Юлиана Матвей
Выбор за нами

Глава 1 «Мечты сбываются»

О чём можно мечтать, когда тебе девятнадцать? Блестящая карьера, удачный брак, счастливые дети – словно маяк, светящий вдали. Всё в твоих руках и мир у твоих ног. Дорожек открывается множество, выбор остается за тобой. Жаль, что камни на развилке, как в сказке не ставят, тогда можно было бы точно знать, чем грозит очередной выбор – счастье, болото, в котором утонешь от неразрешимых проблем, или обычная, ничем не примечательная жизнь. По мнению Василисы, её жизненный путь обязательно будет усыпан красными розами. Она встретит своего принца на белом мерседесе. Конь – это уже пережиток прошлого, а красивый белый сверкающий автомобиль – это то, о чём мечтает любая уважающая себя девушка. Да и кому в наше время в городе может понадобиться четвероногое непарнокопытное, даже если и белое.

У Василисы, конечно, были поклонники, но они не шли ни в какое сравнение с идеалом: один бедный, у другого волосы немытые, у третьего зуб кривой, а четвёртый вообще стихов читать не умеет. Ей не нравились их дешёвые хризантемы или пионы. Да и ужинать хотелось не в какой-нибудь пиццерии или кафешке, а в роскошном ресторане. Жизнь требовала перемен. Скоро она получит диплом фельдшера, устроится на работу, и её обязательно должен заметить принц, а не сосед из бедного квартала.

С чего начинаются изменения в жизни? С новой прически или наряда! Выбор пал на второе. Ярко-красная курточка привлекала к себе взгляды прохожих. Час назад Василиса приобрела обновку и, не желая больше ждать ни минуты, тут же нарядилась в неё, срезав ярлыки и тщательно свернув пуховик. Пронизывающий весенний ветер гнал её вперед, не позволяя задерживаться около зеркальных витрин магазинов. Несмотря на замерзшие руки, Василиса ощущала себя самой счастливой. На губах сияла блаженная улыбка. В недавно прочитанном журнале было написано, что мужчины обращают внимание на женщин, умеющих радоваться жизни. Именно к таким причисляла себя Василиса.

Парень в дорогом кожаном костюме отчаянно пытался прикурить сигарету. Все его попытки гасил ветер. В раздражении он резко повернулся, пытаясь укрыться от резких порывов. Идущая навстречу девушка, поглощенная в собственные мысли, коснулась его ноги сумкой.

− Смотреть надо, куда идешь, − не поворачиваясь, грубо отреагировал молодой человек.

Бросив сквозь зубы «извините» и задрав повыше нос, Василиса прошла мимо. Гнев за испорченное настроение гнал её вперед. На задетого ею человека она даже не взглянула. «Сноб», − про себя охарактеризовала его она. «Наглый сноб! Подумаешь, задела!», − продолжало негодовать внутри.

− Девушка, подождите, − кричали позади. Василиса нехотя обернулась. Парень, подняв черные очки, окинул её заинтересованным взглядом. – Извините, погорячился. Дмитрий. Можно просто Митя, − протянул руку он.

− Василиса. Можно просто Лиса, − раздалось в тон ему. – Ударение на первый слог, − строго уточнила новая знакомая.

Митя улыбнулся, и на щеках заиграли красивые ямочки. Выразительные серые глаза с восторгом смотрели на девушку в ярко-красной куртке.

− Можно тебя проводить?

− Думаю, не стоит, − с притворным негодованием отвергла его предложение Василиса. Парень начинал ей нравиться. Да и кого же не заинтересует такой красавчик-блондин. При одном взгляде на правильные черты лица и обаятельную улыбку сердце начинало биться в бешеном ритме.

Митя небрежно бросил так и не закуренную сигарету и достал из кармана куртки сотовый телефон. Ловким движением пальца экран был выдвинут вперед. Завороженно Василиса смотрела на это чудо техники.

− Тогда диктуй номер, − самоуверенный тон привел её в чувство.

− Улица Ленина, сорок пять, комната тридцать семь, − прозвучал ответ, брошенный через плечо. Василиса заспешила вперед, помахав на прощание рукой.

− Я найду тебя, − услышала она обещание. Перед поворотом девушка обернулась, а молодой человек, заметив взгляд, послал воздушный поцелуй. Василиса ущипнула себя, проверяя реальность происходящего. Это не сон! Красная куртка помогла.

На асфальте перед входом в общежитие торжественная надпись гласила «Митя + Василиса = любовь». Каждый раз, проходя мимо, Василиса чувствовала себя самой счастливой. Шикарные подарки и букеты не шли ни в какое сравнение с серенадами под гитару и красивыми признаниями в любви. От его слов и поцелуев она пьянела.

Белый мерседес мчал их по улицам города. Для Мити не существовали правила дорожного движения. Главной была скорость. Ветер залетал в открытое окно, сбивая прическу, и рвался наружу, унося громкие звуки электронной музыки.

Митина щедрость не знала границ. Если они шли вечером в ресторан, то днем обязательно покупали ей красивое платье, туфли и делали прическу в салоне. Василиса любовалась собственной внешностью. Наряды подчеркивали достоинства тонкой фигурки. Тщательно уложенные волосы уже не напоминали тонкие пряди, висящие в беспорядке. По просьбе Мити она перекрасилась из светло-русого цвета в тёмный шоколад. «Блондинки – это диагноз, − любил повторять он. – А ты у меня уникальна». Для нового образа была приобретена вся необходимая косметика, которой Василиса пользовалась достаточно умело.

Сегодня они сбирались в кинотеатр на новый блокбастер. Раньше она млела от сериальных историй, с томлением ожидая, что скажет Хосе Игнасио своей невесте в начале следующей серии. Слезы текли от переживания тяжелых испытаний героями очередной мелодрамы, а счастливый конец поддерживал веру в чудо, казавшееся возможным не только на голубом экране, но и в жизни. Теперь в её судьбе появился Митя, с которым она разделит все, растворится в нем, чтобы стать единым целым, а не двумя половинками, бродившими по свету в поисках друг друга.

Любимый человек привил интерес к фантастике. Он подробно описывал после сеанса, как создается тот или иной спецэффект, какие изменения ждут планету в будущем. Восхищению Василисы не было предела. Её большие голубые глаза с восторгом смотрели на жениха.

Огромные стрелы сегодня летели с широкого экрана. Зал сотрясался от страшного скрежета и гула. Василиса теснее прижалась к Мите, дрожа от страха, желая, как в детстве, крепко сжать руками уши, закрыть глаза и спрятаться под стол. Увлеченный происходящим в блокбастере жених даже не заметил проявлений её тревоги. Стараясь отгородиться от фильма хотя бы зрительно, девушка зажмурилась. Грянул выстрел, а затем зал погрузился в тишину, прерываемую горестными вздохами и шепотом. «Конец», − решила Василиса и открыла глаза. Главный герой победно обнимал героиню, стоя на краю пропасти. Солнце ярко освещало зелёную поляну, усеянную вражескими трупами. Митя довольно улыбался.

− Тебе понравилось?

− Да, − прошептала невеста, презирая себя за обман.

− Я рад, − молодой человек крепко обнял её. – Надо чаще ходить на такие фильмы.

− Да, − раздался тихий утвердительный ответ.

На улице ветерок щедро одарил их прохладой. После духоты закрытого зала Василиса наслаждалась весенней свежестью. В глазах резко потемнело. Тело стало невесомым. Она почувствовала, что падает. Митя подхватил её и донес до машины.

− Сейчас в «скорую» позвоню, − забеспокоился он, судорожно нажимая на кнопки сотового.

− Не надо, − слабо сопротивлялась она, не в силах пошевелить ни руками, ни ногами.

− Лежи! – приказал жених.

После обследования в больнице был поставлен диагноз «беременность» и определен срок – три недели. Митя закружил её по коридору:

− Женимся!!!

− Но ты мне ещё предложения не сделал… − смущенно протянула Василиса.

− Делаю, − строго сказал Митя. – Василиса, выходи за меня замуж, я тебя люблю!

− Да! Да! Да! – радостно закричала в ответ невеста.

