# Саид 2. Над пропастью

Анастасия Шерр

Однажды он ворвался в мою жизнь и больше из неё не уходил. Поначалу отчаянно пыталась доказать ему, что я всего лишь доктор и между нами не может быть близких отношений. Но Саид Хаджиев задался целью надеть на меня браслет принадлежности и от своей цели ни за что не отступится. Даже если я буду против...

Содержит нецензурную брань.

Дисклеймер

Возрастное ограничение 18+!

В тексте могут присутствовать сцены насилия, эротики, курения и употребления алкоголя. Все описанные в книге события, заведения и герои вымышлены. Произведение является художественным текстом и не несет в себе целей пропаганды. Автор категорически осуждает любые проявления насилия и вредных привычек. Все герои совершеннолетние!


Аннотация


Однажды он ворвался в мою жизнь и больше из неё не уходил. Поначалу отчаянно пыталась доказать ему, что я всего лишь доктор и между нами не может быть близких отношений. Но Саид Хаджиев задался целью надеть на меня браслет принадлежности, и от своей цели ни за что не отступится. Даже если я буду против...


ГЛАВА 1


Несколькими часами ранее


— Что, хочешь в благородных бойцов поиграть? — в панике закричал он, озираясь по сторонам. — Ты не знаешь, с кем связался! Мой отец тебя и твою шайку в пыль сотрет! Из-под земли достанет!

Саид лишь хмыкнул. Забавный персонаж. Будь его воля — оставил бы этого типа парням для забавы. Но Хаджиев дал слово своей женщине. А он обещаниями не разбрасывается, если не может их выполнить.

— Я прекрасно знаю, кто твой отец. И кто ты - тоже знаю, — Саид с удовольствием наблюдал, как краска сходит с лица противника. Он медленно достал оружие и направил его врагу в лоб. — Тебе привет от Нади.

Тот задрожал, выставив руки перед собой и отступая назад.

— Погоди... я ещё не закончил! Думаешь, я пришёл один? Видишь, вон там, за стеклом огонёк мигает? — он указал на одну из своих машин, криво осклабившись. — Там камера. Прямая трансляция идёт прямиком в управление. Всё записывается в реальном времени. Так что я бы на твоём месте...

— Ты никогда не будешь на моём месте, — отрезал Саид.

Выстрел прозвучал оглушающе, ставя окончательную точку в этом разговоре.

Саид сделал глоток крепкого виски, обжигая горло, и поморщился.

— Давай быстрее заканчивай. У меня дела.

— Вам бы отлежаться, — пробормотал врач, накладывая швы. — Обезболивающее скоро подействует, но…

— Делай, что сказано! — рявкнул Саид. Доктор недовольно поджал губы, прошивая иглой кожу. Хаджиев зашипел от боли и выругался так резко, что стоящая рядом медсестра густо покраснела.

— Нужно было дождаться действия укола, — испуганно прошептала она, встретившись с его тяжелым взглядом.

— Занимайся своим делом и не давай советов, пока не просят, — Саид кивнул на инструменты. — Свободна!

— Иди, Машенька, — кивнул ей врач. Девушка поспешно выбежала из кабинета, зацепив стол с инструментами, который углом вписался Саиду прямо в ноющий бок.

«Вот же курица...» — пронеслось в голове. Глотнув ещё раз из бутылки, он выдохнул и прислонился спиной к стене.

— Давайте вы всё-таки ляжете, так будет удобнее накладывать повязку.

— Шей, говорю, живее. Мне ехать нужно.

Да. Он обещал отцу ужин. А отца Саид никогда не обманывал. За исключением каких-то мелочей. Но сегодняшний ужин – это другое. Отец принял Надю, как его женщину. Это дорогого стоит. Да и куклу надо бы хорошо спрятать. Лучше места, чем под крылом Хаджиева-старшего, нет.

Когда рана была зашита, бутылка опустела, а врач устало смахнул пот со лба, Саид поднялся. Он кивнул Махмуду, и тот молча протянул доктору внушительную пачку купюр. Ехать в свою клинику времени не было — крови и так потерял немало, а эта частная стоматология подвернулась под руку в самый нужный момент.

Какая разница, какой профиль у врача, если нужно просто зашить рану? Сначала персонал пытался спорить и вызвать полицию, но, услышав фамилию Хаджиев, они мгновенно притихли. И не прогадали: доктору пришлось бы лечить зубы не один год, чтобы заработать столько, сколько Саид оставил ему за этот час.

— С... спасибо большое! — врач просиял, провожая гостей до двери.

— Не болей. Доктор, — бросил ему на прощание Махмуд со своим фирменным акцентом и открыл перед Саидом дверцу машины. — Теперь куда, господин Саид?

— К ней. Поехали.

Всю дорогу его клонило в сон — сказывались и алкоголь, и потеря крови. Пару раз Саид проваливался в тяжелое забытье, но на первой же кочке приходил в себя и снова упрямо смотрел на дорогу.

— Господин Саид, может, сначала в домой? Отдохнете немного, а я тем временем привезу Надежду? — Махмуд посматривал на него с явным неодобрением.

— Нет. Вези к ней. Прямо сейчас.


***


Саид нашел Надю в постели. Она крепко спала, тихо посапывая. Милая такая…

Тяжело вздохнув, опустился на край кровати.

Всё это время он действовал на автомате, придя в себя лишь тогда, когда его пальцы уже касались её лица. Замер, глядя на её губы - манящие, полуоткрытые. Саид осторожно провел по нижней губе, и внутри, вопреки свинцовой усталости, мгновенно вспыхнуло глухое, требовательное желание. Тело отозвалось резкой ломотой от долгого воздержания, и из его груди вырвался раздраженный вздох.

Резко одернув руку, он повалился рядом прямо в куртке. Саид понимал: даже если сейчас случится чудо и Надя сама потянется к нему, он вряд ли на что-то способен. Простреленный бок нещадно ныл, а выпитый виски окончательно лишил сил. Единственное, чего ему хотелось сейчас — это провалиться в сон.

Он закрыл глаза, но в этот момент Надя заворочалась и что-то тихо, невнятно простонала. Саид прислушался, но так и не смог разобрать слов. Не раздумывая, он собственнически обнял ее за талию, ограждая от всего мира.


***


Повернувшись на бок, я уткнулась в чье-то холодное, твердое тело. Дурное предчувствие мгновенно прошило сознание. Открыв глаза, я вскрикнула и в ужасе отпрянула, пытаясь отползти к краю кровати.

На меня смотрел Шевцов. Его взгляд был пустым, застывшим, а лицо искажала неестественная, пугающая улыбка, напоминающая грим театрального злодея. На его лбу отчетливо виднелся след от рокового выстрела. Я судорожно закрыла рот ладонями, сдерживая подступившую тошноту, и попыталась встать, но снова во что-то уперлась.

Я медленно обернулась, и сердце полоснуло острой болью. Саид...

Он лежал неподвижно, с закрытыми глазами, а на его светлой рубашке стремительно расплывалось багровое пятно. В руке он всё еще сжимал оружие. У кровати, возвышаясь над ним темной тенью, стоял Хаджиев-старший. Его взгляд, полный ярости и ледяного презрения, прошивал меня насквозь.

— Это ты погубила его, — голос отца Саида прогремел под потолком, отдаваясь невыносимой болью в моих висках.

— Нет… Это не я! Я этого не хотела! — закричала я в пустоту, потому что фигура Хаджиева-старшего растворилась в воздухе, оставив меня одну в этом мареве.

— Как же не ты? Разве не ты просила его избавить тебя от меня? Ты во всем виновата, Мышка… Только ты, — прошелестело за спиной.

Я обернулась к Шевцову. С жутким хрустом он медленно поднимался с постели, его голова неестественно склонилась набок, а застывшая улыбка становилась всё шире, превращая его лицо в безжизненную маску.

Внезапно горло сжало стальным обручем, и вместо крика из груди вырвался лишь хрип. Сзади меня схватили чьи-то руки, впиваясь пальцами в предплечья. Я точно знала, что это Саид. Чувствовала. Но его руки были чёрными и окровавленными, будто лапы какого-то чудовища.

— Ну-ну, Мышка, — прозвучал голос Шевцова, хотя его лицо оставалось неподвижной, застывшей маской. Голос походил на змеиное шипение, от которого по коже прошел мороз. — Не бойся. Сегодня всё будет иначе. Саид так долго к тебе стремился, и я решил уступить... Помнишь, как это бывает?

Тень Шевцова растаяла, и надо мной навис Саид. Его движения были резкими, полными пугающей ярости, а взгляд — темным и незнакомым. Я не чувствовала боли, только ледяной, парализующий страх, сковавший всё тело. Саид придвинулся ближе, и я увидела на его груди глубокую, темную рану.

Сначала багровые капли медленно падали на меня, а затем они превратились в непрерывный поток. Я в отчаянии пыталась закрыть эту рану ладонями, остановить то, что казалось неизбежным, но она становилась всё больше, поглощая всё вокруг...

— Саид... — выдохнула я, когда он склонился к моему лицу, и в этот миг реальность наконец прорвалась сквозь морок. Я проснулась.

Резко открыла глаза, выдохнула. И, увидев лежащего рядом Хаджиева, закричала во всё горло, вскакивая и падая на спину. Точно как во сне, отползла назад и ударилась о край тумбочки. Едва не свалилась с кровати, но рука Саида меня поймала и дёрнула назад.

— Не трогай! Не трогай меня! — заорала Хаджиеву в лицо, а тот цокнул языком.

— Уймись.

Я захлопнула рот, проглотила ком величиной с булыжник.

Вот так. Одного его слова было достаточно, чтобы я вернулась в реальность и осознала, как сейчас выгляжу… Как психопатка.

— Что ты снова делаешь в моей кровати, Саид? — голос дрожащий, жалкий и хриплый. Подозреваю, что и внешне я не «айс». Но от жутких сновидений до сих пор трясёт и колотит, собраться крайне трудно.

— Судя по тому, как ты кричала моё имя, снюсь тебе.

— А может, это был всего лишь кошмар? — выдохнула я, пытаясь унять дрожь.

