Иван Глемба
Андрей Прохоренко
СУДЬБОНОСНЫЕ СОБЫТИЯ

Предисловие

Предлагающаяся вниманию читателей шестая книга «Судьбоносные события» из серии «У истоков человечества» продолжает рассказ о становлении на Земле нового вида прямоходящих существ, которых элты, представители прошлой цивилизации, называют элосами. Книга написана авторами на основе записок свободнорожденного (элта) Эдвина Таарда, непосредственного участника происходящих событий, связанных с реализацией проекта «Эг арай оди унисимум» или «Новое человечество». В связи с тем, что повествование растянуто во времени, а также для того, чтобы потомки как можно более полно смогли приобщиться к судьбоносным событиям, происходящим примерно за 500 лет до завершения цикла существования Атлантиды, повествование Эдвина разделено на восемь частей, каждая из которых оформлена в отдельную книгу.

В пятой книге серии Эдвин подробно рассказывает о том, как элтами вместе с элосами был реализован проект «Висячие сады», благодаря которому элтам удалось остановить переход подавляющего числа элосов из Эйдэрма в Ваалм – в область, контролируемую Исискратом и Прометеем. После успешной реализации проекта «Висячие сады» элты и элосы сталкиваются с новыми вызовами. Не только под кураторством Адама и Эвии, равно как и их команды, выращиваются под занавес существования Атлантиды представители следующей расы, призванные сменить вырождающихся атлантов. На южных границах Атласа (верховья Конго) подобную же деятельность ведут ставленники ачитла (владыки Атласа), желающие во что бы то ни стало не только составить конкуренцию элосам, но и при скрещивании представителей двух рас образовать новую, еще более усовершенствованную, но заодно и подконтрольную расу.

Именно с этой целью правитель Ваалма, Прометей, приглашается к ачитлу Атласа, желающему получить контроль над представителями нового вида прямоходящих существ. Исискрат, напарник и старший товарищ Прометея, советует ему принять приглашение владыки, но с другой стороны – не давать какие-либо обещания, не говоря уже об их выполнении. Такая двойственная позиция Исискрата поначалу вызывает у прямодушного бывшего элта недоумение, пока он не начинает прозревать, знакомясь с истинным положением дел в отношениях между Исискратом и Боудаем, как первым поверенным владыки Атласа в деле выращивания представителей новой расы.

На фоне еще одного конфликта интересов все активнее также становится деятельность еще одного участника событий – мозга Итфарона, сделанного по распоряжению Исискрата группой интеллектуалов. Мозг все активнее входит в игру, постепенно пододвигая своего создателя к уходу, причем делая это так, что главное действующее лицо, противостоящее Адаму и его команде, попадает в ситуацию, когда его помощники расправляются с шефом. Исискрат погибает от руки помощника из ближайшего окружения, но это ничего не меняет в противостоянии элтов и магических групп. Теперь уже Итфарон предпринимает меры, чтобы привести к власти в Ваалме своего ставленника вместо Прометея. Выбор мозга, а на самом деле универсального личностного объекта, падает на Зевааса, который по видению Итфарона обязан выполнять его программу.

Так что со смертью злого гения проекта, которым был Исискрат, проблемы у элтов из команды Адама не уменьшаются, а еще больше в некотором роде увеличиваются. Борьба и противостояние, правда, не так явно выражают себя, зато в стане противников элтов полной мерой идут разбирательства, поскольку Боудай не только желает получить совокупный продукт от скрещивания элосов и сирвов, но и переселяется в Ваалм, а также жаждет, как ранее Исискрат, стать куратором Прометея.

Игры хаалтов, высшего сословия конфедерации государств, образовавшейся после распада империи, которой была Атлантида, все больше раздирают и без того дряхлеющие Атлас и Атлазиан, еще больше ухудшая положение дел среди их жителей. На фоне этого Эйдэрм и Рэай, наоборот, входят сразу после реализации проекта «Висячих садов» в пору пусть и недолгого, но расцвета, являя собой и становлением элосов в них в какой-то мере пример того, как надо жить на Земле, где в одном месте уживаются представители двух рас и цивилизаций.

Новые вызовы побуждают Эдвина всякий раз проявлять себя в разных сферах деятельности. Ведь все меньше остается элтов, способных работать на самых ответственных рубежах и направлениях. Проявляется такая особенность лишь потому, что последующие поколения элтов, как и атлантов, постепенно вырождаются. Вот и приходится из последних сил выполнять все новые задания. Поэтому-то и покидает Эдвин в возрасте 148 лет по заданию Адама Эйдэрм в связи с переходом на новую работу в поселении Лэйчия, где полным ходом идет подготовка элосов к отправке в новый цикл на кораблях-ковчегах. Сроки отправки пока неясны, но для того, чтобы получить возможность строить корабли, как всегда требуется вначале выдержать бой с силами, считающими эти земли своими. Параллельно с этим Эдвин описывает события в Ваалме, а также в Рэае, ведя повествование широким фронтом, раскрывая картину мира примерно 13 800 лет назад, когда по земной тверди еще ходили потомки атлантов.

Нам, авторам, видится, что сказано вполне достаточно для того, чтобы предоставить слово Эдвину Таарду и его запискам, повествующим о достаточно продолжительной по человеческим меркам жизни элта, поскольку пересечение порога в двести лет само по себе уже существенное достижение, к тому же, если жить в силе. И если Эдвин только лишь подходит к порогу в 150 лет, то Адаму исполняется 190 лет, что же касается элосов, то возраст первых и них уже равен примерно 70 годам при общей возможности проживания около 700 лет. Правда, в реальности только некоторые из первых людей доживали до 300 лет, редко пересекая этот рубеж.

Глава 1
Накануне важного визита

Часто в нашей жизни случается так, что ты, будучи под чьим-то ведением или управлением, имея куратора своих действий, не слишком задумываешься о том, что будет, когда ситуация изменится, а твой в какой-то мере друг и наставник не сможет в силу тех или иных причин осуществлять твое ведение.

Чаще всего это случается именно накануне решающих событий, которые, сами того не подозревая, наступают, как кажется тебе некстати и совсем не так, как тебе виделось. И в данном случае только лишь от тебя зависит, что ты сможешь сделать в складывающихся обстоятельствах, тестирующих тебя на самостоятельность и зрелость.

На самом деле я раньше считал Прометея только лишь послушным исполнителем чужой воли, элтом, предавшим себя, когда он перешел на службу к владыке, но, Адам, ты видишь ситуацию слишком просто и плоско, говорю я себе, оглядываясь на недавно произошедшие события.

Они, как всегда, происходят нежданно-негаданно. Да, Прометей – бывший элт, тем не менее, он то ли чему-то научился, то ли у него сработало чутье, то ли в нем не все еще убито, что свойственно элту. Или, может быть, я что-то не вижу и не понимаю. Впрочем, жизнь в любом случае внесёт в мое видение коррективы, равно как и в поступки Прометея.

Адам Ваа Трэйн. Из дневника

С новыми силами, когда мне до ухода остается всего лишь два-три года, я начинаю, точнее продолжаю, повествование о своей жизни, но еще больше о главном действующем лице – о новой расе, представители которой в описываемое мной время уже не только делали первые шаги на Земле, но и многое что умели. Да, в этом в какой-то мере есть и моя заслуга, когда я гляжу на пройденный путь с высоты прожитых лет. Правда, я не рассматриваю жизнь с точки зрения заслуг или своего вклада в становление человечества, его отдельных представителей, которых я продолжительное время обучал. Я лишь делал свое дело так, как видел его и умел. Тем не менее, учитывая то, что, скорее всего, мои записки все-таки прочитают в далеком будущем, примерно через 13 800 лет от описываемых событий, я делал свое дело надлежащим образом.

Может, я очень хочу, чтобы это случилось независимо ни от чего, но такая уже натура у элта, занятого в последние годы своей жизни важным делом, которое отводит его от мыслей об уходе и напоминает том, что ему до окончания и шлифовки своего труда еще нужно жить. Поэтому я в последние годы своей жизни, отойдя от дел правления Эльклеей, согласился на дополнительное энергетическое и силовое сопровождение моей жизни для того, чтобы в силе протянуть еще пять-шесть лет, столько, сколько получится, учитывая все быстрее надвигающиеся сумерки нашей цивилизации. Жить все тяжелее, но труд, как якорь, не дает тонким оболочкам и телам оторваться от физического тела. Приходится терпеть давление последствий тяжелых состояний, ранений и переделок, в которые я попадал с тем, чтобы довести дело жизни до логического конца.

Чем дольше я работаю над записками, тем больше мне хочется сказать потомкам, которые, как я вижу, устремляя взор в будущее, вообще ничего не будут знать о действительной истории своего рода и вида прямоходящих существ. Я не рассчитываю на признание в вашем мире или даже на то, что единицы из числа потомков узнают правду о собственном происхождении. Меня в данный момент заботит другое: как максимально полно, емко и колоритно донести до потомков правду о происхождении человечества, об элтах и нашем мире. Нужно это во многом для того, чтобы дополнить историю рода прямоходящих существ на Земле в череде непрестанно идущих из прошлого в будущее цивилизаций.

Чигарн (сознательная преемственность) как называли элты между собой взаимосвязь в пространстве и времени ведущих представителей самых разных цивилизаций, должен дойти до вашего времени. В таком случае некоторые из людей, когда время духа истечет, а сознание во многом окончательно заменится программной деятельностью и поведением, смогут многое изменить не только в своей жизни и жизни Земли, но и всего космоса в целом. Так я вижу и так понимаю то, ради чего затеял написание записок, сполна пользуясь информацией из дневников Адама и Эвии, других выдающихся и ведущих элтов, проживавших в моем времени, друзей и соратников, о которых я не могу не сказать пару слов. Именно наш совокупный труд я являю лицу потомков в виде сводного повествования о событиях, связанных с появлением на Земле человечества.

Ниже изложенным материалом я, Эдвин Таард, начинаю еще одну рукопись, которая организуется уже в шестую по счету книгу, повествующую об истоках человечества, об элосах, и об элтах. В ней я подробнее останавливаюсь на многих вопросах, связанных с новым видом прямоходящих существ, а еще больше рассказываю о событиях в Ваалме, которые развернулись с необычайной силой уже после гибели в разборках Исискрата, в какой-то мере «злого гения» проекта. Именно Исискрат был тем лицом, под руководством которого была развязана против Адама и его соратников подрывная работа, ставившая своей целью переход кураторства элосов под руку магов. Прямо это при жизни Исискрата не произошло, но даже его смерть не облегчила нам задачу, как это следует из приведенной ниже информации.

С другой стороны, усердие Исискрата во многом передалось его продолжателям. В частности, такому объекту, как Итфарон – мозгу-компьютеру, который остался после Исискрата куратором всей подрывной деятельности магов и их приспешников, прямо или косвенно относящихся к элосам, особенно к тем из них, которые покинули Эйдэрм. Добровольный уход части элосов из Рэая породил еще одну страницу существования предков людей, о которой я не могу не сказать в этой книге. Такое государственное образование, как Ваалм, о котором пойдёт речь ниже, нельзя, как мне видится, оставить без внимания, как и жизнь элосов в нем, равно как и жизнь таких реальных действующих персонажей, как Зеваас, прообраз Зевса, Гера и Афина, имена которых дойдут до потомков в неизменном виде. Именно о них и о том, чем закончил Ваалм и к чему пришли перебежчики из числа элосов в Ваалме, я вижу необходимым изложить ниже почти в двух десятках глав.

