Делани Нова
Игра с тенью

Начало

Угнетающая темнота сковывает по рукам и ногам. Сердце бешено колотиться от страха. Забытое Богом место: захолустье, бездорожье. Кругом всеобъемлющая тьма. Чего бы она ни касалась, всё не просто исчезало, а переставало существовать.

Она не просто преследовала меня, она поглощала реальность, превращая всё в великое Ничто. И ужас, волнами исходивший от неё, всецело заполнял бесконечное пространство. Тело оцепенело, столкнувшись с не- постижимым. Каждый новый шаг, каждое движение давалось через сильную незнакомую боль. На долю секунды сознанию удалось вырваться из тисков оцепенения, но мелькнувшая мысль лишь подлила масла в огонь ночного кошмара. Тьма была живой. Живая материя создала свои правила и законы. Первый и самый главный давно царил в созданной тьмой реальности. Он гласил: слабым – нет места в этом мире.

Простые слова наполнены тёмной энергией. Подвергать их сомнению – последнее, что могло прийти в голову.

– Тебе здесь не место, – шептала трава, и её голос ужасом отзывался в сознании, сжимая его в тиски страха крепче прежнего, а тело пронзали тысячи острых иголок. Новая волна боли лишала сил. Ноги не слушались, подкашивались, и оттого попытка сбежать выглядела жалко. Я пыталась кричать, но застрявший в горле крик получился беззвучным.

– У тебя нет голоса, никто не услышит тебя, – не унималась ненавистная трава – А всё потому, что у тебя нет силы.

Накатившее отчаяние обладало ударной силой цунами. Уничтожило.

– Если тьма настигнет, то непременно растворит, и я просто перестану существовать. Значит, это конец? Смерть? Можно ли бежать наперегонки со Смертью?

Найти бы какое – то безопасное место, забиться в угол, затаиться, чтобы тьма не заметила. Может, она пройдёт мимо? Пусть продолжает уничтожать всё на своём пути. Лишь бы меня оставила в покое.

Колючая трава будто прочла мои мысли и стала хватать за ноги, цепляясь пуще прежнего. В ней кипело остервенелое отчаяние, переходившее в дикую ненависть, злость, ярость, что угодно, лишь бы не дать двигаться дальше. Стоял вопрос жизни и смерти: посмотрим, кто кого?

Вот только сомнений нет: сила не на моей стороне. На ногах появились кровоточащие ссадины. Пытаясь вырваться из колючего плена, я отчаянно отрывала руками безжалостную траву, не обращая внимания на боль. Да и боль вдруг показалась какой – то незначительной, жалкой, ведь ужас, в котором я застряла, намного сильнее. Боль лишь напоминала: я ещё жива.

Бороться приходилось на бегу, и скоро руки покрылись глубокими кровавыми порезами. Трава, изодрав одежду в клочья, похоже, испытывала изощрённое удовольствие. В этой реальности она сильнее меня. Да что же такое происходит? Что за наваждение?

Тьма подчиняла своей воле траву, деревья, камни, воду – абсолютно всё живое и неживое безоговорочно принадлежало ей. И делиться с кем бы то ни было властью, точно не собиралась. Тьме принадлежала сама реальность. Она знала, как управлять ею. Пускать в свой дом непрошенных гостей слабых, напуганных, дрожащих явно не хотела. Страху здесь не место.

Переписывать вековые законы, подгонять под людей? Бессмысленно менять местами обесцененные слова в жалкой попытке скрыть человеческую слабость. Второй закон гласил: Мой мир – мои правила.

Давление тьмы переводило тело на новый уровень восприятия ужаса. Тьма проникала внутрь, сознание отказывалось подчиняться здравому смыслу. Продолжая бежать изо всех сил, всё же нашла в себе немного смелости оглянуться. Решила – хуже уже не будет. Но я ошибалась. Увиденное привело в состояние не поддающееся описанию. Слова распались на буквы, лишившись целостности и потеряв смысл, а сознание заледенело. Даже лёгкого прикосновения казалось достаточно, чтобы оно разлетелось на куски, уничтожив меня.

Темнота вбирала в себя не только реальность, но и поглощала время. Немного оттаяв, сознание продолжало туманиться, отдалённо удалось уловить наполненные жизнью слова. Нужно ухватиться за них, запомнить. Как утопающий я цеплялась за соломинку в призрачной надежде выбраться из бушующего моря на берег и наконец – то почувствовать под ногами желанную землю.

– Есть только Жизнь и Смерть, Сила и Слабость. Остальное не имеет смысла. Твоя жизнь – иллюзия, ложь.

Слова успели коснуться рассудка: они настоящие. Это стало единственным, что способно вытащить из этой проклятой чёрной дыры. А может, хватит даже на то, чтобы разрушить мою фальшивую, иллюзорную жизнь? Но что тогда останется? Вопросы промелькнули со скоростью молнии и растворились в темноте.

Толстая уродливая коряга попала под ноги. Я упала, острый сук проткнул ногу. В отчаянном желании освободиться – рывок вперёд, из ненавистного капкана. Отчаянный шаг распорол ногу сильнее. Зажимаю рану. Но дело совсем плохо, а на месте оставаться нельзя. Боль выдернула сознание из тумана и вернула назад. Похоже, она у темноты на особом счету. Боль – некий оживляющий инструмент, не дававший ни на секунду уйти в беспамятство. Опираясь на здоровую ногу, отбиваясь перепачканными кровью руками от ненавистной травы, в полном бессилии продолжала двигаться вперёд.

Вдалеке показались едва различимые очертания заброшенного, окружённого сухим кустарником и деревьями дома. Выглядел он как в фильме ужасов, но пугал намного меньше окружающей действительности. Добраться бы до него, спрятаться, забиться в какой – то угол, где никто не найдёт, дождаться рассвета и выбраться наконец из ненавистной реальности.

Тьма не теряла времени даром: мои мысли у неё как на ладони. Становилось жутко, душа замирала от страха, кровь леденела в жилах, тело мне не принадлежало. Продолжалась нехитрая, но, видимо, привычная игра. Так, очередной отборочный тур. Какая тут жестокость… Может, повезёт, и человек сумеет принять прописанные сверхъестественной силой правила Мироздания. А пока щедрый дар тьмы воспринимался кандидатами на сверхсилу как немыслимый ночной кошмар.

Тьма, подарив жизнь очередному монстру, приласкала его и пустила по моим следам.

– Хоть бы какой – нибудь свет, – мелькнула мысль. – Ни звёзд на небе, ни луны, ничего. Как можно видеть в кромешной тьме и при этом не бояться?

Выражение «темно, хоть глаз выколи» здесь абсолютно неуместно. Спотыкаясь о коряги, палки, сучья, остаться без глаз не составит большого труда. Не то место, где можно безнаказанно жонглировать словами.

Сложно сказать что случилось в следующие несколько минут. То ли глаза привыкли к темноте, то ли открылось иное зрение? Силуэты старых высохших деревьев стали отчётливыми. Деревья давно мертвы, но неожиданно я увидела в них жизнь. Иную, совершенно незнакомую. Мёртвая красота изогнутых веток захватывала. Каждая – особенная, неповторимая. Дополняя друг друга, ветви рисовали в ночи фантастические зловещие картины. Появилось ощущение – все деревья связаны между собой тёмной силой. Не видела ничего прекраснее. Если бы деревья ожили, зелень листьев скрыла бы эту красоту.

Сложно понять: с чем я имею дело? Мистическая связь деревьев остановила время, и боль отступила. Тьма ослабила хватку, давая фору: небольшая передышка, чтобы разобраться в происходящем. Я даже представить не могла, что можно видеть так ясно и отчётливо. Абсолютная темнота открыла множество оттенков. Захватывало дух, отступил страх. Может ли тьма быть такой прекрасной? Всё стало другим, изменило моё отношение к опасной реальности. Время невидимыми нитями связано с тьмой. Как такое возможно?

Лимит эйфории исчерпан. Время снова включилось в игру, вернуло знакомые боль и ужас. Где – то совсем близко, почти за моей спиной, послышалось тяжёлое дыхание. По телу прошла волна ледяного холода. Хромая ещё быстрее, двигаюсь к дому. Наконец добралась до крыльца, на ощупь уцепилась за перила. Старые полусгнившие ступени заскрипели под ногами. Иное зрение, ясное и чёткое, исчезло. Руки прикоснулись к полуоткрытым дверям. Омерзительная паутина не один год, надёжно защищала дом от непрошеных гостей. Боже, до чего же противно разрывать её. Но лучше паутина с пауками тут, чем непонятно что за спиной.

Хозяева дома – запустение и страх, закадычные друзья, радушно встречали любого, кто, потеряв здравый смысл, в поисках хоть какого – то укрытия решался зайти сюда. Особое гостеприимство выказывал страх. Нашёптывая, где именно в заброшенном доме можно найти заветный уголок, он не давал блуждать в темноте. Да вот же это место: под старой, но на вид ещё довольно крепкой массивной лестницей. Маленькая коморка. Может, в ней хранятся старые вещи? Но сейчас это неважно, главное – она оказалась пустой.

Пришлось согнуться в три погибели, чтобы пролезть в неё – под лестницей очень тесно. Оно и к лучшему, можно спрятаться так, чтобы никто не нашёл. Главное, пересидеть опасность, и, собравшись с силами, покинуть зловещую, угнетающую реальность. Поджав колени к груди, зажимая распоротую ногу, съежившись и не в силах пошевелиться от страха, я укрылась в маленькой коморке. Слух резко обострился. Звуки ночи проникали внутрь дома и он становился зловещим. Страх бросал вызов, смеялся в лицо. Его сила неоспорима. Оставалось тихо сидеть и ждать.

Заскрипела дверь. Послышались едва уловимые шаги. До боли знакомое тяжёлое дыхание сжимало и останавливало сердце. Без сомнений: ему принадлежит моя жизнь. Тьма надёжно скрывала монстра, пробуждала глубинное чувство полной беспомощности. Дыхание приблизилось, и я замерла, застыла. Расстояние между нами – не больше метра. Он никуда не спешил, но вскоре дыхание стало отдаляться. Страх медленно ослабил железную хватку. Всё – таки получилось – он не заметил! Значит, смогу выбраться отсюда живой!

Слышно, как шаги тихо крадутся в другой комнате. Он продолжал искать меня за стеной. Острая боль разрывала на куски, тело разваливалось. Сколько можно терпеть? Сил совсем не осталось.

Резкий удар по стене пошатнул моё сознание. Сила второго удара – в несколько раз мощнее. Она пробила стену. На меня обрушился шквал старых, разлетающихся на куски досок. Трухлявые щепки летали по дому, поднимали пыль, не давали дышать. Сознание отказывалось верить в такой поворот событий и дало сбой. Я будто наблюдаю со стороны. Волноваться больше не о чем. Живой точно не выбраться. Так стоит ли сопротивляться?

Разрушение и хаос, страх и ужас, как ни странно, пробудили нечеловеческое спокойствие. Настоящий шквал чувств и эмоций кидал из одного состояния в другое, проверяя на прочность. Оставаться марионеткой в непонятной игре не хотелось. Пусть нет сил бороться, чтобы выжить, один вариант остался. Могу не просто с достоинством принять поражение, а без страха посмотреть в глаза Смерти.

Я – в эпицентре разрушения. Ни боль, ни страх не в силах остановить меня. Нужно расставить точки над «и». Ухватившись руками за обломки разрушенной стены, еле- еле вылезаю из коморки и выпрямляюсь. Воздух забит пылью, невозможно ничего разглядеть. Захотелось увидеть преследователя.

Стены старого дома содрогнулись от крика. Кидаю вызов тьме:

– Хватит играть в прятки! Покажи, кто хочет убить меня. Ты победила, но я тебя не боюсь…

Слова наполнены невероятной силой. Тьма приняла вызов. Игра не на равных, но мне удалось завладеть её вниманием. Снова включилось иное зрение. Боже, видела ли я в своей жизни что – то более потрясающее? Ночной кошмар, наполненный разрушением, страхом, ужасом и чёрт его знает, чем ещё. Их присутствие ощущалось физически, но, сколько бы ни вглядывалась в темноту, ничего не могла разглядеть.

– Покажи! Почему ты скрываешь его? – энергия слов разрывала материю тьмы, скрывавшую нечто действительно ценное. Тьма наконец столкнулась с достойным противником и осталась довольна.

Он возник словно ниоткуда. Лёгкой волной пришло забытое, далёкое чувство неизбежного, фатального – наша встреча предопределена. Что – то в неизведанной глубине, пробудившееся от пережитого ужаса, коснулось души. Словно очнулось от долгого сна. Кто ты? И почему я так жду встречи с тобой?

Огромный Зверь, казалось, заполнил собой всю комнату. Огненная шерсть горела в ночи ярче любого света. Он шёл не спеша, остановился и встал на задние мощные лапы. Рёв разорвал тишину.

Отдалённо удалось уловить: боли в нём больше, чем агрессии или злости. Его боль слышала Вселенная, но главное – её услышала я. Сомнений нет – она предназначалась нам. Рано или поздно мы разделим её. Зверь – ростом больше двух метров, живая мощь наполненная неземной силой. Он не похож ни на одно известное мне животное. Ни лев, ни тигр, нет. Единственный в этом мире. Пытаюсь как можно внимательнее рассмотреть его. В янтарной Бездне звериных глаз мерцала бесконечность Вселенной. Он сделал шаг навстречу, и я услышала, как бьётся его сердце – сильное наполненное жизнью. Настоящее.

От боли и бессилия еле держусь на ногах, сознание покидает. Глаза Зверя, обладающие магической силой Мироздания, не просто удерживали. Они поглощали, медленно растворяли в бесконечности и совершенстве новой открывшейся Вселенной. Дом, темнота и страх, ужас и разрушение распадались на куски, проваливаясь в Бездну. Я медленно падала вслед за ними. Янтарные глаза по – прежнему не хотели отпускать, не позволяли упасть. Сознание отключилось, выдернув, наконец, из тёмной реальности.

Кто я?

Звук будильника медленно возвращал в привычную реальность. Никак не удавалось выйти из транса.

– Чёртовы кошмары, – причитала я, наспех надевая тапки и волоча ноги на кухню за утренней «дозой» крепкого кофе. – Нужно прийти в себя и собираться на работу.

Каждый день одно и то же, – размышляла я, – а ведь речь о моей жизни. И пугает не однообразие, нет. Не рутина или быт. Просто, как не смотри, ни конца, ни края. Даже сознавая, что рано или поздно выбьешься из сил, не остановиться. Как разорвать порочный круг повседневности? Где найти силы выбраться из невидимой ловушки?

Навязчивые мысли исчезли: слишком уж хороший выдался день. Летнее солнце несло тепло и радость, настроение поднималось. Сколько же зелени в этом году. Всё просто утопает в цветах.

Раскидистый старый куст калины пышно усыпан белоснежными «шапочками». Лёгкий ветерок раскачивает их, словно напоминая, – лепесткам пора улетать. На фоне тёмно – зелёных листьев падающие лепестки, как снежинки, легко кружась, улетали куда – то вдаль. Удобно пристроившись между двумя соцветиями калины, заканчивал плести свою невесомую сеть небольшой паук. Место выбрано идеально: безопасно, в меру солнца, лёгкий ветерок. Жизнь кипела, птицы не смолкали ни на секунду. Самые пышные цветы во дворе – пионы. Ярко- зелёные молодые листья создавали безупречный фон для розовых пышных цветов, и они казались воздушными. Солнечные лучи подсвечивали лепестки, и пионы светились волшебным светом. Видя такую картину, будешь ли думать о чём – то неприятном? Любоваться цветами, садом можно часами, настолько завораживает живая красота. Но нужно двигать дела.

С приподнятым настроением они продвигались быстрее. Становилось жарко. Давно нет дождей, а так хотелось освежающей прохлады. Полдня пролетели незаметно. На небе появились первые облака. Они становились гуще и постепенно закрыли солнце. Но сегодня солнечный свет не хотел играть в прятки: небольшой ветерок окреп, и первые капли дождя упали на нежные сиреневые фиалки. Цветы вздрогнули, испугавшись внезапного прикосновения. Кристальная чистота прозрачно – голубых капель принесла не только прохладу, она наполняла волшебным сиянием. Ветер аккуратно переносил облака, уступая место солнцу. Ровным потоком лились чистые и звонкие, насыщенные и трепетные, наполненные жизнью и любовью краски лета. На глазах оживала сказка.

Извините, забыла представиться. Когда появилась на свет, родители долго раздумывали: какое выбрать имя. Хотелось найти особое, чтобы выделяло среди всех. Три месяца раздумий, наконец решили – Оксана. Во время моей первой прогулки во дворе выяснилось: ещё три Оксаны постарше бегали и радовались жизни. Я – четвёртая. Ни разу не оригинально.