Глава 2 «Принцы на белом коне не всегда оказываются таковыми»

Свадьба должна была состояться через месяц, а знакомство с родителями жениха так и не произошло. Отец и мать были постоянно заняты на работе или уезжали в командировку. Василиса, поглощенная заботами о платье, тамаде, аренде банкетного зала, меню, фото- и видеосъемке, принимала на веру все объяснения жениха. Её жизнь превратилась в бесконечные звонки, договоры, изменения и снова звонки… Всю подготовку оплачивал Митя, предоставив в распоряжение невесты кредитную карту. Василиса старалась быть экономной, искать разные варианты, выбирая подешевле. Однако жених настаивал на самом лучшем, а, значит, дорогом. Митя привык к шикарной жизни и не понимал, зачем нужно что-то сберегать, оставлять на потом. Есть деньги – их нужно тратить. Это его правило жизни. Единственной проблемой, мучавшей его последнее время, было знакомство невесты с отцом. Мать уже давно жила за границей с новым мужем, считая, что по достижении сыном шестнадцати лет её родительский долг выполнен в полной мере. Отец же настаивал на браке с дочерью компаньона. Она, конечно, и умница, и красавица, и в обществе себя вести умеет, но рядом с ней Митя ощущал себя айсбергом. Сочетание пустого взгляда и голливудской улыбки вызывали отторжение. Не то, что его Василиса! Милая, непосредственная, ласковая!!! Ему нравились её эмоциональность, умение восхищаться мелочами. Конечно, в высшем обществе будущей жене предстоит пройти огонь, воду и медные трубы, но вместе они справятся.

Сейчас главный вопрос – как сказать отцу, что у него другая невеста, которая ждет от него ребенка. Начатый и подготовленный заранее разговор обычно осекался после обсуждения темы женщин. Родитель не признавал никаких чувств по отношению к дамам, кроме плотских. Поэтому вопрос женитьбы был по сути деловым, и решать его предстояло через контракт.

Митина нерешительность мешала ему рассказать о предстоящей свадьбе отцу. Праздник прошел только в присутствии друзей и подруг. Родственники с той и другой стороны отсутствовали. Василиса расстроилась, заметив отсутствие свёкра в ЗАГСе, однако объяснения жениха о срочной командировке успокоили её. Бабушка и дедушка не приехали, ссылаясь на занятость. На огороде поспевали овощи, созревали ягоды и все требовало ухода особенно в такую жаркую погоду, которая стояла сейчас. Внучка понимала, что, скорее всего, они стеснялись столичного общества и не знали, как себя вести. Да и она не хотела выглядеть бедной провинциалкой рядом с красавцем-мужем, поэтому настаивать на приезде родственников не стала.

Гости и молодожены веселились от души. Жених и невеста только и успевали целоваться под дружные крики «горько!». Первая брачная ночь прошла в квартире мужа, теперь уже их общей жилплощади. Василиса была невероятно счастлива.

К суровой действительности их вернуло утро. Около десяти часов в дверь настойчиво забарабанили. Звонок надрывался, сообщая о приходе нетерпеливого гостя. Митя спросонья натянул шорты и пошел открывать. Приглаживая растрепанные после сна волосы, Василиса накинула халат.

− Кого это черти несут в такую рань? – бубнил молодожен.

За дверью послышался голос отца.

– Не выходи из комнаты, пока не скажу, − отрезал Митя.

Василиса послушно спряталась в безопасном пространстве спальни. Мягко закрыв дверь, она прижалась к ней спиной, боясь пропустить его зов. Тонкие стены не щадили её слух.

− Женился, молокосос?! – кричал отец сыну. – Как ты посмел сорвать мне контракт? Нищебродку приравнял к нашей семье! Как ты посмел?

− Я уже взрослый, папа! Я могу принимать решения сам! – в тон ему отвечал отпрыск.

− Взрослый? – усмехнулся Сергей Иванович. – Да ты ни дня в своей жизни не отработал! Ты тратишь мои деньги, не думая о завтрашнем дне!

− Я закончил учиться и буду работать.

− Да кому ты нужен без моей протекции? Инженеришка с троечным дипломом! – мужчина с силой ударил по стене. Василисин слух уловил звук разбитого стекла. Тело сотрясала мелкая дрожь. Вжавшись в дверь, она напряженно ждала продолжения. – С другой стороны, − уже спокойнее рассуждал отец, − если ты хочешь быть взрослым, давай попробуем…

Не дожидаясь приглашения, мужчина прошел на кухню. На столе, усыпанном крошками, переливалось в лучах солнца пятно от красного вина. Под презрительным взглядом отца Митя съежился. Вчера вечером об уборке никто не думал. В спальне его ждала молодая жена. Бутылка вина не сразу поддалась штопору. Рука дрогнула, проливая яркую жидкость. Соорудив бутерброды из того, что было, новоявленный семьянин помчался к супруге.

− Хозяйка у тебя прескверная, − вынес суровый приговор отец. – С завтрашнего дня будешь проживать в доме, который оставила тебе любимая мамочка. Эту квартиру освободишь. Деньги заработаешь сам. Вещи разрешаю забрать, − благородно заявил он.

Мрачное выражение лица сына вполне соответствовало его ожиданиям. Брезгливо отряхнув брюки и пиджак, Сергей Иванович медленно встал.

−У меня больше нет сына, − бросил он уже у выхода.

Василиса сползала по двери. Страх, дрожью пробегающий по коже, превращался в громкие рыдания:

− Что же теперь будет?

Со злостью Митя стукнул по стене, которая недавно сотрясалась от удара другого мужского кулака:

− Как же я тебя ненавижу, папочка! Вещи он разрешает мне взять… Ничего не надо!

Молодой человек залпом выпил стакан холодной воды из-под крана. Под тапкой что-то хрустнуло.

− Чёрт! – выругался он. Осколки стекла горошинками осыпали пол. Его нога скрывала профиль отца. Мелкой сеточкой переливалось лицо матери. Митя с силой наступил на ненавистный профиль человека, оставившего его без гроша в кармане. Ничего, он справится, он его обхитрит.

− Василиса! – крикнул супруг, вспомнив о второй половинке. – Собирайся! Мы уезжаем!

Из открытой двери показалась поникшая тень. Шмыгнув носом, Василиса робко посмотрела на мужа:

− Совсем собираться?

− Совсем. Бедная моя, испугалась? – ласково прижал он её к себе. – Какая ты у меня чувствительная!

Ища защиту, девушка обняла его. В душе снова воцарился мир. Её муж – самый лучший человек на свете. Он придумает, как им жить дальше. Главное – верить в него.

Приготовив ещё не разобранную сумку, Василиса быстро переоделась. Обходя комнаты, Митя кидал что-то в рюкзак, напоследок положив несколько спортивных костюмов и рубашек. Поразмыслив, он схватил демисезонную кожаную куртку и дубленку.

− Прощай, квартирка! – пробормотал он на выходе. Не потрудившись захлопнуть входную дверь, молодой человек вызвал лифт. Заходя внутрь кабинки, Василиса тревожно оглянулась назад, однако предпринимать ничего не стала. Металлические двери сомкнулись, отрезая их от прошлого. Бесшумно лифт спустил их вниз, раскрывая створки и пропуская в новую жизнь.

Женская ладошка доверчиво сжимала крепкую мужскую. Митя помог жене сесть в белый мерседес, а затем бросил вещи на заднее сидение. Из открытого окна по московским улицам разносилась громкая музыка. Остановка около каждого следующего банкомата грозила перерасти в ураган. Митя обнаруживал, что остался без гроша в кармане. Все кредитки были заблокированы отцом. Последняя попытка ничем не отличалась от предыдущих. Молодой человек облокотился на руль, пытаясь собраться с мыслями. В кошельке осталось несколько пятитысячных, подаренных на свадьбу друзьями. Снять квартиру и остаться без денег – данный вариант Митя отбросил сразу же. Они поедут в материнский дом. Возможно, дом не в таком плохом состоянии, как ему помнится, и там можно прекрасно жить. Друзьям он скажет, что у них теперь загородный коттедж, а на работу можно добираться на машине. От осознания новых перспектив Митя заметно повеселел. Набрав на навигаторе адрес, он отправился в путь. Василиса молчаливо притаилась на переднем сиденье, наблюдая, как центральные улицы сменяются окраиной, а затем лесом.