— Сомневаюсь. В твоем голосе не было страха, — он внимательно наблюдал за мной. — Скорее, это было похоже на радость. Приятно знать, что хотя бы в твоих снах у меня есть личная жизнь.

Его улыбка стала для меня спасительной соломинкой. Я жадно ловила её, стараясь вытравить из памяти тот жуткий оскал из сна.

— Тебе кто-то запрещает иметь личную жизнь? — я прикрыла глаза, чувствуя, как кружится голова.

— Ты запрещаешь. Так расскажешь, что тебе снилось? В подробностях? — он явно был настроен на долгий разговор.

— Ничего хорошего. И давай без подробностей, — прошептала я, отворачиваясь. Послышался его тяжелый вздох. Рука коснулась моего плеча, и я еле сдержала дрожь.

— Иногда мне хочется заставить тебя подчиниться. Прям до трясучки.

— В таком случае, прошу тебя оставить меня одну, — я снова зажмурилась.

Мне было страшно. До одури страшно узнать, что произошло на его встрече с Шевцовым. Но Саид вел себя так непринужденно, будто просто ходил на обычную прогулку, и это пугало еще сильнее.

— Ты кое-что обещала мне, помнишь?

Я напряглась, до боли впиваясь пальцами в подушку. «Нет, я не готова. Не готова услышать, что его больше нет. Это сделает меня соучастницей...»

— Что именно я обещала?

Саид резко развернул меня к себе и, нависнув сверху, долго всматривался в мои глаза.

— Ты обещала мне ужин. С моим отцом. Помнишь? — на его шее часто пульсировала вена. Я уперлась руками в его грудь, и он внезапно поморщился, словно от резкой боли, и чуть отстранился.

— Помню.

ГЛАВА 2


Саид задремал, пока я приводила себя в порядок, и когда я вернулась в комнату, он меня не услышал. Во сне он морщился и негромко то ли рычал, то ли что-то ворчал.

Моя внутренняя «чистюля» резко воспротивилась тому, что он улегся на постель в верхней одежде, но я тут же заставила её замолчать. В куртке — значит, готов к действию, и это сейчас важнее всего.

Приглядевшись, я заметила на темной коже его куртки странное повреждение, будто прожженный след. Небольшая рваная дыра… Что это?

Я тихонько приблизилась, осторожно склонилась и двумя пальцами поддела край его футболки. Рука Саида, лежащая на животе, мешала обзору, и мне пришлось наклониться совсем близко к нему, чтобы рассмотреть, что там скрывается под тканью.

Разглядев повязку, которая начала пропитываться багровым, я тихо ахнула и прижала ладонь к губам. Вскинула взгляд на Саида — а он, оказывается, и не спал. Смотрел на меня сверху вниз, внимательно, но, к счастью, без своей дежурной ухмылки.

— Что это ты там высматриваешь, нехорошая девчонка? — голос его был хриплым.

Я вздохнула, присела рядом на край кровати и прямо спросила:

— Ты ранен?

Я пыталась звучать равнодушно, но пальцы предательски задрожали. Это плохо для моей нервной системы. Еще хуже было то, что я готовилась услышать дальше. Раз Хаджиев ранен, значит, на встрече всё пошло по худшему сценарию. Значит, Шевцов…

— Царапина. Пуля только задела, — он попытался лечь повыше, но скривился от боли и бросил эту затею. — Видишь, на что приходится идти, лишь бы заполучить женщину.

— Не до твоих шуток сейчас. Скажи прямо… Ты… Ты избавился от Шевцова? — я уставилась в пол, боясь встретить его взгляд. Тяжело осознавать, что из-за твоей просьбы чья-то жизнь могла прерваться. Мне с этим жить, и я боялась, что кошмаров теперь станет только больше.

— Нет, — вдруг ответил Саид. Я резко вскинула голову, а он, приподнявшись, поймал мое лицо в свои ладони. — Это было бы слишком просто для него. Слишком милосердно. Нет, — он произнес это с пугающим презрением, его верхняя губа дернулась. Взгляд Саида стал каким-то злым, затуманенным темной пеленой. — Сначала он сполна прочувствует всё то, через что заставил пройти тебя. А потом я выполню свое обещание, кукла. Слово мужчины.

Я не знала, что почувствовала в тот миг. Облегчение было слишком слабым, а разочарование — неуверенным. Саид пугал меня сейчас больше всего на свете. То, что полыхало в его глазах, было за гранью обычного гнева. Это было что-то ледяное и беспощадное.

Он, видимо, уловил мой испуг, потому что взгляд его тут же прояснился, а руки, сжимавшие мои щеки, медленно соскользнули вниз.

— Собирайся на ужин. Потом это обсудим.

Я замотала головой, не веря своим ушам. Нет! Нельзя сказать такое, а потом спокойно ехать в гости, словно ничего не произошло! Я уже не за гранью. Я над пропастью повисла, держусь на самом краю, а он твердит об ужине?

— Что ты задумал, Саид? Что ты собираешься с ним делать?

Он сощурился и подался вперёд, перехватив мой подбородок пальцами, а второй рукой обнял шею сзади, лишая возможности отстраниться. Потемневшим, тяжелым взглядом он буквально впился в моё лицо.

— Тебе что, жаль его? Жаль этого урода после всего, что он с тобой сотворил? После того, как он и его компания ломали твою жизнь? Серьёзно, Надя? Ты просыпаешься в холодном поту и до сих пор боишься подпускать к себе мужчин. Я, узнав о том, что они делали, не нахожу себе места. Не могу думать ни о чём другом, кроме расплаты. А ты его жалеешь?! — последнюю фразу он произнес с таким презрением, что меня замутило от самой себя.

Нет, он ошибался. Я не жалела Шевцова. Что бы с этим подонком не случилось, он это заслужил. Но я не хотела быть причиной чьей-то гибели или мучений. Не хотела марать руки. Но я уже сделала это. Впутала себя, втянула Саида.

— Тебе-то зачем это нужно? Он причинил боль мне, а не тебе. Забудь всё, о чем я просила. Не нужно мстить. Тем более за меня.

Его лицо потемнело, а губы искривились в гримасе ярости. От него исходила такая мощная аура ненависти, что я невольно попыталась отшатнуться, но Хаджиев рывком притянул меня к себе, выдохнув в самые губы:

— Поздно. Ты — моя женщина, и всё, что касается тебя, касается меня в первую очередь. Я так решил. Собирайся. Свои обещания нужно сдерживать. Или ты хочешь поехать в этом? — он перешел на резкий, почти грубый тон, то ли выстраивая привычную броню, то ли просто пытаясь сменить тему. — Мы едем домой. Отец закончил ремонт в старом особняке, ужин будет там. Я хочу, чтобы ты выглядела безупречно. Если тебя не затруднит. Дело не в том, что твой костюм плох. Дело в том, что... — Саид на мгновение замолчал. — Я хочу видеть тебя в платье.

Его просьба была понятна. Этот ужин значил для него слишком много. Как и одобрение отца. И я, конечно, не стала упрямиться, хоть и не планировала наряжаться, как на праздник.

— У меня есть платье.


***

Дворец. Красивый, шикарный, небольшой, но в нём три этажа, и компактным он кажется только снаружи. Я осматриваюсь вокруг, сердце отчего-то сильно сжимается. Мне страшно, и это странно. Саида я уже не боюсь. По крайней мере, точно знаю, что он не причинит мне вреда. У него на это были и время, и возможности. И немало. Также я не думаю, что его отец позвал нас, чтобы сделать мне что-то плохое. У него, кстати, тоже была возможность ещё при первой нашей встрече. Но тревога нарастает с каждым шагом, а когда машина, которая привезла нас сюда, отъезжает, а ворота закрываются, я начинаю дрожать. Правда, только внутренне. Снаружи источаю чистейшее спокойствие. Привыкла так. Мне так проще.

Только Саида обмануть сложно. Уж не знаю, то ли причиной тому служат его врожденные прозорливость и внимательность, то ли бесчисленные уроки психологов, которым посчастливилось иметь с ним дело. Он сжимает мою руку почти до боли и властно, без всяких промедлений тащит за собой, не внимая моему ворчанию, что я на каблуках.

— Нужно почаще надевать красивую обувь, кукла Надя. Тогда и ноги болеть не будут, — отвечает с присущей только ему снисходительностью. А меня это начинает бесить. Что ж, хорошо, прихожу в себя.

— Меня устраивают мои домашние тапочки. Я в подружки мажора не метила, — отвечаю ему колко, на что Хаджиев плотоядно скалится, кивает пробегающему мимо нас и распахивающему большую входную дверь охраннику.

— Ничего. Приучу, — заводит меня в дом, и я на мгновение теряю дар речи.

Здесь восхитительно. Офигеть как восхитительно – почему-то именно это странное словосочетание приходит в голову.

— Это что, викторианский стиль? — я видела подобную красоту только в журналах по интерьеру, когда обустраивала свою маленькую квартирку.

— Отец любит эти понты, — скучающе произносит Саид, обводя дом равнодушным взглядом. Он так привык. Нравится ему. А я вот нет, - и мне здесь совсем не уютно, хотя и не могу не признать, что таки восхищена. — Похоже, собирается остаться здесь надолго.

— Ты прав. Собираюсь, — звучит сбоку, и мы поворачиваемся на голос Хаджиева-старшего.

Он смотрит на меня как в том сне. Осуждающе, испепеляюще… Я уверена, он с удовольствием вышвырнул бы меня отсюда, да только Саид с этим не согласится. А Хаджиев-старший считается с мнением своего сына. Без всяких сомнений.

— Отец, — сдержанно кивает ему Саид, видимо, тоже уловив напряжение, витающее в воздухе. Я бросаю косой взгляд на младшенького. Он переоделся прямо в машине, стащив дырявые вещи и швырнув их на пол. Надел чёрную рубашку, пиджак – вещи привёз верный Махмуд, он же и выбросил испорченную одежду, остановив машину у ближайшего мусорного бака. Теперь Саид выглядит, как новая копейка, не придерёшься. Если его рана и болит, то он этого не показывает. Сильный мужчина, что тут скажешь.

