Катерина Бэлл
Absoluta. Совесть и принципы

Глава I. Мир не крутится вокруг тебя?

К счастью ли, к сожалению ли, но одна из аудиторий Салем Стейт Юниверсети не была заполнена и наполовину. Открытый семинар для аспирантов кафедры психологии был в самом разгаре. На этой неделе обсуждали ответственность человека, вероятность выбора и его влияние на жизнь.

Профессор философии, очевидно, ярый фанат теории Маркса, мистер Браун, – мужчина с карими глазами, носящий круглые очки в тонкой оправе. Его тёмно-русые волосы чуть задела седина на висках, а орлиный нос выдавал его строгость и непредвзятость в суждениях. Он производил впечатление человека справедливого и уверенного в себе. В Салеме говорили: нет студентов, которые не признавали бы его исключительных знаний и талантов в философии.

– Мы все понимаем, что человек во многом зависит от мнения общества, – добавлял к своей лекции профессор. – Мы принимаем решения, оглядываясь на прошлый опыт человечества. Более того, мы всегда ищем одобрения. Когда мы говорим о таком понятии как «судьба», мы должны принимать во внимание, что каждое наше решение уже когда-то принимали за нас. Оно не исключительное, нравится вам это или нет.

В аудитории послышался лёгкий смешок. Мистер Браун тем не менее продолжил:

– Психологии известно такое качество как бунтарство. Но необходимо помнить, что до каждого нового бунтаря были тысячи других бунтарей. Кто-то из них достиг своих целей, а кому-то пришлось смешаться с толпой, – здесь профессор пожал плечами, что, видимо, выдавало в нём бывшего бунтаря. – Большинство, так или иначе, приходит к выводу, что они никак не влияют на жизнь в целом.

– Вы утверждаете, профессор, что отдельно взятый человек никак не влияет на происходящее вокруг? – возмутилась девушка с первой парты. Она неприятно щурилась, глядя на мистера Брауна, но даже за напряженными веками мерцали ясные голубые глаза.

– На прошлой неделе мы обсуждали феномен толпы. И толпа может повлиять на ход истории, – профессор вежливо улыбнулся девушке. – Может быть, вам неприятно это слышать, но индивидуум не имеет такой власти, чтобы совершить переворот.

– Каждый отдельно взятый человек всегда несёт ответственность за свой выбор, – с вызовом бросила девушка. – И когда все это поймут, возможным станет изменение мира к лучшему. В том и проблема, профессор Браун, что большинство равняется на общество, а общество – не более чем стадо. Плыть по течению – не значит делать выбор и строить свою судьбу.

Мистер Браун слегка нахмурил брови. Он недоверчиво взглянул на свою ученицу и отложил свои конспекты, предполагая, что дискуссии не избежать.

– Мисс Уайт, нельзя полагаться только на выбор человека. Некоторые не могут отвечать за то, что они выбрали. Существует воспитание и генетика.

– Ни воспитание, ни генетика не имеют такого влияния, как самовоспитание! – пренебрежительно кинула девушка. – В прекрасных семьях растут будущие наркоманы и убийцы, а в семье алкоголиков вырастает человек, который становится полноценной частью общества.

– Общества, мисс Уайт! – профессор не выдержал и чуть повысил голос. Выдохнув, он добавил: – Даже люди из семьи алкоголиков делают свой выбор, ориентируясь на мнение и требования общества. И хочу вам напомнить, что философия есть наука о фундаментальных принципах становления общества в целом, и мышления отдельно взятого человека.

– Вы забываете, что бывают общества, которые заинтересованы в националистах, фашистах, расистах, сексистах, террористах и много в ком еще, – нахмурилась Уайт. – Требования общества – это далеко не всё, на чем должен быть основан выбор отдельного человека.

С задних парт послышался тихий хохоток, как будто кто-то зажал рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос. Девушка с первой парты даже не обернулась, чтобы не выдать своего волнения. Зато профессор, в поисках своей поддержки, начал выискивать глазами «единомышленника».

Так и не найдя поддержки в аудитории, профессор глубоко вдохнул и обратился к студентке:

– Вы увлечены Камю и Сартром. Возможно, мисс Уайт, вам стоило выбрать семинары по филологии. Но философия изучает поведение человека в обществе, – мистер Браун высказал это спокойно, но с явной ноткой превосходства в голосе.

Остаток занятия девушка с чёрными волосами просидела молча. Она явно была обижена тем, что её так резко осадили.

Когда занятие закончилось, Уайт рассерженно накинула на плечи кожаную черную куртку, а волосы забрала в высокий хвост, чтобы они не развевались на ветру. Погода последние пару дней совсем не радовала. У двери в аудиторию девушка почувствовала на себе пристальный взгляд. Обернувшись, она заметила напряженного профессора Брауна, который с недовольством провожал её глазами; и молодого мужчину с тёмными, слегка вьющимися волосами до плеч, который щурился, глядя на неё. Уайт быстро догадалась, что, скорее всего, это именно он смеялся над её доводами на занятии.

Как обычно на парковке университета стоял серый гибрид. За рулем сидел черноволосый, голубоглазый и бледнокожий Майкл Уайт. Стуча пальцами по экрану своего смартфона, он не заметил, как его дочь подбежала к машине, закрываясь воротом куртки от неприятной мороси. Майкл обратил внимание на девушку, только когда она хлопнула дверью машины. По её лицу сразу было заметно, что она не в настроении.

– Как дела, малышка? – улыбнулся Майкл, обнажая свои ровные белые зубы. У него была очень красивая, добрая улыбка. Когда мистер Уайт улыбался, все, кто находился рядом с ним, чувствовали умиротворение и спокойствие. – Твои мысли снова не приняли во внимание?

– Чего ожидать от человека, который носит вельветовый пиджак? – усмехнулась девушка. – Таким людям нет веры, папа, – добавила она, пристёгиваясь ремнём безопасности.

– Эй! – возмутился мужчина, заводя машину. – У меня тоже есть вельветовый пиджак.

– Да, и я много раз говорила, что он ужасен, а твои, так называемые, исследования о салемских «ведьмах», – Уайт хохотнула. – Гроша ломанного не стоят. Историки должны изучать факты, а не мистику, папа.

– Деми, если ты не веришь в это, это еще не значит, что мои исследования ничего не стоят, – буркнул Майкл, поворачивая на Колледж-драйв.

Салем во многом был необыкновенным городом. Но особенно необычным он становился на Хэллоуин. Наверное, нет в Америке такого городка, где так сильно почитали бы всё сверхъестественное, странное, страшное и в некотором смысле волшебное. День Всех Святых никогда не был любимым праздником в семье Уайтов. Майкл считал, что люди не понимают всей опасности, гадая на свою судьбу, вызывая мертвецов. Его дочь в свою очередь просто считала это чушью и глупой тратой времени. Иногда она думала, что отец, в силу своей профессии, просто боится этого праздника.

Вся страна прославляет День Благодарения и Рождество, но только Салем отдает предпочтение Хэллоуину больше всех других праздников.

Улицы города всё ещё хранили на себе украшения вчерашнего праздника: у жилых домов была развешана паутина, кое-кто умудрился выставить гробы, на тротуарах валялись обрывки фаты «чёрной» невесты или игрушечные пауки и крысы. Украшениями это назвать сложно, но таков Хэллоуин: чем страшнее, тем лучше.

По дороге домой пришлось заехать в “Okea Grill&Sushi”, потому что Элиза – мать семейства Уайт – написала, что не успела приготовить ужин, что случалось довольно часто, ведь в Салемской больнице постоянно не хватает врачей, и Элизе приходится задерживаться сверхурочно.

Далеко не самый большой дом на Ред-стрит был нежно-голубого цвета при свете дня, а в пасмурную дождливую погоду он казался просто серым. Дом был в два этажа, с чердаком и гаражом на две машины. Слева от крыльца стояли старые детские качели, которыми никто не пользовался уже много лет. На кухне горел свет, в окне было видно, как мама суетится у раковины.

В понедельник от старшей школы Салема планировалась экскурсия в Гарвардский университет. И последнюю неделю за ужином в семье Уайт разгорались ссоры по этому поводу: родители настаивали на том, чтобы Деметрия поехала с классом, а она была уверена, что в любом случае не поступит в такое престижное заведение, поэтому не видела смысла тратить целый день на рассматривание места, в котором она всё равно не будет учиться. Собственно, этот ужин не стал исключением. Элиза протянула дочери подписанное разрешение на поездку. Девушка только возвела глаза к потолку. Ей уже порядком надоело объяснять, почему она не хочет ехать.

– Деми, даже если ты не собираешься там учиться, можно просто съездить и немного развлечься, – настаивала мать.

– Мам, университет не создан для развлечений, – отозвалась девушка, ковыряясь вилкой в тарелке салата.

– Деметрия Уайт, ты поедешь в Гарвард! – строго, непреклонно заявила мать. – Это больше не обсуждается. Ты поедешь! А своё упрямство будешь демонстрировать перед кем-то другим, – Элиза нахмурила брови. Когда она злилась, ее ноздри так раздувались, что она была похожа на какую-то ведьму из детских книжек. Но даже Деми, которая не верила в ведьм и возможность летать на метле, никогда не рисковала вступать в спор с матерью, когда она так сердилась.

Во время ужина родители делились новостями по поводу своей работы. Элиза всегда увлечённо слушала, когда муж рассказывал ей о новых поднятых архивах по делу салемских ведьм. Их дочь этого не понимала: как мама, доктор, человек с высшим образованием, могла верить в эту сказку? Все прекрасно знают, что в этом городе казнили не ведьм, а просто-напросто нерелигиозных женщин. Но Майкл всегда настаивал, что ведьмы и волшебники существуют до сих пор.

«То же мне, историк…» – думалось Деми. – «Не историк, а просто сказочник. Ему бы книжки писать».

Когда родители начали убирать со стола, девушка по привычке включила новости, где всё ещё вспоминали, как прошел День Всех Святых в штате. Речь зашла о параде, организованном Начальной школой колдовства и спортивными командами города. Деми участвовала в параде, так как состояла в группе поддержки футбольной команды. Она заинтересовалась репортажем, тихо посмеивалась над отчасти нелепыми костюмами ведьм, призраков, волшебников, дьяволов, ангелов, как вдруг заметила того самого длинноволосого парня, который встретился ей сегодня в аудитории. Он внимательно следил за процессией на городской улице. Деми решила, что он кого-то высматривает на параде.

– Папа… – негромко позвала девушка, и Майкл немедленно вышел из кухни. Отец всегда слышал, когда его ребенок зовет его. Деми могла звать его даже шепотом, но он умудрялся услышать. – Папа, ты знаешь этого человека? – она показала на лицо с экрана телевизора. – Мне кажется, что я его знаю. Он был сегодня на лекции у мистера Брауна.

Подняв глаза на отца, Деми увидела, что он неприятно щуриться. Ведущий новостей уже сменил тему на внешнюю политику США, а Майкл продолжал смотреть в одну точку.

– Папа! – снова позвала девушка.

– Нет, – хрипло ответил Майкл и демонстративно откашлялся. – Нет, он мне не знаком.

Ничего больше не добавляя, мистер Уайт удалился на кухню, откуда сразу послышался шепот переговаривающихся родителей.

Их дочь не была глупой, поэтому убавила звук телевизора и начала прислушиваться. Обрывки фраз, долетавшие до неё, не дали ей никакой разумной информации. «Может, ей, действительно, нужно остаться дома?», «Мы это уже проходили», «Ещё рано».

Девушка почувствовала пристальный взгляд на себе. Резко повернувшись в сторону камина, она поймала этот взгляд: взгляд ясных, голубых, насыщенных глаз родной сестры Майкла. Её фотография всегда стояла на камине. Такая красивая, молодая женщина, очень похожая на отца Деметрии. По этой фотографии её можно было бы принять за старшую сестру Деми, на этом снимке ей всего двадцать девять. Ей всегда будет двадцать девять, она погибла вместе со своим молодым мужем. Майкл долгие годы оплакивал свою старшую сестру. Деми думала, что он до сих пор не смирился с этой утратой, поэтому так отчаянно оберегает свою дочь.

Когда Деметрия была маленькой, папа рассказывал ей сказки про волшебницу Офелию, которая могла пожертвовать всем во имя добра, справедливости и чести. В этих сказках она была невероятно самоотверженной, любящей, понимающей девушкой. Мораль сказок была одна и та же: «Равняйся на Офелию, Деми». С возрастом девушка поняла, что прототипом этой волшебницы была сестра Майкла, а её трагичная судьба пугала Деми больше, чем привлекали её достоинства.

С фотографии на девушку смотрела всегда улыбающаяся женщина, но сегодня её улыбка показалась Деметрии немного печальной. Волшебница Офелия сейчас не казалась сильной, как описывал её папа. Она выглядела разбитой.

Как магнитом её манила эта фотография. Как будто тётушка всегда была неким маяком, к которому Деми на своём корабле всегда могла причалить. И сейчас, даже не осознавая, она поднялась с дивана и подошла к камину, протянув ладонь к образу Офелии.

С кухни послышались слова мамы про какой-то совет и клятву. Спустя минуту она уже закидывала бумажник и телефон в сумку, чтобы умчаться на работу. Клятва Гиппократа выдворяла её из дома в любое время суток. Деми только вздохнула ей вслед.

Глава II. Кого не следует бояться

Следующим утром Деметрия проснулась от непривычно громких передвижений внизу. Первая мысль, которая её посетила, была о том, что мама снова затеяла перестановку на кухне, но в эту же секунду Элиза заглянула в спальню девушки.

– Чем папа там занимается? – протерев глаза, спросила она и села на кровати, поудобнее подложив подушку себе под спину.

– Не может найти ключи от машины, – улыбнулась мать и присела на край кровати. Женщина протянула ладонь к лицу дочери и аккуратно, с невероятной любовью и нежностью, погладила её по щеке. – Ты ведь знаешь, что мы с папой очень сильно любим тебя, да, малышка?

– Конечно, знаю, мам. Я тоже люблю вас.

– Дорогая, звонили из колледжа, – с ноткой неуверенности в голосе проговорила женщина. – Мистер Браун считает, что тебе следует сосредоточиться на другом предмете.

Элиза лучше других знала, что её дочь с начальной школы мечтала стать психологом, – а без азов философии в этом деле – просто никуда, к тому же, эти курсы были отличным пунктом в резюме для поступления в хороший колледж, – поэтому прекрасно осознавала сейчас, как неприятно Деми слышать подобное.

Девушка нахмурилась и опустила взгляд. Казалось, что она пытается подобрать правильные слова, объяснить свою позицию, аргументировать, почему она хочет заниматься именно психологией, и ничем другим. Но Элизе это было не нужно. Она знала свою дочь, чего она хочет, и на что она готова, чтобы этого добиться.

