Ирен Ресс
Сотни украденных жизней

ГЛАВА ПЕРВАЯ

В квартире было так тихо, что каждое своё движение мне приходилось контролировать. Я боялась издать лишний шорох, потому что могла нарушить покой матери. Без завтрака, лишь умывшись и наспех одевшись – я выскочила во внешний мир. От хлопка закрывшейся двери меня накатила ударная волна и унесла из подъезда. На тот день я была свободна.

По печальной и мокрой осенней улице ноги тащили меня в здание школы. И вот опять навстречу те две маленькие девочки. Они подбежали ко мне и начали дергать за юбку школьного платья. “Девочка, поиграй с нами! Девочка, не проходи мимо!” – Я лишь продолжила делать точные шаги вперёд, как они тут же растворились в воздухе. Я давно поняла, что по-другому нельзя. Иначе они бы таскались за мной весь день и вытворяли всякие гадости, чтобы привлечь внимание.

Я зашла в ворота школы. Меня там, как всегда, ничего нового не ждало. Думаю, я могла бы и не ходить, но делала это из-за отсутствия других дел. Только что сквозь тучи пробирались лучики света, и мне казалось, что будет солнечно. Но небо вдруг потускнело и будто намокло. Это было даже хорошо, ведь я очень люблю дождь. На самом деле во время него у меня начинают жутко виться волосы, и я становлюсь похожа на героиню ужастика. Но никто не обращает на меня внимания, поэтому я всё равно люблю дождь.

Как только я вошла в школу, то увидела директора. Он стоял, повернувшись ко мне спиной, и разговаривал с одной из учительниц. Я сразу же свернула в гардеробную, чтобы меня не было видно. Вообще, я старалась лишний раз не проходить мимо этого места. Каждый раз, когда меня там замечали, злобные вахтёрши начинали кричать или того хуже – обвинять в воровстве. Но я прихожу так рано, что никогда их не застаю. По мнению этих бабушек (молодые тётеньки в нашей школе редкость) раздеться ученик должен, стоя прямо у входа. Потом у него есть лишь пара секунд, чтобы повесить одежду и выйти без подозрений. Проблему воровства это, конечно, не решает. Если оставил хоть что-то в кармане куртки: что деньги, что просто жвачка – всё равно заберут. А в прошлом году у меня украли зонтик. Я до сих пор без него и хожу. Оказалось, что так даже забавнее.

Когда директор с учителем освободили коридор, я уже сняла себя обувь и пошла по направлению к лестнице. За ней находится вход в один из спортивных залов. Он маленький и редко используется. Обычно тут хранятся всякие мячи, зимой – лыжи, а ещё стоят старейшие лавочки, старее не видела ни разу в жизни.

–Привет, Дим!

В углу комнаты стоял высокий парень. Повернувшись, он заулыбался ярче солнца, но в целом сохранил свой печальный вид. Тёмно-каштановые волосы, серые глаза и холодно-бледная кожа не позволяли ему выглядеть слишком счастливым.

– Аня, Привет!

Дима быстро вышел из тёмного угла и приблизился к мне.

– Спасибо, что приходишь сюда, у тебя должно быть и поважнее дела есть. – со смятением сказал он.

– Совершенно никаких. Я общаюсь с тобой, потому что правда хочу. Прекрати переживать. Да и если не я, то кто?

– Да, никто кроме тебя – он ответил, слегка смеясь. – Но почему ты хочешь со мной общаться?

– Хм, но ведь больше никто не хочет слушать моё нытьё, а ты прям весь во внимании. И даже сам спрашиваешь постоянно.

– Не говори так, это вовсе не нытьё! Любому иногда хочется высказаться, а тебе тем более.

Я хотела просто улыбнуться ему, но не сдержалась. На моём лице дала просвет грусть. Он очень быстро считал всё, что я чувствовала и подошёл, чтобы обнять. Когда он захотел положить руку мне на плечо, она случайно прошла сквозь него. Я не смогла почувствовать прикосновенья. Печаль отразилась уже на его лице.

– Вот видишь, именно поэтому тебе надо найти себе живых друзей. Я ведь даже утешить тебя не могу.

– Замолчи, ты гораздо лучше этих безмозглых тел.

– Она ведь тебе ничего не сделала?

– Нет, ей бы для начала на ногах устоять. Но она, как всегда, кричала, что не даст мне сбежать от неё, как отец. Я просто закрылась в комнате, так что всё в порядке. – я попыталась сохранить беспристрастный вид, быстро говоря это.

– Делай так всегда, хорошо?

– Как скажешь.

Мы погрустили немного, и, когда оставалось уже совсем чуть-чуть до звонка, я приоткрыла дверь и оглянулась. В мою сторону никто не смотрел. Я быстро вышла и побежала в класс.

Поднявшись на лестницу, я оказалась в хаосе толпы. Толстая масса школьников пыталась добраться до верха любым способом. Для них это будто было чем-то вроде игры: кто столкнул всех вокруг и пролез вперёд – тот и победил. Я постаралась идти поближе к стене, но водоворот затянул и меня. Какой-то зверь нёсся вперёд с рюкзаком, болтавшимся на одном плече, и на повороте очень сильно ударил меня им. Он почти ускользнул, полностью наплевав на это, будто я для него мусор. Я не задумавшись схватила его рюкзак за свободную лямку и дёрнула. Он был слегка приоткрыт, и его наиболее мелкое содержимое разлетелось по лестнице.

Дикарь явно не привык получать что-то в ответ на своё поведение. Он развернулся ко мне с горящей яростью в глазах. Ещё чуть-чуть и из его рта мне бы на лицо полилась слюна, но не успело пройти и пары секунд, как он изменил свой взгляд: теперь в нём читался испуг. Вся масса школьников на лестнице затихла и смотрела на меня. К дикарю подбежал один из его друзей, схватил за руку и спустил вниз, чтобы собрать вывалившиеся вещи. Все остальные не решились двинуться, пока я не ушла. Я тогда подумала, что всегда всё заканчивается на самом интересном.

Я зашла в кабинет и села за последнюю парту рядом с окном. Остальные ученики уже давно были в классе. Пытаясь отвлечься от шума, я смотрела на улицу. Около школы было не так много жилых домов. Из этого окна не видно ни одного. Только несколько деревьев около школьного забора, а за ними дорога, по которой редко кто-то проезжал. Слева от школы находился большой сосновый лес, а справа она была отгорожена деревьями в два ряда. Казалось, будто она находится в какой-то глуши, но на самом деле так выглядел почти самый центр моего маленького города. Эта школа была в нём самая большая.

Я никогда сама не знала, нравился ли мне мой город или нет, но точно была уверена, что он бы пришёлся по вкусу поклоннику постапокалиптических фильмов. Примерная картина выглядела так: кое-какие дороги были только в центре, из-за постоянных дождей везде была грязь, а основная часть населения жила в своих частных домах, построенных из того, что попалось под руку. Это было бы очень похоже на какие-нибудь трущобы, но спасала потрясающая природа. Я думала, что это был самый обычный городок, но мне не с чем было сравнивать: с семи лет я не выезжала за его пределы.

В класс, громко хлопнув дверью, чтобы привлечь наше внимание, вошла учительница. Она медленно и чинно прошла к своему столу. По-другому ей не позволяли вес и возраст. Потом открыла журнал и наугад вызвала одного ученика к доске. Он подошёл будто к виселице.

– Рассказывай прошлую тему! – громко выбросила она, копаясь в бумажках на своём столе. Одноклассники, сидевшие на первых партах, повернули свои раскрытые учебники вперёд, чтобы дать приговорённому возможность прочитать хотя бы тему. Пятнадцать минут ушло на его жалкие попытки что-то промямлить.

– Плохо, садись – три! Ребята, в последний раз вам говорю, если будете также халатно относиться к домашнему заданию, я больше не буду ставить вам хорошие оценки!

Ещё несколько минут было затрачено на вынесение вердикта абсолютно всем, причём всё ещё копаясь в бумажках.

– Открывайте следующий параграф и чертите таблицу на три графы, в конце урока староста проверит!

Я опять повернулась в сторону окна. Прямо у ворот школы собралась стая ворон. Подул ветер, и они разлетелись. Все кроме одной. Класс находился на втором этаже, прямо над входом. Под окном был козырёк. Птица села на него и начал смотреть на меня то одним своим глазом, то другим. Не люблю этих бесовских созданий. Я посмотрела на него с желанием, чтобы он исчез. Существо оказалось не слишком глупым, распознало мою мысль и скрылось. В этот момент мимо меня прошла староста класса. Мы встретились с ней взглядом, и она быстро отвела его. Вообще, она очень милая, как по мне. Не такая завистливая и злобная, как многие другие в моём классе. Я хотела с ней подружиться, но это было не взаимно. Староста быстро проверила остальных и сказала учительнице, что все справились. Прозвенел звонок. Я подождала, когда все выйдут из класса и сделала то же самое.

Из-за отсутствия завтрака у меня жутко болел живот, я спустилась в столовую. В это время там едят начальные классы, а мне нравится за ними наблюдать. Я поздоровалась с работниками кухни, они меня любят и не жалуются, когда я ем не в положенное время. Хорошие тётеньки, но слишком много разговаривали. Постоянно слышала, как они строили парочки из учителей или старшеклассников и отчитывали завучей.

Я села за крохотный свободный столик в конце столовой. Мне было очень интересно слушать, как маленькие дети за соседним столом говорили, что им не вкусно и что мама готовит лучше. Я была рада есть эту манную кашу и бутерброд с маслом, потому что мне они достались бесплатно. У меня была льгота, как у ребёнка из неполной семьи. Иногда я брала деньги у мамы и готовила что-то получше, но это редко: обычно их у неё не было.

Я ненадолго оторвала взгляд от еды и увидела впереди, за широким проходом в столовую, незнакомого парня. "Может новенький." – Было первое, о чём подумала я. Когда он понял, что я смотрю в его сторону, то поймал мой взгляд и отсканировал меня с ног до головы. Это было дерзко, и я лишь кинула ему короткий презрительный взор. "Точно новенький, если бы успел поучиться тут, ему бы сказали со мной не общаться."– пронеслось в голове. Я прикончила свою еду и пошла относить тарелку.

Другие уроки прошли по тому же принципу, что и первый. Осталась физкультура, но я на ней ничего не делала. То есть должна была что-то делать, но никто в классе не хотел брать меня играть в волейбол или футбол, а больше мы особо ничем и не занимались. Я никогда не доставляла неудобств учителю физкультуры. В его глазах я была самой спокойной ученицей, так что иногда он разрешал мне выходить из зала прямо во время урока. Я воспользовалась своей привилегией и отпросилась в библиотеку. Там как раз было пусто, как мне показалось.

