Виталий Башун
Звезды князя

Глава 1

Первое время после выхода из ресторана с головой у меня явно было не все в порядке. Я брел куда глаза глядят, а глядели они у меня куда-то сквозь пространство и время, но никак не на дорогу. В памяти периодически всплывал образ Любовары. Ее лицо, особенно глаза, полные муки и презрения, словно яркий, болезненно живой рисунок на мутном стекле, затмевали окружающую архитектурную и природную экзотику чужой страны. Для меня в тот момент пейзаж варварской столицы был не более чем блеклым фоном моего мрачного настроения. Фоном унылым, безрадостным и малоинтересным.

Вот и пообедали, потянули время перед расставанием! Я догадываюсь, что могла наговорить Любоваре та эльфийка, которая вслед за девушкой пошла в дамскую комнату. Наверняка в самых уничижительных выражениях описала мою помолвку с Альмилирой. Этот эльфийский ритуал оставляет своеобразную метку в ауре мужчины, сигналя каждой встречной-поперечной эльфийке о том, что данный самец уже занят. Купэнкабэш – башкасекир! Пометили, словно столбик на собачьей территории. Соответственно, если я не с невестой, то, значит, гуляю, и каждая эльфийка считает своим долгом поскорее вернуть блудного жениха владелице, в первую очередь отвадив его спутницу и возможную любовницу.

Если бы не попытка вразумления с помощью охранников наглого смерда, втершегося в доверие наивной девушке, я, может быть, попытался бы догнать Любовару, объяснить ей… А что объяснять? Кто такая Альмилира и что нас с нею связывает? Так это долгая история, и не все в ней можно открывать даже близким людям.

Допустим, есть некий князь, который в возрасте десяти лет вместе с матерью и младшей сестренкой после странной гибели отца при взрыве лаборатории, где тот проводил свои магические эксперименты, оказался совершенно без средств к существованию. Кредиторы постарались. Налетели стервятники и даже мебели в доме не оставили. Забрали бы и дом, но он вместе с княжеством уже был заложен в банке с отсрочкой выплаты на пятнадцать лет.

Слуги плакали, провожая князя в дальний путь, и обещали присмотреть за домом в надежде, что его семья еще вернется.

Мать приняла решение уехать как можно дальше от княжества, где слишком многое напоминало о любимом муже, и никому не говорить про свое княжеское достоинство.

Князя, разумеется, воспитывали как истинного аристократа, но в то же время быстро избавили от высокомерия и спеси.

– Эй, князь-князь! С горшка-то слазь, – ироничный голос заставил маленького наследника отвернуться от группы сверстников, перед которой он гордо пыжился, и подойти к отцу.

– С какого горшка? – с искренним недоумением спросил семилетний повелитель дворовых ребятишек.

– С такого, на котором ты изо всех сил зачем-то тужишься. Гляди, вот-вот глаза из орбит выпрыгнут. Ты для этого нос в небо задрал, чтобы не дать им на землю упасть? Запомни, княжич, тот, кто вынужден кричать о том, что он – князь, уже никакой не князь. Разве что формально. Люди и сами видят, кто истинный дворянин, а кто – мелкое, ничтожное существо, которое еще не на дне только потому, что… э-э-э… ну не важно. Бумаги о дворянстве такого на плаву держат. Посмотри на свою маму, княжич. Ее даже пройдоха управляющий уважает за твердую руку, за хозяйскую сметку, за умное управление княжеством. А главное, ей никому не приходится криком доказывать, что она княгиня. Достаточно голос услышать и в глаза взглянуть. Так-то, сынок. Давай учись хорошо, подмечай и примерам достойным следуй.

Подобное воспитание позволило князю быстро адаптироваться в среде сверстников в чужом городе. Там до сих пор никто не знает, что он князь, а его мать и сестренка настоящие княгини.

Потом годы напряженной учебы (благо способности к магии оказались очень хорошими), работы и помощи матери по хозяйству. Диплом, к сожалению, князь получил не самый лучший, даже, можно сказать, один из худших. Да и какой он мог быть, если парня завалили заказами на курсовые и дипломные работы. На свои уже и времени не хватало. Отсюда и работа после училища для него нашлась не очень интересная и малооплачиваемая – поддерживать ветхие магемы в старом дворце. Там-то он и познакомился с Альмилирой. Дальше все как в дешевой мелодраме. Почти три года он и не подозревал, что Альмилира – девушка, принимая ее за парня эльфа, да еще с вредным характером. И как тут распознаешь, когда постоянно занят делом, а видел он ее только в лаборатории в рабочей одежде – огнеупорные и противокислотные штаны, рубаха и шапочка. А эльфы – они все смазливые. Любого их мужчину можно за девушку принять и огрести по полной от оскорбленного представителя сильного пола.

Альмилира и затащила князя в старые подземные лабиринты, где некогда располагался старинный Храм Силы, куда нормальные люди уже сотни лет по доброй воле не заглядывали. Там князь спас ее от смертельной ловушки, невольно стал Верховным Жрецом Храма Силы, познакомился с двумя «очаровательными привидениями» и узнал, что Альмилира – девушка. А когда им удалось оттуда выбраться, они встретились с разъяренной мамашей Альмилиры, грозной эльфийкой, герцогиней и руководительницей Тайной Стражи королевства. Вроде бы спасая князя от гнева своей матушки, Альмилира и провела тот самый эльфийский ритуал помолвки, из-за которого Гаррад теперь и огребает полной мерой.

Понимая, что, не взяв за жабры сразу, его все равно в покое не оставят, он вынужден был тайно бежать из дворца и долгие годы скрываться у гоблина-ювелира. Тем не менее «сколь веревочке ни виться, а конец будет». Его прихватили сотрудники тайной стражи (так во всяком случае представились), привели к некоему полковнику, который потребовал помочь в деле разоблачения шпионов Градорики. Дело оказалось весьма тухлым. Князь почти случайно узнал о планах группы, которой помог проникнуть в дом градориканского купца, минуя магические ловушки. Согласно задумке стражников (Да каких стражников? Бандитов!!), тело Гаррада должны были найти на мертвой боярышне Любоваре, якобы он ее насиловал. Князю пришлось поубивать всех, с кем пришел, и тайно выводить Любовару на родину.

Дошел. Привел. Расстались. Вот так вот странно. Можно ли в данном случае сказать «Была без радости любовь – разлука будет без печали»? Наверное, можно. Но на сердце все равно муторно.

Если хорошенько подумать, то не могу я обо всем этом рассказать Любоваре, а недоговоренность она не примет. Будет только хуже…

…В чувство меня привел возмущенный женский возглас на гоблинском:

– Да что же это происходит с полукровкой?! Стоит и пялится! Су-у-ударь! Вы хотели постричься?!

Затем тот же вопрос, многократно повторенный, но уже на градориканском.

– А? Что? Что вы сказали? Какой полукровка? – машинально переспросил я на гоблинском, всплывая на поверхность реальности.

Оказывается, я дошел-таки до точки. То есть дальше по прямой идти было некуда – тупик. Дорогу преградило невысокое, чистенькое и опрятное строение с большими окнами и вывеской, на которой красовались ножницы над лохматой головой. Моего внимания усиленно и, вероятно, довольно долго, судя по рассерженному выражению лица, пыталась добиться гоблинка средних лет в белоснежном халатике и сандалиях на босу ногу. Еще две ее товарки помоложе, улыбаясь во весь рот, выглядывали из дверей.

– Почему ты стесняешься? Здесь не Гоблери – к полукровкам относятся нормально. Как к своим. Нас и так мало, чтобы еще считаться с чистотой расы. Сразу видно, ты – наш. Небось отец был человеком?

Видимо, моя одежда, стрижка и характерные для гоблинов жесты, которых я поднахватался в семье ювелира-хранителя, позволили этой женщине сделать определенные выводы, а я и не пытался ее разубеждать. Она мне сразу понравилась, да и в ауре, кроме доброжелательного интереса и легкой симпатии, ничего угрожающего или отталкивающего не было заметно. Остатки тревожных тонов раздражения стремительно рассеивались и вскоре совершенно исчезли.