У Деметрии не было никаких постоянных увлечений, кроме психологии, интерес к которой обнаружился у девочки, когда она впервые заметила, что в школе дети делятся на «популярных» и «изгоев». Конечно, по мере взросления, у неё появлялись новые увлечения. Например, в седьмом классе Деми интересовалась танцами, а ее хореограф был уверен, что она обязательно завоюет сцену. К девятому классу девушка изменила свои пристрастия и обратилась к архитектуре и скульптуре. Целый год она посещала дополнительные занятия в школе, занимаясь лепкой. Но, так или иначе, что бы она ни делала, Деми всегда следила за поступками людей и искала причины их поведения.

– Родная, мы с папой поддерживаем твоё стремление, – убедительно сказала мама, поглаживая дочь по руке. – И, если ты настаиваешь на психологии, я сейчас же позвоню профессору Брауну и поставлю его на место.

Деметрия улыбнулась. Её родители были особенными во всех смыслах. Но больше всего особенной казалась их любовь к своему ребенку. Они могли быть строгими с ней, но – упаси Господи, – если кто-то посмеет обидеть Деми… Родители становились настоящими животными, готовыми перегрызть глотку тому, кто посмеет вмешаться в жизнь их детёныша.

– Мама, я достаточно взрослая, чтобы решать подобные вопросы самостоятельно, – кивнула девушка. – Это не конец света, а всего-то мнение мистера Брауна. А его мнение не стоит того, чтобы из-за него переживать, – Деми пожала плечами и улыбнулась матери.

– Кажется, ты выросла слишком быстро, – произнесла Элиза, и её голос дрогнул.

Больше всего на свете Деметрия ненавидела слёзы своей мамы. Ненавидела, потому что никогда не знала, чем она может ей помочь. Поэтому сейчас всё, что пришло ей в голову – обнять мать со словами:

– Какой бы взрослой я ни была, я всегда буду нуждаться в тебе, мам.

Эта попытка была обречена на провал. Потому что в итоге они обе плакали, обнимая друг друга.

Час спустя спустившись на кухню, Деми обнаружила, что папа в поисках ключей устроил настоящий бедлам, но дома его больше не было. Элиза старательно расставляла специи по полкам, ни разу не выругавшись в адрес Майкла. Для Деметрии подобное отношение к беспорядку со стороны матери было странным. Обычно мама заставляла виновников заниматься уборкой. Особенно, если сама только что вернулась с работы. Но этим утром она была необычайно сентиментальной.

Узнав, что отец отправился в магазин, Деми включила кофеварку, и выглянула в окно. На улице было пасмурно, ветки деревьев колыхались от несильного ветра, асфальт был мокрым после ночного дождя.

Когда кофеварка издала свой сигнал о готовности утреннего напитка, а Деми потянулась за чашками, – с улицы послышался грохот, и сразу за ним – детский плач. Девушка выглянула в окно снова: мальчик, который живёт в паре домов от Уайтов, упал с велосипеда. И рядом с ним на корточках оказался тот, кого Деметрия ожидала увидеть меньше всего.

Хотя это не совсем правда: что-то внутри подсказывало ей с самого пробуждения, что она снова увидит этого молодого мужчину с длинными тёмными волосами. Напрочь забыв о кофе, Деми выбежала на улицу, даже не прихватив с собой куртку.

Приблизившись к мальчику, она увидела, что он уже не плачет, а только кивает головой на слова мужчины, который с улыбкой говорил:

– Ну, а теперь поезжай. И помни, что мужчины не плачут.

Деметрия, прищурившись, смотрела на молодого человека. Что-то странное было в его улыбке, даже что-то недоброе.

Мальчишка вскочил на велосипед и быстро умчался в сторону своего дома.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Деми у парня, скрестив руки на груди. В её голосе явно слышались недоверие к нему и заранее приготовленный скептицизм на любой его ответ.

Темноволосый отошёл на другую сторону дороги и встал у забора дома мистера Митчелла. Он жил ровно напротив Уайтов.

– Охраняю, – коротко ответил парень, посмотрев по сторонам.

– Мистер Митчелл всё-таки нанял охранника? – усмехнулась девушка. У этого мужчины всегда была паранойя. Сколько Деми его помнила, он всегда боялся, что его ограбят. Может быть, все богатые такие чудики?..

– Я охраняю, – повторил парень и прислонился спиной к забору.

Наверное, чудик Митчелл нанял себе не менее чудаковатого охранника. Девушка хмыкнула и хотела уже вернуться домой, но потом решила задать вопрос:

– Почему ты вчера смеялся надо мной на занятии?

Парень усмехнулся и, кажется, хотел было ответить, но ровно в этот момент за спиной Деметрии хлопнула дверь машины. Девушка обернулась и увидела отца. И его вид ей совсем не понравился.

– Иди в дом, – резко сказал Майкл. Девушка нахмурилась, не понимая, с чего отец так груб с ней. – Простудишься, – мужчина попытался смягчить тон, но вышло у него не очень хорошо. Деми краем глаза заметила в кухонном окне маму, которая обеспокоенно смотрела на них. – Иди, малышка, – настойчиво сказал отец.

Деметрия посмотрела на молодого мужчину у соседского забора. На его губах играла легкая неприятная ухмылка. Как будто данная ситуация его забавляла. Деми поняла одно: папа соврал накануне, сказав, что не знает этого человека. И очевидно, что этот человек не нравился её отцу.

На порог дома вышла Элиза, которая позвала дочь. Выхода не было – девушка вернулась на кухню.

Мать не ответила ни на один из её вопросов касательно этой ситуации. Миссис Уайт только отмахивалась и утверждала, что Деми преувеличивает: отец не был с ней груб, а парень за окном не был знаком ни ей, ни Майклу. Только Деметрия знала, что, когда мама водит пальцем по ободку чашки – это первый признак того, что она лжёт.

Когда в дом вернулся Майкл, Элиза с дочерью уже готовили обед. Глава семейства действительно задержался на улице. Связано ли это с охранником соседа, Деми не знала, но знала точно, что в кухонном окне долгое время не было видно ни отца, ни того молодого мужчину.

Целый день настроение в доме Уайтов было мрачным. Несмотря на все попытки Майкла заговорить с дочерью, диалог никак не клеился с обеих сторон. В конце концов, они оба поняли, что эту ситуацию лучше опустить, сделать вид, что ничего не произошло, но для этого им требовалось немного времени. Мама же в течение всего дня была крайне суетлива, и это было признаком того, что она не чувствует себя комфортно. Ей всегда не нравилось, когда что-то выходит из строя. И сейчас из строя вышли отношения, строящиеся на взаимопонимании и безграничной любви между отцом и дочерью.

Вечером, как обычно по субботам, за Деми приехали друзья, чтобы провести время вместе где-нибудь, где нет зорких и вечно беспокоящихся родителей. Обычно подростки выбирали игровые кафе, боулинг или дискотеки.

Грейс Долтон – подружка Деми с начальной школы – была самой настоящей тусовщицей, которая обычно не думала ни о ком, кроме себя. В редких случаях она интересовалась жизнью других. Своей главной задачей, как подруги, она считала свести, наконец, Деми с капитаном школьной футбольной команды, так как знала, что её подруга давно безответно в него влюблена. Именно поэтому в машине Грейс оказался Джейсон.

Джейсон Аллен считался самым популярным парнем старшей школы Салема. Его светлые волосы всегда были аккуратно подстрижены, а большие золотистые глаза обрамляли густые чёрные ресницы. Как капитан футбольной команды, он был подтянут, высок и мускулист. Многие сказали бы, что его пухлые розовые губы придают ему максимальное сходство с Кеном, но Деми всегда думала, что такая очаровательная внешность в сочетании с отзывчивостью и скромной улыбкой Джейсона – идеальная комбинация. И когда девушка села в машину, Аллен, по-доброму улыбаясь, повернулся к ней с переднего сидения и напомнил: «Пристегнись». Грейс лукаво улыбнулась, увидев через зеркало заднего вида, что Деми слегка покраснела.

В боулинге ребят уже ждали одноклассники. Вечер обещал быть удачным, и Деми убедилась в этом, когда Джейсон стал учить её выбивать страйк. Джейсон сам мог бы выиграть за всю команду, но уступал свои удары Деметрии. Кажется, его совсем не волновало, что из-за неё как раз команда и потерпит поражение.

В конце концов, Орсен Эйвери – нападающий футбольной команды – настоял, чтобы Аллен взял игру в свои руки. И тогда милая беседа Деми и Джейсона прекратилась.

Девушка отправилась в бар за ещё одной порцией лимонада. Пока она ждала официантку, чтобы забрать заказ, сзади к ней подошли и тихо спросили:

– Этот парень? Серьёзно? – в голосе говорящего чувствовалась явная усмешка. Обернувшись, Деми снова увидела его. В бокале соседского охранника было пиво. Он отбросил волосы с плеч и склонил голову влево, внимательно вглядываясь в лицо Деми. – Он на самом деле не заметил, что ты давно уже научилась выбивать все кегли разом? – ухмыльнулся парень. – Или ты такая хорошая актриса?

– Ты что, следишь за мной? – с вызовом бросила девушка, скрестив руки на груди.

– Даже если так, тебе нечего бояться, – улыбнулся парень. – Уверен, этот Нарцисс не даст тебя в обиду, – он тихо хохотнул и приложился к своему бокалу.

– Если ты завидуешь внешности другого человека, это говорит о твоих комплексах, – Деми демонстративно изогнула бровь. – У тебя всё настолько плохо с самооценкой? – забрав со стойки графин с лимонадом, который очень вовремя появился перед девушкой, она немедля ушла к столику, где сидели её друзья.

Команда Джейсона проиграла, чего и следовало ожидать. Орсену это не понравилось, поэтому при прощании он предпочел отмалчиваться. Джейсон вызвал такси на двоих, так как Грейс под странным предлогом уехала домой одна. Деми же прекрасно понимала, что у её подруги был коварный план оставить Аллена с Деми наедине. Когда подруга отъезжала с парковки, Деметрия почти незаметно разочарованно покачала головой, показывая, что Грейс поступила не по-взрослому.

На пороге дома Джейсон неуверенно поцеловал девушку в щёку и выразил желание провести завтра время вместе. Договорившись о звонке, Деми вошла в дом. Как обычно, родители ещё не спали, дожидаясь прихода дочери.

На следующий день к двум часам дня, Майкл отвез Деми на встречу с Джейсоном в Pizza World на Джефферсон-авеню. На парковке девушка смотрела в окно, пока отец повторял, что ей следует вернуться пораньше, так как завтра рано вставать, чтобы ехать в Гарвард. Деми уже даже не настаивала на том, что ей это не нужно. Родители всё равно её не слушали. Кивая, не особо вслушиваясь в слова Майкла, она вдруг выпалила: «Да ты издеваешься!»

В пиццерии прямо у большого окна сидел охранник Митчелла. Вид у парня был скучающий, будто это он слушал сейчас Майкла, а не она.

– Папа, я почти уверена, что этот нанятый охранник мистера Митчелла следит за мной! – девушка посмотрела на отца и скрестила руки на груди. – Куда ни пойду – всюду он.

Майкл заметно напрягся, подбирая слова. Казалось, что он давно хотел что-то сказать Деметрии, но просто панически боялся завести разговор на эту тему. Сжав челюсти, он смотрел на парня у окна. Не прошло и пары секунд, как Майкл ответил тихим голосом, будто не совсем уверен в своих словах:

– Тебе не нужно его бояться.

– Я так и знала, что ты знаком с ним, – в голосе девушки слышался упрёк. – Почему ты соврал мне?

Майкла от ответа на этот вопрос, который явно испугал его не на шутку, спас стук в окно машины. Джейсон приветливо махал рукой, нагнувшись к окну. Мистер Уайт ещё раз попросил дочь не приходить поздно и выпустил Деми из машины.

Ветер был холодный, на небе собирались тучи, поэтому Джейсон скорее шёл в пиццерию, чтобы спрятаться от непогоды. Они с Деми прошли мимо темноволосого парня, который, не скрываясь, проводил их взглядом до столика.

В помещении было светло и тепло, так что девушка быстро сбросила куртку. Джейсон завёл разговор о поездке в колледж, но Деми старалась больше слушать, чем говорить, потому что её не покидало ощущение, что их подслушивают. В голове вертелась только одна мысль: нужно заставить Майкла объяснить его странное поведение в течение последних пары дней. В какой-то момент ей стало даже стыдно, что она не слушает молодого человека.

– Эй, ты меня слышишь? – Деметрия почувствовала, что к её руке прикоснулась тёплая ладонь, и тут же вернулась в реальность. Джейсон настороженно смотрел на неё. – Что с тобой?

– Прости, что ты говорил? – она потёрла глаза, как делают люди, чтобы заставить себя проснуться. А сама внутри оцепенела от осознания того, что почти всё время разговора она практически неотрывно смотрела на незнакомца за столиком у окна.

– Я спросил, куда ты поступаешь? – учтиво повторил парень. Официантка в черном фартуке поставила перед ними большую пепперони и два стакана газировки.

– Я остаюсь в Салеме, – ответила девушка. – А ты? – она глотнула газировки, надеясь, что это немного приведёт её в чувство, и очень постаралась внимательно смотреть на Аллена, чтобы теперь уже точно не потерять нить разговора.

– Очень надеюсь на Сан-Франциско, – пожал плечами Джейсон и откусил кусок пиццы. Прожевав, он добавил: – Не зря же я уже три года по семь часов в неделю изучаю биологию.

– Да, – улыбнулась Деми. – И в Сан-Франциско погода радует больше, чем в Салеме.

– На самом деле, это и было основной причиной при выборе колледжа, – пошутил парень. – Ты ведь не родилась здесь, верно? Вы с родителями приезжие?

Кажется, этот вопрос Деми никогда не задавали. Хотя она смутно припоминала, что много лет назад они с родителями вышли с самолёта, а потом в школе дети смотрели на неё с непониманием из-за её акцента. Но это было так давно, что девушка думала, будто это вообще было не с ней.

– Да, первые пять лет я жила в Италии, – кивнула Уайт. – Потом маме предложили работу здесь, и мы перебрались в Салем.

Джейсон попросил рассказать ему об Италии. Деметрия старалась припомнить какие-то детали, что-то особенное за эти пять лет, но детские воспоминания улетучились. Она никогда и не чувствовала себя не жительницей Салема. Хотя итальянская кухня оставалась у неё любимой до сих пор. Деми помнила какие-то неважные отрывки о прогулках с мамой в парке, о неожиданной поездке в Ватикан, которую ни с того ни с сего организовал Майкл. Но она была слишком мала, чтобы запомнить всё до мелочей.