В этих рядах шкафов с книгами очень легко спрятаться, если не издавать звуков. У меня был большой страх так на кого-то наткнуться, но обычно натыкались другие. На меня. И очень забавно при этом кричали от неожиданности. Я зашла глубоко в стеллажи и пыталась найти там что-то интересное. На самом деле я пришла туда не без цели. Недавно моя интернет-подруга с другой части страны упомянула, что на каком-то школьном мероприятии её класс заставили смотреть фильм с историей образования их города. Её городок такой же маленький как и мой, но у него есть история. А про наш город даже в интернете нет никакой информации, кроме той, что он существует. Я так же узнала, что библиотеки часто занимаются тем, что собирают информацию о городе. Я никогда там таких книг не видела, но решила ещё раз проверить. Просто от скуки.

Я услышала хлопок двери и голос: “Валерия Дмитриевна, вы здесь?” По нему я поняла – это был директор. Я решила, что он увидит, что заведующей библиотеки нет, и скоро уйдёт. Но дверь так обратно и не захлопнулась. Я хотела выйти из стеллажей, чтобы посмотреть, но краем глаза заметила, как его фигура возвышается прямо рядом со мной. Если бы я не была достаточно внимательна, он бы меня точно напугал.

– Здравствуйте, Валентин Сергеевич!

– Привет, Анна, ты опять пропускаешь физкультуру? – медленно проговорил он.

– Да, но ведь лучше, если я буду проводить время в библиотеке с пользой, чем просто так сидеть в спортивном зале на лавочке.

– Да, я с тобой согласен. Как твоя мама себя чувствует?

– Хорошо, Валентин Сергеевич.

– Ну и отлично. Ты здесь что-то искала?

– Да, не то чтобы мне нужно что-то конкретное, но…

Он меня перебил.

– Но?

– Здесь есть какие-нибудь книги про историю нашего города?

– О, нет, таких нет. В нашем городке нет совершенно ничего примечательного. Раньше тут была деревня, потом построили завод и на работу приехали люди. Сейчас он закрыт, но жители остались. Вот и всё.

Он сказал это так быстро, как отрезал, и мне не захотелось продолжать спрашивать.

– А, ясно, спасибо.

Он улыбнулся мне как-то слишком неестественно и направился к выходу. Когда я услышала хлопок двери, то решила проверить, точно ли он ушёл. Я медленно сделала несколько шагов вперёд и подошла к концу стеллажей. Навстречу мне вышел какой-то парень. Я чуть не врезалась ему прямо в грудь. От испуга и с недоумением во взгляде я подняла голову. Это был тот самый дерзкий парень из столовой.

– Почему директор школы спрашивает тебя о маме?

– А почему тебя интересует мой разговор с директором?

– Ну это же не секретная информация, да?

– Не секретная. Он с начальной школы ещё постоянно с мной так разговаривает. Говорил, что был знаком с моим отцом. – спокойно ответила я, внимательно рассматривая собеседника, что-то в нём было не то.

– Тебе это странным не кажется?

– Кажется. Мне и ты странным кажешься. Что это за способность появляться из неоткуда?

– Почему же из неоткуда? Я просто взял и зашёл через дверь.

– А с директором ты не здороваешься?

– Нет смысла. Ты ещё страннее меня, так что не тебе мне об этом говорить.

– Согласна. Рада, что ты понял. Но не переживай, скоро тебе объяснят здешние правила, и ты начнёшь меня избегать. Не придётся терпеть мои странности.

– Почему бы тебе самой не рассказать мне здешние правила?

– Они мне не нравятся.

– Знаешь, я не думаю, что начну тебя избегать. Я не поддаюсь общественному влиянию.

–Это ты сейчас так говоришь.

Я сделала шаг в сторону, намереваясь уйти. Он резко поднял свою руку так, что я должна была упереться в неё, но у меня не было никаких ощущений, кроме чувства холода. Я застыла на месте.

– Так ты тоже призрак? – смотря прямо ему в глаза, громко спросила я.

– Именно.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Я была в недоумении и думала только о том, почему сразу не догадалась. Необычный призрак пристально смотрел на меня и тоже выглядел удивлённым.

–Почему ты видишь призраков?

– Это моё проклятие.

– За что?

– Ты задаёшь так много вопросом!

– Мне просто очень интересно, чем такая скучная девушка заслужила этот дар.

– Ты такой прямой и бестактный. Дай угадаю, ты умер поплатившись за свой язык?

– Нет, не угадала.

Он сел на подоконник и направил свой взгляд куда-то далеко сквозь окно.

– На самом деле, я не знаю, как умер.

Я в недоумении смотрела на него и пыталась понять, что он имеет в виду. Судя по взгляду, выражению лица и всей атмосфере, это было что-то тяжёлое для него.

– А это как? Можешь рассказать мне всё, если хочешь. – смягчилась я, мне даже стала обидно, что затронула эту тему.

– Нет, мне нужно подумать, пока.

Он встал и вышел через дверь." Для красоты что ли? Или он не знает, что может ходить сквозь стены?" – прокричал мой внутренний голос. Я немного разозлилась, что он вот так ушёл, но в целом мне стало грустно.

Уроки закончились, и я пошла домой. Я проходила под зданием школы. Оно было действительно гигантское. Половина кабинетов даже не использовалась. Мне казалось, что история этого здания такая же огромная, как и оно само, ведь я видела здесь очень много призраков. У них была одна общая черта – никто не хотел рассказывать мне, как он умер. Я подумала, что этот парень один из этих "школьных" призраков. Но он выглядел совершенно по-другому, поэтому я об этом не догадалась. По призракам видно, что они жили в прошлом. На них старая школьная форма или просто, убого выглядящая одежда, которую сейчас уже никто не носит. На том парне совершенно точно были вполне современные кроссовки. Будто он умер совсем недавно. Мне всё больше казалось, что этот призрак взялся совершенно из ниоткуда, и его не должно было здесь быть.

На пол пути к дому я остановилась и походила туда-сюда. Потом прошла ещё пару метров, но села на качели. Дальше пошла гладить бездомных кошек и собрала гербарий из кленовых листьев, но начало темнеть и мне пришлось пойти домой.

Я подошла к подъезду. Всё вокруг было забросано сигаретными окурками. Наверное, кто-то курил совсем недавно, так как воняло ужасно. Я двумя руками открыла тяжеленую дверь и вошла внутрь. Единственным источником света там служил последний лучик солнца, попадавший внутрь через маленькое окно. Лампочки почти никогда не горели.

Я встала напротив двери и медленно вставила ключ, потом повернула его два раза и надавила на ручку: открылась. Разувшись, прошла в главную комнату. Мама лежала там половиной тела на полу, половиной на диване, рядом с пустой бутылкой. Она спала. Я налила себе воду, достала печенье и тихо отнесла всё в свою комнату. Потом закрыла и подпёрла дверь. На улице к этому времени уже почти село солнце, и я включила свою маленькую настольную лампу. Открыла на телефоне учебник и начала читать. Все, кто заканчивал школу в нашем городе, шли учиться в наш местный колледж. А я всегда мечтала уехать.

Я не заметила, как заснула прямо за столом. Но пришлось проснуться, мама встала и начала стучаться ко мне в комнату. Она кричала, что я не благодарная дочь, что я должна выйти и поприветствовать мать. Я представила её внешний вид и запах в этот момент. Мне не захотелось выходить. Я надела наушники, включила музыку и легла на кровать. Слабый звук наушников не до конца заглушал её крики, но когда я закрыла глаза, весь шум вокруг медленно растворился, будто бы рядом никто и не кричал, а я была одна на всём свете.

Я проснулась где-то в четыре утра: спать больше уже не могла. В квартире было очень тихо, и я решила приоткрыть дверь. Было слишком темно. Я включила маленький настольный светильник и увидела, что в комнате пусто. Тогда я прошла в коридор: маминой обуви не было. Не знаю, куда она могла пойти, но моё счастье в тот момент было запредельным. Я тут же набрала горячую ванну и пролежала там чуть больше получаса. Потом заварила чай и начала искать что-то на завтрак. Я вспомнила, где спрятала пачку овсянки в прошлый раз, когда у меня были деньги. Овсянка на воде с чаем это конечно не пир, но всё же лучше, чем ничего. Я уже почти доела, когда услышала звук открывающейся двери. Я подумала, что всё равно не успею забрать еду и запереться в комнате, так что решила испытать судьбу. Вдруг она не обратит на меня внимание? Но она сразу же повернула ко мне на кухню.

– Как только мать ушла, так сразу же вышла?

Её рука направилась ко мне. От испуга я оттолкнула маму в сторону, помчалась в комнату и схватилась за ручку двери. Она быстро последовала за мной и начала пытаться открыть её. Тумбочка, которой я подпираю дверь, стояла рядом, но если бы я ослабила хватку за ручку, чтобы её подвинуть, мама ворвалась бы в комнату. Тогда я одной ногой упёрлась в дверь, а руками потянулась в сторону и подвинула тумбочку. Выброс адреналина в кровь помог мне сделать это быстро.

– Я тебя родила, а ты от меня прячешься!

"А почему бы не прятаться, когда ты так агрессивно себя ведёшь?" – Подумала я. Ведь нет смыла разговаривать с тем, кто тебя никогда не поймёт. Мне нужно было в школу. Точнее, я не могла оставаться дома. Я оделась, взяла сменную обувь, которую всегда храню в своей комнате, но тогда мне предстояло пойти в ней и по улице. Потом кинула в рюкзак пару книг, чтобы мне не было скучно на уроках.

Выход через дверь для меня точно был заблокирован, хорошо, что квартира была всего лишь на втором этаже. Я полностью открыла окно и сбросила рюкзак вниз. Конечно, я не собиралась просто спрыгнуть. Я повернулась назад к окну, крепко схватилась за подоконник и спустила ноги назад, кончиками пальцев нащупала трубу и встала на неё, потом присела и уже с неё спрыгнула. Я снова была свободна, но только теперь я поняла, что появилась кое-какая проблема. Когда я шла на кухню, то взяла телефон с собой и, кажется, оставила его там. Вернуться я бы уже не смогла, так что просто пошла в школу. Мои волосы не до конца досохли, а на улице было немного прохладно. Я не сильно обратила на это внимание и не торопясь пошла по своему обычному пути.

На самом деле, в тот момент мне было плохо, очень плохо. Я привыкла запираться в своей комнате, привыкла избегать матери, но каждый день из-за этого мне было тошно, мерзко. Хотя я и не мечтала о чём-то другом. Представление о том, что в какой-то из дней моя мать перестанет пить, попросит у меня прощенье и мы будем жить как счастливая семья, в моей голове было глупостью. Чтобы не испытывать боль, я просто перестала видеть в ней близкого человека. По крайней мере, мне так казалось. Как не странно, я чувствовала себя эгоисткой и плохой дочерью.

С этими мыслями я не заметила, как пришла в школу. Пока на лестнице не было толпы, да и вообще во всей школе почти никого не было, я посмотрела своё расписание и взяла ключ от нужного кабинета. Когда я зашла внутрь, то увидела того парня-призрака. Он стоял бледный, как мраморная статуя, около открытой форточки. Над ними развивался тюль. Видимо, он всё-таки был в курсе, что умеет ходить сквозь стены.

– Привет, ты меня ждёшь?

– Да, я обдумал то, что хотел. У меня есть к тебе предложение.

