиту на стенах, замерла и так же неспешно покатилась обратно. Вот в одной фигуре-ловушке появилась бесноватая крыса, во второй петух, в третьей что-то большое, но она не выдержала и развалилась. Волна докатилась до нас с Гарри, и в ловушке передо мной возник призрак Саймона, непрозрачных, четких цветов. Я бы подумал что он живой, если бы не видел Гарри сквозь дыру в его башке.

Саймон злобно прищурил единственный глаз, оскалился и без пафосных прелюдий потянул руки к моей глотке, но наткнулся на невидимую стену. Гарри тоже рассусоливать не стал – зажег на руке синий призрачный огонек и вложил его прямо в дыру. Голова призрака вспыхнула, став прозрачной. Саймон заорал голосом, полным боли, ужаса и злобы. Огонь быстро полз по телу, делая его прозрачным, призрак корчился теряя форму. Он, как бесноватая крыса, навалился на одну стенку, растекся по ней, бросился к другой и завертелся в ловушке огненным вихрем. Защитные руны ловушки засияли от перегруза, одна не выдержала и вся защита лопнула, как мыльный пузырь. Призрак рванул на меня и рассыпался эфирным дымом.

– Ушел, – посетовал Гарри. – По крайней мере, спать можешь спокойно. Стой, не двигайся, я еще не закончил.

Чародей сделал еще несколько пассов руками, заставляя призраков в ловушках загореться таким же огнем, после чего сжал руку в кулак. Призраки начали лопаться, оставляя после себя знакомый дым, только он не рассеивался, а собирался в капли эктоплазмы, которую Гарри бережно заливал в пробирки и ставил в шкаф у стены. У него там уже небольшое состояние скопилось.

– Теперь можно, – сказал он.

Но ждал нас не сон, а долгий разговор с братьями Спарроу и Флауэрами. Последние даже остались на ночь. Это не сильно изменило утренний уклад, разве что на кухне «Наковальни» завтракало на два человека больше, а Финелла добровольно заняла место Кепки у плиты. Пока они собирали на стол, я позвонил домой, вот только не Брайсу, как собирался, а другому дяде – Гордону. Слишком категоричный нрав у главы. Он еще раньше предлагал устранить угрозу физически. Гордон же, будучи неодаренным, имел веский голос в совете, поскольку занимался торговлей, которая приносила клану основной доход, а значит был искусен в интригах и проворачивать дела бумажные умел куда лучше других. Ну, возможно, я еще немного заскучал по тете Мери и кузену Логану и специально поступил так, чтобы перекинуться с ними словечком. Родные же люди.

Дядя Гордон выслушал внимательно, черновой план одобрил и взял время поразмышлять. Единственный совет, что он дал – поменять парням фамилии, даты рождения, но имен не трогать. Даже опытные интриганы на этом попадались, а так можно сказать, что именно имена и ввели сыщика в заблуждение. Кроме того, необходима и другая легенда происхождения, но детям лучше упрямо молчать, а нам – сделать вид, что не интересовались.

Все это: подколы Логана насчет девчонок, интерес тети хорошо ли я кушаю, одеваюсь, учусь, – заняло не больше двадцати минут, но на кухню я явился, когда все уже активно работали столовыми приборами. В меню были: яичница с беконом, тосты, поджаренные помидоры и грибы. Я взял всего и побольше, попутно рассказывая о том, что советовал дядя.

– Ну, – спросил Гарри, – не против фамилию сменить?

Для некоторых это могло показаться неприемлемым, но сквайр Спарроу мало что оставил детям, кроме тяжелых воспоминаний. Они согласились. Кастет захотел быть Уиллером, а Кепка сразу определиться не смог, поэтому стал Тейлором. На этом завтрак и закончился.

– Ну что, Уиллер, сделай «куперу» небольшой техосмотр, а то после появления «ройяла» ты о нем совсем забыл. Повезешь нас в другой конец Рапси.

– Обижаешь, – возмутился Кастет. – Машина в идеальном состоянии. Едем хоть сейчас.

– Сейчас не надо, я еще вещи не собрал.

– Уезжаешь? – спросила Финелла. – В такое время?

– Переезжаю, – сказал я, покосившись на Джеймса. – В дом Вилкоксов.

– Та-ак, – протянул лорд Флауэр в странной манере слепого, не поворачивая головы в мою сторону. Вот как он это делает? Я если глаза закрою, то третий глаз тоже ничего не видит…

– Гарри! – воскликнул я. Надо было еще раз попробовать заклинание внушения, только если Джеймсу станет известно об этой части проблем, он просто прикажет мне держаться подальше от сестры и забыть о разговоре. – Есть идея по моей проблеме.

– Которой из них? – переспросил чародей.

– По той, что не связана с переездом. А он, лорд Флауэр, совершенно необходим.

– Я должен просто поверить?

– Поверь, Джеймс, – попросил Гарри. – Дункан действительно считает, что он необходим.

– А вы? – вцепился настырный за оговорку.

– Я, – осторожно ответил Гарри, – не знаю, как к этому относится. Данная мера предосторожности может в равной степени оказаться как эффективной, так и совершенно излишней.

– И это не связано с Фейрбернами? – уточнил Джеймс.

– Совершенно! – поспешил заверить я. Видимо зря.

– Тогда я повторяю: не хочу видеть тебя рядом с моей сестрой! И ты! – На этот раз Джеймс даже развернул голову в сторону собеседника, что для него было крайне нехарактерно. – Даже не вздумай к нему заходить!

Финелла открыла рот возразить, но Джеймс щелкнул пальцами, и над ними повисла крохотная, почти белая горошина, от которой веяло жаром. Вспышка опасливо покосилась и проглотила возмущение. После этого Джеймс развеял шарик. Но выглядеть пугающе не перестал.

– Сомневаюсь, что у меня будет время для гостей. Я скорее там только ночевать буду. Кстати, лорд Флауэр, не посоветуете поверенного.

– Дела семьи я веду сам, – буркнул Джеймс. – Благодарю за гостеприимство. Могу я вызвать такси?

– Кастет отвезет, – сказал Гарри. – Нам с Дунканом еще есть что обсудить.

Фин сделала кислое лицо по поводу поведения братца и помахала ручкой, а Джеймс удалился гордо и независимо.

– И с чего он меня так ненавидит?

– Как ни крути, из-за тебя похитили его сестру, – сказал Гарри. – И не спорь. Воду кровососы мутили, но причиной стал именно ты.

– Да он ко мне так с самого знакомства относится!

Гарри безразлично пожал плечами.

– Что там у тебя за идея была?