Молодые люди просидели в пиццерии около полутора часов, после чего, услышав, как по окнам барабанит дождь, решили вызвать такси, и отправиться по домам. У них были планы прогуляться после обеда, но погода не задалась. Садясь на заднее сидение такси, Деми увидела, что парень с тёмными длинными волосами кутается в кожаный плащ, идя по тротуару.

Деметрия окликнула отца, переступив порог дома, но вышла только мама. В руках она держала чашку, и аромат бергамота заполнил комнату сразу.

– Папа в гараже, – ответила Элиза на невысказанный вопрос дочери. – У него спустило колесо. Идем, поможешь мне с ужином, – она коротко улыбнулась и покинула коридор.

На кухонном столе лежали вымытые овощи для салата, а мама занималась приготовлением креветок. Помыв руки, Деми принялась за овощи. Мать задавала вопросы о свидании, настаивая, что это было именно свидание. Девушка подумала, что мама специально пытается её смутить. Зелёные глаза Элизы смеялись, когда дочь неуверенно опускала голову.

– Ох, Деми, первая любовь всегда особенная, – отозвалась женщина, выуживая из кастрюли креветки.

– Никто не говорил про любовь, – девушка густо покраснела.

– Я твоя мать, – улыбнулась Элиза. – Я всегда замечу любое изменение в твоём голосе, – она отправила креветки в глубокую сковороду. – И о Джейсоне ты говоришь с такой нежностью, какую я никогда от тебя не слышала.

– Мам!

– Ладно, прости, – хохотнула женщина.

Пока мать накрывала на стол, Деми отправилась в душ. От влажности на улице она чувствовала себя вспотевшей, а волосы неприятно прилипали к шее. После бодрящего душа девушка принялась за сбор вещей в завтрашнюю поездку. Мама заранее напомнила, чтобы Деми взяла с собой водительские права. Их поиск занял большую часть времени.

Когда Элиза позвала дочь к столу, волосы Деметрии уже высохли. Кажется, она никогда так не стремилась в столовую. Сейчас она не хотела есть, она хотела только узнать у папы причины его странного поведения.

Майкл с улыбкой поинтересовался, как прошёл её день, как только Деми появилась на пороге. В этой улыбке ясно читалась надежда, что его дочь забыла о разговоре в машине. Не успела девушка закончить свой ответ на вопрос отца, как Майкл переключился на жену с расспросами о её работе, о последних новостях, сплетнях соседей. И всё это выглядело так неестественно, что Деми еле сдерживалась, чтобы не закричать: «Обратите на меня внимание!»

Весь ужин родители обсуждали что-то, что казалось девушке несущественным. Она всё никак не могла задать вопросы, которые интересовали именно её. Они всё говорили и говорили, будто заранее сговорились не замечать дочь. В конце концов, Деми не выдержала и, повысив голос, спросила:

– Кто такой этот охранник Митчелла?

Родители устремили взгляды на девушку и умолкли. Деми вскинула брови, ожидая хоть какого-нибудь ответа. Первым рот открыл отец, но тут же замешкался и решил промолчать. Элиза скользнула взглядом по мужу и уставилась в тарелку, проговорив: «Никто. Просто парень».

– Его зовут Бернард, – подхватил Майкл. – Я не знаю, почему ты так им интересуешься. И если тебе действительно интересно, то могла бы спросить у него, – отец пожал плечами и потянулся за салатом.

– Я пыталась спросить вчера, помнишь? – Деметрия с укором посмотрела на Майкла. – Ты отправил меня домой. Ты говорил со мной таким…

– Было холодно, – перебил её Майкл. – А ты выбежала на улицу так, будто на дворе июль.

Отец говорил так, будто не произошло ничего особенного, словно его интонация тогда, на улице, была естественной, а выражение лица привычным. Деми посмотрела на мать, которая тоже внимательно следила за Майклом. Через секунду девушка проговорила:

– Ты не стал бы так разговаривать со мной в обычной ситуации. Я знаю тебя, папа.

Майкл не успел ничего ответить, потому что слово взяла мать.

– Просто мы с папой знаем родителей этого парня, – женщина пожала плечами и, глубоко вдохнув, посмотрела на мужа в поисках поддержки. – Это не самые приятные люди. И папа переживал, что и от Бернарда не следует ждать ничего хорошего.

Деметрия недоверчиво прищурилась. Эти слова были бы абсурдны в устах любого человека, но слышать такое от родителей, которые всю жизнь ей внушали, что человек сам себе хозяин и всё зависит только от него, – просто как гром среди ясного неба.

Майкл заметил замешательство на лице дочери, поэтому вовремя отметил:

– Но я вспомнил, что дети не всегда являются зеркальным отражением своих родителей.

– Ты вспомнил, значит… – ошеломленно произнесла Деметрия, не веря своим ушам.

В следующую секунду Деми откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди, с подозрением глядя на своих родителей. Они же в свою очередь выглядели спокойными. Элиза попросила мужа передать ей миску с салатом таким тоном, точно за столом не состоялся напряженный и неестественный разговор.

– Значит, я не должна его бояться? – уточнила девушка, припомнив слова Майкла в машине этим днём.

– Не должна, – подтвердил отец. – Возможно, когда-нибудь он даже будет твоим другом, – Майкл пожал плечами. И на немой вопрос дочери сразу добавил: – Ну, знаешь, в жизни всякое может произойти.

Глава III. Дороги, которые мы выбираем

Деми не выспалась, потому что почти всю ночь на улице страшно гремело. Не было ни молнии, ни дождя. Только нескончаемый гром. И когда ранним утром, ещё до рассвета, Элиза пришла будить дочь, Деметрия с большим усилием поднялась с кровати.

Пока девушка завтракала, она видела, как отец несёт чемодан в гараж. Это было странно, но Деми подумала, что странность стала нормой для Майкла. Вдаваться в подробности, клещами вытаскивать хоть какие-то ответы из своих родителей, спорить с ними она не собиралась. Это утомительно и бесполезно.

Деми ехала в машине с отцом, а следом за ними, на другой машине, ехала мама, чтобы потом оставить свой чёрный седан на школьной парковке.

– Я всё равно не понимаю, почему я должна ехать, если не собираюсь поступать, – сказала Деметрия, хлопнув дверью папиной машины. В это время мать парковалась в самом конце стоянки.

Майкл обошёл машину и приобнял дочь за плечо, ласково улыбаясь.

– Посмотреть Гарвард, посетить открытые лекции будет не лишним, – заметил он. Деми только закатила глаза. К Уайтам подоспел Джейсон, с радостью сообщая, что уже занял для них с Деми места в автобусе. Майкл оценивающе взглянул на футболиста и с явным нежеланием протянул ему ладонь для рукопожатия. Аллен же смотрел на мистера Уайта с явно читаемым почтением в глазах.

На прощание мама крепко обняла дочь и в очередной раз повторила, что любит её. Элиза никак не отреагировала на слова Деми о том, что они увидятся вечером. Майкл же аккуратно убрал прядь чёрных волос дочери за ухо и, поцеловав её в лоб, напомнил:

– Решение только за тобой. Любое решение.

– Я уже решила: я не поступаю в Гарвард, – отозвалась девушка, и её папа усмехнулся. И в душу Деми закралась догадка, что в этом смешке совсем не было веселья.

По пути к автобусу девушка озиралась по сторонам. В конечном итоге она ощутила что-то странное, когда поняла, что нигде по близости не оказалось охранника мистера Митчелла. Уайт не смогла бы объяснить это чувство никому и никогда, даже самой себе. Но если бы её попросили дать эпитет этому чувству, она сказала бы – ноющее.

Как только Деметрия устроилась у окна, устало вздохнув, Джейсон обратился к ней с вопросом:

– Гиперопекающие родители? – он весело улыбнулся.

Девушка неуверенно пожала плечами, обдумывая свой ответ. Ведь в целом родители не такие…

– Знаешь, не всегда, – отозвалась Деми. – Если честно, они совершенно спокойны, если я куда-то ухожу или задерживаюсь вечером. На самом деле, они больше друзья, чем родители. Просто… – девушка усмехнулась своей мысли. – Пару раз в год у них бывает обострение родительской заботы.

За этот час с небольшим Деметрия выспалась на плече своего соседа по автобусному креслу. Джейсон всю дорогу старался почти не шевелиться, чтобы не будить её. А чтобы она не проснулась от разговоров, он вставил один наушник себе в ухо, другой – Деми.

Гарвард предстал перед ними во всей красе своего университетского музея: красное здание в шесть этажей с острой крышей. Он действительно был огромен и внушал благоговение. Салемские школьники с восхищением запрокинули головы, чтобы оценить всё величие этого старого строения.

Дул прохладный несильный ветер, поэтому салемцы распахнули пальто и куртки. Учителя внимательно следили за дисциплиной трех выпускных классов. Подростки переговаривались, вскрикивали от восторга, толкались, чтобы пробраться в первые ряды или просто стояли в стороне, делая вид, что их не заботит ничто из происходящего.

Из музея вышел ректор университета с пламенной речью о том, что школьникам вскоре предстоят выпускные экзамены, и как важно не ошибиться при выборе учебного заведения. Затем началась нудная, потому что всем хорошо известная, история Гарварда. А вот когда ректор, мисс Форман, начала рассказывать об учебных программах, правилах приёма и студенческих братствах и сестринствах, – стало очень интересно, и даже самые незаинтересованные школьники замолкли и внимательно слушали.

Мисс Форман пригласила салемцев посетить гарвардский музей естественной истории, и на лестнице Деми и Джейсона догнала воодушевленная Грейс. Она накручивала прядь волос на палец и приговаривала, что Гарвард – это мечта выпускника.

Экскурсовода школьникам никто не предоставил, и каждый устремился к экспонатам, которые были им интересны больше остальных. Деми остановилась у панели с видеороликами и с увлечением смотрела сюжеты о теории эволюции. Чтобы поступить на психолога, она должна знать биологию, и Уайт прекрасно об этом помнила.

Теория Чарльза Дарвина уже претерпела некоторые изменения, учёные уточнили или опровергли некоторые догадки. Так что же позволяет одной популяции выжить, когда другая бесследно исчезает? Генофонд или естественный отбор? Так ли важна наследственность, если речь идёт о выживании? Синтетическая теория эволюции твердит: жертва никогда не станет хищником, и рано или поздно, она погибнет. И это называется устойчивой наследственностью.

Философия, социология и литература тоже делит людей на сильных и слабых, на хищников и жертв. Значит ли это, что сила или слабость человеческого характера передаётся по наследству? И даёт ли это повод думать, что не так уж и важно хороший ты человек или плохой, потому что важна лишь сила?..

Деми часто задумывалась, насколько верна её теория о том, что все должны решать за себя и выбирать какую-то сторону. Хотя наука почему-то твердила, что нужно выбирать не сторону, а силу.

Школьники до обеда ходили по музею, после чего учителя рассадили их в автобус и повезли есть в ближайшее кафе.

Грейс фанатично твердила, что подаст документы в Гарвард, мол «попытка – не пытка». Деметрия повернулась к ней и сказала:

– Знаешь, Грейс… Я думаю, ты способна сделать всё, что можешь себе представить. Поэтому, если ты представляешь себя в Гарварде, ты должна подать документы.

– Ты серьёзно? – воодушевилась подруга. Получив утвердительный и уверенный кивок от Уайт, мисс Долтон мечтательно заулыбалась.

После обеда детям дали три часа на то, чтобы посетить те кампусы, которые их интересуют. Деми и ещё три выпускника старшей школы Салема своим ходом отправились на факультет социальных наук. Не самое большое здание с зеркальными вставками на территории кампуса привлекло внимание Уайт, и там она увидела, как молодые ребята веселятся: бросают друг другу мяч, что-то активно обсуждают; кто-то сидел прямо на траве, хотя было не очень тепло, а кто-то даже катался на велосипеде наперегонки. Может быть, Деми ошибалась, и в колледже всё же есть место для развлечений?

Дверь в учебное здание не оставалась закрытой надолго, оттуда постоянно кто-то выходил, держа в руках немаленькую стопку бумаг, или кто-то входил с самым деловым видом, какой только можно представить.

– Абитуриенты? – послышался сзади красивый мелодичный голос. Деми с одноклассниками обернулись. Позади них стояла высокая и красивая темнокожая девушка. Она была старше их, но не на много. Дружелюбно улыбаясь, она представилась: – Я Кристал. Второкурсница этого направления. Не пугайтесь, здесь не всегда такая суматоха, – она окинула взглядом улицу, где маячили люди. – Просто в конце недели презентация проектов.

– Здесь очень здорово, – отозвался парень из параллельного класса Деметрии. Кажется, его зовут Патрик. Но Деми не помнила точно. Он был в команде по баскетболу, поэтому они редко пересекались на тренировках. Но пару раз Уайт видела его идущим после уроков на занятия шахматного кружка.

– Да, – кивнула Кристал и, чуть подумав, спросила: – Может, проводить вас к кому-нибудь из преподавателей?

И она проводила. В кабинете их встретил очень веселый мужчина в белой рубашке и очках в чёрной оправе. У него была густая, но не длинная поседевшая борода, и когда салемцы вошли в кабинет, он хлопнул в ладоши, поднялся со стула и сказал:

– Новенькие!

Джошуа Либерман отложил документы и сел на край своего стола. Школьники заняли пустые места в аудитории и засыпали преподавателя своими вопросами. Их интересовало всё: стоимость обучения, время на написание курсовых работ, количество лекционных часов в семестре, оценка компетентности профессоров, ежегодная статистика поступающих и отчисленных и многое-многое другое.

– Да перестаньте, – отмахнулся мистер Либерман. – Вопрос на самом деле, всего один: хотите вы здесь учиться или нет? Потому что если хотите, то ничто вас не остановит.

Преподаватель был так мил и добр к абитуриентам из Салема, что проводил их в библиотеку факультета, всю дорогу до которой засыпал их своими вопросами об их городе. Существуют ли ведьмы? Как в этом году они отпраздновали Хэллоуин? А ваши родители не колдуны? И под конец своих вопросов он высказал своё субъективное мнение:

– Если честно, у нас мало студентов из Салема. – Профессор Либерман пожал плечами. – Наверное, потому что Гарвард – это не Хогватрс, – театрально вздохнув, он открыл перед школьниками дверь библиотеки.

Сказать по правде, библиотека была внушительная. Книги были расставлены не просто по алфавиту, а по направлениям: стеллажи для социологии, стеллажи для политологии и так далее. Здесь всё было обустроено для удобства студентов.

Царила просто идеальная тишина. Только иногда было слышно, как кто-то где-то переворачивает страницы. Атмосфера библиотеки завораживала: здесь рождаются и множатся знания.