Я не ожидала такого ответа, поэтому с подозрением посмотрела на него.

– Для начала скажи своё имя, как ты можешь мне что-то предлагать, когда я даже имени твоего не знаю.

– Я расскажу тебе всё, как только ты согласишься, и кое-что пообещаешь.

– Подожди, я правда не понимаю, ты можешь мне нормально всё объяснить.

– Вчера я не был уверен, стоит ли тебе всё рассказывать, но я кое-что узнал, и теперь понимаю, что у нас могут быть общие цели. Ты ведь хочешь узнать, как пропал твой отец?

– Так ты на меня уже справки навёл, да? Хочу, но разве это возможно, прошло уже десять лет?

– Я думаю, возможно.

Он сказал это так уверенно, что его слова, кажется, застряли у меня в голове.

– Нет, и не надейся, я не хочу верить какому-то очередному призраку.

– А призраки что, постоянно врут?

В это время дверь в класс открылась и зашёл мой одноклассник. Мы с испугом посмотрели друг на друга, и я молча села за парту, отвернувшись в сторону окна и стараясь игнорировать подозрительного призрака. В этот момент он взял книгу со стола учителя и кинул её в конец класса. Ученик, сидевший в классе, конечно же, не понял, кто бросал. Он с ужасом выбежал, а я вскочила из-за парты с выступающими слезами на глазах и красным лицом.

– Ты что, так сильно этого боишься? Что люди увидят ту мистику, которая вокруг тебя происходит? – он сделал паузу, а потом продолжил – Пожалуйста, выслушай меня, и ты поймёшь, что я не вру.

Я почувствовала, что сегодня уже не смогу присутствовать на уроках. У меня будто не было выбора: он сказал идти за ним, я так и сделала. Мы поднялись на четвёртый этаж. Казалось, сюда уже несколько лет никто не заходил. Со стен слезала синяя, прямо как в больнице, краска, в некоторых местах лежал разодранный линолеум, в других деревянный пол выглядел так, будто скоро провалится. Двери в кабинеты были открыты или их вообще не было, а деревянные оконные рамы пропускали холодный воздух. Было очень темно, из-за пасмурной погоды. Мне показалось, что сейчас этот парень меня убьёт, и я пополню коллекцию школьных призраков. Может быть, так они здесь и появлялись всё это время. От этих мыслей, я начала осматриваться, чтобы найти там что-то, что бы помогло мне защититься от призрака, но почему-то продолжала следовать за ним. Он прошёл в глубь коридора. К удивлению, там стояла лавочка.

– Тебе ведь ничего не будет, если ты пропустишь урок?

– Скажу что-нибудь учителям потом.

– Учителям? Ты все уроки собираешься пропустить?

– Да. – быстро ответила я, села на лавочку, прижала к себе портфель от холода и отвернулась в сторону. Мне представилось, как я сижу на уроке и весь класс только и шепчется о том, что я ведьма, а мне приходится притворяться, будто я ничего не слышу. Парень собирался рассказать что-то важное, но я не готова была слушать. Он тоже это понял.

– Тебе холодно? Извини, я не чувствую холода, поэтому не подумал прежде чем привёл тебя сюда. У меня, как видишь, нет куртки или чего-то такого. – посмеялся он.

– Зачем спрашиваешь, если помочь нечем? – довольно холодно сказала я.

– Потому что я не плюю на чувства людей, ясно? Тебе это кажется странным? – ответил он раздражённо.

Я посмотрела на него." Как этот эгоист может так говорить? "– Пронеслось в мыслях.

– Именно поэтому ты решил сегодня испортить мне день?

– Слушай, просто не позволяй мнению других портить тебе дни. Неужели это так важно, что они думают?

– Тебе не важно, ты-то умер, а я вообще-то ещё жива.

– Меня и при жизни ничьё мнение не интересовало. Я был независим.

Он попытался улыбнуться, наверное, чтобы убрать напряжение между нами. Я его уже практически ненавидела, так что это было тщетно.

– Рада за тебя, но не верю. Люди, которые так говорят, обманывают себя. Любой человек, который хоть как-то контактирует с социумом, зависит от чужого мнения.

– Всё верно, я и не контактировал. Вернее, я не был членом какой-то социальной группы, которая могла бы оказывать на меня давлении.

– Ты и в школу что ли не ходил?

– Нет, я занимался по интернету.

– Но что ты тогда делаешь здесь? – в абсолютно ничего непонимающем тоне спросила я.

– Я уже говорил, что расскажу тебе всё, как только ты дашь мне обещание.

Я не собиралась соглашаться, но этот призрак показался мне интересным, поэтому решила спросить.

– Что за обещание?

– Пообещай мне, ничего не говорить о себе директору и всем учителям этой школы, хотя, лучшее вообще никому из этого города. Если они у тебя будут что-то спрашивать, отвечай многосложно и старайся уйти от них. Ты согласна?

– И это всё?

– Всё. Так что?

– Ну на такое я могу согласиться. Нет, не так. Я согласна.

Он явно был рад тому, что я ответила.

– Теперь ты должен назвать мне своё имя.

– Давид.

– Анна.

– Знаю, прочёл в классном журнале.

После этого он отвернулся в сторону, как будто услышал чьи-то шаги. Давид взял меня за плечо и потащил в класс рядом. Мы встали в углу. Краем глаза я посмотрела, что же там в коридоре. По нему в соседний с нами класс медленно тащился призрак. Одного взгляда на него мне хватило, чтобы прийти в ужас. Вся правая половина лица у него была залита кровью, и через глазницу насквозь проходила длинная школьная указка. Я вспомнила, как одна наша учительница кричала на хулигана, носящегося с указкой по классу и замахивающегося на одноклассников, что один такой уже был и выколол себе глаз. Тогда я думала, что учителя говорят такое, потому что всегда проще запугать ученика, чем нормально объяснить последствия. Но теперь, кажется, – как минимум один такой случай реален.

Как только призрак зашёл в соседний класс, Давид махнул головой, чтобы я шла за ним. Мы тихо продвинулись немного по коридору, и он открыл какую-то тяжёлую железную дверь. Там была лестница вниз, но не было окон, если дверь закрыть – не будет почти ничего видно.

– Включи фонарик в телефоне.

– У меня его с собой нет.

– Нет телефона? – он повернулся ко мне с недоумением на лице, что я даже почувствовала себя немного неловко. – Ладно, тогда просто давай мне руку. – Давид протянул мне свою призрачную ладонь.

– Не надо, я сама.

Я подошла к лестнице и хотела взяться за перилла, но увидела там здоровенного чёрного паука и чуть не завизжала от страха.

– Ясно. – сказал он, сразу же закрыл дверь, взял меня за руку и потащил вниз. Он шёл ровно и быстро.

– Ты что, видишь в темноте?

– Ага, это одна из моих супер-способностей. Мы, кстати, сейчас выйдем из школы.

– Что? Зачем?

– Ну ты же сказала, что все уроки прогуляешь, тогда что делать в школе? А, стой. Твоя сменная обувь. Нам же нужно её взять.

– Нет, не нужно, пошли. – ответила я с ещё большей неловкостью.

– Что такое, так ты пришла без неё? – он слегка посмеялся.

Мы спустились. Давид отодвинул какой-то кирпич от двери и она открылась, мы вышли на улицу.

– Ты точно никогда не учился здесь? Откуда ты тогда знал, что там был спуск?

– Я последние несколько дней тут шатался и обошёл всё здание.

Я резко вспомнила, что он упомянул недавно кое-что важное.

– Ты говорил что-то про моего отца, я дала тебе обещание, так что расскажи мне всё, что знаешь.

– Давай я расскажу тебе всё с самого начала, иначе ты ничего не поймёшь. Хотя, я и сам не уверен, что что-то понимаю. Я сказал, что не знаю, как умер. Это было буквально так. Вечером мой отец уехал в дом моего дедушки. Я постоянно остаюсь дома один, поэтому даже не обращаю на это внимание. Но неожиданно мне позвонил один из моих учителей, и спросил про странное сообщение от моего отца.

– Так у тебя всё-таки были личные учителя?

– Да. В сообщении говорилось, что я поступил в какую-то школу, и мне больше не нужны занятия. Мне отец ни о чём подобном мне не говорил. Я ответил учителю, что перезвоню, когда поговорю с отцом. Но вообще, я был в шоке от такой новости. Я много раз звонил ему, но трубку он не брал. Через пару часов он всё ещё не приехал. Тогда я просто взял велосипед и сам собрался к нему. Но где-то на середине дороги – я умер. Я помню только, что всё пространство вокруг меня резко остановилось, потом появилось много каких-то маленьких огоньков, а после всё пропало.

– Каких ещё огоньков? На тебя что, светлячки налетели?

Лицо Давида впало в ступор.

– Слушай, я просто рассказываю, всё что помню. Я сам понятия не имею, что это было.

– Ладно. Ну и что дальше?

– А как ты думаешь?

– Ну понятно – ты стал призраком, но куда делось твоё тело?

– Я просто очнулся дома. Как будто меня телепортировало.

– А как ты тогда понял, что умер?

– А я сначала не понял. Очнувшись, я сразу же побежал на то место, но ничего не нашёл. Я обошёл всё вокруг, но ни велосипеда, ни следов крови не было, поэтому мне и не пришло в голову, что я мёртв. Уже начало темнеть, и мне пришлось вернуться домой. Я решил позвонить в полицию, хотя не представлял, что им сказать. И тогда заметил первые странности. Я говорил в трубку, но меня никто не слышал. Естественно, полиция не приехала. Всю ночь у меня была паника, и только на утро я вспомнил, что не ел с прошлого завтрака. Но мне почему-то не хотелось ни есть, ни спать. Потом моё тело случайно прошло сквозь предмет. Только тогда я догадался, что стал призраком.

Он остановил свой рассказ и посмотрел мне прямо в глаза, ожидая реакции. Я не представляла, что на это ответить, но мне стало очень страшно. С одной стороны это звучало, как будто он прочитал это в какой-то фантастической книжке, но с другой, Давид выглядел очень честным. Мне показалось, что ему самому очень страшно и одиноко, ведь рассказ давался ему с трудом, хоть он и очень хотел это скрыть. Когда я заметила это, то вспомнила, что сейчас я единственная, кто может его слышать. Я представила, как вдруг стану призраком. Так же неожиданно и без причины, как он. Без возможности с кем-либо заговорить. Я бы потеряла гораздо меньше, чем он. И всё равно, страх появился.

– Ты ведь не веришь мне, я прав?

Он продолжал пристально смотреть на меня и сделал попытку приблизиться. Тогда я неожиданно для себя вздрогнула, и даже немного отшатнулась. Он понял, что мне страшно, но не знал, что с этим делать. Мы продолжали смотреть друг на друга несколько секунд, пока не раздался непредвиденный и громкий раскат грома. Я завопила от неожиданности. Мой крик удивил моего собеседника больше, чем гром. Возможно, после того, что с ним произошло, он разучился бояться.