Через пару часов они въехали по бугристой проселочной дороге в небольшой населенный пункт со смешным названием «Бухалово». Жители в точности соответствовали ему. Некоторые лежали на лавочке, обнимая бутыль, другие принимали остатки крепкого напитка внутрь. Поглядывая по сторонам, Василиса пригорюнилась. Её родной поселок мало чем отличался от этого: те же красные отекшие лица мужчин, согнутые женские спины, босые, грязные дети. Покошенные домики подтверждали её выводы.

Около добротного дома на окраине поселка Митя остановился. По поблекшему виду стен можно было представить, как выглядел дом несколько лет назад. Яркие краски придавали ему сказочный вид. Черная крыша постепенно переходила в красно-оранжевые стены с голубыми ободками окон. На стенах бледнели цветы с маленькими зелёными листочками. Вход в дом был украшен небесно-голубым резным ободком. Около деревянного двуэтажного сооружения раскинулся небольшой огородик. Тут и там из тщательно прополотых грядок выглядывали зелёные кустики моркови и свеклы, торчали вверх луковые и чесночные перья. Рядом с домом из-под темных листьев озорно глядели красные ягоды клубники. Справа от забора ровной полосой были посажены кусты крыжовника и смородины. Василиса почувствовала себя спокойнее. Место напоминало ей родной поселковый дом.

Из дверей тут же вышла семейная пара:

− Дмитрий, здравствуйте! Как мы рады тебя видеть! Как ты? Как папа? – спрашивали они.

− Женился, − кратко констатировал он. – Василиса, − представил супругу муж. – Отец выгнал из дома. Будем здесь жить.

Мужчина и женщина многозначительно переглянулись. До сентября было принято решение делить дом на две семьи. Причем Митя сразу выбрал второй этаж, не обжитый арендаторами. С любопытством Василиса осматривала внутренне убранство. На первом этаже красивые тканые половики, вязаные салфетки придавали шарм комнатам. Словно современная техника и мебель волшебным образом перенеслись в комнаты наших бабушек и прабабушек. На втором − царили грязь и забвение. Старые вещи, небрежно кинутые, покрывал толстый слой пыли. Василиса громко чихнула.

− Вся правда. Здесь мы будем жить, − подытожил собственные мрачные мысли Митя.

Жена оглянулась вокруг. Пространство, конечно, большое. Места хватит всем. Водопровода нет, но на участке есть колодец, недалеко расположено озеро. Вещи можно разобрать и почистить. Хозяйский взгляд заскользил по стенам, прикидывая, как и куда можно расставить имеющиеся предметы. Митя кинул сумки у порога и спустился во двор. Закатав рукава рубашки, Василиса отправилась на поиски тазов, ведер и тряпок. Ольга, так звали жену арендатора, пришла ей на помощь. Настороженность, с которой она её встретила, постепенно сменялась доброжелательной улыбкой. Наблюдая за активностью жены, молодожен только скептически сжимал губы. Василисины босые стопы проносились от дома к колодцу, затем к огороду или яме, чтобы вылить грязную воду. Предложение жены − подвигать мебель − было встречено усмешкой.

− Ты думаешь, от этого что-то изменится? Лучше я съезжу в магазин. А то нам есть нечего.

Поездка затянулась на пять часов. В местном «супермаге» предлагался слишком простой набор продуктов для его изысканного вкуса, поэтому решено было купить все необходимое в Москве. Шумные улицы, насыщенность магазинов людьми, улыбки и флирт молоденьких продавщиц благотворно подействовали на Митино настроение. В багажник белого мерседеса опустились пакеты, наполненные любимыми морепродуктами, пивом, различными видами сыра и сырокопченых колбас. Добавив пару бутылок кока-колы, Митя почувствовал себя настоящим мужем, проявляющим заботу о драгоценной супруге. Теперь они могут наслаждаться жизнью. «Свободной жизнью», − мысленно поправил себя молодожен.

Поднявшись на второй этаж, мужчина замер от удивления. Вещи, недавно бывшие абсолютно неприглядными, сияли чистотой. Василиса создала уют там, где, казалось, он был невозможен. Воспоминания захлестнули его с неожиданной силой. Вот на этом покрывале они собирались втроем на пикнике. Красивые чашки, задорно выглядывающие из бабушкиного серванта, мама купила специально для них наперекор своей матери, не любившей ярких вещей. Александра была душой семьи. Каждая минута рядом с ней наполняла жизнь праздником. Жаль, что этого времени в его жизни оказалось так мало.

В стенах деревенского дома никто никогда не ссорился. Отец прилагал всевозможные усилия для создания иллюзии полной счастливой семьи после возвращения жены от других мужчин. Здесь они пережили самые лучшие моменты своей жизни. Именно по этой причине, когда мама окончательно ушла, мужчины покинули дом. Из него ушла душа, осталась лишь черная пустота. Возвращаясь в настоящее, Митя медленно выдохнул. Похоже, сегодняшний вечер из праздничного превращается в поминки. В лестничном проеме показалась шоколадная головка:

− Тебе нравится?

− Ты моя хозяюшка! А где здесь спальня? – подмигнул он, поднимая молодую жену на руки.

Василиса махнула в направлении дивана и счастливо засмеялась.

Глава 3 «Голод – не тетка»

Семейное счастье закончилось вместе с деньгами. На работу в элитную фирму Митю не брали. Видимо, отец все-таки постарался. Должность простого рабочего в какой-то там конторке недалеко от поселка не устраивала амбициозного юношу, привыкшего к роскоши и почтительности. Мысль о том, что он будет низшим звеном в профессиональной цепочке, сжигала все внутри, оставляя только невыносимую тоску по прошлой жизни.

Живот у Василисы становился все заметнее, что мешало близким отношениям. Он не понимал, почему соседи так восхищаются её видом, подчеркивая, что беременность красит девушку. Ему нравилась та прежняя Василиса, веселая задорная, готовая на риск. Сейчас все подчинялось маленькому, ещё не родившемуся существу. Все чаще Митя стал задерживаться в беседке у трех березок. На скамейках собирались все «сливки» местного общества. Ему импонировала их жизненная позиция, заключающаяся в обвинении в плохой жизни жен, детей, правительства, прошлого. Эти люди, как и он, покалеченные жизнью, поддержали его в трудные времена, помогали забыть о проблемах, спасали от взгляда вопрошающих небесных глаз.

Василиса тяжело переживала изменения в поведении мужа. Его муки были её муками, его гнев болью отзывался в сердце. Молодой человек, выросший в роскоши, с хорошими жизненными перспективами, вдруг оказался в бедном поселке без денег и без работы. И все это случилось только по её вине. Если бы не свадьба, его отец не разгневался на сына. Не смея вмешаться в происходящие с ним изменения, Василиса наблюдала за мужем. Едва держась на ногах, Митя возвращался с дружеских посиделок. Её нежные руки помогали ему раздеться и подняться на второй этаж. Ночью она часто смотрела на родной профиль. Саморазрушение, которому он себя подвергал, сказывалось прежде всего на лице. Легкими движениями пальчики разглаживали хмурый изгиб бровей, плотно сжатые губы. Только во сне муж улыбался, крепко её обнимая.

Чувство голода не давало Василисе покоя. Деньги закончились. Урожай они не вырастили, а в магазине бесплатно продукты не предлагали. Кусок хлеба, брошенный соседской собаке, казался самым лакомым. С завистью девушка смотрела, как она нехотя поглощает его, с хрустом разгрызая засохшую корочку, и мечтала оказаться на её месте. Даже во сне желудок сжимался от боли, требуя пищи. Страх умереть гнал ближе к людям, а гордость мешала попросить хотя бы горбушку. Днем она гуляла по лесу, стараясь насытиться хотя бы ягодами. Варенье без сахара варить не имело смысла. Бруснику и чернику девушка сушила или замораживала.

Наблюдать за развитием ребенка тоже не представлялось возможным. Фельдшер в поселке так и не прижился, а на поездки в город средств не хватало. Василиса ласково поглаживала живот, разговаривая с малышом, который активно двигался внутри. Она благодарила его за ответ на свои горькие размышления. Он жив! С ним все в порядке.

Сочувственным взглядом местные бабули провожали её. Порой угощали хлебом или стаканом коровьего молока. Не зная, как ответить на их доброту, девушка благодарила. Случай не заставил себя ждать. Соседке прописали уколы, а делать их в поселке было некому. Ездить в город каждый день неудобно. Урожай на грядках поспевал, нужно срочно собирать, солить, сушить, заниматься заготовками. Пожилая женщина плакала, жалуясь на тяжелую жизнь и невнимание детей Ольге. Проходя мимо, Василиса откликнулась:

− Я могу делать уколы.