Я объяснил. Гарри подергал бороду и достал книгу заклинаний. Пролистал пару страниц, после чего в меня полетело заклинание гипноза и приказ кукарекать, который я выполнил послушней самого верного пса. Результат был ожидаем и не особенно меня расстроил. На втором заходе я закрыл глаза, а Гарри повторил предыдущие действия… Кукарекать хотелось, но не так, чтобы уж сильно. Челюсти чесались, губы зудели, а проклятое «Ку» вертелось на языке, но я все же решил открыть рот, намереваясь сказать совершенно другую фразу.

– К-х-х-хак тебе? – едва слова вылетели, желание кукарекать пропало.

– Интересно, – признался Гарри. – Я понаблюдал на уровне тонких энергий. Заметны изменения в третьем глазу. Думаю, могу тебя обрадовать.

– Придумал решение?

– Нет, вижу изменения в глазу. У тебя образуется собственная защита.

– Новость хорошая, но мне, возможно, снова с вампирами говорить придется.

– Дай мне полчаса.

За эти полчаса Кастет вернулся, я сложил вещи, а Гарри сваял новый амулет, на этот раз вставив крупный осколок камня в медный медальон, так что он не впивался в кожу клещом.

Много с собой брать я брать не стал: взял только пару пачек патронов, сумку с зельями да чемодан с одеждой. Примерно так же собрался и Кастет, разве что патронов он взял больше, а зелий меньше. Гарри решил, что мне сейчас водитель нужнее, да и человек, который заметит внушение, тоже не помешает. Чародей все равно собирался с головой нырнуть в решение проблемы «Арки». Я бы эту задачу явно не потянул.

В доме Вилкоксов я задерживаться не собирался – хотел осмотреться и бросить вещи в шкаф, но едва выполнил эти задачи, услышал дверной звонок. Предосторожности вроде вытянутой руки с пистолетом оказались лишними. За дверью оказалась Эйли с пирогом в руках. Девушка была одета в легкое желтое платьице и босоножки. Я удивленно окинул взглядом ее наряд.

– Что?! – Эйли слегка покраснела.

– Я думал, ты предпочитаешь более практичную одежду. В этом ногами не помашешь.

Краска густо залила ее лицо вплоть до кончика вздернутого носика, брови нахмурились, а глаза сверкнули оранжевым.

– Проверить хочешь?!

– И в мыслях не было! Я просто…

– Просто думал о моих ногах?!

– Нет, ну… – Чего она вообще хочет? Что я не так сказал?! Как там кузен Эван говорил о своей темпераментной женушке? «Ей сложно сердится, когда я делаю комплименты, а как успокоится – можно и отругать». – Они у тебя красивые. И платье это идет.

– Эм… – растерялась Эйли, и я поспешил вбить гвоздь в крышку гроба этой ссоры.

– Просто вспомнил, как ты меня пнула при первом знакомстве.

– А, это… Извини, – отошла девушка. – Вот. – Мне протянули пирог. – С новосельем.

– Спасибо.

Руки Эйли освободились, и она начала нервно теребить косу. Что дальше? Пирог предполагает чай. Надо о Спарроу поговорить, но я уже опасаюсь ее приглашать.

– Кастет, – я обернулся к Клинту, – ставь чайник.

– Так мы в полицию не едем? – уточнил он.

– О, если вы заняты, я…

– На чашечку чая время найдется, – заверил я.

Пирог оказался выше всяких похвал, но чаепитие вышло довольно странным и неловким. Эйли все время теребила косу и поправляла платье, словно чувствовала себя в нем неуютно. Впрочем, это не помешало нам обсудить ситуацию и то, что ни она, ни ее семья ни в коем случае не должны узнавать Кастета и Кепку. Это заняло мало времени, после чего я позвонил в участок, уточнил, на месте ли Сансет, и попросил предупредить его о визите.

Детектив-инспектор ждал меня за рабочим столом не в самом лучшем расположении духа.

– Какие проблемы ты принес на этот раз? – спросил он вместо приветствия.

– Почему сразу проблемы, уважаемый? Может я помочь пришел?

Сансет хитро прищурился.

– А я слышал Гарри с новым громилой Фейрберна повздорил, когда тот знакомил какого-то орденоносца с главным судьей…

– Откуда? – возмутился я, указав на кресло.

– Садись. Мир слухами полнится, а в моей работе вообще важно нос по ветру держать. В общем, – детектив довольно потер руки, – теперь не я вас, а вы меня о помощи просить будете. Начинай, – разрешил он.

Я открыл было рот осадить полицейского. В последнее время у меня начало получаться, но ведь он не соврал. Я действительно пришел не столько помогать, как просить помощи. Да и зачем портить настроение человеку? Пускай радуется, может сговорчивей будет.

– Детали интересуют? – спросил я.

– Еще спрашиваешь? Только давай переместимся к «Мо»: ни крошки во рту с самого утра.

У меня завтрак был плотный, да и пирог только что ел, но чашечку чая пропущу.

– Кастета возьмем. Его это тоже касается.

Сансет поморщился.

– За одним столом со вчерашней шпаной? У меня все же репутация…

– Он исправился.

– Парень, ты… А, ладно, обед за твой счет.

«У Мо» было людно, но для Сансета столик нашелся. Два констебля живо освободили. По собственному желанию, без всякого принуждения. Да и насчет Кастета, я думаю, Джон переживал зря. В прилично одетом молодом человеке сложно было узнать вчерашнего босяка. По крайней мере, пока он молчал.

Сансет заказал, словно неделю не кушал: рыба с чипсами, стейк с кровью, маринованные кабачки и клубничное бланманже на десерт. Я понял, что чаем не обойдусь и заказал себе кровяных колбасок, они здесь отменные, а Кастет взял салат с курицей и сельдереем. Пока детектив дико поглощал пищу, я тихо поведал ему историю очередного столкновения с Фейрбернами. Все же в кафе было много лишних ушей, но у Сансета нашелся примитивный амулет от подслушивания.

– И вы хотите, чтобы я пробил этого кавалера по реестрам? – спросил Джон, приступив к десерту.

– Как минимум. Возможно даже связался с Ново-Фриландскими коллегами. А лучше, чтобы с этого и начал. На ответ понадобится время.

– Сначала нужно знать, куда слать запрос. Если послать телеграмму в главное управление Доминиона, оно легко затеряется в текучке. Да и обычный обрыв кабеля никто не отменял. В Океании такое сплошь и рядом. Сделать запрос официально я не могу, регалий не хватит, а значит нужно искать ребят, у которых там должники, либо надеяться на удачу.

– Я понимаю, что дело не простое, так и Арочник – тот еще зверь.

– Вот только за него мы договорились закрыть вопросы по Валентайну и Линдеманну.

– Ладно, чего ты хочешь? – спросил я.

– Ничего, – удивил меня Сансет. – Как не помочь другу. Мы ведь все еще друзья? – повторил он слова, что говорил Гарри, когда вынуждал его прекратить спрашивать о конфликте между нами и вампирами.