— Рад видеть тебя, сын, — голос вопреки реплике Хаджиева-старшего звучит отнюдь не радостно. Я бы сказала даже, гневно. Почему? Он не хочет, чтобы я была здесь? Не вопрос. Я уйду. Пусть только уговорит своего сына отпустить меня, и я исчезну. Мне этого и правда хочется. Сбежать. Снова. Только на этот раз спрятаться более тщательно. Чтобы прошлое меня не настигло. Закрыться в своей любимой раковине. Там мне было хорошо и комфортно. — Твоя девушка может пройти в гостиную, стол уже накрыт. Домработница проводит. А нам с тобой нужно кое-что обсудить, — поигрывает желваками, словно злится. Я пока не могу разглядеть его эмоции, он их скрывает. Хаджиевым это удается, как никому другому.

— Иди, Надя. Я скоро буду, — серьёзно приказывает мне Саид, и рядом возникает женщина в платке. Манит меня рукой и идёт дальше, а я тороплюсь за ней, стараясь не поскользнуться на блестящем, почти зеркальном полу.


ГЛАВА 3


— Что-то случилось? — спросил у отца, потому что выдерживать его взгляд стало сложно.

Тот тяжело, с тихим разочарованным стоном вздохнул, покачал головой.

— Что ты делаешь, Саид?

— О чём ты? — хотя, конечно, знал о чём. Догадывался. У отца всегда и везде работают глаза и уши. Он уже знает.

— Ты хочешь меня оскорбить? Думаешь, я слепой идиот? Хорошо. Я скажу. Ты развязал войну с мэром какого-то задрипанного городишки вместо того, чтобы заниматься делами и ставить на ноги бизнес, который из-за твоей халатности терпит убытки. Ты связался с женщиной, у которой до тебя были мужчины, и позволяешь ей помыкать тобой. Рискуешь своей жизнью ради этой девушки, словно она не очередное твое мимолетное увлечение!

— Она не такая, отец! — впервые в жизни повысил на него голос и тут же заткнулся, глотая горечь. Будь на его месте кто-то другой, Саид не стерпел бы. Сломал бы челюсть. Но отец - это отец. К тому же он, пожалуй, единственный, кто сейчас смотрит на всё это здраво и трезво.

— А кто она? — спросил вдруг Хаджиев-старший совершенно спокойно. Будто и не выходил из себя. — Кто эта девчонка? За кого ты развязал войну, сын?

— Она моя женщина.

— Твоя женщина, — повторил задумчиво, сощурился, а затем подался вперёд, хватая Саида за рубашку и дёргая её вверх. — И что, твоя женщина стоит того, чтобы ты лез под пули?! Что это, Саид? Мм? Зачем ты сам туда пошёл? Почему не отправил людей? Кто вообще этот малолетний сопляк, к которому ты лично пошёл на встречу?! Ты! Саид Хаджиев! Опускаешься до какого-то ничтожества!

— Отец!

— Замолчи! — прогремел тот, отходя на шаг назад. — Клянусь, сын, впервые за всю твою жизнь я хочу тебя ударить. Что с тобой произошло? Ты же был самым здравомыслящим из всех своих братьев. Что сделала с тобой эта девчонка?

Повисла тишина. Такая оглушительная, что стало больно ушам. Самая громкая тишина, когда-либо звучащая в его голове. Саид увидел в глазах отца разочарование. И это ударило наотмашь. Сколько раз он прощупывал эту почву, проверял границы отцовского терпения. Сколько раз специально выводил его, то сбегая из дома, то забивая себя татуировками, то увлекаясь случайными связями. Но даже тогда не видел этого огорчения.

— Отец, я не отступлюсь, пока все, кто причинил ей зло, не прочувствуют всё это на своей шкуре. Не отступлюсь, пока не уничтожу их.

— Где этот негодяй? Куда ты дел его тело? На записи чётко видно, как ты стреляешь в него, а потом Махмуд швыряет его в багажник. Куда ты его дел, Саид? Мы должны вернуть его отцу.

— Нет, — возразил, покачав головой.

— По-другому нельзя. Мы ведь не звери. Ты наказал его за свою женщину, хорошо. Но каким бы ни был его отец, он имеет право на то, чтобы предать сына земле. Нельзя бросать человека как собаку. Даже если это твой враг.

— Я верну его позже, — уголок рта дёрнулся в подобии улыбки. Нервной и больше похожей на тик.

— Позже? — отец сощурился. — Когда?

— Когда посчитаю нужным. И, пап… Это не те враги, которые заслуживают уважения. Они ничтожества.

Саид-старший прошёл к своему столу, поднял белую толстую папку. Долго смотрел на неё, не открывая, а после швырнул в сейф и захлопнул дверцу. Та автоматически щёлкнула.

— Что ж, раз ты считаешь, что можешь самостоятельно принимать подобные решения и разжигать войну… — вздохнул. — Тогда давай. Покажи своей женщине, чего она стоит. И чего стоишь ты.

— И это всё? — насторожился. Потому что Хаджиев-старший всегда был против конфликтов из-за женщин. И это в какой-то степени правильно… Вернее, так Саид считал раньше. А сейчас всё так запуталось, что он уже не знает, где сам Саид Хаджиев, а где его желание обладать Надей. — Я думал, ты скажешь, чтобы я не рассчитывал на твою помощь.

Отец задумчиво усмехнулся, приблизился к Саиду и, положив руку ему на плечо, крепко сжал.

— Разве родители отрекаются от своих детей, когда они совершают ошибки? Разве я отрёкся от Марата и Валида, когда те оставили меня, наше дело, семью и ушли? А ты не просто мой сын. Ты ребёнок, которого мне подарила любимая женщина. Я не оставлю тебя без своей помощи, Саид. И клан не оставит. Но и ты должен кое-что сделать для клана. Докажи, что ты не взбалмошный мальчишка, который совершает поступки необдуманно и исключительно на эмоциях. Возьми девушку в жёны. Тогда за тобой пойдут все члены клана. А ты покажешь всем, что бывает, когда кто-то зарится на то, что принадлежит тебе. Наглядный урок всем.

А такого поворота Саид не ожидал. Даже растерялся на какие-то пару минут. Отцу, правда, хватило этого времени, чтобы разглядеть его замешательство и воспринять все по-своему.

— Я пока не планировал жениться. Это серьёзный шаг. И я не хочу совершить ошибку.

— То есть ты не уверен, что она та женщина, которую ты посадишь по правую руку от себя? Ты учинил весь этот переполох просто так? От скуки?

— Нет. Не просто так. Не от скуки. Я…

— Тогда решай! Хочешь ты чувствовать поддержку клана или будешь драться в одиночку. Только знай, сынок. Если члены клана проголосуют против этой войны, я буду вынужден лишить тебя ресурсов. Я знаю, ты победишь. В любом случае и при любых обстоятельствах. Однако мы можем избежать многих потерь. Ты можешь. В любом случае, решать тебе. Я не стану давить или принуждать.

Отец дело говорил. Он, как лучший стратег, предусмотрел всё. Даже то, чего не предусмотрел Саид. Хаджиев-старший, как обычно, говорил правильные вещи. Если Саид женится — у него появится право стоять за свою женщину хоть против всего мира. И клан обязан встать за его спиной. Плюс ко всему, так Саид докажет свою состоятельность и зрелость. В клане ценят семью. Клан и есть семья. Хотя в их случае — даже больше, чем семья.

Клан — это сила. Огромная сила. Ни один враг не устоит. Поэтому мнение их крайне важно.

Из минусов: глава клана, которым сейчас являлся Саид-старший, не может поддерживать сына, игнорируя голоса остальных. Это пошатнёт его авторитет, чего допускать никак нельзя. Никогда и ни при каких условиях. Потому что всегда найдётся тот, кто захочет этот авторитет пошатнуть.

— Я принял решение.


***

Я чувствовала себя некомфортно в доме Хаджиевых. Всё время оглядывалась на дверь и ждала возвращения Саида. Как ни странно, сейчас я хотела его видеть.

Женщина, которую ко мне приставили, почему-то нервировала. Она даже не смотрела на меня, помогая официанту с сервировкой стола, а у меня было ощущение, будто она следит за мной. Я усиленно делала вид, что меня интересует новостная лента в социальной сети, куда не заходила уже года два. Просто нужно было куда-то спрятать глаза.

— Желаете чего-нибудь выпить? — спросила она напоследок, видимо, собираясь уходить. Я бы попросила чего-нибудь покрепче, да вовремя одумалась, взглянув на её платок. Вряд ли в этом доме считается нормальным, когда женщина употребляет алкоголь. Хотя Саид себе позволяет. Но он мужчина. Что ж, не стану смущать здесь никого. Да и задерживаться я не планировала. Отсижу для приличия часок, а потом попрошу Саида отвезти меня домой.

— Благодарю, я не хочу пить, — ответила женщине, и та, равнодушно кивнув мне, удалилась.

Хаджиевы появились внезапно. Распахнулась дверь, и они вошли в гостиную, как два богатыря. Широкоплечие, по-своему красивые. Привлекательные мужчины, что уж говорить. И снова я поразилась тому, насколько они похожи. Интересно, старший Хаджиев был такой же, как его сын сейчас? Вспыльчивый и горячий? Потому что единственное, чем они отличались, на мой взгляд — темперамент. Саид-младший как пороховая бочка, не знаешь, когда и с какой силой рванёт, достаточно одной искры. А его отец абсолютно спокойный в любой ситуации. Опять же, как кажется мне. Я видела его всего два раза в жизни, поэтому не могу утверждать, что он всегда такой. И, тем не менее, думаю, что ему достаточно лишь посмотреть своим фирменным взглядом, и повышать голос уже не требуется. Опасный мужчина. Как, впрочем, и Саид в своей агрессии.

Я ведь так до сих пор и не поняла, что он задумал сделать с Шевцовым. Подозреваю, знание это меня не успокоит.

Саид был мрачен, а вот его отец заметно повеселел, о чём свидетельствовала еле заметная улыбка.

— Прошу прощения за ожидание, Надежда. Нам с Саидом было нужно кое-что обсудить. Надеюсь, ты не скучала?

— Ничего, всё нормально, — я поднялась, чувствуя себя под его взглядом неловко.