– Гром не убивает людей, тебе не зачем так кричать. Пошли быстрее, пока дождь не начался.

Мне было стыдно, и я ничего не ответила. Мы уже ушли далеко от самого здания школы, но всё ещё находились на его территории. Давид подошёл к забору.

– Тебя подсадить?

– Не нужно

– Ну как хочешь.

Он перелез через забор и ожидал, что я сделаю тоже самое. Мне не хотелось утруждаться, и я присмотрелась к ширине прутьев. Я перекинула свой рюкзак через забор и аккуратно просунула между прутьями сначала руку и ногу, а потом и полностью пролезла. Он конечно не подумал, что так можно было сделать. Не ищет лёгких путей. Хотя может быть он бы там просто застрял. Давид был намного выше меня, но я не могла определить его точный рост на глаз. Да и плечи у него были широкими.

Он продолжал меня куда-то вести. Я хотела прервать молчание, но Давид сделал это первым.

– То, что ты можешь видеть призраков, это ведь на самом деле связано с твоим отцом, да?

– Скорее всего. Он был первым призраком, которого я увидела. Хотя я тогда тоже не поняла, что он был мёртв. До меня это только через несколько лет дошло.

Давиду это показалось очень смешным.

– Серьёзно? Несколько лет?

– Мне было семь, и я была обычным тупым ребёнком. Что тебя здесь удивляет? Просто вечером ко мне пришёл отец, и сказал, что нам с мамой надо срочно уехать из города. Я спросила, почему он сам не поговорит с ней, а он расплакался. Больше папа домой не приходил. Его искала полиция, хотя скорее делала вид, что искала. Я рассказала матери, что говорила с отцом, но она, конечно, мне не поверила. Списала на детские выдумки. Когда я поняла, что могу видеть призраков, то вспомнила этот момент. Тогда всё и прояснилось.

– Ясно. – грустно ответил он.

– Ты мне так ничего и не сказал про то, как твоя история связана с моим отцом.

– Я тебе в принципе ещё очень многое не рассказал. Что бы ты сделала в моей ситуации? Ну, после того как поняла, что мертва.

– А как давно это произошло?

Он замедлил шаг и отвёл глаза в сторону, но не так как будто врёт, скорее будто не хочет думать о чём-то для него неприятном.

– Почти месяц назад.

– Понятно, я представить даже не могу, что ты делал всё это время.

Он собрался с мыслями и ответил.

– Вообще, не так важно, что я делал. Это никак не помогло мне. Я до сих пор не знаю, что произошло. Мы почти пришли. – добавил он последнюю фразу, чтобы разбавить разговор чем-то не таким печальным.

– Я даже не знаю, куда мы идём.

– Аня, ты такая странная. Какой-то призрак ведёт тебя за собой, а ты даже не спрашиваешь – куда.

Он пытался пошутить и сделал акцент на "какой-то призрак", но мне не было смешно. Ещё я немного смутилась из-за того, что он сократил моё имя. Меня Аней до этого только Дима называл.

Всё время пока мы шли, моросил дождь, но до нас капли почти не долетали. Мы были спрятаны под ещё не опавшей листвой густого леса. Под ногами шелестели уже мёртвые листья, а воздух был приятно влажным. Так мы шли ещё несколько минут, пока не увидели высокий забор, из-за которого выглядывала плоская крыша. Я никогда не видела таких домов и не знала, как назвать такой тип постройки. Давид подошёл к калитке. Сбоку находилась какая-то чёрная квадратная штука. Он приложил к ней палец, и калитка открылась.

– Она работает по отпечатку пальца?!

От моего громкого тона Давид резко повернулся. Наверное, он подумал, что я веду себя ненормально. Я никогда правда не видела раньше таких замков, у меня было право удивиться.

– Заходи.

Я прошла во двор, и он закрыл за мной калитку. Первое, что я увидела под ногами – плитка. Ей аккуратно была выложена дорожка к дому. На середине она разветвлялась и вела к небольшому прудику справа. Плитка также была около огромного гаража. Весь остальной, свободный от дома участок, а он выглядел огромным, был покрыт плотным газоном. Рядом с прудиком были высажены кустарники с красивыми синими цветами. С левой стороны стоял большой дуб, на одной его ветви висели качели. Я хотела подойти к ним, но услышала громкий лай. На меня бежал большой пёс, а его длинная шёрстка летела за ним. Он хотел подбежать ко мне, но Давид вышел вперёд.

– Это друг, не рычи.

– Когда это мы стали друзьями?

Мой вопрос был полностью проигнорирован. Пёс кинулся к Давиду в объятья, но случайно проскочил сквозь, и, расстроившись, начал скулить и бегать вокруг хозяина. Я опустилась к нему и протянула руку, он медленно приблизился и понюхал её. Так мы с ним познакомились.

– Его зовут Рейнольд, ретривер.

Я продолжила сидеть на корточках и гладить пса, но неожиданно для себя чихнула. Только сейчас я вспомнила, что всё время, пока мы шли, мне было холодно.

– Ты замёрзла? Пошли в дом.

– Я кивнула.

– Слушай, я действительно не могу понять, если у твоей семьи так много денег, чтобы построить этот прекрасный дом, то почему именно в таком захолустье? Извини, если вопрос немного наглый.

– Я бы ответил, но не знаю. У меня вся семья по линии отца здесь жила. Просто так получилось.

Мы подошли к двери. Он отодвинул сначала первую полностью стеклянную дверцу, а за ней была вторая, которая тоже открывалась по отпечатку пальца. Как только дверь распахнулась, внутри автоматически загорелся свет

– А кем работали твои родители? Ну точнее… – я вспомнила, что он ещё ни разу не упоминал о своей матери, но он уже начал отвечать.

– Мама не работала, пока я был маленьким. Сейчас не знаю, она уехала от нас лет семь назад. Можно даже сказать, что сбежала. У отца свой бизнес – служба доставки. Он обычно удалённо им управлял, но примерно раз в месяц уезжал на пару дней, посмотреть, как там всё на практике решается.

Пока Давид говорил, я немного осмотрелась. Огромное пространство у входа в дом было и столовой и гостиной одновременно. Я сняла обувь.

– Хочешь горячий шоколад?

– Конечно хочу! А можно?

Я сказала это с таким восторгом, что он сначала удивился моей бурной реакции, а потом радостно улыбнулся и ушёл на кухню. Я правда тогда очень захотела этот горячий шоколад. Во-первых, потому что я не до конца понимала, что это. Шоколад, который просто растопили? В любом случае, это должно было быть вкусно. Во-вторых, атмосфера этого безумно красивого дома, с видом на не менее красивую природу, абсолютно располагала к чему-то такому.

Я начала вертеться по сторонам, чтобы лучше рассмотреть, что меня окружает. Потолки были непривычно высокими. Слева от меня, посередине всей большой комнаты была лестница, а за ней огромный диван с подушкам, ковёр, и тумбочка с телевизором. У самой стены стоял шкаф набитый книгами, там была ещё одна дверь. Больше я ничего не могла увидеть из-за лестницы. В ту же секунду вернулся Давид. Он принёс мне полную красную кружку горячего шоколада.

– На чём мы остановились?

Я взяла кружку, медленно поднесла к губам и, закрыв глаза, попробовала. Было очень вкусно, как я и ожидала. Давид пристально смотрел на меня, и я решила, что пора ответить.

– На службе доставки твоего отца. Что с ней сейчас?

– Примерно то же, что и с моими учителями. На сайте доставки просто сменились данные о хозяине компании. А в мобильном банке я увидел, что новый владелец переводил моему отцу деньги на следующий день после его исчезновения. Как будто отец продал компанию, но сумма сделки была ничтожной.

– Твой отец мог сам это сделать?

– Я уверен, что нет.

– Тогда это звучит как заговор.

– Причём вперемешку с мистикой. – добавил он.

– Я бы хотела сказать, что не верю во всё это, но я не в том положении. – я немного улыбнулась.

– Про твоего отца, впервые я увидел его полное имя в записной книжке своего. Он всегда носил её с собой, а в какой-то момент оставил во внутреннем кармане пиджака. Мне стало интересно, вот я и достал. Сначала я подумал, что он просто записывает туда свои дела, но когда уже хотел закрыть, увидел с обратной стороны большой список с именами. Но тогда это не показалось мне странным. После своей смерти я решил проверить всё, что было в его кабинет. Там лежит одна папка, где так же были указаны фамилии, но было и больше. Немного биографии, дата смерти. А когда я увидел твою фамилию в классном журнале, то сразу же понял…

Я его перебила.

– Что конкретно там написано про него?

– Что он был учёным вроде этнографа. Его заинтересовали местные легенды, мифы и поверья, вот он сюда и переехал. Там была заметка вроде: "неудивительно". Ещё, что у него остались жена и дочь. И дата смерти. Это всё.

– Зачем твоему отцу эта информация?

– Не думаю, что для плохих целей. Видимо, он что-то расследовал. В итоге – сам пропал.

– Я не понимаю смысл заметки, твой папа тоже считал, что местные легенды какие-то уникальные.

– Не помню, чтобы он вообще ими интересовался. Я сам обратил на это внимание, но мало ли о чём он мог подумать.

В это время от тяжёлых туч на улице стало совсем темно. Раздался очередной гром и тяжёлый дождь начал стучать по крыше. Давид вышел на улицу и позвал пса домой. Я вспомнила кое о чём, что заметила ещё раньше.

– Что ты чувствуешь, когда касаешься предметов?

– Всё тоже самой, как когда я был жив.

– Но у тебя это получается не так, как у других призраков. Большинству из них даже с усилием не каждый раз удаётся что-то взять или передвинуть. А ты делаешь всё это так легко.

– Не знаю…Когда я на чём-то сконцентрирован, это и получается легко. Хочу открыть дверь – открываю, хочу пройти сквозь – прохожу. А если я, к примеру, неосознанно и в размышлениях хожу по комнате, то могу просто нечаянно выйти на улицу. Может быть, это потому что я только недавно лишился своего тела. Ещё не успел потерять связь с этим миром.

– Наверное поэтому.

Горячий напиток помог мне почувствовать себя лучше, но не на долго. Я ощутила странный озноб по всему телу.

– Где тут туалет?

Давид указал мне на дверь, которая была сзади меня, поэтому я её не заметила. Он всё ещё возился с псом и вытирал ему мокрые и грязные лапы. Я прошла в ванную и решила умыться, но прежде внимательно посмотрела на своё отражение в широком красивом зеркале. Лицо как всегда выглядело слишком бледным. Мне показалось, что это я выгляжу, как призрак. Я прикоснулась к своему отражению, а оно смотрело на меня укоризненным взглядом. "Верно, призраком должна быть я, а не он. Я бы совершенно ничего не потеряла, а у него всё было впереди. Хотя, если у его отца есть целая папка со списком мёртвых людей, то может весь город скоро станет сборищем призраков." – Наверное, именно от этой мысли у меня и начался озноб. Я глубоко вдохнула, и мне как будто бы стало легче. Я умылась и вышла.

– Сколько времени?

– Десять где-то.