− Три раза в день? – недоверчиво усмехнулась соседка.

− Конечно, − доброжелательно кивнула девушка.

− Когда начнешь? – все ещё сомневаясь, уточнила собеседница.

− Могу завтра утром подойти.

− Сколько потребуешь?

− Да вы что, Татьяна Петровна? Вы столько для меня делаете! Я просто вам помочь хотела, − заплакала Василиса. Слова соседки прозвучали для неё словно пощечина.

− Милая, прости меня. Я уже отвыкла от простых человеческих отношений. Дети приезжают, требуют денег, урожая, а в ответ ничего. Да и сколько разговоров вокруг о неблагодарности и зазнайстве молодых, что привыкаешь думать именно так, − женщина обняла плачущую, причитая и радуясь одновременно. Теперь она подкармливала её чаще. В доме молодоженов появились картошка, огурцы, помидоры. Митя ругался на отсутствие денег:

− Живешь, как в средние века, − работа в обмен на продукты. За работу берут плату. Мне деньги на бензин нужны. Надо работу искать. Огурцами твоими машину не заправишь!

Чувствуя себя виноватой, Василиса ниже опускала голову. Однако попросить у соседки оплату рублями не решалась. Уколы подходили к концу. Девушка терялась в догадках, как жить дальше. Экономия продуктов не помогала. Все, что она оставляла, Митя забирал, угощая друзей у трех березок.

Вечером, навещая Татьяну Петровну, Василиса почувствовала, как горькие слезы струятся по щекам. Последний укол ознаменовал начало голода. Нет, не хотела она повторения того томительно длящегося голодного месяца. Уверенность в Мите таяла с каждым днем. Она безумно жалела его, чувствуя свою вину. Его внутренний стержень сломился под тяжестью жизненных испытаний. Василиса же не желала сдаваться. Судьба научила её выживать в разных обстоятельствах. Её родители часто переезжали с одного места на другое, отказываясь от любого постоянства. Лиса появилась на свет в маленьком поселке в огромном родовом доме. Бабушки и дедушки окружали её, пока мама и папа искали смысл жизни. Страна разваливалась. Открылось окно в Европу, а вместе с ним повеял и ветер перемен. Молодые люди, лишенные твердой почвы под ногами, заметались, пытаясь найти свою стихию. Её родители отказались от стабильности, словно ветер, бродя по свету. Когда девочке исполнилось три года, они забрали её из ласковых бабушкиных рук. Покой и тишина деревенского дома сменилась бесконечной вереницей людей и мест пребывания. Летом они жили в лесу или в поселке, ближе к природе, получая от неё силу и вдохновение. Зимой перебирались в город. Отец продавал картины, а мама пела и играла в переходах и на улице. Жизнь мотала их по подвалам и коммуналкам. Однако, несмотря на ветреность родителей, чувство голода не было ей знакомо. Папа всегда заботился о том, чтобы жену и дочку накормить и тепло одеть. Как ему это удавалось, она не догадывалась.

В семь лет закончилась кочевая жизнь. О тех горьких днях сохранились только смутные воспоминания. Мама резко почувствовала себя плохо. Играя на гитаре в подземном переходе, она вдруг замолчала и прижалась к стене. Тело медленно оседало на каменный пол. Отец, стоящий неподалеку, бросил свои картины и подхватил её. Приехавшая скорая, осмотрев больную, положила её на носилки и увезла. Вместе с папой они смотрели вслед уезжающей машине. Лиса не плакала, боясь расстроить и без того поникшего отца. Он молча собрал картины и гитару, отвел её в комнату, которую они на тот момент снимали, а сам отправился к жене. Вернулся мужчина поздно, ещё более унылый и расстроенный. Девочка крепко прижалась к нему.

Их жизнь превратилась в страшный сгусток тишины. Ранним утром они молча собирались к маме в больницу, пешком шли в другой конец города, не замечая окружающего шума. Отец сжимал её маленькую ладошку, не отпуская ни на минуту. Шорохи, шепот и бесконечное ворчание больных не нарушали их тишины. В палате мужчина сидел рядом с мамой и смотрел на неё, не произнося ни слова. Их безмолвие было понятно только им. Казалось, вся жизнь проносится между двумя близкими людьми. Лиса на краешке стула замирала, боясь пошевелиться и нарушить общение между двумя любящими взрослыми.

Беззвучие закончилось с потерей мамы. По папиной щеке текли отчаянные слезы. Он обнимал неподвижное тело женщины. Лиса прижималась к ним обоим, понимая, что теперь жизнь изменится. Впереди ждала неизвестность… Папе удалось договориться, и маму похоронили в её родном поселке. Бабушка и дедушка вновь окружили внучку заботой, пытаясь заменить родителей. В тот год она пошла в школу. Отец тихо уехал. Через месяц они узнали, что его тоже не стало. Один шаг отделил его от чужого и пустого мира… Один шаг с крыши небоскреба − и его пути пересеклись с женой, родной и любимой, единственной и неповторимой…

Лиса плакала вместе с бабушкой. Каждую неделю они приходили на две могилки, окруженные яркими венками. Вдвоем они рассказывали о том, что происходило вокруг. Наверное, только благодаря этим беседам, ей удалось сохранить светлые воспоминания о них и не озлобиться на жизнь. Выбор профессии после окончания школы был простым и понятным – фельдшер. Она будет помогать людям и не позволит уходить так рано…

Глава 4 «Холодные дни и ночи»

Отчаяние и страх охватили Василису. Рука, державшая шприц, непривычно дрогнула. Почувствовав неладное, Татьяна Петровна оглянулась. Девушка горько плакала.

− Мы сделаем укол позже, − предложила она. – Пойдем молочка с хлебушком попьем. Я сегодня у Зойки надоила.

Девушка кивнула, стыдясь собственной слабости.

− Простите меня.

− Что случилось, милая? – сочувственно поинтересовалась женщина.

Василиса рассказала и об отсутствии денег, и о своих переживаниях по поводу малыша. Татьяна Петровна обняла её, поглаживая по голове, как бабушка. Девушка прильнула к ней, ища поддержки. Она так боялась, что её начнут ругать или назовут неудачницей. Соседка предложила Василисе работу по хозяйству в её доме, насколько позволит живот, а платить будет продуктами питания.

− А как же Митя? – растерялась девушка.

Татьяна Петровна скептически посмотрела на неё:

− Кто не работает, тот не ест.

Понуро опустив голову, Василиса вернулась домой. Питание нужно не столько ей, сколько той маленькой жизни, зарождающейся внутри, поэтому отвергнуть предложение соседки она не могла. Чувство вины перед мужем росло, словно снежный ком, летящий с горы. Арендаторы в конце сентября покинули дом, переезжая в город. Василиса с сожалением провожала Ольгу с Сергеем. Отсыпаясь после двухдневных посиделок у трех березок, Митя даже не вышел попрощаться.

Дни тянулись за днями. Василиса помогала Татьяне Петровне убирать за курицами, подкармливала козу Зойку и кроликов. В доме, благодаря её усилиям, множились банки с различными зимними заготовками. Потихоньку в карманах оседали огурчик, помидорчик или кусок хлеба для Мити. Краска стыда заливала лицо, но не заботиться о муже ей казалось большим грехом. Слова просьбы застревали в горле комом, да и соседка, скорее всего, догадывалась о её действиях, предлагая взять одну из баночек только что сделанных салатов.

Без дров в доме царили влажность и холод. Василиса собирала в лесу ветки, сушила их и жгла, пытаясь хоть как-то согреться по вечерам. Ночью её спасали фуфайка, теплые вязаные рейтузы и носки. Укутавшись под ватным одеялом с головой, она засыпала. Митя зло смеялся над ее внешним видом, однако последнее время его замечания ранили все меньше и меньше. С горечью ей приходилось разочаровываться в своем принце на белом коне, так стремительно опускающемся на дно жизни. Конь, увы, тоже соответствовал своему хозяину. Мерседес стоял на улице, принимая на себя все природные катаклизмы. Двери давно уже не закрывались, ожидая прихода пьяного водителя. Белый конь постепенно превращался в серую неухоженную лошадь.