Мистер Либерман тихо рассказывал абитуриентам о своих любимых книгах, о том, как он выстраивает свои лекционные занятия. Кажется, он был так воодушевлён новыми лицами, что его речь становилась похожа на агитацию к поступлению в Гарвард. Конечно, не все преподаватели так болеют за своё дело, но если бы все были такими, то не существовало бы ребёнка, который не мечтал бы о высшем образовании.

Они проговорили с преподавателем ещё не меньше часа, а потом отправились обратно к музею. В три часа, когда все собрались у автобусов, школьники отправились обратно в Салем. Деми ехала домой с мыслью, что отец был прав: если не поступать в Гарвард, то хотя бы просто увидеть его – необходимо.

По приезде обратно на стоянку у школы Уайт отправила сообщение матери о том, что она вернулась домой, и в конце подписала: «Спасибо, что заставила меня поехать. Это было здорово».

Деми согласилась подвезти Грейс до дома. И всю дорогу подруга восхищалась медицинским факультетом. А Деметрия в который раз напомнила ей, как сложно было и ей, и Майклу мириться с тем, что Элиза постоянно пропадает на работе. Но Грейс это не волновало. Она ещё в шестом классе поставила себе целью стать хирургом. «Она точно сильная, – подумала Деми и улыбнулась про себя. – Она выживет». Уточнив время завтрашней тренировки по черлидингу, Грейс выпорхнула из машины.

Уайт ненавидела ставить машину в гараж, и, увидев, что в гараже стоит папина машина, она обрадовалась: отец поставит мамину машину на место сам.

Звеня ключами, Деми быстро шагала к двери, но стоило ей подняться по ступенькам, она встала, как парализованная. Что-то было не так. Входная дверь была приоткрыта. Девушка повернула голову к окну гостиной и громко вдохнула от ужаса: оно было выбито.

С трудом переборов страх и панику, она вошла в дом. Гостиная перевернута вверх дном, даже диван перевернут! Практически повсюду было разбитое стекло, только непонятно откуда. Все тумбочки, шкафы и книги выдвинуты, валяются по полу, сломаны, разодраны. Деми дрожащим голосом звала родителей. Она понимала: их ограбили, но родители должны – просто обязаны! – быть в порядке. Девушка шла медленно. Она молилась, чтобы преступников больше не было в доме. Под ногами хрустели осколки. Деми пыталась передвигаться как можно тише, но ей казалось, что она так громко дышит, что даже зажала себе рот и нос ладонью. Сделав ещё несколько шагов по направлению к лестнице, она встала как вкопанная, боковым зрением увидев бесчувственное дело за диваном. Ей потребовалось около минуты ˗ (за эти секунды она попыталась убедить себя, что глаза её обманывают; старалась устоять на ногах, которые подкашивались, будто она беспробудная пьяница; и заставила себя снова начать дышать) – для того чтобы признать, что папа погиб.

Деми ватными ногами приблизилась к телу, отчаянно отрицая увиденное.

Она не закричала. Слёзы градом катились по щекам, но она не издала ни звука. Деми упала на колени и уткнулась лицом в грудь отца. Кто-то взвыл бы от отчаяния, кто-то в панике стал бы приговаривать что-то вроде: «Очнись, пожалуйста, очнись», но Уайт молчала. Только всхлипывания нарушали тишину, царящую в доме.

Кто-то другой на её месте решил бы, что время остановилось, но Деметрия знала, что время идёт, знала, что где-то есть ещё мама.

У неё не было сил встать и позвонить в полицию. Не было сил даже думать о том, что она должна сделать дальше.

От рубашки Майкла всё так же, привычно, пахло терпким одеколоном. Деми пыталась найти в себе силы хотя бы поднять голову, но желание сделать вид, что она, как и много лет назад, спит на руках отца, пересилило необходимость хотя бы найти маму. Внезапно наверху что-то скрипнуло. За миллисекунду Деми поняла, что это лестница. Что-то внутри у неё затрепетало от непонятной и щемящей радости.

– Мама? – с искренним облегчением прошептала девушка и подняла голову.

На верхней ступени стоял чужак. Мужчина лет тридцати с густыми белыми локонами и фарфоровой кожей смотрел вниз совершенно без эмоций. Его тонкие пальцы обхватывали перелила лестницы с такой силой, что даже снизу Деми видела, как белеют его костяшки. Он был высок и строен. Если бы Деми встретила его на улице, она решила, что он владелец какой-то преуспевающей адвокатской конторы, потому что вид у него был внушительный и деловой. Но сейчас Уайт в панике отползла в угол комнаты, шныряя глазами по гостиной в поисках чего-то, что могло бы помочь ей отбиться.

Мужчина спускался вниз медленно, но уверенно. Он не сводил глаз с девушки, которая решила, что ключи от машины, зажатые до сих пор у неё в ладони, вполне сгодятся для самозащиты. Хотя бы на пару ударов.

– Не бойся, – мягким голосом сказал белокурый чужак. Его тон мог бы быть согревающим, дарящим уют, если бы не обстоятельства. – Никто не причинит тебе вреда, Деметрия… – спустившись, он остановился, как бы давая понять, что не собирается делать девушке больно. Как будто он доказывал, что она в безопасности.

– Кто вы? – тихо спросила Деми. Теперь, когда мужчина стоял ближе, она могла разглядеть его глаза. И эти карие глаза с мутным бардовым оттенком напугали её до смерти.

– Я помогу тебе. Обещаю, – говорил он, но Уайт была в таком ужасе от его взгляда, что знала: ни при каких обстоятельствах она никуда не пойдёт с этим человеком, что бы он ни говорил. – Поверь мне.

– Чёрта с два! – насмешливо крикнул кто-то из-за спины незнакомца. Деми вздрогнула. Мужчина резко обернулся, и не прошло и секунды, как послышался звук разбитого стекла, а пугающего чужака поглотило пламя. В следующее мгновение от мужчины не осталось ничего, кроме следа сажи на паркете, где он стоял.

Деметрия вжалась в стену и закрыла лицо руками. В голове пульсировала мысль, что это просто сон. Этого не может быть. Человек не может просто так исчезнуть! Деми мысленно умоляла себя проснуться, но ничего не получалось. Сон продолжался. И когда она услышала, что кто-то к ней приближается, она выпрямилась, оторвала руки от лица и выпалила:

– Не подходи ко мне!

Бернард послушно замер. Уайт впервые заметила, что глаза у него тускло-голубые. И они не идут ни в какое сравнение с её – яркими – голубыми глазами. Молодой человек стоял на месте несколько секунд, внимательно глядя на Деми. В его взгляде не было сострадания. Казалось, он осматривает её только для того чтобы убедиться, что на ней нет повреждений.

– Позволь мне помочь тебе, – парень не сделал шага навстречу Деметрии, но протянул ей руку.

За долю секунды она вспомнила, каким угрюмым и нелюдимым показался ей Бернард при первой встрече; вспомнила, с каким подозрением к нему отнесся отец, а потом развеял все её сомнения словами, что она не должна его бояться. Деми не верила этому человеку, но верила своему отцу беспрекословно. И она позволила Бернарду взять её за руку. Деми почувствовала, что обожгла ладонь, когда он коснулся её пальцами, но не дёрнулась.

В следующее мгновение на пороге дома появился седоволосый мужчина, которого нельзя было назвать старым. Да, мистер Митчелл поседел давно, но морщин на его лице было не так много, как у стариков, которых мы привыкли видеть.

– Я ничего не нашёл в гараже, – разводя руками, сказал он. Митчелл остановился у двери, внимательно разглядывая девушку. Он нахмурил свои густые брови, и это придало ему ещё более недружелюбный вид, чем обычно. – Сочувствую твоей утрате, – проговорил Митчелл и вздохнул. – Твои родители были прекрасными людьми.

Этого было достаточно, чтобы ноги Деметрии наконец подкосились: она никогда не увидит мать.

Глава IV. Метрика

Первое, о чём она подумала, когда проснулась: «Не хочу ехать в Гарвард». Но, с трудом разомкнув отяжелевшие веки, Деми поняла, что находится не в своей комнате. Это была незнакомая комната с отвратительным железным столом у окна и совершенно безвкусным плетённым креслом. Даже запах в этой комнате был какой-то совсем чужой. Она не могла понять, чем пахнет, но в памяти отрывками всплывала архитектура Ватикана.

Кто-то предложил ей стакан воды. Промочив горло, Деми привстала на локтях и осмотрелась. Комната большая и очень светлая. Настолько светлая, что режет глаза, хотя, возможно, это не от света, а от головной боли. В плетённое кресло сел Бернард, поставив локти себе на колени.

Деми стала вспоминать произошедшее за день. В конце концов, она встретилась взглядом с молодым мужчиной в кресле. Девушка смахнула с щеки слезу без всяких слов, и Бернард понимающе кивнул.

Уайт глубоко вздохнула, собралась с мыслями и задала самый насущный вопрос:

– Кто это сделал?

– Демоны, – с поразительной простотой ответил Бернард. Деми не успела закричать, что ей сейчас не до шуток или загадок, или метафор… Темноволосый парень тихо ответил на её мысленные крики: – Я абсолютно серьёзно. Люди не сгорают от склянки с водой, правда? Люди оставляют следы на телах своих жертв. Ты видела причину смерти Майкла?

Деми только мотала головой. Внутренний голос твердил ей, что это абсурд. Но она всё это видела своими глазами: незнакомца поглотило пламя, когда разбилось стекло; папа не выглядел живым, но на нём не было ни царапины.

– Майкл не рассказывал тебе о своей работе? – с удивлением спросил Бернард.

Годами она слышала рассказы про ведьм и демонов. Про вечную борьбу добра и зла. Но кто сказал, что это не детская сказка? Отец исследовал историю салемских ведьм на протяжении нескольких лет, но разве это не выдумка?

– Если честно, нам не стоит здесь задерживаться, – проговорил парень, поднявшись на ноги. – Мы должны найти метрику и покинуть город как можно быстрее.

– Что найти? – треснувшим голосом переспросила девушка.

– Книгу о твоём роде, – спокойно отозвался Бернард, помогая Деми подняться. – Мы с Митчеллом обыскали весь дом, но ничего не нашли. Где Майкл мог хранить её?

Абсурд. Это всё происходит не с ней. Не может этого быть! Люди не сгорают от стекла. Люди не появляются из ниоткуда в поисках какой-то книги, о которой она никогда не слышала. Люди не умирают без единой возможности определить причину смерти. В конце концов, люди не ведут себя так спокойно при человеке, который только что потерял родителей!

– Кто ты такой? – с подозрением спросила Деми, всеми силами сдерживая дрожь в голосе.

– Бернард Мортем. Твой единственный шанс выбраться отсюда живой.

Ни одной эмоции невозможно было различить в его голосе. Он был как будто не способен реально оценивать ситуацию и состояние Деметрии сейчас. Её застрясло от мысли, что он не может и никогда не сможет понять эти чувства.

Уайт резко встала с дивана и покинула дом. Она не хотела находиться в одной комнате с Бернардом.

Перейдя дорогу, она увидела, что с её домом, кажется, ничего не произошло. Окна были целы, гараж закрыт. Деми вошла в гостиную и перед её глазами встала самая кошмарная картина, которую она запомнит на всю свою жизнь: пустота. В доме не было ничего, что напоминало бы о родителях или о ней.

Девушка прислонилась к стене, которая больше не хранила на себе семейные снимки.

У Деми не было ощущения, что её семью, её саму пытаются стереть из жизни. Она знала, что так и есть.

Из кухни вышел мистер Митчелл и протянул ей небольшой завязанный мешочек.

– Тебе это пригодится, – сказал он. – Высших демонов это не остановит, но на наёмников подействует. У твоих родителей были большие запасы этих зелий. Мне даже не пришлось варить новые.

– У моих родителей? – переспросила она. – У моих зелья?.. Что вы несёте? – Уайт зашлась в истерике: неконтролируемый смех сквозь слёзы, взгляд на мистера Митчелла, как на человека умолишённого. – Мой папа историк, он думал, что оккультизм – это реальность. Но мама-то врач! – она говорила так, будто сама себе напоминает, как всё было на самом деле.

– Они в моём склепе, – мужчина сочувствующе смотрел на Деми и впервые не казался ей чудаковатым. Он прикоснулся к плечущей девушке. – Подумай о себе, милочка. Тебе нужно найти метрику и бежать из этого города. – Митчелл аккуратно погладил её по плечу. – Береги себя.

Она не знала, что такое метрика. И уж тем более не знала, где её искать. Девушка сползла вниз по стене, сжимая в руке бархатный мешочек со склянками. В голове не было никаких мыслей. Совершенная пустота. Сейчас Деми не думала буквально ни о чём, даже о родителях. Она осматривала пустую гостиную, не ощущая себя дома. Этот мир казался таким же пустым, как и эта комната. Пустой мир. И Деми в нём совсем одна.

Уайт скользила взглядом по гостиной. Она заставляла себя думать, но ничего не выходило: как будто она напрочь забыла, что такое мыслить. И вот Деми наткнулась на подсказку. Ключи на каминной полке заставили её встать на ноги и начать что-то делать.

Папины ключи. Она вскочила и помчалась в машину.

Пока она ждала, чтобы дверь гаража открылась, в машину залез Бернард.

– Куда бы ты ни отправилась, тебе не следует делать это одной, – сказал он, пристёгиваясь. Он посмотрел на неё уверенно, и, наверное, частичка этого чувства передалась и ей.

До музея они доехали меньше чем за полчаса. Деми жала на газ, когда ещё горел жёлтый. Впервые в своей жизни она обгоняла машины. Бернард не спросил её, куда они едут, как будто доверял ей, и у него не было никаких сомнений на счёт того, что она знает, что делает.

В Музее Салемских Ведьм не было никого, кроме старого охранника Джона, который пялился в маленький экран телевизора на своём посту.

Соврав, что она забыла у отца свой доклад по истории, Деми со своим новым знакомым поднялась в кабинет Майкла.

Всё было так, как она помнила: на столе куча сваленных бумаг, в которых разобраться мог только папа; на окне всего один замиокулькас, а на тумбочке у стены несколько грязных кружек после неопределённого количества кофе.

Один за другим Деми проверяла шкафы стола, тумбу, полки в поисках чего-то, чего никогда не видела. Она была уверена: папа не оставил бы её ни с чем. А это значит, что она найдёт эту метрику, чем бы она ни была.

Несколько минут спустя она просто села на полу, закрыв лицо своими ладонями. Никто не дал ей времени прийти в себя. Никто не дал ей осознать произошедшее. Как вдруг:

– Ты знаешь код? – вдруг спросил Бернард.

Деметрия подняла голову, не видящими глазами глядя куда-то поверх плеча мужчины.