— Присаживайтесь. Давайте поужинаем. Я сегодня пригласил нового повара. Посмотрим, на что он способен, — мужчина сел на стул во главе стола, Саид последовал за отцом, наверное, собираясь занять место рядом. А я хотела присесть поодаль, но поймала на себе красноречивый взгляд Хаджиева-младшего. В следующий момент он отодвинул стул справа от своего, еле заметно качнул головой, мол, присядь здесь.

Как только мы заняли свои места, в гостиную начали вплывать молодые люди с подносами в руках. Я невольно вздёрнула брови. Три официанта? Зачем? Накрыто на троих, соответственно, больше никого не ждали. Получается, по одному официанту на человека? Наружу рвался истерический смех. Я бывала и на званых ужинах, и в хороших ресторанах и качественное обслуживание в новинку для меня не было. Но то, с каким шиком всё происходило в доме Хаджиевых, заставляло нервничать. Почему? Да кто его знает. Просто не мой это мир и всё.

А вот насчёт алкоголя я переживала зря. Когда молодой человек наполнил наши бокалы шампанским, внутри проснулась надежда, что я всё-таки не окочурюсь от стресса за этим столом. Правда, алкоголь все же не выход. Лучше просто не ходить туда, где тебе неудобно и не комфортно.

К счастью, никаких неведомых мне доселе блюд не было. Всё дорого, эксклюзивно, но без экзотических изысков вроде черепашьих мозгов. Морепродукты в изобилии, мясо, сыры, десерты и фрукты. Что ж, не так всё плохо. Было. До тех пор, пока господин Хаджиев не предложил мне отведать устриц. Вот тут меня замутило, и я поспешила протолкнуть ком в горле хорошим таким глотком шампанского.

— Она не ест морепродукты, — пришёл мне на помощь Саид, угрюмо ковыряясь в своей тарелке. То ли думал о чём-то, то ли разболелась рана. Вернулся он после беседы с отцом не в лучшем расположении духа.

Отсутствием аппетита не страдал только старший Хаджиев. Иногда он поднимал на нас взгляд, щурился, словно перебирал наши мысли. Я бы не удивилась. Больно пронзительные у него глаза. И взгляд такой… Знающий.

Утолив свой голод, он отложил приборы, махнул рукой официанту, стоящему позади, и тот убрал его тарелку, а на её место поставил чашку и чайничек.

— Надежда, я знаю, ты сейчас в беде, — начал вдруг он, и я выровняла спину, будто в неё кол воткнули. Это вышло как-то случайно, на автомате. Мужчина усмехнулся, только вот я не поняла, что значила эта усмешка. Он потешался над тем, что я его побаиваюсь? Или была какая-то другая причина? Уж не знаю, Хаджиевы ли просто такие, или это я теряю профессиональную хватку? И что он сказал про беду? Саид ему всё рассказал? Я повернулась к последнему, но он как ни в чём не бывало продолжал терзать вилкой и ножом кусок мяса. Видимо, нельзя в этой семье отца перебивать. Что ж, ладно. Молчала и я. — Саид решил наказать людей, которые хотят тебя обидеть. И я понимаю его порыв. Понимаю и принимаю это решение. И теперь, когда всё зашло слишком далеко, мы не можем отступить. Не в наших правилах это. Мы защитим тебя. Мой сын тебя защитит. А чтобы ему было проще это сделать, ты выйдешь за него замуж. Таковы наши условия, Надежда, — мужчина говорил неспешно, почти безэмоционально. Словно рассуждал о каком-то пустяке. А я оторопела.

— Что, простите? — неверяще улыбнулась, тряхнула головой. — Это шутка такая, да?

— Нет, не шутка, — подал голос Саид. — Ты станешь моей женой. Что тут непонятного? — его, похоже, разозлила моя реакция.

— Нет, Саид, я не…

— Я не закончил, — как бы между делом прервал разгорающуюся перепалку Хаджиев-старший. — Этот брак должен быть настоящим. Я очень серьёзно отношусь к семье. И мой сын тоже. Никаких фиктивных союзов и тому подобной лжи. Ты будешь женой моему сыну, а Саид будет тебе мужем. Ты родишь мне внуков и займёшь почётное место невестки Хаджиевых. Поверь мне, Надежда, такое предложение получает далеко не каждая девушка. Это большая честь — носить нашу фамилию, — только вот что-то мне подсказывало, что это вовсе не предложение. Это факт, перед которым меня поставили. Даже не так… Шмякнули меня об него лицом.


ГЛАВА 4


— Что за бред? — спросила я, глядя на отца Саида. — Вы вообще в своём уме? — наверное, это было дерзко — так разговаривать с главой семьи Хаджиевых, но в тот момент я была полна возмущения. Поначалу подумала, что это такая идиотская шутка. Но, посмотрев на серьёзного как никогда Саида, поняла: нет, они не шутят.

Второй мыслью было: это Саид постарался. Уговорил отца, чтобы тот устроил мне эту западню. Да только я что-то не замечала за Саидом рвения обрести семью. Он хотел обладать мной, и с этой мыслью я уже почти смирилась. Но замуж? Бред какой-то.

— А что тебя не устраивает? — спросил вдруг Саид, подаваясь вперёд и чуть склоняясь над столом. — Ты разве не просила, чтобы я тебе помог?

Я, конечно, просила, да только не такой ценой. Вспомнила о своей просьбе, и мне стало так паршиво, что замутило. Я попросила Саида избавить меня от человека. Пусть не человека, пусть монстра, но всё же… Саид ударил точно в цель, напомнив мне об этом, и мой пыл мгновенно угас.

— Если без свадьбы никак, тогда я вынуждена отказаться от твоей помощи, — проговорила уже тише, опуская взгляд.

— Как я уже сказал, — строгим тоном снова оборвал меня старший Хаджиев, — мы не можем отступить. О последствиях ты должна была подумать раньше. Сейчас на тебе этот браслет, — он кивнул на «ошейник», как я называю про себя «подарочек» Саида. — Его не надевают на кого попало, ты не знала? Надев этот браслет на твою руку, мой сын взял на себя обязательства и ответственность за тебя. А ты согласилась быть его женщиной.

Согласилась? Да помилуйте. Я бы в жизни его не надела добровольно. Нет, это чушь какая-то. Они же не серьезно? Да плевать. Что бы они ни задумали, я против такого расклада, о чем не преминула заявить:

— Я сказала, нет, — отрезала, глядя в глаза Саиду, а тот, равнодушно откинувшись на спинку стула, улыбнулся мне. Только улыбка его была не такая, какую я привыкла видеть, мальчишеская, озорная. Нет. Эта была торжествующая. Немного злая и издевательская. Он будто спрашивал меня: «И что ты сделаешь, кукла Надя?»

Что-то не так с ним… Я чувствовала это кожей, на которой мгновенно проступили мурашки.

— Я уже все решил. Давай закончим ужин спокойно. Поговорим потом. Позже, — он давил на меня, принуждал замолчать. Что такое? Это его отец так на него влияет? Или происходит что-то, чего я не знаю?

— Мы не будем больше говорить. Я уже всё сказала, — поднялась, стул царапнул идеальный паркет, отчего старший Хаджиев поморщился. — Вызови мне такси, я уеду домой.

Саид поднялся следом, уперся кулаками в столешницу и повернул ко мне лицо.

— Ты остаешься здесь, Надя. Потом, когда первая реакция схлынет, ты поймешь, что я делаю всё, чтобы защитить тебя. Домой ехать небезопасно.

— Что ты творишь? — спросила тихо, так, чтобы услышал меня только он. Хотя вряд ли его отец глухой.

— Это решение было непростым и для меня. Но я его принял, и ты должна принять. Поговорим, когда немного придёшь в себя. Сейчас не время, — последнюю фразу он выдавил из себя сквозь зубы, и я поняла, что и правда, больше не узнаю Саида. Словно вместо того человека, которого я уже успела выучить и которому доверилась, со встречи с Шевцовым вернулся кто-то совершенно другой. — Ты со мной теперь. Смирись.

«Ты со мной теперь». Прозвучало как приговор. Не знаю, почему сложилось такое впечатление, видимо, обстановка располагала. А еще я осознала, что попала в западню. Угодила в ловушку. Саид привёз меня сюда не ради ужина. Он изначально собирался меня запереть здесь.

— Ну и чем ты отличаешься от него? — проговорила уже сквозь злые слёзы.

— Хватит! — оборвал меня грубо, оттолкнулся от стола. — Тебе сейчас покажут твою комнату.

Он махнул рукой, и я только сейчас заметила бесшумно вошедшую женщину в платке. Саид что-то быстро сказал ей на своем языке. Она коротко кивнула.

— Иди за мной, госпожа, — проговорила по-русски, но с сильным акцентом и, не дожидаясь моего ответа, пошла к двери.

Я задержала на Хаджиеве-младшем упрямый взгляд, на что он ответил мне точно таким же, только более уверенным.

— Иди, Надя. У меня ещё много дел. Завтра поговорим, — сказал это таким снисходительным тоном, что я едва не поперхнулась проклятиями в его адрес. Словно я уже его жена. Надоедливая жена, которая посмела в неподходящий момент отвлекать его капризами.

Обманул. Развёл как дурочку.

Но чего я ожидала, спрашивается? Что он станет помогать мне безвозмездно, как влюблённый до беспамятства мальчик? Да он же опасный человек! Кому я доверилась?

Выругавшись про себя, я пошла за женщиной. Не хватало еще, чтобы Хаджиев применил силу при всех. Хватит с меня унижений на сегодня.

Уже на лестнице я догнала ее и, поравнявшись с ней, заглянула в лицо. Однако она не подняла на меня глаз.

— Простите, как вас зовут? — спросила я с надеждой. Она ведь тоже женщина, неужели не поможет?

— Хаджар, госпожа, — ответила та невозмутимо, но остановилась, потому что я преградила ей путь.

На вид она ровесница моей матери, но называть ее «тётей» я не осмелилась.

— Простите, Хаджар, вы не могли бы мне помочь? Мне нужно уйти. Я не хочу оставаться здесь.

Женщина медленно покачала головой, отводя взгляд в сторону.