Ветка отчаянно цеплялась за голые кусты. Стараясь отдохнуть и отдышаться, Василиса часто останавливалась.

− Мужик-то чё не помогает? – громко спросила Танька. От её зоркого взгляда ничто не могло укрыться.

Боясь расплакаться, девушка помотала головой. Односельчанка смачно хмыкнула. Трое детей-погодок обступили её, помогая нести тяжелые ведра с водой.

− Приходи в баньку сегодня. Париться тебе с таким пузом не предлагаю, а помыться можно. Видела я, как ты с тазиками возишься.

− Я приду, − поспешно согласилась девушка. – А Митя…

− Митька твой у Петра. Только из магазина вышли. Ему не до того. Сама-то приходи. Деток намою, а потом с тобой полялякаем.

Глотая слезы, Василиса потащила ветку дальше. Мужу не было дела ни до неё, ни до ребенка. Красивая сказка превращалась в фильм ужаса. После отъезда арендаторов Митя продавал все, что могли купить другие. При этом денег в доме не водилось вовсе. Чувство голода сопровождало все время. Она боялась съесть много и умереть. Холодный дом больше не напоминал семейное гнездышко. Полы Василиса мыла редко: и тяжело наклоняться, и муж не утруждал себя сменой уличной обуви на домашнюю. Приходя домой после посиделок у Петра, он либо ложился спать в том, в чем пришел, либо искал, что можно забрать в обмен на водку. Василиса только тихо вздыхала, не сопротивляясь. Две недели назад она попыталась сказать ему «нет», отбирая красивую хрустальную вазу. В ответ был получен сильный удар в грудь. Девушка резко отпустила предмет спора и упала назад. Спас её и ребенка мягкий диван с неубранными подушками. Придя в себя после пережитого испуга, Василиса потрогала живот. Ребенок все так же толкался, выказывая недовольство волнением мамы. Тревога в Митином взгляде промелькнула лишь на мгновение. Осознав, что с женой и ребенком все в порядке, он повернулся к выходу, бросив напоследок:

− Убери осколки. Если бы не ты, ваза была бы целой. Ты во всем виновата! Вся жизнь наперекосяк! Все из-за тебя, корова жирная, − истерически выкрикнул он.

Уткнувшись в подушку, Василиса рыдала. Страх за ребенка, обида и чувство вины перед мужем, словно жгучий коктейль, мешали вздохнуть. Если бы не она, жизнь Мити не превратилась бы в ад. Он бы жил в шикарной квартире, мчался с ветерком по московским улицам, отдыхал на дорогих курортах и участвовал в тусовках в модных клубах. Из-за женитьбы на бедной провинциалке ему пришлось отказаться от привычной жизни… Если бы она не забеременела, если бы была осторожней… Если бы проявила настойчивость и узнала бы о проблемах в отношениях между сыном и отцом… Но Митя был таким сильным и уверенным, так хотелось довериться ему… Как же она не заметила в нем проявлений жестокости раньше? Он же не замечал ее страхов и переживаний, а всегда стремился все сделать по-своему. Она и не спорила, признавая мужскую правоту. Однако сейчас под угрозой оказались жизнь и здоровье их малыша. Сердце замирало в груди от нового взрыва отчаяния. Как он мог толкнуть беременную девушку из-за какой-то вазы?!

Жизнь Мити крутилась вокруг бутылки с горячительной жидкостью в компании таких же друзей. Ему не приходилось заботиться о куске хлеба и тепле. Больше всего Василиса переживала о том, что будет после появления малыша. Ему в таких условиях просто не выжить! Усилием воли девушка отогнала мысли о будущем. Сейчас важнее убрать хрустальные осколки, найти дрова и приготовить поесть. Отеки в области ног вызывали трудности при передвижении. Она то и дело спотыкалась, шаркала при ходьбе. Приходилось часто отдыхать, если уходила в лес. Василиса вдруг вспомнила, что не смотрелась в зеркало несколько недель. Но что можно было там увидеть? Пополневшую женщину с тусклыми, плохо вымытыми волосами, одетую в старую, поношенную одежду, отданную соседями. Её гардероб уже давно не налезал на огромный живот, да и не согревал, как эти шерстяные и ватные вещи. Да и принц на белом коне, подаривший ей дорогие наряды, обернулся чудовищем, хотя в сказках, которые ей читали в детстве, обычно все наоборот. С усилием зажмурив веки, чтобы сдержать слезы, Василиса схватила веник и принялась за уборку.

Что для русского человека баня? И лекарство, и чистота, и возможность поговорить, и развлечься… «В бане моются», − скажут иностранцы. Русский только усмехнется, услышав эти слова. Это в какой-нибудь ванне или душевой кабинке смывают грязь с тела или ополаскиваются. В бане ты отдыхаешь душой: можно поговорить, отогреться, выпить, закусить в приятной компании. Мышцы расслабляются, снимается напряжение, унося невзгоды и давая силы. Разговоры по душам благотворно повлияли на Василисино настроение. Танька посочувствовала, слушая рассказы соседки. Ею тут же было предложено решение материальных трудностей молодой женщины – оформить пособие в собесе. Дрова в поселке можно купить у Вовки в крайнем доме за две бутылки водки. Только везти придется ночью, так как днем бабки могут нажаловаться в лесничество. Муж Таньки подвезет, если нужно, на газели. В благодарность Василиса посидит с детьми, а то в город никак не съездить − детей не оставишь, а с ними поездка похожа на ад. Обрадованная появившемуся огоньку на своей темной дороге, девушка кивала. Меньше, чем за полгода, она научилась справляться с трудностями в одиночку, перестала надеяться на любимого человека, казавшегося сильным и смелым, способным защитить и справиться с любыми препятствиями. Задевало даже не пристрастие к алкоголю, а полное равнодушие к ней и ребенку, а растаявшая так быстро любовь.

С грустью Василиса возвращалась в свой холодный, одинокий дом. В окне горел свет. Дрожь прошла по телу: кто-то забрался внутрь? Но в поселке знали, что воровать нечего… Митя? Девушка ускорила шаг. Дверь отвратительно скрипнула. Вещи в комнате были разбросаны. Муж что-то искал в комоде.

− Митя… − прошептала Василиса. Её удивленный взгляд метался по комнате. Что можно было искать здесь? Все ценные вещи проданы.

− Явилась? Можешь идти, откуда пришла! Мне не нужна такая жена! Ты должна мужа ждать дома, а не шляться!

− Митенька, я в баню к Таньке ходила. Хотела вместе с тобой, но тебя дома не было. Митенька, прости меня, − заплакала жена. Пуховый платок, подаренный соседкой, сполз с влажных волос.

Сверля гневным взглядом, муж подошел к ней ближе. В задумчивости он посмотрел на легкий серый четырехугольник, упавший с головы жены. Подняв его с пола, Митя тщательно ощупал:

− Настоящий?..

С ужасом Василиса ожидала того, что может произойти.

− Нет! – закричала она в ответ на свои мысли. – Нет! – громче раздался крик. Руки вцепились в подарок, не желая отдать его человеку, готовому продать все.

− Ты что думаешь, я слепой? Убери свои руки, подлая тварь. Чего разоралась? – в тон ей произнес муж. Женские руки не подчинились его словам. Тогда он с силой толкнул её в грудь. Василиса отпустила платок и замахала руками, словно крыльями. В последний момент она ощутила, что Митя успел её поймать, не дав упасть на жесткий пол. Девушка поймала его испуганно-виноватый взгляд и разразилась слезами:

− Зачем? – прошептала она.

− Прости меня, Лиса. Прости, − лепетал он, крепко обнимая её. – Не знаю, что на меня нашло. Прости дурака.

Долго они сидели на холодном полу, утешая друг друга. Каждый делился своим горем, словно они жили в разных частях света. Митя обещал измениться. Нерешенными оставались материальные проблемы: где найти деньги, если по-прежнему нет работы?

− Вместе мы справимся. Веришь? – нежно бормотала Василиса. Муж лежал на полу, положив голову ей на колени. Ему очень хотелось верить, что сказки существуют, и все проблемы наконец-то решатся сами собой.