Как-то так получилось, что эту часть повествования я написал уже тогда, когда были готовы остальные части моих записок. В них вошли части дневников Адама и Эвии, мои собственные наблюдения и достаточно подробный рассказ о жизни других героев, без которых картина жизни в Ваалме, в Ауромате, в Эйдэрме и в других государственных образованиях нашего мира была бы не возможной. Все-таки, что ни говори, ведущие личности во многом делают историю, совершая кардинальные повороты в жизни всех без исключения государств и жителей, их населяющих. И Ваалм, и Эйдэрм не были исключением. Благодаря правителям, другим главным персонажам во многом творилась история нашего мира. Поэтому-то мне показалось необходимым дополнить свое повествование именно этой страницей из жизни некоторых представителей нашей цивилизации, которые не были элтами.

Так получилось, что я все время вел и веду речь именно об элтах и элосах, оставляя как бы в стороне лиц, отошедших от законов элтов, не только поправших их, но и перешедших «под руку» ачитлов и итланов. Некоторые из них и сами стали правителями, как явствует из рассказа. Судьбы и жизненные нити кроме Прометея, который был бывшим элтом, его в те времена звали Метий, еще Аидара (Аида), Геры, Афины, Немезиды, Деофаста, Промения и других лиц, тесно переплелись между собой, явив в нашем мире необычный узор под названием жизнь. Да, иногда он пронизан тьмой и забвением, холодом и неустроенностью, ярким всплеском, после которого следует быстрая смерть. Так жили в нашем мире далеко не самые последние представители потомков атлантов, новоявленные хаалты, которые, как и их предшественники, иной раз, не сдерживая себя, проявляли свое право силы, зная, к каким последствиям это приведёт.

Я многое не сообщаю в записках, каких-то событий только лишь касаюсь намёком или упоминанием, очень многое, чтобы не отягощать повествование, не упоминаю вообще, рассказывая лишь самое важное и главное, но все равно даже в таком варианте мой рассказ занимает немалый объем. С другой стороны, только лишь так перед потомками может предстать наш мир, его полнота и колорит. Рассказывая более подробно о положении дел в Ваалме, я тем самым повествую об условиях, в которых приходилось жить элосам, перешедшим из Эйдэрма в Ваалм, в лучшие, как они считали, условия, хотя на самом деле Ваалм стал для многих из них местом тоски и безволия, краха всех надежд и начинаний. Ведь вместо того, чтобы, как в Эйдэрме, участвовать в проекте «Висячих садов», проводить время на платформах, висящих в воздухе, наблюдая с них за тем, что происходит вокруг, в том числе и в Рэае, многие элосы обязаны были день и ночь, не покладая рук, работать, чтобы не погибнуть с голоду.

В данном случае многое решает выбор. Он определяет судьбы и многое, порой все в жизни, расставляет на места. Есть выбор, но нет справедливости, – так частенько говорили жители Ваалма. Ибо, что есть справедливость? Для одних это, чтобы на них работали, а для других – возможность не питать паразитов и не работать на них, растрачивая по капле в лишениях и трудах, не принадлежащих тебе, собственную жизнь. Поэтому, как не было бы грустно или радостно, элосы, ушедшие из Эйдэрма и Рэая, находили себе новую родину, рассказ о которой я сполна привожу ниже. Она, эта родина, стала для многих из них, а еще больше для их детей и внуков, трудным испытанием. Многие элосы быстро завершили свой путь, но некоторые из них все-таки, когда пал Ваалм, вернулись снова в Эйдэрм, где какое-то время жили.

Да, никто из них не отправится, как соплеменники, в новый цикл на кораблях-ковчегах, поскольку перебежчики были во многом тайно и явно инфицированы. От этого упрямого факта и от того, что сделали в Ваалме с элосами, будущее человечество откровенно не пострадало, но в любом случае заражение отложилось на элосов, которые в новых условиях осваивали мир, омытый водами Потопа.

Честно говоря, я, записывая эти строки в дневник, сам точно не знаю, чем закончат возвратившиеся. Срок моей жизни уже подходит к концу, перевалив за отметку в двести эйнов. Будущее, скажем так, неясно, но в любом случае элосы, которые остались доживать свои дни вместе с представителями нашей цивилизации, обрекли себя на короткую жизнь и на бурные события. По-иному не может и быть в околесице дней и ночей, в том будущем, которое складывается по мере того, как наш мир пустеет, а корабли-ковчеги вместе с элосами, которые не изменили себе и не стали перебежчиками, уходят через пространство и время в следующий цикл, в цикл существования человечества.

Описание событий в Ваалме прояснит, на мой взгляд, некоторые моменты, касающиеся высшей касты атлантов – хаалтов, но на местный манер, когда остаются иной раз одни амбиции и непомерное честолюбие, желание властвовать и развлекаться, видеть себя сильным, но ничего не делать для того, чтобы таким быть. Многие из тех лиц, которые в вашем времени будут греческими или римскими богами, героями под конец завершения существования нашей цивилизации вполне реальные персонажи, а не какие-то боги или сверхсущества. В принципе, богов и высших существ нет и быть не может при сложившемся положении дел не только на Земле, но и в космосе.

О реальном положении дел в Ваалме свидетельствуют поступки и действия ведущих лиц, проживавших в нем. Эту часть повествования, пусть и с некоторым запозданием, я предоставляю вниманию потомков, как пример, свидетельствующий о наследии атлантов, а также о том, почему такого явления, как хаалты и вообще атланты, не должно быть на Земле. Думаю, что потомки, ознакомившись с записками, придут к такому же выводу, как и я, впрочем, я не исключаю альтернативного мнения и взгляда. По крайней мере, я не покривил естеством и представил положение дел таким, каким оно было и есть.

Я, потомки, последовательно ведя повествование, рассказывая обо всех перипетиях и коллизиях, относящихся не только к элтам, но и к представителям новой расы, чьи физические тела были выращены командой под руководством Адама и Эвии, подхожу постепенно к самой его, как на мой взгляд, интересной и захватывающей части. Иной раз, когда я гляжу на труд последних десятилетий моей жизни, мне кажется, что многое из того, что в нем приведено, не так уже и важно. Мне даже хочется иной раз о многом умолчать и многое не привести в нем из того, с чем мне пришлось столкнуться и что повидать в жизни, чтобы не расстраивать потомков. С другой стороны, в таком случае я покривил бы естеством и во многом приготовил бы для потомков слишком постное блюдо, подсластив его попросту не упоминанием о том, что было в действительности, придав неестественный вкус повествованию, умолчав о последствиях действий некоторых «выдающихся» индивидуумов нашего времени из числа генетиков и других специалистов, перешедших под руку ачитла.

Я не раз говорил в предыдущих главах о том, что опыты по выращиванию нового вида прямоходящего существа велись под занавес Атлантиды полным ходом не только элтами, но и атлами в Атласе, тланами на островной части, уходящего под воду Атеокаля. Я даже кратко рассказал о сирвах, о расе, представители которой были выращены на южных окраинах Атласа (Верховья Конго) специалистами по генной инженерии из числа верных ачитлу. Но, потомки, раса сирвов изначально не выращивалась, как раса, обладающая самостоятельным и необходимым для своего автономного проживания энергетическим, программным и другим ресурсом. Сирвы изначально были выращены с тем, чтобы при перекрестных браках «добавить» все то, что вложено в них, и отягчить и без того непростое положение элосов, равно как и поставить их потенциал и ресурс себе на службу для более полноценного существования. При этом представители сирвов, физические тела которых были выращены в лабораториях, точно так же, как и элосов, ничего и знать не знали о тайне своего рождения.

Их представители считали, что они произошли от богов или каких-то сверхсуществ в соответствии с легендой, вписанной разработчиками им в головы и в физические тела, в частности в воду и в водные растворы организма. Сирвы поначалу были вполне миролюбивыми существами, но они, что называется, «висли», входили поначалу, как только началась адаптация нового вида прямоходящих существ, в пассивное состояние. Сознательная деятельность у индивидов их расы была нечётко выражена, а сознание находилось в спящем состоянии. В чем тут дело? Всего лишь в том, что разработчики не подготовили на должном уровне энергетическое сопровождение расы по причине того, что у эктахов (генных инженеров) и сопутствующих их специалистов таких энергий попросту не было. Маги и Атласа, и Атлазиана не могли выйти на источники, тем более не могли получить энергии для того, чтобы на базе их сформировать «живую глину».

В данном случае первичная глина формы сирвов была образована на энергиях воды, земли и связующего, не обладавшими даже малой мерой всеми теми качествами, которые позволяли получить совокупную энергию, являющуюся переходной между тонкими оболочками ума, разума, сознания, интеллекта и психики и физическим телом. Связующее вещество, первичный цемент, не удалось получить должной пробы и качества для устойчивости именно сознательной способности расы. И каков был выход в таком случае? Только лишь один: получить необходимое за счет и посредством перекрестных браков сирвов и элосов. При перекрестных браках у промежуточных особей возникал некий симбиоз первичных закладок, ресурса и потенциала сразу двух рас. При этом одни энергии вполне могли существовать за счет других. Таким образом, первичный цемент сирвов, генные инженеры из числа потомков атлантов называли его сарис, получал для продления своих свойств и получения даже нового материала элос или челос, как я его называю.

Таким образом, потомки, по расчёту Боудая, который прибыл в Ваалм из Атласа «в гости» к Прометею, но не просто так, а с представителями сирвов, надо было осуществить скрещивание части элосов и сирвов. Даже при этом сирвы получали существенное преимущество благодаря более плотным контактам с элосами. Именно ради этого так тепло принимали Прометея, как полномочного владыку, в Бихлаате, куда он прибыл с дружественным визитом. Прометей, как полномочный правитель и хозяин Ваалма был лицом, с которым вынуждены были считаться в Атласе хотя бы потому, что у него на территории проживали элосы. И новый владыка Атласа не хотел, да и не мог, учитывая ситуацию в Атласе, решать вопросы силой в случае, если бы Прометей заартачился. Поэтому Сатурат решил в отношении и Исискрата, и Прометея полностью изменить тактику и поведения, и построения взаимоотношений, сделать так, чтобы они по доброй воле начали если не помогать ему, то, по крайней мере, не противостояли, как это было при Озисе. Поначалу это, как считал Сатурат, ему очень даже удалось сделать, но дальнейшие события несколько изменили и планы Сатурата, и отношение к ним Прометея, который, хоть и был, по мнению Сатурата, несколько ограниченным и простодушным, но все-таки не до той меры, когда это существенно вредит здоровью.

По иронии судьбы, которая иной раз не только дружески нам подмигивает, но и иногда поворачивается спиной, Боудай, что называется, слегка припозднился с визитом. Он рассчитывал на теплую встречу с Исискратом, как со своим почти давним и в чем-то закадычным другом, но Исискрат не дожил всего несколько месяцев до момента, когда к Прометею в гости пожаловал Боудай, да не один, а с сотоварищами, в том числе и с сирвами в количестве шести ведущих пар. Боудай прибыл в гости к Прометею, можно сказать, на смотрины. Заодно он желал во что бы то ни стало разузнать ситуацию и заручиться поддержкой не только Прометея, но и его сотоварищей и помощников.

Боудай был очень разочарован тем, что Исискрат, на которого он рассчитывал, не поможет ему в ведении дел с Прометеем. Тем не менее, он имел верительные диски от Сатурата, в том числе и к Прометею. На подобные регалии Боудай не слишком-то и рассчитывал, но все-таки лучше что-то, чем ничего. Одно дело, когда к тебе приходят в гости, другое – когда ты сам являешься в чужие края, намереваясь что-то заполучить. В таком случае на тебя иной раз смотрят косо, хотя и говорят вслух принятые слова почти заверений в дружбе. Боудай не был исключением. Другое дело, что он на самом деле совершил изначально ошибку, которую элты, пусть и бывшие, в лице Метия не прощают. Заключалась же эта ошибка в следующем: Боудай, видя, что Исискрата убили, а Прометей, можно сказать, остался без ведущего, решил втереться к нему в доверие и прибрать постепенно к рукам.