Между тем разговорчивая гоблинка продолжала свой монолог, перескакивая с одной темы на другую:

– Ты наверняка недавно приехал из Гоблери и не понимаешь по-градорикански. Сама первые дни, как приехали в эту страну, терялась. Хорошо, маленькая тогда была и многого не понимала. Но как же трудно было моим родителям! Они ведь тоже не понимали. По-местному. Прямо беда с этими людьми – что ни государство, то свой язык, будто им одного мало. Жадные они – эти люди. Я не про твоего отца. Он наверняка очень достойный человек. И как только тебя одного отпустил? Нет-нет. Здесь и правда лучше живется, и тебе тоже пора уже самостоятельным стать. Нечего на шее родительской до старости сидеть! Ладно. Не смущайся. У нас и полукровкам рады. Свои как-никак. А то, понимаете ли, стоит, глаза выпучил, смотрит и молчит. Не знает, как спросить. Спросил бы сразу: «Где тут парикмахерская тетушки Линь?» – тебе любой мальчишка показал бы. Ах да, ты же местный язык не знаешь! Давай-давай, заходи. Надо убрать этот провинциальный вид, а то уже и на порядочного гоблина мало похож, так и будешь ходить – не то человек, не то гоблин, не то не пойми что. Свои не признают, а чужие отвергнут. Мы тебя за полцены пострижем, побреем и массаж сделаем. Только ты расскажи, как там на родине, а то мы давно живых вестей не слышали.

– Ну я могу и полную стоимость заплатить. Мне… это… рассказывать почти нечего. – А что я мог рассказать, если в Гоблери никогда не был? – Я полгода прожил в Вильдории у дядюшки… э-э-э… – чуть не проговорился и постарался побыстрее исправиться, – у троюродного дяди жены двоюродного брата моей тети.

– Жа-а-аль. То есть не то что у дяди жены брата твоей тети, а что новостей не знаешь. Но все равно заходи. Расскажешь о Вильдории.

Меня буквально на руках затащили внутрь, усадили в удобное кресло, накинули простыню и защелкали ножницами, засыпая вопросами и тут же вываливая на мою голову, стремительно теряющую волосы, местные сплетни:

– Как там наши живут? Не притесняют? Говорят, там неплохо, но у нас лучше. Градориканцы очень терпимо относятся к разным расам, хотя, конечно, больших постов у них трудно добиться, но все же – возможно. Вон у боярина Валлского, например, управляющий хозяйством – эльф. Правда, говорят, что им самим управляет его жена, так что непонятно, кто на самом деле управляет хозяйством у Валлского. Ох уж эти эльфы! Так-то ребята ничего, но почему ихние мужики позволяют собой помыкать?! Попробовала бы я влезть в дела мужа! Моментом заполучила бы веселый вид. Да кто бы ни был, лишь бы дело делалось, да прибыток шел. А капитан дружины у Закраевского – чистокровный орк. Так что для умного гоблина всегда место найдется. Только шевелиться надо. Вон в той же Вильдории, говорят, клан старого ювелира так приподнялся, так приподнялся!.. Он и так неплохо там устроился, а потом будто бы с помощью своей внучки-умницы, которую очень любит и которая для него с ходу определяет, с кем стоит иметь дело, а с кем нет, нашел искусного мага, а уже тот придумал для него множество разных полезных вещей. Амулет чистки, стиральный бак… Ах! Один стиральный бак, говорят, такие доходы приносит, что можно всю жизнь, как мышь в сырной лавке, прожить. Или кот у молочника. Эти баки наши в Гоблери делают, а потом продают по всему миру. Но мало. Говорят, делают все больше, а все равно не хватает. Ах, нам бы такой бак! Представляешь, сколько стирки в приличной парикмахерской?! Тебе очень повезло, что ты к нам попал. Прошел бы чуть дальше, так у этой дуры ФунВыньАнь белье стирают только после десятого клиента! Сам небось понимаешь, какая там грязь! Но на всех не хватает. А? Что? Нет, не грязи, конечно. Ха-ха. Тоже сказал. Стиральных баков! Купцы записывают желающих в очередь. А цены та-а-а-кие загибают! Нам-то самим стирать некогда, а прачки столько запрашивают… но мы считаем, что чистота – это главное…

Под непрерывное щебетание тетушки Линь я немного успокоился и уже с любопытством стал поглядывать в окно. В перспективе был виден короткий тупик, куда я случайно забрел, мощенная булыжником дорога и деревянные аккуратные двухэтажные дома по сторонам. Каждый был снабжен высоким крыльцом и резными перилами, и почти на всех висели те или иные вывески: шляпы, штаны, бублик. Кругом чистота и порядок. На первый взгляд столица варваров производила приятное впечатление. Взгляд был на самом деле первым, поскольку только сейчас я стал смотреть на город, а не на Любовару или ее печальный образ в голове.

Мое внимание привлекло появление на перекрестке трех людей в форменной одежде боярской дружины. Двое рядовых и… знакомый мне сержант. Именно он расплачивался в ресторанчике по приказу Любовары, от него я получил деньги и многообещающий взгляд.

Нет. Ужасно романтичных и гордых жестов, наподобие: уйти не оглядываясь, оставив деньги на столе, или демонстративно отдать их халдеям, или резким движением, гордо задрав нос, смести со стола на пол… или еще какой чуши, я делать не стал. Сгреб и положил в карман. Слишком хорошо я знал, как трудно они достаются. Гордая боярыня, оказавшаяся всего лишь мелкой и неумной мстительницей, явно в жизни не заработала своим трудом ни одной медяшки. Она думала, что унизила меня своей выходкой. Ничего подобного! Себя она унизила! Поймет ли она когда-нибудь это? Надеюсь, но не уверен.

Как все-таки мелко с ее стороны натравливать на меня своих слуг. Ведь явно меня ищут – тут и ауру разглядывать не надо. Напряженное внимание и пристальный взгляд по сторонам говорят лучше любых магических эманаций. Даже если не сама отправила слуг, а ее папаша или мамаша проявили инициативу – ничего это не меняет. Могла бы и остановить. А раз не остановила, значит, одобрила.

«Лепестки нежности осыпались жеваной бумагой в грязь, солнце любви, окрасив напоследок хмурые тучи обиды в кроваво-красный цвет, закатилось за горизонт, и тьма непонимания воцарилась между нами».

Можно и так выразиться, да не охота. Все проще. Сколько я навидался аристократок во дворце?! Были и умницы, и красавицы, и умные красавицы, и красивые умницы. Старинных и не очень родов. Кто-то из них нравился мне больше, кто-то меньше. Со всеми я расстался без сожалений и душевных терзаний. Мы получили друг от друга… или не получили, всякое бывало… то, что хотели, и разбежались. Любовара просто стала в один ряд с этими бывшими. Затерялась в толпе. И не более того… Во всяком случае, я надеюсь, что это так.

Чуткая гоблинка заметила мой напряженный взгляд в сторону троицы охранников и сделала, в общем-то, правильные выводы:

– Тебя, что? Уже ищут? И что ты успел натворить?

– Я… э-э-э… загляделся на красивую девушку…

– А она была боярышня, и ты не поклонился, охрана заметила и решила тебя наказать за непочтительность, а ты убежал. Так ведь?

– А у вас обязательно надо кланяться боярам?

– На самом деле нет, но иногда попадаются спесивые. И даже не столько бояре, сколько их слуги. Правильно, что убежал. Могли и попинать. Но ты бы так и сказал, что не понимаешь по-местному… Ах! О чем я? Ты же не понимаешь…

– Мне что-то сердито говорили, но я не понял, – решил я поддержать версию парикмахерши, – тогда тот стражник рассердился, схватил меня за рукав, я его пнул и… убежал. Теперь, наверное, ищут.

– Не бойся. Сейчас мы тебе тончик положим для правильного цвета лица… Вот та-а-а-ак. Глаза немножко подведем… Ага. Готово! Настоящий красавчик. Прямо чистокровный гоблин. В тебе явно много от матери! Ну вот и все. С тебя семьдесят четыре медяка. Можно и вильдорскими. Они идут наравне с нашими.

Идеально постриженный и освеженный, я встал с кресла, посмотрел на себя в зеркало и увидел в нем типичного гоблина в простой, но добротной одежде. Рассчитавшись, я поблагодарил хозяйку, спросил, пользуясь случаем, дорогу до первого хранителя из трех, адреса которых дал мне дедушка У, и вышел из парикмахерской. Охранники к тому времени уже ушли.

Все-таки одежда может меня выдать – не местный покрой. Сержант, скорее всего, обрисовал своим подчиненным в первую очередь именно одежду. Я зашел в ближайшую лавочку готового платья и после нескольких примерок купил себе одежду, соответствующую градориканским веяниям моды, каковые (веяния) примитивно слизал с приказчика-гоблина: узкие, но не стесняющие движения штаны, рубашку с широченными рукавами, довольно удобную, и жилетку со множеством карманов и карманчиков. На голову надел высокую кожаную шляпу с загнутыми полями и ремешком под подбородок. Приказчик оттопырил большой палец и одобрительно кивнул. По-моему, он был искренне горд результатом. Всегда приятно научить темного провинциала одеваться стильно. Особенно если стиль один в один совпадает с твоими собственными предпочтениями. За все про все я уплатил четырнадцать серебрушек и тридцать пять медяков – вот и пригодилась Любоварина подачка. Зато, если сержант спросит, ничего примечательного в этой лавочке не вспомнят.