− Утро вечера мудренее, − философски заметила жена, предлагая подняться и лечь на диван. Ноги и спина затекли от неудобной позы. Опираясь на руку мужа, ей удалось добраться до постели. Не раздеваясь, они укутались в ватное одеяло и уснули, сжимая друг друга в объятиях. Впервые за несколько месяцев Василиса так сладко спала.

Жизнь действительно начала меняться. Митя вышел из пьяного забытья. Девушка старалась ему во всем помогать, не обращая внимания на усталость и плохое самочувствие. Сейчас самой важной была поддержка мужа. Вместе они убирали в доме, готовили детскую для малыша, носили дрова. Поздно вечером молодожены загружали наколотые уже поленья на тележку, прикрывали их брезентом и везли к себе в сарай. Местные усмехались, слушая придуманные ими отговорки, Что было скрыто плотной тканью, становилось очевидным, как только из трубы появлялись серые клубы дыма.

Для оформления пособия решено было ехать на своей машине, чтобы не напрягать соседей. Митя сутки провозился со своим белым конем. На фоне серого осеннего пейзажа мерседес сверкал чистотой. Опавшую листву раскидали под кусты или сожгли в бочке. Муж приводил в порядок машину, жена – двор. Вечером молодожены, довольные проделанным, обсуждали планы на завтра.

Поездка в Москву волновала обоих. Словно они покидали суровую реальность и на один день возвращались в сказочную суету, наполненную волшебными красками, блеском огней и невообразимой игрой звуков и запахов. Восхищенным взглядом Василиса окинула преобразившегося мужа. Джинсы сидели как влитые. Кожаная куртка добавляла солидности. Образ дополнили модные ботинки, правда, на тонкой подошве. Митя сбрил броду и пригладил отросшие волосы. В этом молодом мужчине девушка узнавала своего прекрасного поклонника. Её вид, к сожалению, был далеко не таким великолепным. Одежду пришлось одолжить у Таньки: изрядно потрепанные, вылинявшие джинсы для беременных, свитер ручной вязки. Дырки на рукавах скрывались под демисезонной красной курткой, купленной в день знаменательной встречи с будущим мужем. Куртка не сходилась на груди, однако из всего надетого радовала больше всего. Василиса заплела наполовину русые волосы в косу на левый бок. Окрашенные в темный шоколад пряди изрядно отросли. Складывалось впечатление, что к светлой головке прикололи темную косу. Умелый макияж оживил лицо, скрывая круги под глазами и бледность кожи.

По дороге оба молчали, погруженные в собственные чувства. Привычная для этого салона музыка сегодня не звучала. Василиса боялась Митиного срыва после поездки. Тогда черная полоса вновь закроет все вокруг. С напряжением молодой человек следил за мелькавшим за окном пейзажем. Люди суетятся, куда-то спешат… Бесконечная череда машин застревает в пробке. Кругом раздаются столь приятные слуху сигналы нетерпеливого ожидания, крики, громкая музыка…Мышцы, скованные от напряжения, постепенно расслаблялись. Езда доставляла удовольствие. Руки сами собой потянулись к магнитоле. Сейчас бы сигареткой затянуться и пивка. Нет, от пивка, пожалуй, лучше отказаться… Курить безумно хочется… Пальцы нетерпеливо забарабанили по рулю. Задумчивый взгляд скользнул по рекламе банка. Митя усмехнулся. Явно не для них баннер стоит. Название, написанное крупными буквами, почему-то зацепило, будя смутные воспоминания. Молодой человек повторял его про себя. Внезапная мысль привела его в эйфорию. Он обернулся к жене:

− Василиса, у нас будут деньги. Ты веришь?

Василиса в недоумении посмотрела на мужа.

− Моя мать ежемесячно переводила небольшую сумму на счет в этот банк.

Митя резко нажал на кнопку. Громкий звук оповестил окружающих о том, что сидящие в машине спешат. Пробка раздражала. Перестраиваясь из одной полосы в другую, муж искал более быстрый путь. Остановившись у банка, Митя отстегнул ремень и приказным тоном заявил:

− Жди меня здесь.

Василиса и не собиралась выходить из машины. Её наряд явно не гармонировал с красивым зданием, из дверей которого выходили стильно одетые люди. Девушка рассеянно поглядывала на улицу: как здесь все отличалось от поселковых раздолий. Люди толпятся на остановке, затем, словно муравьи, набиваются в автобус, теснятся на тротуарах, задевая друг друга. Того и гляди, кто-то тебя раздавит… В своем новом доме она чувствовал себя свободной. Прогуливаясь днем по разбитой дороге, не страшно быть зажатой или притесненной. Там всем найдется место. Утром выходишь из дома и вдыхаешь полной грудью утреннюю свежесть, и чувствуешь себя единым с природой. Московские улицы напоминают две горные реки, течение которых несет в противоположных направлениях ряды машин.

В стеклянных дверях мелькнуло счастливое лицо мужа. Он размахивал портмоне, приглашая выйти из машины. Испуганно озираясь, жена опустила ноги на асфальт и осторожно поднялась. Митя сжал её в крепких объятиях.

− Мы больше не будем бедными, Лиса! Не будем, − шептал он, целуя ей лицо.

Василиса радостно обняла мужа. Неужели жизнь окончательно повернулась к ним белой стороной?

Закружились вереницей счастливые деньки. Дом преображался в ожидании малыша. Митя что-то прикручивал, приколачивал, ремонтировал. Василиса постоянно чувствовала усталость, с трудом передвигаясь. Новый паспорт был получен, пособие оформлено. Деньги они решили пока не снимать, а сумму, полученную от матери, муж отдал жене на сохранение. Цветные прямоугольники, перевязанные резинкой для волос, аккуратно лежали в коробочке в дровянике. Маленький тайник в стене хранил семейные сбережения. Оставленную часть расходовали очень экономно, только на самое необходимое.

На работу Митя устроился в местный совхоз. Взяли его прорабом. Бригада досталась та ещё! Ни один из работников больше трех дней в неделю не задерживался – срывался и уходил в запой. Возвращались через неделю-две с явным намерением работать. Новый прораб пробовал искать трезвых сотрудников, однако в поселке это оказалось делом весьма затруднительным.

Приходя домой, Митя пытался сдерживаться. Жена перед родами чувствовала себя все хуже и хуже. Она тяжело передвигалась. Из-за позднего токсикоза есть становилось невозможно. Ребеночек с силой пинал в живот, что с одной стороны радовало (значит, он жив!), а с другой – мешало уснуть. Василиса очень хотела помочь мужу, однако сил не было даже для того, чтобы выслушать. Жизнь повернулась к ней белой полосой, а радоваться не давало бесконечное чувство усталости.

Глава 5 «Новая жизнь – новые проблемы»

Морозный декабрьский день встречал её яркими солнечным светом, проникающим сквозь тонкий тюль. С усилием Василиса поднялась с кровати и отдернула легкую ткань. На мгновение солнечные лучи ослепили её. Внизу живота сильно заболело. По ногам стекала липкая жидкость. Будущая мама испуганно застыла. Нужно срочно позвать на помощь, а тело отказывалось двигаться. Ноги довольно сильно отекли. Судорогой свело живот. Девушка медленно сползла по стене и опустилась на пол. Митя на работе, телефона нет. Остается только кричать. Василиса тихо вздохнула и прикрыла глаза, обдумывая, как быть дальше. Татьяна Петровна заходила её навестить каждое утро. Это и будет спасением.

Схватки усиливались, причиняя новую, более сильную боль. Губы были искусаны в кровь. Усилием воли Василиса сдерживала готовый сорваться с губ крик. В дверь тихо постучались. Собрав остатки сил, молодая женщина крикнула:

− Войдите, − голос подвел, оставляя после себя шлейф тихих хриплых звуков.

Стряхивая снег, Татьяна Петровна помотала головой и затем вошла. Василисы не было видно. Может, она готовит и не выходит? В доме ощущался холод, значит, печку сегодня не топили. Где же соседка? В комнате послышались тихие стоны. Сообщая о своем приходе, женщина громко прочистила горло. Потоптавшись в коридоре, она постучала в дверь комнаты и вошла. В луже на полу лежала Василиса. Пальцы кровоточили от укусов.

− Помогите, − только и смогла прошептать она.

Быстро сообразив, что происходит, Татьяна Петровна подняла соседку и помогла прилечь ей на диван. Затерев лужу и суетливо оглянувшись в поисках телефона, она вспомнила, что у них его и нет. Женщина отправилась домой, чтобы вызвать акушерку.