Сейчас мне 35. Мои дочери – близнецы: Оксана и Ксюша. А это уже традиция. И в выборе мы не ошиблись. Оба имени с одинаковым значением: «гостья, чужестранка». Одно – Ксения, появилось чуть раньше, другое – Оксана, чуть позже, прямо как их появление на свет. Живём с родителями. Буквально через пару кварталов от нас домик моей бабушки Тамары.

Новая работа – уход за пожилыми людьми. С детства нравилось помогать стареньким. Они всегда от души благодарили за помощь, желали счастья, здоровья и хорошего мужа. Будучи ребёнком, последнее я пропускала мимо ушей: видимо, так положено желать. Первый брак не сложился, и, за два месяца до рождения девочек, мы расстались. Прошло девять лет, я встретила молодого человека.

И вот – пятый год семейной жизни. Отношения не приносили радости и напоминали болото, которое медленно засасывает. Мы перестали слышать друг друга, будто говорили на разных языках. О какой любви может идти речь? Жизнь по инерции. Можно успокаивать себя: да не так уж всё плохо. Многие так живут: ссорятся, выясняют отношения, расстраиваются, злятся, мирятся. Может, просто не повезло, судьба такая? Но меня ни капельки не волновало, как живут многие. Нужно разобраться со своей жизнью. Почему не получается именно у меня?

В последнее время отчётливо виделось: в этом человеке нет силы. И речь не о физической силе и не о силе воли. Есть нечто иное. Вот только что это, пока не разобралась. Мысли о том, что в мире есть нечто большее, наполняли радостью. Повседневность, хоть и не надолго, отступала. Прошло ещё два тягостных месяца. Наступил декабрь. И лучше бы семейный «корабль», плывущий в зыбких водах под названием жизнь, налетел на рифы быта и разбился вдребезги. После «кораблекрушения» выплывали бы по одному, спасаясь от гибели. Но само понятие «быт» и разговоры о том, что «лодка любви» разбивается, сталкиваясь с рифами повседневности, мне не совсем понятны. Я усвоила чётко: есть дом, семья, а значит, – забота о близких. Как бы не уставала – создавать уют всегда в радость.

В отношениях с мужем увязли в трясине, новый день проходил по инерции. Удушливая атмосфера застоя угнетала, я начинала задыхаться. Так продолжаться дольше не может. Даже жалкая пародия на семейную жизнь и та выглядела бы куда привлекательнее. Чего не хватало? Понимания? Заботы? Любви? Ответить не могла, потому что думать о себе не было времени.

Я отложила текст и посмотрела в окно. Куда спешат белоснежные облака?

– Господи, до чего же банально, предсказуемо, стандартно. Описать очередное предательство, несчастливую, ничем не примечательную жизнь? Ни малейшего желания. Не интересно, скучно. Противно. Слишком тесно.

Так хотелось написать о жизни ярко, динамично, увлекательно. Найти свой стиль, свой слог. Но… во – первых, нет никакого опыта, во – вторых, описывать повседневность – совсем не вдохновляет. Понятно, нужно с чего – то начинать. Сосредоточилась и решила: начну сначала. К чёрту стиль и слог. Сложатся, куда они денутся.

Воспоминания перенесли в осенний дождливый день. Возвращаясь с работы, смотрела на серое, затянутое тёмными тучами небо. Ещё один ничем не примечательный день. Но именно сегодня чётко и настойчиво возник вопрос. Кто я?

Он показался странным, простым, и даже безумным. Я – мать двоих детей, дочь своих родителей. В паспорте: фамилия, имя, отчество. Избавиться от навязчивого вопроса не удавалось. Он всплывал снова и снова, пытаясь укорениться в сознании. Он не исчезнет до тех пор, пока не найду ответ. Перебирала возможные варианты: я – человек, я – женщина. Нет, не то. В вопросе что – то скрывалось. Как только ему удалось внедриться в сознание, произошло нечто выходящее за рамки обыденности.

Прошла неделя. Однажды перед сном я вдруг поняла, что отказываюсь верить в нормальную жизнь. Верить, что я всего лишь набор букв в документе под каким – то номером. И постепенно, час за часом, день за днём пробуждалось далёкое забытое чувство: я обладаю какими – то сверхъестественными способностями, о которых пока ничего не знаю.

Одержимость… Не думала, что столкнусь с её фундаментальной силой. Временами, когда общалась с людьми на работе, навязчивые мысли воспринимались как не от мира сего. Какие способности? Откуда им взяться? Обычная, ничем не примечательная жизнь. Никаких выдающихся свершений, открытий, никакой головокружительной карьеры. Ничего. Но стоило сделать такой расклад, как ожившая сила утверждала в обратном. Я начала верить в невозможное. Верить в то, чего не знаю. Просто верить.

Вера лёгкими шагами вошла в мою жизнь, стала глотком свежего воздуха. Уже полгода не давало покоя проснувшееся во мне недовольство. И никак от него не избавиться. Никакие медитации, аффирмации не могли вернуть душевный покой. Уговоры и настрой на лучшее не действовал. Просыпаясь утром, только на несколько минут удавалось ощутить волшебство душевного покоя. Вероятно, чтобы совсем не забыть об этом прекрасном чувстве. Спасала работа. День пролетал за пять минут. Дни складывались в недели, но ничего не менялось. Жизнь будто обходила стороной. Дальше, как в сказке: не было бы счастья, да несчастье помогло. Развод. Радоваться, конечно, нечему, но тянуть ненавистные отношения не осталось терпения.

Муж, как выяснилось, уже полгода крутил интернет – роман за моей «широкой» спиной. Хотел продержаться до весны, а потом уехать в Зимнегорск, к ней. Создать новую семью. Обо мне, естественно, никто не думал. Всё раскрылось за день до нового года. Такой вот новогодний «подарок». Я провалилась в пустоту, несколько дней проплавала в вакууме. Рыдала, как ребёнок. Не хотелось ничего: ходить на работу, кого – то видеть, с кем – то говорить. Ситуация постоянно возвращала к мыслям о предательстве. Не остановить бесконечный поток разочарования…

Предательство… Как справиться, когда предаёт близкий человек, с которым ты делил жизнь? Не понять. Почему нельзя поступить по – человечески? Объяснить, что чувств нет, что жизнь вдвоем не приносит радости. Поблагодари за хорошее и уйди. Останься честным. И тогда делай то, что считаешь нужным. Разве можно построить новые отношения на шатком фундаменте лжи и чужой боли?

В жизнь вторглась пустота. Она быстро догнала веру, и, шагая рядом, с любопытством заглядывала ей в лицо: – Как тебе, милая? Не слишком ли хреново ты себя чувствуешь? Сможешь ли поверить в хорошее? Или, может, всё – таки уступишь место? Ступай себе с Богом. Я сама справлюсь.

Но вера уступать не думала. Словно зомби, еле волоча ноги, я тащилась из одного дня в другой. Вера помогала открыть глаза и прожить ещё один безрадостный день. Шла тяжёлая внутренняя борьба. Она напрочь лишала душевного покоя. С одной стороны – пустота и безысходность. С другой – вера во что – то лучшее, большее. Посередине, меж двух огней, – я. Время шло, но ничего не менялось.

Выходной день – возможность побыть наедине с собой. После обеда зашла в детскую комнату, где только закончили ремонт и поставили новую мебель. Хотела вытереть пыль с зеркала. Подошла к комоду, переставила игрушки – сувениры и принялась натирать зеркальную поверхность. Когда закончила, посмотрела на отражение. Не осталось ли разводов? Я улыбнулась: в ответ – улыбка. Хотела уйти, но зеркало не отпустило. Приветливость и доброжелательность неожиданно исчезли. На меня смотрел кто – то другой. Холодный, жестокий, завладевший сознанием взгляд прощаться не собирался. Стало нехорошо. Лицо оставалось моим, но за ним скрывалось нечто совершенно незнакомое: полнейшее хладнокровие и нечеловеческая сила. Она не знала, что такое жалость, сочувствие, переживания. Любое проявление слабости – не для неё. Взгляд пронизывал насквозь. Я поняла: если пошевелюсь и попытаюсь уйти, отражение не двинется с места и будет продолжать смотреть. Я не смогу пережить такое и сойду с ума. Взгляд изменился, в нём читалось презрение. Завязался немой диалог:

– Посмотри на себя, какая ты жалкая. Смотреть противно, как убиваешься понапрасну. На что тратишь силы? – отражение замолчало.

От слабости и нереальности ситуации подкосились ноги. Долго не продержусь.

– Точно схожу с ума. Нет, это переутомление, – пыталась успокоить себя, связанная по рукам и ногам гипнотизирующим взглядом.

– Не угадала, – диалог продолжался. – Ты не сходишь с ума, а прислуживаешь собственному бессилию. Пресмыкаешься изо дня в день перед жалкими мыслями, которые роем носятся в твоей голове.

Возразить нечего. Отражение притягивало сильнее. Хладнокровие сменилось непробиваемой жёсткостью. Цель – любой ценой уничтожить слабость. Жёсткость плавно перетекала в нечеловеческую ненависть. В любой миг она лавиной обрушится на мой мир и уничтожит его. Без сожаления.

– Смотри. Смотри внимательно. Хорошенько запомни этот день, – продолжило отражение. – Между нами невидимая связь. Безумно сильная.

Взгляд стал настолько напряжённым, что казалось, зеркало разлетится на куски. Его сила способна легко разрушить условную преграду, и тогда мы останемся наедине. Лицом к лицу. Смертельная опасность пронизывала тело. В уголках тонких губ отразилось едва заметное подобие улыбки. Взгляд хладнокровного убийцы. Сознание собственного превосходства и неземная вера в безграничную силу рвались из зазеркалья.

В считанные доли секунды всё изменилось. Отражение стало обычным. Я выскочила из комнаты, боясь лишний раз взглянуть в проклятое зеркало. Что это было? Не хочу встречаться с отражением снова. Это не я. Точно не я. Встреча с «другом» из зазеркалья не прошла бесследно. Перед глазами стояло пугающее отражение. Хладнокровие. Жестокость. Полный контроль над происходящим и чувство собственного превосходства. Одно слово – сила. Она пробудила дремавшие ростки ненависти. Не злости, которая длиться не больше пяти минут. Ни вспыльчивости или раздражительности, а самой что ни на есть лютой ненависти.

Ненависть… Она растворила пустоту и уютно пристроилась в моей душе. Зато я перестала чувствовать боль. Пусть это и не самое лучшее чувство, но оно наполняло жизнью. Я не тонула в пустоте, в безысходности. Ненависть всё расставила по местам. В ней нет слабости. Она называла вещи своими именами и не искала оправдания чужой никчёмности. Я люто возненавидела мужчин. От одного взгляда на представителей сильного пола становилось тошно. Исключений нет. Ненависть дарила силу. Я крепко стояла на ногах. Появилось желание измениться. Я – заложник обстоятельств, которые сложились не в мою пользу. Надоело. Хватит. В самом – то деле, сколько можно? Ненависть заставила посмотреть на себя в зеркало:

– Кого ты видишь? – не унималась она.

Моё отражение в зеркале изменилось. Проснулась внутренняя сила, уверенность. Правильная осанка, расправленные плечи, презрительный, слегка ироничный взгляд. Готовность в любой момент кинуть вызов обстоятельствам. Не сломаться, не чувствовать боли. Хотелось удержать это состояние, сжиться с ним.

Для начала привела себя в порядок: сделала новую причёску, сменила имидж, начала заниматься спортом и постоянно работала. Внешние изменения пошли на пользу. Я нравилась себе. Проснувшись одним прекрасным утром, решила:

– Я буду ждать мужчину. Одного единственного. Того самого. Он придёт, чтобы я узнала, что такое любовь. Он изменит меня. Перевернёт мою жизнь. Он где – то есть, я уверена. Когда настанет время, я обязательно узнаю его.

Мои мысли с запредельной силой прошли сквозь привычную реальность и ушли далеко за её пределы. Их услышала Вселенная и приняла моё пожелание. Впервые в жизни я столкнулась с тем, что выходило за стандартные рамки.

Абсолютная реальность

Длинное светлое одеяние из грубой ткани уносило навстречу новому, словно крылья. Босые ноги едва касались чуть тёплой земли, прогретой солнечными лучами. Место, где я находилась, напоминало сад.

Сумерки вытягивали из цветов жизнь, и они становились бесцветными, застывшими. Чёрные розы притягивали тёмной магией. Забрав цвета жизни, темнота растворяла их. Опустилась ночь. Улавливаю лёгкое дыхание Смерти. Никакого страха, желания убежать или очнуться. Продолжаю идти по невидимой тропинке, ведомая темнотой.

Вдалеке мелькнул луч света, на мгновение осветил безжизненные розы, показал совершенство сада Небытия. Цветы без запаха, без ярких красок, жизнь без оттенков и полутонов, пребывание вне времени и живая темнота, наполненная абсолютным покоем.

Свет становился ярче, освещая тропинку в сад Небытия. Он растворился в ярком свете и стал невидимым. Тропинка вела к небольшому, скромному, чистому дому. Я приближалась не спеша. Каждый шаг пробуждал забытое чувство. Дверь открыта. Льющийся из дома свет приглашал войти. Переступила порог – будто вернулась из долгой, утомительной поездки. Наконец – то я дома.

Мой новый дом – дом духовного знания, наполненный потоком чистых мыслей. Жизнь в нём совершенно иная. Внутри он – пустой и светлый, без окон и других комнат. Недалеко от двери, у стены стоял простой деревянный трон. Разумнее, как показалось, поставить его в центре. Но нет. Он стоял именно там, на своём месте, чтобы путник, не отвлекаясь, мог видеть только свободное пространство.

Я осмотрелась, подошла к трону и спокойно села. Руки сами легли на удобные подлокотники. В духовном доме нет места величию, гордости, амбициям, не было места и радости. Дом наполнен первозданной чистотой Мироздания. Моё скромное одеяние было дороже любого королевского наряда. Промелькнувшая мысль – последняя…Первозданная чистота растворяла не только мысли, но и Время.

Спустился ангел, расправил большие белые крылья, преклонил колено и встал по правую руку. Он передал великий дар: Божественный, наполненный любовью свет. Следом спустился демон, расправил большие чёрные крылья, преклонил колено и встал по левую руку. Он передал великий дар Бездны – Безграничную силу Абсолютной тьмы. Нас крепко связала невидимая нить. Величайшая из сил со времён сотворения Мира – Великая сила Единства.

Свет из глубины

Сон окончательно выбил из привычной колеи. Мысленно я всё ещё оставалась в другой реальности и продолжала наслаждаться неземным покоем и призрачной красотой сумеречного сада.

– Ангелы и демоны, завораживающие безжизненные цветы и Смерть, – пытаюсь осмыслить. – Дом духовного знания и сила Единства. Мне поклонялись свет и тьма. При этом – полнейшая отстранённость и ясность. Словно всё давно решено. Только я ничего даже не подозревала. Так кто же я?

В течение дня ощущала, как грубоватая ткань свободного одеяния из незнакомой реальности касается тела. Скромный наряд давал скрытое до этого дня чувство истинной свободы. Я жила меж двух реальностей. Но реальность сновидений стала ближе, ценнее. Потерять связь с ней, значит, потерять ниточку, шаг за шагом ведущую к полноценной жизни. К жизни, где нет ограничений, запретов, норм и правил социума, бесконечной гонки за ускользающим счастьем. Реальность, в которой не нужно прилагать титанические усилия, лезть из кожи вон, чтобы тебя считали лучше, чем ты есть на самом деле. Бежать вверх по карьерной лестнице не отдавая отчёта в том, что ты спускаешься по ступеням Времени к неизбежному финалу – смерти.

Истина – безмолвие и запредельная ясность. Мне не терпелось как можно больше узнать о мире, который находится по ту сторону. Узнать не из книг или статей, довольствуясь чужими знаниями, зачастую далёкими от реальности, а пройти свой путь. Красочные полные жизни сновидения были для меня открытием, познанием другого мира. Одно ярко запечатлелось в памяти.

Поджарый смуглый юноша в набедренной повязке мчался что есть сил по пыльной дороге. С одной стороны – иссушенная листва деревьев и непроходимые заросли, с другой – голубое небо и открывающийся вид на равнину. Солнечный зной выжег траву, наполнял лёгкие раскалённым воздухом. Грудь поднималась, дыхание прерывалось, но промедление подобно смерти. Назад дороги нет. Мускулистые ноги, привыкшие к бегу несли вперёд быстрее ветра. Но, похоже, сегодня этой скорости не достаточно. Пыль окрасила тело в серый цвет. Тёмные до плеч волосы стали пепельными. В незнакомой местности юноша чувствовал себя неуверенно. Позади слышался лай собак. С каждой секундой он становился ближе. Похоже, преследователи не из робкого десятка и уступать не собирались. Чужакам нет места на их земле. Это закон. Промелькнула мысль: спасение всё – таки возможно.