За тетушку Линь я не переживал. Не похоже, чтобы она стала про меня болтать, особенно после того, как помогла мне немного изменить облик. В случае чего ее ведь и за соучастие привлечь могут. Впрочем, может быть, и простят, но все равно выхода у меня иного не было, как довериться этой женщине.

Руководствуясь маршрутом, подробно расписанным мне тетушкой Линь, я прошел пару перекрестков, сел на конку и с относительным комфортом за три медяка доехал до квартала, где проживал первый из хранителей. Дедушка У предупредил, что семейство орков испокон веков проживает в доме, где есть вход в храм, поэтому лучше начать с него.

Сведения старого ювелира о количестве храмов в Градорике расходились с теми, что имел я, глядя на схему порталов. Скорее всего хранителям в отличие от жрецов не положено знать обо всех храмах. Да и, вполне вероятно, по-настоящему храмом мог считаться только тот, о котором знал ювелир, а остальные – запасными базами, хранилищами и тренировочными площадками. Кстати сказать, в вильдорском столичном лабиринте, проходя порталом в библиотеку, я ведь тоже не имел представления о ее географическом расположении. Она могла быть за ближайшей скалой, а могла – и на другом континенте. Отсюда возникает предположение – золото храма до сих пор не нашли просто потому, что не там ищут. Если моя гипотеза правильная, то его надо искать на одной из таких площадок, неизвестных хранителям. Простые искатели-жрецы знали не больше, поскольку доступ к порталам мог разрешить только Верховный жрец, а пока нет доступа, само существование порталов – секрет. Учитывая то, сколько веков прошло с последнего Верховного, который вполне мог и не доверить (или не успеть доверить) тайну порталов и хранилищ, единственным ее обладателем, выходит, стал теперь я.

По дороге порадовался своей предусмотрительности и выбору одежды – если не каждый второй, то уж точно каждый третий мужчина среднего достатка щеголял в таком же самом наряде, который довольно прилично сидел на мне. Учитывая минимальную подгонку в условиях лавки готового платья.

Арбалетный квартал переживал не лучшие времена. Многие дома прямо кричали о необходимости капитального ремонта, оставшиеся – стыдливо прятали собственное убожество под поверхностным косметическим.

Когда-то арбалеты, от маленьких, скрытного ношения, до станковых, широко применялись в боевых действиях, но по мере развития магической науки, а главное технологии массового производства магических метателей, в основном шарометов различной мощности, арбалеты все больше становились охотничьим и коллекционным оружием. А таких много не требуется. Большинство мастеров, особенно тех, кто не смог вовремя перестроиться или просто научиться делать в первую очередь красивые и уже во вторую функциональные арбалеты, быстро разорились и перебивались случайными заработками. Грубые солдатские модели более не требовались никому. Одно время были попытки скрестить магию и механику воедино. То есть внедрять в наконечники арбалетных болтов магемы разрывного действия, и вроде неплохие результаты были в этом деле достигнуты, но дальность стрельбы, скорострельность и точность, даже при установке оптического прицела, заметно уступали стандартному шаромету. Не говоря уж о том, что выучить арбалетчика оказалось гораздо сложнее, чем стрелка.

Вот в этом-то квартале и проживало семейство нужного мне орка. Как обстоят дела у него, я не знал, но в принципе был готов к тому, чтобы поддержать хранителя материально.

На двери нужного мне дома висела табличка с одним-единственным словом, но на градориканском. О чем она извещала, я не стал даже гадать. Спрошу у хозяев перед тем, как лопнуть от любопытства. На мой вежливый стук из-за двери что-то прорычали, и я вошел, посчитав рык за приглашение. Мне навстречу вышел здоровенный орк на две головы выше меня и с длинными ручищами толщиной в мою талию каждая.

– Вар-вар-вар-вар-вар-р-р-р!! – скорчил рожу хозяин в безуспешной попытке любезно улыбнуться. Получилось только хуже. Прямо захотелось отдать кошелек, штаны и шляпу. А еще проводить в банк, где снять со счета все свои деньги и передать их уважаемому ньору.

– Простите, не понимаю, – предельно вежливо ответил я по-вильдорски и тут же продублировал по-гоблински.

– Твоя. Приходить. Купить. Дом? – с трудом проговорил орк на гоблинском.

– Нет. Я ищу уважаемого Бардыка. Уважаемый ВанЧиньУ обещал известить его о моем появлении.

После моих слов условно любезная гримаса хозяина переросла в безусловно злобную.

– Жрец! Вон!! Ненавидеть! Жрец…

Эмоциональная речь орка сопровождалась прыжками, стучанием кулаками об пол, стены и потолок, взревыванием и рычанием. Из нее я понял, что отец хозяина дома, хранитель Бардык, недавно помер, но воспитать сына в духе почтения к клану хранителей храма так и не смог. Сынок считал двадцать процентов, отчисляемых на нужды клана, натуральным грабежом и не мог смириться с подобным насилием над своим кошельком. Посему видал он этих жрецов! На ритуальном шаманском костре в запеченном виде. Мне предлагалось уносить свою гоблинскую задницу как можно быстрее, как можно дальше и не попадаться на глаза славному орку, который напрочь забудет всю свою доброту и не побрезгует приложить кулак к зеленоватой бестолковке, чтобы вогнать наглого недомерка в землю по самые уши.

Это он, между прочим, зря. На недомерка я совсем не обиделся… почти. Однако если он считает, что специальный сфокусированный удар гю-юрю не способен превратить его кишки в фарш, то очень глубоко ошибается. Очень глубоко! Прямо до полутора метров в землю. Или орков сжигают, а не закапывают в землю? Хотя откуда в степях дрова, чтобы сжигать? Точно! Насыпают симпатичный курганчик, и всего делов-то. Вместе с ним закапывают его любимого, а может, и единственного боевого ящера, оружие, хавчик и воду на дорогу и что-то там еще. Золотишко небось. Чтобы там, на пиру предков, было чем похвастаться.

Однако я слишком увлекся рассуждениями на тему похоронных обычаев орков и слишком долго пялюсь прямо в глаза хозяину дома, который по неизвестной причине поубавил пыл и завершил свой монолог с гораздо меньшим энтузиазмом. Я понял, что отвлекаю хозяина от продажи дома, поскольку он собрался уезжать отсюда в направлении, о котором он мне ни словом не обмолвится, дабы этот гнусный клан, вместе со всеми жрецами, больше его никогда не нашел.

Не желая и дальше раздражать «гостеприимного» хозяина, я поспешил раскланяться, но за дверь вышел нарочито медленно. К сожалению, осмотреть дом и хоть примерно оценить доступность входа в храм не удалось. Стоп! Орк что-то говорил о продаже. Значит, я смогу его купить. Или не смогу? Имеет ли право гражданин другой страны приобретать здесь недвижимость? Это надо уточнить как можно скорее. Поэтому следует поспешить и наведаться к другим хранителям. Ну не поумирали же они тут в массовом порядке в честь моего приезда…

Следующим по списку был человек, и проживал он сравнительно недалеко – всего-то полчаса быстрой ходьбы. Это если знать дорогу. Я, разумеется, не знал. Спрашивать у орка, мягко говоря, постеснялся… да пошел он, в конце концов, в свою степь! Я сделал проще. Прошелся до остановки конки, понаблюдал за мальчишками, слоняющимися без дела, выделил паренька гоблина, аура которого мне понравилась, и предложил ему немного заработать. За восемь медяков парнишка проводил меня к дому почтенного Годовара, получил плату, но уходить не спешил.

Дом на Сточной улице показался мне довольно убогим. Особняк орка, хоть и старый, явно простоит еще по крайней мере сто лет. Во всяком случае пол, стены и потолок никак не отреагировали на избиение кулаками хозяина. Здесь же даже чем-то родным повеяло. Нищетой и тяжким трудом обитателей. К сожалению, так и оказалось. На Годоваре гроздьями висели: дети, замотавшаяся в хлопотах жена и больная теща. Встретил он меня до крайности приветливо. Не знал, куда усадить и чем угостить. Однако, когда достал большую сковородку с жареной печенкой, я, посмотрев в глаза детей, решительно отказался от угощения. Оставив пару золотых под видом помощи клана, спросил дорогу к последнему хранителю и поспешил распроститься. М-да. Жить в таких условиях я не побоюсь, но работать будет просто невозможно.