«А что? – рассуждал Боудай. – Чем я хуже Исискрата? Он смог завоевать доверие Прометея и стать у него ведущим, и я смогу». Так-то оно так, но Исискрат не только привез ранее из Бихлаата Прометею диск, в который Прометей вписал свое имя, как правителя Ваалма, но и во многом вел в отношении Прометея очень умную политику, не вмешиваясь в его дела, лишь советуя Прометею, как поступить, да и то не всегда. В принципе, после гибели Грэга Исискрат во многом пересмотрел свое отношение к помощникам. Если раньше он позволял себе выходки, называя неудачников и ограниченных соратников тем, кем они были, то в отношении Прометея от момента их «тесной» дружбы Исискрат полностью изменил тактику и подход в построении взаимоотношений. Он добивался и с годами добился того, чтобы Прометей ему доверял. Более того, что для Исискрата было необычно, в отношении Прометея он не преследовал прямых корыстных целей.

Исискрат уже тогда, когда предоставил Прометею паэлн на правление Ваалмом, не видел себя в роли правителя. Она попросту не нужна была ему. Исискрат видел себя уже главным куратором вновь образуемого из нескольких областей государства в государстве. Об Атшерте – о государственном образовании на севере Атлазиана – я уже писал в прошлых книгах, но Исискрат даже не хотел становиться реальным его властелином, предпочитая оставаться на второстепенных ролях и действовать из-за прикрытия. Время для прямых атак на Эйдэрм, как он считал, уже прошло. Неудача с Баруатом наглядно это доказала, причем так, что после этого выпада у владык Атласа, которые старались прибрать к рукам проект, такой возможности уже не осталось в связи с осложнениями в Атласе и началом распада этого государственного образования.

Поэтому выпад в отношении Исискрата, закончившийся его смертью, который проходил, в том числе при участии высокопоставленных лиц из Атласа, представлявших преимущественно партию войны, на самом деле ударил в перспективе по ним и по их позициях не только в Ваалме и в Атшерте, но и во всем Атлазиане. И тут, потомки, нельзя не сказать о неутешительных тенденциях, все более нараставших среди элиты Атласа. Кроме как все больше и четче проявляющимся сумасшествием в их действиях и поступках это нельзя назвать. Все-таки, что ни говори, наступало время сумерек и вырождения элиты некогда гордых атлантов, а теперь и их вздорных потомков, которые во многом не осознавали сложившихся и складывающихся реалий. Затягивающаяся агония – так одним словом я могу назвать то, что происходило в тот момент в Атласе.

Смерть Исискрата, хотя он давно уже не жил в Атласе, более того, считал, что эта первичная зона жизни, практически, исчерпала свой ресурс, ударила через несколько лет по существованию самого Атласа. А все потому, что Исискрат, будучи темным мастером или магом высшего звена, во многом к концу жизни пришел к неутешительным выводам по поводу того, чем может для него завершиться все эпопея с элосами. И ладно бы только для него и для будущих воплощений, для жизни на Земле и для всего космоса в целом. Видя то, к чему уже пришел Атлас и подтягивался Атлазиан, как во многом его продолжение, Исискрат четко просчитал последние дни этих государств и поставил, как это не парадоксально прозвучит, в последние годы своей жизни на бывших элтов. Взамен прошлой команды он поначалу вообще мало кого привлекал к делу, и лишь со временем постепенно «оброс» помощниками.

Более того, такие известные по прошлым моим запискам лица, как Аина и Геварн, после того, как Исискрат долгое время восстанавливался после тяжелого ранения, покинули его, что называется, ушли «на свои хлеба» и не потому, что их выгнали. Аина хотела, как и Геварн, самостоятельно вести игру, не желая, как она считала, выполнять чьи-то поручения и задания, тем более ачитлов, которые, что в Атласе, что в Атлазиане, теряли свои позиции. Слабых не уважают их же ставленники, как только видят, что за ними нет реальной силы и власти. Поэтому мои злейшие враги, о которых я так много рассказывал, отошли от Исискрата, скажем так, по обоюдному желанию, но это совсем не значит, что они перестали лелеять и приводить в исполнение свои замыслы. Роль свободных художников, которыми стали мои кровники, пожалуй, как для меня, так была еще более опасной.

И Аина, и Геварн не стали рвать связей, хотя в последние годы жизни Исискрата проживали в Тулплее (земли на Балканском полуострове), пристально наблюдая оттуда за развитием событий в Ваалме. Оба они были тесно связаны с Аидаром (Аидом), с другими его помощниками, в частности с начальником внешней разведки Исули, Харогом. Честно говоря, это, в то время очень даже значимое лицо, не выдвигаясь на первые роли, на самом деле продолжительное время было после Аида второй по значению персоной в Исули. Харог имел тесные связи с Сэтом, еще одним авантюристом и даже бывшим ачитлом, который, впрочем, очень недолго правил частью Атласа, этой первичной зоной жизни, которая в описываемое мною время все больше теряла свое значение. Атлас вот-вот должен был разорён элтами, которых возглавлял Утиалау.

Я не пишу об этой странице истории элтов и потомков атлантов, только лишь упоминаю в книге о полном разгроме защитников Атласа и прекращении в тех местах какой-либо жизнедеятельности. Поскольку после того, как будут уничтожены антигравитационные и климатические установки, силовые башни, по периметру обходящие Атлас, выведены из строя все без исключения источники энергии, соединенные в единую сеть, жить в тех местах станет невозможно. Цивилизация уже сейчас, когда я завершаю повествование, ушла из тех мест, лишь специальные бригады, прибывшие на место по распоряжению совета Ауромата, зачищают места жизни атлантов, и не просто жизни, а первичную зону жизни атлов, которая существовала здесь, по крайней мере, десять последних тысяч лет, как следует из хроник. В вашем времени, потомки, на месте Атласа будет пустыня Сахара, лишь к югу от нее сохранится саванная местность, а еще дальше – тропические леса.

Что же касается исконных земель свободнорожденных, протянувшихся от Балканского полуострова до западных склонов Кавказа, то она в описываемые мной времена потеряет почти половину, а затем и две третьих территории, став, по сути, одной из западных областей Ауромата. Мне, как элту, который любит Родину, тяжело писать эти строки, поскольку за двести лет моей жизни я был и стал свидетелем того, как вырождаются элты, как лучшие из них уходят из насиженных мест дальше на восток, понимая, что не удержат родные места и стены. Я, вернувшись на Родину после работы у Адама, сделал все для того, чтобы замедлить окончательный упадок Эльклеи. В какой-то мере на посту импра мне удалось это сделать. Сейчас же, когда я отошел от дел, чтобы завершить главный труд моей жизни, я отчетливо вижу, что лет через пятьдесят, может, семьдесят, площадь Эльклеи еще больше уменьшится, а элты вынуждены будут даже сдать Буатаалу – бессменную столицу Эльклеи на протяжении, по крайней мере, двух с половиной тысяч последних лет.

Такая вот канва моего повествования, возможно, конечно, и не очень оптимистичного, но что поделаешь, под конец цикла любой цивилизации дела у ее представителей обстоят не очень, это, если говорить мягко. Если же присматриваться и изучать более пристально и со знанием дела ситуацию, то можно прийти к еще более неутешительным выводам. Впрочем, наша психика так устроена, что она на самом деле не очень-то и желает видеть реальное положение дел, чтобы не травмировать себя, поскольку у нее нет готовности справиться с вызовами, с которыми она столкнется. Поэтому личность иной раз намеренно обходит их, а взгляд не заглядывает внутрь настолько, чтобы изучить подноготную фасада и декораций, открывающихся нашему взору.

Сила сильной личности состоит в том, что она, видя неприглядности, постоянно готовит себя к тому, чтобы встретиться с ними и решить назревшие вопросы, не дожидаясь, пока грянет гром. На самом деле работа на упреждение неприятностей – это то, чем я занимался самым настоятельным и постоянным образом с момента, когда попал в команду Адама и стал вначале начальником его охраны, а потом и службы безопасности. Так что за более чем столетние перипетии я попросту привык так жить, не откладывая заботу о своей безопасности на следующий день, поскольку до него можно попросту не дожить. И сейчас, когда мне до ухода остается несколько лет при самых благоприятных условиях, я все равно, отойдя от дел, вынужден заниматься безопасностью как своей, так и близких мне элтов, не возлагая эту заботу ни на кого другого.

Впрочем, не буду больше фокусировать внимание потомков на себя, а обращу его на те годы, когда к Прометею в Адой пожаловал Боудай с помощниками, чтобы договориться о содействии. Прометей размышлял, как бы ему повести себя так, чтобы, с одной стороны, не слишком выполнять распоряжения Боудая, в котором он чувствовал для себя некоторую угрозу, а с другой – соблюсти приличия. Он не хотел ссориться с Сатуратом. Не то, чтобы Прометей боялся вновь взошедшего на трон владыку, скажем так, после смерти Исискрата он не хотел лишний раз нарываться, начал даже вести более взвешенную политику, воздерживаясь от крайних решений и действий. То ли Прометей поумнел, то ли общение с Исискратом так на него повиляло, но он решил пока в отношении Боудая не предпринимать резких шагов, посмотреть, как Боудай себя будет вести, а уже потом принять решения.

И тут надо сказать о беседе, которая произошла между Прометеем и одним из близких Исискрату, скажем так, почти друзей и душеприказчиков, которым являлся Уран. Именно он, как приемный сын Исискрата, должен был кое-что прояснить Прометею по задумке того же Исискрата, подстраховавшегося на случай своего ухода. С одной стороны, смерть Исискрата наступила вроде бы и неожиданно, но с другой – еще за несколько лет до событий Исискрат, предчувствуя наступление последнего часа, вовремя сделал некоторые приготовления. Одним из них были его послания в виде записей, адресованных Прометею, равно как и другим лицам, которым Исискрат видел необходимость сказать пару слов и поделиться информацией. А поскольку информация – самое ценное, что у нас есть, то Уран, владея ей, занял ведущее положение при Прометее, пусть и на очень короткое время.

Беседу этих двух лиц, состоявшуюся ближе к вечеру в саду близ ратшерга (роскошное жилище правителя) как раз за день до того, когда в Адой, столицу Ваалма должен был прибыть Боудай, я и привожу вкратце, для понимания сложившегося и складывающегося положения дел. Двое мужчин, один из которых был явно моложе второго, даже как-то щуплее могучего Прометея, о чем-то негромко переговаривались под сенью деревьев, слушая журчание фонтанов.

– …Атлас уже не тот, что был даже семь-восемь лет назад, когда ачитлом был Озис, – раздавался звонкий голос Урана. – Ис, насколько ты знаешь, решил не работать с ачитлом и не выполнять его распоряжений, поскольку ачитл и Совет тысячи ведущих хаалтов при нем утратили былую силу. Сатурат сменил Озиса, но он – слабая фигура, протянет, насколько я знаю, два-три года от силы.

– И что ты мне посоветуешь делать? Ис ушел не вовремя. Мне, если честно, не нужен здесь Боудай с сирвами. Я кто? Правитель. К чему мне сирвы? Мне элосов вполне достаточно. Откуда я знаю, что будет, если начнется скрещивание представителей разных рас. Исискрат тоже хорош. С одной стороны, он советует мне посетить Атлас, что я и делаю, а сам туда – ни ногой.

– А что ты хочешь? Иса едва не убили. Сам знаешь, сколько он восстанавливался.

– И по какой причине я туда ездил? Зачем мозолил глаза Сатурату, который на меня покровительственно глядел? Что я выиграл? Я же думал, что Исискрат хочет, чтобы я понравился ачитлу, а он ко мне этого своего Боудая подослал. Тоже мне шишка. В чем-то Боу на Исискрата похож, только, – Прометей слегка криво усмехнулся, – умом не вышел, осанкой и фигурой. Нет благородства у него темной силы, которое имел Ис.

– Ис постоянно тренировался, – слегка закусил губу Уран. – Ему даже по сторонам взглянуть иной раз было некогда.