– Через заросли не уйти. А дорога обязательно куда – то приведёт, – юноша ухватился за эту мысль и ещё быстрее ринулся навстречу свободе в безудержном желании любой ценой остаться в живых.

Перемены не заставили долго ждать. Неожиданно воздух наполнился живительной прохладой, дышалось легко, полной грудью. В глазах – азарт. Всё получиться. Несколько минут надежды выбросили в кровь нереальную дозу адреналина. Казалось, ещё чуть – чуть, и юноша взлетит.

Злая шутка. Ирония судьбы. Как ещё можно назвать обстоятельства, которые в считанные секунды могут изменить твою жизнь? Перед спасающимся от неминуемой смерти юношей открылся величественный, написанный кистью Творца морской пейзаж. От неземной красоты и яркости красок перехватило дыхание. Вот только любоваться им беглец мог лишь с высоты птичьего полёта. Выцветшая дорога прямиков вела к обрыву. Скала напоминала мост, уходивший в облака. Природа тщательно скрывала его, выдавая за пыльную, ведущую вперёд дорогу. Дорогу в бесконечность.

Аборигены называли это место утёсом Смерти. Страждущий мог обрести здесь долгожданный покой. Сюда приходили старики из местного племени, измученные болью, которой щедро одаривала старость и больше их никто не видел. Исчезали больные и неполноценные. Возраст не имел никакого значения. Жители племени знали: есть другая жизнь, бояться смерти глупо. Мучатся бессмысленно. Бог никому не желает страданий. Человек осознанно шёл навстречу смерти, растворяясь в небесах. Иногда поздней ночью слышался радостный крик: значит, ещё одна душа перешла в иной, лучший мир.

Племя тщательно скрывало свою тайну от чужаков. Размеренная жизнь наполнена гармонией, когда один человек становится частью целого. Не бывает чужой боли или чужого страдания. Причинив боль другому, ты причиняешь её себе. Неразрывная связь поколений. Истинная связь между людьми и природой. Граница между жизнью и смертью – условность. Один шаг. Остальное – счастливая жизнь.

Юноша подбежал к роковой отметке и замер. Сердце продолжало бешено биться, словно рвалось навстречу свободе. Пересохшие губы жадно ловили свежий морской воздух. Глаза сквозь облака смотрели на лазурную морскую гладь. Даже кристальная чистота воды не давала возможности увидеть глубину. Вода напоминала лазурное, переливающееся на солнце огромное полотно, лежащее на дне морского залива.

Первыми подбежали собаки. Их свирепый лай разрывал первозданную тишину. Они ждали команды, в любой момент готовые нанести смертельные раны чужаку. Их клыки яростно щёлкали, но они держали дистанцию. Следом подоспели шестеро охотников. Впереди – мужчина, выше соплеменников на голову. Стать, исходившая от него сила не оставляли сомнений – он главный. Широкая грудь и лёгкая, едва заметная сутулость скрывала что – то звериное. В глазах читалась нечеловеческая жёсткость. Монолит. В его мире нет места слабости. Юноша встретился с мужчиной взглядом. Он казался до боли знакомым. Он знал тайну. Остановить время невозможно, особенно там, где его нет. Глубина глаз топила в Вечности, реальность растворялось. Куда – то исчез лай собак, пропали страх и чувство безысходности. Далеко остались утёс, белоснежные облака и лазурное полотно моря. Смерть отступила. Вечность стирала яркие краски знакомого мира, превращая привычную реальность в ничто. Пределов нет. Погружение продолжалось. Сознание юноши растворилось и стало моим. Он – это я. Его жизнь дышала во мне. Настало время вернуться. Собачий лай громким эхом отдавался в туманящемся сознании.

Глаза охотника не отпускали, удерживая на краю утёса. Он мог отдать команду и меня разорвали бы в клочья. Ему не нужна моя смерть. Наша встреча на краю гибели не случайна. Он нашёл меня для того, чтобы подарить встречу с Вечностью.

– Пора, – говорили глаза. – Медлить нельзя.

Всё предельно ясно: нужно идти дорогой, ведущей к небесам. Три сильных, похожих на прыжки шага и резкий толчок оторвали от земли. Дикий крик радости заглушил все звуки. Я ощущала себя так, словно нахожусь в чужом теле. В теле молодого, полного сил и жизни юноши. Он ликовал. Сквозь ангельские белоснежные перья облаков тело летело вниз, в объятия неизмеримой глубины моря. Скорость полёта и величие открывшегося в тот миг пространства поражали воображение. Сознание воспринимало всё с неведомой человеку высоты. Тёмные суровые скалы отражали яркий золотой диск солнца. Каждый изгиб, каждый выступ и камень, тысячелетние песчинки стали неотъемлемой частью меня. Тишина наполнилась дыханием бесконечной жизни. Цвет, форма, объём, звук и тишина, соприкасаясь с Вечностью, превращались в яркое отражение иной реальности. Подсвеченная из глубины моря вода и запредельная чёткость безоговорочно утверждали: мир намного больше. Измерить его общепринятыми, затёртыми до дыр понятиями невозможно.

Тело рассекло воду и с безумной скоростью устремилось вниз, чтобы слиться с Вечностью. Сквозь толщу чистой лазурной воды я продолжала смотреть на солнечный свет. Он не исчезал, а медленно погружался вместе со мной. Освещал давившую вековой силой материю воды. Казалось, он совсем близко. Но с каждой секундой я понимала – он недосягаем. Не было тьмы, не было страха. Был свет. Яркий солнечный диск и смерть. Море выпило дыхание, и я стала частью чего – то большего, чем человек. Безжизненное тело юноши продолжало опускаться вниз. Вода бережно поддерживала его, укачивала, заботливо передавала в тёмные объятия забвения.

Не могла надышаться, когда очнулась. Долго задыхалась, но с того дня научилась радоваться каждому глотку свежего воздуха. Осознала – у меня нет права на безысходность. Нет права на слабость и безвольное существование. Иногда я проживала роковой прыжок вместе с юношей снова. Снова смерть и такое яркое недосягаемое солнце сквозь толщину моря. Это одна из моих прошлых жизней. Интересно, кем ещё я была в других воплощениях? Глаза… охотника. Никак не могла забыть пронзительный нечеловеческий взгляд. Нереальную глубину. В жизни такого не видела. Но если мы встретились в прошлом, значит, где – то ты существуешь и в этом мире. Иначе не может быть.

В обычной жизни порой чувствовала себе неуютно, не в своей тарелке.

– Оторваться бы от будней и устремится навстречу долгожданной свободе, – мечтала я, прикасаясь к далёкому воспоминанию.

Хотелось снова окунуться в мистическую красоту совершенного мира. Но он не спешил показывать свои владения. Мне не хватало общения: интересного, доброжелательного, наполненного смыслом и знаниями. Я не чувствовала себя одиноко, но однажды утром, проснувшись в привычных объятиях предсказуемости, поняла, что ничего не знаю о любви. Впервые в жизни во мне проснулась глубокая нежная грусть.

Грусть… удивительная, наполненная трепетом… Она бережно коснулась сердца, и оно ожило. Я грустила не о том, что потеряла, а о том, что не смогла найти. Иногда чудилось, что заполнившая до краёв грусть уходит далеко за пределы моей жизни. Она кого- то зовёт. Он должен услышать её голос и откликнуться. Со временем грусть растворилась в быстротечном потоке сменяющих друг друга дней – близнецов. На этом связь с чем – то необычным прекратилась.

Цветущая, вечно юная весна уходила в яркое, наполненное солнечным светом лето. Осень щедро отдавала последнее тепло, растворяясь в палитре ярких красок опавшей листвы. Зима уверенно брала в свои руки кисть, и полотно жизни вновь становилось чистым, белоснежным. Когда придёт время, на нём снова проявятся нежнейшие краски весны.

– Человек и природа, – размышляла я. – Такие ли мы разные? Хорошо ли знаем друг друга?

Природа говорит на языке ветра и дождя, тёплых солнечных лучей и бескрайнего неба. Её прикосновения меняют внутреннее состояние. Тёплый летний дождик приносит радость и желанную прохладу. Ночное небо – долгожданный покой и мечты. Яркий солнечный день – прекрасное настроение и заряд бодрости. Радуга – веру в чудеса, в сказку. Бескрайний морской горизонт растворяет в себе, смывая горести и переживания. Природа пытается помочь, вырвать из «дружеских» объятий душевного оцепенения. Пробудить от летаргического сна повседневности. Но человек не всегда слышит её заботливый голос. И год за годом мир видит застывшие лица – маски на фоне меняющихся декораций – столетий. Человек разучился смотреть и чувствовать небо. Разучился быть живым…

– Странные мысли, – я раскрыла зонт, пытаясь спрятаться от внезапно налетевшего дождя. – Быть живым… – повторила я. – Чувствовать небо…

Опустила зонт, внимательно всматриваясь в серую дождливую пелену. Тяжёлые капли коснулись лица. Чтобы ни происходило вокруг, небо в точности отражало моё душевное состояние.

Одно время года шло навстречу другому. За окном менялись пейзажи, а моя жизнь оставалась прежней. Прошло – пролетело четыре года. Не могу сказать, что произошли значительные перемены. Нет. Скорее, всё устоялось. Отдалились переживания, смятение, растерянность и вопросы без ответов. Очень редко в памяти всплывала встреча с ужасным зеркальным двойником. Воспоминания стали размытыми, нереальными. А вера в невозможное осталась верным, надёжным спутником и делила со мной радости и горести моих непримечательных будней.

– Если бы жизнь была фильмом… – размышляла я. – Захватывающим приключением: динамичным, ярким, безумным. Безграничные возможности, сверхспособности. Действие и только действие. Неутолимое желание идти вперёд, навстречу неизвестному Если даже путь таит в себе смертельную опасность и множество препятствий, его стоит пройти. Не преодолевая себя, никогда не узнаешь, насколько ты силён? На что способен?

Мысли всколыхнули устоявшуюся реальность и наполнили новый день взрывной силой:

– Как же мне тебя не хватало, – не сдерживая радости, воскликнула я, чувствуя, как она протягивает руку истинной дружбы. Преданность. Верность. Непонятно откуда возникшая сила ненадолго приподняла над обыденностью. Пусть на несколько минут, но мне удалось увидеть панораму тайного мира. Увидеть наяву, а не во сне. Появилась надежда. Что – то явно изменилось. Это никак не затронуло внешнюю сторону жизни, но я чувствовала: в неё ворвался ветер перемен.

Надежда…Одним махом стряхнула пыльные будни. Дни, пусть ненадолго, стали восприниматься по – другому. На что я надеялась? Ждала какого – то чуда? Снова проснулось неукротимое желание идти вперёд, навстречу чему – то необъяснимому, манящему, зовущему начать свой путь. Дни продолжали складываться в недели, но удивительное предчувствие грядущих перемен не покидало. Я бережно протирала и расставляла по полкам старые книги. За окном – летний день, изумрудная зелень и пробивающиеся сквозь плотные шторы солнечные лучи. Они веселились, прикасались к моим ладоням, играли со мной. Возникшая мысль оказалась настолько сильной, что я выпрямилась во весь рост.

– Вера… Ну, конечно же, – размышляла поражённая откровением свыше. Не бывает веры без испытаний. Вроде бы истина стара, как мир. Но на этот раз привычное суждение озарило и замерло. Испытания… Лишения… Горечь потерь… Через что нужно пройти, с чем столкнуться, чтобы Высшие силы знали: сомнений нет. Я живу истинной верой и не отступлю. Не откажусь. Даже если будет больно или тяжело. Я благодарна за каждый прожитый день. За каждый час. Благодарна за всё, что имею, и за всё, что у меня заберут.

Новые ценности – нечто нематериальное, к чему нельзя притронуться, нельзя никому показать – засияли в глубине редкими драгоценными камнями. Они искрились и переливались, наполняя душу первозданной силой Божественного света, и Вселенная откликнулась. Никаких церемоний, мистических ритуалов, благовоний, правильно выбранных дней, полнолуния и прочих атрибутов для принятия сверхъестественного. Лишь непостижимая тишина Мироздания и скромное тихое согласие души. От чистоты и глубины пережитого на глаза навернулись слезы.

Домашние заботы возвращали на грешную землю, а мысли о необычном остались где – то очень далеко и вскоре исчезли. Эта ночь выдалась на редкость тёмной, от усталости я провалилась в глубокий сон.

Сгустившаяся вокруг темнота находилась в беспрерывном, невидимом движении. Оно отзывалось в каждой клеточке моего тела, и наполняло желанным покоем. Бесконечное движение перетекало в умиротворение, растворяя всё, что мне известно о привычной жизни. Я вздрогнула. Словно очнулась от сна. Моё тело росло. С каждой секундой оно становилось выше и больше, пока не достигло нужных размеров. Тьма принимала гостей бесстрастно. Она знала: теперь я чувствовала себя намного увереннее. Дышалось легко и свободно.

Темнота Мироздания пристально изучала. Её взгляд прожигал насквозь, проверяя на прочность. Словно гигантское изваяние я крепко стояла на ногах – колоссах, вглядываясь в бесконечное тёмное пространство. Захотелось как можно скорее покинуть это место, но не могла пошевелиться. Ноги крепко удерживала тьма. Неожиданно против моей воли кто – то развёл мои руки в стороны и словно привязал их к невидимой опоре.

Нереальное, гигантское тело полностью лишено возможности двигаться. Я ощущала себя огромным деревом, с пышными зелёными волосами – листьями, корни которого уходили в глубину бесконечности. В ней – живительная сила цветения. Сила Жизни и Смерти. Глубина Вечности. Руки – ветви становились молодыми, гибкими, наполняясь драгоценным эликсиром жизненной силы. Жизнь кипела. Я росла, взрослела и цвела, за считанные секунды прожила не одно столетие в полной гармонии с миром. В гармонии с собой. Но стоило жизненной силе покинуть меня, как ветви – руки стали непослушными, сухими, ломкими. А тело – огрубевшим покрывшимся твёрдой корой, безжизненным.

Под ногами появилась невидимая платформа. И без того тёмный цвет окружающего пространства становился гуще. Ясно одно, сейчас я себе не принадлежу. Именно с этой мыслью тело наполнил идущий из глубины веков смертельный страх. Страх разрушил мистическую красоту перевоплощения. Я больше не чувствовала связи с деревом. Где – то далеко, словно прошедшее сквозь Время, моего слуха коснулось одно единственное слово: – Пора!

Вольный и дикий, свободный и сильный, не признающий человеческих слабостей непонятно откуда возникший поток энергии устремился ко мне. Космическая скорость и сила не давали возможности осмыслить: что происходит? От соприкосновения моё гигантское тело немного наклонилось вперёд. Энергия нанесла сокрушительный удар, пробив огромную дыру в солнечном сплетении. Дыхание перехватило. Я начала задыхаться. И это только начало. Наполняющая сила – энергия говорила на языке чувств. Нежная и печальная, жёсткая и суровая, ласковая и обворожительная, безграничная и пустая, непокорная и игривая… наполненная любовью. Меня кидало из одного состояния в другое. Описать такой перепад чувств не хватит слов. Любовь и бескрайний полёт мысли, смирение и отчуждённость, счастье, ясность и абсолютная свобода невидимыми нитями вплетались в меня и загорались разными цветами. Энергии – чувства сияли, но, переплетаясь друг с другом, они оставались абсолютно свободными. Моё тело пылало. Не в состоянии удержать сокрушительную силу, я сильнее наклонилась вперёд. Сила потока не ослабевала. Напротив, он становился мощнее.

Я знала: если не выдержу, если не смогу вместить непостижимую глубину голоса Вселенной, погибну. И назад уже не вернусь. Я не смогу пройти свой путь. Мне нужна эта сила. Нужна её первозданная мощь. Я пыталась вдохнуть, но лёгкие тоже пронизывали невидимые нити. Каким – то нечеловеческим усилием удалось распрямиться. От напряжения тело готово взорваться, а сознание отключиться, чтобы забыться. Умереть. Смерть перестала казаться чем – то страшным, далёким. Но я хотела помнить. Хотела жить, чтобы раскрыть эту тайну. Моё желание в тысячи раз превосходило страх и боль. Из самой души на пределе сил вырвался крик:

– Я хочу жить вечно!

Свернувшись калачиком на кровати, я открыла глаза.

– Я хочу жить вечно, – повторила застывшую в сознании фразу и от ощущения собственного бессилия заплакала.

Со мной говорили ожившие чувства. Каждое наполнено глубиной и силой Вселенной, а я – всего лишь человек. Я знала: мне придётся прожить, прочувствовать и справиться с каждым из состояний. И это только начало…

Незваный гость

Холодный январский день выдался на редкость спокойным, безветренным. Едва ли тусклое солнце могло наполнить жизнью застывшую действительность. Крышку гроба открывать не стали. Не хотелось тревожить покой отца: достаточно страданий.