Он снял со стены картину с пейзажем винодельни Орчард-Хайтс. Небольшая дверь сейфа не была знакома Деми, но это не значит, что она не знала код… Девушка так и сидела у стены.

– Эй, – он подскочил к ней и дотронулся пальцами до её подбородка. Снова стало жарко. Бернард резко одёрнул руку. – Я всё понимаю, но если ты не возьмёшь себя в руки, то всем нам… будет плохо. Так что, давай как-нибудь в чувство приди.

Она позволила себя отвести к находке. Она доверилась.

Но код от сейфа она не знала. Деми аккуратно, как будто проводит хирургическую операцию коснулась косела сейфа. Мамин день рождения. Её день рождения.

Это был не тот код.

Дверь кабинета распахнулась, и на пороге встал мужчина в таком же чёрном одеянии, как и тот, который встретил Деметрию дома. Бернард не замешкался: он достал из кармана склянку, и в следующую же секунду человека поглотило пламя.

– Открой сейф! – приказным тоном сказал он и рванул за дверь.

Шум на лестнице не давал сосредоточиться. А день рождения Деми не был кодом.

– Если бы я была папой… – шептала девушка, не сводя глаз с дверцы сейфа. – Если бы я была папой… О чем не догадается никто, кроме моего ребёнка?

В кабинет ввалились двое и тут же, будто сговорившись, заставили дверь письменным столом и тумбой. Деми удивлённо смотрела на вспотевшего Джейсона. На его щеке красовался свежий тонкий порез. Не успела Уайт вымолвить и слова, как Бернард выпалил:

– Код!

– Я не знаю кода! Ни одна дата не подходит! – огрызнулась девушка, но вернула своё внимание сейфу. Она должна знать. Она просто должна вспомнить о том, что Майкл мог упоминать вскользь.

Бернард ринулся открывать окно, в то время как дверь в кабинет уже порядком открылась под натиском нечеловеческих сил.

– О чём папа никогда бы не забыл?.. – шёпотом спрашивала она, глядя на дверцу. Ответ пришёл как бы сам собой, когда Деми посмотрела на фото, упавшее со стола. Папа никогда не забывал о своей сестре.

День рождения Офелии. Мысли метались со страшной скоростью: великая и славная, благородная и справедливая Офелия. Она была на уровне богини во всех сказках. И тут девушке пришлось припомнить просто дату рождения этой всемогущей… Деми нужно было за пару секунд припомнить все сказки отца. Какая-то доля секунды и сейф щёлкнул, открываясь; с следующий же миг Уайт уже повернулась на тихий стон Джейсона.

Дверь распахнулась с такой силой, что Джейсон оказался у противоположной стены. Бернард схватил с пола папин серебряный нож для бумаги с резьбой на рукояти и кинул его в грудь первому же наёмнику. Деми поняла, о ком говорил её новый знакомый: эти существа немедленно сгорали.

– Хватай книгу и беги! – крикнул Джейсон, вскакивая на ноги. В сейфе ничего не было, кроме маленького клочка бумаги. Деми схватила его и осмотрелась в поисках пути отхода. Но бежать ей было некуда: у двери столпились демоны, которых с большим трудом удерживал Аллен.

– Прыгаем! – послышалась сзади. Только Деми обернулась, как за окном исчез Бернард. Она подбежала к окну, посмотрела вниз, и была поражена тем, что Мортем, выпрямившись, стоит на земле без единой царапины. Девушка взглянула на Джейсона, который только что ударил мужчину вдвое больше себя головой о дверной косяк.

– Прыгай, Деми! – крикнул он и бросил склянку в демона, который начал подниматься на ноги. Деметрия не могла просто так бросить здесь Аллена одного. Кто знает, сколько там на подходе ещё этих тварей? Что, если один он не справится? – Прыгай!

– Я не могу, – мотнула головой девушка.

– Чёрт возьми! – кричал Бернард с улицы. – Прыгай!

Деми не успела ничего осознать, она рефлекторно достала склянку и сжала её в руке, внезапно в дверях появилась немолодая женщина со светлыми волосами. Она била в спину демонов небольшим серебряным ножом. Одного за другим. Их тут же поглощало яркое пламя, и они исчезали. Деметрия замерла на месте, не в силах пошевелиться. В глазах Джейсона она читала понимание. Он ещё раз сказал ей убираться отсюда, и девушка послушно забралась на подоконник.

Второй этаж казался выше, когда ей предстояло прыгать.

– Уайт, прыгай, чёрт подери! – кричал Бернард снизу. Деми отрицательно помотала голой. Ей было страшно. – Уайт! – Девушка закрыла глаза от ужаса. – Я поймаю тебя. Я обещаю. Я тебя поймаю! – сейчас она распознала нотки мольбы в голосе парня. Впервые его голос не был бесцветен и холоден. – Доверься мне.

Набрав в лёгкие побольше воздуха, как перед прыжком в воду, Деми зажмурилась и шагнула вниз. В следующую секунду, почувствовав горячие руки и грудь, она позволила себе выдохнуть. Мортем немедленно поставил её на ноги, как будто просто выполнил элемент в черлидинге, а шоу должно продолжаться.

Деми посмотрела на Бернарда, но перед глазами всё плыло.

Происходящее сегодня просто выбивало её из колеи. Это не похоже на дурной сон, к сожалению. Всё это взаправду. Демоны существуют, и они гонятся за ней.

Это были они. Они, как черти, рвались в кабинет отца. Они в адском пламени грели от склянок и серебра. Спину покрыли мурашки. Голова закружилась. Уайт чувствовала, что земля уходит из-под ног. Она прикладывала максимум усилий, чтобы её не вырвало. Деметрия слышала, как где-то очень далеко звучит голос Мортема. Кажется, он зовёт её, но у девушки такой страшный гул в ушах, что она с трудом различает звуки.

Деми пошатнулась и сжала кулаки. В ладони хрустнула бумага. Уайт постаралась взять себя в руки и развернула клочок бумаги. На нём мелкими буквами (сразу видно: папина рука) было написано одно слово: «Багажник».

Пока она пыталась сосредоточиться или хотя бы сдвинуться с места, Бернард уже открывал багажник маминой машины.

– Она здесь, – парень вытащил наружу старую, потрёпанную книгу в кожаном переплете коричневого цвета. Деми только внутри удивилась, что весь сыр-бор из-за этой непримечательной книжки, но внешне не подала вида: она так и стояла неподвижно, мечтая только снова не упасть в обморок.

Уайт помнила, что Бернард усадил её на пассажирское сидение и всучил в руки Метрику. Но как она уснула, и когда они выехали из Салема – она не знала.

Глава V. Смена места действия

Они были прекрасны.

Когда Деми плакала, мама и папа сразу брали её на руки, говорили с ней, играли.

Майкл смешил её, когда Деметрия расстраивалась из-за мелких неудач. Элиза проводила целые ночи с малышкой, когда Деми снились кошмары.

Они возили её в Диснейленд. Они устраивали лучшие дни рождения для неё. На соревнованиях черлиденга именно мама и папа кричали громче всех, что Деми лучшая.

И когда было совсем плохо, они всё равно были на стороне своей дочери. И когда она с ними не соглашалась, родители злились, но любили её. Беспрекословно. Когда она, ощущая свою слабость, своё бессилие, в слезах говорила, что лучше бы её не было, – мама и папа обнимали её, целовали, плакали вместе с ней.

И если бы Деми спросили: «Где безопасно?», она бы сказала, что с мамой и папой.

Деми проснулась от звука громкого гудка проезжающей мимо фуры. Свет от фар на тёмной дороге бил по глазам. На коленях лежала кожаная книга, и, когда Мортем включил свет в салоне, Деметрия смогла рассмотреть её лучше.

Первые несколько страниц были очень старыми: пергамент местами разодран и опалён; кожа вытерлась, будто ей уже не одна сотня лет; чем дальше страницы – тем новее они выглядят, и сразу становится ясно, что их вклеивали специально. Казалось, что стоит неудачно положить метрику на стол, и она рассыплется прахом.

По словам Бернарда, эта книга хранит историю рода Уайтов. Деми только хотела открыть первую страницу, как вдруг её водитель подал голос:

– Ты в порядке? Здесь недалеко есть закусочная, тебе стоит поесть.

Девушка вспомнила, что у неё в кармане всего около двадцати долларов, а её дом абсолютно пуст. Да и сама она явно уже не в Салеме. А родители… Никого нет. Чувство брошенности породило панику, которая, видимо, отразилась на лице Деми, потому что Мортем поспешил её успокоить:

– Твои родители собрали целый чемодан. Там одежда, наличные и кредитки. Думаю, на какое-то время этого тебе хватит.

Чёрный кофе в этой придорожной закусочной оказался на редкость отвратительным. Зато от этого ужасного привкуса Уайт быстро проснулась.

Глядя, как её попутчик с аппетитом уплетает сгоревшее на гриле мясо, она думала: есть ли у этого человека хоть какие-то чувства? Он же ведёт себя совершенно нормально, будто не происходило несколько часов назад ничего странного и страшного. У неё было так много вопросов, и Деми знала, что сейчас получить ответы она может только от Бернарда. Только она понятия не имела, с чего начать.

Поэтому она открыла метрику на первой странице.

«Лаура Кайтелер (22 января 1328 г. – 5 марта 1346 г.) – дочь ирландки Элис Кайтелер (ведьма) и Инкуба. Родилась в Лондоне, умерла в Килкенни, Ирландия. Темноволосая. Имеет незаконнорождённого сына.

Симон Девидсон (13 ноября 1345 г. – 9 мая 1377 г.) – сын Лауры Кайтелер (смешение крови демона и ведьмы) и Девида Девидсона (смертного). Родился в Дублине. Темноволосый. Похож на свою мать (на этом месте рука автора будто дёрнулась). Женился на англичанке, имеет сына. Умер в Монпелье, Франция (этот почерк уже сильно отличался от того, что был в самом начале).

Генри Девидсон (19 июля 1365 г. – 1 января 1396 г.) – сын Симона и Элейн Девидсон, родился в Лондоне, вырос во Франции. Женат на ведьме Катрин де Лафар, которая родила ему сына. Светлоглазый, темноволосый. Убит демонами в Монпелье.

Ноэль Девидсон (22 января 1387 г. – 5 марта 1420 г.) – сын Генри Девидсона, родился в Монпелье. После смерти отца сбежал в Германию. Там женился на смертной. Внешность характерная для потомков Лауры Кайтелер. Имеет сына. Погиб от рук демонов в Дортмунде».

Уайт заметила, что почерки меняются с каждым новым абзацем. Но она не понимала, кто и зачем начал эту книгу. Деми перевернула ещё пару страниц, не читая их. Следующее имя:

«Аарон Девидсон (30 июня 1544 г. – 14 мая 1585 г.) – сын Джона Девидсона, родился в Лондоне, где прожил до самой смерти. Женился на Маргарет Стоун, которая родила ему сына: Аарона Девидсона младшего, в 1568 году».

Наконец, Уайт не выдержала:

– Эта книга мне ни о чём не говорит! – она резко её захлопнула и демонстративно отодвинула от себя. Мортем исподлобья глянул на девушку, но больше никакой ответной реакции она не получила. Прождав несколько секунд, Деметрия поняла, что её спутник не собирается сейчас отвечать на её вопросы. Бернард снова обратил своё внимание на сгоревшее мясо, которое, видимо, занимало его больше, чем недоумение и паника девушки.

Они просидели в закусочной не больше получаса, но каждый раз, когда открывалась дверь, Мортем заметно напрягался и внимательно изучал глазами пришедшего. У Деми создавалось неприятное ощущение, что они беглецы, которые нарушили закон, и теперь вынуждены быть начеку и остерегаться всех, кто попадается им на пути. Ей несколько раз пришлось напомнить себе, что она не преступница и не совершила ничего плохого, чтобы это ощущение притупилось.

До места назначения после лёгкого перекуса они добирались около двух часов. Из окна машины девушка увидела побережье и множество огней ночного города. Небоскрёбы, огромное количество машин в ночное время и… Empire State Building.

Деметрия никогда не была в Нью-Йорке. Сейчас она лишь вздыхала, думая: «Если бы я приехала сюда при других обстоятельствах…» Город был великолепен, и с этим согласится каждый, кто приезжал сюда. Но сегодня Деми не могла насладиться ни красотой, ни атмосферой.

В конце концов, Бернард остановил машину у высокого дома из серого камня, у которого была подземная парковка. Парковщику он сказал только номер квартиры (как поняла девушка) и протянул наличные.

– Добро пожаловать на Парк-авеню, – произнёс Мортем, пропуская Уайт в лифт.

Двери лифта распахнулись, когда стрелка, указывающая пройденные этажи, остановилась на цифре 30. Перед Деми появилась огромная чёрно-белая комната (человек, разбирающийся в пентхаусах, назвал бы это залом). Здесь не было ничего лишнего, и всё смотрелось так гармонично и при этом роскошно, что девушка засомневалась – на нужную ли кнопку в лифте нажал её спутник. Но Мортем по-хозяйски зашёл внутрь и скинул кожаный плащ. Он не потрудился найти вешалку, а просто кинул одежду на спинку белого (нет, всё же белоснежного) дивана и скрылся из виду в считанные секунды, не проронив ни слова. Деметрию даже передёрнуло от мысли, что в этом самом плаще он в Салеме прошёлся под дождём… Ведь вряд ли за два дня он успел отдать его в химчистку и вернуть себе.

Слева от дивана стоял большой цветок в глубоком и широком керамическом горшке.

Неуверенно она прошла в комнату. Все стены были белыми, кроме той, что представляла собой одно большущее окно. Деми аккуратно положила на чёрный журнальный столик метрику. Её пальцы сами собой пробежались по поверхности столешницы. Она была холодной не от того, что в доме давно никого не было, а потому что это был камень. Столик из чёрного гранита! У девушки перехватило дыхание: она не может быть здесь на самом деле.

К камину был повёрнут чёрный рояль, рядом с которым стояла белая скульптура льва, борющегося со змеёй. Над камином висела картина, на которой были изображены четыре девушки в белом: на них были также белые шляпы-вьетнамки. И одна из них держала букет из красных цветов. Эти цветы были единственным ярким пятном в этой комнате.

Деми так залюбовалась картиной, что не заметила, как в комнату вернулся Мортем. Когда она обернулась, то увидела, что он сидит на диване, закинув ногу на ногу, и держит в руке блюдо с виноградом.

– Нгуен Тхань Бинь, – сказал Бернард, ничего не уточняя. Хотя это и не помешало Деметрии понять, что он назвал ей имя художника.

Подойдя к дивану, Уайт осторожно присела на подлокотник, боясь испачкать обивку.