– Конечно, сэр Джон, – ответил я с натянутой улыбкой. Дешево теперь не отделаюсь.

– Отлично, допивай чай и поедем.

– Куда?

– В гнездо Линдеманнов.

Что ж, нечто подобное я предполагал.

– Кстати, не знаешь достойного адвоката на роль поверенного?

– Я знаю слишком многих и… слишком много о них. Достойного адвоката легко найти, но вот достойного человека среди этой братии… – Сансет покачал головой. – Таких всего пара, но тебе с ними ничего не светит. Там круг клиентов не менялся годами, десятилетиями, а у некоторых даже до столетий доходит. Поколения Майнингов ведут дела герцогского рода, а графский род Сидни берет поверенных только из семьи Кок. Но я подумаю над твоим вопросом.

– Жаль, – вздохнул я. Думал с этим заданием справлюсь быстрее.

Минут через сорок мы въехали на усыпанную гравием дорожку, что вела к особняку Линдеманнов. Я настоял, чтобы Кастет пошел с нами. Сансет прямо спросил, зачем он там сдался, но я не сумел ответить. Детектив проворчал что-то о пагубности секретов, но сдержался от более резких высказываний.

Дворецкий-человек провел нас в сад, где под сенью старого дуба, в окружении роз Кейт Линдеманн пила кровь из фарфоровой чашки. Благодаря густой тени она могла позволить себе снять широкополую шляпу и солнцезащитные очки.

– Детектив, – приветствовала она и чувственно прошептала, – Дункан. Вот уж кого не ожидала увидеть. – Ее губы потемнели, амулет на груди нагрелся, я же закрыл глаза и сделал вид, что раздраженно массирую веки.

– Я, знаешь, не выспался, – соврал я. – И не настроен на игры.

– Хм, – Кейт внимательно посмотрела мне в глаза, после чего перевела взгляд на Кастета. – А что здесь делает этот юноша? – спросила она и губы ее вновь потемнели.

Глава 6

– Ответь, мальчик, – произнесла Кейт темными губами и томным голосом.

Кастет тряхнул головой и махнул перед лицом рукой, словно мошек отгонял.

– Как там наказывают за попытку влияния на разум? – спросил я Сансета.

– От трех до пяти лет заключения, – хмуро ответил детектив. – Печать запрета пожизненно.

– Ой, да ладно вам, я просто пошутила.

– А я нет. Думаю, в камере она станет покладистей, – сказал я Сансету.

– Пара дней на гнилой крови – так вообще шелковой, – поддержал детектив.

– Ах! Я обижена до глубины души! Разве так поступают с друзьями? – Кейт отпила крови из чашечки и облизала остатки с губ.

Я стерпел это от Сансета, потому что он был вежлив при первой встрече, много на что закрыл глаза при последующих, хоть и показывал характер. Мы не стали истинными друзьями, но приобрели определенное взаимодоверие. Доверие, которого никогда не было между мной и скользкой кровосоской. Она видно уверилась, что я позволю помыкать собой, только бы никто не узнал о моей склонности к внушению.

– Уважаемая, – прошипел я и отобрал у нее чашку, поставил на стол, после чего склонился так, что между нашими лицами осталось всего несколько сантиметров, – мы никогда не были друзьями, но очень легко можем стать врагами.

На лице Кейт мелькнуло удивление.

– Тебе, видимо, новый статус голову вскружил, – добавил Джон. – Зря.

– Нет никакого статуса, – ответила Кейт, мягко отстранив меня. Сопротивляться силе отнюдь не дамской ручки было глупо, и я сам отошел, позволив нам обоим сохранить лицо. Вампирша не стала больше играть. Получалось у нее откровенно плохо.

– Разве ты не стала новой матерью гнезда? – полюбопытствовал Сансет.

– А ты слышал официальное объявление? Я на испытательном сроке.

– Тогда не играй с нами, а то кину в кутузку и продержу там, пока твой Князь кого другого не выберет.

– О, со смертью Валери мои шансы немногим больше нуля.

– Как раз о ней мы и пришли поговорить, – сказал я.

Кейт окинула меня задумчивым взглядом, наверное, подумала, что я таки решил ей помочь.

– Идем в дом, – сказала она, подхватив шляпу, чтобы перейти залитое солнцем пространство.

Вампирша привела нас в один из кабинетов на втором этаже особняка и указала на стулья перед рабочим столом. Так как их было два, Кастету пришлось стоять.

– Это ее досье, – сказала она, выложив на стол картонную папку на завязках. Рядом легла другая. – А здесь все, что я узнала о ее последнем вечере.

Мы с Джоном не сговариваясь потянулись к бумагам, тем, что были ближе. Детективу досталась пухлая история жизни, а мне – пара листов одного вечера. Записи были исполнены одним и тем же красивым почерком и скорее походили на содержание книги, только вместо глав – время. День молодого вампира несколько отличался от человеческого. Это старшие в некоторой мере плевали на солнце, а молодым приходилось беречься. Дневной сон был для них залогом здоровья и естественного цвета кожи. Завтрак в шесть вечера, не утра, тренировка, уроки… Больше похоже на расписание отпрыска знатного рода, а не кровососа. Особенно, если учесть, что с полуночи у вампирши было свободное время, и проводила она его в «Золотой Слезе». Ну кто бы сомневался. Вот именно после «Слезы» она и исчезла, не явившись на работу.

– Она работала? – спросил я.

– Мы все работаем на благо гнезда, – сказала Кейт.

– Могу представить.

– Валери занималась полностью легальным делом! – возмутилась Кейт.

Для Сансета ее работа секретом не была.

– Уймись, Дункан, девушка работала на скотобойне.

– Управляющим! – добавила Кейт, пока я лишнего не придумал.

То есть Валери отвечала в семье за питание, чтобы уважающим себя кровопийцам не пришлось сосать вчерашнюю кровь из мясного. Только свежевыжатый коровий и свиной сок! Могло ее исчезновение как-то потревожить устоявшийся порядок?

– Нет, – сказал Сансет, словно мысли прочитал. – Это не нападение на бизнес гнезда. Мы уже отработали этот вариант. По факту Линдеманны хоть и потеряли отца, но в плане бизнеса все же приобрели.

– Не так много, как Грачи, – сказала Кейт. – Сучка отхватила самые лакомые куски, что остались от Валентайнов.

Джон промолчал, а Кейт не стала развивать тему. У Валентайнов ведь тоже остались вампиры. Самый молодняк, но договор никто не отменял, и вскоре князь может прислать в город нового главу. Тот еще собеседование у герцога должен пройти, традиция, но абы-кому Фарнелл не отдадут. Интересно, официальная власть в виде деКампа хоть какое-то влияние на ситуацию имеет?