— Нельзя. Больше не просите меня о таком. Я буду вынуждена рассказать господину Саиду, — своим ровным тоном она напомнила мне Махмуда. Такой же исполнитель, запрограммированный лишь служить хозяевам.

Чтоб вас всех…

Я отошла в сторону и раздраженно махнула ей рукой — веди. Что ж, видимо, союзников я здесь не найду. Придется спасать себя собственными силами. Как будто раньше было иначе. Один-единственный раз доверилась мужчине, который, казалось, действительно хотел помочь, и вот — имеем роскошную тюрьму и надзирательницу. Волшебно.

Комната, что вообще неудивительно, была шикарной. Наверное, даже слишком для меня. Просторная, светлая, ни пылинки. Большая кровать с балдахином и белоснежной вуалью. Много мебели, которая ничуть не портила вид: кресла, пуфики, столик, маленький диванчик. Всё в тон светлым стенам и высокому потолку.

Я замерла у двери и перевела взгляд на женщину. Сейчас она смотрела на меня с каким-то сочувствием. Что, неужели я настолько жалко выгляжу?

Мне и правда хотелось разрыдаться. Громко, в голос. Потому что я остро ощутила, что меня унесло в другой мир. Мир, которому принадлежат все здесь: Саид, его отец, охрана, даже эта женщина. Только я здесь чужая. Но меня заставляют стать его частью. Почему? Зачем им это нужно?

Я выпрямила спину и шагнула внутрь. Не время для истерики. Поплакать смогу и в одиночестве.

— Там ванная комната. Полотенца и халат в первом шкафу. Во втором — гигиенические принадлежности. Здесь гардеробная, — она указала на стену с раздвижными дверями. — Но вашу одежду пока не привезли. К утру всё будет. Если вам что-то необходимо сейчас, я принесу.

— Нет, — бездумно покачала головой. — Мне ничего не нужно. Спасибо.

На столике фрукты и чайничек, из носика которого исходит пар. По углам комнаты расставлены цветы в больших вазах. Одежда, которую должны привезти к утру… Судя по всему, эту спальню приготовили специально для меня. Заранее. Хотя я уже и так в этом не сомневалась.

Женщина ушла, а я шагнула к кровати. Коснулась шелкового покрывала рукой. Мягко. И пахнет так приятно. Не то чтобы я ожидала увидеть здесь свинарник, но весь этот шик пугал. Напоминал мне, что я здесь лишняя. Здесь, в этой комнате, должна быть какая-нибудь красивая, юная девушка из их сословия, которая почтёт за честь сидеть в этой нежной спальне и с предвкушением ждать, пока Саид соизволит взять её в жёны.

Я чувствовала фальшь, ощущала ложь, которой меня окружили. Было неприятно и тошно. Хотелось домой, в мою скромную, но уютную спальню с кроватью в два раза меньше этой, но зато своей, родной. Где постельное белье пропитано моим запахом, а подушка хранит мои кошмары и воспоминания. И пусть они не всегда приятные, зато мои. Здесь же всё чужое.

Села на кровать, закрыла глаза. Надо что-то делать. Позвонить в полицию и сказать, что меня удерживают силой в резиденции Хаджиевых? Ха-ха. Три раза «ха». Никто сюда даже не приедет.

Может, Славка? Если и не сможет помочь, то хотя бы будет знать, где я.

Набираю номер Радугина и раздражённо слушаю длинные монотонные гудки.

— Ну надо же! Какие люди! Ты куда пропала? — слышится его довольный голос.

— Слав, я, кажется, серьезно попала. Меня Саид запер у себя в доме. А его отец объявил, что Саид должен на мне жениться, — последнюю фразу произнесла с нервным смешком.

Славка почему-то не смеялся.

— Надь? Ты в своем уме? Скажи мне, что ты просто перенервничала или выпила лишнего.

Выдохнула, массируя пальцами виски. Я бы и сама ничего не поняла из этого бреда. Звучит всё как маразм.

— Слав, я серьёзно. Это не шутка, и я трезва.

— Адрес говори, — в трубке звучит уже обеспокоенный голос Радугина.

— Не знаю я адрес… Да всё равно ты не сможешь ничего сделать. Здесь охраны больше, чем у президента.

Дверь в комнату неожиданно распахивается, и входит Саид. Быстрым шагом он сокращает расстояние между нами, вырывает телефон из моей руки и, бросив беглый взгляд на экран, прикладывает трубку к уху.

— Пока, Слава. Наде некогда, она замуж скоро выходит, — сбрасывает звонок и убирает мой телефон в задний карман своих джинсов.

Я вскакиваю с возмущённым возгласом, но Хаджиев предостерегающе цокает языком и заставляет меня сесть обратно. Он подходит вплотную, перехватывает мои волосы ладонью и заставляет запрокинуть голову, чтобы я смотрела прямо на него.

— Умолкни, Надь. Пожалуйста. Мне что, связывать тебя? Не заставляй. — я открываю рот, чтобы возразить, но он закрывает его ладонью. — Я всё тебе объясню, слышишь? Ты же верила мне. Ну так продолжай верить. Я зайду ночью, а ты пока отдохни. И не шуми. Ты ставишь меня перед моими людьми в неловкое положение, не надо так делать.

Он объясняется со мной без угроз, вполне спокойно. Но я вижу, как темнеют его зрачки и дёргается кадык. Злится. Наконец он убирает руку от моего лица.

— Ты всё мне объяснишь! Я хочу знать, что происходит!

— Ладно, — отпускает меня и выпрямляется. Лишь на мгновение задерживает ладонь на моей щеке, а потом убирает и её. — Дождись меня.


ГЛАВА 5


— Что ж ты такая красивая, — спросил он, скорее, у самого себя. Провел пальцами по её лицу и вниз к шее, на мгновение замирая. — Покоя мне не даёшь. Измучила совсем.

Она шевельнулась и медленно открыла глаза.

— Пришёл? — голос её звучал на удивление спокойно, без прежней ярости.

Хороший это знак или, наоборот, стоит опасаться доктора Смирнову? В её случае никогда не угадаешь, чего ждать в следующий миг.

— Угу, — Саид вздохнул и устало потер лицо.

И чего ему не жилось спокойно? Всё ведь было нормально. Жил в своё удовольствие: днём — жесткий бизнес, ночью — легкие развлечения. Надо же было так увязнуть в этой женщине. Словно сам рассудок начал его подводить.

Надя присела на постели, и одеяло скользнуло вниз, открывая изящные плечи. Саид почувствовал, как во рту пересохло. Склонив голову, он прижался губами к её ключице. Её кожа пахла так, что кружилась голова. Он закрыл глаза, чувствуя, как это наваждение накрывает его с головой. Скажи ему кто полгода назад, что Саид Хаджиев решит связать себя узами брака только ради того, чтобы эта женщина принадлежала ему, он бы не поверил.

— Саид, — напомнила она о себе.

Он лишь коротко мотнул семьей.

— Помолчи, Надь. Дай мне пять минут, — он властно притянул её к себе, сдавливая в объятиях и касаясь губами шеи.

Она не пыталась вырваться или сопротивляться. Лишь слегка уворачивалась, когда его напор становился слишком явным, но Саид мягко пресекал любую попытку отстраниться, снова прижимая её к своему телу. Пытаться добиться расположения женщины, которая выстроила вокруг себя стену, то еще испытание. С одной стороны, ему нравилось чувствовать, как она постепенно сдается под его напором, а с другой, он понимал, что сегодня черту переходить не станет.

— Ты устал? Рана дает о себе знать? — она уперлась ладонями в его грудь, отворачиваясь, когда Саид попытался найти её губы.

Он неохотно отстранился и сел на кровати, низко опустив голову.

— Есть немного.

— Что именно? Усталость или боль?

Это был разговор ни о чем, и они оба это понимали. Наконец Саид нашел в себе силы заговорить о том, что действительно имело значение:

— Эта свадьба необходима. Нам обоим. Тебе — чтобы я имел законное право тебя защищать. Мне — чтобы укрепить свои позиции в клане. Мой отец возглавляет его, но он обязан считаться с интересами семьи. Чтобы клан поддержал нас в этой войне, я должен доказать им, что ты — моя законная женщина, а не случайное увлечение. Понимаешь?

— Война? — переспросила она монотонно, но на последнем слоге голос всё-таки дрогнул.

Хаджиев хмыкнул, кривя губы в усмешке.

— А ты думала, отец этого человека забудет, что у него был сын? Даже такие люди привязаны к своим близким. Конечно же, он будет мстить. И так как он человек влиятельный, хоть нам и не ровня, проблемы всё равно возникнут.

— Ну так верни ему сына, Саид, — Надя придвинулась ближе и взяла его за руку.

Хаджиев, конечно, не мог не заметить этот жест. Она впервые коснулась его сама, по доброй воле. Пусть только для того, чтобы установить контакт, но всё же. Сложно расшифровывать мысли такой женщины, как она. Куда проще иметь дело с теми, чьи интересы ограничиваются лишь поверхностными желаниями.

— Он ведь ещё жив? Да?

Саид беззвучно рассмеялся. Хитрая...

Он убрал свою ладонь, поднялся, невольно поморщившись от боли. Кажется, шов начинал тянуть.

— Нет. Я не верну его отцу. Во-первых, я не хочу, чтобы он продолжал дышать и жить как ни в чём не бывало. Во-вторых, это ничего не изменит. Даже если я его отпущу, столкновение неизбежно. Тут дело уже в авторитете, а его терять не хочет никто. Потеряешь влияние — потеряешь всё. Так что ты выйдешь за меня замуж. Отец уже завтра объявит всем о предстоящей свадьбе. И тебе лучше смириться. Я ведь найду способ настоять на своём, Надя. Другое дело, что мне не хочется этого делать. Принуждать тебя, — хотя этот вариант был бы вернее и быстрее. Можно было бы всё устроить и без её ведома, чтобы однажды она просто проснулась уже Хаджиевой.

— Я поняла тебя, — сзади послышался шорох.

Когда Саид опустился в кресло, поворачиваясь к ней лицом, Надя уже запахивала банный халат. Он мельком пожалел, что не обернулся раньше.

— И что скажешь?