– Ты здесь живёшь? – спросила она тихо, чувствуя, что вопрос глупый. Если бы не жил, вряд ли привёз бы её сюда.

– Последние пару лет, – покивал Бернард, протягивая девушке виноград. Деми отказалась. Мортем поставил блюдо на стол. – Твоя комната на втором этаже. Первая дверь справа.

Деметрия поднялась на ноги. Она уже готова была подняться наверх по этой чёрной лестнице, но посмотрела на Бернарда и набралась смелости заговорить с ним без стеснения.

– Ты ведь понимаешь, что у меня много вопросов, на которые ты должен мне ответить?

– Утро вечера мудренее, Уайт, – отозвался он. – Тебе лучше поспать.

Комната, которую предоставил девушке Мортем, напоминала шоколад. Стены были обиты деревянными панелями, в углу стояла круглая кровать, застеленная бельём цвета тёмного шоколада. Над кроватью висел золотой бра в форме тонкого ветвистого дерева. У стены напротив стоял тяжёлый дубовый стол, над которым расположились полки: на них стояли какие-то статуэтки, шкатулки и вазочка с сухими лепестками.

Деми присела на банкетку охристого цвета и вцепилась ногтями в её кожаную обивку. Она зажмурилась, уговаривая свой разум перестать показывать ей, как на повторе, картины сегодняшнего дня. Или уже вчерашнего – она не знала точно.

Сняв куртку, Уайт заметила, что в комнате есть ещё одна дверь. Оказалось, что за ней скрывается довольно внушительная гардеробная. Сейчас она была пуста, если не учитывать стопку полотенец и махровых халатов. Из гардеробной же ещё одна дверь вела в ванную комнату. Деми не понимала, зачем некоторые люди ставят в одной комнате сразу и ванну, и душевую кабину, но оценила размах.

После быстрого душа девушка уснула прямо поверх покрывала в махровом халате. К сожалению, сон её был недолог. Она резко приподнялась в кровати, вся в холодном поту, после того, как подсознание подбросило ей в сновидение мёртвое тело отца.

Несколько секунд после неожиданного пробуждения, она была уверена, что сон был просто сном, без каких-либо мотивов реальности. Деми осмотрелась и поняла, что она не в своей комнате. Комок в горле с трудом позволял ей дышать. В конце концов, девушка не выдержала и, обняв подушку, заплакала.

Глава VI. Неуязвимая

До самого утра Деми уже не сомкнула глаз. На рассвете она стала изучать свою комнату, поэтому нашла в столе книгу Шам Эя Цикона, которую начала читать, не особенно вникая в суть дела. Всё, что она читала, казалось настолько абсурдным и даже смешным, что Уайт даже и не думала относиться серьёзно к подобному чтиву. Развивать силу воли ежедневно в одно и то же время споласкивая руки! Нелепица.

В дверь постучали. Девушка решила, что это Бернард, но послышался тихий женский голос:

– Мисс, ваши вещи принесли. Могу я войти?

Открыв дверь спальни, Деметрия увидела женщину средних лет в чёрно-белой униформе. Рядом с ней стоял чемодан, а в руках она держала сумку, с которой Уайт ездила в Гарвард.

Девушка пропустила женщину в комнату.

– Мистер Мортем ожидает вас внизу, – сообщила горничная, проходя в гардеробную. Когда Деми открыла чемодан, она достала первое, что попалось ей под руку: голубую водолазку и чёрные джинсы. Девушка забрала волосы в хвост, не переживая, что он вышел не очень-то аккуратным.

Спускаясь вниз, Деметрия услышала приятный и звонкий женский смех. Этот смех напоминал постановочный, как в фильмах, потому что Уайт плохо представляла, что кто-то на самом деле может смеяться настолько красиво. Но когда в столовой она увидела источник этого звука, сомнений не оставалось: это не притворство. Такая обворожительная женщина не могла смеяться, как все другие девушки.

За столом около Мортема сидела красавица. О таких, как она, пишут романы. Длинные каштановые волосы были уложены в ретро волну; лицо белое, чистое; нос немного вздёрнут кверху. А улыбка… Пухлые губы и так привлекали внимание, но, когда она улыбалась, создавалось ощущение, что смотришь на самого настоящего ангела. Деми невольно подумала, что не хочет садиться рядом с такой красавицей.

Разговор Бернарда с гостьей прекратился. Девушка за столом с любопытством осматривала пришедшую Деметрию. Она начала хитро щуриться, но лёгкая улыбка не покидала её губы. Изучив Уайт, она повернулась к Мортему:

– А она миленькая.

Мужчина никак не отреагировал на слова своей гостьи. Та снова посмотрела на Деми. Уайт неловко метала взгляд по комнате, стараясь найти что-то, за что можно было бы зацепиться. И вид при этом у неё был какой-то затравленный.

– Ты что, напугал её? – возмутилась незнакомка, хмуро взглянув на своего товарища.

– Не я, – безучастно отозвался Мортем. – Это Изольда Лейденшафт, – представил он женщину за столом. В самом деле, сложно было определить, сколько ей лет. Деметрия понимала только, что она старше её, но на сколько? Казалось, что ей могло быть и двадцать, и двадцать пять, и тридцать. – Я попросил её научить тебя обращаться кое с каким оружием.

Деми уставилась на Мортема, как будто оружие было направлено сейчас именно на неё саму. Одно слово «оружие» не предвещало ничего хорошо, а уж вкупе с ней самой в одном предложении – так особенно. Её замешательство быстро распознала Изольда.

– Ох, крошка, – тихо посмеялась женщина-девушка. – Ты ведь не думаешь, что хоть кому-то удавалось с первого раза попасть в цель?

– Никому, кроме тебя, Иза, – усмехнулся Мортем, наполняя бокалы апельсиновым соком. Он взглядом указал Деми на место, предназначенное для неё. Она присела, чувствуя себя максимально неловко.

Когда другая – молодая – горничная принесла завтрак, который включал в себя круассаны, овсянку и свежие фрукты, Бернард и Изольда принялись разговаривать между собой. Они не посчитали нужным посвятить Деми в суть своей беседы, что заставляло её чувствовать себя лишней. Ковыряясь в тарелке с кашей, она вспоминала родителей.

Как она могла не заметить, что объятия мамы перед её отъездом в Гарвард были прощальными не на день, а навсегда? Почему она не спросила, что тревожит отца в последние дни, когда в глубине души понимала, что он отчаянно боится чего-то? И наконец, почему она не поняла раньше, что родители просто хотели отослать её подальше, предчувствуя беду?

– Ты не сможешь скрывать её вечно, Берни. Кандеон доберется до неё рано или поздно, – эти слова вернули Деми в реальность. Она подняла глаза на Бернарда и Изольду, которые имели такой вид, будто говорили о политике. Но девушка прекрасно понимала, что речь шла о ней.

– Кто такой Кандеон? – прищурилась Уайт. Лейденшафт насмешливо смотрела на Мортема, как бы предлагая ему ответить на вопрос. Но парень, облокотившись на стол и сцепив пальцы в замок, отмалчивался. – Кто он? – настаивала девушка. – И какого дьявола ему нужно от меня?

– Не поминай дьявола всуе, – отозвалась Изольда, неприятно поёжившись.

– Ты вообще собираешься мне хоть что-нибудь объяснять? – выпалила Деми, обращаясь к Бернарду. – Утро наступило, Мортем, – напомнила она ему вчерашние слова. Изольда подпёрла ладонью щёку и заинтересованно переводила взгляд с Деметрии на Бернарда.

– Тебе нужно есть быстрее, Изольда свободна только до обеда, – бросил парень и покинул столовую. Уайт даже задохнулась от негодования. Ей хотелось вскочить на ноги и догнать его. Колотить по нему кулаками, лишь бы он ответил хоть на один её вопрос.

Женщина напротив разочарованно цокнула языком и потянулась за круассаном, как будто для неё только что закончилась очередная серия очень интригующего сериала.

В конце концов, Деми так и не позавтракала как следует, потому что Изольда начала её торопить. Она проводила девушку в самую дальнюю комнату на первом этаже.

И эта комната была не только самой дальней, но и самой тёмной из всех. Даже темнее той, что предназначалась Деметрии. Здесь тёмно-серые стены подсвечивались тусклыми бра, которые располагались почти под самым потолком. По размеру комната ничуть не уступала залу пентхауса, правда здесь не было окон. Даже одного маленького. Если бы девушку попросили высказать честное мнение об этом помещении, то она призналась бы, что здесь жутко.

У стены стоял широкий стол, на котором располагались метательные кинжалы, стрелы и несколько флаконов с золотистой жидкостью. К стене были приставлены чёрный лук и деревянный арбалет. Изольда по-хозяйски приблизилась к столу и провела тонкими пальчиками по лезвиям кинжалов, как бы выбирая себе лучший.

Она взяла в руку один, на рукоятке которого была изображена змея (хотя при таком ужасном освещении сложно было сказать наверняка). Иза изящно держала его, совсем не боясь уколоться. Женщина медленно приблизилась к Деми и передала ей оружие. Уайт хотела бы отказаться, но всё же взяла кинжал в правую руку с растерянным видом. Оружие было настолько холодным, что девушка вздрогнула. Изольда без слов указала рукой куда-то в середину комнаты. Деметрии пришлось прищуриться, чтобы разглядеть чёрные манекены, которые казались человеческими тенями.

Переведя взгляд обратно на Изольду, Деми поняла, что она чего-то от неё ждёт. Женщина стояла, скрестив руки на груди и приподняв левую бровь.

Уайт снова посмотрела на кинжал в своей руке. Затем снова на чёрные манекены. Она должна бросить оружие в человеческую тень. Этого от неё и ждут. Честно говоря, Деми эта затея нравилась всё меньше и меньше.

– Я не умею метать оружие, – спокойно проговорила девушка и протянула кинжал обратно.

Иза тихо хмыкнула. Повернувшись к столу, она взяла в руки болт и вставила её в ложе арбалета, без каких-либо усилий справившись с тетивой. Резко обернувшись, – Изольда даже не стала прицеливаться – просто выстрелила. В следующее же мгновение манекен выехал ближе к ним обеим, и Деметрия увидела, что из его груди торчит болт. Лейденшафт подошла к нему, чуть покачивая бёдрами, и выдернула его обратно.

– Всё дело в эмоциях, – сказала Изольда. Она вернула стрелу в арбалет и подошла к Уайт. – Тебе достаточно просто разозлиться, чтобы не промахнуться. Главное, научиться правильно управлять своим гневом.

– Но на что мне злиться? – тихо спросила девушка. На секунду ей показалось, что её слова привели Изу в замешательство. Но женщина быстро вернула себе самообладание.

– Разве смерть твоих родителей тебя не злит? – поинтересовалась она.

– Скорее печалит, – тут же отозвалась Деми. Рука Изольды, держащая оружие до этого горизонтально, немедленно опустилась вниз.

– И никакой злости?

Уайт пожала плечами. Чего они ждали от неё? Девушка нахмурилась, глядя на своего нового тренера. Казалось, Иза была совершенно не готова к тому, что её метод преподавания будет непригоден для Деми.

– Допустим, ты бы видела их смерть, – проговорила женщина. – Ты бы не разозлилась? Ты бы не попыталась бы их защитить?

– Конечно, попыталась бы! – воскликнула Деметрия, и в этой пустой комнате её голос казался громче. Чёрный манекен, будто по какой-то команде, снова отъехал вглубь комнаты. Изольда обошла девушку и остановилась у неё за спиной.

– Вот теперь представь, что этот манекен – убийца твоих родителей.

Деми сжала в ладони кинжал. Всматриваясь в темноту, она представляла тех людей (демонов, как говорил Бернард), которых видела вчера. Они убили её родителей!

Девушка подняла руку, целясь в манекен, но вдруг в голове отчаянно закричал голос: «Они были людьми!» И рука Деми снова опустилась.

– У тебя ещё есть шанс остановить этот кошмар, – прошептала Изольда, и Уайт показалось, что она чуть ли не положила голову ей на плечо. – Представь, что ты ещё можешь их спасти… – заговорщически, как-то по-кошачьи, промурлыкала женщина. – Тебе нужно только бросить кинжал.

Деметрия ясно представила, как стоит перед мамой, стараясь защитить. Она должна её защитить! Рука с оружием снова взметнулась вверх, но этот голос повторил: «Это всего лишь человек».

Кинжал упал на пол.

– Я не могу, – вздохнула Деми и закрыла лицо руками. Ни в одной версии, где она осталась с родителями в этот злосчастный день, она не смогла бы лишить жизни другого человека. Уайт это понимала, и ей было очень стыдно, что она предпочла бы смотреть на смерть родных людей, чем попытаться уничтожить угрозу.

Даже закон оправдал бы убийство при самозащите, но Деми верила, что человеческая жизнь неприкосновенна. И этот принцип был выше любого закона. Это то, во что она верила. То, чему учили её родители.

Лейденшафт долго молчала. Уайт этим воспользовалась и отошла к столу, в тень, чтобы женщина на неё не смотрела. Она внимательно изучала ножи и стрелы, лежащие на столе. И чем дольше девушка смотрела на них, тем яснее осознавала, что это не для неё. Далеко не все способны хладнокровно воспользоваться оружием.

Деми знала, что Изольда следит за ней, пытается понять, о чём она думает. Но что-то подсказывало ей, что в этом доме её вряд ли поймут. Мортем и Изольда были людьми другого сорта. Они, если вспомнить Дарвина, были хищниками.

В конце концов, Иза нарушила молчание:

– А если так?

Уайт повернулась к ней и резко вздохнула от удивления. Кто учит стрельбе по мишени, направляя арбалет в грудь своего ученика?!

Именно это и сделала женщина. Она стояла на расстоянии примерно десяти ярдов от Деми и целилась прямо в неё.

– Что ты теперь будешь делать? – улыбнулась Изольда. Она выглядела поразительно спокойной, как будто ей не впервой угрожать человеку. – Либо ты кидаешь кинжал, либо я стреляю. Без всяких шуток.

Уайт ей не поверила. Что-то ей подсказывало, что Иза выполнит любое поручение Мортема, а он поручил ей научить Деми метать оружие, а не убить её. Нет, девушка на это не купилась.

Но в следующую же секунду Изольда выпустила болт из арбалета. Деметрия не успела никак среагировать, не успела даже вскрикнуть от испуга, как болт, не долетая до её груди около фута, упал на пол.

Деми смотрела на него, как на ядовитую змею, которая в любой момент может напасть. Девушке было страшно даже пошевелиться. Но вскоре она опомнилась: это не змея, просто болт, который лежит на полу и не представляет собой угрозы. Хотя кое-кто в этой комнате всё же угрожал её жизни…

Деметрия посмотрела на Изольду. Если раньше на лице этой женщины играла лёгкая самодовольная улыбка, то сейчас она, по меньшей мере, была в замешательстве. Её рот был немного приоткрыт, она, кажется, совсем не моргала и не сводила взгляда с Уайт. На секунду девушке показалось, что глаза Изы сильно потемнели, как будто в самой глубине её души что-то умерло.