– Я обратно в такую погоду не пойду. Что мы теперь будем делать?

– Значит будем ждать пока погода не станет лучше. Пошли, я должен тебе кое-что показать.

Он подошёл к лестнице и поднялся на второй этаж. Я последовала за ним. Там был небольшой коридор с множеством дверей. Не стене висело несколько картин. Мы вошли в одну из комнат. В ней, в углу, рядом с большим окном в пол, стояла широкая кровать. Помимо неё там был один шкаф для одежды, второй для учебников, письменный стол с ноутбуком. Вся мебель была белая, а обои – тёмно-синие. Было темно, и сначала я больше ничего не заметила. Давид подошёл к столу, включил настольную лампу и направил её на стену. Там висела чёрная доска, она почти вся была заклеена расписанными листочками. От одного листа к другому вели нарисованные мелом стрелки. Это выглядело, как в детективном кино.

– Здесь всё, что я знаю.

Я внимательно рассматривала все записи. Среди них была и информация о моём отце.

– Я знаю, где лежат рукописи моего отца, просматривала их как-то, но не увидела ничего кроме историй, рассказанных ему местными жителями. Когда приду домой перечитаю всё. Ну постараюсь. Насколько я помню, их там много.

Он не ответил и я продолжила.

– Если честно, я не понимаю, что конкретно искать. Что такого там может быть, из-за чего мой отец пропал?

– Я думаю, если что-то такое есть, ты это заметишь.

– Почему у тебя днём шторы занавешены?

– Я почти всегда их закрытыми держу. Мне трудно концентрироваться при дневном свете, поэтому пытаюсь создать атмосферу ночи.

– На улице сейчас и без этого темно. Можно я открою?

– Конечно.

Я подошла к окну и раздвинула шторы. Впереди был бесконечный лес, одни высокие и могущественные сосны.

– Тебе не страшно здесь жить?

Он тоже подошёл к окну.

– Знаешь, я раньше об этом и не задумывался. Может быть, только после просмотра фильма ужасов. А сейчас уже и поздно. Вообще, как ты видела, тут неплохая такая система охраны, да и никто здесь обычно не ходит. Разве что, на меня напала бы дикая белка.

– Точно, здесь же есть белки.

– Очень много, я их периодически подкармливаю. Но Рейнольд немного мешает, гоняясь за ними.

– Это так круто.

– Что именно?

– Всё, да даже то, что у тебя есть собака.

– Практически каждый может завести себе собаку.

– Тебе так кажется, я вот не могу.

– Тогда можешь одалживать у меня на пару часов. А то он бывает таким надоедливым, носится по всему дому и требует внимания.

– Как скажешь, тогда можно я у тебя ещё и дом иногда буду одалживать? А-то тут слишком красиво.

Давид не ответил, и я посмотрела на него. Он немного сдвинул брови и отвёл взгляд куда-то в сторону в пол. Неужели мой вопрос его так смутил? Он понял, что я смотрю на него, и поднял взгляд. Теперь мы наблюдали за глазами друг друга. Так прошло не больше секунды, но я почему-то испугалась и отвела взгляд. Краем глаза я заметила торчащий из-под кровати чехол от гитары.

– Ты умеешь играть на гитаре?

– Да, и на фортепиано тоже.

– Жесть…– протянула я. – И что же ещё ты умеешь?

– Трудно так сразу ответить. Ну я программированием недавно увлекался и одну игрушку создал, хотя сейчас уже забросил. Я неплохо понимаю в математике. Когда-то с братом в теннис играл. Ну ещё умею читать на английском и немецком. Речь тоже на слух понимаю, но говорение особо не практикую, не с кем.

Внутренне у меня в этот момент отвисла челюсть, но я не хотела ему этого показывать. Я ещё раз посмотрела на него. По тому, как он выглядит, было предсказуемо, что он такой умный. И, я заметила, что он сказал всё это без малейшей капельки эгоизма.

– Что? Почему ты так смотришь на меня?

– Просто так, ты же тоже на меня смотришь.

Я узнала, что у него есть брат и захотела что-то спросить, но поняла, что у меня нет сил. Я стояла и чувствовала слабость во всём теле, а глаза начинали закрываться. Не знаю, что тогда было со мной. Может быть, из-за погоды. Тогда я села на коврик рядом с кроватью, согнула колени и положила на них голову. Давид опустился ко мне.

– Ты устала?

– Думаю да.

– Ложись на кровать, так наверное не очень удобно.

– А если я засну?

– Тогда спи, дождь всё равно ещё не скоро закончится.

Я забралась на кровать и повернулась в сторону двери. Как мне кажется, Давид некоторое время сидел рядом, а потом я заснула.

Когда я проснулась, то лежала под пледом. Кровать была очень удобной, и мне было так приятно, что я долго нежилась и не сразу осознала, что это Давид меня укрыл. Эта мысль заставила меня взбодриться, и я вскочила. "Ещё сегодня с утра я считала его каким-то подозрительным призраком, а теперь сплю у него дома! А он меня ещё и укрывает, добренький-то какой!" – Прокричала про себя я и от ужаса схватилась руками за голову. Я сложила плед, подошла к двери и открыла её. Давид поднимался по лестнице.

– Ты проспала примерно два часа. Дождь закончился, пойдёшь домой?

– А ты хочешь, чтобы я ещё осталась?

– Я такого не говорил.

Он не понял, почему я так ответила. Я сама не до конца поняла, но всё же меня разозлила его излишняя доброта к незнакомке вроде меня. Я попыталась успокоиться.

– Значит пойду домой. А что ты делал всё это время?

– Просто читал, ничего особенно интересного.

Мы вместе спустились, и я направилась прямо к выходу, взяла свой рюкзак и начала обуваться. Он не ожидал такой стремительности от меня.

– Там прохладно.

– Ну, как ты мог заметить, у меня нет с собой куртки.

Пока я завязывала шнурки на обуви, он уже успел сбегать наверх за каким-то пиджаком.

– На возьми.

Я поднялась с одного колена, и посмотрела на него, думая: брать или нет?

– Говорю же, там холодно.

– Да поняла.

Я всё таки взяла пиджак и надела его. На мне он смотрелся очень свободно, но от этого достаточно модно.

– Как выгляжу? – в шутку спросила я.

– Как будто только с показа.

– Да ладно, я настолько красивая?

– Я не об этом, просто этот пиджак брендовый. Такие на показах носят.

– Ясно, спасибо, я пошла.

Меня его ответ только больше взбесил. Он схватил меня за рукав.

– Стой, ты дойдёшь сама?

Я быстро повернулась к нему и вырвала руку.

– Я запомнила дорогу.

Я вышла из дома, а потом и за пределы забора. К счастью, тут отпечаток пальца не понадобился, иначе я выглядела бы совсем глупо.

Я сама не знала, что на меня нашло. Просто захотела побыстрее сбежать оттуда. Но я пожалела об этом, как только начала одна идти по лесу. Ну даже это было лучше, чем чувствовать себя неловко. Хотя – я сделала глубокий вдох – он же всего лишь призрак, так что мне всё это полностью безразлично. Абсолютно.

Я отошла достаточно далеко, чтобы не видеть его дом. Как только это произошло, у меня началась настоящая паранойя. Я узнала, что в моём городе пропадают люди, и сразу же решила пройтись одна по лесу. Да я же гений! А ведь я могла быть чуть менее гордой и чуть более умной, чтобы сказать ему, что не хочу идти одна. Или хотя бы соврать, что не запомнила дорогу. Каждые несколько секунд я оборачивалась по сторонам, мне начало казаться, что я в опасности. Чтобы чувствовать себя комфортнее, я сложила руки в локтях. Я повторяла себе, что страх надуманный и продолжала идти с обычной скоростью. Но мимо меня по земле быстро что-то пробежало. Я еле удержалась от резкого вопля и повернулась в ту сторону. Прямо рядом со мной на дереве сидела белочка. Она забралась на дерево примерно до уровня моих глаз и остановилась, рассматривая меня с разных сторон.

"Привет пушистик." – Сказала я и сделала один шаг в её сторону, но животное, не обращая на меня никакого внимания, повернулось в противоположном направлении, словно что-то услышав. Я посмотрела туда же. Потом зверёк от страха будто бы сжался и начал молниеносно карабкаться вверх. Мне на секунду показалось, что на меня несётся дикий зверь. Я, не медленнее белки, побежала прочь из леса.

Все эти несколько минут, я была уверенна, что мне нельзя оборачиваться. Когда я увидела забор, то даже не стала задумывать о том, чтобы пролезть сквозь. Я схватилась за него сверху, упёрлась одной ногой настолько высоко, насколько могла, и со всей силы оттолкнулась. Когда я перелетела забор и посмотрела назад, то мне в лицо подул лишь ветер. Больше никого не было. Я несколько раз оглянулась по сторонам, было очень тихо. Не слышно ни людей, ни даже птиц, только шелест листьев.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Раз я прогуляла школу, то решила лишний раз не проходить мимо неё и пошла вдоль забора. По дороге я невольно задумалась о том, что будет ждать меня дома, когда приду. Было трудно выбросить ненужные мысли из головы. Обойдя школу вокруг и дойдя до ворот, через которые обычно хожу домой, я удивилась тому, что практически никого не увидела, хотя именно в это время должны были заканчиваться урока, а дети – идти домой.

Я не заметила, как очутилась около подъезда. Дверь почему-то была открыта и подпёрта кирпичом. Я зашла в квартиру: стояла мёртвая тишина. Разувшись и пройдя в комнату, я увидела маму сидящую на полу и обнимающую подушку. Она смотрела в пол пустым взглядом и выглядела довольно безобидно. Я прошла в кухню, так как очень хотела есть. Я помнила, что оставила телефон там, но его не было. Я проверила всё – так и не нашла.

– Не ищи… Я его продала.

Я замерла на несколько секунд. Мне стало ужасно не по себе из-за того, что она со мной спокойно заговорила. Но я всё ещё хотела есть, а холодильник был пуст. Я направилась обратно в коридор.

– Красивый пиджак, не помню, чтобы у тебя такой был. – сказала она.

Я посмотрела в её сторону, но не смогла ничего ответить. В кармане маминой ветровки всё-таки были деньги, но лишь сущие копейки. Очевидно, что даже мой смартфон стоил дороже. Мне ничего не оставалось, как только глубоко вдохнуть и сжать кулак от обиды.

Я вышла на улицу. Двое каких-то мужчин тащили по подъезду старый диван. Видимо, кирпич лежал именного для этого. Две призрачные близняшки стояли и смотрели на это с недоумением. Я прошла к соседнему дому. Прямо в нём, на первом этаже находился продуктовый магазин. Когда я зашла, женщина за кассой посмотрела на меня пренебрежительным взглядом. Моя мать здесь нередко закупается. Не понятно откуда, но эта женщина знает, чья я дочь. Хотя может она на всех с пренебрежение смотрит. Этого я не могла узнать.