— А что мне сказать? Я понимаю, что своей просьбой я сама определила свою участь, — она грустно улыбнулась и села на постель, поджимая пальцы ног.

Он и раньше замечал за ней эту привычку. Она всегда так делала, когда сильно нервничала.

— Участь? Так ты воспринимаешь наш будущий брак? Участь?

— Я пока не знаю, как мне воспринимать всё происходящее. Все перевернулось с ног на голову. Не успеваю опомниться от одного удара, как случается следующий.

Даже её жесты и случайные движения вызывали в нём безотчетный отклик. Невероятно. Неужели кто-то еще способен так отчаянно желать женщину?

Саид вспомнил, как подшучивал над старшим братом, не понимая, как суровый Марат мог так потерять голову из-за одной блондинки. Тот ведь даже от семейного бизнеса и наследства отказался, хотя имел все права и безграничное уважение. Саид тогда смотрел на избранницу брата и не находил в ней ничего особенного.

А теперь он сам не мог понять, что его так зацепило в Наде. Внешность? У него были женщины и эффектнее, и статуснее — дочери политиков, жены высокопоставленных чиновников. Но ни одна из них не вызывала такого резонанса в душе, как эта строгая Надя. В чем причина? В его собственном безумии? Или они оба из одного теста и он просто почувствовал родственную душу?

Хотя всё могло быть проще, даже банально: охотничий инстинкт. Она не подпускала его, и в Саиде проснулся азарт — во что бы то ни стало заполучить добычу. А потом, возможно, ему станет безразлично. Но решение уже принято. Даже если придется всю жизнь прожить без той самой любви, о которой кричат на каждом углу.

У отца ведь получалось. Он уважает свою жену, ценит как мать своих детей, но той испепеляющей страсти, которая была у него с матерью Саида, там никогда не было. А Саиду хотелось именно так: до искр из глаз. Чтобы не смотреть на других, чтобы только её одну. И чтобы она так же — до самоотречения.

Но за неимением идеала сойдет и проверенный временем вариант. Любви нет — есть страсть и влечение, а остальное люди придумывают, чтобы оправдать свои слабости.

— Не я виноват в том, что сейчас происходит, — заговорил он. — Прошлое настигло бы тебя в любом случае, даже если бы я не появился. Я оградил тебя от Шевцова, и это факт. Теперь тебе ничего не угрожает, его отец до тебя не доберется, как бы ни старался. Вернись ты сегодня домой — уже была бы в его руках. Я покончу с этой семьей. А ты, в свою очередь, поможешь мне. Семья даст мне устойчивость и статус.

Знала бы она, что стоит на кону. Огромное влияние, не меньше.

— Когда отец решит, что я готов возглавить клан, ты поймешь, что это значит. Это власть, о которой многие боятся даже мечтать.

— Клан? Это ваша семья? — тихо спросила она, почти спрятавшись в огромном мешковатом халате.

Саид смотрел на неё и думал, что этот халат ей совсем не идет. Ей бы что-то изысканное, светлое, подчеркивающее белизну её кожи.

— Не совсем, — заговорил он после длительной паузы. — Это, скорее, альянс семей. Очень могущественных и сильных. Как наша. Ну, почти.

— Лидирует, я так понимаю, ваша? Поэтому вы и возглавляете этот союз? — В точку. Он же говорил — она умная.

— Мой отец всё создал. И этот альянс собрал тоже он. Союз сильных мира сего.

— А ты в этой иерархии занимаешь одну из ключевых ступеней.

— Не самую важную, но близко к тому. Я один из главных управляющих делами. Как ты понимаешь, отец приехал не просто так. Я слишком увлекся личной свободой, а в моем положении это непозволительная роскошь.

— И поэтому он делает всё, чтобы ты наконец оставил вольный образ жизни и занялся делами семьи, — Надя улыбнулась, склонив голову набок и разглядывая его с новым интересом. — А ты, оказывается, не просто обеспеченный наследник, да?

Цокнув языком, Саид подмигнул ей. Да, она определенно подходила ему в качестве жены. Хотелось в это верить.

— И если я соглашусь выйти за тебя замуж, то стану неприкосновенной? — продолжила она. — Никто не сможет меня тронуть, запугать или покуситься на мою жизнь?

— Мне нравится твой склад ума, Надя. И эта твоя практичная, деловая жилка тебе очень идет.

В крови забурлил азарт и что-то похожее на восторг. Она согласится. Уже согласилась, хоть и не спешит озвучивать решение. Конечно, не чувства толкнули её на это — Надя мыслила приземленно и прозаично. Ей нужна была защита от личных кошмаров. Ей нужна была уверенность. И она понимала, что Саид может дать желаемое. Для начала и этого было достаточно.

— Твой отец сказал, что этот брак должен стать настоящим... Во всех смыслах. Ты тоже этого хочешь?

Поразительно, но она не скандалила, не угрожала ему. Просто интересовалась условиями.

— А это уже моё условие, Надя. Обязательное. Моя женщина должна быть со мной по доброй воле, иначе в этом нет смысла. Хаджиевы не строят семью с чужими людьми.

Она отвернулась, посмотрела куда-то в сторону, а взгляд Саида замер на её шее, на пульсирующей венке чуть выше ключицы.

— Я согласна, — произнесла она уверенно, медленно возвращая ему свое внимание. — Я стану твоей женой. Как ты хочешь.

Он ликовал. Это было самое подходящее слово. Не от того, что она «позволила» взять себя в жены, он бы и так добился своего. Льстило именно её осознанное решение, понимание того, что он уже значит для неё очень много. Он способен изменить её жизнь, и Надя это признала. Более того, дала на это согласие.


Саид поднялся с уже въевшейся в подкорку тупой болью в боку, поморщился, когда его слегка качнуло.

— Что ж, я рад, что ты приняла правильное решение. К сожалению, не смогу остаться с тобой на ночь. В нашем доме так не принято. Подождём свадьбы. Спокойной ночи, кукла Надя, — и пока не свалился прямо ей под ноги, он направился к двери. Поспать бы ему сутки-двое.

— Так и будешь куклой меня называть? — донеслось ему в спину.

— После свадьбы обдумаю твою претензию, — бросил он через плечо, не оборачиваясь.

ГЛАВА 6


— Доброе утро, госпожа, — в комнату вплыла тележка с разложенными в стопки вещами, а за ней появилась и Хаджар. — Ваша одежда готова. Пока вы будете принимать душ, я размещу всё в гардеробной.

На нижнем ярусе тележки громоздились коробки – это, видать, обувь. Так много?

Я смущённо улыбнулась женщине. Почувствовала себя какой-то нищенкой. Не объяснишь же каждому, что у меня есть одежда, причём ничем не хуже этой, если только подешевле. Просто Саид не дал мне даже собраться. И вообще, изначально я ехала сюда на пару часов, не больше. Впрочем, всё это уже не имеет никакого значения. А домработнице, подозреваю, и вовсе наплевать на мои проблемы. Она просто выполняет свою работу.

— Спасибо, Хаджар, но вещи я разложу сама.

Однако мою самостоятельность никто не оценил.

— Это исключено, госпожа. Для этого здесь работаю я.

Ага. Ясно. В этом доме свои правила, и каждый гость их должен уважать. Или я уже не гостья? Интересно, Хаджар знает, кто я?

— Эээ… Ну, тогда ладно, — я пожала плечами, окончательно растерявшись. — Пойду в душ? — спросила, будто ожидая разрешения.

— Разумеется, госпожа. Только выберите одежду, которую наденете, я оставлю её на кровати.

— Ммм… Да вон те джинсы и кофту потемнее, — краем глаза я отметила изобилие вещей, но наряжаться совсем не хотелось. У них это вроде как не принято.

— Как скажете. Бельё я разложу в первых секциях, — она указала на гардеробную, в которой с лёгкостью можно было потеряться. Вчера я подумала, что это просто большой шкаф, а оказалось, целая комната в комнате. Оригинально. — Господин Саид попросил записать всё, что вам ещё необходимо, к вечеру это будет здесь, — женщина отложила выбранные мной вещи и аккуратно сложила их на кровати. Надеюсь, одевать она меня не станет.

— Спасибо, Хаджар, но мне достаточно того, что есть. Пока ничего не нужно. Единственное… Не называйте меня госпожой. Я Надя. Просто Надя.

— Хорошо, Надежда, — незамедлительно ответила домработница. Ну, хоть так.

Одеться мне позволили самой, и как только я накинула кофточку, в спальню кто-то вошёл. Судя по тому, что без стука и по моей коже мгновенно пробежали мурашки — это был Саид. Он приблизился сзади, втягивая запах моих волос. К счастью, я успела их высушить и уложить.

— Мне нравится твой аромат, — прошептал он, касаясь губами моей шеи. Я вздрогнула, но устраивать сцену не стала. Рано или поздно в моей жизни должен был появиться мужчина, с которым я решусь на перемены. Саид Хаджиев — не самый плохой вариант, да и наш уговор никто не отменял. — Как спалось на новом месте? Приснился жених невесте?

Он наконец отошёл, дав мне возможность застегнуть последнюю пуговицу и повернуться к нему. Взгляд Хаджиева тут же просканировал мой вид, задержавшись на вырезе кофты.

— К твоему сожалению — нет. Спала крепко, снов не видела, — тут я немного лукавила. Мне снился именно он. Теперь Саид является ко мне каждую ночь, будто мне мало его наяву.

— Так и знал, что ты маленькая лгунья, — усмехнулся он. Я невольно отвела взгляд, поразившись его непоколебимой уверенности в себе. Саид даже не пытался скрыть своего превосходства, глядя на меня с этой своей невыносимой, торжествующей полуулыбкой. — Что такое? — протянул он издевательски.

— Рада, что ты в хорошем настроении, но можно не демонстрировать свое торжество так наглядно?

— Я не привык стесняться тебя, моя красивая кукла Надя. Всё, что я делаю, я делаю ради тебя, — он блеснул белоснежной улыбкой, а я, в очередной раз поразившись его самоуверенности, отвернулась.

— Я проголодалась.

— Ну так идем. Стоит тут, испытывает терпение честного парня. Бессовестная, — он перехватил мою руку и увлек за собой. Сопротивляться я не стала, есть и правда хотелось — вчерашний ужин прошел на нервах, и я не успела проглотить ни кусочка.