− Не уходи, − в отчаянии застонала Василиса, наблюдая за её уходом.

− Я только Вальку вызову и приду. Ты не волнуйся, я мигом, − затараторила Татьяна Петровна, остановившись на пороге.

Роды превратились для неё в сплошное ощущение боли. Схватка… ещё схватка… ещё… боль… боль… боль… Ярким воспоминанием осветились появление Мити и крик малыша, слившиеся воедино. Василиса почувствовала, что все закончилось и теперь можно просто уснуть. Силы её покинули. Сквозь приятную дремотную пелену она слышала какие-то радостные крики, похожие на поздравления, звон посуды и что-то ещё. Закрывая от окружающего мира, морфей постепенно забирал её к себе.

От тяжести вещей, сковывающих её тело, Василиса проснулась. Сверху на ватном одеяле лежали две фуфайки, не давая ей замерзнуть. Молодая мама скинула вещи на пол и поднялась, мгновенно почувствовав холодный воздух. На работу Митя уже ушел. Рядом с диваном стояла кроватка, в которой мирно сопело крохотное красноватое существо. Рассматривая маленькое, слегка сморщенное личико, девушка наклонилась к нему. Мальчик был укутан в теплое одеяло, перевязанное ленточкой.

− Надо затопить печку, − решила она вслух.

Снежинки медленно опускались на серый пуховый платок. Тепло укутанный малыш сидел, не шевелясь, на санках. Серьезный взгляд серых, как у отца, глаз безотрывно следил за фигурой матери. Женщина в старой фуфайке легко тянула веревку. Санки скользили по замерзшей дороге, оставляя неглубокие следы. Природную тишину нарушал только скрип полозьев по снегу. Полюбившая лесные раздолья, Василиса часто бывала здесь с сыном. В деревне она устала от сочувствующих взглядов и однотипных вопросов.

Деньги, снятые со счета в банке, закончились довольно быстро. Снова приходилось экономить, решать, как правильно спланировать бюджет. Василиса запретила себе думать о собственных потребностях в одежде, донашивая купленные еще в Москве вещи, да пользуясь теплыми вещами, отданными соседями. Костик тоже одевался усилиями жителей деревни, то и дело снабжающих их одеждой и игрушками, оставшимися от повзрослевших детей. Василиса практически все, что оставлял ей Митя, тратила на продукты питания. Чаще всего муж не давал ей денег, предпочитая делать покупки самостоятельно. Получив зарплату или аванс, Митя покупал в сельском магазине самые дорогие продукты, пиво и сигареты для себя и для друзей. Ему нравилось выглядеть щедрым и благородным в глазах односельчан. Тогда как Василиса просила самого простого, лишь продержаться две недели и не остаться голодными. В преддверии зарплаты утром Костик обычно доедал остатки манной каши. Днем они жевали черствые корки хлеба, засушенные для животных. Поужинать планировалось тем, что купит муж на полученные деньги.

Митя становился все более озлобленным. Жена не ценила его щедрые порывы, проявляя мелочность и стремясь сделать из него такое же ограниченное существо. Митя мечтал о любящей красивой жене, а его встречало дома непонятное исхудавшее создание с впалыми щеками и потухшим взглядом в старых обносках. Все, что ей нужно было от него, – это деньги. Он из любимого мужчины, которыми она так восхищалась на этапе знакомства, превратился в источник дохода. Его отец был прав, этим провинциалкам важны только деньги. Исчезли рубли, растаяла любовь. Семейные ссоры часто проходили при свидетелях. Мужу не приходило в голову скрывать свое раздражение от других. Покупая в магазине хлеб, он легко мог бросить:

− Посмотри, как мы живем. Все благодаря тебе. Если бы не ты, я сейчас омаров в ресторане ел, а не за коркой хлеба стоял. Какая же ты бездушная, Василиса! Ни меня, ни ребенка не любишь, не жалеешь…

Люди оборачивались, наблюдали с тревогой и интересом за ними. Все знали крутой нрав Мити и побаивались ему возражать. Жена же опускала глаза и кивала, соглашаясь, или никак не реагировала. Оскорбления и упреки мужа стали для неё привычными. С раздражением мужчина ловил пустой взгляд супруги и сжимал кулаки, желая раздавить её, как мелкую мошку.

− Что ты тут стоишь? Иди домой!

Василиса продолжала стоять в ожидании своей очереди, не реагируя на крики мужа.

В отношении себя Василиса уже давно не замечала ничего, кроме раздражения и гнева. Усталость от бесконечной нужды, крики мужа закалили её характер. У неё выработался иммунитет против его злости. Первое время цепляло чувство вины, однако частые упреки вызывали раздражение, сколько можно говорить одно и то же. Митя заводился от её возражений и переходил на крик. Боясь его срыва, Василиса старалась не реагировать на грубые высказывания. Она вспомнила, как на практике в больнице один из врачей рассказывал о стене. Кирпичик за кирпичиком он возводил внутри себя, не позволяя чужим страданиям становиться своими. Сообщая людям страшный диагноз, очень трудно сохранить внутреннее спокойствие и не поддаваться отчаянию и безнадеге. Ей тоже удалось выстроить свое ограждение. Воображение её переносило в лес, где она подолгу любила гулять. Грубые высказывания мужа, словно мячики, ударялись о стену и отлетали в сторону.

Митин выходной начинался с утреннего громыхания кастрюль. Крышки со звоном опускались, передавая недовольство хозяина. Девушка открывала глаза, тут же жмурясь от яркого зимнего солнца. Дрожь пробегала по телу. Дом за ночь остывал. Митя не утруждал себя топкой печи, считая это исключительно женской обязанностью. Собираясь умыться, Василиса тихо проходила на кухню, а затем приступала к своему обычному трудовому дню. Громкими проклятиями Митя сообщал о своем раздражении, связанном с появлением жены.

Давая ход тонкой струйке холодной воды, умывальник ритмично постукивал. Тщательно умыв лицо и вычистив зубы, она отправлялась за дровами. Морозец щипал щеки и нос. Валенки, надетые на босую ногу, и не запахнутая фуфайка не защищали от холода. Василиса быстро собирала охапку и спешила в дом, где Митя уже разошелся не на шутку. Женские руки медленно разводили огонь, даря дому долгожданное тепло. Остатки воды были вылиты в чайник. Накинув фуфайку, она взяла металлические ведра.

− Куда ты пошла? С тобой муж разговаривает, а ты бежишь куда-то! Если бы не ты, я сейчас кофе с круассанами пил, а не ждал тарелку с кашей, которую ты даже приготовить не можешь к тому моменту, как муж проснется.

Спина даже не дрогнула под тяжестью обвинений. Оставив ведра, она вернулась к столу. Руки ритмично нарезали капусту, свеклу, картошку. Митя со злостью замахнулся, желая раздавить её. В соседней комнате прозвучало тихое «мама». Овощи были оставлены. Обтирая на ходу руки об полотенце, Василиса спешила к сыну.

− Всегда так. Его слово – закон! Мое – пустое место! – пробрюзжал ей вслед муж.

Костик сидел на кровати, протягивая ладошки навстречу самому дорогому человеку.

− Мама, я проснулся, − радостно сообщал он.

− Ты мой хороший! – Василиса обняла трехлетнего малыша и поцеловала в лоб.

В дверях показалось недовольное мужское лицо.

− Все для малолетнего! Все для него! А муж по боку! Я же тебя с улицы подобрал. Дрянь ты такая!

Мать помогала сыну одеться, рассказывая с улыбкой, что у неё сейчас в руках.

− Заткнись! – истерично гремело справа. – У мужа единственный выходной, а ты здесь сюсюкаешься!

− Митя, я сейчас Костика одену и приду к тебе, завтрак подам, − звучал спокойный ответ. Василиса внутренне собралась с силами и посмотрела в разъяренное лицо мужа. – Минутку подожди, пожалуйста.