Я купила яйца, макароны, гречку, морковь и ещё некоторые овощи. Снова подходя к подъезду, я увидела, что призрачные девочки, прижавшись друг к другу, похныкивали. Обычно они были до ужаса неугомонными и то и дело доставали меня, но сейчас мне стало их ужасно жалко. Мужчины, спускавшие мебель, стали уезжать. Мне было интересно, и я поднялась наверх. Да, это была та самая квартира, где они жили раньше. На их этаже стоял гроб, а около двери сидел страшный дяденька. Я видела его раньше, и за последние несколько лет он ужасно постарел. Кажется, был чем-то болен. Было видно, что он в недоумении.

– Вы ещё не выходили на улицу?

Он с испугом поднял глаза, а потом и сам встал.

– Вы со мной говорите? – прохрипел он в ответ, удивлённо подняв глаза.

– Ваши дочери уже давно вас ждут, спуститесь к ним.

Я сошла на этаж ниже и вернулась в квартиру. Был уже вечер, а я за весь день только завтракала. Я обжарила морковь на сковородке добавила гречку и залила водой. Казалось, я умру раньше, чем это всё приготовится. За это время я успела сильно погрустить. До меня дошло, что без телефона и выхода в интернет, я даже со своими виртуальными знакомыми переписываться не смогу." Как мне учиться? Как слушать музыку? Как читать что-то? Просто узнавать хоть какую-то информацию?" – Крутились в голове бесконечные вопросы и наводили тоску. Я ведь даже готовить научилась только благодаря интернету. Так я окончательно осталась на задворках общества. Никакого способа контакта с цивилизованным миром у меня не осталось.

Мой всё ещё обед быстро приготовился, и я забыла об этих страданиях. Поев, я убрала за собой тарелку. Но приготовленного было больше, чем на одну порцию. Вторую решила не убирать в холодильник и оставила красоваться прямо на середине стола. Именно красоваться, потому что еда у нас на столе, как по мне, делала дом намного уютнее, а следовательно, украшала его. Я направилась к себе в комнату. Раньше это был кабинет отца, поэтому все рукописи лежали тут нетронутыми уже много лет. Я вытянула тяжеленую стопку связанных бумаг с нижней полки шкафа. Сначала развязала главную верёвку – получилось четыре стопки бумаг поменьше. Раньше все работы отца лежали в маленьких папочках везде, где только можно. Что-то на столе, что-то валялось прямо на подоконнике, некоторые и правда хранились в шкафу, но маме они все мозолили глаза, напоминали о прошлом. В один день она, не раздумывая, собрала всё в одно стопку и спрятала на самый низ в этот шкаф.

Не меньше часа ушло на то, чтобы пролистать первую. В ней было очень много фотографий с пожилыми людьми в традиционных нарядах, живущими даже в большей глуши, чем этот город. Я поняла это по заметкам на бумаге: названию села, имени, дате. Сейчас в каждом таком по три жилых дома, и их скоро не останется. Папа рассказывал мне, что в таких места можно найти людей, которые ни разу и в городе не были. Но добавлял, что это не означает, что они глупые и ничего в жизни не видели, просто весь их мир совершенно другой. Меня тогда это сильно удивляло. Я думала, что в их мире правда живут все самые удивительные мифические существа, мечтала побывать в нём. Папа вообще много всего интересного говорил: об истории, о книгах, о музыке, о людях. Говорил не так, как говорят в школе, поэтому мне было интересно. Я запомнила очень многое, но также многое забыла. Я жалею о каждом забытом слове.

Во второй стопке были сами истории и легенды, рассказанные ему здешними людьми. Там было и про девушку богатыршу, и про лесную богиню, которая помогла молодым людям выбраться из леса. Слишком много всего. Пролистывая каждую написанную от руки страницу, я совершенно забыла, зачем всё это делала. Как мне показалось, там не было ничего странного. Несмотря на позднее время, я просмотрела все две стопки ещё раз: абсолютно ничего.

Я прошла на кухню: тарелка с едой стояла нетронутая. Разочарованная, я убрала её. Потом умылась, приняла душ и пошла спать. Только в кровати я задумалась о том, что прогуляла сегодня школу, что совершенно не знаю, что нам задали, и что меня не сильно беспокоит, что обо мне завтра будут говорить. Мой день был достаточно насыщенным, чтобы не думать о таких ничтожных вещах. Я заснула.

Я проснулась и посмотрела на маленькие настольные часики, стоявшие на письменном столе. Было позже, чем я встаю обычно, но чтобы собраться в школу времени было предостаточно. Мне очень повезло, что я приучила себя вставать вовремя, иначе без будильника в телефоне было бы совсем тяжко. Я распахнула занавески, а потом открыла и само окно. Случилось что-то невероятное, и дождя не было. Наоборот: небо было очень чистым, пахло свежестью. Я почувствовала приятный холод, закрыла глаза и глубоко вдохнула. Мне стало как-то очень легко.

Я вышла из комнаты. Мамы опять не было дома. Я проверила её спальню, и в коридоре вещей тоже не было. Я металась туда сюда некоторое время, но потом подумала, что это не так важно, да и мне надо собираться. Я хотела поставить чайник, но дотронувшись, я поняла, что он уже горячий. Мне показалось, что это очень приятно: просыпаешься, идёшь на кухню – а там уже горячий чайник.

Я заварила чай, сварила себе пару яиц, потом вспомнила, что ещё не умывалась, умылась и наконец-то села завтракать. Я услышала, как дверь открывается, и невольно внутренне вся напряглась: зашла мама с пакетом. Я придвинула стул поближе к столу и продолжила тихо есть. Она встала сзади меня, и я не видела, что она делает. Показалось, она что-то достала, а потом мыла. Мама закончила, положила рядом с моей тарелкой на стол чистое яблоко и вышла из комнаты. В тот момент я забыла, что должна была жевать свой завтрак. Я взяла яблоко в руку и ещё несколько минут смотрела на него. Вдруг я спала, и оно могло раствориться у меня в ладони? Но оно было настоящим.

Я взяла рюкзак, надела куртку, обулась и выбежала на улицу. Я шла по свежей и ясной осенней улице, старательно оглядываясь: двух маленьких девочек нигде не было.

Я, как обычно, пришла рано в почти пустую школу и первым делом пошла к своему призрачному другу, в маленький спортивный зал.

– Привет. – сказала я тихо.

Он неожиданно появился откуда-то из стены и очутился прямо рядом со мной, а потом взял обеими руками мою ладонь. Этим он слегка меня напугал

– Я заметил, что тебя вчера не было в школе. Что-то дома произошло?

Я задумалась, прежде чем ответить.

– Можно и так сказать, но не в плохом смысле. Наоборот, дома всё хорошо.

– Тогда, лучше не пропускай уроки. Ходи как обычно.

– Как обычно, ты имеешь в виду каждый день?

– Ну да, как обычно. Я не знаю, как объяснить, но я вчера почувствовал что-то страшное. Поэтому… Наверное, лучше ничего не провоцировать! Понимаешь?

– Ясно, ничего необычного. – улыбнулась я. – Но что страшного может произойти?

Он хитро поднёс палец к губам и показал свои прозрачные зубы.

– Меньше знаешь – дольше живёшь. Я уже говорил тебе правило.

– В последнее время, точнее вчера, я подумала, что нарушать правила может быть довольно интересно.

– Было бы очень хорошо, если бы кто-то нарушил здешние правила. Но это ни в коем случае не должна быть ты! За нарушением правил обычно следует наказание.

Я попыталась задать несколько вопросов, но Дима хитро менял тему на какую-то скучную и задавал ничего не значащие вопросы. Было ясно одно – он не хочет о чём-то мне рассказывать. И причину своей смерти он тоже всегда от меня скрывал. Собственно, как и все другие призраки, кроме Давида. Мне стало интересно, а мой новый знакомый вообще разговаривал с кем-то из них? Должен бы был, раз так много времени бродил тут по школе. Может, ему бы они бы рассказали намного больше. А честно было бы ли, рассказывать ему о Диме? Хоть он и явно что-то скрывает, я знакома с ним намного дольше. У него наверняка были причины, чтобы что-то не договаривать.

За несколько минут до звонка я вышла из зала и пошла на урок. Должна была быть литература. Я подумала, что было бы неплохо встретиться с классной руководительницей, и придумать какое-нибудь объяснение моему пропуску, но перед уроком бы не успела, так что отложила затею. Реакция класса на меня была самой предсказуемой. Они тихо шептались, поглядывали на меня, думая, что я не замечаю. Конечно, мне было неприятно. Но я подумала, что уже ничего не смогу с этим сделать. Такое отношение ко мне началось давно, и я уже привыкла ни с кем живым не общаться. Мне очень захотелось тогда быть как Давид – не зависеть от чужого мнения, но мне это казалось невозможным.

Учитель стал выбирать учеников и просил их читать стихотворения из учебника. Он оценивал ответ по интонации и выразительности. "Разве это так важно на литературе? Почему бы не заняться анализом прочитанного? Было бы честнее, если бы наши уроки назывались "выразительное чтение""– думала я. Неожиданно, учитель назвал моё имя. Обычно учителя меня тоже не замечают. Я всегда сдаю письменные работы на хорошую оценку, и меня не трогают на занятиях. В четвертях уже с пятого класса каждый раз выходит одно и то же: по половине предметов – отлично, по половине – хорошо. Весь класс повернулся в мою сторону. Я встала и довольно громко, обращая внимание на все знаки препинания, прочла стих. Учитель сказал остальным брать пример правильной интонации с меня. Мне кажется, в этот день одноклассники впервые за несколько лет услышали мой голос.

Когда урок закончился, я последняя вышла из класс. Около двери стояла староста с тетрадью в руках. Я посмотрела на неё, и она очень растерялась. Староста схватилась за тетрадь обеими руками и протянула её мне. Тогда я догадалась, что вчера нам могли раздать последние письменные работы, а так как меня не было, моя тетрадь осталась у неё. Я протянула руку в ответ и взяла тетрадь.

– Спасибо. – спокойно сказала я.

Она смутилась и ничего мне не ответила. Наверное, когда делаешь что-то на протяжении нескольких лет – трудно перестать. Поэтому она не могла так быстро преодолеть барьер между нами, хоть одно слово и не значило бы ничего. Словно между нами была пропасть.

Весь следующий урок я тихо читала взятую из библиотеки книгу, иногда поглядывая в учебник, чтобы иметь представление о том, что происходит на уроке. После него должна была быть длинная перемена. Меня посетила странная мысли: захотелось подняться наверх, в ту часть школы, где никто не ходит. Никто кроме призраков. Я была уверена, что они могу рассказать мне что-то про исчезновения людей. Может, некоторые из них сами стали жертвами. Расскажут они мне, или нет – всё равно делать нечего. Прозвенел звонок, я подошла к лестнице и подождала пока все спустятся вниз в столовую, потом начала медленно подниматься.