Стоп, это… За размышлениями я перевернул пару страниц и увидел такой же структурированный список контактов. Всех, с кем Валери контактировала в последние сутки. Одно имя показалось мне слишком подозрительным, хоть и услышал его я только вчера.

– Саймон Август Кеттл, баронет.

– Сын судьи? – удивился детектив и заглянул в мою папку. – Он здесь каким образом?

– Этот разгильдяй чей угодно, но явно не его сын, – сказала Кейт. – Такой талант не возникает на ровном месте – это явно наследственность, а матушка его в таком замечена не была.

– Я в курсе, – сказал Джон.

– А я нет. Расскажете?

Слово взяла вампирша.

– Мисс Кеттл в молодости училась в столице, только обучение пришлось прервать в виду интересного положения, что с ней приключилось. Леди вернулась домой, а через месяц выскочила за молодого секретаря своего отца. Еще через шесть месяцев у них родился ребенок.

– То есть, лорд-главный судья начинал свою карьеру простым секретарем?

– Ну, допустим, – сказал Джон, – не простым, а секретарем предыдущего главного судьи – отца мисс Кеттл. И это был его потолок, поскольку ни происхождением, ни связями он не выделялся.

– А как же хваленая честность? – спросил я.

Сансет безразлично пожал плечами.

– На взятке не поймали, но это не значит, что не брал. Насколько я знаю, богатства судья не нажил, а все деньги, имущество и титул отошли Саймону. Так как он связан с Валери?

– Клеился, – ответила Кейт. – Вы чего так вцепились? Все же знают, что Саймон Кеттл – бестолочь и гуляка.

Мы с детективом переглянулись. Может ли вампирша не знать, что Арочник уже убил одного сына судьи? Я сильно сомневаюсь, что эта семейка дружная.

– Другие варианты мы уже отработали, – тактично ответил Джон. – А это что-то новое.

– И на что я надеялась? – разочарованно вздохнула Кейт.

Возможно, у нее и были причины исключить Саймона из списка подозреваемых, но Кейт их не озвучила, так что мы одолжили папки и поехали прямо в суд. Нет, можно было и домой к баронету-разгильдяю, но это было недальновидно. Даже если в семье у них черт-те что творится, наши действия могли обидеть судью, а это то, чего и я, и Сансет, по разным причинам желали избежать.

Сансет быстро выведал, что судья не занят, хоть секретарь и пытался пудрить нам мозги, набивая цену себе и начальнику. Джон без затей послал его в известные места, нагло отодвинул в сторону и ворвался в кабинет. Секретарь поднял хай, судья возмутился, но Сансет спокойно ответил:

– Я касаемо последнего дела.

– Уйди, – тут же приказал судья секретарю и подозрительно покосился на меня.

– Смит помогает с аркой, – сказал детектив, – Дункан в курсе.

– Ладно, садитесь. Посмотрим что у вас.

– У нас немного, – сказал Джон, проигнорировав приглашение. – В ночь перед убийством ваш сын клеился к жертве. Мы можем его опросить?

– Что? Мой… Саймон? Ты ради этого пришел?! – разозлился судья. – Да он к любой юбке клеится. Если достаточно выпьет – то и портовой шлюхой не побрезгует!

– Мне стоило сразу к нему ехать?

– Если ты за разрешением, то оно у тебя есть! А теперь – вон отсюда и не беспокой по мелочам!

– Как скажете, л-лорд, -Джон вложил в голос столько же яда, сколько было гнева в речи судьи. У этих двоих явно была старая история. Возможно, пойди разговор по-другому, я бы замолвил словечко против кавалера и Фейрберна, но с таким накалом страстей это было чревато. Я тактично промолчал и убрался из кабинета вслед за детективом.

От Кеттла я ожидал квартиру в Нью-Хай или дом в Сангардене по соседству с вампирами, но тот проживал в довольно уютном двухэтажном домике за парком, практически в пригороде. Район за спокойствие получил название Слипгарден и сочетал идеально подстриженные газоны с вековыми деревьями, что остались здесь от старого леса. Практически в каждом дворе была пара своих дубов-вязов, на фоне которых терялись строения, впрочем, баронет выделился. Зачем-то ему понадобился большой деревянный амбар на заднем дворе, который дважды превышал размер дома и в плане тонких энергий фонил стихиями.

Был у Кеттла и старый дворецкий, который с кирпичной миной сообщил нам, что хозяин спит.

– В три часа по полудню? – не поверил я.

Оказалось у него распорядок почти что вампирский. Разгильдяй только в семь утра вернулся с очередного кутежа, но не мог уснуть, поскольку чувствовал себя плохо. Сансет не стал затягивать, продемонстрировал жетон и попросил разбудить. Нас провели в уютную домашнюю гостиную, что живо напомнила мне дом в Авоке, и подали чай.

Саймон спустился через десять минут. Глаза красные, кожа бледная, волосы всклокочены, запах перегара разил как свежеразрезанная луковица, и только синий халат с золотыми вензелями сохранял остатки приличного образа джентльмена.

– Утро… – Саймон зевнул во всю пасть, обдав нас новой порцией продуктов распада алкоголя, – доброе, джентльмены. Что привело вас в такую рань?

– Напоминаю, сэр, – чопорно сказал дворецкий, – что мистер Муди уже не единожды советовал вам не отвечать на вопросы без его присутствия.

– Точно… Вы не против, если мы его сюда вызовем? Боюсь, дорогу в контору или участок мой желудок не осилит.

– Я распоряжусь подать завтрак на три персоны, – сказал дворецкий.

– На две, – поправил Кеттл.

– На три! – сказал старик и начал гордо удаляться, но был остановлен мной. С такими перекусами я скоро в штаны влезать перестану.

– На одного, уважаемый. Мы с детективом-инспектором только отобедали.

– Как скажете, сэр, – согласился дворецкий. – На одного.

– Я не понял, кто здесь хозяин? – излишне активно возмутился разгильдяй, отчего тут же позеленел и рванул вперед дворецкого. Через несколько мгновений до нас донесся звук выворачиваемого наизнанку желудка.

– Начинаю думать, – сказал я, – что Кейт с судьей были правы.

Сансет покачал головой.

– Не нужно быть гением, чтобы творить гадости. Достаточно желания.

– Арку он бы не осилил, – сказал я.

– У него достаточно денег, чтобы нанять того, кто осилит.

Тут я должен согласиться. Деньги – универсальный ресурс, которым можно заменить многое. Личные качества, вроде принципов и морали, не являются исключением.

– Кто этот Муди? – спросил я.

– О, он как раз один из тех, кого ты искал.

– Тогда почему он работает на этого… – я махнул рукой в сторону дверного проема, через который снова прилетели звуки выворачиваемого желудка.

– Отец Гарольда был дружен со старым баронетом еще до того, как тот стал судьей. По слухам прежний лорд-судья вверил ему заботу о дочери перед смертью, а дама Кеттл просила его сына позаботиться о своем.