– Ты что, с ума сошла? – дрогнувшим голосом спросила Деми.

Но Иза молчала. Она сверлила взглядом девушку. Изящно наклонившись, Изольда подняла кинжал, который ранее уронила Уайт. Когда женщина выпрямилась, Деми испугалась, что её сердце сейчас остановится и без всякого оружия. Она чуть ли не с выражением мольбы на лице мотала головой, но Иза хищно улыбнулась и метнула кинжал.

Оружие упало на пол, не долетев до Деми всё тот же фут. Уайт успела только пискнуть.

– Немыслимо! – задохнулась от негодования Иза.

Деметрия возмутилась, но не нашла сил, чтобы ответить: «Немыслимо, что ты пыталась меня убить! Дважды!» Уайт была растерянна и не знала, что должна делать сейчас. Смотреть на Лейденшафт не хотелось, но выражение лица, которое в последний раз уловила Деми, ей не понравилось.

Женщина казалась теперь не просто шокированной произошедшим, а даже злой. Никогда – ни разу в жизни – не случалось с ней такого. Стрелы, кинжалы, зелья – всё всегда достигало жертвы. И всегда в цель. Но эту девчонку ничто не берёт! Иза видела, что оружие летит ровно в сердце, но почему не долетало? Почему просто падало на пол, будто врезалось в какую-то невидимую стену?

Бернард просил научить её защищаться. Но кажется, ей не нужна защита. Изольда думала даже, что, возможно, это от неё потребуется защищаться… Она ведь буквально неуязвимая.

Иза вышла из серого зала. И Деми, наконец, могла выдохнуть. Закрыв глаза, она вцепилась пальцами в столешницу, надеясь, что не потеряет сознание от ужаса. Что это за люди такие, которые метают оружие в тех, кого даже толком не знают? Они могут выстрелить в неё из арбалета, могут забросать её ножами, а она, в свою очередь, не может даже ударить по манекену!

Но Мортем говорил, что Изольда всегда попадает в цель… И тут Деметрия поняла: Иза просто хорошо сыграла свою роль. Ни болт, ни кинжал не должны были долететь до Уайт. Это было подстроено, чтобы доказать девушке, что она слаба, раз не способна защитить ни своих родителей, ни саму себя. Эта едкая мысль, как паразит, засела у неё в голове и заставила Деми стыдиться себя.

Деми ясно представила, как на её глазах умирают папа и мама, а она ничего не может сделать. Совсем ничего. И это заставляет её снова склониться над отцовским телом, понимая, что теперь она одна. Только на этот раз Уайт представила, что это только её вина. Слишком хорошо представила.

Изольда ворвалась в кабинет Бернарда, хотя и знала, что у него сейчас приём. Но это не могло ждать! Он должен знать, кого приютил в своём доме.

На диванчике в кабинете сидела пожилая женщина в чёрном костюме. Иза знала, что Бернард часто продлевает жизни смертным или подлечивает их неизлечимые болячки, что опять же помогает им протянуть немного дольше. Хотя Изольда никогда и не понимала, почему эти смертные так цепляются за жизнь… Мортем сидел за столом и читал заклинание из Чёрной книги. Все знают, что продлевать жизнь с помощью магии – запрещено. Но Бернард плевать хотел на правила, когда нужны деньги.

Когда Изольда вбежала в кабинет, он оторвался от книги. Иза сразу поняла, что он ей недоволен, так как его губы сжались, стоило ей распахнуть дверь. Он смотрел на неё, как учитель, который только что застал свою лучшую ученицу за списыванием.

Захлопнув книгу, Бернард извинился перед пожилой женщиной и вышел в коридор. Он скрестил руки на груди и выжидающе посмотрел на Изу. Она знала его достаточно, чтобы понимать: ей не стоит тянуть с объяснением перерыва в занятии с Деми.

– Ей не нужна защита, Берни, – сказала женщина так, как будто это было очевидно. – Никакое оружие в неё не попадёт. Оно просто не долетает, – пожала плечами Изольда.

Мортем зло прищурился:

– Ты метала в неё оружие?..

Да, о последствиях своего разговора с Мортемом на эту тему она не подумала… Лейденшафт нахмурилась и втянула щёки, подбирая слова. Её метод обучения явно не понравится её старому другу.

– Она отказывалась учиться, – в свою защиту отозвалась Изольда. – Мне нужно было дать ей стимул.

Бернард угрожающе сделал шаг навстречу Изе. Женщина же аккуратно отступила назад.

– Я знаю, – тихо проговорила она, стараясь тоном успокоить Мортема. – Знаю. Прости. Но ведь всё равно с ней ничего не случилось. Там полно зелий, даже если бы она пострадала, я бы не дала ей умереть!

Парень тяжело вздохнул. Как будто специально набирал в лёгкие побольше воздуха, чтобы растянуть мгновение: нужно было время, чтобы взять себя в руки.

Он вернулся на пару минут в свой кабинет, откуда вынес Изольде книгу Еноха, Бестиарий и Исключительные случаи в магии.

– До вечера справишься? – спросил он, даже ни о чем не попросив. Мортем знал, что она его поняла, и знал, что она никогда ему не откажет. И он не ошибся: Иза покивала, принимая книги.

К обеду Деми не спустилась. Поэтому Бернард отослал еду ей в спальню.

Глава VII. Бернард и Изольда

Вечером Деметрия тоже не спустилась. Изольда заставила её представить и осознать ужасные вещи. Её до сих пор потряхивало и казалось, что в комнате очень холодно. Деми нашла в шкафу тёплый плед в клеточку и закуталась в него, стоя у окна.

В городе уже зажглись ночные огни. Нью-Йорк был сказочным по ночам. По дорогам проезжали машины и жёлтые такси. Люди ходили по улицам в основном парами. Хотя в этом она не была так уж уверена, потому что находилась слишком далеко от земли.

Ей очень хотелось спуститься на улицу и затеряться в толпе. Просто исчезнуть. Ведь мистер Митчелл именно такую видимость и создал. Так почему бы не воспользоваться возможностью?

Деми услышала, как повернулась ручка её двери. Уайт обернулась: там стоял Мортем. Она сглотнула и быстро смахнула слезы с глаз.

– Скоро вернётся Иза, – бесцветно проговорил Бернард. – Не спустишься?

– О, ей не в кого метать кинжалы? – сухо ответила Уайт.

Парень цокнул языком и на секунду вышел из комнаты. Вернувшись, Мортем поставил на стол поднос с ужином, который состоял из зелёного салата и карбонары с бокалом красного вина. И не говоря ни слова, Бернард вышел, закрыв за собой дверь. Деметрия угрюмо хмыкнула: подобное отношение к ней ещё больше заставляло её думать, что она здесь заложница.

Полдня Мортем потратил на то, что перечитывал старые книги. Изольда тоже отложила свои дела, которые запланировала на этот день, чтобы помочь старому другу. За ужином они решили не обсуждать дела. Они должны хотя бы немного отдыхать в это непростое время.

После ужина они перешли в гостиную. Иза присела на диван, закинув ногу на ногу, держа при этом бокал вина в руке. Она всегда сохраняла изящество. Женщина знала свои сильные стороны, знала, в каком положении она выглядит привлекательнее, и всегда активно пользовалась этими знаниями.

Когда Уайт отказалась спуститься вниз, парень пришёл к выводу, что это даже к лучшему. Зачем раньше времени при ней обсуждать случившиеся, если он сам не знает, в чём причина произошедшего?

– Может быть, мы рано паникуем? – вскинула брови Лейденшафт, откидываясь на спинку дивана. – Мы не знаем, что с ней было в детстве. Мало ли, какие процедуры проводили эти ведьмаки.

– Мы оба знаем, что ведьмаки не могут сами стать или сделать кого-то ещё неуязвимыми, – заключил Бернард, водя рукой с бокалом по кругу в воздухе.

– А ещё мы оба знаем, что неуязвимы только эти пресловутые ангелы, – отозвалась женщина, изогнув левую бровь. – Эта девочка – смертная, – уверенно заявила Иза.

Мортем задумчиво смотрел на проезжающие по Парк-авеню машины. По его лицу Изольда сразу поняла, что тайна этой девчонки не даёт ему покоя. Она знала, что Бернард пообещал оберегать её и защищать, а ещё она знала, что лучшего защитника, чем он, днём с огнём не сыщешь. А вот то, что Деметрии, оказывается, и не нужны никакие защитники, наверняка, серьёзно ударило по самолюбию молодого мужчины.

Иза многое повидала в жизни, многое слышала, но даже она никогда не сталкивалась с неуязвимыми. Она пыталась вспомнить хотя бы намёки, какие-нибудь слухи, чтобы объяснить произошедшее и успокоить своего друга.

Женщина подошла к Бернарду со спины и положила руку ему на плечо, тут же почувствовав, как тяжело оно поднимается от глубокого вдоха.

– Мы многое пережили, Берни, – нежно шепнула она, слегка улыбаясь. – И мы находили ответы на все вопросы, которые нас интересовали. И на этот вопрос мы тоже найдём ответ.

Мортем сжал руку, лежащую у него на плече, в своей ладони, так и не обернувшись.

Эти двое действительно многое повидали вместе. Когда Изольду отправили на задание к самому ужасному мужлану на территории всей Евразии, она так увязла в этом, что спасти её смог только Бернард. Он единственный смог защитить её от этой свиньи и от его шестёрок, которые не единожды пытались выполнить приказ босса и принести ему голову «этой шлюхи».

Когда Вельзевул добрался до разума Мортема, Изольда выхаживала своего друга, лечила его лихорадку и буквально спасла ему жизнь. Это было второе самое ужасное время в жизни Бернарда. И тогда он действительно стоял на краю пропасти.

Они столько раз спасали друг друга в битвах, что уже и не сосчитаешь. Они знали всё друг о друге. Даже самые постыдные вещи они раскрыли, потому что долгие годы были единственными друг у друга, кому можно доверять.

Раньше Иза задавалась вопросом, почему они так сблизились? Но с годами этот вопрос исчерпал сам себя, потому что ответ был очевиден: они были очень похожи, чуть ли не единичными случаями в своём поколении. И они нужны друг другу, чтобы не терять надежду. Чтобы видеть друг в друге пример до конца. Чтобы не ошибаться снова, хотя соблазн так велик…

Она знала, что Мортем ведёт эту борьбу не ради неё. Но она точно борется для него.

Эта не была какая-то пошлая и извращенная поп-культурой безответная любовь. Изольда его не любила, она это знала. То есть, не любила его в том смысле, как принято воспринимать любовь. Лейденшафт была к нему привязана и относилась к Бернарду с теплотой, нежностью и уважением, но это не было любовью.

Мортема точно нельзя было назвать влюбленным. Он видел в Изе верную и преданную подругу, соратницу, единомышленника. Иногда он видел в ней больше воина, чем женщину. Но и не пренебрегал её женскими преимуществами. В конце концов, они очень давно знакомы… Было бы странно, если бы между ними никогда ничего не было. Во всяком случае, Бернард так думал.

Они могли бы быть идеальной парой, если бы любили друг друга. Бывали времена, когда они оба жалели, что не любят.

Ситуация складывалась очень странная. Бернард знал историю семьи этой невинной маленькой девочки наверху. И у него были категорически эгоистичные мотивы найти её в Салеме. У него к ней было дело. Странно. Когда она впервые посмотрела ему в глаза в той полупустой аудитории, внутри мужчины что-то переключилось. Что-то стало не так. Не так просто, как ему казалось, когда он только начал искать Деми.

Мортем испугался тогда этого ощущения и боялся сейчас. Такого с ним не было никогда, а уж кто-кто, а он видел и переживал такое, что и во сне не привидится.

У него есть дело. Он дал обещание. И он должен его сдержать. Но там, в другой комнате, его средство по достижению цели стало превращаться в новую самобытую цель, не связанную с первой.

Сейчас ему приходится напоминать себе, каждый раз как он смотрит на Деми, что он – эгоист. Напоминать себе, что он обещал защищать её ради высшей цели. Напоминать и напоминать.

Но это жуткое и в то же время приятное ощущение горячей настоящей жизни, которое появляется, когда он касается Уайт, сбивает с толку и путает. Поэтому этой ночью он решил пересекаться с ней как можно меньше, чтобы сосредоточиться на важном.

Обнимая одной рукой Изу, в полной темноте своей спальни Мортем горько усмехнулся сам себе: «Странная, однако, ситуация».

Когда утром Изольда поднялась наверх, она даже не удивилась, что Деми не спит. Молодая женщина присела на банкетку, выжидающе глядя на Уайт, которая даже не отвлеклась от окна, когда дверь в комнату только открылась. Но нет, девушка не оборачивалась и всё, что в ней выдавало осознание того, что к ней кто-то зашёл, – это напряженные плечи.

Иза окинула взглядом комнату: на столе лежала книга Шам Эя Цикона, на расправленной кровати небрежно лежал телефон, как будто девушка всю ночь ждала звонка или письма от кого-то. Но, если учесть, что она бесцельно смотрела в окно, совсем не двигаясь, как будто даже не дыша, можно было понять, что она не дождалась того, на что надеялась.

Лейденшафт не была уверена, что понимает, что чувствует сейчас Деми. В конце концов, она сама никогда не была так привязана к родителям. Нельзя было сказать, что она выросла в семье. Её родители ничего от неё не ждали, считая, что за Изу всё сделает её происхождение. Они не были ни родителями, честно говоря, ни воспитателями, ни наставниками. Да и она сама не особенно была к ним привязана. Но Изольда давно жила в мире. Её опыт подсказывал ей, что у людей всё происходит иначе: люди любят. И более того, люди могут умирать от любви. Она лично погубила многих, кто думал, что любил её.

– Прости за то, что я вчера сделала, – тихо проговорила Иза.

Глава VIII. Книга Совета

Бернард искал в своей библиотеке ответы на свои вопросы всё утро, до самого полудня. Он проснулся раньше Изольды и тут же отправился листать метрику Девидсонов, надеясь, что там есть что-то, что объяснило бы неуязвимость последнего представителя этого рода. Но ничего.

Он обратился даже к «Чёрной курочке», которую всю жизнь ни во что не ставил, но сегодня – это была последняя книга в его библиотеке, которая могла бы дать хоть какую-нибудь информацию. Да, вероятно, надуманную, даже лживую, но всё-таки информацию. Перелистнув примерно двадцатую страницу, Мортем подумал: «Докатился, ищешь ответы у смертных».