Мальчишка меня дождался. Я дал ему за терпение еще пять медяков и отпустил. Мне бы, конечно, не помешал проводник, но данный конкретный претендент слишком много будет знать о моих контактах. На всякий случай я решил подстраховаться, тем более что Годовар подробно описал путь в купеческий квартал и уверил – найти там нужного мне купца будет нетрудно.

В особняке купца второй гильдии, а по совместительству хранителя храма, Олевара, чопорный швейцар осведомился с совершенно каменным выражением лица: что мне угодно и записан ли я на прием? Сначала он спросил у меня по-градорикански, потом на гномьем, потом на эльфийском и только под конец на гоблинском. Змеюка. Это я так похож на все эти расы в порядке убывания сходства? Причем у меня и самого-то не хватит самомнения хоть на мгновение представить себя похожим на утонченно красивого эльфа.

– Я от ньора ВанЧиньУ. Он должен был известить сударя Олевара о моем прибытии.

Видимо, соответствующие инструкции были даны заранее, потому что славный представитель породы лакеев все так же невозмутимо развернулся и предложил следовать за ним.

Работая во дворце, я заметил такую интересную вещь. Чем проще в обращении господин, тем напыщеннее и чванливее слуги. И наоборот. По первости, бывало даже, попадал впросак из-за незнания таких тонкостей. Порою разговоришься со слугой – простецкий малый, душа человек. Наверное, и господин такой же. А из апартаментов ка-а-а-а-к выплывет эдакое высокомерное чудо, носом потолок царапая, ка-а-а-ак обольет окрестности презрением… Так и хочется, жалея потолок, этот самый нос аккуратненько свернуть. Чтоб не царапал.

В действительности сам ньор Олевар оказался достаточно прост в обращении, хотя, думаю, он, будучи купцом, должен уметь подстраиваться под любого собеседника.

– Ньор Ра?! Если не ошибаюсь. – Получив подтверждение, он предложил пройти в малый зал и отобедать с его семейством, но я предпочел сначала поговорить о делах, с чем он охотно согласился. – Уважаемый сударь ВанЧиньУ сообщил мне о вашем приезде по магической связи. Зная его как…э-э-э-э… весьма бережливого гоблина, могу сделать вывод, что ваш приезд очень важен. Для простого хранителя, жреца или тем более тайного инспектора вполне хватило бы бумаг с магической меткой клана. Стало быть вы, сударь, прибыли сюда по крайне важному и срочному делу.

– Добавлю – и тайному делу, – подтвердил я догадку хозяина.

– Вы можете располагать мною. Чем конкретно я мог бы помочь?

– Сначала ответьте, известно ли вам положение дел у других хранителей в вашем городе?

– Увы, да! Бардык умер, а его сынок, не успев похоронить отца, отказался от членства в клане. Здесь мы ничего не могли поделать. Разорение негативно сказалось на воспитании парня.

– Почему же клан не помог?!

Олевар внимательно посмотрел мне в глаза, видимо, прочитал в них только искренний интерес и никаких обвинений в свой адрес, поскольку ответил спокойно и весомо:

– Вы, сударь, хоть и жрец, но еще крайне молоды. Клан помогает своим всегда! Однако и висеть на шее тоже не позволяет. В свое время и Бардыку, и Годовару давались деньги. Предлагались советы опытных и знающих людей. Они не вняли. Решили, что умнее всех, – и вот результат. Бардык до последнего дня своей жизни делал арбалеты, несмотря на то что склад был уже давно завален готовой продукцией. Все верил, что маги с их, как он говорил, непотребными штучками сядут в лужу, а воины, наконец, поймут, что старый добрый арбалет никогда не подведет. Годовар оставляет детей полуголодными в надежде доделать свою магарету… Он вам не хвастался? Он уже который год строит магарету, которая сможет ездить… без магии. Представляете, что за монстр будет? Паровоз на улицах города. Грохот, лязг, пар, копоть! Но он упорствует и продолжает работы. Если бы не постоянная помощь клана, его дети уже давно были бы проданы в холопы какому-нибудь боярину.

Хм. Если Годовар действительно строит паровоз, то это мне неинтересно, а вот если нечто иное… Признаюсь, были и у меня мысли попробовать как-то улучшить двигатель магареты, чтобы запас хода был побольше, но я их пока отложил до лучших времен. Правда, я думал как раз о чисто магическом источнике энергии, да и в механике не очень силен.

– Хорошо. Я верю, что делается все возможное. Однако мне нужен дом Бардыка, но поскольку я не имею гражданства Градорики…

– Вам лично(!) нужен? – перебил меня Олевар.

– Нет. Кому он будет принадлежать, для меня не имеет значения. Главное, чтобы был свободный доступ ко входу в храм.

– В этом направлении уже ведется работа.

– Тогда почему же дом еще не куплен? Нет денег?

– Деньги есть, только… вы хорошо разбираетесь в торговле?

– М-м, не очень, скажу честно.

– В таком случае предоставьте мне(!) возможность решить самому, когда и за какие деньги купить этот товар. Предвосхищая ваш вопрос, поясню: я жду, когда отпрыск Бардыка снизит цену до предела. Зачем покупать дорого, когда можно дешево? А он снизит непременно. По моим предположениям, максимум через недельку.

– А если кто-то купит этот дом раньше вас?

– Не купит. Мои люди следят за этим.

– Хм. Что-то не видел я ваших людей, когда заходил пообщаться с орком.

– И не должны были видеть. Вы ведь не покупали и не вели переговоры о покупке.

– Откуда вам это известно? Орк сообщил?

– Он, скажем так, несколько не в курсе того, что от его дома отвращают нежелательных покупателей. Хоть интересующиеся все-таки были. Мои люди не впервые работают над подобными задачами и умеют быть незаметными для посторонних и княжеской стражи.

– Благодарю за подробные разъяснения. Где вы порекомендуете мне остановиться?

– Предлагаю в моем доме в качестве, допустим, моего партнера из Гоблери. Гостевых комнат у меня достаточно, а когда выкупим дом Бардыка, то можно будет переселиться и туда.

– Годится. Как вы намерены использовать дом в дальнейшем? Мне, как я уже говорил, он не нужен, и вам, судя по всему, тоже…

– Время от времени некоторым членам моих поисковых отрядов требуется отдых между рейдами. Местные расходятся по семьям, а иногородние пока живут в гостиницах, что не очень удобно. Дом Бардыка достаточно просторный с большим складом и мастерской. Мастерская таковой и останется, а склад мы переоборудуем под тренировочный зал. Присматривать за всем этим хозяйством будет Годовар. Я уже с ним договорился. Его семейству тоже найдется работа – готовить, стирать, убирать. Без дела не останутся, и без честно заработанных денег тоже.

– А нельзя ли чуть подробнее про поисковые отряды? – заинтересовался я.

Олевар не стал артачиться и таиться:

– Это не секрет. Многие и так знают. Я содержу несколько поисковых отрядов, которые проникают в аномальные зоны проклятых земель княжества Бахрийского. С моей стороны – снаряжение и компенсации родственникам в случае увечья или гибели члена отряда. С их стороны – добыча артефактов. За каждый я плачу хорошую и, главное, справедливую премию.

– Однако наверняка в вольных отрядах доходы выше…

– Как сказать. У них то густо, то пусто. К тому же для семейных важно знать, что родные не останутся без компенсации, случись что. В вольных такого нет. Пропал и пропал. Редко, но бывает, когда выжившие соратники дают какие-нибудь деньги вдовам.

– Если можно, я бы хотел как-нибудь сходить в такой рейд.

– Почему же нет? Правда, новичков со стороны, без рекомендаций и знакомств, берут редко, но мне не откажут. Когда желаете сходить в рейд?

– Сначала мне надо попасть в храм, сделать кое-что. Потом подготовиться… В общем, думаю, через пару месяцев я буду готов.

– Хорошо. Так и решим. Ну а сейчас время обеда. Пойдемте, я познакомлю вас с моим семейством.

При выходе из кабинета к нам подскочил парень под руку с… эльфийкой.

– Папа! Мы с Оксанимой собрались за покупками к свадьбе, ты не дашь нам свою магарету? Она попросторнее.

– Хорошо. Берите. А как же обед?

– Мы потом. Или в городе перекусим.

Парочка исчезла так же стремительно, как появилась, но я успел заметить определенный интерес к своей персоне со стороны эльфийки. Она явно засекла метку и непременно растреплет о своем открытии другим эльфийкам. Вот же повезло мне так повезло! Редкость для эльфийки встретить подходящего партнера, к тому же не эльфа, а уж встретить еще одного меченого не эльфа и вовсе можно считать за чудо. Поэтому как бы ни было удобно пожить здесь, но придется искать иное пристанище.