Ждать поверенного пришлось больше получаса. За это время Саймон основательно проблевался, принял противопохмельное зелье и стал лениво ковырять овсянку с медом на молоке, пытаясь всучить нам тосты с джемом, пока дворецкий не смотрит. Это было столь нелепо, что я все больше склонялся к мысли об отработанном образе. И еще больше в этом уверился, когда Саймон сменил поведение с приходом поверенного – невысокого, невыразительного человека в строгом сером костюме с черным кожаным портфелем.

Мы все вышли на веранду с видом на амбар, разлили чай и начали беседу.

– В чем обвиняется мой клиент? – спросил мистер Муди.

– Бог с вами, Гарольд, – сказал Сансет, – если бы против сэра Саймона были выставлены обвинения, мы бы разговаривали в участке. Пока он только свидетель, поэтому я надеюсь на откровенный разговор.

Гарольд кивнул.

– Ну, «пока» мой клиент свидетель, я надеюсь вопросы не будут слишком откровенными.

– Будут, – парировал детектив. – Не по моей прихоти, а из-за его поведения. – Не дав адвокату возразить, Джон сразу задал вопрос. – Сэр Саймон, где вы провели ночь с тридцать первого мая на первое июня?

– О, – оживился баронет, – жаркая…

– Сэр Саймон! – повысил голос поверенный и уже намного тише добавил. – Пользуйтесь мозгами.

– Ну, как бы… Об этом и так все скоро узнают, – пожал он плечами. – Ту ночь я провел с дамой.

– Имя? – спросил детектив.

– Затронута честь… – начал было поверенный, но Кеттл не стал отпираться.

– Нина Грач.

Я поперхнулся чаем, а у детектива с адвокатом отвисли челюсти. Последний с выражением глубочайшей муки прикрыл глаза ладонью.

– Ей же лет триста, – сказал я. И это далеко не все. Мне было еще что добавить о кровососущих тварях, но приличие не позволяло. А вот баронета это не смущало.

– Представляешь, какой опыт?! – подмигнул он.

Я понял, о какого рода опыте он говорил, но ведь был у нее и другой. Опыт в боях, дуэлях и убийствах со спины. Вековой опыт в интригах и обмане, что и не снился простым смертным! Пришла моя очередь прикрыть глаза. Нет, это не образ. Он действительно идиот.

– Ты хоть представляешь, что она может с тобой сделать? – спросил я.

– Ты даже не представляешь, что она со мной уже делала! Да такого лучшие профессионалки Шайни не умеют!

– А о предыдущих фаворитах ты не подумал? – спросил адвокат. – Тебе напомнить сколько драк между ними было?

– Хаксли – слизняк, он не станет со мной драться.

– Не станет, подошлет пару громил, которые переломают тебе ноги, либо сунут шило в почку, когда ты будешь пьян. Я, честно говоря, удивлен, что этого еще не случилось.

– Мы, кажется, отклонились от темы, – сказал Сансет. – Вы провели с ней всю ночь?

– Расстались поздним утром.

– В котором часу уединились?

– Вот тут сказать не могу. Я был слегка невнимателен ко времени.

То есть попросту пьян?

– Это была ваша первая ночь вместе?

– Детектив, – возразил поверенный, – я не могу уловить сути и цели этих вопросов. Уж не пытаетесь ли вы опорочить моего клиента?

Опорочить? Да он, похоже, и сам справляется.

Те же мысли были и в голове Сансета, о чем красноречиво сказал его взгляд. Но на этот раз Кеттл не стал отвечать, так что детективу пришлось крутиться.

– С кем еще вы виделись в тот вечер?

– Да много с кем… Всех и не упомнить.

Детективу надоели ритуальные танцы, и он спросил прямо.

– Валери Линдеманн?

– А это… Скажем так, она не оценила моих стараний по достоинству. Но удача в тот вечер была на моей стороне. Отвечаю на ваш предыдущий вопрос, детектив: с Ниной это была первая ночь. Именно благодаря бурной реакции Валери она меня и заметила. Надеюсь, девочка не сильно обиделась, потому что я ей благодарен.

То, что девочке-вампиру было двадцать, и до смерти она прожила еще столько же, в совокупности вдвое больше Саймона, его не смущало.

– Она мертва, – сказал Сансет, стерев улыбку с лица баронета. – Надеюсь, леди Грач подтвердит ваше алиби?

Саймон открыл рот, но адвокат его заткнул.

– Мой клиент отказывается отвечать на этот вопрос.

– Почему? – спросил баронет.

– Потому что Грач – глава конкурирующего клана, и нельзя исключать ее причастность к этой смерти.

Кеттл совершенно не ожидавший такого ответа подвис, а я понял. Что может подтвердить Нина? Что они с баронетом провели ночь вместе? Пускай. Доказать чем они занимались – уже совершенно другой вопрос. Возможно в постели кувыркались, а возможно жертвенный ритуал в трущобах проводили. Это Саймону мотив против Линдеманнов подобрать трудно, а с Ниной легче сказать, что мотивом не является.

И что хуже всего в этой ситуации, они действительно могли банально мять простыни. На отработку всей версии уйдет куча времени. Нина по вампирской привычке будет юлить и мутить, а если это станет известно Кейт, мы можем получить еще одну эскалацию конфликта. Нет, я совершенно не против уменьшения поголовья кровососов в городе. Моя совесть будет спокойна, но в том бардаке, что может приключиться, надежно сгорят последние улики и доказательства. Никто не найдет Арочника, возможно, какую-то версию спустят сверху, и нам придется чесать затылок, гадая, что все же на самом деле произошло. В таком случае мы полностью пролетаем с влиянием на судью. Одна надежда, что Гарри нароет что-то по арке. Но, на всякий случай, надо ускорится по другим вариантам противостояния Фейрбернам.

Глава 7

Разговор с баронетом не дал ничего, кроме новых вопросов. Я был немного разочарован, а вот Сансет – наоборот, азартно постукивал пальцами.

– Что тебя так обрадовало?

– Калибр замешанных фигур.

– Поясни.

– Все жертвы были мелкими преступниками.

– Кроме вампирши, – сказал я.

– Кроме нее, – подтвердил Джон. – Ее смерть и так сильно выбивалась из общего ряда, а тут еще и главы вампирских гнезд. При том бурлении, что начнется, едва мы всколыхнем это болото, много дерьма всплывет.

– Кейт – не глава, – поправил я.

– Не мать, но глава! Сейчас она старший Линдеманн в городе.

– Так что, мы теперь поедем трепать нервы Нине?

– Не переоценивай себя, Дункан. Гарри мог бы потрепать, а мы только насмешим.

– Она настолько сильнее Кейт?