Старший Хаджиев уже сидел во главе стола, когда мы спустились. Он окинул нас спокойным взглядом и коротко кивнул на приветствие. Саид отодвинул для меня стул рядом с собой и сел сам.

— Сегодня прилетают партнеры из Германии. Еду на встречу, затем переговоры. Буду к вечеру, — сообщил Саид, доставая телефон. Кому это предназначалось? Мне или отцу?

— Хорошо. Добейся выгодных условий, — коротко напутствовал его Хаджиев-старший.

— Надя, ты остаёшься под присмотром Махмуда и Хаджар. Если что-то потребуется, говори им. Позже найду тебе телохранителя-женщину, чтобы тебе было комфортнее, — он замолчал, погрузившись в экран мобильного. В который раз я заметила, как резко меняется Саид в присутствии отца — становится собранным и холодным.

— Надежда, сегодня я хочу поговорить с твоими родителями. Они ведь ещё не в курсе предстоящей свадьбы? — заговорил вдруг Хаджиев-старший.

— Нет, не в курсе, — по спине прошёл холодок. Неприятный, даже липкий. Неужели теперь абсолютно всё за меня будут решать здесь?

Я с надеждой посмотрела на Саида, но тот даже бровью не повёл, словно наш разговор его не касался.

— Но я хотела бы поставить их в известность сама, — и желательно как-нибудь потом. Уже после торжества. Мои отношения с родителями оставляли желать лучшего, и подобную информацию им стоило преподносить по факту… Если им вообще есть дело до моей жизни.

— Сообщить ты, разумеется, можешь. Однако я всё равно должен с ними побеседовать и убедиться, что они не против твоего брака с моим сыном. А если возникнут сомнения — убедить их согласиться. У нас такая традиция. Сначала всё решают старшие.

Тут Саид неоднозначно хмыкнул, и мы с его отцом одновременно повернули головы в его сторону.

— Что-то хочешь добавить, сынок? — Хаджиев-старший сегодня был в неплохом расположении духа. В его карих глазах плясали смешинки, хотя внешне он оставался серьезным.

— Да нет. Ничего особенного. Я тоже с удовольствием познакомился бы с будущими родственниками, — он так и не оторвался от экрана своего смартфона, и я не смогла уловить его истинные эмоции. Но в его тоне прозвучало что-то настораживающее. Казалось, это был скрытый сарказм, будто Саиду было безразлично мнение моих родителей или он относился к ним с некоторым пренебрежением. Странно…

— Ну вот и хорошо. Я приглашу их к нам в гости, тогда всё и обсудим.

Я лишь вымученно улыбнулась, надеясь, что родители, как обычно, откажутся от поездки. Пусть они снова причинят мне этим боль — уж лучше так, чем Хаджиевы увидят, насколько холодны ко мне отец с матерью. Для людей, у которых семья на первом месте, это будет шоком, а для меня — унижением. В случае их отказа я хотя бы смогу сочинить какую-нибудь легенду.

— Ты против их приезда? — словно прочитав мои отчаянные мысли, озвучил их Саид. Ну, спасибо!

— Я? Нет… Просто они редко покидают дом. Почти никуда не выезжают. Для них такая поездка будет сложной.

— Ну так и дочь не каждый день замуж выходит, — возразил Хаджиев-старший, а Саид лишь развёл руками.

— Вот и я об этом. Не волнуйся, Надя, всё будет хорошо. Никто твоих родственников не обидит, — нет, мне не показалось. Саид был настроен враждебно.

Хмм… А вот это уже интересно. И настораживает. У него просто к тещё неприязнь, которая заложена в мужчинах на генном уровне? Или я чего-то не понимаю? Он ведь их даже не видел еще.

— Всё же я позвоню им первая, если вы не возражаете, — проигнорировав выпад Саида, обратилась к его отцу. Тот кивнул мне в ответ и приступил к еде.

А я заметила, что меню немного изменилось. Причём только у меня. Отец и сын завтракали излюбленными морепродуктами и мясом, в своём стиле. У меня же стояли несколько видов салатов, фрукты, блины, всевозможные соусы и варенья. Сырная тарелка, свежая выпечка. Ничего из того, что я не ем. Ну надо же… Заботушка какая…

Украдкой бросила взгляд на Саида, а он, почувствовав моё внимание, улыбнулся, хотя и не посмотрел в мою сторону. Надо отдать должное самоуверенному негодяю, ухаживать он умеет. Казалось бы, такие мелочи, а как упрощают жизнь и моё самочувствие.

— Спасибо за одежду, — проговорила тихо, когда старший Хаджиев отвлёкся на телефонный звонок и вышел из-за стола.

— Не надо так, кукла Надя. Не смущай меня, — отозвался, как обычно, с сарказмом. Хотя я и видела: ему приятно.

— Всё равно спасибо. За всё, — сегодня я уже не была настроена враждебно. Хоть и спокойствия в душе всё ещё не хватало. Слишком много всего произошло. Слишком… И что-то мне подсказывало, что это только начало. — Что ты намерен делать дальше? Со всем этим?

— С чем? — отозвался он безэмоционально, поднеся к губам чашку с кофе. Краем сознания я отметила, какие чувственные у него губы. Странно, почему раньше не замечала? А ведь он меня ими целовал.

— С Шевцовыми и последствиями…

— Ты обо всём узнаешь. Всему своё время. Главное, не забывай о нашей договорённости.

Всякий раз, как я упоминала Шевцова, он злился. И сейчас тоже. Скулы нервно дёрнулись, а чашка едва на осколки не распалась, когда он с резким стуком опустил её на блюдце.

— Саид, я не хочу, чтобы ты пачкал руки кровью этого человека. Не хочу, чтобы этот грех был на нас.

Он замер, долго смотрел прямо перед собой.

— Это уже не тебе решать. Ты своё слово сказала.


ГЛАВА 7


Встреча с немцами прошла на ура. Вдохновился этой свадьбой, что ли? Ощущение было такое, будто горы в состоянии сдвинуть. И ведь сдвинул. Убедить старого хитреца Мюллера задача не из легких. Пришлось два часа в душном костюме строить из себя саму серьезность. Всё-таки хорошее образование вещь нужная, хотя Саиду всегда было ближе решать вопросы силой. Там всё честно: кто остался стоять, тот и победил. А побеждал обычно он. Дипломатию, конечно, никто не отменял. Отец всегда учил их с братьями сначала говорить, а уже потом переходить к физическим аргументам. Но до чего же скучно сидеть в офисе и бесконечно пить кофе. Впрочем, ради большой цели можно и потерпеть.

Саид сорвал галстук и швырнул его на заднее сиденье. Ахмед проследил за этим движением в зеркало и усмехнулся какой-то своей мысли.

— Что? — резко спросил Саид.

— Ничего особенного, господин Саид. Просто вы сейчас напомнили мне Марата Саидовича. Он тоже терпеть не может костюмы. После каждой встречи так же от них избавлялся.

— Если так скучаешь по Марату, могу отправить тебя к нему. В один конец, — упоминание о братьях не то чтобы бесило... Но да. Задевало. Саид вырос злопамятным, и память редко его подводила. Сложно забыть, когда родные люди обращаются с тобой, как с последним ничтожеством.

— Простите, я... Думал, вы уже в ладах.

— Твоя работа везти, а не думать, — оборвал его Саид, быстро набирая сообщение для Нади.

«Будь готова к шести. Надень что-нибудь эффектное».

Она, как обычно, не ответила. Он еще минут пятнадцать гипнотизировал экран телефона. Упрямится.

Женщина, которую он нанял оформить подарок для Нади, уже ждала его у входа с сияющей улыбкой и едва ли не кланялась. Опустив стекло, Саид мазнул взглядом по вывеске, вышел из машины и начал небрежно закатывать рукава рубашки.

— Что это? — проворчал он угрюмо. — Что это такое, я тебя спрашиваю? — Саид обратился к растерянной распорядительнице, а та лишь недоуменно пожала плечами.

— А что не так? Не нравится вывеска? Вы же сами просили синий фон…

— Фамилия! Что с фамилией? — он с грохотом распахнул дверь, проходя внутрь помещения, где еще остро пахло краской. — И почему здесь так воняет?

— Мы всё проветрим. К вечеру запаха не останется! Так а что не так с фамилией? Смирнова же? Нет? — цокая каблуками, женщина поспешила за ним, пытаясь на ходу понять, в чем её ошибка.

— Какая еще Смирнова? — Саид резко остановился, и она чуть не влетела ему в спину.

— Ой, извините, — она обошла его, задрав лицо в тонких очках вверх. Симпатичная, хоть и сообразительностью не блещет. В другое время он бы нашел способ заставить её загладить вину за испорченную работу. Но сейчас не было ни времени, ни желания. Кажется, доктор Смирнова скоро лишит его интереса ко всем остальным женщинам в этом мире. — Так что с фамилией? Вы только скажите, и мы сразу всё переделаем! — она махнула рабочим, и те послушно потащили лестницу к выходу.

— Изначально я планировал эту клинику как подарок своей девушке. Но сегодня утром я ясно дал понять, что это подарок для моей невесты. Свадебный подарок. Моя фамилия — Хаджиев. Тебе нужна третья подсказка?

— Ой! Мы как-то не сообразили… К вечеру всё исправим! — она с готовностью выпрямилась, стараясь привлечь его внимание, но Саид лишь закатил глаза. Определенно, стоило нанимать мужчину. Но ему хотелось, чтобы всё было сделано со вкусом, чтобы Надежде действительно понравилось.

— Ладно. Показывай остальное.


***

— Что значит, я не могу выйти за территорию? А если на машине? Я даже не стану вас утруждать, вызову себе такси, — пытала несчастного Махмуда, а тот лишь отводил глаза в сторону, будто один мой вид его раздражал.

— На машине тоже нельзя, — возразил терпеливо и снова увильнул от прямого взгляда. — Господин Саид так распорядился.

— Аа… Ну, раз господин Саид распорядился, тогда, конечно, ладно, — попадись мне только этот господин, я его задницу царскую… — Слушай, ну мне бы только проветриться, а? Хочу прикупить себе кое-что. Может, ты со мной поедешь?