Часто ли мы задумываемся о Смерти, пока она незваным гостем не постучит в наш дом. Едва ли… Мы просто живём и не представляем, что завтра не станет кого – то из близких. Ты просто не думаешь об этом. Кто вспоминает каждый день мудрость царя Соломона: «И это пройдёт»? Стоявший во дворе гроб напоминал – человека больше нет. И ничего невозможно изменить. Это не в твоих силах. Никогда. Ты никогда не сможешь сказать ему, как он тебе дорог. Ты больше не услышишь его голос, его шутки и смех. Но горя нет. Словно что – то внутри меня сломалось.

– Какой красивый гроб, – отметила машинально. Тёмная бордовая ткань не вписывалась в атмосферу серого безжизненного дня. – Очень красивый.

В глубине души, где-то так далеко, что вытащить на поверхность не представлялось реальным, кто-то не мог успокоиться и твердил: « Всё не так! Посмотри на то, что происходит. Это неправильно. Смотри! Смотри внимательнее!». И я продолжала смотреть. Но видела лишь убогость, вызывавшую отторжение. Полнейшее отторжение. Хотелось бежать куда глаза глядят. Но разве убежишь от себя?

Разум изумлённо вопрошал: – И это всё? Но ради чего ты жил? Ради чего? В чём смысл твоей жизни? В чём? – но для того, чтобы понять, нужны силы. А их просто нет. Внутренний диалог с покойным отцом не прекращался.

– Ты не можешь так просто уйти, нет. Ты должен ответить на мои вопросы. Ты достаточно отмалчивался при жизни. Теперь, будь добр, ответь. Для чего ты жил?

Память надёжно хранит воспоминания. Ничего не вычеркнуть. Время остановилось, и перед глазами за считанные минуты пронеслась жизнь отца. Ты никогда не был простым, обычным, нет. Что – то неукротимое лишало тебя душевного покоя, и жизнь других ты превращал в ад. Почему ты был таким жестоким? Почему так отчаянно хотел уничтожить всё доброе? Откуда в тебе эта безжалостность? Откуда, скажи? Не в состоянии справиться с собой, ты бежал от действительности, и твоим спасением стал алкоголь.

– Когда – нибудь ты поймёшь, что всё не так. Всё неправильно! – кричал отец. Пьяница. Дебошир. Успокоить его трезвого дело не из лёгких. Что говорить о недельных запоях…

– Па, ну что не так? – удивлённо спрашивала я. – Скажи, что? О чём ты?

– Всё не так! Неужели ты этого не видишь? Всё! – продолжал кричать он, и остановить его было невозможно.

– Идите на хер! Все! Как можно быть такими тупыми и ограниченными! Посмотрите в окно: мир намного больше, чем вы привыкли видеть! Намного!

Если вечер обходился без скандала, значит, просто повезло. Но понять пьяные бредни, зачастую несвязные, сложно. Да и понимать там нечего. Во всяком случае, я так думала.

Трудно описать, как чувствует себя человек, который живёт под одной крышей с психопатом – алкоголиком. Самое точное слово – никак. Как можно воспринимать себя после бесконечных оскорблений, ругани, унижений? Чувствуешь себя никчёмным, слабым. Хотя бы потому, что не в состоянии ничего изменить.

– Сукин сын, ты всегда хотел убить, уничтожить меня, – возникший голос явно принадлежал не мне. Его мощь пробудила страх. Я вернулась в реальность и посмотрела на всё со стороны. Возле гроба, молча, стояли моя мать и дочь. Пришёл проститься старик – сосед: помянул отца добрым словом: « Работяга, всегда что – то мастерил».

Память перенесла на 10 лет назад. В ту самую ночь, когда назрела необходимость поставить точку над «и»: выяснить, наконец, кто же из нас сильней. Обычной дракой дело не ограничилось, нет. Я была готова постоять за себя и свою семью. Тебе придётся принять вызов. Но победитель будет один, увильнуть – не рассчитывай. Успокоить отца не могли, как обычно. На улице темнело. Поставив дом на уши, он собрался сбежать, уйти от ответственности. Дело привычное. Схватил велосипед, вывел его из калитки. Сел и поехал.

Нельзя дать ему уйти. Я побежала следом, резким ударом ноги сбила велосипед. Он опрокинулся, отец покатился кубарем и распластался на дороге. Нельзя дать ему встать на ноги, иначе будет поздно. На глаза навернулись слёзы, жаль его, но остановиться уже не могла. Он ползал на коленях, пытаясь подняться. Я подбежала и что есть мочи ударила его по животу ногой. Он слегка подпрыгнул. Дальше обрушился шквал жестоких, целенаправленных ударов. Любым способом нужно уничтожить рвущуюся из человека мразь, избавиться от грязи, которая не даёт дышать. Мешает жить.

Каким – то чудом он вырвался и убежал. Я вернулась домой, металась по двору, не находила себе места. Опасность. На уровне интуиции – опасность. Она где-то рядом. Совсем близко. На улице, как на зло, перегорела лампочка. Ничего не видно. Темнота всегда скрывает человеческое несовершенство, всё некрасивое, уродливое. Не потому ли большинство преступлений совершается ночью? На какой – то, выбившийся из общей картины миг, показалось: окружавшая тьма – живая. Я чувствовала её чистоту, а глубина ночи стала бездонной. Внутренний голос предупредил: – Опасность. Сделай шаг назад.

Не задумываясь, отступила. Перед лицом просвистела тяпка, наточенная для работы в огороде. Время снова остановилось. Этот удар мог стать для меня фатальным, но никаких эмоций или страха. Факт. Просто факт. Тот, кто следил за мной, осознанно нанёс удар или нет – не важно. Важно другое: чтобы раз и наверняка. Я кинулась в темноту и сбила с ног того, кто так отчаянно хотел избавиться от меня. Отец упал на землю. Завязалась драка. Скрутить буйного мужчину дело не из лёгких, но я не сдавалась.

Боль. Слёзы. Отчаяние. Ещё одна попытка сломить ничем не оправданную ненависть. Он не думал останавливаться и тем самым пробуждал нечеловеческую жёсткость во мне. В такие минуты сложно что – то осмыслить, останавливаться нельзя. Осознание опасности и отчаяние заставляют действовать.

Вырваться ему всё-таки удалось, и он снова сделал попытку скрыться. Конечно, можно дать ему уйти, убежать. А наутро, как всегда, делать вид, что ничего особенного не произошло. Да и велик ли спрос с пьяного? Будто бы нет. Но я так не считала. Жестокость порождает жестокость. Разве не так? Но голос, не утихающий голос, полный отчаяния и горя кричал во мне, кричал где-то в глубине, надеясь, что я услышу и запомню этот вопрос: почему ты хочешь уничтожить меня? Почему? Почему ломаешь мне жизнь?

Вопросы разрывали на куски. Не вырваться из ночного кошмара. Но вопросы, всего лишь слова, не только причиняли боль, но и подогревали бушующую во мне ярость. Эмоции отхлынули. Словно во сне я взяла злосчастную тяпку и вошла в темноту. Отец кинулся, попытался сбить меня с ног. Опоздал. Первый же удар обладал такой сокрушительной силой, что он еле – еле удержался на ногах. Все удары приходились по правой руке. Тело отца напоминало куклу, манекен, который податливо следовал за новыми ударами. Деревянная палка, которую и топором едва ли разрубишь, разлетелась на куски. Сосед выбежал на шум и оттянул меня. Остановил. Отец скрылся в ночи.

Полиция нашла его. Дальше – заявление, расспросы. Со стороны всё выглядело странно. Я избила человека так, что он не в состоянии поднять руку и еле – еле стоит на ногах. Мне стало плохо. Я не хотела его видеть. Не хотела знать и говорить с ним. Чужой человек. Называть отцом не поворачивался язык.

Если наказание, пусть даже условное, за физическое насилие предусмотрено, то почему в расчёт не берётся душевная боль? Как наказать человека за то, что он убивает твою душу? Синяки и ушибы заживут, раны затянутся, но можно ли воскресить убитое светлое, доброе, когда ты чувствуешь себя мёртвым. Жестокость меняет реальность. Мир становится похож на чёрно – белое кино. Может, где-то и цвет есть, и яркость, и радость. Но не в твоей жизни. Жить и выживать – разные понятия.

Как вычеркнуть из памяти жестокость? Вычеркнуть непонимание, отчаяние и боль? Вопросы снова вернули в наш дворик, и я посмотрела на гроб.

– Чего ты добивался? Ты этого хотел? Посмотри на себя со стороны! Ты слаб! Ты сломался! Ты проиграл! Неужели такой жизни ты хотел? Я в это не верю, нет. Слышишь, это не может быть правдой! Всё не так!

Действительность таяла на глазах: вот я в доме на следующее утро после той злосчастной драки. Приоткрыла дверь и заглянула в комнату к отцу. Он лежал на диване не в силах пошевелиться. Наши глаза встретились. Ни слова упрёка и ни малейшего намёка на вчерашнее. Ни единого слова. Правильно ли это? Не знаю. На меня смотрел другой человек. В его потухших от алкоголя глазах читалась боль. Беспомощный, жалкий…

– Рука сильно болит, поднять не могу, – обычно он никогда не жаловался. – Наверное, ударился.

Я слушала в недоумении. Может, действительно ничего не помнит? Пристально заглянула ему в глаза: он прекрасно помнил о прошлой ночи. Пострадала не только рука. Правая половина туловища отбита, ему было больно дышать и ходить. Ещё долго приходил в себя. Но с той поры драки в доме прекратились.

Правильно ли вспоминать такое, провожая человека в последний путь. Но мысли и вопросы, ожившие воспоминания с такой скоростью появлялись и исчезали, что их не остановить. Они уносились далеко – далеко, будто никогда в моей жизни и не существовали. Смерть меняет всё реальность… Ты начинаешь осознавать, что многое в твоей жизни, за что ты так отчаянно цепляешься изо дня в день – мираж. Недосягаемый мираж… Игра воображения. Бег по замкнутому кругу.

Время изменилось. За какой-то час успела побывать в прошлом, заново пережить уродливые моменты, словно перелистывала страницы книги о чужой жизни. Ещё несколько страниц и – последнее слово: Смерть. Земля заберёт тебя. Ты станешь воспоминанием. Не хочу помнить тебя таким, не хочу.

Спустя десятилетие после той ненавистной ночи отца разбил инсульт. Три дня и три ночи мы с матерью боролись за его жизнь. Отстояли. Он не умер, но подняться уже не смог. В считанные дни болезнь изменила человека. Он больше походил на невменяемого: заторможенная речь, пьяный вид. Болезнь раскрыла его истинную сущность. Он уходил от нас медленно. Август, сентябрь, октябрь, ноябрь, декабрь. Вечность. Бессонные ночи лишали сил. Но страшнее всего осознание собственного бессилия Ты мог поддержать человека добрым словом и надеждой на лучшее, давать лекарства, делать уколы, массаж… Улыбаться, искренне говорить, что всё наладиться, но выйдя из комнаты, сползать по двери и плакать от гнетущего, удушливого чувства беспомощности.

Чего – чего, выдержки и силы воли отцу не занимать. Иногда возникали ситуации, когда больного не вразумить. Он не понимал, что происходит, и не хотел верить в то, что не сможет ходить. А иной раз, когда бессилие и отчаяние переполняли его, желал мне смерти и таких же мучений. Ухаживая, осознаёшь, как страшно, когда твоя жизнь полностью зависит от других людей. От их понимания и выносливости. От того, насколько ты им не безразличен. В такие моменты понятие человечность наполняется смыслом.

Когда отец успокаивался, мы начинали общаться. Каждый день одни и те же, доведённые до автоматизма, изматывающие процедуры и тщательный уход. Но мы стали близки, как никогда. Я понимала, что он умирает, – это вопрос времени. Поэтому ценила вечера, когда мы собирались все вместе, семьёй, шутили, смеялись. И проживая тот момент, я осознавала, что никогда не вернуть его и не смогу прожить ещё раз. Никогда.

Он цеплялся за жизнь и карабкался изо всех сил. Такие простые для здорового человека действия: поесть, выпить воды – для прикованного к постели – проблема. Поздней осенью, когда стало рано темнеть, за окном гулял ветер и настали первые холода, он заскучал по весне, по нашему саду. Всё время планировал работу. Её всегда хватало: там спилить, тут обрезать, где-то навести порядок, подсадить деревья, обновить цветник.

Возвращаясь вечером из магазина или аптеки, я видела, как в его комнате горит свет. Он растворял темноту, и на душе становилось тепло. Значит, сегодня мы вместе. И отстоим ещё одни сутки. Свет в окне его комнаты стал для меня сигнальной лампой, которая не давала потеряться в кромешной тьме отчаяния. Хотелось поддержать отца, сказать ему что-то хорошее, но слова застревали в горле. Получалось нечто вроде:

– Па, не волнуйся, всё будет хорошо, – в спокойном состоянии он пропускал утешение мимо ушей. Но когда накатывала агрессия, которую пробуждало гнетущее бессилие, начинал кричать:

– Да что вы заладили, как попугаи: «Всё будет хорошо! Всё будет хорошо!» Ни хера не будет! Посмотри на меня – дурак дураком.

И снова с лютой ненавистью желал мне смерти. Я смотрела на него и думала: да ты и при жизни нормальным не был. Что изменилось? Но глупцом он не был никогда. Неуравновешаный, импульсивный, эмоциональный и жестокий. Но далеко не дурак. Временами казалось: человек себе не принадлежит, настолько противоестественно его поведение. Ни разу за всю свою жизнь он не сказал мне ни одного слова о том, что любит. Нёс какой – то идиотский бред: я подкидыш, явно не из нашей семьи, какое – то отродье, отребье, бездарность и прочее.

Мои душевные муки не знали границ. Но его это не останавливало. Напротив, приносило какое – то изощрённое удовольствие. Измываться над слабым так просто… Болезнь изменила его. В пустых бесцветных глазах, где-то очень глубоко, едва заметно, отражалось что-то человеческое. Настоящее. После очередного утреннего или вечернего умывания, я, как обычно, протирала ему полотенцем лицо и руки. В такие минуты он брал меня за руку и не отпускал.

– Па, тебе что-то нужно?

– Нет, – он внимательно смотрел на меня, потом отпускал и я уходила. Но руки помнили тепло, становилось легче. Может так, случайность… Но случайность переросла в постоянство. Тогда я просто держала его за руку и мы, глядя друг другу в глаза, молчали. Это стало нашим маленьким ежедневным ритуалом.

С каждым днём душевная боль становилась сильнее. Скорее всего, в предчувствии неизбежного. Но жизнь продолжалась: маленькие радости и горести, бесконечные проблемы, в том числе и материальные. Ночи без сна, и вопросы, которые напрочь лишали покоя. Когда? Сколько ещё осталось?

Пенсии отца едва хватало на памперсы и лекарства. На похороны нужны деньги. То немногое, что отложено, улетало, как ни экономь. Родственников нет. Откуда ждать помощи? Мать и мои дочери – студенты – вот и вся наша семья. Охватывал страх, граничащий с паникой.

Я просчитывала все возможные варианты. Некоторая сумма отложена на учёбу: эти деньги неприкосновенные. Но их наличие или отсутствие не самое страшное. Впереди новогодние праздники. В российской глубинке это конец света в миниатюре: не работает сбербанк, не работает больница и даже морг закрыт, в случае чего – везти в ближайший город. Перевоз тела – деньги. Похороны – деньги. На подходе текущая пенсия, именно в этом году обещали ещё и разовую выплату. Всего хватило бы на скромные похороны, но никак не на вскрытие с поездкой. Стоит представить, как измученного болезнью человека после смерти будут резать, потом сшивать и штопать – теряешь и без того шаткое равновесие.

В молодости он получил инвалидность. Несчастный случай – ДТП. Накануне проходил отборочный тур в сборную Украины по настольному теннису. Ему – 24 года. Ни капли алкоголя, никаких вредных привычек. Окончил музыкальное училище, отлично играл на баяне, но спорт привлекал больше. Он жил им: движение, регулярные тренировки давали ощущение полноты жизни.

Женат. Первый брак. Ребёнок – дочь Елена, годовалая малютка. То самое утро, прекрасное летнее утро, которое не предвещало беды, стало роковым. Он разругался с женой и, плюнув на всё, позвонил другу:

– Привет, Саня. Несколько дней свободны, поехали на рыбалку, отдохнём, остохерело всё, – друг согласился, и они на мотоцикле помчались подальше от городской суеты и семейных проблем. Сегодня точно не до них. Саня – работник культуры, музыкант. Отдых на природе понимал по – своему. Какое удовольствие без выпивки? Тишина и покой – само собой, главное – расслабиться. Забыться.