– Кейт зажата рамками обстоятельств, осторожничает после смерти Лукаса. Мы с ней провели немало времени во время расследования, да и тебя с ней определенные отношения связывают. А вот Нина щадить нас не станет. К ней если идти, то с армией констеблей, либо с парнями из ОО. А раз непосредственной опасности городу и гражданам нет, то придется делать официальный запрос. И сформировать его надо так, чтобы весь город завтра не говорил о том, что Грачи начали войну с Линдеманнами. У нас не канцелярия, а проходной двор. Все клерки кем-то да прикормлены. Проклятье, – Джон посмотрел на часы, – подбросьте меня в участок. Если начну сочинять сейчас, успею к утреннему рассмотрению запросов.

– Ты Гарри архив по предыдущим аркам обещал, – напомнил я. – У него материалы только о последней.

– Я отправлю ему сержанта с бумагами.

После участка в Пабсете мы вернулись в Старый город, к величественной городской библиотеке, где я провел пару незабываемых часов в просмотре Новофриландских газет. Кто же мог подумать, что архив-подшивка будет столь полной: два ежедневные издания, восемь еженедельных, пять месячных журналов и приличная стопка новостных листовок от госучреждений. Объем работы нас не испугал, но спустя часы листания и месяцы публикации газет, мы с Кастетом выпали в осадок и попытались исправить дело магией. Я попытался. Помня об ограничениях, что наложил Гарри на форму заклинаний, я использовал два круга, вложенных друг в друга без руны-якоря в центре. Нарисовал четыре руны фокусировки на внешней стороне меньшего круга, а руны поиска вынес за внешний круг. Схему начертил на вырванном из дневника листе, положил его на ближайшую подшивку, залил эфиром из накопителя, после чего мелкими печатными буквами вписал в пустой круг «Вимбуш». Сконцентрировал внимание на этом слове и спустил магию с поводка. «Вимбуш» налился эфиром и впился в подшивку, словно ее гвоздем к столу прибили. Лист с заклинанием и пару газет под ним прорвало, превратив в мелкую труху всю площадь, что занимало слово. На волну от заклинания сработали какие-то сигнальные амулеты, примчался злой библиотекарь и выписал жесткий нагоняй вместе со штрафом в пятьдесят фунтов за порчу архивных материалов и десять за использование несанкционированных заклинаний в архиве. Еще мне грозило пожизненное отлучение от архива, что было еще хуже потери месячной зарплаты докера на ровном месте. Пытаясь найти выход из сложившейся ситуации, я обещал, что Гарри все исправит. Библиотекарь согласился пересмотреть решение, но штрафы содрал.

Я позвонил Гарри, выслушал нотации и получил обещание заглянуть в библиотеку с утра. Библиотекарь, удовлетворенный разговором, собирался меня выставить, но я уперся и спросил перечень заклинаний разрешенных к использованию в библиотеке. Как оказалось, было их около сотни, каждое занимало страничку, а то и две в толстой брошюре: элементарные укрепляющие и защитные для бумаги, заклинания тишины и света, простые воздушные линзы для увеличения и более сложные для придания четкости текста некачественной печати. Были заклинания, усиливающие концентрацию и память. Простейшее касающееся памяти я себе переписал, хотя оно влияло только на зрение, действовало не больше минуты, зато позволяло запомнить увиденное с абсолютной точностью, словно создавало в голове фотокарточку. Полезная вещь, если на глаза попадется что-то редкое и интересное. Ну и в конце списка были монстры поиска. Схемы и печати в пять-семь уровней с десятками рун самой разной стихийной принадлежности.

– Неужели кто-то в состоянии это использовать? – спросил я библиотекаря.

– О, это не личные заклинания. Для их использования у нас имеются ритуальные доски. Нужно только запитать формы. Но вы правы, в последний раз мы использовали их для срочного запроса из мэрии. И только потому, что он пришел вместе с накопителями и специалистом из городского архива. По самым скромным оценкам, тот поиск стоил около четырех сотен.

– Сколько?.. – у меня челюсть отвисла. Хотя это в деньгах. Если подумать, за пару дней своего ученичества на простейшие рунные цепочки я растратил вдвое больше в эфирном эквиваленте и ничего толком не добился. Как же тяжело в свое время приходилось Гарри без денег и ресурсов! Сомневаюсь, что я бы так сумел без поддержки. – Можно мне копию этого документа? – спросил я. Перерисовывать этих монстров бесполезно, очень легко ошибиться.

– Конечно, – сказал библиотекарь, – пятьдесят пенсов.

Мы с Кастетом заскочили в продуктовый по дороге, взяли холостяцкий набор: яйца, бекон, хлеб. У Вилкоксов еще пирог оставался, но судя по тому, как рычали голодные желудки, – ненадолго. Но даже так попытку Кастета с ходу прорваться на кухню я жестоко пресек. По опыту знаю, что сытый желудок притупляет чувства. Дед меня с этим не раз в лесу подставлял: «Можем сначала колбаски пожарить, а потом палатки поставить», – говорил он. Ага, да, после колбасок только палатки ставить! Поэтому мы с Кастетом быстро пробежались по дому, расставив сигналки от Гарри. Ничего подобного его убойным минам-печатям, всего лишь зачарованные кнопки с крохотными песчинками-накопителями между которыми образовывалась невидимая эфирная нить. Мы расставили их в каждом дверном проеме и окне, активировали сигнальные кольца, которые кроме прочего позволяли проходить мимо кнопок без тревоги, а вот после… уничтожили треть припасов, и без сил разбрелись по спальням.

Ночью у меня разболелся безымянный палец на левой руке. Как только я понял, что это затухающий спазм от кольца, резко вытащил пистолет из-под подушки и скатился с кровати.

Ремни кобуры на плечи, сумку через плечо. Что еще, штаны? Второй спазм дал понять, что незнакомец, кем бы он ни был, пересек вторую линию. А так как я не знал, где он вошел, он мог быть совсем рядом. К черту штаны! Где туфли? Не хочу босиком по битому стеклу и крови скакать.

Без носков, а фиг с ними.

Я замер, оценивая вариант объединения с Кастетом. Нет, у него автомат и зрение гораздо хуже моего. Я и сам с трудом различаю предметы в этой темноте, а у него первый десяток пуль – бронебойные.

Пока я думал-гадал, дверная ручка пошевелилась. Я мгновенно присел на колено и нацелил ствол в сторону двери. Ручка продолжила медленно и беззвучно поворачиваться, пока не дошла до упора. Мгновение ничего не происходило, словно с той стороны прислушивались. Я не знал, как много может услышать противник, но на всякий случай резко замедлил участившееся дыхание, сделав его ровным и спокойным. Чего не мог повторить с сердцем, которое безумно гнало кровь по артериям, насыщая мышцы кислородом для предстоящего боя. От этого слегка закружилась голова, грудь отозвалась болью, но с той стороны удовлетворились результатом, дверь начала открываться и я сделал большой вдох.