Было страшно. С одной стороны, чаще всего призраки не могут причинить физический вред, но с другой, они любят появляться из неоткуда. Некоторые, как только понимают, что я их вижу, пугают специально. Их призрачное существование делает их злыми. Я оглянулась, прежде чем выйти с лестничного пролёта в длинный коридор: было пусто. Мне очень захотелось развернуться, но я договорилась с собой, что просто пройдусь по этажу туда-обратно. Я медленно дошла до того самого места, где мы сидели с Давидом. Всё ещё никого не было. Я успокоилась и даже обрадовалась, что так ни с кем и не встретилась. Я собралась идти обратно и радостно развернулась, как сразу же увидела, что в нескольких метрах от меня стоял тот парень с указкой в голове. От испуга я чуть не закричала, но сдержалась. Он сразу понял, что я его вижу, и быстро как будто бы растворился. Я собралась бежать или хотя бы прятаться, но он оказался прямо передо мной.

– Почему ты меня видишь?

Его единственный глаз был прямо у меня перед носом и смотрел мне в душу. Я выставила портфель перед собой и вместо крика тихо пискнула и зажмурила глаза. Моё сердце так быстро билось, что мне показалось, будто я сейчас умру. Но не через секунду, не через две – ничего не произошло. Я приоткрыла один глаз и не увидела его перед собой.

– Вот это удивительно, живая сюда пожаловала!

Призрак был сбоку от меня и разглядывал мою одежду да и меня саму.

– Это моя школа, захотела и пожаловала!

– Да не кричи ты, чокнутая. Или специально хочешь, чтобы сюда ещё толпа слетелась? Ох, твоя школа, твоя школа. Это когда-то тоже была моя школа. А посмотри, что сейчас со мной! Теперь это моя тюрьма! Думаешь, ты тут в безопасности? – сказал он не громко, но так эмоционально, что это вселяло ужас.

– Я больше нигде не чувствую себя в безопасности, поэтому и пришла сюда. У меня есть несколько вопросов.

– Надо же. А вот это уже интересно. – усмехнулся он.

– Ты на них ответишь?

– А почему бы и нет?

– Все у кого я спрашивала раньше, всегда старались сменить тему, так что у них была причина.

– Не знаю у кого и что ты там спрашивала, но я не могу себе представить такой вопрос, на который бы побоялся ответить. Что бы я тебе не рассказал, мне всё равно ничего не будет. Разве что, ты посчитаешь меня психом. – он опять дико усмехнулся. – Спрашивай уже.

– Хорошо. Во-первых, ты знаешь, куда пропадают люди в нашем городе? Во-вторых, кто-то из призраков этой школы умирал странной смертью?

– Мне сначала показалось, что ты знаешь намного больше. Но судя по вопросам ты вообще не понимаешь, что тут происходит.

– Расскажи мне пожалуйста.

– Только запомни, что ты сама меня об этом попросила. Да, я примерно представляю, куда пропало приличное число подростков в этом городе. Я ведь сам можно сказать пропал. Для моих родителей я просто в один день не вернулся из школы. Но потом, стараниями директора, оказалось, что я как бы после школы пошёл в лес и случайно утонул там в каком-то пруду. Я сам уже будучи призраком видел, как он и полиция родителям эту чушь втирали. Почему смотришь на меня с таким удивлением?

– Так как ты умер на самом деле?

– Ты ни разу не замечала странностей за нашим директором?

– Всегда замечала. Он задаёт слишком много вопросов, часто довольно личных, а ещё его лицо выглядит фальшивым.

– Только это? – призрак посмеялся. – Ну он на самом деле делает всё довольно тихо. У моих одноклассников никаких сомнений насчёт того, что я утонул, не возникло. В общем, это произошло в одиннадцатом классе. Он и до этого был со мной слишком общителен. А потом вообще начал говорить, что видит во мне нечто особенное, что хочет рассказать мне одну тайну. Он хоть и казался мне странным, но всё-таки заставил меня этим заинтересоваться. Когда я спросил, что за тайна, он предложил мне стать его помощником, а взамен он устроит меня в этом городе, даст мне деньги, а главное вечную жизнь. Последнее тогда звучало очень забавно, но от денег я не хотел отказываться и согласился. Тогда он на полном серьёзе сказал мне поймать для него одну мою подругу из колледжа.

– То есть, как поймать?

– Связать и отдать ему. А как ещё ты подумала, наивная дурочка?

Мне было важно дослушать, поэтому я даже не обратила внимание на его оскорбления.

– Я естественно отказался, сказал, что он больной псих, и собрался выбежать из кабинета. Не успел я отвернуться, как он сделал со мной это. – он поднёс свой палец к глазнице, хотя и так было понятно, что он имеет в виду. – Я сразу же потерял сознание и очнулся призраком. Он закрыл кабинет, в котором это произошло, на ключ, а ночью, когда никого кроме сторожа не было, вынес моё тело. Вот и всё. Теперь ты понимаешь, что тут вообще никому не безопасно?

– Абсолютно. А как давно это произошло?

– Пятнадцать лет назад.

– Подожди, что? Неужели он и тогда работал директором?

– Вот и я о том же. Ему что тогда, что сейчас на вид было слегка за сорок. Ни капли не постарел. Поэтому слова про вечную жизнь уже не кажутся мне чушью. Причём некоторая часть учителей знает, сколько он уже работает, а остальных он периодически меняет и приглашает новых откуда-нибудь из сёл. Ну как тебе, то, что я рассказал? Ты, похоже, влипла, раз он тебе вопросы странные задаёт.

– Мне трудно поверить во что-то настолько ужасное, но нужно узнать больше.

– Интересно, и зачем же?

– У меня тоже кое-кто пропал. Даже несколько человек.

– Ну я всё, что знаю, рассказал. Хотя, думаю, есть тут один, который знает больше. Он лет восемь назад умер. С директором был явно ближе знаком и помогал ему. Его из-за этого на этом этаже недолюбливают. Он где-то внизу вроде прячется. Один там, так что сразу найдёшь.

Я сразу поняла, что он говорил о Диме.

– Ясно.

– Мне кажется я достаточно тебе помог, так что с тебя обратная услуга.

– Какая же?

– Я уже сказал о девушке из колледжа. Её Настей звали. Ей бы сейчас был тридцать один год.

Он назвал ещё некоторую информацию. В том числе и фамилию, которую я сразу узнала. Такая же была у старосты нашего класса.

– Я хочу узнать, что с ней сейчас. То есть, узнай жива она или нет, и сразу же расскажи мне. Только не надо врать. Я бы сам попробовал узнать, но немного тут застрял.

– Хорошо, я поняла.

– И даже не пытайся забыть об этом долге. Я тебя запомнил. Если ничего для меня о ней не найдёшь, спущусь вниз и буду весь день ходить за тобой. Ясно?

– Я же уже согласилась, не за чем мне угрожать.

Я прошла обратно по коридору, спустилась на этаж ниже, где всё ещё было пусто, села прямо на лестницу и начала думать. У меня нет доказательств, чтобы поверить словам этого парня. Хотя скорее уже мужчины, учитывая, что ему сейчас бы было уже за тридцать. Но почему-то пазл в моей голове складывался, и его слова казались правдой. Тем более Давид уже говорил мне не разговаривать особо с директором и с остальными взрослыми. Может он о чём-то догадывался. Интересно, чем он сейчас занимается? Ещё за день до встречи с ним, моя жизнь хоть и была безнадёжной, но хотя бы не настолько пугающей. Постоянные вопросы о матери от директора и его история о знакомстве с моим отцом – это всё способ поймать меня в ловушку? Так значит, я его заинтересовала, и мне скоро конец? На этаже ниже раздался звонок. Я поняла, что совершенно забыла о времени, положила руку на перила и собралась встать. Тогда я заметила, как трясутся мои руки.

Я отсидела последующие уроки, хоть и совершенно не понимала, что на них происходит. В моей голове творился настоящий хаос. Действительно ли мне нужно разбираться в том, что здесь происходит? А выживу ли я, если оставлю всё как есть? Как заставить Диму рассказать мне больше? А может он прав и мне нужно оставаться серой мышкой? Стоит ли говорить Давиду о том, что Дима точно что-то знает? Хотя было бы неплохо просто сбежать из этого города Только как?

После череды мучительных вопросов, я вспомнила дождливый день в доме Давида. День в совершенно другом мире. Гораздо более красивом, чем мой. Я тоже хотела так. Хотела иметь свой просторный дом с таким же современным ремонтом, где-то в месте с красивой природой. Завести собаку, в прохладные и дождливые дни пить горячий шоколад. А главное – не чувствовать безнадёжность. У меня ещё слишком много чего не было, чтобы так рано сдаваться. Я решила попытаться выбраться из ловушки.

После всех уроков я вышла на крыльцо школы и собралась идти домой. В это время я увидела директора, который ставил велосипед около входа. Он улыбался проходящим мимо школьникам. Кто-то из учеников посмеялся, что директор катается во время работы. Но Валентин Сергеевич имел особый слух и, казалось, не пропускал ни слова.

– Ваш директор за активный образ жизни, ребятки! И мне просто нужно было срочно передать некоторые бумаги в администрацию города, никаких бесполезных катаний во время работы.

Он направлялся в мою сторону, и я не могла не напрячься. Но директор лишь показал мне свою обычную пластиковую улыбку. Я поздоровалась и он прошёл мимо меня. От него веяло холодом.

Я шла и смотрела на привычные мне дома и деревья. Но они как будто изменились. Всё вокруг казалось таким хрупким, будто мир может разрушиться в любую минуту. Я ускорила шаг.

Когда я зашла домой, то увидела непривычную для меня картину: мама мыла полы. В главной комнате она расставила сушилку для белья и, очевидно, собиралась стирать. Обычно этим либо занималась я, но не часто, либо никто. Я поблагодарила её тем, что решила не мешать, и пошла в свою комнату. Она сделала шаг за мной и аккуратно взяла за край моего платья. В этом прикосновении я почувствовала то, что не испытывала долгие годы.

– Принеси своё постельное бельё, я постираю. – сказала она чуть-ли не шёпотом. – Чистое вон там. – мама указала на стол. Я кивнула головой и так и сделала.

Я заранее знала, что мне надо быстрее закончить с двумя оставшимися стопками рукописей отца. Мне казалось, что я уже ничего не найду, но я сказала Давиду, что проверю всё. Я очень внимательно рассматривала каждую пометку, стараясь найти скрытый смысл, но всё было тщетно. Видимо Валентин Сергеевич, или кто бы то ни был, убил его сразу же, как только он узнал что-то лишнее. Но…самым ужасным бы было, если бы моего отца убили просто так.

Я собрала бумаги, открыла шкаф и опустила эту огромную стопку, как вдруг заметила, что дно от тяжести странно затряслось. Оно выглядело некрепким. Я обратно сняла стопки и попробовала расшатать дно. Показалось, что его можно снять. Я отчаянно пыталась сделать это пальцами, но не выходило. Тогда я кинулась к столу, надеясь найти что-то, что мне поможет. Я взяла длинную и достаточно тонкую железную линейку, просунула её спереди под дно и попыталась согнуть. Совсем чуть-чуть, но оно приподнялось, и я подхватила его ногтём и вытащила. Под ним, покрытая пылью, лежала книга в кожаной обложке. На первой странице красивым каллиграфичным почерком было написано слово – "Навь".