— Нельзя, — покачал головой верный охранник. Ну, отлично.

— Нельзя, — повторила уже про себя. — Ничего нельзя.

— Вам можно всё. Кроме выхода за территорию. И это только временно, — улыбнувшись из-под рыжей бороды, заявил Махмуд. Весёлый парень, оказывается, хотя раньше подобного за ним не замечала. Ему, наверное, очень забавно наблюдать за женщиной из другого сословия, не привыкшую к патриархальным законам.

— Да ну? Так уж и всё? Например? Можно вокруг дома погулять, да? — я, разумеется, понимала, что он здесь ничего не решает, но было ужасно скучно, а доставать Хаджар отчего-то побаивалась. Махмуд – единственный, кого я здесь знала. Более или менее…

Он так же самодовольно кивнул, но улыбку на сей раз проглотил. Видать, боялся, что влетит за хахоньки на рабочем месте.

— А если я захочу по лицу тебе дать, тоже можно? — спросила я, наблюдая за реакцией Махмуда.

Веселье из его глаз мгновенно испарилось. Представил, видимо, как невеста хозяина раздает пощечины охране.

— Можно, — ответил он коротко.

— Да ну? И что, даже не пойдёшь Саиду жаловаться?

— Нет.

— Почему?

— Вы на меня можете жаловаться, я на вас — нет. Это моя работа.

Он не сказал ничего лишнего, но продолжение фразы напрашивалось само собой: «Это моя работа — терпеть выходки женщины моего господина». Интересно, он и правда так подумал, или это я стала слишком мнительной?

— Ладно, не буду я тебя бить, — отмахнулась я в шутку и тут же скользнула по нему взглядом. — А почему ты на меня не смотришь?

— Я не могу на вас смотреть, — невозмутимо отозвался охранник, хотя я на его месте уже давно бы рассвирепела и послала назойливую гостью куда подальше.

— Почему?

— Вы невеста господина Саида. Нельзя на вас засматриваться.

Вот оно что… Настолько всё серьёзно? И что самое удивительное, все уже в курсе моего нового статуса. Как оперативно у них тут новости разлетаются. Ещё вчера я сама не знала, что господа Хаджиевы соизволили принять меня в семью.

— Только тебе нельзя?

— Никому нельзя.

Да, с разницей в менталитетах у нас целая пропасть.

Не могу утверждать, что мне не нравилось в доме Хаджиевых. Вкусно, красиво, богато — всё так. Только сидеть здесь сутками мне совершенно не улыбалось. Пленница в золотой клетке, честное слово. Было бы даже романтично, будь я ветренее и помоложе. Только мне уже далеко не восемнадцать. А жаль. Влюбилась бы в Хаджиева без памяти, он бы мне сердце разбил, на том и разошлись бы. Зато не было бы всех тех ужасов, через которые мне пришлось пройти по вине другого обеспеченного парня.

В дом я вернулась ни с чем, оставив Махмуда с охраной у ворот. Те принялись что-то горячо обсуждать, как только я отошла. К сожалению, а может, к счастью, я их не понимала.

Прямо у порога я столкнулась с Хаджиевым-старшим, который широким шагом направлялся на улицу. Он говорил с кем-то по телефону, но, увидев меня, бросил собеседнику что-то резкое и убрал трубку в карман.

— Ты уже позвонила родителям? — он навис надо мной точно так же, как любит делать Саид. Видимо, фамильная манера подавлять волю оппонента.

— Что? Ах, да… — протянула я, сделав вид, будто действительно забыла. Разумеется, с памятью у меня всё в порядке. Просто я трусливо откладывала этот разговор, как школьница, получившая двойку. Я примерно догадывалась, как отец с матерью отреагируют на новость о моем замужестве. Особенно отец. — Чуть позже наберу…

— Надя, я не знаю, какие у тебя отношения с семьей, но всё же позволю себе тебя поторопить. Я хочу пригласить их к нам как можно скорее. Пока вопрос с семейством Шевцовых не закрыт, твои родители тоже могут быть в опасности. Саид отправил туда своих людей, они приглядывают, но ты сама понимаешь — дело серьезное.

Я оторопело открыла рот. Как же я сама не сообразила? Ведь Шевцов-старший, узнав об исчезновении своего сына и не найдя меня, вполне может переключиться на моих родителей.

— Я прямо сейчас позвоню.

— Отлично. Я свяжусь с ними вечером. Надеюсь, к тому моменту мой звонок не станет для них неприятным сюрпризом.

Мужчина быстро миновал меня, куда-то торопясь, а я втянула голову в плечи, мучительно вздыхая.

— Надя? Почему так рано звонишь? Что-то случилось? — мама редко называла меня дочкой, о каких-нибудь ласкательных прозвищах, как обычно матери называют своих детей, независимо от возраста последних, речи не шло. У нас всегда всё степенно, чинно, манерно. Тошно.

— Разве рано? Полдень уже вообще-то. И тебе привет, мам.

Она уловила в моём тоне укор и заметно смягчилась.

— Ну, привет, привет. Не обижайся. Ты просто звонишь всегда вечером, а тут среди бела дня, вот я и испугалась…

Конечно же, она врёт. Мне иногда кажется, если я не выйду на связь целых полгода, папа с мамой даже внимания не обратят.

— У меня разговор серьёзный. Папе сама расскажешь.

— Так? — настороженно протянула мама. — Что-то всё-таки произошло. Рассказывай.

— Ничего особенного, мам. Просто… — медленный выдох, и я выпаливаю вопрос, который ни я озвучивать, ни она слышать не хотим. — Ты Шевцовых помнишь?

— Я не намерена об этом говорить, Надя! — следует незамедлительный резкий ответ.

— Мам, послушай, это серьёзно! — пытаюсь её перекричать, но мама в своём репертуаре. Её раковина ещё прочнее моей. И она никогда не выходит из своей зоны комфорта. Даже ради единственной дочери.

— Я сказала, нет! Даже не начинай! Мы эту тему закрыли и больше к ней никогда не вернёмся, помнишь?

Смахиваю так не вовремя набежавшие злые слёзы, сжимаю трубку аж до треска. Что ж, я хотя бы попыталась поговорить с ней как с матерью. Я хотела всё объяснить. Только ей, как всегда, неинтересно.

— Хорошо. Закрыли. Я замуж выхожу. Вечером вам позвонит отец моего жениха, пригласит на свадьбу. Вы, конечно, можете отказаться. Пока, мама, — сбрасываю звонок и с воплем швыряю телефон в стену. Меня редко что-то выводит из себя, но тема Шевцовых и родителей, кажется, никогда не станет для меня чем-то простым. Первые исковеркали мою жизнь, вторые не сделали ничего, чтобы это предотвратить. И фиг бы с ними, с проклятыми Шевцовыми. Мои родители даже слушать меня не хотят. Это ранит сильнее всего. Всегда ранило.

Мне казалось, получу образование, стану доктором – они начнут меня уважать. Хотя бы попытаются понять. Но ничего не изменилось. Я осталась для них всё той же ненормальной, бракованной девчонкой. Позором и клеймом.

— Надежда, хотите чаю? — звучит голос Хаджар, и я поднимаю на неё невидящий от слёз взгляд. Она всё это время была здесь? Ну, точно… В гардеробной вещи раскладывала… Час от часу не легче. Раньше хотя бы слёз моих никто не видел.

— Нет, спасибо, — мотаю головой, опускаю лицо.

— Тогда я зайду к вам попозже, — на покрывало рядом со мной ложатся упаковка салфеток и мой телефон с треснувшим по диагонали экраном, а женщина тихо удаляется.


ГЛАВА 8


Саид вернулся домой ближе к вечеру. Я увидела, как глянцевый чёрный автомобиль въехал в ворота, охранники расступились, и один из них открыл заднюю дверь иномарки. Вылетев наружу, устремил яростный взгляд вверх, на моё окно. Так, словно знал, что я здесь. Лицо его исказила гримаса гнева, а мне стало не по себе. С этим-то что не так?

Рванул в дом, а я отпрянула от окна. Ощущение, будто совершила что-то плохое, и теперь злой муженёк идёт меня наказывать. Нервно прыснула от такой ассоциации.

Не прошло и пары минут, как дверь комнаты распахнулась, сильно ударилась о стену, оставляя там вмятину от ручки. Я поёжилась от его мрачного взгляда.

— Почему не ответила на моё сообщение? И зачем выключила телефон?

Ах, вот оно что. Наш наследный принц снова потерпел облом и ранил своё нежное самолюбие об острие моего равнодушия. Бедняжка…

— Я разбила телефон. А на твоё сообщение не ответила, потому что не видела его. Наверное, сложно предположить такое, но не весь мир вокруг тебя одного вертится.

В глазах Хаджиева появилось какое-то осмысление, лицо смягчилось.

— Что-то случилось? — шагнул ко мне, закрывая за собой дверь. — На тебе лица нет. Обидел кто?

Я склонила голову, чтобы он не увидел горечи в моём взгляде. Казалось, должна бы уже привыкнуть за столько лет, но нет. Каждый раз, ударяясь о ледяное равнодушие родителей, я будто на острую пику натыкаюсь. Больно почти физически.

Я привыкла винить во всех своих несчастьях только себя одну. Но разве отец с мамой не должны поддерживать меня? Пусть не они виноваты в том, что я попала в руки Шевцова, но хотя бы посочувствовать должны же были? Хотя бы попытаться поверить мне, а не этому человеку с его связями? Ах, да… Он ведь теперь мэр города. А я кто? Всего лишь непутёвая дочь.

— Надя? — тёплые большие ладони накрыли предплечья, скользнули вниз по рукам. Мятное дыхание с примесью аромата кофе коснулось моей щеки. — Расскажи мне, — мягкие губы коснулись кожи, спускаясь поцелуями к шее. Я вздрогнула от накатившего волнения, натянулась как струна. — Ехал домой с мыслью проявить твердость. Но как увидел тебя... Клянусь, ты меня уже наизнанку вывернула, — произнес он это тихо, почти угрожающе, и обнял меня так крепко, что стало трудно дышать.