– Извините, Олевар. К сожалению, мои планы изменились и я буду вынужден уйти. После обеда. Нам пока нежелательно видеться. Точнее, чтобы нас видели другие. В том числе и ваши домашние…

– Ты думаешь, невестка расскажет о тебе кому-нибудь? Но зачем ей? – догадался о моих сомнениях Олевар.

– Есть одно обстоятельство, которое, скажем так, делает меня не совсем обычным(!) вашим партнером.

– Что ж. Если так…

Олевар вернулся в кабинет и, не присаживаясь, что-то черканул на листке бумаги.

– Прошу, – подал он мне записку. – Здесь, по адресу: Водяной переулок, восемнадцать, в доходном доме есть небольшая квартирка, о которой знают очень немногие. Передайте записку управдому, и он вас поселит. Можете жить, сколько понадобится. Там мы с вами и станем встречаться.

Я искренне поблагодарил Олевара и после очень вкусного обеда ушел устраиваться на новом месте.

«Здравствуй, мама!

Пишу тебе из славного города Либедь, столицы не менее славной Градорики. Город красив своеобразной красотой. Дома в основном двух– и трехэтажные, все с высоким крыльцом. Так строят из-за снега, который зимой выпадает в больших количествах и может просто-напросто засыпать вход. Но летом здесь так же тепло, как в Вильдории.

Практика у меня проходит в целом хорошо, но не без сложностей. Встретила здесь подруг, и одна из них, представляешь, видела недавно моего знакомого, с которым мы вели совместные дела еще в Вильдории. Воистину мир тесен! Правда, знакомый так спешил, что даже адреса своего не оставил, но, я думаю, мы его непременно найдем и заставим отдать должок. Подруги обещали помочь.

А еще по городу ходят слухи, что боярышня Любовара чудом спаслась от лап грабителей и каким-то неведомым образом, якобы «эльфийской тропой», моментально перенеслась в Градорику. Ты не знаешь, что это за «эльфийские тропы»? Нам наставник ничего подобного не рассказывал.

Твоя любящая дочь…»

Глава 2

Квартирка на втором этаже доходного дома, которую мне предоставил Олевар, была небольшой и несколько не обжитой. Две комнаты, обставленные простой и функциональной мебелью: в спальне две кровати и столик между ними, в гостиной, под хрустальной люстрой с шестью магическими светильниками, стилизованными под свечи, большой овальный стол и шесть мягких стульев вокруг. Возле окна два мягких кресла, и над каждым свой магический светильник, конструктивно сочетающийся с люстрой. Кухня оборудована плитой и набором посуды. Туалет и душ сверкают чистотой.

Поскольку день был довольно напряженным, я быстро умылся, перекусил, разобрал первую попавшуюся кровать и нырнул под одеяло.

«Сплю на новом месте, приснись жених невесте», – приговаривала моя сестренка, располагаясь на ночь всякий раз в другом углу нашей не очень-то обширной квартирки. Игра у нее была такая. Все ее подружки тринадцати-четырнадцати лет одно время увлекались эдаким способом прозреть будущее и с замиранием сердца увидеть своего суженого-ряженого. Потом долго щебетали, обсуждая сны и до визга споря, кто же из приснившихся мужчин есть тот самый единственный и неповторимый. Или, во всяком случае, – первый.

«Мужчинам, – сурово наставляла она меня, – следует говорить по другому: «На новом месте сплю – приснись невеста жениху!» Понял?»

Ох, как же она злилась, когда я отмахивался от их деревенско-бабушкиной «магии» и отказывался тащиться в другой угол вместе с тюфяком и одеялом.

Усмехнувшись воспоминаниям, я иронично (первый раз в жизни, честное слово) пробормотал сестренкину формулу и привычно вошел в легкий транс, настроившись на полноценный отдых. Проанализировал события дня, отметил ошибки и правильные действия, наметил планы на завтра и не стал препятствовать соскальзыванию в обычный сон.

Никакой невесты я, естественно, не увидел. Сон был вполне заурядный, даже рассказывать нечего – куски, фрагменты, непонятные разговоры. И на пятую ночь пребывания в гостеприимной квартирке Олевара все было спокойно.

Надо сказать, на улицу я практически не выходил. Продуктов на кухне в холодильном шкафу хватит на целый месяц, готовить я умею – не изыски ресторанные, но вкусно и питательно, так что светиться лишний раз надобности особой не было. Тем более, как я ни учил градориканский с помощью самых передовых методик, все равно практиковаться с незнакомыми людьми на уровне «моя твоя понимать нет» не очень хотелось. Помимо языка, за отсутствием под рукой мало-мальски приличной лаборатории, тренировал концентрацию ауры и даже достиг некоторых успехов в управлении предметами на расстоянии до двух метров. Правда, подтащить не очень толстую и тяжелую книгу стоило половины накопленной энергии не очень емкого кристалла.

А вот на шестую ночь, когда сознание стало погружаться в дрему, я вдруг… даже не услышал, а скорее почувствовал зов. Меня куда-то приглашали. Причем не грубо и нагло, а словно обратились с робкой просьбой прийти и поговорить. Я решил откликнуться, и тут же, словно только дожидаясь моего согласия, калейдоскоп осмысленных и не очень сонных сюжетов вдруг сменился небывало красивой картиной, трудно отличимой от реальности.

Я стоял на промежуточной террасе высокого холма, заросшего кустарником и полностью оплетенного вьющимися растениями с мелкими фиолетовыми цветами. Глубоко вниз, до самой серебристой ленты реки, спускались гигантскими ступенями еще несколько таких же террас. На противоположной стороне в небо вздымался точно такой же буйно-зеленый холм. Вместе холмы и река производили впечатление горного каньона или стадиона с непропорционально узкой ареной и великанскими скамьями. Солнечные лучи сзади, пробиваясь через сплетение веток, листьев и цветов, ласково грели мою кожу, а теплый ветерок освежал влагой реки и нес пряный, но не удушливый аромат.

Я был гол как… сокол. То есть абсолютно. Ни единой тряпочки на теле. Но чувство незащищенности возникало из-за полного отсутствия амулетов, с которыми я не привык расставаться даже в ванной. Хотя бы один са-а-а-а-амый маленький, са-а-а-а-амый слабенький, защитный амулетик где-нибудь затесался! Даже медного колечка, с помощью которого мне удалось убить одного из грабителей в доме дедушки У и с которым я никогда не расставался, словно с талисманом, приносящим удачу, и того на моем пальце не было. Как так можно жить?

Самое удивительное, что, несмотря на ощущение полной беззащитности, мне было хорошо и спокойно. Так хорошо, как нигде и никогда я до этого себя не чувствовал.

– Здравствуй, Гаррад! – услышал я до боли знакомый мелодичный голос и только тогда заметил в двух шагах от меня так же, как я, полностью обнаженную Альмилиру.

Полулежа в траве на боку, она опиралась на локоть правой руки, в левой держала соломинку и, задумчиво покусывая ее, с интересом смотрела на меня.

– Не удивляйся, что сразу не заметил меня! Я же по большей части эльфийка, а мы в естественной среде обитания прятаться умеем.

– Ага. В противном случае популяция ушастых не смогла бы достичь такой численности, как сейчас.

– Да. Мы такие… животные. Нас веником под крыльцо не загонишь, – охотно поддержала девушка мой треп.

Мне было немного неловко под ее взглядом. Все же мы с ней ни разу. Ни-ни! Вот с теми, с кем мне уже доводилось делить постель, было бы проще, хотя казалось бы, что конструктивно нового можно увидеть у мужчины или женщины. В принципе ничего. Разве что калибр моего… хм… инструмента тесного общения. Признаюсь, не из дальнобойных. Однако я уже вышел из того возраста, когда это до слез волнует. Главное ведь искусство! А его по этим размерам не определишь. Так же, как размером кисточки не измеришь талант художника.

Более сильный, нежели прежний, порыв ветра словно сдернул с девушки покров из теней листьев, и солнце ярким прожектором высветило соблазнительно прекрасную девичью фигуру. Мое тело, учитывая долгое воздержание, закономерно игнорировало панические команды мозга: «Фу! Место!! Лежать!!» – и мне пришлось резко присесть на корточки боком к эльфийке.

– Ты зря прячешь свою естественную реакцию. – Альмилира не скрывала победной улыбки. – Скажу честно, хоть по мне и не видно так откровенно, но я тоже хочу тебя. Очень хочу. И даже не думаю о своем долге по продолжению рода, а, как говорят люди, просто по-бабьи хочу.

– Так ты для этого меня сюда пригласила? Так не терпится?!

– Да уж. Где уж нам уж выйти замуж? Нам уж замуж невтерпеж.