На Митином лице заходили желваки. Желание растереть её спокойствие, разбить в кровь губы, произносящие избитые фразы, разрасталось с дикой силой. Куда смотрели его глаза, когда он женился на ней? Абсолютно плоская фигура, невзрачное лицо, светлые волосы, висящие паклями, вызывали лишь отвращение. Воспоминания об их знакомстве, переросшем в глубокое чувство, захлестнули его. Тогда она, словно праздник, окружала его, радовалась всему вокруг. Красивая молодая девочка вызывала восхищение. Ей удивительно подходил шоколадный цвет волос. Яркая помада выгодно подчеркивала линию губ, да и наряды, купленные им, не сравнить с обносками, в которых она сейчас расхаживает по дому. На улице стыдно показаться с оборванкой, являющейся его женой. Куда исчезли её красота и притягательная сила? Неужели нищета и бесконечные проблемы могут поглотить то, что дается природой? Надо бежать из этого ада! Немедленно!!! Митя быстро собрался и ушел, громко хлопнув дверью.

Василиса облегченно вздохнула. Свободное течение дня её обрадовало. Они с Костиком предоставлены сами себе. Весело подмигнув малышу, мама продолжила готовить. Из большой кастрюли ароматно пахло овощным бульоном. Девушка проглотила слюну. Супом они полакомятся в обед, а сейчас их ждет молочная манная каша.

Сын, наблюдая за мамой, достал свой набор посуды. Крышки загремели. Понарошку в емкости сыпались разные овощи. Маленький носик наклонялся к блюду, проверяя степень его готовности и вдыхая аромат. Из старого одеяла Василиса сшила плиту и натянула на коробочку. Костик нажимал пальчиком на круглые синие кнопочки, ставил посуду на красные конфорки и чувствовал себя профессиональным поваром.

Сыном Василиса гордилась. Его спокойный нрав и вдумчивость вызывали зависть у соседских матерей. Костик прислушивался к тихому голосу мамы и никогда не устраивал истерик. Да и слезы провоцировались лишь страшными криками отца. Митя только начинал повышать голос, а тело мальчика уже покрывалось мурашками. Он молча следил за взрослым и не издавал ни звука. Когда отец обижал мать, мальчик тихо подходил к ней и брал за руку, разделяя её боль. Митин взгляд наливался кровью, если он замечал в детских глазах хотя бы слезинку:

− Не сын, а тряпка, − обычно кричал он и отворачивался, чтобы не видеть сплоченной против него пары родных людей. Им бы любить и боготворить его за хлеб и кров, а не смотреть с ненавистью.

Крепкие детские объятия согревали Василису в тяжелые времена. Поддержка давала силы жить в непростых условиях с человеком, переставшим быть любимым и родным. Существование в поселке тяжелым грузом лежало на ней. Несдержанный нрав Мити рушил отношения с односельчанами. Большинство мужчин уже поработали в его бригаде и ощутили на собственной шкуре его перепады настроения. Любой промах мог стать точкой в карьере строителя. Скрытая агрессия сотрудников бушевала до поры до времени внутри. Высказать ему могли только уволенные.

Единственным другом стала Татьяна Петровна. С ней они подолгу беседовали на самые разные темы: о политике и природе, о космосе и рецептах осенних заготовок. Летом, занимаясь огородом, Василиса часто обращалась к соседке за советом. Костик, как главный помощник, бегал всегда рядом с ней, помогая копать, рыхлить, полоть, собирать урожай. Мама рассказывала о растениях, об уходе за ними. Порой их совместный труд переходил в игру: то водой обрызгают друг друга, то куличики из песка испекут, то суп из разных травок «сварят». Митины громкие иронические замечания обрывали веселье. Василиса с Костиком тихо собирались и уходили гулять в лес. До самого вечера они бродили по извилистым тропкам, пили воду из источника и питались лесными дарами.

Свободная жизнь закончилась с наступлением холодов. Да и Митя, привыкший справляться с гневом в одиночестве, раздражался от их постоянного присутствия. Напряжение в нем нарастало, словно снежный ком. Сил помогать ему не было. Ещё год назад она переживала: «выпьет – не выпьет», что делать, если опять начнется запой. А сегодня душу наполняло равнодушие по отношению к нему и его состоянию. Мечты о возвращении к бабушке казались несбыточными в сложившейся ситуации. Ежемесячно с шофером она отправляла письмо на московский почтамт, а затем оно шло в родную деревню. Белые листочки рассказывали о счастливой семейной жизни в большом уютном доме. После таких сообщений внучка не могла приехать к родным с вещами и признаться в собственном вранье. Её потрепанный вид говорил лучше всяких слов о нынешней жизни. Никакая одежда не спрячет поникшей головы, потухшего взгляда и ссутулившейся спины.

Василиса медленно двигалась по лесной дороге. Зима меняла настроение с грустного на очень грустное. Снег хлопьями падал на землю и таял, превращая дорогу в сплошную кашицу. Белые снежинки заменялись холодными дождевыми струями. Только накануне зима сжалилась над людьми. Ударили первые морозы. Все вокруг заледенело. Капли застывали на голых коричневых ветвях, превращая их в волшебный лес Снежной Королевы. Птицы недавно разносили песни, перелетая с дерева на дерево, сейчас ежились от холода. Нахохлившиеся воробьи ловко следили за женщиной в серой фуфайке. Вдруг зернышко или крошка какая перепадет. Эту парочку они заприметили с лета. Их уже никто не считал в лесу гостями. Никого живого не тревожили, тихо гуляли и беседовали, иногда подкармливали.

Санки остановились. Малыш оглянулся вокруг и заметил наблюдавших за ними птиц. Он весело помахал им рукой и засмеялся. Мама достала из кармана маленький пакет с заветными зернышками и протянула ему. Мальчик бросил корм в сторону воробьев, затем чуть левее для прилетевших голубей.

Искусанные в кровь губы щипало на морозе, причиняя боль, но зубы вновь и вновь впивались в израненную плоть, не давая стону вырваться наружу. Как она устала от этой беспросветной жизни! Изо дня в день одно и то же: крики, упреки, скандалы, издевки и ничего хорошего. Взгляд скользнул вниз и остановился на мальчугане, укатанном в серый пуховый платок. Нет, она не права! У неё есть сын – единственный светлый момент в её непутевой семейной жизни. Костик, словно почувствовав её пристальное внимание, обернулся. В материнских глазах тут же заблестели слезы. Крепче малыш сжал её ладонь:

− Не плачь, мамочка!

− Не буду, − пообещала Василиса дрожащими губами.

Вновь потянулись вереницей дни. Тучи над их домом сгущались. Того и гляди скоро грянет гром, а молния вспыхнет и раскроит жизнь на мелкие осколки. Митя стал частенько задерживаться на работе, не давая объяснений своим поздним приходам. Да Василиса их и не требовала. И не ждала… Ей нравилось ощущение тихой свободы после ухода мужа из дома. Можно было делать все, что хочется, и не слышать упреков.

Василиса выглянула в окно. Листья на деревьях раскрывались. Девушка улыбнулась, радуясь весенним переменам. Во дворе она заметила Зинку, спешившую к ней.

− Не спишь, соседка? – бодро протараторила она. – Где муж? Дома ночевал?

− Ты что-то знаешь? – раздраженно бросила Василиса. Лицо соседки выразило сомнение. Она колебалась между желанием поделиться очередной сплетней и обидой, вызванной резким вопросом. Первое победило. Неприятные слова были отброшены.

− Да твоего сегодня видели. Он от Галки выходил. Довольный такой. Явно не дрова носить помогал, − Зинка внимательно следила за выражением лица собеседницы.

Привычка скрывать свои мысли и чувства от мужа помогла ей и сейчас. Ни один мускул не дрогнул на лице. Стряхивая несуществующие крошки на ладонь, Василиса продолжала вытирать стол. Соседка, расстроенная отсутствием реакции, развернулась и ушла:

− Ну, бывай, соседка! Некогда мне с тобой болтать, дети не кормлены!

Калитка скрипнула и закрылась. Кулак, сжимающий тряпку, обмяк. Желтый матерчатый кусочек легко скользнул вниз. Бессилие охватило все тело. Василиса присела за стол и обхватила голову руками. Как она устала!.. Мало издевок вокруг, теперь и сплетни. Последние полгода они не делили супружескую постель, засыпая в разных комнатах или каждый на своей половине дивана. К его желанию обладать женщиной она относилась с пониманием, но только не на глазах у односельчан. В нынешней ситуации придется что-то придумывать и как-то реагировать на слова и ухмылки окружающих. Самое страшное, что ей это не по силам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.