Из-за двери медленно показались дуло револьвера и ботинок на мягкой подошве. Человек в черном приоткрыл дверь, осмотрелся и замер. Его голова тоже была замотана черными платками, что скрывали волосы и лицо, оставляя только узкую полоску для глаз. Зелья или магия? В темноте он видел не хуже меня. И смотрел мне прямо в глаза!

– Замри! – приказал я, но вместо властных звуков до ушей долетел приглушенный шепот. Не первое заклинание тишины на моей памяти. Я присмотрелся к тонким материям. Руки, шея, грудь, пистолет в руке – все сияло магией, а за спиной так вообще целая радуга играла, но было в ней слишком много смертельно опасного белого. Был ли он одаренным, я не понял, зато подготовился на славу.

– Не делай глупостей! – прокричал я, отчего голос прозвучал отчетливо.

О глупости у нас были разные представления, поэтому мои слова послужили сигналом. Человек вскинул пистолет. Я активировал каменную кожу и спустил курок, пуля полетела точно в глупую голову, но разлетелась золотыми искрами у лица противника. Черт, бронебойная ведь!

Пулю противника расплющило о «кирпичный» щит в сантиметре от ноги. Обычная. Зря каменную кожу потратил. Оба выстрела прозвучали банальными хлопками, и при следующем спуске я активировал наложенное на пистолет заклинание. Громыхнуло, как из пушки. Вражеское заклинание слетело, и мы оба немножко оглохли. Пули вновь налетели на щиты, и мы не стали проверять у кого накопитель больше, рванув навстречу друг другу.

Противник оказался ниже меня, но шире в плечах, при этом двигался с удивительной скоростью. Дуло револьвера в мгновение ока оказалось в сантиметрах от груди, впрочем, мой пистолет уже был у его головы. Еще бы пара сантиметров, чтобы впритык, для надежности, но каменная кожа держалась последние мгновения, и я не рискнул подпустить его за щит, выстрелил.

Золотая вспышка разлетающейся пули смешалась с горящим выхлопом пороха, щит защитил его от жара, но не от света. Он даже глаза закрыл. Мой «кирпич» тоже пулю принял, но жар пропустил, грудь обожгло выхлопом.

Пока противник жмурился, я пнул его ногой в колено. Жаль не захрустело, но хоть подвернулось, и он упал на пол. Перехватив револьвер левой за горячий ствол, я отвел его в сторону, приставив свой пистолет к голове убийцы и почти спустил курок, но тот активировал амулет из арсенала воздуха. От него словно волна пошла. Тугой поток воздуха отвел мою руку от головы, ударил в грудь и отшвырнул от противника. Естественно, я промахнулся, но не отпустил дуло чужого револьвера, потянув его за собой. Убийца крепче сжал рукоять и непроизвольно спустил курок. Пуля стартовала за щитом, обожгла предплечье, разорвала кожу и, возможно, мясо. Я не удержал ствол, грохнулся на задницу и ушел в перекат от очередного полуслепого выстрела, краем сознания отмечая, что противник выстрелил снова.

Шесть! Он пустой!

Я вскочил на ноги, противник преломил ствол, делая шаг назад. Гильзы со звоном разлетелись по полу, я рванул вперед, а он достал патрон из патронника на поясе.

Не успеешь!

Нога поскользнулась на гильзах, я потерял равновесие, а он сделал еще шаг назад, оказавшись в коридоре, вогнал патрон в барабан и защелкнул раму. Я восстановил равновесие, шаг… Он взвел курок…

Коридор залило светом и грохотом. Первая десятка бронебойных пуль из автомата сгорела золотыми брызгами на щите убийцы. От неожиданности он дернулся, я бросился ему в ноги, и разряд ветвистой молнии, вырвавшийся из дула револьвера, прошел выше, больно хлестнув синими дугами по спине.

Золотые брызги неожиданно погасли, щит сдох, но пули у Кастета не кончились. Убийца закричал от боли, когда свинцовые осы начали рвать его руку и левый бок. Мне бы остановиться и прицелиться! Боль заставила противника переключиться на Кастета и прикрыться длинным овальным щитом до того, как пули размозжат голову. Вот тут я на полном ходу и врезался в его ноги. Щит прошелся по спине и правой руке, основательно проморозив кожу прежде чем развеяться, но Кастет все равно не смог возобновить стрельбу, боясь ранить меня.

Мой пистолет и руки неожиданно оказались прижаты к полу чужой задницей, и пока я пытался их вытащить, убийца дважды приложил меня рукоятью револьвера по затылку. Мир расцвел красками боли и поплыл. Прибил бы гад, если б не Кастет, который в лучших футбольных традициях зарядил ему босой ногой в голову. Чемпионский удар!

Мы с неизвестным разлетелись в разные стороны, а Кастет, неприлично поминая матушку незваного гостя, запрыгал на одной ноге.

Обувь! Обувь надо было одевать, а не штаны! Где пистолет?! Я приподнял голову, не в силах оторваться от пола в бешено качающемся мире.

ФН оказался под рукой противника, но он после удара Кастета испытывал затруднения, схожие с моими, да еще и соображал туго. Вместо того, чтобы схватить оружие, он поставил на него руку и попытался встать. Пистолет скользнул по полу, рука поехала за ним, и убийца, попытавшись удержаться, невольно сжал оружие в руке, но это не помогло, и он грохнулся на пол. Застонав от боли, он попытался отшвырнуть то, что мешало, но наконец понял, что попало в руку, и попытался сменить хват.

– Стреляй! – приказал я Кастету, пока указательный палец врага добирался до спускового крючка. Парень развернул дуло в нужную сторону и зажал спуск. Мерцание огня вновь осветило коридор. Две-три пули точно попали в грудь и живот, заставив выронить пистолет. Но Кастет, стоя на одной ноге, не сумел удержать равновесие. Очередь вильнула по стене к потолку, а стрелок оказался на спине в тот момент, когда затвор сухо клацнул по раме.

ФН все так же близко лежал к противнику. Тот стонал, но помирать отказывался. В нем бурлила какая-то уж совсем дикая смесь магии. Там кровь сплеталась со смертью, болото с песком, мелькали молния и лед. У него были все шансы если не выжить, то, по крайней мере, пережить нас. Я плюнул на качку, рывком поднялся, врезался в стену, отскочил от нее и полетел на противника. Пистолет был рядом, но мы вцепились друг другу в глотки, как дворовые псы.