– Я не понимаю, почему Ис погиб. Он не должен был умереть, но ушел. В этом и тайна, и загадка. Скажи, в чем она, – Прометей заложил руки за спину и выжидающе посмотрел на Урана, ожидая от него ответа.

– Это случай. Исискрат не хотел уходить.

Ответом ему была кривая усмешка Прометея, который нарушил ее следующими словами:

– Ты мне сказок не рассказывай. Я слишком долго работал с Исискратом, чтобы не видеть простых вещей. Ис знал, что его убьют. Знал, но ничего не сделал для того, чтобы предупредить уход, а это значит что? – Прометей чуть нагнулся вперед к Урану и заложил при этом руки за спину, ожидая от него ответа.

– Ты полагаешь, что Исискрат чего-то опасался, что пошел на такой шаг?

– Ты же не ума лишенный. Ты – правая рука Исискрата. Ис знал, что делал. Знаешь ли ты, на что рассчитывал Ис, я точно не знаю, но догадываюсь, что у тебя есть соображения по этому поводу. Я готов их выслушать.

Уран слегка прищурился, глядя чуть мимо Прометея, размышляя, что ему ответить. Прометей ждал и ожидание его было вознаграждено.

– Мне думается, что Исискрат почему-то не хотел встречаться с Боудаем, хотя, как я понял, они дружили…

– Два мага высшего звена и дружили? Ты в своем уме?

– Полагаешь, их что-то связывало ещё?

– Не раздражай меня своей тупостью, а то я подумаю, что Исискрат в тебе ошибся, сделав душеприказчиком и преемником. Я не ограниченная личность, чтобы ты при мне замалчивал то, что знаешь. Я не хочу ошибиться с Боудаем. У меня чутье, что он приедет не только для того, чтобы скрестить сирвов и элосов.

– Ты полагаешь то же, что и я?

– Я уверен в том, что Боудай захочет стать главным в Атшерте вместо Исискрата, – помедлив, высказал предположение Прометей и сдвинул брови. – Ис тебе что-то говорил по этому поводу?

Уран только лишь повёл из стороны в сторону головой.

– Я так и думал, но Ис не такой дурак, чтобы не оставить после себя пояснения. Не может быть, чтобы от него не было послания по этому поводу, а то меня терзают смутные догадки и сомнения в его, а еще больше в твоей искренности. Тут что-то не так. Исискрат играл, но не заигрывался. Я полагаю, что Исискрат уступил Боудаю место. Если это так, то не только я, но и ты, все мы в опасности…

Уран внутри себя усмехнулся и подумал: «Да, работа с Исискратом явно не прошла для Прометея даром. На мякине не проведешь. Опасность издалека чует». Вслух Уран, вздохнув, сказал:

– Есть у меня кое-какие предположения.

Прометей, глядя на Урана, усмехнулся. Он уже знал, что Уран сообщит ему что-то важное и не ошибся в предположениях.

– Исискрат накануне ухода сказал мне, чтобы я, при условии того, что ты начнешь интересоваться визитом Боудая, а также будешь прояснять для себя некоторые моменты по Сатурату и его расположенности к себе, дал возможность тебе ознакомиться с его посланием. В нем Исискрат кое-что прояснит для тебя, как он сам сказал…

– Так отчего же мы медлим? Я готов услышать слово Исискрата.

– Но прежде ты должен кое-что пройти и пообещать…

– Говори, я слушаю.

Уран вздохнул и признался:

– Дело в том, что Исискрат накануне ухода как будто предчувствовал, что с ним такое случится и предоставил мне в распоряжение свой ирцалар. На нем записано послание тебе, но для того, чтобы ты его открыл, надобно разгадать загадку…

– А без этого нельзя? – с некоторым недовольством произнес Прометей, хмуря брови.

– Таково условие Исискрата для доступа к информации. Я только лишь довожу до тебя его волю.

– Ладно, делай то, что можешь.

Уран вздохнул и, сняв с плеча сумку, достал оттуда предмет, чем-то похожий на многогранную пирамидку из сероватого сплава. Вслед за этим в руках у Урана появилась круглая, чем-то похожая на блюдечко, подставка под пирамидку. Массивное кольцо осветилось изнутри светом, как только Уран ввел в действие предмет. Блюдце зависло в воздухе на уровне пупа, наполняя воздух едва слышимым гудением, поскольку Уран включил антигравитационный режим для ирцалара, зависшего в воздухе. После всех манипуляций Уран водрузил точно в выемку в блюдце пирамидку и, вздохнув, сказал:

– Начинаю трансляцию. Будь готов услышать вопросы и выслушать ответы.

Прометей в ответ лишь кивнул. В его глазах скользнул и сразу же спрятался в уголках живой интерес происходящему. Между тем пирамидка осветилась огнем энергий, а над ее вершиной вдруг появилось в воздухе, в только что возникшей сфере, изображение головы Исискрата. На Прометея посмотрели внимательные глаза уже уставшего от жизни мужчины, которые, казалось, слегка иронично щурились. Высокий лоб был гладок, а темные, почти черные волосы уже почти что съела седина, которая, особенно возле висков, переходила в сплошную белесость. Прямой, слегка с горбинкой нос, тонкие губы, чуть выдающийся вперёд подбородок, таким предстал Исискрат перед соратниками. На его лице не было усмешки, но все равно казалось, что его губы едва заметно кривятся. Как только голограммное изображение Исискрата стало видимым, сразу же раздался его звучный голос:

– Итак, если вы меня слышите и видите, значит, пришло время для того, чтобы прояснить некоторые позиции. Прометей, я рассчитываю на тебя, но так, как ты на это не рассчитываешь…

– Многообещающее начало, вырвалось у Прометея.

– Да-да, не удивляйся, а выслушай меня. Уран, как я предвижу, будет рядом, когда ты услышишь мои слова по поводу того, что так важно будет для тебя, но вначале ты ответишь мне на вопрос: что ты думаешь по поводу своей поездки к Сатурату и в отношении Боудая. Зачем, как ты думаешь, я совершил то, что совершил? Времени на ответ тебе много не даю. Если ты не находишь правильный ответ, то информация, которая тебе полагается, не поступает. Такое условие. Можешь считать это тестом на зрелость правителя. С момента моего ухода ты начинаешь самостоятельное правление, а советоваться тебе не с кем, кроме как с Итфароном, о котором я тебе говорил раньше, но он устроен так, что не дает прямых советов. Если Итф будет так поступать, считай, что он попал под чье-то влияние, а раз так, то следование, даже косвенное, его наставлениям быстро приведет тебя к краху. Мне бы этого не хотелось. Ты спросишь меня почему? Отвечу: я со многим не разобрался, но вынужден был уйти раньше, чем предполагалось.

Молчание, которое последовало вслед за этой фразой Исискрата, было знаком Прометею давать ответ. Какое-то время правитель Ваалма молчал, щурясь и глядя на изображение, потом вздохнул, повел губами и произнес:

– Ис, скажи, когда ты направил меня в Атлас, несмотря на то, что сам считал это место едва ли не проклятым, рассчитывал, что я произведу впечатление на ачитла и его слуг, или, – Прометей слегка поводил губами и оскалился, – ты посредством моих действий отдавал какой-то долг владыке или Боудаю. Он, я тебе честно скажу, не произвел на меня благоприятного впечатления. Скользкий тип, хотя хочет казаться почти что воином. Что еще меня насторожило, так это то, что Боу хотел еще в Атласе ненавязчиво втереться мне в доверие. Я не люблю, когда ко мне так относятся, все пытаются найти тропинку к тому, как бы усесться на шею или зализать одно место своим шершавым и влажным языком. Мне хотелось еще в Бихлаате расставить все точки над «и», но ты сказал, чтобы я был мягок и почти обходителен, сглаживал углы. Я послушался твоего совета. Теперь я хочу услышать от тебя разъяснения, зачем я так делал. У меня есть догадки, но без информации они ими и останутся.

После этих слов изображение Исискрата над вершиной ирцалара пропало. Наступила тишина. Прометей, повернул голову к Урану, ожидая от него ответа.

– Если ты ответил правильно, жди продолжения. Мне нечего больше сказать.

Прометей вздохнул и сложил руки на груди. Ждал он не долго. Внезапно в шаре вновь появилось изображение Исискрата. Нам этот раз маг с хитринкой усмехался. С его губ сорвались следующие слова, озвученные его же голосом:

– Что ж, во многом твои предположения правильны, если ты услышишь эту версию ответа. Ты не ошибся в предположениях. Я действительно, скажем так, должен Боудаю… И долг, скажем так, это игровой долг. А он, сам понимаешь, ценится превыше всего. Я сделал так, что ты посетил Атлас по моему совету. Так я воздал Боудаю за то, что он когда-то для меня сделал. Более того, Боудай хотел, чтобы я полностью помог ему так, чтобы передал элосов в Атлас. Я не мог отказать, но внезапная смерть прервала мои планы. С одной стороны, я рассчитался с Боудаем. Он не только получил возможность переговорить с тобой, но и заручился твоим согласием на то, чтобы произошло скрещивание элосов и сирвов. Ты спросишь меня: а нужно ли оно нам? Ответ, как ты понимаешь, прозаичен и ясен – нет, не нужно, поскольку в таком случае ресурс элосов будет ко всему прочему еще и работать на Боудая и его группу. Зачем, скажи, нам лишние рты, с которыми надо будет делиться? Раса сирвов сама по себе не обладает тем потенциалом и ресурсом, которым обладают элосы, и близко. И в этом трагедия лиц, появившихся на свет благодаря заботе Боудая и сэтлов (генетиков). Под кураторством Боудая на свет появилась раса, которая протянет десять, а то и двенадцать тысяч лет, если ее представители получат потомство от элосов. В таком случае произойдет «перевязка». Общее потомство будет поддерживать, хочет оно того или нет, родителей, а через них и всю расу. И чем больше будет скрещиваний и общего потомства, чем теснее станет связь, тем лучше будет сирвам и их потомству и тем хуже будет элосам.

Внезапно Исискрат замолчал, а Уран с Прометеем переглянулись.

– Так я и знал, что у Исискрата был свой расчет, когда он меня почти уговаривал отправиться в Бихлаат к ачитлу, – вырвалось у Прометея. – О долге я не знал. Получается, Исискрат моей поездкой рассчитался за услугу, а потом, чтобы не дать возможности дальше на себе ездить и запрячь себя, решил, зная, что его убьют, не препятствовать этому, хотя мог. Остается сделать только лишь вывод о том, что его смерть в данном случае лучший исход, чем жизнь. Долг уплачен, но остальное зависит от меня, насколько я понял. Как я решу, так и будет.

Уран только лишь вздохнул. Он уже догадался, что Исискрат именно поэтому не стал выявлять заговорщиков и дал им возможность себя лишить жизни. Да, это не укладывалось у него в голове, но реальность была именно такой.

– Я одного не понимаю, – продолжал рассуждать Прометей, – неужели смерть в данном случае была предпочтительней, чем жизнь? Ведь, отстраняясь, Исискрат тем самым лишал себя возможности продолжить дело так, как он видел, как это было нужно для дела. Почему же он ушел? Почему не стал доводить начатое им до конца? И не говори мне про Итфарона. Мозг есть мозг. Основные вопросы решают элты и хаалты, не биоты и не тэвлы (первобытные охотники). Или я что-то не понимаю?

Прометей повернул голову к Урану, но в это время в едва заметном шаре над верхушкой ирцалара, который все также продолжал висеть в воздухе, испуская едва заметную вибрацию, снова появилось объёмное изображение головы Исискрата, только на этот раз до пояса. Губы Исискрата слегка кривились в усмешке, а в глазах мелькали веселые искорки.