Парень в который раз говорил себе, что самые сложные загадки должны иметь самое простое решение. Ему это подсказывал опыт. Но теперь, просидев в кабинете без малого пять часов, он уже не был уверен, что его опыт имеет хоть какое-нибудь значение.

Если причинить вред можно даже самым могущественным демонам, то почему нельзя хотя бы поранить эту смертную? В том, что Деметрия смертная, Бернард не сомневался. Её родители умерли, соответственно, и её можно убить. Способность жить и выживать мы перенимаем у предков. Предки Деми умирали, один за одним. Кто-то своей смертью, кто-то нет, но почему она оказалась неприкасаемой?

Тяжело было признать, когда часы пробили полдень, что он совсем не знает, что такого особенного в Уайт, и почему она такой стала. Ещё тяжелее было открыть ноутбук и начать писать письмо с просьбой о помощи. Мортем ненавидел выглядеть бессильным, это ущемляло его гордость и самомнение.

Молодой человек перечитал своё письмо дважды, чтобы убедиться, что в нём не читается отчаяние. И наконец, он выбрал адресат – HenryMort.

Он мог бы написать Эгилю, но они расстались несколько лет назад далеко не лучшим образом.

Странно было вообще просить помощи у этой семьи после того, что сделал Мортем. Но Бернард знал наверняка, что его старый друг Генри, как бы ни злился на него, поможет ему, если будет возможность. Да и Эгиль, честно сказать, может сколько угодно ненавидеть его, но не останется в стороне, если вдруг Мортем обратится к нему. Да, их история сложная, даже трагичная, но Берн был уверен в этой семье. В конце концов, он был частью этой семьи несколько лет. Хороших лет, если память Мортема ему не изменяла… Потом всё пошло кувырком. Бернард старался не вспоминать об этом. Его не мучала совесть за то, что он сделал, но воспоминания всё равно были неприятными. Поэтому парень постарался как можно быстрее выкинуть эти мысли из головы.

Обед был сложным в этот раз, потому что Деметрия спустилась вниз. Мортем старался не смотреть на неё, но, когда она подошла, он заметил, что она плохо – очень плохо – скрыла следы недавних слёз. Долгое молчание прервала именно она, конечно. Стала задавать вопросы, которых сам Бернард хотел бы избежать. Например, кто убил Элизу и Майкла? Почему её увезли в Нью-Йорк? И, какого чёрта, никто ей ничего не объясняет? Вопросы резонные и логичные, кто бы спорил, но Бернард, к сожалению, не был готов рассказывать всё. Он понимал, что это необходимо, но боялся последствий. Уходить от ответа было нечестно по отношению к Деми, игнорировать её было ещё хуже. Но парня пугали не последствия для него, хотя и это давало повод переживать, а последствия для Уайт.

Переглянувшись с Изой, они пришли к молчаливому обоюдному согласию, что начать нужно с малого, с самых азов, так сказать.

– Ты помнишь Италию? – спросил Бернард, взяв в руку стакан воды, избегая взгляда Деметрии. – Ты была маленькой, но хоть какие-то воспоминания у тебя должны остаться, правда?

– Да, например, как часто мы с отцом бывали в библиотеках, пока мама работала, – отозвалась Деми, в голосе которой звучали нотки надежды на то, что она, наконец, услышит какие-то ответы. – Помню Ватикан. И бабушку с дедушкой. Они оставались со мной, когда родители были заняты. Мне было пять, когда маме предложили работу в Соединенных Штатах.

– Ей не предложили работу, – тихо проговорила Изольда, опустив взгляд в свою тарелку с крем-супом. – Вас нашли, и Майкл с Элизой вынуждены были перебраться в более защищенное место.

Деми шумно выдохнула. Снова эти разговоры о том, что кто-то их нашел, но она никак не могла понять, кто их искал и с какой целью. Она не помнила никаких проблем, которые требовали бы переезда из Италии.

– Границы Салема открываются для демонов лишь дважды в год, отследить там ведьмаков практически невозможно, – добавил Мортем спокойным голосом. – Поэтому их выбор и пал на этот город. Конечно, Ватикан больше защищен от демонского проникновения, но, как тебе известно, это не жилой город, – парень пожал плечами, будто они в самом деле просто говорят о политике столицы католицизма.

– Демоны, ведьмаки… Больше похоже на сказки, которые папа рассказывал мне в детстве, – Уайт, отрицая свои воспоминания, помотала головой.

Лейденшафт и Мортем снова переглянулись, и выражения их лиц заставило девушку представить, что она на каком-то экзамене, к которому, очевидно, она совсем не готовилась.

– То зелье, которым я убил демона у тебя дома, было взято из вашего подвала, – сказал парень, не сдержавшись и устремив взгляд прямо на Деми. – Самое простое: из ладана и тагетеса.

– Ладан и тагетес выгонят зло вон, нечести несчастной нанесут урон, – бездумно пропела девушка. Она хотела усмехнуться старой присказке, которая внезапно всплыла в её памяти, но заметив, с каким интересом на неё смотрят Бернард и Изольда, Деми поняла, что тут не до шуток.

– Есть в твоей голове стишок про вороново крыло? – Лейденшафт испытующе смотрела на Деметрию.

– Ворона крыло и пепел бузины – оружие зла в руках сатаны. Кровь невинных добавляешь, смерть на свет ты насылаешь, – автоматически ответила Уайт, но тут же спохватилась. Она отложила вилку и выпрямилась на стуле. – В той сказке таким зельем убили сестру папы.

– Офелию? – уточнил Мортем, промочив горло. – Это не сказки. Это история. – И он тут же отвёл взгляд от девушки, не желая больше сосредотачиваться на её эмоциях, которые каким-то болезненным эхом отдавались в его груди. Откашлявшись, Берн уткнулся взглядом в свою тарелку.

– Постойте, – тихо проговорила Деми, но её перебила Иза.

– Ну, Майкл говорил тебе, что всё ей рассказал.

– Всё ли? – хмуро отозвался парень.

– Рецепты элементарных зелий она знает. И судя по всему историю жизни…

– Постойте, – вновь послышался голос девушки, но её не услышали.

– Своих родителей тоже, – закончила мысль Изольда.

– Должна знать и многое другое, – как-то отстранённо и безучастно, будто не веря самому себе, подытожил Бернард.

– Постойте, – Уайт снова попыталась привлечь к себе внимание.

– Про демонов, про Совет, про предназначение всех ведьмаков, – воодушевленно перечисляла Иза, забыв про обед.

– Знает, просто думает, что это сказки, – согласился Мортем и поднял взгляд на Изольду. И тут послышался звон: Деми разбила пустою бульонницу.

Девушка присела и стала собирать осколки в салфетку.

– Простите, но вы никак на меня не реагировали, – дрожащим голосом сказала она. Глубоко вдохнув, она продолжила прибирать бардак, который устроила. – Мне просто нужно знать, что вы имели в виду, когда говорили, что это не сказки? – Уайт подняла взгляд на Мортема. Но, к сожалению, она, как обычно, не увидела в его глазах ни намёка на сочувствие или поддержку. Как будто стену выстроил… – Просто в этих «историях» разве что ковра-самолёта не было! А вы утверждаете, будто это всё было взаправду!

Девушку ответили в кабинет Мортема и усадили на мягкий диван. В скором времени прислуга принесла туда чай. Лейденшафт сидела рядом с Деми и пыталась немного привести её в чувство. Она говорила что-то о том, будто Майкл, как мог, пытался подготовить дочь к тому, с чем однажды ей придётся столкнуться. Да и Деми не могла уже отрицать, что она видела что-то необъяснимое в Салеме. Но если вспоминать истории отца, сопоставляя их с недавними событиями, начинает казаться, что реальность больше похожа на его сказки, чем на тот мир, в котором она жила почти восемнадцать лет. Остаётся вопрос: кто она в этом безумном мире?

Бернард передал её небольшую книгу, на которой значилось – «Книга Совета».

– Эту книгу писали многие поколения ведьмаков, но первую страницу написали те, кому сила досталась от высших существ, а не по крови, – сказал парень.

– Само собой, мир менялся, – подхватила Лейденшафт. – И потомкам первых ведьмаков пришлось вносить некоторые коррективы.

– Таким образом, набираясь опыта, но следуя первой своей задаче, они создали эту книгу, которую ведьмаки используют как своего рода инструкцию, – заключил Бернард.

Деметрия нахмурилась. Здравый смысл, которым она руководствовалась, отвергал всю эту историю, но также он смущенно молчал, когда она спрашивала его о том, что она видела и о том, что произошло с её родителями. И если сейчас она не могла доверять своему здравому смыслу, то своему отцу она верила, а он думал о возможности дружбы между ней и Мортемом. Поэтому Уайт открыла эту книгу:

Создав первых людей, древние Боги не могли прийти к согласию в вопросе о том, на каком положении люди должны быть по отношению к Великим. Человек был ничтожен в сравнении с Богами, но Создатели помнили, что наделили свои творения свободой выбора и стремлением к независимости. Некоторые из них были не согласны с такими решениям, считая, что творение не может и не должно стремиться к освобождению от Создателей. Так произошёл раскол на небесах.

Чтобы доказать свою правоту, некоторые Боги совращали людей, которые не могли противиться божественным силам. Те Боги хотели приподать урок своим Братьям и Сёстрам: люди не способны контролировать свои желания, люди несовершенны и потому – греховны.

Боги-Защитники слишком любили своё творение и не могли допустить их рабского положения. Ссоры Богов между собой вызывали страшные природные стихии, которые могли уничтожить человечество. И тогда пантеон Богов разделился. Защитники изгнали своих Братьев и Сестёр под землю, веря в то, что люди добродетельны, если их не совращать.

Но месть Тёмных Богов была страшна: они продолжали развращать невинных людей, опутывать их паутиной лжи, стремясь отвернуть их от Защитников. И чтобы влияние их было больше, Тёмные Боги пошли на крайние меры, создав демонов. Демоны рыскали по свету, исполняя волю своих Создателей, – обращали людей ко злу. Были люди чистые и светлые, на кого не действовали уговоры и обещания демонов, – таких слуги Тёмных Богов просто уничтожали.

Защитники недолго наблюдали, как человечество губит себя. Они обратились за помощью к тем, чьи души были без греха и мрака, и подарили им силы бороться со злом. И единственным Законом для первых Людей-Защитников были слова Богов: «Защищать невинных, но не наказывать виноватых».

Деметрия оторвала взгляд от книги и посмотрела на Мортема.

– Я знаю эту историю. Папа рассказывал мне её.

Тогда у Бернарда остался только один вопрос: как заставить Деми до конца поверить, что это не сказки?

Что ж, оставалось лишь показать.

– Ignis! – произнес Мортем, и в его руке запылал яркий огонь. Он был не больше какого-нибудь супермодного смартфона, но, увидев его, Уайт неосознанно сдвинулась на диване в сторону. Тем временем Иза только поджала губы, думая про себя, что её друг должен был хотя бы предупредить о своём представлении неподготовленную особу.

Бернард сжал ладонь в кулак и пламя исчезло.

– Если направить этот огонь, например, в стену, – он демонстративно протянул руку вперед, отчего Деми тут же закрыла голову. – То он будет жечь атакованное место. – Мортем опустил руку и нахмурился.

Уайт с опаской посмотрела сначала на стену, а затем на Бернарда. Ничего не произошло. К её удивлению стена была без изъянов, а молодой человек не загорелся.

– Вы просто психи! – она вскочила на ноги. – Вы хоть немного понимаете, что происходит?

Мортем и Лейденшафт в который раз переглянулись. Женщина пожала плечами, но осталась на месте.

– Мы-то понимаем. А вот ты нет, – заключил Бернард.

Изольда бережно протянула руку девушке. Деми не обратила внимания, но Лейденшафт аккуратно взяла её ладонь в свою руку. Если бы тогда Уайт посмотрела на неё, она бы увидела в глазах малознакомой женщины поддержку, которая ей так необходима.

– С меня хватит вашего вранья, – Уайт выдернула свою ладонь из рук Изы. – Я ухожу. – Деми бросилась вон из кабинета и побежала в комнату, чтобы собрать свои вещи.

Мортем сел за стол, настойчиво избегая глаз Изольды. Но когда она поднесла ему «Книгу Совета», он уже не мог её игнорировать. Бернард вздохнул. И если для других этот вздох значил лишь «Я больше ничего не могу сделать», то Иза знала мотивы своего друга и, как ей казалось, знала средство достижения его целей.

– Её найдут. У неё на спине мишень, – тихо проговорила Лейденшафт, кладя книгу на стол. – Нужно защитить её.

– Нельзя помочь тому, кто не хочет помощи, – отрезал Мортем. И в эту секунду, впервые за долгие годы, Иза увидела боль в глазах своего друга: как будто что-то умерло у него внутри.

Парень решил дождаться свою гостью внизу. Бернард уже час караулил Деми в гостиной, отвлекая себя виски. Но он и подумать не мог, что девушка с одним чемоданом и сумкой может так долго собираться.

Пока он ждал её, он раз за разом возвращался к причине его настойчивости найти Деметрию Уайт. И каждое его воспоминание отзывалось в нём глубокой тоской, после которой он вновь прикладывался к краю стакана. Цинично, но Бернард радовался тому, что смертные – в конце концов, умирают. Он прочел так много книг о любви, но теперь не думал, что кто-нибудь в состоянии описать его чувства спустя столько лет.

Смертным повезло: они могут просто забыть. И они забывают, в силу своей смертности, – они живут дальше, они ищут, стремятся. Они уникальны в своей способности не останавливаться. Бернард думал, что его жизнь остановилась очень давно. Он был просто уверен в этом, пока не встретил эту девчонку, которая умудряется не видеть очевидного и отрицать реальность.

Но тоска, гнетущая его десятилетиями, всё равно никуда не делать с появлением в его жизни Деми. Осуществление плана об избавлении от этой болезненной скорби зависело только от одного человека. Но этот человек не стремился спускаться, и уж тем более облегчить существование Мортема.

Парень поднялся наверх. Деми сидела на кровати и смотрела на раскрытый чемодан. Она посмотрела на вошедшего Бернарда и вздохнула:

– Я вспомнила, что мне некуда идти.

Мортем присел в кресло около стола, закинув ногу на ногу.

– Никто тебе не врет, – проговорил он. – Мы должны многому тебя научить, чтобы ты могла защищать себя и невинных людей. Ты рождена для этого.

Деметрия несколько секунд молчала, не отрывая взгляда от парня. Когда только она поднялась наверх, первое, что она сделала, – ущипнула себя. Но, к великому сожалению, Уайт не проснулась. Вся эта история, то, что она увидела, услышала, прочитала и вспомнила – стало складываться в одну картину. Картину фантастическую, но объяснимую.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.