– Вовчик, хорош уже ломаться! Ну, выпьешь немного, никто от этого не умрёт.

Даже после долгих пререканий: скоро соревнования, нагрузка и так далее, друг оставался непреклонен.

– Да ладно, с тебя не убудет, – продолжал уговаривать. – Отдыхай, пока есть возможность.

Развезло довольно быстро. Пошли задушевные разговоры, проснулась совесть, и к вечеру отцу загорелось срочно позвонить жене, попросить прощения, помириться. Он знал, что не прав, знал, что вспылил, и это лишало душевного равновесия. Саня за рулём. Всего – то дела: выехать на трассу и заскочить в ближайший населённый пункт, найти телефон – автомат. Скорость создавала иллюзию свободы, хотелось мчаться ещё быстрее, и мотоцикл летел по лесной просеке. Перед выездом на главную дорогу Саня притормозил и наспех посмотрел по сторонам. Никаких помех ни справа, ни слева не заметил. Сорвавшись с места, мотоцикл приподнялся на дыбы и вылетел на трассу. Водитель грузовика заметил их слишком поздно, ударил по тормозам. Машина на скорости врезалась в мотоцикл, его подкинуло вверх. Первым с сидения вылетел Саня, вслед за ним – отец. Двое крепких мужчин, упав на асфальт, продолжали скользить по инерции, оставляя на сером полотне кровавые полосы.

Содранная на лице и теле кожа оказались не самым страшным. От шока боли никто не почувствовал. Водитель грузовика выпрыгнул из кабины и кинулся к пострадавшим. Подбежал к отцу, от увиденного стыла кровь: несколько минут он простоял как парализованный, не в силах пошевелиться и вымолвить хоть слово. Левая нога раздроблена, из разорванной ткани торчали кости. И дураку ясно – обычным переломом такое не назовёшь. Первым заговорил отец. Кровавое лицо вызывало тихий ужас:

–Да не стой ты. Грузи в машину и вези в больницу.

Водитель очнулся, подогнал грузовик, открыл борт и, как мог, осторожно затянул отца в кузов, положил на тент. Саня пострадал меньше, его ноги остались целыми: перелом руки и многочисленные ссадины, царапины, ушибы. Он поднялся и сам кое – как залез в кузов. Водитель погнал в ближайшую больницу.

Отец лежал молча и смотрел в небо. Прикосновение ветра к повреждённой коже должно вызывать боль, но он не чувствовал её. Тёплые краски летнего заката виделись нереальными. Нереальным казалось случившееся. Ни боли, ни сожаления, ни страха. Что случилось, того не изменить. И никаких мыслей о том, что дальше. Будущего нет.

Первым заплакал Саня: – Прости, Володя, прости, ради Бога! Я не хотел, ты же знаешь? Что теперь будет?

– Ничего, – спокойно ответил отец. – Ничего не будет. Замолчи. Перестань скулить. Твои вопли делу не помогут. Лучше заткнись.

–Прости, – никак не мог успокоиться Саня. – Ещё раз прости дурака. Никогда так быстро не ездил, а сегодня как чёрт попутал.

Отец продолжал молчать. Шок проходил, постепенно в теле нарастала жгучая боль. К тому моменту, когда машина подъехала к больнице, он так сжал челюсти, что не мог произнести ни слова. И продолжал молчать. Молчал, когда несли на носилках. Молчал, когда укладывали на операционный стол. Ни жалоб, ни стонов. Только жгучая едва выносимая боль.

На следующий день после операции ( пока – первая, раздробленную кость сразу не собрать) пришли сотрудники милиции. Детально выясняли обстоятельства аварии. По всем правилам виноват водитель грузовика. Превышение скорости: последний рейс – спешил домой. А мотоцикл не заметил, потому что именно в тот злосчастный момент повернул голову и на несколько секунд залюбовался красивым закатом. Не увидел. Не успел. Будь скорость поменьше, не отвлекись он от дороги, всё могло сложиться иначе. Семья, двое детей, теперь ему грозил серьёзный срок. Отец устал от разбирательства, его утомляла боль и ощущение собственного бессилия. Он взял вину на себя и написал заявление.

– Я всё равно калекой стал, а ты семье нужен, – сказал он и больше от него не слышали ни слова. Только попросил, чтобы положили в отдельную палату. Он не таил на Саню зла, но видеть больше не хотел. В слезах, убитая горем, в больницу приехала жена. Об операции ей сообщил врач.

– Володя, – заплакала она, как только открыла дверь в палату и увидела лежащего мужа. Из дома, хлопнув дверью, он вышел полным сил и энергии, а теперь перед ней калека. Ещё под вопросом, сможет ли ходить? Или всю жизнь проведёт в инвалидном кресле?

– Алла, перестань, без тебя тошно, – спокойно попросил он.

– Если бы я знала, если бы не та злосчастная ссора, – она не могла остановить поток захлестнувших эмоций. – Всё сложилось бы по- другому…

Её истерика начинала действовать ему на нервы. После всего они и так на пределе.

– Выйди из палаты, перестань, – снова попросил он. Она не унималась, зарыдала ещё сильнее.

– Выйти отсюда! – закричал он. – Оставь меня в покое! Неужели это так трудно?

Машинально прикрыв рот ладонью, чтобы как-то заглушить рыдания, она словно ошпаренная вылетела из палаты. Осознание того, что прежняя жизнь осталась где-то очень далеко, не давало успокоиться… Она понимала, что так, как раньше, уже никогда не будет.

Когда везли на первую операцию, отца «догнала» телеграмма: « Зачислен в сборную Украины по настольному теннису». С этой новостью лёг на операционный стол. Помнит, как считал: « Один, два,… тридцать, сто…». Наркоз с ядом кураре, врач нарколог осторожен. Ещё раз до ста… Потом голос профессора: «…твою мать». Лёгкое шипение и провал. Очнулся – челюсти как чужие, рот не открыть – не закрыть.

Винтообразный перелом – редкость. «Повезло». За дело взялся известный старенький уже профессор. Он несколько раз звонил из дома: узнавал, очнулся ли пациент после наркоза. Когда подошло критическое время, приказал: « Будите». Приводили в чувство, хлопая по щекам: руками, потом мокрым полотенцем. Так прошло первое соревнование со смертью. Он выиграл.

Профессор « складывал» ногу поэтапно. Чтобы закрепить, поставил штифт в канал кости. Тогда подобные операции делали крайне редко – они под силу только хирургам с большим опытом. В перерывах между сложными операциями – малые: пересадка кожи. Асфальт «содрал» с лица кожу, бровей почти не осталось. Срезали ткань со здоровой ноги. Сестра почти донесла кусочек кожи до намеченного места и…лоскутик сорвался с пинцета. Отец успокоил побледневшую женщину с задрожавшими руками: «Ничего, режьте дальше». На бедре так и остался « клин» с точечками от наложенных швов.

Костыли. Пробные шаги. Выписка. Домой – до следующей, последней операции. Больничный мир со своим режимом, правилами, сном – забытьём или бессонницей, уколами, процедурами и постоянной болью – позади. Отец выиграл второй раунд.

Дома отношения стали тягостными. В глазах родственников и друзей сквозила жалость: Такой молодой и калека, инвалид – это ранило самолюбие. Как ни зажимайся, факт бесспорный. Терпел. Знал, что будет ходить, сможет работать. Врач обещал. А такие как он слов на ветер не бросают. Надежда давала силы. Ещё один рывок…

В окошке регистратуры сестра на его запрос ответила: « А профессор умер». Потрясённый, он сел на ближайшую лавочку. Мелькнуло перед глазами всегда сосредоточенное, в глубоких морщинах лицо врача. В какие – то моменты он видел и улыбку, и усмешку: « Если мужик, не жалуйся – терпи.» Прошёл всю войну. Рассказывать не любил. Иногда что – то припомнит, больше для сравнения, мол, случалось и похлеще.

Растерялся – что дальше делать? Подошла та же сестра.

– Вы.. – назвала фамилию. Он кивнул. – Вот записка от профессора, – протянула листочек. Он развернул: « Володя, если со мной что – то случиться, обратись к моему ученику, профессору Воробьёву.» Он и закончил дело своего учителя.

Теперь исцеляло время и собственные силы. Тяготила зависимость. Пробуждалась ярость и неподдающаяся контролю сила. Когда соревнуешься со смертью и борешься с болью, отношение к жизни меняется. Ты никогда не будешь прежним. Изуродованная нога – всего лишь поломанное тело. Но душевные мучения… Они лишали покоя, справиться с ними сложнее. Привести мысли в порядок, смириться, взять наконец себя в руки – не сумел. Потихоньку пристрастился к выпивке. Хоть и ненадолго, становилось легче.

Жизнь продолжалась. Прихрамывая, для начала опираясь на палочку, начал ходить. Устроился на работу по – специальности – баянистом. В семье отношения прохладные, но ровные. Его всё устраивало. Гастроли с ансамблем по Советскому Союзу, поездка за границу. Наконец – то он чувствовал себя свободным и независимым. После очередного выступления, как водиться, «отмечали»: выпивка стала традицией.

Когда дочке исполнилось четыре года, отношения в семье трещали по швам. В тот памятный вечер вернулся домой поздно, изрядно подвыпивший, но в прекрасном настроении. Жена молчать не стала и лёгкими упрёками не обошлось. Он никогда не принимал близко к сердцу её «лекции» на тему, как надо жить. Пропускал мимо, легко уходил от разговоров, от ответственности. Стал задумываться: семья ему не очень – то и нужна. Жизнь шла по инерции, по какой – то заданной схеме и заметно обременяла. На очередное «выступление» жены отреагировал резко. Хорошее настроение пропало, наступило полное отрезвление. В нём снова проснулась неподдающаяся контролю ярость. Перед глазами стояла красная пелена, искажая всё до неузнаваемости.

– Володя, сколько можно? Ну что это за жизнь? – причитала жена. – Тебя постоянно нет дома, возвращаешься пьяный… Сколько так будет продолжаться? Скажи?

Он не сказал ни слова. Какая –то дикая сила отчётливо диктовала:

– Убей! Уничтожь! Она слабая! Она тебе не нужна!

Действительность превратилась в кошмарный сон. Может открыть глаза и очнуться? Не очнулся. Он молча толкнул её с такой силой, что, пролетев полкомнаты, она упала и ударилась головой об угол дивана. Деревянная спинка рассекла затылок, хлынула кровь. Он подошёл, схватил её за грудки, приподнял и бросил на диван. Даже не успела привстать… Что есть мочи ударил по лицу. Жена упала на пол и, рыдая, стала звать на помощь. Когда прибежали соседи, он избил её до полусмерти. Хладнокровно. Жестоко. Ни капельки не раскаивался и не сожалел. Больше не мог её видеть. Семья разобралась в непростой ситуации довольно быстро. Родители жены поставили условие: или он уезжает из города, или сядёт в тюрьму. Так с Украины уехал на Дальний Восток.

Ненависть… Разъедающее душу чувство, искажённый мир, где не находишь себе места… Как же нужно ненавидеть человека, чтобы желать его смерти? В чём смысл? Неспроста этот случай всплыл в моей памяти. Жестокость. Насилие: физическое и духовное. Моральное уродство и деградация. Сейчас, сложив два жутких случая вместе, я поняла, что едва ли алкоголь был причиной такой агрессии. Нет, выпивка просто срывала тормоза.

Меня снова перекинуло в прошлое. Канун нового года. Отец почти перестал есть. Никакие уговоры не помогали, организм постепенно отказывался принимать еду. Постоянно хотел пить.

– Па, если ты не будешь есть, что будет? – отчаяние скрыть невозможно.

– Ничего, – спокойно ответил он.

Человек таял на глазах, смотреть на него просто невыносимо. На Новый год вся семья в сборе. Мы любили этот праздник, понимали, что вот так все вместе – последний раз. Продержались ещё неделю. Он тихо угасал. В моей душе поселился смертельный ужас. Закрывая за собой двери его комнаты, я прижималась к ним спиной, и, пока никто не видит, вытирала слёзы. Меня будто пронизывали насквозь острой спицей, и кто-то внутри меня умирал. Медленно: каждый час, каждый день. Всё труднее держать себя в руках. Открывая двери и переступая порог, я старалась вести себя как обычно. Теперь это становилось мукой.

Когда больному что – то понадобилось, он стучал по трубе отопления, проходившей рядом с постелью, и один из нас тут же шёл в его комнату. За полгода реакция на звуки обострилась до предела. Малейший шорох выводил из равновесия. Казалось, у этого наваждения нет конца. Давали о себе знать бессонные ночи. Не хотелось есть. Не хотелось ничего, кроме тишины и покоя. Шорох, стук, снова стук. В доме постоянно горел свет, спали по очереди, урывками. Как такое выдержать? И где набраться сил, которые убывают с каждым днём.

Иногда напряжение спадало. Я парила в невесомости где – то очень далеко, и мне не до чего не было дела. Сон давно перестал быть сном. Стоило закрыть глаза, я тут же погружалась в темноту. Она постепенно окутывала и растворяла в себе, забирая тревоги, страхи, переживания. Она дарила покой. Но принять её дар я не могла. Становилось страшно, что если в один прекрасный миг она растворит меня полностью, и я не смогу вернуться назад. Вернуться откуда? Сон? Нет, это какая – то другая, незнакомая реальность. И от одной мысли о чем – то потустороннем, сковывал страх. Я старалась отстраниться.

Следующие две недели походили на ад. Мы медленно погружались в атмосферу отчаяния и безысходности. Сутки тянулись не по – земному долго… В середине января отец походил на живой труп. Кости, обтянутые кожей, впавшие глаза. Еле – еле шевелил губами. Временами впадал в забытьё – крепко засыпал. Вечером он очнулся и привычно постучал по трубе. Тихо, едва слышно. Я побежала в комнату, подошла поближе и, как обычно, спросила: – Хочешь пить? – кивнул. Напоила, он прокашлялся и спросил:

– Мы получили деньги? Пенсию и доплату? – Мыслил ясно и чётко, словно просчитывал в уме какие – то варианты. Я успокоила: переживать не о чем, всё выплатили. Он закрыл глаза и ушёл в себя. Попросил выключить телевизор и не включать радио. Хочет тишины. Голос стал сиплым и слабым. В течение дня говорил так тихо, что приходилось близко наклоняться, чтобы расслышать. Ночью в комнате постоянно горела настольная лампа. Он стал бояться темноты.

Утром следующего дня перестал говорить. Совсем. Пытался как – то выдавить из себя слова, но не мог. И он просто смотрел на меня. В глазах детская беспомощность. От ужаса по телу пробежал ледяной озноб. Что делать? Ведь он ещё жив.

– Па, ты слышишь меня? Если слышишь и понимаешь, то просто закрывай и открывай глаза, когда я спрашиваю тебя. Не спеши. Потихоньку.

– Ты хочешь пить? – он закрыл и открыл глаза.

– Хорошо, не волнуйся, я понимаю тебя.

Он пил с такой жадностью, будто несколько дней провёл в безводной пустыне. Но напиться толком не мог. В глазах всё та же детская беспомощность. Ни злости, ни отчаяния, ничего, кроме боли.

– У тебя болит живот? Сильно? – Он снова закрыл и открыл глаза.

– Я сделаю тебе массаж и дам лекарства, станет легче.

Когда прикасалась к умирающему человеку, руки чувствовали его боль и забирали её. Она переходила ко мне, а ему становилось немного легче. Так мы делили боль на двоих. На двоих делили смертельный страх. Он боялся неизвестности. Боялся смерти. А мне не давало покоя чувство собственной беспомощности. Я ощущала себя жалкой, бессильной изменить ситуацию. Пытаясь сохранить хоть какую – то видимость спокойствия, принялась готовить вещи, в которых будем хоронить отца. Бельё, носки, обувь. Где эти чёртовы туфли? Куда они делись?

Отец уснул. А я искала подходящую рубашку и костюм. Мы проверяли его через каждые полчаса, но он не приходил в себя. Лицо покрылось испариной, сердце продолжало биться, но сознание отключилось. Обтирали влажным полотенцем и постоянно смачивали губы. Тело реагировало, он автоматически пытался пить. Прошли сутки. Никаких изменений. Он так и не пришёл в себя. Впал в кому. Казалось, спит. Сердце продолжало качать кровь. К вечеру заметили: на еле тёплых руках появился синеватый оттенок. Наступила ночь. Каждый час длился словно в другом измерении…

За последние три дня я постарела будто лет на двести. В два часа вместе с матерью обтёрли его. Кожа на теле стала синеть. Через двадцать пять минут сердце остановилось. Он пытался открыть глаза, но смог приоткрыть только один. Взгляд ничего не выражал. Мама закрыла глаз рукой, и мы аккуратно положили тело на кровати. После приезда полиции и «скорой» решили не терять времени, привести тело в порядок. Вымыть. Одеть. Родственников у нас нет, помочь некому, пришлось всё делать самим.