– Прометей, ход твоих мыслей мне понятен, как и вопрос: почему он ушел, дав себя лишить жизни. Однако, поразмыслив, ты сам можешь сполна на него ответить. Правда, авансом я тебе кое-что поясню для того, чтобы побудить к правильному действию. Проблема на самом деле в том, что лучше сейчас уйти из жизни, пусть и попав под раздачу, чем при том, что я почти калека, всякий раз отбиваться. Мне попросту надоело, но вопрос даже не в этом. Я не смогу отказать Боудаю. Это слишком просто. Скрещивание элосов и сирвов однозначно ухудшит наши позиции в будущем. И ты, и я, и Уран, – все мы собираемся идти в воплощения дальше. Наши энергии будут воплощаться в следующем цикле в физических телах элосов. Я не хочу отягчать себя еще и всем тем, что вошло и влезло в сирвов. Однако я был зависим, пока жил, от Боудая и Сатурата. Им я должен. Большая часть долга уплачена, но, как вы понимаете, ни Боудай, ни Сатурат не удовлетворятся только лишь тем, что получили…

После этой тирады изображение Исискрата вновь исчезло, а два друга поневоле повернули друг к другу головы.

– Как я вижу, Исискрат дает нам время поразмыслить, потому ирцалар в соответствии с заданной программой прерывает трансляцию, – сделал вывод Уран и крепко сжал губы.

– Да, никогда не думаешь, как крепко может иной раз затянуться узел, – отреагировал Прометей. – Я с самого начала подозревал, что дело нечисто, но мне все равно непонятно, как маг высшего звена мог дать возможность себя извести. Я не понимаю до конца мотивов.

– Исискрат четко просчитал комбинацию врагов и последствия любых возможных своих действий, поэтому, как самый благоприятный вариант, он решил уйти, дав возможность убить себя. При этом всем он во многом вышел победителем, раз подготовил для себя продолжение. Итфарон на уровне продолжит начатое им дело.

– Если не промахнется. Ты же слышал, что сказал Исискрат по поводу прямых указаний, которые могут исходить от Итфарона. С ним надо держать ухо востро.

Уран ничего не ответил Прометею. Установившуюся тишину снова нарушил голос Исискрата.

– Думаю, вам ясны мотивы того, почему я ушел, не позаботившись о том, чтобы выжить. Есть еще причины. Даже при самом благоприятном стечении обстоятельств я не протянул бы еще больше пяти-шести лет, из которых два-три года я был бы вынужден вследствие полученных ранений провести на ложе. Тяжелое ранение дало о себе знать. Мне жизнь, при которой я немощен – не нужна. Лучше получить к тому же хоть что-то, чем ничего. Убийцы оплошали. В будущих воплощениях они будут должны мне. Я возьму с них долги с процентами. Ты же, Метий, свободен в выборе того, как себя вести с Боудаем. За мои советы и обещания кому-либо чего-либо дать или уплатить ты ничего и никому не должен. Дополнительную информацию тебе предоставит Уран. На этом все. Теперь ты сам за себя. Никто тебе не подскажет, как правильно себя вести и поступать, даже Итфарон. На него не полагайся. Допуск к информации в архивах, как ты знаешь, у тебя есть, но пока что не лезь туда, куда не следует, до того, до чего не дорос. Вся информация помечена. И не спрашивай меня, как я установил сроки твоего ознакомления с ней. Независимо от твоих действий и событий эти сроки не изменятся.

После этого изображение Исискрата в сфере на этот раз исчезло уже окончательно, а Уран после некоторого ожидания выключил и забрал ирцалар, который все также висел в воздухе, испуская слабую вибрацию.

– Когда предоставишь мне то, о чем говорил Исискрат?

– Прямо сейчас, – слегка скривился Уран и выпятил чуть вперед подбородок, как бы намереваясь бросить Прометею вызов.

Этот жест не произвел ровным счетом никакого впечатления на правителя Ваалма, он даже не усмехнулся, ожидая, когда из кармана Уран достанет информационный носитель, чем-то похожий на горошину в продолговатом футляре. Уран, впрочем, не медлил. Он достал из прозрачного футляра горошину, взял ее указательным и большим пальцем, посмотрел на нее, как бы оценивая, и сообщил:

– Бери. Это тебе подарок от Иса как аванс.

– Твое участие в деле, как преемника? – не замедлил с вопросом Прометей.

– Тебе буду помогать, – хмурясь, уведомил Уран.

Прометей лишь едва заметно кивнул.

– Чем ты недоволен?

– Чую я, что будут у нас проблемы с Боудаем. Он уже завтра прибывает в Адой и не один…

– Могу я знать, что ты решил?

Прометей повертел головой из стороны в сторону, а потом скривился, как будто почувствовал на зубах запах чего-то терпкого.

– Я пока сам не знаю, как себя поведу. В данном случае надо быть расчётливым и хитрым, но в то же время и простодушным. Таким меня привыкли видеть при дворе в Бихлаате. Надо не разочаровать гостей.

– Натуру не изменишь.

– Я, как ты знаешь, реализовывал план Исискрата, когда был в Бихлаате, – сообщил Прометей, глядя чуть мимо Урана. – Только я не знал, зачем это нужно Ису. Теперь все стало на свои места.

Два на тот момент самых значимых лица в Ваалме какое-то время еще переговорили на интересующие их темы, а потом разошлись. Наступало время решительных действий. Визит Боудая был, без сомнения, очень важным и значимым событием и не только для Ваалма, а для всех государств нашего мира. Именно поэтому я, Эдвин Таард, сообщаю о нем, описывая в подробностях, как было дело.

Итак, как для начала рассказа, я думаю, что сказано достаточно, чтобы продолжить повествование в следующей главе.

Глава 2
Новый «друг»

Как часто иной раз мы обманываемся, как нам кажется в друзьях и в знакомых, когда они другой раз видят события несколько в ином свете, чем мы. Более того, мы часто избавляемся от таких «друзей», забывая о том, что нет двух одинаковых точек зрения на животрепещущие вопросы.

Дружба на самом деле – некая общность взглядов и во многом поведения, а также понимания того, каким каждому из нас нужно быть. В чем крепость дружбы? Лишь в том, что, независимо ни от чего, ты видишь в элте общность интересов и происхождения, не считаешь его врагом и не предпринимаешь любых действий, чтобы намеренно изменить друга, как того хочется тебе.

Сила дружбы в том, что, каким бы ветрам и ударам не подвергалось судно, которым являешься ты сам, ты все сделаешь для того, чтобы не только обеспечить его последующее плавание по морю жизни, но и позаботишься о друге, чтобы и он мог подобно тебе уверенно смотреть вперед и сделать в отношении тебя то же самое.

Вопрос на самом деле в другом: как сделать так, чтобы, не испытывая корыстных целей друг к другу, дружба крепла, как и обреталось единство сердец, взглядов и происхождения. Ибо все мы элты – воплощения духа, из чего следует утверждение простой истины, что каждый из нас личность, которой в каждый момент надо отстаивать себя под все усиливающимся прессингом инволюции.

Кто найдет ответ на вопрос: как отстоять себя и реализует его в действиях, тот, вне сомнения, станет самым богатым и счастливым элтом на земле.

Адам Ваа Трэйн. Из дневника

На самом деле я, приводя вначале главы слова Адама о смысле дружбы и его видения этого вопроса, приступаю к описанию одного из самых животрепещущих моментов в истории проживания представителей новой расы, хотя в данной главе речь пойдет о непростых взаимоотношениях Прометея, его соратников и нового действующего лица – Боудая. Учитывая роль Исискрата в ведении Прометея, скажу, что между ними не было дружбы, но взаимоотношения, которые, так или иначе, сложились между этими двумя ведущими персонажами, тем не менее, с некоторого времени можно назвать вполне дружескими, поскольку ни Прометей, ни Исискрат не желали зла друг другу и не вредили, не плели друг против друга интриг, что на самом деле явление в среде хаалтов и синкров даже не редкое, а редчайшее. Ведь каждый хаалт, как истинный гражданин Атласа, а впоследствии Атлазиана, считал себя уникальным и избранным, а раз так, то рассчитывал на особое отношение к себе.

Что вытекает из этого? Лишь то, что каждый хаалт или тот же житель Атлазиана, не говоря уже об Атласе, этой колыбели цивилизации атлантов, который приближался по положению к группе хаалтов, что называется, был в меру чванлив, заносчив и не терпел какого-либо вмешательства в свои дела. Любой жест иной раз даже между друзьями мог быть приравнен к насмешке, за которой чаще всего следовало выяснение отношений. Дуэли в Атласе и в Атлазиане были запрещены, но кого же удержат законы, пусть и суровые, если тебе во что бы то ни стало хочется доказать свою крутизну и наказать обидчика?

К слову сказать, ведущие игроки, а Исискрат, Уран, тот же Прометей и другие ведущие лица, о которых вскоре пойдет речь, были чужды этих привычек и шаблонов поведения, но даже они, несмотря на мнимую свободу, были зависимы от постороннего мнения. Исискрата вообще считали, особенно в последние десять лет перед смертью, белой вороной хотя бы потому, что Ис во взаимоотношениях не делал никаких различий между хаалтами, синкрами и остальными жителями нашего мира, в том числе между ними и элтами, перешедшими на сторону ачитла и империи, которую он представлял.

Мерилом ценности взаимоотношений для Исискрата уже давно было не положение, а реальная возможность того или иного лица что-либо сделать, причем так, чтобы оно в той или иной мере поработало на Исискрата и на замысел, который Ис проводил в жизнь, находясь до некоторого времени на его острие. В связи со своим видением ситуации Исискрат ценил гораздо больше не хаалтов и синкров, а преимущественно бывших элтов, которые делали дело, а не кичились происхождением или попросту праздно транжирили жизнь. Точкой невозврата к прошлому для Исискрат стало тяжелейшее ранение, которое он получил, когда, обласканный владыкой Атласа, возвращался домой в Ваалм, где вполне спокойно проживал, имея сторонником Прометея, как правителя Ваалма. В какой-то мере Исискрат был советником и куратором Прометея, но только до определённого предела, не переходя черты, за которой начиналось умелое управление одной особой кого-либо еще.

В какой-то мере Исискрат достигнул вершин в магическом искусстве управления лицами, попадавшими в сферу его притяжения и тем или иным образом связанными с ним. Более того, каким-то самым непостижимым образом дело оборачивалось так, что эти лица, сами того не зная, делали то, что надо было Исискрату для реализации замысла. И все бы хорошо, но даже такие перипетии, такое положение дел, как понял за несколько лет до ухода Исискрат, не давало ему стопроцентной гарантии успеха в реализации замысла, который он неизменно на протяжении десятков лет проводил в отношении проекта ведущих элтов и элосов. Требовалось нечто иное, более значимое для успеха мероприятия, для того, чтобы элосы стали в будущем управляемыми существами, но не все, а те из них, которые должны были пресмыкаться в новых телах перед владыками Атлантиды, магами всех мастей, хаалтами и тому подобного сброда.

Более того, вопрос состоял в том, чтобы одни лица своим трудом добровольно работали на других, не задавая лишних вопросов и считая такое положение дел для себя вполне нормальным и оправданным, а другие при этом снимали сливки и имели все для своего комфортного существования. Кто-то из вас, потомки, скажет, что такое невозможно, начнёт приводить для этого «убедительные» аргументы, не зная подоплеки выращивания новой расы, которой станет в будущем человечество.

В принципе, владея технологиями и знаниями, нет ничего невозможного, в том числе и для того, чтобы обустроить дело так, чтобы в будущем твои воплощения, скажем так, куда бы ни попадали, занимали высокое положение, рождаясь для этого в семьях правителей или выдающихся деятелей. На самом деле такая модуляция не только возможна, она широко будет представлена в вашем времени. Ведь на самом деле все «великие» правители, иерархи и не только во многом по большей части – воплощения тех же синкров, хаалтов, владык, магов, подобных Исискрату. Да, среди правителей и ведущих лиц будут и воплощения духа, но они всего лишь будут, скажем так, делать все для того, чтобы продлить безбедное существование паразитов в физических телах.