– Угу. Интересный у вас, эльфов, венчальный обряд. Во сне. Невесть где. Голыми и свободными, аки предки наши.

– Ну-у-у-у, когда предки людей висели на деревьях, зацепившись хвостами за ветки, эльфы уже имели продвинутую культуру и искусство, поэтому советую относиться к нашим ритуалам соответственно. А если без трепа… Да не закипай ты чайником на очаге! Не собиралась я оскорблять людей, тем более что сама имею немалую долю человеческой крови. Просто нам надо поговорить. Это крайне важно.

– Поговорить. А в трактире что, мы не наговорились? И тебе не кажется странным результат нашего разговора?

– Что в нем странного? Да, я многое переосмыслила после него, но и ты пойми меня…

– Прежде всего пойми меня ты! – почти грубо прервал я девушку. – Через не слишком продолжительное время после разговора, меня вдруг «вежливо» приглашают в ДОК[1], там делают предложение, от которого невозможно отказаться, включают в команду для участия в сомнительной акции, инструктируют и на объекте чуть не убивают. Теперь и не выяснишь – действительно планировали убить или только припугнуть, но ждать и надеяться на второе как-то совсем не хотелось. Запись, кстати, я тебе прислал. Понравилась? А вот теперь думаю – не было ли все случившееся со мной комбинацией твоей мамаши, а то и твоей тоже, чтобы я прибежал к вам весь в соплях и слезах прятаться за ваши юбки, дабы злые дяди из ДОК дитя не обидели? – Я говорил быстро и запальчиво, не давая себя перебить. – А Козельс, между прочим, не врал, когда предлагал защиту от тайной службы. Не знаю, что вы там про меня напридумывали, однако дыма без огня не бывает. Стало быть, есть от чего защищать, иначе не стал бы полковник так нагло врать. Не стал бы! Точно! Да и не врал он. Я бы заметил. Во всяком случае, он сам верил в то, что говорил. Искренне верил! Понимаешь?! Получается, тайная служба меня ловит неизвестно за что, теперь ДОК… Ну тот уже известно за что! А мне-то как дальше жить?! И о чем(!) с тобой после всего этого говорить? «Вернись, я все прощу»?

– Подожди, Рад! Поверь! Мы не имели никакого отношения к тому, что натворили в ДОК! Клянусь Великим Лесом!

К подобной клятве эльфы относятся очень трепетно и направо-налево ею не разбрасываются. Они скорее позволят себя убить, чем ее нарушат.

– Потом, Рад, ты ошибаешься. ТС тебя не ловит. Это я тебя искала. Не более того. Ты же понимаешь, что если бы ТС и в самом деле тебя искала, то непременно нашла бы.

– Вот как? – Я не сдержал скепсиса. – А Силора? Будешь утверждать, что она студентка академии искусств? Погулять вышла и на меня наткнулась. «Ой, да тут какой-то мужчинка, который очень бы подошел некому капитану ТС Альмилире! А вдруг они еще и знакомы?!»

– Силора на тот момент была курсанткой профильного училища и получила учебное(!) задание найти человека по приметам. Всем выпускам в качестве дипломной работы дается подобное задание. В этот раз дали твои приметы. Ничего особенного. Пойми, Рад! ТС ты не нужен. Ты нужен мне, и только мне.

– И мое княжество здесь ни при чем?

– Для меня – нет.

– А для твоей мамочки?

Альмилира, наклонив голову, молчала и выводила замысловатые узоры на траве многострадальной соломинкой.

– Ну что молчишь? Значит, я прав и твою маменьку интересует мое княжество. Может, и ДОК оно интересует, раз вы, как ты утверждаешь, не имеете к их действиям никакого отношения?

– Рад. Место, где мы с тобой разговариваем, особенное. Оглянись. Правда, красиво?

– Ты разговор в сторону не уводи…

– Я и не увожу, – мягко остановила меня Альмилира. – Я хочу кое-что для тебя прояснить. Здесь можно поговорить откровенно с человеком, с которым ты имеешь связь. Обряд с венком нас связал, поэтому наша встреча стала возможной. Но попасть сюда можно только самому. Без одежды и оружия. И… здесь невозможно солгать. Даже самому себе. Поэтому в том числе этот ритуал так редко используется.

– Ага. Значит, солгать нельзя, – тут же понял я то, что хотела поведать мне Альмилира, – но можно промолчать. Так?

– Да. Так.

– Но и в молчании можно найти ответ на свой вопрос. Отсюда вывод. Твою мамочку интересует мое княжество. Зачем? Предупреждаю. Если ты по-прежнему будешь молчать, я просто уйду. Не вижу смысла торчать здесь и любоваться природой. Не скрою, действительно красивой.

– А где ты сейчас находишься?

– В столице Градорики Либеди на улице…

Вопрос был задан настолько равнодушно небрежным тоном, что я машинально чуть было не отбарабанил свой полный адрес, но вовремя заткнулся.

Альмилира грустно улыбнулась.

– Ну вот и ты молчишь. От меня требуешь откровенности, а сам?

– Для меня это вопрос выживания, а в моем вопросе что такого важного для выживания твоей матери или тебя?

– Хорошо, – внезапно решилась девушка. – Я тебе отвечу. Моя мать, Варраика зи Ликель герцогиня Лихфас, помимо того, что является руководителем тайной службы, Великая Мать эльфийского Леса. И интересы Леса для нее крайне важны. С помощью нашего брака она хотела усилить влияние Леса, расширив его границы за счет Леса в твоем княжестве. Подожди! Не перебивай! Разумеется, чтобы включить его в состав существующего, надо сначала очистить от нечисти, и для этого она готова не пожалеть ни денег, ни своего влияния. Причем никакого вмешательства в управление княжеством не предполагалось с самого начала…

– Вот как? А как же ваши эльфийские законы? Я правлю княжеством, ты – мной, а тобой – твоя мать. Так, что ли? Именно об этом я тебе и говорил при нашей встрече. Свое мнение я не изменил и повторю еще раз: не будет этого! Пусть у меня так и останется осколок княжества, но ничьей марионеткой, даже любимой девушки, я не буду ни-ко-гда!!

– Я знаю. Я много думала после нашей встречи. Действительно много. Для меня формально выйти замуж по человеческим законам, а подчиняться эльфийским – тоже неприемлемо. Я не смогу лгать своему мужу.

– Если не ошибаюсь, профессиональный сотрудник вашей службы должен уметь лгать с самым искренним видом.

– Но только не в этом месте. Здесь это невозможно. Не веришь? Попробуй.

Я и попробовал. Непреднамеренно. Всего лишь хотел ей сказать, дескать, верю-верю, хотя на самом деле, несмотря на то что ее аура подтверждала правдивость слов, я все-таки в глубине души не мог поверить Альмилире. И ничего-то у меня не получилось. Язык словно прилип к зубам и категорически отказывался ворочаться. Причем никакого воздействия со стороны на свою ауру я не заметил.

Аура! Вот именно что аура! Раньше я, скажем так, понимал ее кусками и обрывками. За деревьями не видел леса. В моей голове не складывалась целостная картина взаимодействия и взаимовлияния частей. И только в эту самую минуту я сообразил, что уж очень свободно читаю ауру девушки. Буквально влет. Будто наконец-то свершилось качественное изменение моего восприятия и понимания. Здесь явно не прошло даром наше общение с Лю, мои героические усилия понять и почувствовать, что меняется в ауре в результате того или иного воздействия или повреждения тела. Да и то, что я постоянно волей-неволей вижу ауру каждого встречного-поперечного, тоже сказалось. Мозг не прекращал работу, совершенствуя навык жреца. Он подспудно сравнивал, анализировал, находил сходства и различия, строил образ ауры нормального человека (эльфа, орка, гоблина) в состоянии покоя, чтобы, ориентируясь на него, выявлять отклонения. Теперь же в этом странном сне аура девушки стала для меня удивительно прозрачной и понятной. Мне больше не требовалась длительная дешифровка, чтобы интерпретировать ту или иную цветовую окраску, структуру и особенности развития или деформаций разных участков, точнее, блоков, отвечающих за функционирование и взаимосвязь органов. В том числе и нервной сети, объединяющей и согласующей все системы организма.