Я залезла на кровать, взяла отца под руки со спины, чтобы удержать в сидящем положении. Мать аккуратно снимала с него тёплую кофту. Парализованная рука никак не поддавалась. Стали разрезать вещи ножницами. Пошло быстрее. Всё делали молча, говорили друг другу только самое необходимое. Мы берегли силы, их почти не осталось, а впереди – похороны. Хотелось, чтобы всё закончилось как можно быстрее. Когда разрезали и аккуратно сняли майку, увиденное шокировало: вся спина, бока и руки покрыты синими пятнами. Тело начало разлагаться, когда он ещё дышал. Сердце билось, но человек фактически был мёртв.

– Ма, потихоньку оботрём его, оденем… придётся перенести и положить на пол. Нельзя оставлять на кровати, где тепло. Постелем на пол плед, положим и откроем настежь окно.

Мы аккуратно приводили тело в порядок. Точно так же купали отца, когда он был живой. Мне казалось, он спит. Голова не держалась и безжизненно опускалась то в одну, то в другую сторону. Сначала надели бельё, затем рубашку и брюки. Тело приходилось опускать и класть ровно, затем поднимать и держать, чтобы не упало. Мы спешили, пока руки и ноги не окостенели. Я смотрела и осознавала, что это тело, просто тело. А человека в нём уже нет.

Когда начали надевать пиджак, мать не выдержала:

– В этом костюме он был в загсе, на нашем бракосочетании. Кто бы знал, что именно в нём положат в гроб… – такие непредсказуемые повороты потрясают. Насмешка судьбы.

– Не надо хранить костюм сто лет, – ответ резонный, но ничего не меняет. – Единственный костюм, который выглядит прилично. Ему всё равно, поверь. Думать нужно о живых. Или у тебя есть возможность купить новый?

Мать зажала в душе свой протест, и начала просовывать мёртвые руки в рукава пиджака. Правая рука зашла без проблем, а вот левая никак не поддавалась. При очередной попытке послышался лёгкий хруст. Кровь застыла в жилах. Бросило сначала в жар, затем в холод. Мать взорвалась:

– Господи, да что это такое! Не хватало только переломать кости! Будет что вспомнить на старости лет! – на этот раз прорвалось отчаяние. Стало жаль её, но жалость делу не поможет.

– Держись! Начали, значит, доведём до конца. Всё получиться.

Смогли. Я немного успокоилась, но силы стали покидать. Останавливаться нельзя. Теперь – перенести тело. Постелила на пол плед и перевела дыхание.

– Я возьму его под руки, а ты – за ноги, – мать слушала и делала всё на «автомате».

Мы аккуратно взяли отца, попытались приподнять с кровати. Истощённый и худой он оказался неподъёмным. Перевели дух. Нужно сделать последний рывок.

– Давай ещё разок на раз, два, три, – скомандовала я.

В этот рывок вложили все оставшиеся силы. Через «не могу», усилием перенесли тело на пол. Следующее – обуть туфли. Прикоснувшись к ногам, почувствовала смертельный холод. Стопы уже не сгибались. Ноги расходились в разные стороны. Пришлось ниже колен аккуратно стянуть их верёвкой. Больная нога выворачивалась, не хотела выпрямляться. Я запаниковала. Снова осторожно подтянула ногу и попыталась выровнять. Раздался знакомый хруст. Лёгкий и очень противный.

– Если не остановлюсь, сломаю ногу, а если не свяжу – не уложим в гроб, – ну и дилемма. Со сверхтерпением и всяческими предосторожностями закрепили ноги и надели туфли. До утра оставалось несколько часов. От усталости просто валилась с ног. Казалось, могу упасть и уснуть на полу рядом с трупом. Как – то всё равно. Единственное, чего я не испытывала, так это страха.

– Бояться нужно живых, они опаснее. А мёртвые? Что с них взять? Просто тело, – мысли пронеслись и исчезли, глаза медленно закрывались. Я умылась, выпила непонятно какую по счёту кружку кофе, завела будильник и попыталась заснуть.

В голове, словно пуля, застряло одно – единственное слово – Смерть. Впервые я видела её не шокирующей, не властной и жестокой, а ласковой и доброй, кроткой. Смерть забрала боль отца, забрала страдания. Смотреть, как мучается близкий человек, смотреть и понимать, что ты не можешь ничего изменить, пожалуй, самое страшное испытание на свете. И если отец умер, ушёл, его больше нет, то я осталась здесь, осталась жить.

Но как только выключила в его комнате свет и посмотрела на застывший силуэт, почувствовала – меня окутывает тьма. С каждой секундой она становилась плотнее, а я задыхалась от безысходности и страха. Я умерла. Меня больше нет. И если мне удалось принять смерть, то принять жизнь – нет. Я больше не видела в ней никакого смысла. Человек оказался всего лишь телом. Вещи, которые его окружали, потеряли всякую ценность. Все усилия показались бессмысленными. Ради чего стоит жить? Чтобы в один прекрасный день вот так всё закончилось?

Удалось уснуть или нет, не помню. Мысли о смерти никак не шли из головы, но стоило им затихнуть, как их место тут же занимала тьма. Она повсюду.

– Оксана, помоги мне, – голос отца выдернул из непонятного состояния и тут же погрузил в другую, незнакомую реальность. Я открыла глаза и оказалась в его комнате. Он сидел, свесив ноги, руками упирался в постель. Подошла к нему.

– Посмотри, что – то у меня со спиной: болит, не могу встать. Что случилось? Наверное, я скоро умру. Помоги мне.

Я тихонько подошла, села рядом.

– Па, давай аккуратно посмотрю. Ничего ты не умираешь. Уже сидишь, значит, всё хорошо, – успокоила его. Не спеша подняла рубашку, затем майку… Отец слегка съёжился от боли – на спине красовались всё те же трупные пятна. Но этого не может быть. Он сидит и разговаривает со мной: ему стало лучше. Он жив, он не умер. Я смогу помочь, смогу что – то изменить.

Звук будильника постепенно возвращал в действительность. Я открыла глаза, медленно пошла на кухню, поставила чайник. Что случилось с отцом? Тут же спохватилась: кинулась в его комнату, открыла дверь и увидела на полу накрытое белой простыней тело. Сознание туманилось, отказывалось верить. Всё не так. Он просил о помощи, я только что говорила с ним. Это не было сном, нет. Более чем реально. Я помню, как прикасалась к нему. Помню его голос. Мысли начали путаться. Но почему именно в этот момент скорее готова поверить в то, чего нет, чем в то, что вижу своими глазами.

Врачи подписали документы. Вскрытия удалось избежать. Камень упал с плеч. Вопросы с ритуальными услугами решались поразительно быстро. Будто ситуация тщательно кем – то спланирована заранее, прямо по часам. Кто – то свыше помогает нам. В течение дня постоянно чувствовала поддержку знакомых и незнакомых людей. Оставлять тело ещё на одну ночь нельзя. Даже не смотря на то, что на улице холод. Я взяла последнюю бумажку, последний документ, вышла из загса и поспешила домой. Вокруг снег, много снега… Кроме него я ничего не видела, ноги продолжали идти сами.

Звук подъехавшего автобуса вернул в реальность. Пора ехать на кладбище. Похороны в фильмах выглядят не просто трагично, но и достойно. В жизни – до убогого буднично. Гроб поставили в автобус, мы сели рядом и поехали. Всё воспринималось ясно и чётко. До кладбища километров семь. Остановились, работники ритуальных услуг вынесли гроб и поставили на какую – то деревянную подставку. В это время назойливо тарахтящий трактор дорывал могилу, нарушая мёртвую тишину и покой, который впервые за долгое время прикоснулся к душе, давая возможность перевести дыхание. Комками застывшая от мороза бурая безжизненная земля. Стылое низкое небо, продавившее сознание безысходностью. Январский ветер слегка подталкивал в спину, с молчаливой просьбой не задерживаться здесь надолго. И прощальные слова, мелькнувшие в сознании.

– Ну что сказать тебе, провожая в последний путь? Покойся с миром? Ты не мог найти его при жизни. Уверен, что обретёшь после смерти? Пока ты не ответишь на мои вопросы, до тех пор, пока я не пойму, почему ты поступал именно так, покоя не жди. Его не будет. Я не верю в то, что происходит: всё слишком банально и примитивно, чтобы быть настоящим.

Гроб опустили в яму, бросили по горсти земли и трактор принялся загребать могилу. Стыла кровь. Пугала не смерть, нет, а та самая бездушная обыденность. Подгребли землю лопатами, закопали крест и – готово.

– Николай, – крикнул кто – то трактористу. – Давай не стопорись, через полчаса ещё одни похороны.

– Ладно, – откликнулся он, развернул трактор и направился к следующей могиле.

– Да у нас и после смерти покоя не дадут, – промелькнула мысль: хоть плачь, хоть смейся…

Тот же автобус довёз обратно. Дома так тихо. Он замер. Никакого движения. Я старалась не смотреть в зеркало, настолько измождённым и чужим выглядело лицо. Наступил вечер. За окном сгустились сумерки. Свет у отца больше не горел. Комната погрузилась в темноту.

– Я найду тебя. Чего бы мне это не стоило – найду. Верю – мы обязательно встретимся. Вопросы не должны оставаться без ответа.

Зеркало

На столе лежат новый альбом, фломастеры и ручка. Меня переполняет гордость: исполнилось уже четыре года, и я учусь писать буквы. Передо мной – алфавит, каждую линию вывожу очень старательно. Буквы получаются разноцветными. Так намного веселее и ярче.

– Когда научусь писать, стану настоящим волшебником, – думала я. Буквы, слова, из которых складывались строчки книг, всегда скрывали какую – то тайну. Я чувствовала – в них живёт мистическая сила. Она откроет незнакомый мир. Всегда было интересно, что чувствуют взрослые, когда часами сидят молча, сосредоточив внимание на страницах книги. Они уходили в чтение с головой, иногда смеялись, а иногда становились очень серьёзными.

И вот в альбоме красуются первые слова: АМАМ, АПАП. Я схватила альбом и помчалась на кухню: – Мама, посмотри! Я написала слова. Они такие красивые!

Она взяла в руки альбом и улыбнулась: – Оксана, твои слова написаны в зеркальном отражении.

– Они неправильные? – уточнила я.

– Чтобы прочитать эти слова, нужно поднести лист к зеркалу. Отражение сделает их правильными, – вот такой ответ.

Я не сдавалась: – Тогда нужно читать их наоборот. Ведь смысл не меняется. Мама остаётся мамой, а папа – папой.

– Ладно, пиши пока буквы, а со словами разберёмся позже, – решено, и я ушла.

– Нарисую лучше ветер, который гуляет по всей стране, – утешила я себя.

Немного старания и – молодой ветер берёт разбег с альбомного листа. Душу наполняет радость, ведь я лечу вместе с ним. Лечу над страной, где нет никаких преград и нет ничего невозможного. Я чувствую свободу. И мир принадлежит мне.

Январской ночью, когда за окном стужа и ветер, память заботливо укутывает в тёплый плед детских воспоминаний. Хотелось остаться в прошлом. Вернуть ощущение свободы, то самое, когда перед тобой огромный новый мир. Мир – который принадлежит тебе. Клён – великан с оранжевыми листьями, большими и такими яркими. Я набираю кленовый букет по дороге из детского сада и несу домой. Детская железная дорога и паровоз, как настоящий, с билетами и машинистом, везёт вокруг городского парка. Вместе с родителями не спеша проезжаем озеро. И те, кто катается на лодках, смотрят вслед. Кто – то машет рукой.

– Па, можно я похожу босиком в фонтане? Там не глубоко. Смотри, другие дети бегают.

– Можно, только недолго, чтобы не заболела, – разрешает отец.

Секунды – и я по колено в воде. Радуюсь вместе со всеми. Брызги фонтана искрятся на солнце.

Вода становится разноцветной, словно кто-то раскрасил её. Настоящее чудо!

Аттракцион « Ветерок» – мой любимый. Ветер заботливо берёт за руки, и мы медленно взлетаем. Поднимаемся выше и выше.

– Этот мир создан для тебя, – ласково шептал он. – Не забывай, я всегда рядом,– я улыбалась в ответ. Искренне, от души, от чистого сердца.

Снегокат « Чук и Гек» несёт с высокой горы. Сугробы искрятся, переливаются, заснеженные ели кажутся живыми великанами, а парк – волшебным. Вокруг просто сказка. Морозный воздух перехватывает дыхание, а на щеках пылает румянец.

– Оксан, наверно где – то рядом Снежная Королева: чувствуешь, какой холод? – улавливает мой друг Максим. – Это её дыхание.

– Наверно. Холодно ужасно, – соглашаюсь. Мы всегда понимаем друг друга.

По дороге домой зашла с родителями в магазин. Купили робота, заводную игрушку жёлтого цвета. Я торжественно несу коробку. Она так и норовила выскочить из синих шерстяных рукавичек. А робот в коробке продолжал шагать, пока не закончился завод. Максим спросил, не могу ли я дать ему робота, хотя бы ненадолго? Решили, он будет жить у нас по очереди. Один день у меня и один – у него. Главное, заботится о нём.

День рождения. Мне подарили мяч, зелёный, с разводами похожими на земной шар. Резина, из которой он сделан, необычная: упругая, плотная – казалась непробиваемой. Хотелось как – то украсить его, чтобы и он почувствовал праздник. Недолго думая, осторожно воткнула в него булавочку с маленьким красным флажком.

– Ну вот, другое дело, – порадовалась я. – Теперь ему тоже радостно. Как на празднике.

Вечером, когда все вернулись домой, мячик сдулся. Родители недоумевали, зачем было так «наряжать» его? И как такое вообще могло прийти в голову? Я расстроилась, но мяч оставался для меня таким же необычным и красовался среди игрушек.

Поездка в портовый город Корсаков, к маяку. Начиналось лето. Вокруг многоэтажных домов цвела ромашка. Удивительно, откуда в городе столько зелени? Её запах наполнял всё вокруг, и мир благоухал. Летали бабочки. В Корсаков меня и моего друга Максима повезла мама. Мы вышли на какой – то остановке и зашли в магазин. Он казался огромным и напомнил сокровищницу Али – Бабы. Чего здесь только не было: картины, статуэтки из дерева и металла и столько разных необычных вещиц. Глаза разбегались. Мы выбрали по сувениру. Мне достался маленький телевизор. Он умещался в руке, крышка сзади открывалась, и туда можно было что-нибудь спрятать. А Максиму – миниатюрная книжка – календарь. Совсем малюсенькая, она открывалась и раскладывалась. Можно рассмотреть числа и название месяцев. Мы чувствовали себя богатыми и ни на секунду не выпускали из рук наши «сокровища».

К маяку долго поднимались по дороге. Она показалась бесконечной и бесцветной. Но неожиданно открылась картина, от которой захватывало дух. Воздух наполнен ароматом цветущих тигровых лилий. Они повсюду. На фоне ярко – зелёных стеблей и листьев, наполненных живительной силой первой зелени, цветы казались нереально яркими. Я чувствовала себя Элли из любимой сказки « Волшебник Изумрудного города». Только вместо красных маков передо мной поле тигровых лилий. Мы не спеша пошли по тропинке, и я осторожно прикасалась к лепесткам. Они настолько потрясали красотой, что никому даже в голову не пришло нарвать букет и забрать домой.

– Они ведь живые, как и мы. Им нужно дышать, они должны жить. Здесь их дом, нельзя забирать их отсюда, – поделилась я с Максимом.

– Это точно, – согласился он. – Иначе они погибнут.

Старый маяк предстал перед нами во всём величии. Потемневший от времени фундамент кое-где в трещинах. Конечно, при свете дня мы не могли увидеть, как он освещает путь кораблям. Но мы прикоснулись к чему – то прочному, надёжному. Стояли и молча смотрели на разбивающиеся о берег волны. Запах цветов смешивался с морским воздухом, где-то высоко кричали чайки. Мир такой огромный. Он надёжно прятал тайну, которую нам предстояло разгадать. Её хранили море и волны, хранили птицы и цветы. И только ветер, коснувшись ладони, напомнил: « Этот мир создан для тебя». Я протянула навстречу ему руку, и мы снова стали неразлучны.

Меня переполняло чувство, осознать которое ребёнку ещё не под силу. Сердце начинало биться быстрее, рвалось наружу, вперёд, готовое в любой момент стать частью непостижимой тайны. Частью чего-то большего. Частью совершенного мира: уютного, радостного, доброго и заботливого.

Воспоминания растворились, реальность вернула привычные очертания. Мой взрослый мир выглядел совсем не так. Он не был жестоким, не был агрессивным и безразличным: он стал тёмным. Прокравшаяся в нёго тьма изменила до неузнаваемости, пробуждая дикий страх. Панический страх перед будущим, перед завтрашним днём, страх перед жизнью.