С ужасом я осознал, что в грубой силе проигрываю начисто. Убийца победно рыкнул и усилил хватку. В глазах поплыли круги. Не совсем соображая, я отпустил его шею, вытянул руку и активировал квадратный щит из перстня. В коридоре было слишком тесно, чтобы закрываться им, но это был не первый раз, когда я использовал его не по прямому назначению. Материализовав щит ребром к себе, я еще наклонил его и резко потянул. Острый угол проекции врезался в затылок убийцы, сорвав нижний платок. Полыхнула льдом защита, но не помогло, и хватка на моей шее ослабла. Я развеял щит, подхватил пистолет и оттолкнулся от врага, но тот быстро пришел в себя и схватил меня за ногу. Я упал и снова выронил пистолет, а лодыжку обожгло болью. Эта скотина впилась в нее зубами!

Я треснул каблуком свободной ноги по наглой роже, но едва не вырвал шмат мяса из лодыжки. В глазах почернело, зрение на мгновение пропало полностью, но быстро вернулось с тремя вспышками пистолетного огня. Кастет подобрал ФН. Убийца снова прикрылся ледяным щитом, рванул в конец коридора и высадил окно плечом. Зазвенело стекло, газон глухо принял тяжелое тело.

Сил преследовать не было. Живы остались – и то хорошо.

– А ну стоять! – рявкнул густой бас за окном.

Через мгновение дуплетом бахнул дробовик, сверкнул огонь, и незнакомый голос разочарованно протянул:

– Ушел гад!

А бас поинтересовался:

– Эй соседи, вы там живы?

Мы с Кастетом переглянулись. Кто это там такой заботливый?

– Кинь мне пистолет, – потребовал я.

Кастет бросил ФН. Я поймал его и тут же сменил обойму. Спарроу, вернее… Как там его новая фамилия? А не важно. Кастет подобрал автомат и ускакал к себе перезаряжаться.

– Дункан!? – крикнула Эйли. – Ты живой?

– Да что ему сделается! – гораздо тише успокоил ее голос Джеймса Флауэра.

– Живой! – крикнул я.

– Клинт?

– Он тоже.

– Молодой человек, вам помощь не нужна? – спросил тот же бас.

Выскочивший в коридор Кастет с перезаряженным автоматом прислонился к стенке и сполз на пол, аккуратно приподняв больную ногу.

– Я бы не отказался, – сказал он. – Голос мистера Шеридана. Он хороший человек.

– Не откажемся, – крикнул я, – минутку, открою.

Лодыжка горела огнем, пришлось принять болеутоляющее зелье и залить рану целебным. Надо будет у Гарри лечебное заклинание выпытать. С моей удачей лишним не будет.

Кое-как доковыляв до двери, я открыл.

Ба! Да тут целая делегация: Эйли с Финеллой, Джеймс, брат Козы и еще пара мужчин. Самый старший, большой и бородатый, держал одной рукой двустволку, которая при его габаритах выглядела игрушечной.

– Джентльмены, – поздоровался я, – леди.

Уже знакомый мне брат Эйли повернулся к сестре с ехидной улыбкой.

– Живой твой ненаглядный, зря истерила.

Эйли на словесный выпад ответила пинком в голень.

– Ай! Ну правда же, чего дерешься!?

Глава 8

В силу обстоятельств я не сумел оказать гостям достойный прием, даже чаю не предложил, благо девушки знали, что здесь где, и быстро заняли кухню, тогда как мужская часть соседей осела в гостиной. Отца Эйли звали Халом, старшего брата – Маркусом, а с младшим, Гарфилдом, я уже был немного знаком. Вся троица оказалась ветеринарами и вызвалась оказать первую помощь. Младший, с духом лошади, или боевого скакуна, как он говорил, усадил Кастета в кресло и с хрустом поставил на место пальцы травмированной ноги, после чего занялся бинтованием. Отец со старшим сыном уложили меня на диван задом, то есть лодыжкой кверху, и устроили консилиум, терзая прокушенную плоть и так, и эдак. Делали они это под видом промывания, для чего использовались остатки джина, что нашлись на кухне.

– Чувствуешь? – спросил Хал, надавив на икру.

Я чувствовал четко и уже готов был в красках сообщить что, но старший сын ветеринара ответил:

– Ага… странно. Я за инструментом?

– Беги.

– За каким еще инструментом?! – всполошился я.

– Спокойно, молодой человек. Просто в ране что-то осталось.

– Как осталось? Меня укусили, а не подстрелили. Что там вообще могло остаться?

– Зуб, например, – предположил ветеринар. – Я не раз вытаскивал осколки из лошадиных шей. Молодняк вампиров часто шалеет и лезет к крупному скоту. Им кажется, что чем больше жертва, тем легче утолить жажду. А лошади такого не одобряют.

– Не легче у мясника литр крови купить?

– Так я не о гнездовых говорю, а о диких, о которых никто не заботится. В первые дни кожа особенно чувствительна к солнцу, оно буквально прожигает ее до мяса и костей. При этом энергии на преобразование тела уходит уйма. Никто не рассказывает им об изменениях, что происходят с организмом. Боль, страх, унижение и голод – вот и все, что бедняги чувствуют. Неудивительно, что решения они принимают не самые разумные.

Ему что кровососов жалко? Нечего жалеть, потому как в большинстве случаев такие обращенные срываются не на лошадях, а на семье. Все это знают, и выход тут один – пуля в висок!

– Разве их не уничтожают сразу? – спросил я. Для обращения нужна вампирская кровь, а гнезда следят за… О чем это я. Прошло чуть меньше недели, как сам отбивался от толпы крыс-кровососов. Если хоть одна тогда сбежала… Варианты есть.

– Уничтожают, но заражение вампиризмом все же случается. Строго говоря, кровь – не единственный вариант. Подойдет любая частица плоти или жидкости, если вы понимаете, о чем я.

– Фу, Шеридан! – возмутился Флауэр.

– Это естественно, – отмахнулся от него отец Эйли. Развивать тему не стали, так как прибежал Маркус с металлической коробкой инструментов. Закипевший на кухне чайник использовали для их дезинфекции. Хал полез в рану пинцетом, а у меня полезли глаза из орбит. Не надо было экономить обезболивающее. Я вгрызся в подушку.

– Вот он, поганец! – довольно пророкотал мистер Шеридан. – Я был прав, кровосос.

Зелье от вампиризма в сумке имеется. Не забыть принять перед сном.

– Вот примерно такие осколки я из лошадиных шей и доставал, – сказал Хал. Я обернулся.

– Еще была корова в Теплицах, – напомнил Маркус.

– И свинья в Смаглер-бэй, – добавил Гарфилд.

– Там собачий клык был, – поправил отец.

– Позвольте, – попросил я.

Хал передал мне пинцет с осколком. Клык был немногим толще того, что дед выломал у себя, и явно принадлежал молодому вампиру.

– Во что ты опять вляпался?! – возмутился Джеймс. – Когда ждать нового похищения? Кто на этот раз?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.