Возможно, я некоторой мерой не совсем ясно говорю, раскрывая перед потомками сложившееся и складывающееся положение дел, но таковы реалии жизни на Земле во всех без исключения цивилизациях. Разнится лишь то, что в будущем представители каждой последующей цивилизации сталкиваются со всем большим ухудшением своего положения дел и с условиями проживания. Такое положение дел, опять-таки, обусловлено нисходящими процессами, протекающими везде в космосе, в том числе и на Земле, в пространстве и времени, в природной среде, в животном и растительном мире, в прямоходящих существах.

Миллиарды лет тому назад ничего иного не было, разве что скорость нисходящих процессов и их последствия были не такими заметными, а жизненный потенциал планет – более полон силовых и природных энергий, обеспечивающих такое явление, как жизнь. На Земле, как на одной из последних колыбелей прямоходящих существ в космосе, в этом плане, в сравнении с потомками, положение дел усугубилось, но, тем не менее, оно еще не окончательно стало таким, что ничего нельзя сделать.

К чему я веду? При определённых условиях все то, что прожито и сделано, все, что есть, не будет иметь значения. Боле того, появится способ все изменить нескольким или даже одной личности, причём без их участия. Какой-то мерой говорю загадками, но ничего другого не могу предложить потомкам, их вниманию и врождённой любознательности. Выращивая тела новой расы, мы, элты, делали все для того, чтобы физические тела послужили надежной опорой у элтов – для духа, который они представляют, а наши противники, – маги всех мастей – для других энергий, которые живут в первую очередь за счет разложения духовной субстанции и превращения ее в отходы. Каждый из нас старался по мере сил сделать так, чтобы в будущем элосы, так я называю людей, смогли что-то, если не все, изменить в лучшую сторону. Маги же все делали для того, чтобы таких шансов у наших потомков вовсе не было. В этом-то на самом деле и состояло противостояние лучших из числа элтов и магов.

В какой-то мере противостояние в нашем цикле разрешится, как я вижу, таким образом, что окончательные битвы между еще не окончательно добитыми воплощениями духа и магами всех мастей, представителями тьмы, тени, мрака, и других энергий, которые желали во что бы то ни стало воплотиться в физических телах следующей после нас расы, будет перенесено в будущее. Азаэта, так мы называли вашу, следующую после нас, цивилизацию. Именно в следующем цикле, в Азаэте должна решится окончательно судьба не только человечества, но и всех предшествующих ему цивилизаций, в том числе и Земли. Шансов на положительный исход в этой битве у людей будет не так и много, но они есть. Впрочем, даже отсутствие шанса, также шанс, возможно даже больший, чем его наличие.

И тут, потомки, я подхожу к главному, к тому, что же дрогнуло во многом в Исискрате, что он решил, скажем так, несколько «попустить» прессинг на элтов и элосов, не только отойти в тень, но и дать возможность себя лишить жизни. Честно говоря, не только меня, Эдвина Таарда, волновал этот вопрос. Неоднократно задавал его себе и Адам. Эстарх после событий, о которых скажу ниже, даже всерьез призадумался, поскольку на первый взгляд казалось, что Исискрат, раскрыв Прометею важную информацию, по сути, высказался за то, чтобы он не подчинялся Боудаю и его приказам и не шел на скрещивание элосов и сирвов.

С одной стороны, мотив вроде был понятен: кой смысл позволять скрещивание и появление совместного потомства, если ты в будущем ослабляешь положение расы, в среде которой ты сам планируешь в дальнейшем воплощаться. Зачем таким образом ухудшать положение дел своих же воплощений? Есть другой вопрос: почему о сложившемся положении дел просто не сказать Прометею и не обязать его дать Боудаю от ворот поворот? Однако есть ответ и н этот вопрос: прямое указание Исискрата привело бы на самом деле к противоположному результату. Позиционируя себя подобным образом, противореча Боудаю, тем самым Прометей поработал бы на него и на то будущее, которое хотел видеть Боудай. Раса сирвов «повисая» на элосах, наносила по ним удар, от которого они бы не оправились. Что «ловил» для себя Боудай? На что он рассчитывал, намеренно ухудшая не только свое положение?

И тут, потомки, мы подходим к еще одному важному вопросу, который мной не освещался ранее вообще, разве что намеком: Боудай и его окружение, как сами считали, разработали такое энергетическое и программное сопровождение нового вида, при котором они, получая контроль над индивидами новой расы, при любых раскладах становились бы королями положения. Для этого необходимо было, чтобы при установлении такого сопровождения произошло контролируемое затемнение элосов, их первичной глины на основе энергий воды, земли и челоса, через сирвов. Сами же тонкие тела и оболочки Боудая и его группы были снабжены такими энергиями, которые, когда происходило воплощение и подключение к физическому телу тонких тел, обеспечивали устранение затемнения и подключение к совокупному ресурсу расы элосов, позволяя в дальнейшем личности использовать этот ресурс по своему усмотрению. По сути, Боудай собирался паразитировать в будущем на элосах, имея соответствующее обеспечение.

По замыслу Боудая в элосов в процессе скрещивания должны были войти энергии, которые их определённым образом настроили не только на клеточном уровне, но и на генном. Причем, что важно, необходим был именно половой акт. Через него, на что рассчитывал Боудай, должно было быть оказано необходимое для него и его группы влияние на элосов. Можно было, конечно, осуществлять влияние и через воду и питье, но все-таки такой шаг не был с точки зрения Боудая решающим, таким, который принесет ему неизменный успех, особенно в будущем. Именно поэтому Боудай, рассчитывая на специально разработанное сопровождение при половом акте, решил конкретно подойти к вопросу и сделать все для того, чтобы обеспечить такое его решение. Более того, нужен был половой акт, который бы велся с расположением партнеров друг к другу. Так что просто так дело не делалось. Нужно было постараться, создать соответствующие условия и не только. Ведь на самом деле при Озисе Боудай, как я уже говорил, был в опале. Он не мог развивать свой проект, поскольку Озис, как считал Боудай, послушался лиц, не желавших, чтобы раса сирвов получила на Земле прописку.

Попросту говоря, советники Озиса, рассмотрев все варианты, пришли к тому выводу, что этот ход заранее бит и не принесет ничего, кроме ухудшения положения дел, о чем и было доложено владыке, который отдалил от себя Боудая. И тут надо сказать, что Боудай, не просто стоял в стороне, он и его помощники привели к власти Сатурата именно затем, чтобы он помог осуществить им их чаяния в виде проекта. И Сатурат пока что, став правителем, не обманывал надежд Боудая и его помощников. Более того, Сатурат на посту правителя, пусть и части Атласа, правил, умело лавируя между самыми разными группами. В какой-то мере эти группы он устраивал, поскольку мог постоять за себя и не дать возможности себя свергнуть, по крайней мере, в первые годы своего недолгого правления.

Боудай же, видя, что Сатурат, проведя на посту полгода, столкнулся с немалыми трудностями, решил использовать ситуацию полной мерой. Дело надо было делать или сейчас, или никогда. Поэтому вызов Прометея в Бихлаат Сатурат осуществил только лишь благодаря настойчивости Боудая. Этим-то и объяснялась странная расположенность Сатурата к Прометею. Тут, как говорится, ничего личного, только дело. И Сатурат, и Боудай, другие хаалты и синкры готовы были терпеть и делать вид, что Прометей одной с ними крови ради его согласия на эксперимент. Войны за элосов с правителем Ваалма Сатурат и Боудай не хотели, хотя первоначально был план попросту заполучить к себе в Атлас парочку пар из числа новой расы. В любом случае, как потом просчитали, такие действия не принесли бы ничего, кроме ухудшения. Так что Прометей в какой-то мере, как правитель, оказался не только на значимом месте, но и в какой-то мере ключом для Боудая и его помощников.

Боудай не был простачком. Он понимал, что без поддержки ничего не достигнет и «не пробьет», как это будет принято говорить в вашем времени, а потому он создал при Сатурате нечто, похожее на партию, представители которой, как могли и умели, вовсю поддерживали его в самых разных группах населения Атласа, но в первую очередь в его ведущих органах, которыми были Совет ведущей тысячи хаалтов, а также профильные советы при владыке. Заручился Боудай также и поддержкой интеллектуальной элиты Атласа и примыкающих к нему с востока территорий. В общем, когда Боудай прибыл в Ваалм, он «оседлав» ситуацию, был на пике влияния и могущества. Тем не менее, Боудай не был баловнем судьбы. Ему иной раз приходилось «выгрызать», что называется, для себя и преференции, и уступки, интриговать и делать все для того, чтобы заполучить и власть, и влияние, поскольку без них в Атласе, да и за его пределами в Атлазиане, дела не делались.

Только Боудай, когда прибыл в столицу Ваалма Адой, а было это ближе к обеду, не все предусмотрел, хотя вариант, что Исискрат сообщит Прометею некоторые детали его договорённостей с ним, Боудай предполагал. Тем не менее, он все же рассчитывал, что Исискрат не станет всерьёз настраивать против него Прометея, поскольку это было невыгодно ему по ряду причин. Боудай уважал, если применим между магами такой термин, Исискрата за ум и умение комбинировать и рассчитывать хода, но он, что также отличает магов, хотел неизменно быть первым. Попросту говоря, Боудай хотел если не превзойти Исискрата, то, по крайней мере, точно не стать ниже его. А раз так, то в любом случае он, как считал Боудай, просто обязан был курировать Прометея. На самом деле это была основная задача посланца Сатурата, ради которой он и прибыл с «дружественным визитом» в Ваалм.

Сатурат и Боудай, таким образом, рассчитывали провести на Прометея свое влияние, чтобы умело им руководить. А для этого важного дела ими и их ближайшими помощниками была не только разработана стратегия и тактика поведения, но и все то, что позволяло осуществлять подавляющее влияние на личность Прометея. И в данном случае, как говорится, не до сантиментов. Что поделать, так испокон века работали в Атласе. Ведение иной раз осуществлялось тонко, равно как и расставлялись и внедрялись средства, позволяющие проводить на тех или иных индивидов нужное для владык и их прихвостней влияние. Боудай самоуверенно считал, что те технические и иные новинки, которые применяются при обеспечении соответствующего влияния, Прометею неизвестны, более того, они не могли быть установлены, поскольку у Прометея и его окружения якобы нет для этого средств. В принципе, поначалу так и было, но история, которую я описываю ниже, с самого начала началась необычно.

Если брать само пришествие Боудая в Адой, то оно проходило в теплой и дружественной обстановке. Прометей встречал «дорогого гостя» почти с помпезностью, принятой в Атласе. Еще бы, давно в Адое на летном поле, специально отведенном для стоянок самых разных летательных аппаратов, не было такого представительства знатных и уважаемых в Ваалме лиц. Может быть, и не весь цвет местного общества встречал Боудая, но Прометей, его первые помощники и некоторые другие значимые лица, а также воины, даже благодарные жители были на местах и с удовлетворением взирали на то, как восемь иенсоров (летательных аппаратов), выйдя из режима невидимости перед приземлением, опустились на землю. Зазвучала музыка, приличествующая такому поводу, а к иенсорам подошёл Прометей в окружении ближайших помощников.

Никогда до этого Прометей так никого не встречал. Он даже изобразил на лице приличествующую случаю усмешку, но внутри, если разобраться с состоянием Прометея, он был более чем суров и внимателен. Внешне это никак не сказывалось. Прометей даже слегка подшучивал, что было среди подчиненных знаком некоторой расслабленности правителя и доброго расположения духа. Только лишь ближайшие сподвижники Прометея знали, что такое его «расположение» точно не сулит ничего доброго для гостей, ради которых был затеян такой пышный прием. Прометей, ознакомившись с информацией от Исискрата, решил сыграть в игру, предложенную Боудаем, но по своим правилам и так, чтобы сама ситуация со временем дала от ворот поворот проходимцу и авантюристу, которым с некоторого времени Прометей начнет считать Боудая, ближе с ним сойдясь.