Я пролистала несколько страниц, но не смогла понять точно, к какому времени можно отнести написанный текст. Лишь увидела давно несуществующие в современном русском языке буквы. Я продолжила перелистывать страницы, рукописный текст закончился примерно на середине книги. Хотел ли автор её продолжить, или он рассказал всё, что хотел – это оставалось тайной. Повествование было похоже на легенду. Я хотела сейчас же узнать, есть ли в ней ответы на мои вопросы, но смысл некоторых слов был мне не до конца понятен. Я не могла ждать и решила поискать ответы в городской библиотеке.

Я, всё ещё в школьном платье, накинула на себя куртку и вышла. Прошла по длинной аллее до центральной площади, перешла через дорогу и оказалась на месте. В библиотеке не было никого, кроме работающей там женщины. Я поздоровалась и сразу же прошла в секцию со словарями. Там было несколько книг о переводе с церковнославянского. Я решила взять их, но не была уверена, что в книге был тот язык. Потом я увидела заголовок: "Развитие русского языка". Подумала, что мне и это будет полезно. С этой стопкой я направилась к библиотекарше. По пути я заметила стеллаж с названием "народная культура". Там стояла книга моего отца. Он закончил работать над ней ещё до переезда сюда и подарил её здешней библиотеке. Я подошла к столу, и женщина начала записывать взятые мною книги. Он посмотрела на меня и улыбнулась.

– Знаешь, эти же самые книги когда-то брал твой отец.

Я улыбнулась в ответ.

По дороге домой я встретила школьную старосту. Она шла из супермаркета без пакета и все продукты несла в руках. При виде меня она засуетилась так, что купленная плитка шоколада из её рук упала на землю. Я подняла её и положила ей в руки, потом развернулась и собралась идти дальше.

– Спасибо! – крикнула она мне в спину.

Эти слова были словно первый канат, перекинуты через пропасть между нами. Мне нужно построить там мост, чтобы спросить у неё о той девушке с колледжа.

Весь вечер я провела в книгах. Для удобства я взяла чистую тетрадь и, с помощью словаря, современным языком начала записывать изложенное в легенде. Краткое содержание легенды выглядело примерно так:

Жил на свете человек, что совершил бесконечно много грехов. Был когда-то он храбрым воином, но товарищи его предали, за что расплатились жизнью. Даже на том свете не простили они его и прокляли навечно. С кем бы не сближался этот человек, всех его близких и товарищей начинала мучать страшная болезнь. Скитался бедный человек по всему белу свету и ни с кем подолгу не разговаривал, не желая причинять вред, как встретил его один старец. Звали его Тревзор. Слухи о нём ходили по всей Руси-матушке. Был он колдуном да с нечистою силой связан. Старец предложил человеку провести особый обряд, который передаст силу проклятья ему, а сам заверил, что сможет ей управлять и вред никому причинять не будет. Человек сразу же согласился и избавился от проклятья. В той же деревне, где жил старец, он обзавёлся женой и домом. Стал ездить торговать, а вскоре у него родился сын и ещё несколько детей. Прожил человек счастливую жизнь, никогда больше не вспоминал о своём проклятье и тихо умер. Но сразу же после смерти отца в страшных муках умерла мать семейства, а потом болезнь напала на младших братьев с сёстрами. Тогда явился колдун к старшему сыну и рассказал ему о всех грехах его отца. Ничего не оставалось бедному юноше, кроме как снова передать проклятье колдуну да пообещать, что каждый член их семьи, унаследовавший его, будет проводить обряд. Спас старший сын своих братьев и сестёр, да только всю свою семью навеки связал с чёрным колдуном. Но Тревзор врал. Он использовал силу для того, чтобы воровать жизни людей, а себе возвращать молодость. Так и живёт колдун за счёт их семейства уже много поколений да сеет хаос и смерти вокруг.

Я хотела рассказать и показать всё Давиду, но брать книгу с собой в школу было страшно. Я положила её и свою тетрадь на тоже место. На следующий день я пошла в школу так, будто ничего не было. Я зачем-то погладила пиджак Давида и взяла его с собой. Наверное, я хотела встретиться и рассчитывала вернуть его ему. Если бы он его взял, то для остальных это бы выглядело как летающий пиджак. Глупая была идея. Призраки всегда носят то, в чём они были перед смертью. Если подумать, это очень странно, что Давид ехал на велосипеде в брюках и рубашке. Хотя бы в кроссовках, а то было бы совсем неудобно.

Когда я пришла в школу, Давида там не было. Я не знала, что делать дальше. В голове был полный хаос. Всё было непонятно и страшно. Я решила просто отсидеть уроки, но всё уже не могло быть как обычно.

Я зашла в класс, и все тут же посмотрели на меня. Я к этому привыкла, но заметила, что предметом для обсуждения являюсь не столько сама я, сколько пиджак, который был на мне. Я повесила его на спинку стула и, как всегда, отвернулась в сторону окна. Мой одноклассник, сидя за соседней партой, вытянул свою шею не хуже, чем у жирафа, и щурился пытаясь прочитать этикетку. Я повернулась к нему и мы встретились взглядами, но он лишь отодвинулся и пошёл рассказывать всем, что это за бренд. Мне самой стало интересно. Этикетка была пришита к рукаву. Я определённо о таком бренде слышала, как слышала о стране Зимбабве, но ничего кроме её названия не знала. Удивительно было то, что мои одноклассники сразу заметили дорогую вещь, хоть и видели её вживую скорее всего впервые. Как по мне, это последнее, что должно было их волновать.

Во время уроков я старалась впервые за долгое время поучиться. На переменах тоже листала учебник. Каждая минута тянулась очень долго. Во время обеда в столовой ко мне подсела староста. Я схватилась за возможность и начала первая.

– Привет, Алин.

– Привет, ха-ха. Мы постоянно видим друг друга в классе, но никогда не здороваемся. Сегодня все обсуждали твою одежду.

Было видно, что она стесняется говорить.

– Да, я заметила. Но вообще, она не моя. Друг дал, хотела сегодня вернуть.

– Крутые у тебя друзья.

– Ага, хотя я уверенна, что весь класс думает, будто у меня нет друзей.

– Нет, все думают, что ты дружишь со всякими потусторонними существами.

– Ну… они абсолютно правы. Разве ты видела у нас в городе кого-то нашестороннего, кто бы мог позволить себе такую одежду?

Алина расценила это как шутку и посмеялась.

– Знаешь, в тот день меня ведь не было в классе. Я лишь слышала, что другие говорили. Мне всё это казалось глупостями. Но все перестали общаться с тобой, и я не пошла против всех. Возможно из-за того, что я сейчас говорю с тобой на меня посмотрят косо, но я не жалею. Не хочу больше повторять за остальными. – Когда она произносила эти слова её стеснение начало растворяться.

– Не хочешь зависеть от чужого мнения?

– Да.

– Ясно. То есть мы можем общаться?

– Да, я бы хотела с тобой подружиться.

– Спасибо.

– Так ты пойдёшь после школы возвращать пиджак другу?

После её слов я впервые задумалась, что могу пойти к нему сама, а не ждать пока он соизволит.

– Возможно, не уверена.

– Если нет, пошли со школы вместе, нам же в одну сторону.

– Хорошо, я скажу тебе после уроков. – Она уже доела обед и собралась относить тарелки.

– Тогда я пошла. – Алина улыбнулась мне.

Весь следующий урок я разрывалась между желанием поделиться своей находкой с Давидом и страхом идти в лес. Я чётко запомнила чувство страха и ощущение погони, которое там меня настигло. Я не знала было ли оно реально или придумано моей обеспокоенной в тот день психикой. Я раз за разом проигрывала ту сцену в голове. Почему он просто сам не пришёл? Может его задело моё поведение в тот день? Или он посчитал, что я никак не смогу ему помочь? Вопросы по очереди выходили на сцену. Они зачитывали трагичную речь, ломали четвёртую стену и вонзали меч прямо в создателя пьесы. В последней сцене, я сдалась перед страхом.

После уроков я сказала Алине, что не пойду к своему другу. Мы вместе вышли из школы.

– Всё-таки, твой друг останется без пиджака?

– Он ему всё равно не нужен. Оставлю себе в качестве мести. Он меня разозлил.

– Так значит, этот друг – парень?

– Да.

– Мне кажется, у вас довольно близкие отношения, если ты носишь его вещи и обижаешься на него. Может вы вовсе и не друзья? Ты от этого вопроса аж покраснела. Это значит да?

Она опять спросила то, что даже не приходило мне в голову. Но она ведь даже не понимала, что он призрак.

– Не думаю. Наоборот мы с ним только недавно познакомились. Да и мне кажется, что у нас по определению не возможны какие-то близкие отношения

– Почему? У твоего богатенького друга слишком интеллигентные родители, и они не хотят, чтобы сын встречался с кем-то не их уровня?

– Нет, не в этом дело.

– Я тоже так думаю, у нас в городе нет никого настолько интеллигентного. Я и богатых-то тут не встречала. Если дело не в этом, то я не могу представить себе других препятствий между вами. В любом случае, познакомь меня как-нибудь со своим другом. Я тоже хочу себе богатеньких друзей.

–Я как-нибудь расскажу тебе о нём, но не сейчас.

– Когда тебе захочется, тогда и расскажешь. – она улыбнулась мне.

Я свернула с аллеи и направилась к своему дому, а она пошла дальше. Я зашла в квартиру, за последние несколько дней атмосфера здесь сильно изменилась: стало намного светлее и чище. Пахло очень вкусно, и это напомнило мне о детстве.

Моя мама раньше потрясающе готовила. Она вообще была хорошей хозяйкой, ведь её с детства воспитывали так, чтобы хорошо выдать замуж. У моего отца было достаточно денег, он создавал хорошее впечатление, в обществе его уважали. Родители мамы быстро всё провернули и спустя лишь полгода знакомства мать и отец поженились. Папа был старше мамы на семь лет, но они отлично понимали, что друг другу нужно, ни разу не ругались при мне и вообще были прекрасными родителями. Но без отца моя мама не могла ничего.

Сразу после того, как он пропал, мама хотела вернуться вместе со мной к своим родителям в столицу. Но нас там никто не ждал. Они считали, что выполнили своё дело, найдя для мамы хорошего мужа, а больше ей ничего не должны. Здесь у неё не было ни родственников, ни знакомых, но и уезжать было некуда. Она осталась одна со своей бедой и со мной на руках. Тогда мама начала впервые на меня кричать, потом всё чаще забывала меня кормить, да и вообще про меня забывала. Меньше чем через год она начала пить. Я из папиной любимицы, ходившей всегда в самом новом и красивом платьице, превратилась в никому не нужного ребёнка беспомощной матери.

Я сняла обувь и прошла на кухню: мама жарила блинчики. Она посмотрела на меня и грустно улыбнулась. От этого взгляда мне стало тошно. Она так долго смотрела на меня только со злобой в глазах, так зачем всё это сейчас?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.