Что самое удивительное – мне теперь стало кристально ясно, как маг концентрирует магию, строит из той же концентрированной магии структуры и затем наполняет их энергией действия. Чтобы не вдаваться в тонкости, скажу просто – у каждого человека есть нечто подобное миниатюрному концентратору магии. Тому самому, с которым я познакомился в храме. В отличие от храмового концентратора, в живом существе есть еще один дополнительный довесок, который, словно блок управления, заведует формированием магических структур и распределением сконцентрированной энергии. Концентратор и блок управления так тесно сплетены, что оторвать их один от другого можно только чисто умозрительно, а действуют они как единое целое. У Альмилиры, например, такой концентратор был развит довольно слабо, но гораздо лучше, чем у основной массы населения, пренебрегающей целенаправленными тренировками, однако и ей далеко до преодоления барьера в восприятии энергий. Правда, если долго тренироваться, то можно достигнуть впечатляющих результатов, разве что… никому это теперь не нужно. Лично я тоже сомневаюсь: а нужно ли это мне? То есть, раз уж так сложилось, я буду продолжать развивать новые умения, но спроси подавляющее большинство магов – надо ли им десятилетиями тренироваться, чтобы научиться видеть одновременно в оптическом и магическом диапазонах, читать и понимать ауру людей? Уверен, все – может быть, за исключением эмпатов-целителей – скажут: «Нет! На кой мне это нужно? Какая будет польза? В смысле в денежном выражении».

Жрецы, похоже, нашли способ преодолеть барьер путем погружения более-менее подготовленных адептов в большой концентратор храма, пытаясь скачком перевести адепта на следующую ступень развития его внутреннего концентратора. Правда, думаю, самой важной частью предварительной подготовки была все-таки тренировка блока управления, поскольку, скорее всего, причиной гибели многих адептов стала неспособность справиться с резко усилившимся потоком магической энергии. Внутренний концентратор по принципу подобия очень быстро приходил в соответствие с эталоном – храмовым концентратором – и начинал пропускать через блок управления на порядок больший, чем тот привык, поток магической энергии. Ее следовало быстро перенаправить или хотя бы заблокировать. Выход всего один – как можно быстрее подтянуть управление до уровня концентратора. Стресс и шок могут поспособствовать, а могут и… нет. В последнем случае – смерть или безумие.

Гю-юрю, кстати, специально была разработана для гармоничного развития адепта и подготовки его к предстоящему испытанию. Главное – тренировки самоконтроля, способности к быстрому, почти мгновенному, переключению внимания и умению держать в фокусе наблюдения как можно больше объектов.

Вспоминая встречи с людьми, я только сейчас убедился, что теперь для меня стали хрустально прозрачными почти все процессы, проистекающие в их аурах. В свое время я их просто запоминал не понимая, по привычке запоминать все необходимое для последующего анализа или тренировки. Как, например, запомнил в деталях ауру полковника Козельса. Убеждая Альмилиру в том, что полковник не лгал, я непроизвольно в данный момент основывался на результатах дешифровки его ауры, хотя во время самого разговора ориентировался на те навыки, которым нас обучили в актерской мастерской.

В общем, то ли стресс от разговора сказался, то ли эльфийская магия поспособствовала, то ли кризис назрел… не могу сказать.

– Что? Не получается? – съехидничала Альмилира. – Теперь веришь мне?

– Верю. Так что же тебе на самом деле от меня надо?

Девушка вздохнула, немного помолчала и стала говорить так, словно только что, здесь и сейчас, наконец-то разобралась в самой себе и это ее несказанно удивило:

– Когда я говорила тебе, что хочу… быть с тобой. Просто с тобой, как с человеком, а не князем, я не лгала. В первую очередь сама себе. И это для меня самой крайне удивительно. Да… – неуверенно продолжила она тише, говоря скорее для себя, чем для меня. – Действительно. Хочу! И хочу быть рядом. Хочу, чтобы ты смотрел на меня с любовью, с нежностью. Чтобы обнимал и целовал. Детей от тебя хочу. Заботиться о тебе хочу.

Я оторопел от потока откровенных слов, которые даже в воображении не мог себе представить.

– Альмилира! Очнись! Что с тобой?! Посмотри внимательно! Ты ни с кем меня не спутала? Я не утонченно изысканный эльф. Я даже по человеческим меркам далеко не красавец…

– Да мне плевать, – просто и без дипломатических изысков ответила Альмилира. – Я только что осознала, что… люблю тебя. Понимаешь? Люблю! Конкретного Гаррада, а не абстрактного идеального партнера. Сколько раз я себе внушала, что моя свадьба это не более чем долг перед родом, но сейчас поняла, что лгала самой себе. А ты? Любишь?

И тут я со всей очевидностью понял, что тоже… не знаю, как назвать это чувство, может, и впрямь любовь, но как проверить – любовь или простое вожделение дурманит мне голову, заставляет страстно мечтать о том, чтобы обнять ее и слиться с нею в одно целое, чтобы никогда не разделяться. А ее взгляд? Взгляд любящей женщины. Он не может лгать! И это самое прекрасное на свете. Ради этого хочется совершать безумства, сворачивать горы и бросать под ноги любимой цветы… всей планеты.

Нет. Наверняка я чувствую по отношению к Альмилире нечто большее, чем простое физиологическое влечение и… да, пожалуй, хватит изворачиваться и пытаться за потоком псевдоумных слов скрыть правду от самого себя. Люблю!

– Не надо. Не говори! – Глаза девушки засияли искренней радостью. – Я все поняла.

А что же Любовара? Ведь я не сомневался в искренности собственных чувств к ней. Неужели возможно любить сразу двух… М-да. Если уж не лгать, то не лгать до конца. Возможно ли любить сразу трех(!) девушек? Как-то это все сложно. Неопределенно. И надежной формулы для вычисления нет под рукой… Вот же задачка с тремя неизвестными.

– Кх-м… – прокашлялся я, – ну, даже не знаю, что сказать. С одной стороны… эта… м-м-м-м… ты мне определенно нравишься, а с другой… Это, наверное, сложный ритуал и энергозатратный?

Знаю-знаю. Мы, мужчины, в подобных ситуациях чаще всего способны говорить исключительно банальности, а то и откровенные глупости. За ними мы прячем свое мальчишеское смущение. Пытаемся скрыть застенчивость и боязнь отказа. Тоже мне! Нашел самый животрепещущий вопрос эпохи. Вон он! Животрепещет… ниже талии. Однако Альмилира, улыбнувшись, ответила серьезно, но с долей лукавства:

– Да, Гаррад. Ты не потерял свою исследовательскую хватку. Все понял и по полочкам разложил. Так и есть. Знал бы ты, сколько гектаров великого леса отдали свои силы и сколько лет придется все восстанавливать после нашего разговора!

– И все ради того, чтобы перекинуться парой слов? Может, проще и дешевле было бы заказать разговор по магической связи?

Я был не только удивлен, но и встревожен. Для нашей встречи задействованы очень большие силы. Но с какой целью тратятся ресурсы? Не верю, что цель – просто поболтать и признаться друг другу в любви. Ну не вижу я приемлемого решения проблемы, как тут ни крути. Девушка явно не пойдет против сородичей – сожрут и не подавятся, а первой к разделу с ножом и вилкой прибежит ее матушка. Я тоже не собираюсь отступать от своих принципов.

– По связи действительно дешевле, – согласилась моя невеста. – Вот только насчет «проще» как-то не складывается. Ты ведь так и не сказал, где тебя найти. Может, скажешь, и поговорим лицом к лицу? – Я отрицательно покачал головой. – Ну вот видишь? – печально проронила Альмилира. – В реальности ты никак не хочешь со мной говорить. Боишься. Поэтому приходится во сне…

– И все же. Ты решила выйти за меня замуж из-за княжества?

– Неправильно поставлен вопрос. Я уже честно сказала и тебе, и себе – я тебя люблю и хочу быть с тобой. Замужество – это юридическое оформление сложившихся отношений. В конце концов, это тоже сейчас поняла, я готова быть с тобой без этих ненужных ритуалов. Когда мы с тобой встретились, я знать не знала ни о каком княжестве. Вам, людям, не понять, что означает притяжение идеального партнера. Сила притяжения бывает разной, но в любом случае она означает возможность зачатия ребенка. Для расы эльфов это крайне важно. А в случае идеального партнера, когда сила притяжения максимальна, так же как вероятность зачатия, брак практически неизбежен. На то, чтобы он свершился, направляются все доступные ресурсы эльфийского сообщества, и не важно при этом, кто партнер – князь или нищий бродяга, эльф, человек или орк. Причем, заметь, речь идет о физическом и духовном единении партнеров, а не о юридической процедуре. Последняя всего лишь узаконивает имущественные права супругов и их детей. И главное во всем этом именно духовное единство. Если хотя бы один из партнеров не имеет достаточно сильного желания иметь ребенка, ничего не получится. Поэтому бессмысленно принуждать кого-либо. Разумеется, можно, используя притяжение, добиться того, чтобы партнер был всегда рядом, а там уже осторожно и терпеливо достигать любви и согласия. Но на это иногда уходят годы… десятилетия. Я тебе это рассказываю так подробно для того, чтобы ты знал, как строятся взаимоотношения у нас, и не пользовался сомнительными источниками. Наболтают порой такое, что мы предстаем чуть ли не рабовладелицами. А это далеко не так. Я ответила на твой вопрос? Теперь моя очередь. Ты любишь эту варварку? Любовару?