– Воспоминания детства яркие, тёплые, наполнены любовью и согревают душу потому, что я была ребёнком и видела мир другим. Видела по- своему. И чувствовала иначе… – размышляла я. – Но когда становишься взрослым, из жизни постепенно уходят яркие краски, уходит радость, погружаешься в обыденность. Ты знаешь, как устроен мир, и по-другому уже не будет. Ты не изменишь его. Откуда же взяться радости?

Отец умер всего шесть дней назад, но будто – целая вечность. С каждым днём тьма подкрадывалась ближе, границы сужались. Хватка с каждым часом становилась крепче. Становилась смертельной. Опасной.

Я не могла спать, боялась закрыть глаза, провалиться в Бездну и исчезнуть. В спальне всю ночь горел ночник. Стоило ненадолго отключиться, как тьма безжалостно тянула вниз, и сердце останавливалось от страха. Я вскакивала и начинала ходить по комнате. Или сидела на кровати и смотрела на свет ночника. Когда за окном начинало светать, ненадолго всё – таки засыпала. Страх отступал, становилось немного легче.

Сегодня тьма решила добить окончательно, будто прежнего страха и ужаса ей не хватало. Не могу проснуться, не могу вернуться назад. Кто-то пристально наблюдает за мной, надеясь, что я почувствую и запомню его присутствие.

– Зеркало… – прозвучал глубокий, наполненный силой голос. В нём улавливалась опасность. Но его глубина притягивала, словно магнит. Проснулось нечто далёкое и забытое… Тайна… В ту самую минуту я готова была умереть, лишь бы услышать этот голос снова. Самый прекрасный голос в мире, а может, и во всей Вселенной. На какое – то мгновение страх отступил.

Я резко открыла глаза, вскочила с постели, посмотрела в окно. За стеклом зимняя непроглядная тьма. Спальню освещает тёплый свет ночника. Двери закрыты и никого рядом нет.

– Зеркало, – негромко произнесла я и подошла к большому зеркалу, пристально всматриваясь в своё отражение. Всё как обычно – в полный рост… Ничего нового рассмотреть не удалось, ничего не изменилось.

– Только восемь часов вечера, впереди бесконечная ночь, – подосадовала я. Самочувствие отвратительное: бессилие, апатия и граничащая с отчаянием безысходность. Они напитывали смертельным ядом. Противоядия нет. Шатаясь, ходила по дому, как привидение. Физическое недомогание ничто по сравнению со смертью души. Ты умираешь вместе с ней, медленно, неотвратимо. Вдруг начинаешь чувствовать, что каждый вздох, каждый новый глоток воздуха опустошает. Лишает сил. Ты начинаешь думать о смерти. Если жизнь не имеет смысла, нужно ли отчаянно цепляться за неё? Мрачные мысли вытягивали последние силы, подчиняли и постепенно погружали сознание в состояние полнейшего безразличия. Пустота.

Время медленно перетекло за полночь. Его привычный ход нарушен: оно стало вязким, тягучим, час мог длиться невыносимо долго. Становилось не по себе. Будто проходишь через какую – то пытку, выдержать которую хватит ли сил. Тело наполнилось тяжестью, так хотелось спать. Отоспаться за весь прошлый год. Забыться крепко – крепко.

Ощущение опасности. Только закрывались глаза, как что – то толкнуло изнутри, заставляя очнуться. Сегодня тьма тяжёлая, гнетущая. Пустое пространство сдавило грудь с такой силой, что перехватило дыхание. Внимательно всматриваюсь в темноту. В считанные секунды комната куда-то исчезла, провалилась. От нереальности такого сдвига сердце готово выпрыгнуть из груди. Передо мной развернулась тёмная панорама другой реальности.

Неожиданно столкнувшись с Бесконечностью, едва ли в первое мгновение сумеешь подумать: нет, такое невозможно, нереально. Всё просто привиделось. Коснувшись сознания, Бесконечность растворила мысли без остатка. Леденящий ужас. Сознание в оковах. Тонкие крепкие нити безумия крепко связали и лишили малейшей возможности пошевелиться. Скованная по рукам и ногам, не в силах выдавить из себя хотя бы полслова, я смотрела на новую реальность. Реальность, где нет начала и нет конца. Увиденное потрясло. Но темнота здесь особенная. Кристально чистая. Глубина и ясность. Предельная чёткость. Даже умирая от страха, понимаешь – в ней нет места лишнему.

Я сжалась словно пружина. Где-то вдалеке почувствовала движение. Всё мелькало с невероятной скоростью. Если в обычной жизни время тянулось, то здесь оно неслось со скоростью мысли. Из темноты приближался всадник на огромном чёрном коне. Его лицо и фигуру скрывал чёрный развевающийся плащ. Смертельный ужас прошёл сквозь меня ледяной волной. Единственная мысль, за которую удалось зацепиться: как можно так чётко видеть в абсолютной темноте? Но я вижу… В ней столько оттенков и полутонов.

Конь резко остановился и встал передо мной на дыбы. Страх превратил меня в кусок льда. Казалось, чёрный плащ, скрывающий всадника, соткан из тьмы. Но ткань была живой. Она окутала пространство, и всё погрузилось в кромешную тьму. Всадник управлял реальностью. Ему подчинялось время. Ему принадлежала Бесконечность. От всадника меня отделяли считанные сантиметры. Но можно ли обычной земной величиной обозначить расстояние в Мироздании?

«Близко» приобретало совершенно иной смысл: слишком близко и нереально далеко. Я понимала: если конь или плащ коснутся меня – я умру.

Время ожило. Конь что есть силы ударил копытами о темноту. Всадник остановился и внимательно посмотрел на меня. Рассмотреть его лицо так и не удалось. В считанные секунды панорама свернулась и исчезла. Комната постепенно возвращала привычные очертания. Я продолжала сидеть на кровати не в состоянии сдвинуться с места, даже пошевелиться. От первобытного страха парализовало. Не могла выдавить ни звука.

– Нужно бежать, бежать из этой комнаты. Нужен свет. Много света, – нахлынувшие мысли придали сил, и я что есть мочи побежала. Распахнула двери и влетела на кухню. Там, как всегда, горел свет. Тихо и спокойно. За окном холодный ветер насвистывал знакомую зимнюю песню. Домашний уют согревал, и страх постепенно отступил. Но я понимала, что таких «чудес» больше не выдержу. Еле волоча ноги от усталости, решила всё – таки попытаться уснуть. По пути в спальню в поле зрения снова попало отражение в зеркале. Оно напоминало тень. Я остановилась, пристально всматриваясь в отражение: потерянное, поникшее. Оно будто хотело что-то сказать. Но я не могла услышать его.

– Знаю ли я себя? – немой вопрос повис в воздухе. – Кто я? Человек, сломленный обстоятельствами, слабый и опустошённый? – Рука машинально поднялась и дотронулась до зеркальной поверхности. Отражение протянуло руку навстречу…

Сон не приходил. Я закрыла глаза, попыталась хоть немного расслабиться. Но даже с закрытыми глазами продолжала видеть воспоминания из детства – яркие вспышки. Смотрела слайды собственной жизни. Они становились ярче и с каждой секундой исчезали быстрее. Растворялись в темноте. Детство. Юность. Взрослая жизнь. Разочарования, обиды, душевная боль, жестокость и непонимание, гнетущее чувство безысходности. Яркие вспышки – слайды постепенно теряли яркость и становились чёрно – белыми, размытыми. А вскоре и вовсе исчезли. Закружилась голова.

– Когда это закончиться? Какое-то безумие! – хотелось взбунтоваться, но мешала слабость. Всё закончилось быстрее, чем могла себе представить. Ненадолго удалось забыться… Резкий щелчок в голове напоминал контрольный выстрел. От сильной боли открыла глаза. Не покидало ощущение, что кто-то вместе со мной просматривал мою жизнь. А точнее, показывал её. Напоминал. А потом невидимой рукой выключил память, и все воспоминания исчезли.

Утро. Я – человек без памяти. Чистый       лист. Всё, что помнила: дети, мать и подруга. Они есть. И больше ничего. Самым ярким новым и первым воспоминанием стал всадник. Его тёмный образ стоял перед глазами. Он – олицетворение страшного и безупречного мира. Но где находится этот мир? Всадник – кто он?

Мной овладел панический страх. Прилагаю воистину титанические усилия, но не могу вспомнить: какой сегодня год, месяц, число? Связь с привычным миром, со знакомой реальностью – разорвана. Каждая клеточка тела чувствовала опасность. Теперь я не знаю, как жить дальше? Не знаю, что такое хорошо и что такое плохо. Не знаю, что правильно, а что нет. Не знаю, как принято. Я ничего не знаю. Ничего. Прошлого нет. Жизнь, которой я жила, исчезла. Но я осталась здесь. Не умерла и продолжаю жить.

Страх и ужас стали постоянными спутниками. Иногда предполагала, что они пришли защитить. Но такие мысли казались безрассудными. Я теряла силы, и явно не от того, что меня защищают. С каждой ночью тьма сгущалась. Она затягивала и, очнувшись, я едва приходила в себя. Голос тьмы внушал смертельный ужас. Но иногда она заботливо просила: – Вспомни, кто ты? Ты – настоящая…

Я вскакивала в холодном поту и до утра, пока не рассветёт, сидела и смотрела в окно. Смотрела, как за окном падает снег. Как первые лучи солнечного света проникают в ночную тьму, и она покорно покидает бывшие владения, плавно переходит в свет… Стоило исчезнуть последней капле света, как тьма снова возвращалась. Темнота всё чаще напоминала плащ всадника.

Я, мать и мои дочери ничего не вспоминали вслух и не говорили о смерти. Мучительная болезнь, беспомощный жалкий человек, медленное угасание. Последний вздох, последний взгляд. Формальности. Беготня за бумажками. Похороны – буднично, по стандартному сценарию. Последнее напрочь вышибало из привычной жизни: вот так просто? Был и нет… Земля пухом… Каждый закрывался в свою скорлупку, каждый – сам по себе: в своей комнате, своём мирке. Никто не хотел признавать собственное бессилие. Наш уклад нарушен. Смерть лишила смысла многое из привычного, и мы просто держались на плаву.

Зима. Почему я не люблю зиму? Почему отец умер зимой? Стояли сильные морозы. И снега много, как никогда. За окном бушевала метель. Ночью, я смотрела из окна спальни, наблюдала, как она играет с темнотой. Так бывало и раньше, но видела ли я? Оказывается, нет.

Зеркало… В памяти возник глубокий, выразительный и опасный голос. Его не забудешь. Он стал ещё одним новым воспоминанием. Сегодня смотреть на своё отражение хотелось меньше всего. Я устала. Устала бороться с тьмой. Устала сопротивляться. Устала дрожать от страха и смертельного ужаса. Какой бы неумолимой не была тьма, бессилие оказалось сильнее. В зеркале я всегда видела лишь своё отражение. Видела то, что привыкла видеть. Но понимала ли я тогда, что сама была зеркалом?

Нас многому учат в школе, учат в жизни. Зачастую тому, что никогда не пригодится. Мы старательно пытаемся запомнить то, что вскоре забудется. Но почему нас не учат самому важному: чувствовать и понимать себя? Если ты не знаешь себя, как сможешь понять другого человека? Сможешь ли понять этот быстро меняющийся мир? Едва ли. Где найти истинные знания? Найти ответы?

Я всегда была зеркалом: день за днём, месяц за месяцем, год за годом отражала реальность. Пролетело почти четыре десятилетия. Отражение перестало радовать. Чужие обиды и злость, зависть и гордыня, ненависть и жестокость, безразличие, отчаяние, предательство, боль потерь и безысходность. И зеркальная поверхность потускнела. Давление оказалось слишком высоким – появилась первая, небольшая трещина. Она постепенно увеличивалась. За ней появились другие.

В зеркале – отражение чужих жизней, паутина человеческого несовершенства. Последний завершающий штрих – несоизмеримая душевная боль. Рисунок готов. Мгновенье. Несколько секунд, и зеркало рассыпалось на тысячи мелких осколков. В каждом из них – частица меня. Мои воспоминания: прошлое, настоящее и будущее, скрытое в кромешной тьме. Будущее, которого не вижу. Осталась только тёмная рама, основа, где зияет пустота.

Время: даты, события, часы, дни, годы… отношения, обстоятельства, поступки наполняют нашу жизнь. Случайность или закономерность? Властны ли мы, люди, над своей судьбой, своей жизнью? Настоящее без прошлого – иллюзия. Где нет единства – нет ничего. Опустошение. Я потеряла себя. Надежда умирала вместе со мной. Судорожные попытки вернуть воспоминания, вернуть память, наполнены отчаянием и страхом перед неизвестным. Страхом перед жизнью. Перед будущим. Страх – неуверенность, незащищённость, бессилие. Память – последний луч, отблеск на осколках жизни. Тьма поглотила всё. Её не остановить, не вернуть потерянное. Против тьмы у человека шансов ноль.

Я перестала сопротивляться и шагнула навстречу тьме. Стало так тихо и спокойно. Ледяной волной прошли душевная боль и ужас перед неизведанным. Темнота вытянула их и откинула прочь. Впервые за многие месяцы я погрузилась в покой и безмятежность. Просто растворилась в них и перестала существовать. Только слабое биение сердца напоминало: я всё ещё живу. Время перестало иметь значение. Существует ли оно вообще? Если да – оно изменилось, растекаясь в бесконечности.

Я переступила невидимую черту, и тьма заботливо протянула большие тёмные ладони. Прикоснусь к ней. Хочу познакомиться и узнать её. Прикосновение наполнило энергией, я уловила связь, без которой жизнь немыслима. Почувствовала защиту. Сжала тёмные ладони так крепко, как только могла. Реальность, где нет места живым. Но среди людей я всегда чувствовала себя чужой. А тьма тепло приняла меня и открыла двери в незнакомый мир. Он всегда находился рядом, по ту сторону. Отражение – зеркальная сторона реальности.

Незнакомое пространство. Серые оттенки и цвета. Не спеша делаю шаг. Всё ещё боюсь оступиться, упасть. И хотя вижу лишь тёмный туман, понимаю, что не просто крепко стою на ногах: здесь знают, в каком направлении двигаться. Я шла и пристально вглядывалась в темноту. Чудилось или в самом деле неизвестная дорога ведёт в Вечность? Постепенно туман рассеялся. Тёмно – серое пространство раскрыло свою тайну. Я увидела зеркала: большие и поменьше, тусклые и яркие, пыльные и треснутые. Они заполняли бесконечность, их не сосчитать… Миллионы? Ещё больше?

Стоило Бесконечности коснуться сознания, как становилось не по себе. Вместить такой объём, удержать его не в человеческих силах. Сознание слегка туманилось. Казалось, стоит закрыть глаза, как всё, что я вижу, исчезнет. Реальность пошатнулась, меня кинуло в сторону. Тьма поддержала, не дала упасть. Несколько раз я открыла и закрыла глаза, но ничего не изменилось. Передо мной всё та же зеркальная бесконечность.

Пройти её до конца? Невозможно. Я остановилась напротив небольшого зеркала и стала внимательно всматриваться. Сначала не удавалось увидеть ничего, кроме собственного отражения. Но вдруг по ту сторону промелькнула чья-то жизнь. Я как – будто смотрела фильм, отснятый по сценарию неизвестным режиссёром. Интерес пробудил любопытство. Теперь я сосредоточено всматривалась в другое зеркало, тусклое, почти бесцветное. И события в нём под стать. «Фильм» – повседневность, обыденность. Такого в привычной жизни предостаточно.

Зеркала отражали и хранили жизненные сценарии. Тогда, значит, – всё уже решено? Решено заранее и не нами. И мы – люди, не в силах повлиять на те или иные события. Не в силах что-либо изменить. Это открытие опечалило.

Вдруг реальность преобразилась: наполнилась теплом и добротой. Тьма улыбалась. Она не просто радовалась гостю, она хотела сказать – не спеши с выводами. Всему своё время. Но, похоже, здесь оно не имеет никакого значения. Там, по ту сторону зеркал, пролетали годы, столетия, люди рождались и умирали, связанные временем по рукам и ногам. По ту сторону от рождения до смерти необходимо смотреть на часы. Но здесь временных ограничений нет, и спешка неуместна.

– Вечность – это так долго, – такое заключение развеселило, и тьма вновь улыбнулась. Она одобрила шутку. Я понимала её без слов. Рассматривая зеркала, мы продолжали двигаться вперёд. Внезапно что-то привлекло внимание, и я резко остановилась. Немного в стороне одиноко зависла тяжёлая старинная рама, украшенная необычным рисунком. Без зеркала. Пустая. Я подошла и попыталась потрогать. Прикосновение пробудило непонятное чувство. Здесь их улавливаешь совсем иначе. Я шагнула за раму и теперь посмотрела на реальность из зазеркалья. Ничего не менялось. Что может показать пустота? Тогда почему рама так притягивает? В ней скрыта какая-то тайна.