В общем, если говорить, не вдаваясь в особые подробности, то Боудаю и всей его свите, а также сирвам, прибывшим вместе с первыми лицами, выделили жилье вблизи Адоя. Для этого Прометей даже пожертвовал одной из своих резиденций, показывая, насколько «дорог» ему Боудай. Тем не менее, такие действия были лишь умелой игрой двух игроков, которые обмениваются ходами и выпадами, ожидая момента, чтобы снять маски и явить друг другу свое истинное лицо. Именно такая дуэль умов и сердец начинала вырисовываться в отношениях Прометея и Боудая, который, скажем так, старался произвести на Прометея впечатление всем, чем мог и умел.

Боудай, как следует из моего рассказа, не был заурядной личностью, раз занимал первые места возле Сатурата, по сути, во многом управляя частью Атласа. В вашем времени его назвали бы фаворитом, но положение Боудая возле ачитла на самом деле было еще более прочным и важным. Владыка позволял ему во многом определять внешнюю политику в отношении Ваалма и подобных ему областей Атлазиана. Так что Боудая смело можно было назвать даже временным соправителем Сатурата, который одно время страховал владыку, оберегая и прикрывая спину, но до времени, когда это было ему нужно. Так уже повелось у хаалтов, что от расположенности до ненависти был один шаг. Сегодня ты преданный сторонник, а завтра – скрытый враг, который выжидает момент, чтобы нанести решающий удар.

Я кратко для понимания происходящего приведу первую беседу между указанными выше лицами, чтобы потомкам был понятен характер отношений между ними. Беседа эта состоялась как раз после роскошного по меркам Ваалма и Адоя приема, который в своем дворце дал в честь приезда Боудая Прометей. В одном из просторных залов дворца два хаалта, которые в нашем мире занимали первые места в своих государствах, могли переговорить без лишних ушей. Здесь были сказаны положенные сторонам слова благодарности и расположенности к дружбе и сотрудничеству, после чего, как только речь зашла о важных делах, Боудай, почти ласково усмехаясь, предложил Прометею, чтобы он показал ему свой сад, на что Прометей, изобразив на лице некоторое подобие усмешки, провел гостя в сад.

Тропинки сада причудливо извивались на местности, обходя деревья и кустарники, прячась в тени их крон, выводя путника к фонтанам и скамьям, подводя к местам, откуда можно было наслаждаться видами на окружающие красоты, а в саду Прометея было на что посмотреть. Здесь по тропинкам иногда бродили звери, а на ветках деревьев иной раз пели редкие птицы, специально выведенные и выращенные в лабораториях по заказу правителя, точнее, распорядителя его хозяйства. Прометей был полноправным хозяином владений. Его дети во многом только лишь наследовали славу и положение отца. С некоторого времени Прометей почему-то был суров к потомству и не спешил никого из детей всерьёз привлекать к делам управления. Попросту говоря, он не хотел, чтобы дети, войдя в круговерть, которая все больше закручивалась возле трона, попадали под удары судьбы и становились угрозой ему и трону.

Взойдя вместе с Прометеем на невысокий холм, на котором причудливо располагались камни, а возле них цвели розовым цветом невысокие деревья, создавая тень, Боудай, глядя на ландшафты, открывающиеся взору, отметил:

– Красиво у тебя здесь. Не зря я прибыл к тебе в гости. Нет у нас в Атласе такого многообразия растений и их пышности. Поделишься технологией?

– Мне думается, ты слишком высокого мнения о том, что перед тобой. Насколько я знаю, в твоем окружении есть лица, которые могут еще лучше, чем здесь, обустроить среду. К тому же у нас нет столь мощных кайтов (климатических установок), чтобы устроить, как в Атласе, на некоторых участках вечное лето.

– Понимать твой ответ, как отказ?

– Я бы хотел услышать вместо него то, что ты собираешься делать и что нужно от меня. Исискрат мне говорил, чтобы я оказывал тебе всяческое содействие в твоем деле, но не сказал, в чем оно точно состоит. Я знаю, что ты прибыл для того, чтобы скрестить представителей сивров и элосов, но это, как я вижу, не главное…

– Ты проницателен, иуарон (одно из обращений к правителю). Я действительно хотел переговорить с тобой по ряду важных для нас обоих вопросов. Твой дворец, как я понимаю и вижу, все-таки не может служить местом для серьезных бесед…

– Опасаешься за себя?

– За нас с тобой. Кто знает, кому может быть передана информация, которую я тебе хочу сообщить. Говорить о ее важности не приходится.

– Я тебя внимательно слушаю. Мне также есть, что сказать тебе.

– Мы с тобой во многом делаем одно дело. Скажи мне, можешь ли ты предоставить мне несколько пар элосов, чтобы я увез их к себе в Атлас? Это важно как для элосов, так и для сирвов, а также для будущего атлантов и хаалтов.

– Скажи просто: для бывших элтов, – едва заметно усмехнулся Прометей.

Он задолго до приезда Боудая предвидел с его стороны такой вопрос. Ответ на него был давно готов. Слегка щурясь, Прометей вздохнул и, как ни в чем не бывало, уведомил:

– По поручению Исискрата я, когда прибыл в Бихлаат, передал, как знак моего почтения Сатурату четыре пары элосов. Ведь так?

– Да, мы получили элосов, но с ними возникли трудности…

Прометей был уведомлен Исискратом заранее, что вышло с элосами, но продолжал играть свою роль, умело изображая на лице удивление и все то, что сопутствовало ему, показывая Боудаю, что он не в курсе дела. Пришлось Боудаю доводить до ведома Прометея, скажем так, обстоятельства, которые свидетельствовали о нем и его команде не с положительной стороны, поскольку к моменту разговора никого из элосов в живых не осталось.

– Дело в том, слегка покусывая губу, – признался Боудай, – что две пары элосов, по всей видимости, не выдержали изменений климата, а две исчезли…

У Прометея в ответ поднялись брови. Боудай вздохнул и пояснил:

– Сразу же после твоего отъезда произошло нападение арклифов на поселение, где велись исследования. Элосы после нападения куда-то пропали. Арклифы говорят, что с собой их не брали. Я им не верю, но наши осведомители в среде арклифов говорят, что элосов не было среди пленных после налета. Поиски пока что ничего не дали. Скорее всего, их давно уже нет в живых.

Молчание было ответом на реплику Боудая. Прометей только лишь вздохнул, а после произнес:

– Давай вернемся к этому вопросу позже. Мне нужно подумать. Ты ведь не собираешься в ближайшие дни нас покинуть?

– Я не буду злоупотреблять твоим гостеприимством, но пока что поживу в апартаментах, которые ты мне предоставил, до той поры, пока не подберу себе жилье.

– Вижу, что ты надолго, – слабо усмехнулся Прометей.

– Я не собираюсь гостить за твой счет. Мне есть, чем рассчитаться.

На ладони Боудая, которую он протянул вперед и слегка в сторону Прометея, блестели рубиновые карты. В их центре можно было увидеть золотистые кружки с изумрудными ядрами.

– Бери сразу три карты. Тот, кто ими владеет, может безбедно жить и в Атласе, и в Атлазиане. Кредит пока что не ограничен. Как видишь, тут прямая гарантия ачитла, – указал Боудай на вензель, удостоверяющий лицо ачитла.

Прометей покосился, но не спешил брать предложенное ему.

– Мало? – по-своему понял его Боудай.

– Неоправданная щедрость, – скупо усмехнулся Прометей. – Ты вроде бы как меня подкупаешь. Я, конечно, понимаю твою расположенность ко мне, но пока что обойдемся без такого ценного подарка.

– Мне думается, ты слишком осторожен. Ты ничего мне за это не должен. Я всего лишь плачу за услуги, которые ты мне предоставляешь. Карты – жест доброй воли с моей стороны.

– И все-таки ты прибыл не только для того, о чем говоришь. Мы одни. Я слушаю.

– Ты проницателен, – едва заметно усмехнулся Боудай. – Как ты понимаешь, я заинтересован в том, чтобы элосы, проживающие в Эйдэрме, перешли под наш общий контроль…

– Это слова. Что ты предлагаешь? Идти на Эйдэрм войной? Тебя не останавливает пример Баруата? Он, между прочим, уже захватил Эйдэрм, а тут вышла незадача…

Прометей говорил слова ровным голосом, но все равно Боудаю послышалась в них некоторая насмешливость.

– Ты поможешь мне реализовать план?

– Если ты со мной им поделишься, то я, подумав, выскажу свое мнение.

– Тебя можно понять. У тебя есть элосы, а у меня их нет. Я бы хотел, чтобы все детище элтов перекочевало к тебе в Ваалм.

– Вот как? А почему, с какого такого перепугу элосы протопчут сюда дорогу? Им вполне хватит и Эйдэрма с его висячими садами. У меня садов нет. Да, есть платформы, но не таких размеров, как возле Рэая. Кое-что, мы, конечно, сделали, но элосы все равно ради этого не перейдут, да и эстарх, как ты понимаешь, держит ухо востро. Недавно изгои из числа элосов, которые их законов не приемлют, перешли, но две сотни элосов – это не две-три тысячи, не пять. Мне в любом случае негде их разместить.

– Я кое-что придумал, – не стал скрывать Боудай и усмехнулся.

– Вот как? И что же?

– В юго-западной части Ваалма можно будет возвести ряд поселений…

– За чей счет? Неужели владыка столь щедр, что возьмет расходы на себя?

– Я хочу купить часть земли в Ваалме или возле него, чтобы надежно тут обосноваться…

– А что скажет владыка?

– С ним этот вопрос если не согласован, то в любом случае ачитл не будет против.

– Ваших отношений я не знаю, но даже если это правда, то какая моя роль в этом?

– Я заплачу вдвое от той цены, которая принята за землю.

– Слишком мало.

– Втрое больше, нет, впятеро. Все строительство я беру на себя и делаю за свой счет.

– Какая щедрость. Владыка и его ближайшие подчинённые, насколько я знаю, ничего не делают просто так. Что изменилось?

– Честно говоря, я хотел бы перевести проект сирвов в Ваалм, по крайней мере, часть его. Как ты смотришь на такое соседство? Мы ведь, как и покойный Исискрат, делаем одно дело.

– Честно говоря, ты меня смутил. Я не думал, что у тебя такие далеко идущие планы. Как я вижу, ачитл рукоположил тебя на это важное дело.

– Ачитл в Атласе. Здесь же главный ты. Подумай о том, что я сказал. Все строительство и земля будут оплачены. С твоей стороны, если какие-то расходы и будут, то я их сразу же покрою.

– И какой статус и положение ты будешь в Ваалме занимать?

– Всего лишь хаалта, как и в Атласе. Я не претендую на роль правителя.

– Я вижу, что тебе любой ценой нужны элосы…

– В пределах разумного я готов платить за товар столько, сколько он стоит.

– Ты хочешь взять элосов почти даром?

– Ты меня не так понял.

– Я понял тебя правильно. Как я понимаю, ты не хочешь, как это было оговорено раньше, забирать элосов к себе?

– Да, мне бы этого не хотелось. Арклифы, сам знаешь, народ, как бы это сказать, не придерживающийся законов… К тому же некоторые враги ачитла, нашего неба и солнца над головами, чтоб годы его проходили в силе и славе, помогают арклифам. Их позиции не окрепли, но все-таки и не ослабли…

– Наслышан, что ачитл и его помощники никак не могут расправиться с отступниками. Вроде бы Багар их разбил. Что не вышло?