– Я не знаю. Честно, не знаю. Мне казалось, что да. Люблю. Но после того, что она…

– Я понимаю. – К моему удивлению, Альмилира не стала закатывать сцену ревности и говорила чуть холодно и отстраненно, будто решала задачу по анализу ситуации: – Мужчины-люди полигамны. Кобели, проще говоря. Я это могу понять и принять. Умом. Сердцу все равно очень сложно смириться. Чувствам не прикажешь. Но я стараюсь. Ты знаешь, я тут подумала. Времени у меня было много… Мы, эльфы, неправильно воспитываем наших детей. Мы с детства внушаем девочкам, что они обязаны только властвовать, а мальчикам, что их доля – беспрекословное подчинение. В результате, в нашем совете хранителей остались одни женщины, а мужчин-воинов становится все меньше. Девушки, которые потаенно мечтали бы спрятаться за широкую спину мужа, начинают считать себя неполноценными. Внутренний конфликт приводит к болезням, нервным срывам и бесплодию. Самое страшное то, что многие старшие эльфийки, в том числе и моя мать, все понимают, но, к сожалению, ничего менять не хотят. Точно так же, как я сейчас с тобой. Разумом принимаю, а сердцем – нет. Долгая жизнь – это не только благо, но и проклятие нашего народа. Мы не умеем быстро перестраиваться и вовремя отбрасывать отжившие традиции и правила. Это сильно мешает. Понимаешь? Я действительно уже п-о-ч-т-и готова выйти за тебя замуж по вашим людским правилам. Но скажу честно, а здесь иначе невозможно, на самом деле п-о-к-а к такому шагу не готова. Мне нужно еще время. Вот видишь, какую философию я тут перед тобой развернула?

«Это не сон. Это бред какой-то. Альмилира! Просит! Отсрочки! Соображения в пользу бреда мне кажутся все более основательными».

– Альмилира, – как можно мягче начал говорить я, – но ведь ты понимаешь, что матушка твоя с тебя не слезет, пока не добьется своего. Она ведь прежде всего политик и только потом твоя мать. И что за жизнь у нас с тобой получится? Да и ДОК меня в покое не оставит. Кстати, ты не знаешь, что им от меня надо было?

– Прости, Рад. Я не могу тебе ответить. Это служебная информация. Единственно могу сказать – твое княжество. Понимаешь, насколько мне известно, согласно древнему договору между Вильдорией и Градорикой, княжество Бахрийское остается практически в двойном подчинении, но в составе Вильдории. В случае отсутствия наследников мужского пола княжество переходит целиком и полностью под юрисдикцию Вильдории. Однако если будет доказано преднамеренное убийство или хотя бы участие королевских служб в убийстве правителя или его наследника, то, наоборот, переходит к Градорике. Не все так ужасно, как может показаться. Тайные службы обоих государств так пристально следят друг за другом, что за тысячу лет практически не было случаев странной гибели князей Бахрийских. Большинство умерло естественной смертью от старости в своих постелях. Не вписывается в общую картину только несчастный случай с твоим отцом. Однако за все время со дня его смерти никто так и не смог доказать, что это было убийство.

– Так чего же меня не придушили в юном возрасте, а только сейчас начали устраивать провокации?

– Как специалистка скажу, что тому, за кем приглядывает… не следит, а именно приглядывает, могущественная тайная служба, очень трудно подстроить «несчастный» случай. А по отношению к тебе это и не требовалось. По всем расчетам, ты не смог бы выкупить залог, и земли естественным образом отошли бы короне Вильдории. А ты выкупил. Как тебе это удалось, до сих пор никто не знает. Может быть, просветишь меня? Очень интересно.

– Скажем так, участие в некоторых коммерческих проектах. Больше ни словечка. Прости.

– Ну что ж с тобой сделаешь.

– И все же. Тысячу лет два государства грызутся за мое несчастное княжество. Сколько поколений сменилось…

– По человеческим понятиям много, по эльфийским и гномьим не очень-то…

– И тем не менее. Что в моих землях такого особенного? Вроде ни золота, ни драгоценных камней нет. Ну разве что в горах на западе. На границе с Гиспаром. Так и то толком ничего не известно…

– Когда-то через земли княжества шел основной поток грузов с запада на восток и с севера на юг. Дороги в обход до сих пор существенно увеличивают затраты на перевозки и не позволяют вовремя доставлять некоторые товары с ограниченным сроком годности.

– Так что же купцы не скинулись да не очистили земли?

– Здесь тоже не все так просто. Градорика не позволяет своим купцам вкладывать деньги в этот проект, поскольку не желает усиления роли Вильдории, и делает все возможное, чтобы торговцы стран запада тоже не участвовали в этом. Вильдория же… Знаешь, сколько, по предварительным подсчетам, потребуется золота?

– Знаю. Около двадцати пяти тысяч.

– И это только по предварительным подсчетам. Хуже всего, что реальных цифр не знает никто. Экспедиции, снаряженные короной, либо не возвращались, либо возвращались далеко не в полном составе. То есть возвращались единицы, которые, кроме как о предельно опасных тварях и странном магическом фоне, ни о чем толком сказать не могли. Охотники, таскающие из аномалии артефакты, скрываются от нашего внимания, а если и удается выйти на контакт, ничего не рассказывают… Да, Гаррад! Да! Врать не буду. Их и пытали, и подвергали воздействию эмпатов-целителей, специализирующихся на проблемах головного мозга. У всех словно блок какой-то стоит – они либо умирают, либо сходят с ума. Теперь представляешь, как можно в точности рассчитать потребность в людях, вооружении, снаряжении, магической поддержке?

Альмилира, сидя, потянулась, прогнулась, непроизвольно (или как раз специально) выпятив грудь совершенной формы. Потом резко выдохнула и деловито сказала:

– Ну ладно, чего мы все о политике да о политике. Давай хоть на природу посмотрим, полюбуемся.

Она стала вставать, машинально протянув мне руку. Я столь же машинально подал свою и помог даме подняться. В момент касания по мне словно волна приятного холодка пробежала от пяток до макушки, потом холодок сменился жаром, побежавшим вниз и застрявшим на уровне… той головы, которой ни в коем случае не следует доверять управление телом.

Альмилиру словно мощной магией притянуло ко мне. Мы стиснули друг друга в объятиях так, будто расцепиться – это погибнуть ужасной смертью на радость злым силам. Дальнейшее потом всплывало в памяти несвязными фрагментами, каждый из которых остро напоминал о пережитом, буквально неземном наслаждении. Сколько раз я достиг бурной разрядки – не помню. Не считал. Сколько раз Альмилира?.. Точно больше, чем я, а сколько именно, даже не представляю. Мы отдыхали, потом снова сцеплялись, как два голодных тигра. Единственно, косулями на пиру хищников мы друг для друга представали по очереди. До полного изнеможения дошли тоже практически одновременно.

– Ох… Ра-а-а-ад!!.. Как же… было… хорошо-о-о-о-о!.. А тебе? – бессильно откинувшись на шелковистую траву и бурно дыша, спросила невеста.

– Ва… аха… ва-ах… схити… тельно! – дыша, словно астматик перед смертью, честно ответил я.

– Ну вот… а ты жениться на… мне… не… хотел!

– Так… я по-прежнему… не собираюсь…

Я услышал глубокий-глубокий, со всхлипом, вздох. Увидел круглые от бешеной ярости глаза девушки:

– Ах ты к-коб-бель!! – почувствовал яростный толчок в бок и… рухнул на что-то твердое…

…Я сидел на полу, куда свалился с кровати, в спальне квартиры Олевара и никак не мог отдышаться. В предрассветных сумерках мое ложе выглядело так, будто стая бешеных от голода обезьян делили на нем последний банан. Но что меня поразило больше всего – на простынях не было ни капли спермы. Что такое подростковые поллюции, мне довелось узнать в свое время, когда я утром, краснее рака, искупавшегося в крутом кипятке, бежал к корыту застирывать последствия. Здесь же практически ни-че-го, хотя организм однозначно извещал – на новые постельные подвиги он неспособен категорически. Десяток самых умелых и красивых жриц любви могут попытаться применить на мне все свое искусство – ничего-то у них не получится.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечание:

1

ДОК – Департамент охраны короны.

Вернуться