Светилки
Галина Щекина

Матиас Гронвелд Фотограф

Екатерина Козицына Корректор

Никита Щекин Дизайнер

© Галина Щекина, 2021

© Матиас Гронвелд, фотографии, 2021

ISBN 978-5-0053-8949-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Светилки

поэма

1. Развалины

Она стояла, утонув в бурьяне,

Огонь крапивный полыхал по плечи,

И никого в округе окаянной,

И некому помочь ей, да и нечем…

Кричала молча церковь – глас в пустыне,

И купола ее чернила копоть…

А перед нею женщина застыла,

Невольно перешедшая на шепот.

Печальный рот ворот зажат щеколдой,

Решеток ржавых сомкнуты ресницы.

Как может холод быть сильнее холода —

От тех, кто мог непрошено явиться.

Здесь стены ждали помощь человека,

А человек пришел опустошенный!

Соединились два осколка века

Беззвучно, боязливо, обреченно…

Не каждому, увы, дано, что ищет.

Развалины одной в другой заныли.

Столкнулись две беды, два пепелища,

Два прошлых преступления, две были.

Вокруг святых летали ангелочки,

Мария-дева кротость источала,

Но все смотрели вверх, и в высшей точке

Парил Всевышний посредине зала.

Ударит небо страшною дырою —

Сгоревший купол, и в прорехе тучи.

Для света этот купол был построен

Давным-давно да мастерами лучшими.

И вот руины вместо благодати.

Построили одни, другие рушили,

Выходит, мы потомки как предатели

Домов отцовских, веры в храме, в душах ли.

Исчез иконостас… Туда добраться

Лишь по доске расщепленной возможно.

Пустынно место алтаря, вибрация

Полов от двух шагов неосторожных.

Ступеньки на второй этаж и клирос,

От крутизны сбивается дыханье.

Оконца поглядят глазами сирот…

И грязь повсюду в скорбном здании.

На клиросе огромное кострище,

Где раньше пели музыку, молились.

Теперь бродяги, пьяницы и нищие,

Пображничав, разбили здесь бутыли.

Фрагменты росписи крыла, плаща, пещеры,

Причастья кубок, и крестом у горла руки.

Но где искать спасительную веру?

На кровле дерева согнулись в луки.

Так и живешь разрушено и стыло,

Под мусором житейским задыхаясь,

Когда ничто немило, все постыло,

Нет помощи, кругом беда лихая.

Не браните ее – простужена,

И житье ее бестолковое,

У нее коньяк вместо ужина,

Каждый день у нее все новое.

И умом никак не обижена,

И умений разных палата,

И прочитана уйма книжек,

И большая за это плата.

Ни к чему она не привязана,

Ни зачем душою не тянется.

Обняла да бросила разом, да

В своем краю что скиталица.

Волос русый по ветру волнами,

Статью тонкая и упрямая.

А глаза как лед из весенних вод,

И никто не звал ее мамою.

Никому никогда не аукнется,

И ее никто вслед не окликнет,

Только бабкино ей напутствие —

Мол, вернись, захлопни калитку.

Шелест ветра, гулко от стен и ставен.

Голоса впитались в кирпич и доски.

Кто ты, женщина, кто тебе равен,

И кого ты видишь сквозь пыль известки?

Почему ты, женщина, родилась такая,

Как пеняла бабка – ни святая, ни божия?

Видишь, церковь – не просто камень,

Чаша духа святаго, она поможет.

Неспроста и слезы горьки безутешные —

Значит, душу здесь очищать…

И порой одинокой тоской нездешней

Помнить – дед был, бабка, отец и мать…

2. Бабкин дом

Хватит слез. Беда все не тает,

Жизни убыло лишь на треть.

Где же дом, где бабка святая?

Хоть бы издали посмотреть.

Под березой он, вдоль дороги,

У подножья большого холма.

И сбегали грядки пологие

По бокам в лощины, в туман.

И калитка цела, и забор с наклоном,

И щеколда – наглухо и на гвоздь.

Вам, чужие, мимо, тут по закону,

Если только нечаянный гость…

Ключ под лавочкой, как бывало,

Дверь, как в погреб и в темноту.

Много раз она тут ночевала,

А теперь пришла в пустоту.

И диван, и печка на месте,

И в углу с подзором кровать.

На стене фотографии, крестик…

Неужели же здесь ночевать?

Внучка помнила – здесь родные,

Папа-мама, их путь в Казахстан.

Дед и бабка в фате, вековые

Сосны. Речка. Детства места…

В задней комнате со шкафами,

Где углом выпирала печь,

Сохранилась лежанка с дровами.

Окна с досками поперечь.

И забили их наспех, видимо,

В этой горнице нежилой,

Не хозяйка же их обидела.

Может, просто – чтоб стало тепло.

Только холодно, как в подвале.

Пыль и сор запустения, страх,

Что-то в скомканном одеяле,

И обоев клочки на стенах.

Почему все так валом брошено?

Ведь любила бабушка прибирать.

Будто бегства и смерти крошево,

Как прошла мамаева рать.

Как ушла ты, бабка, некстати!

И давно ли на небесах?

Вон лежит пальтушка на вате,

Время замерло на часах.

Что ж, искала внучка в лощине воду.

Мыла окна, и стол, и дверь,

Несмотря на ясность погоды

Робко к печке – что уж теперь.

Было, милые, тут досады.

Было дыму полно в дому,

Только внучка шалая рада,

Что не кланяться никому.

Никогда бы раньше не стала

Убиваться. Что за нужда?

Тут же ей все казалось мало,

Вот вернуть бы те-то года.

Разыскала помятый чайник:

Хоть попить бы в нем кипятку,

Даже будто с надеждой тайной

Замереть в своем закутку.

Ни заварки, ни меда-сласти,

Ни обычного сухаря.

Да и то казалось за счастье,

Да и то казалось – не зря.

Только ночью метались тени,

Стуки в окна и потолок.

За стенами шорох растений,

Голос бабки тих и далек.

На диване спать, что на леднике,

До нытья суставов и вен,

И мерещился нашей бедненькой

Образ бабушки незабвен.

И всегда-то на два платочка,

Да в жилетке, верх лоскутной.

Голос низкий: покушай, дочка.

Да присядь, побеседуй со мной.

А о чем разговоры бабкины?

Знай бормочет старуха – пусть.

Со смородиной чай несладкий,

Но душистый и гонит грусть.

А смородина в банке черная

И томленая прям в печи.

Помни, детка, тут твои корни,

Но до времени помолчи.

Мать с отцом, ровно дети малые,

Убежали счастья искать.

А без них только хуже стало,

И душа застыла в тисках.

Засыхают яблони-пепинки,

Новых некому посадить.

Лег забор до такой уж степени,

Что смешались грядок ряды.

У беседки просела крыша,

Только голову береги,

Под дорожкой кроты ли, мыши

Все подрыли. Дыры до полноги.

Все равно огород не бросаю,

Лук-чеснок да морковь сажу.

Сын был, сажень в плечах косая…

Знаешь, а землей дорожу.

3. Северный дождь

Северный дождь – не атака, не гром,

Мелкий, студеный, но поступью тихой

Он окружает испуганный дом,

Точно стеной. Наказание, лихо.

Дождь барабанит, гудит голова,

После воды в алюминьевой плошке

Ты шевелиться захочешь едва,

Только глядеть на потоки в окошке.

Дрема охватит щекотно рукой,

Даже укроет шубейкою старой,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.