– Их сила прибыла, – с некоторой неохотой признался Боудай. – Много перебежчиков. Южные провинции Атласа пустеют, а за его пределы в надежде на легкий хлеб и силу оружия убегают жители. Беглецы становятся разбойниками, пополняя ряды арклифов. С ними нет сладу. Под ударом лаборатории и поселения, где выращена раса сирвов. У меня на самом деле нет выхода. К югу от Атласа ситуация становится все хуже. Нет и близко стабильности. Я опасаюсь за сирвов. Часть из них я хочу взять с собой. Мне думается, что они приживутся в новых условиях.

Только теперь Прометей начал понимать, к чему ведет беседу Боудай. Он, по сути, хотел переселиться в Ваалм или в соседние с ним провинции Атлазиана. Внезапно Прометей осознал, что такого соседства он не хочет ни под каким предлогом. Только не стоило сразу и резко заявлять о намерениях. Прометей к тому времени был слишком искушенным в политике и в переговорах, чтобы сразу же согласиться или отказаться, поэтому он произнес, декларируя намерения:

– Ты намекнул мне на обстоятельства, отчасти посвятив в свои планы. Скажи, ситуация в Атласе так неудовлетворительна, что пора перебираться в другие места?

– А что ты хочешь от меня услышать? Правду? Так ты ее знаешь. Раздоры разделили некогда единое и могучее государство. Атлас сейчас в руинах, хотя внешне его величие не меркнет…

– Хоть откровенно не врешь. Я знаю, что грядет война. Как я понимаю, ты хочешь сделать так, чтобы война не застала тебя и сирвов врасплох?

– Ты догадлив. Я не хочу терять то, что с таким трудом произвел на свет. Ситуация хуже, чем нам кажется. У нас есть год, может два или три, но вряд ли больше. За это время мне нужно будет сделать перенос проекта в Ваалм или в его окрестности, но лучше в Ваалм. Рядом с тобой мне как-то спокойнее…

– Я в отношении тебя то же самое сказать не могу.

– Это потому, что ты меня пока еще не знаешь, равно как и моих возможностей.

«Почему-то мне этого не хочется знать», – мелькнула мысль у Прометея, которую он сразу же скрыл, чтобы Боудай ее не считал. Вслух Прометей сказал:

– Я думаю, что нам вскоре будет, что обсудить, хотя я пока еще не посвящен в твой план в отношении Эйдэрма и элосов, которые в нем живут.

– Говорить все сразу – дурной тон, – оскалился Боудай.

Глядя на него, Прометей ощутил, что Боудай чем-то напоминает ему даже не хищника, а так, уставшего от забот шакала, который, видя, что его дело может не выгореть, делает все для того, чтобы заполучить хоть что-то. Не был симпатичен Боудай Прометею даже малой мерой. Что-то было в нем гнилое и быстро разлагающееся, как будто бы Боудай долгое время питался падалью и никак не мог освободиться от запаха, который исходил от него. Не знал Прометей, что Боудай совершил ряд ошибок, которые подвели его к опасной черте. Более того, эти энергии были мертвыми, пассивными и гниющими. Не было такого пока что в Ваалме. И Прометей понял, что с Боудаем ему не по пути. А раз так, то следовало делать что-то из ряда вон выходящее, чтобы избавиться от проходимца и авантюриста, от которого так и несло мертвечиной.

Конечно, Прометей этого не мог сказать Боудаю, поскольку сразу бы вскрыл себя и свои намерения. Действовать предстояло с некоторого времени тонко и выверено в стиле Исискрата, который после того, как жизнь изрядно подучила и прокатила его, во многом поменял свой подход к самым разным делам. Поэтому Прометей не стал много разговаривать о делах с Боудаем, а занялся тем, что начал изучать ситуацию и скооперировался с теми лицами, которым присутствие Боудая в Ваалме, как и ему, совсем не нравилось. Первым таким героем был Уран. Он свою позицию в отношении Боудая не слишком до некоторого времени озвучивал, но, выслушав полный отчет Прометея о встрече с Боудаем, заметил: «Как я вижу, Исискрат развязал нам руки. Мы вольны делать то, что захотим. Я не вижу надобности, чтобы Боу поселился в Ваалме или возле него. Если это произойдёт, мы все проиграем».

Так что в лице Урана Прометей нашел союзника. И этот союзник сразу же на второй день после беседы Прометея с Боудаем отправился в гости к Аидару по поручению Прометея и по собственному желанию, чтобы заручиться если не поддержкой правителя Исули, то, по крайней мере, некоторым его расположением. И Прометей, и Уран точно знали, что Боудай в любом случае потревожит визитом Аидара, следовательно, его надо было упредить. В том, что Аидар также будет не в восторге от планов Боудая, Прометей и Уран были уверены. А раз так, то Аидар мог быть их союзником, по крайней мере, временным. Даже нейтральная позиция Аидара их устраивала.

Аид, конечно, также был хваткий хаалт, с которым лучше было не связываться, поскольку прошел школу спецслужбы и разведки, но все-таки он был местным правителем, а не приблудой или проходимцем, как Боудай, желавший, придя почти на все готовенькое, сполна попользоваться приготовленным блюдом. Во всяком случае, именно так восприняли и Прометей, и Уран, а также их ближайшие сподвижники намерения Боудая, касательно Ваалма и его пребывания в здешних местах.

Прометей, ознакомившись с информацией Исискрата, оставленной ему, еще больше проникся идеей мягко освободиться от навязчивого присутствия Боудая, который, приехав в Ваалм, вроде бы и не слишком докучал, но уж точно не радовал своим присутствием. Боудай сразу же, с первых дней, начал основательно обустраиваться в Ваалме. По его поручению помощники, главными из которых были некто Уриот и Джаих, вложили средства в жилье, приобретя достаточно роскошные жилища для жизни вместе с окружающей территорией. Более того, прежние собственники вынуждены были переговорить с Прометеем по поводу продажи. Правитель, хоть и был не очень доволен, поразмыслив, разрешил продажу и изменение прав собственности. Дело в том, что не граждане Атшерта не могли быть собственниками земельных участков и всего, что на них находится, если размеры участков были больше установленных.

По поручению Боудая его помощники приобрели собственность, размеры участков на которых и возле которых даже не в несколько раз превышали все установленные нормы и квоты. По этому поводу между Боудаем и Прометеем произошел разговор, результатом которого стало разрешение на покупку владений, но, что точно понял Боудай, Прометей не просто не в восторге от его аппетита, а попросту больше не разрешит ему ничего приобретать сверх установленной меры. Боудай, впрочем, не слишком и расстраивался. Ему нужно было начало, а уже потом он бы, более детально вникнув в ситуацию, складывающуюся в Ваалме, определился бы с тем, что и как дальше ему делать. Начало было положено и оно, как думал Боудай, было вполне подходящим для первых дней и сэратий (одна сэратия равна двенадцати дням) пребывания Боудая в Ваалме. Личный друг ачитла, второе лицо после него в иерархии Атласа, Боудай не собирался сразу всерьез напрягать своими действиями Прометея, но правителю и ближайшим его помощникам и без того становилось все яснее то, зачем на самом деле прибыл Боудай.

Единственное, что четко уяснил для себя Прометей, глядя на усердие Боудая, так это то, что обустраивается он в здешних краях надолго. Что еще понял для себя Прометей, так это то, что, если Боудаю это удастся, то он может попросту подмять под себя законного правителя, сделав так, что Прометей отойдет на вторые роли, если вообще не погибнет. Понятное дело, что такого исхода для себя Прометей не мог допустить ни при каких обстоятельствах. Он с самого начала, наблюдая за действиями Боудая начал, глядя на его усердие, рассчитывать свои действия таким образом, чтобы он, как бы того не желал и что бы ни делал, ничего не смог бы противопоставить Прометею. В конечном счете, Боудай вынужден был бы уйти или с ним должно было произойти что-то и похуже. Такой вариант Прометей пока что не рассматривал, как крайний, но имел в виду. И с самых первых дней присутствия Боудая в Адое Прометей поручил его Исиаку и его помощникам. Именно они должны были внимательно наблюдать за приезжими и немедленно докладывать Прометею обо всех изменениях ситуации.

Исиак стал начальником службы безопасности Ваалма при Прометее, а Кратий – начальником его личной охраны. Этим двум лицам в своем окружении Прометей доверял, конечно, не так, как самому себе, но, по крайней мере, он не сомневался до некоторого времени в их преданности. Во многом именно Исиак, Кратий, Титарн, Тротон, Мератий и Гефестий сыграли ведущие роли в игре, которая развернулась с прибытием Боудая и его помощников в Ваалм. Тем не менее, как станет ясно чуть ниже, главную роль в этом деле все-таки играл Прометей. В чем же была, как будет принято говорить в будущем, фишка? Лишь в том, что на самом деле Прометей сдавал своеобразный экзамен на зрелость правителя. И этот экзамен ему во многом устроил Исискрат. Прометей, пока дело не было сделано, а ситуация не изменилась так, как надо было для следующей стадии реализации замысла Исискрата, только лишь догадывался, что так есть на самом деле. Впрочем, это значения не имеет.

Некто Мератий, первый советник Прометея, глядя на то, как в первые две сэратии лихо и быстро начинает обосновываться на месте Боудай, только лишь вскользь заметил: «Этот «друг» ачитла далеко пойдет, если не случится что-то такое, что не даст ему это сделать». И с оценкой Мератия трудно было не согласиться. Но что еще стало все больше задевать Прометея, так это то, что Боудай начал искать соратников и лиц, расположенных к нему, чтобы вроде бы заручиться их поддержкой, но на самом деле, как выяснится чуть позже, Боудай рассчитывал на то, что его новые друзья и знакомые отойдут от Прометея. В принципе, Прометей никого особо к себе не приближал, но доверенные лица, конечно, у него были. Одним из них был Мератий, а также Меркий, Исиак, Титарн, Тротон, некоторые другие лица. Даже Гефестий, в то время уже один из подающих надежды воинов высшего звена, не стал скрывать тот факт, что Боудай не только говорил с ним и прощупывал почву по поводу его преданности, но и намекал на то, что он может стать одним из первых лиц за некоторые услуги.

Конечно же Боудай, как опытный царедворец и интриган, не сказал, что это за услуги, но Прометею не надо было растолковывать что к чему. Он и сам видел, к чему движется дело, чем дальше весна сменялась летом, а на его место вот-вот уже намеревалась вступить осень. Время текло, как вода, а в водном зеркале, глядя на отражение, можно было многое усмотреть на лицах элтов, сопровождающих Прометея, из того, что точно не внушало доверия ни им, ни Прометею. Надо было действовать, но так, чтобы не проявить в отношении Боудая своих намерений. Прометей хотел, было, сразу расставить все точки над «и» и указать Боудаю его место, но поначалу, в первые сэратии, Прометей все-таки больше присматривался к действиям Боудая, воздерживаясь от резких движений и заявлений. Более того, что показалось даже странным его ближайшим помощникам, Прометей давал вести игру Боудаю там, где, по их мнению, надо было жестко его остеречь и предупредить. Начали даже поговаривать, что Прометей попадает под влияние Боудая, поскольку становится пассивным и несамостоятельным.

Однако на самом деле Прометей только лишь создавал иллюзию того, что он таков, чтобы в какой-то мере усыпить бдительность Боудая и его свиты. Действовать сгоряча не входило в планы Прометея, хотя почти все его ближайшие соратники советовали попросту выдворить Боудая из Ваалма и не создавать себе лишних проблем. Их Прометей не послушал, решив повести свою игру так, как он до этого ее еще не вел. И в этом ему не могу сказать, что помогали, скажем так, косвенно советовали и наталкивали на некоторые соображения, которые давали Прометею пищу для ума. Ведь у Прометея кроме Урана и других лиц, о которых я веду рассказ, был также еще один помощник, с которым поначалу Прометей не слишком ладил. Итфарон, так звали универсальный мозг-компьютер и его личность, которую он выставлял при общении, поначалу, после смерти Исискрата, не очень-то и признавали Прометея.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.