Силы постепенно убывали, и тьма поспешила проводить меня назад. Она оставалась такой же заботливой. Несмотря на усталость, я прекрасно себя чувствовала. Впервые за долгое время ушли отчаяние и безысходность. Но вернуться в привычную действительность не удалось. Какое – то еле уловимое движение наполняло собой всё вокруг. С каждой секундой оно становилось сильнее. С трудом удавалось понять, что встретилась с незнакомой энергией. Она приобрела золотой оттенок и начала проявляться. Продолжала раскручиваться, образуя круг. Он рос на глазах, пока не стал настолько большим, что через него можно было пройти в полный рост.

Сотканная из золотых нитей энергия разжимает пространство, и открывает портал: за ним явно обозначилась новая реальность. Он открылся ровно настолько, чтобы успеть пройти сквозь него. Тьма ласково коснулась спины. И, ни капельки не сомневаясь, я шагнула. Как только очутилась по ту сторону – оглянулась. Позади в пространстве парили ровные ряды зеркал. Портал закрылся – зеркала исчезли.

Ветер, играя, слегка раскачивал огромные деревья. Реальность окутана непроглядной тьмой. Я в лесу, древнем и тёмном. Высокие стволы снизу гладкие, словно обнажённые. Но, стоило поднять глаза, увидела раскидистые ветви, скрывающие ночное небо. Темноту леса наполнял первозданный покой. Новое чувство граничило с любовью. Если соприкоснусь с ней, – растворюсь без остатка.

Внезапно проснувшийся страх очертил невидимые границы, защищая от возможной опасности. Лес дышал чарующей красотой звёздной ночи… Пускать в свои владения незваных гостей он не торопился. Я попыталась сделать шаг вперёд, но почувствовала, как меня крепко держит невидимая сила.

– Что не так? – не успела спросить, как моя одежда исчезла. Я стояла посреди леса обнажённая, при этом не испытывала никакой неловкости или стеснения. Напротив: ощущала связь с каждым деревом, с ночным небом и звёздами, связь с ветром. Ожило забытое чувство первозданной женской красоты. Я почувствовала себя вновь рождённой. Живой. Настоящей. Ветер ласково взял за руки, приглашая следовать за ним. Босые ноги касались тёплой травы, заботливо прогретой за день солнцем. В воздухе витал нежный аромат знакомых цветов и трав. Касаясь тела, он пробуждал неясные ощущения. Неожиданно проявились краски ночного леса. Всё походило на сон. Но каждое прикосновение к фантастическому миру подтверждало – он реален.

Лес засеребрился, но через несколько секунд засиял фиолетовым. Окрасив всё вокруг, сияние рассеялось в темноте, уступая место другим цветам. Реальность искрилась и переливалась: нежно – розовый аромат плавно перетекал в ярко – зелёную траву, яркие жёлтые цветы растворялись в тёмно – зелёных ветвях. Белый, оранжевый, бирюзовый, дымчатый, серый, лазурный, лиловый, небесный, золотой. Светящиеся цвета тонкими нитями окутали тело. Одна ложилась на другую, заботливо одевая в невообразимый наряд. Наряд – созданный самой природой.

Тёмно – бордовое одеяние отливало всеми возможными оттенками. Но основной цвет – цвет вечернего неба. Цвет заката. Цвет грозы и прозрачной чистоты утреннего дождя. Цвет спелой вишни. Несмотря на развевающийся шлейф, подчёркивающий фигуру корсет и длинные рукава, движения оставались свободными. Я не ощущала скованности. Напротив. Мистический женственный наряд, яркие цвета энергий, нежнейший аромат незнакомых трав и растений наполняли первозданной силой.

Травы заботливо уложили волосы. В воздухе возникли крупные тёмно – бордовые цветы, напоминавшие лилии. Их оттенок граничил с чёрным цветом. Они сплетались в венок. Его дополнили ярко – зелёные и нежно жёлтые травы. Сомнений нет. Знаю, что делать. И знала всегда. Руки поднялись навстречу ночной темноте. Плавные движения ладоней похожи на волны.

Энергия золотым сиянием рвалась рук. Её так много. Не в силах сдерживать мощнейший поток, я приподняла руки вверх и снова их опустила. Лес засветился. Ещё взмах. И каждая новая волна энергии – мощнее предыдущей. Любовь. Она проникала повсюду. Наполнила тёмный лес до краёв, и он замерцал нежно – зелёным светом. Любовь меняла реальность.

Показать нереальную многокрасочность цветов способна только темнота. Вдруг знакомый голос, опасный и глубокий, такой желанный, сказал:

– Остановись. Достаточно. Ты можешь потерять силу. Береги её.

Я остановилась. Значит, нужно возвращаться назад. Руки снова поднялись, и светящаяся энергия открыла портал. Вдалеке – моя комната. Маленькая спальня и обычная жизнь. С огромной благодарностью и любовью шагнула в свой мир. Сказочный лес остался позади. Обернувшись, увидела, как ветер – озорник, не желая успокаиваться, продолжал играть с деревьями. Всё исчезло. Я сидела на кровати и долго смотрела в ночную темноту. Хотелось оставаться с ней как можно дольше. Больше никакого света по ночам. Тьма должна оставаться тьмой. Ночь – её законное время.

Путешествие изменило моё отношение к темноте. Теперь я видела в ней не только сильного союзника или Высшую силу. Она стала верным другом. И пусть исчезло прошлое, исчезли воспоминания – я не одна.

Тьма открыла целый мир. Мир любви и гармонии. Мир энергий. Мир магии. Я сделала всего лишь шаг им навстречу… Первая встреча – она прекрасна… Глаза закрылись, и я забылась крепким сном.

С чистого листа

Стоило ненадолго приоткрыть завесу Бытия, как благодарные зрители – вопросы осыпали восторженными аплодисментами. Перечислять их не стану, ясно одно: в этом мире я – гость. Если день проходил более – менее спокойно, то ночи стали сущим адом. Тёмные. Бесконечные. Угнетающие. Без сна. Чтобы хоть чем – то заполнить время, отвлечься, я зарегистрировалась на сайте знакомств. Никому не писала. Ночью просматривала фотографии. Читала анкеты. Перед глазами проскальзывали десятки, сотни лиц: открытых и замкнутых, безразличных и весёлых – разных. Незнакомых. Чужих. Дни складывались в недели. Потусторонние порталы не открывались. Иная реальность не проявлялась. День оставался днём, а ночь – всё той же бесконечной ночью.

Удушливая ночь выдалась на удивление беспокойной. Тьма – не гостеприимной, чужой. Здесь нечто иное. Глаза закрылись, я медленно провалилась в удушающую темноту. Никаких снов. Никаких кошмаров. Ничего. Я теряла силы, но вернуться к привычной жизни не могла. Непонятно, как быть дальше? Страх и неуверенность в завтрашнем дне угнетали. Потеря памяти, отсутствие работы, хотя бы в перспективе. Пустота и полная неопределённость. Да и ради чего так отчаянно цепляться за жизнь? Из чувства долга перед семьей? Но я отдала столько сил, что не представляла, как их восстановить. Оставалось просто плыть по течению. День до вечера. Поток гнетущих мыслей остановился и растворился в пустоте. На какое – то мгновение показалось – не смогу вырваться из тёмного плена.

Где – то вдалеке появилось слабое свечение. Едва заметная точка становилась ближе. За ней проявились сотни, тысячи, миллионы горящих золотых точек и образовали нечто напоминающее солнечный диск. Его приближение согревало душу теплом, наполняло светом. Он говорил на языке любви: она не даст оступиться, сломаться. Впереди – сложный путь, дорога к новой жизни. Останавливаться нельзя. Казалось, я ослепну. Но как такое возможно, если глаза закрыты, и непонятно, где я нахожусь? Вне времени и пространства. Так где же я? Солнечный диск приблизился, и всё моё существо, каждая клеточка соприкоснулись с бесконечным потоком Божественной любви. Свет растворился во мне, и всё исчезло.

Стоило первым лучам солнца разрезать плотную материю ночи, как дышать стало легче, и я крепко заснула. Это утро стало особенным: проснулись силы, появилась радость, ожила надежда. Реальность стала другой: ясной, чистой, наполненной любовью.

Эйфория… Казалось, ещё немного и начну светиться изнутри. Сиять. Всё изменилось. Отступили переживания, страхи, беспокойства. Лишнее, напускное, мелочное исчезло, ушло. Новый день новой жизни. Незначительные вещи, привычные мелочи наполнились особым смыслом. Мир сиял вместе со мной. Хотелось сохранить это удивительное состояние. А что если я усну, и всё исчезнет? Но на следующий день возвышенное сияющее чувство усилилось. Любовь поднимала к небесам. Теперь я могла легко «прочитать», прочувствовать, чем наполнен человек: его состояние, желание – всё отражалось как в зеркале. На пятый день безудержной эйфории пришла усталость. Тело едва справлялось с таким потоком света и любви. От бессилия подкашивались ноги, но я чувствовала: поднимаюсь выше. Шестой день – решающий. Я поняла: если поток не остановится, сойду с ума от радости и безграничного счастья, неземной эйфории и любви к жизни. С этой мыслью поднялась ещё выше, на один шаг ближе к безумию. Вот же оно, рядом, до него рукой подать. Страха не было, скорее интерес: выдержу ли? Что будет дальше?

День седьмой. Не успела открыть глаза, как в тот же миг почувствовала лёгкое прикосновение безумия: нежное, заботливое, ласковое. Безудержная радость разливалась яркими потоками. Переполняющей меня энергией можно осветить город, возможно, и не один. Но физических сил совсем не осталось. Выше. Ещё выше. Навстречу небесам. Навстречу Вечности. Истинной свободе. За спиной будто выросли крылья. Они несли сквозь время. Сквозь годы и столетия. Навстречу солнцу. Навстречу свету. Чистота небес туманила сознание. Оно наполнялось новыми знаниями. Чистый лист. Потеря памяти – не случайность. Чтобы возникло нечто новое, нужно избавиться от старого, от прошлой жизни. Память слилась со светом. Стало настолько тяжело, что всё ощущала как в волшебном тумане, радостном, сводившем с ума, не дающим понять, что же происходит?

– В жизни без любви нет смысла, – услышала полный любви и заботы голос.

Поток Божественной энергии стал уменьшаться, а вскоре закрылся и исчез. В полном бессилии, без мыслей и чувств, я упала на кровать и забылась в крепком сне. Проспала больше суток. Очнувшись, ощутила в себе сияние. Яркий свет рвался наружу, готовый в любой момент осветить весь мир. Я чувствовала себя ребёнком, маленьким и беззащитным, обнажённым перед жизнью, только появившимся на свет. Любое общепринятое понятие удивляло. В сознании отпечаталось нечто иное, а общие правила и ценности стёрли. Пока не могу ничего вспомнить.

Дни шли своим чередом. Наступил февраль. Ночами, как обычно, «сидела» на сайте знакомств. Молодые мужчины и парни писали, знакомились, я отвечала. Вопреки бытующему мнению о том, что на сайтах полно психопатов, аферистов, изменников и извращенцев – всё оказалось не так уж и плохо. Мужчины делились своими радостями и горестями, переживаниями и желаниями. Рассказывали и доверяли мне то, что скрывали от других. В большинстве случаев им не хватало простого человеческого общения, разговора по душам, тепла и понимания.

Ответив недавним знакомым, я снова принялась просматривать фото и анкеты. Глаза закрывались от усталости, но я тянула время, чтобы забыться крепким сном. Анатолий, Ростислав, Адам, Николай, Василий, Максим – перед глазами вереница имён и снимков. Владислав… Я машинально хотела перейди к следующей анкете, но замерла, не в силах оторвать взгляд от фотографии. Она притягивала мистической красотой и выделялась на фоне повседневности. Изображение светилось жизнью, любовью, силой, настоящим.

Контраст…Случайное или неизбежное соприкосновение с противоположностью: с чем – то, неизвестным, глубинным. Загадка, тайна входит в твою жизнь словно канатоходец, изящно балансируя, пытается удержать равновесие между общепринятой, знакомой реальностью и неизвестным миром по ту сторону. Он настолько глубок… Сложно не сорваться вниз: его головокружительная красота пленит, туманит сознание, а зацепиться за то, что считается единственно верным, привычным, с каждым днём становится сложнее. Яркий снимок, чужой человек, его жизнь, даты, события непостижимым образом врываются в твою жизнь. Случайность – шаг навстречу неизвестности.

Горную реку с одной стороны окаймляли молодые зелёные деревья, пробивавшиеся сквозь старый сухой кустарник. По другую сторону – большие камни, заботливо отшлифованные временем. Вода плавно обтекала их, избегая прямого столкновения. Она мягко подчиняла своей воле лёгкими прикосновениями, постоянством, всегда получая то, чего хотела. Единство. Гармония. Пройдя сквозь зелёную листву, солнечный свет преображался в жёлто – изумрудный, предавая картине мистический оттенок. На мгновение показалось, что снимок стал объёмным и занял чуть ли не всю комнату. Холодные брызги горной реки коснулись моего лица. Ожили звуки: дыхание быстротечной реки, щебет птиц. Сердце замерло. Я соприкоснулась с другой реальностью, наполнилась красотой и силой момента. Снимок принял прежние очертания…

Но фотография не отпускала. В центре, ближе к берегу, посреди быстрого течения сидел мужчина. Вода обтекала сильное, словно камень, тело. Красивые мужественные руки слегка касались поверхности бегущей воды. Он словно гладил её, и вода с удовольствием принимала ласку незнакомца. Высокий. В лёгкой, едва заметной сутулости проскальзывало что – то звериное. Я почувствовала нечеловеческую силу. В нём жила опасность, тайна. Она притягивала, словно магнит. Я посмотрела в его глаза. Жёсткость и граничащая с безразличием отрешённость. Недосягаемая глубина. Он не такой, как другие. В нём скрывалось что – то особенное. Владислав казался настолько красивым, мужественным…

Не хотелось расставаться с ним, и я стала внимательно рассматривать другие снимки. Везде он единое целое с природой: среди зимних гор, скал, в реке. Внимательно прочитала анкету: Владислав, 38 лет. г. Зимнегорск. Немного поморщилась вспомнив, что «любовь» бывшего мужа родом из того же города.

– Удивительное совпадение, – подумала я. – Волноваться не о чем, мы ведь даже не знакомы. Какая уж там любовь? Владислав любил отдых на природе, путешествия, увлекался психологией. О своём характере написал: «Сочетаю спокойствие с взрывным темпераментом». Эта фраза отложилась в подсознании и не отпускала, но настораживала. О личной жизни – ничего. Я набралась смелости и решилась написать:

– Здравствуй. Красивые фотографии. Что ищешь на сайте знакомств?

Сообщение отправлено. Память сохранила это воспоминание. На чистом листе проявилось новое имя: Владислав. Проснувшееся чувство безмятежности убаюкивало, и я забылась в приятном полусне.

Стала замечать странные вещи. Что бы ни происходило вчера, оно пряталось так далеко, что вспоминать просто бесполезно. Магия фотографии не отпускала. Через день перед сном, как обычно, зашла на сайт и увидела сообщение от Владислава. Сгорая от нетерпения, прочла:

Владислав: – Привет. Ты классная. Жаль, что далеко, могли бы общаться вживую. На сайте недавно. Общение здесь не складывается. Его просто нет. Неинтересно. Банально. Скучно). Да и целей особых не преследую.

Я: Рада знакомству. Со мной проблем в общении не будет). Напиши немного о себе. Отношения, жизнь, работа.

Хотелось знать, чем живёт Владислав, чем дышит. Какой он, и как с ним связана сила, которая не собиралась отпускать меня.

Владислав: Отношений нет. Один. Порченный я браками, не единожды. В разводе. Осталось только документы подписать. Сын маленький остаётся, тяжко.

Я: Есть хоть какой – то шанс спасти семью?

Владислав: – Нет. Шансов ноль. Не один день это длиться. Что первая, что вторая жена в один голос кричат: красотой, мол, не вышел ни душевной, ни физической. Всегда мною и всем недовольны. Скажи, как это исправить? Встречаются два человека: общие чаяния, заботы, а потом в отношениях полный диссонанс. Почему так?

За словами угадывались чувства: боль, подавленность, растерянность. Он остался один и плыл по течению так же, как и я. Слова оживали, и я слышала его голос, интонацию так, словно человек рядом. С первого дня общение стало живым, настоящим. А Влад – близким и родным, своим.

Владислав: Не чувствую в бывших жёнах женщин. Недовольные жизнью истерички. Надоело прогибаться. Вот и решился на развод.

Не стоит продолжать расспросы о личной жизни. Человек открылся. Чтобы прийти в себя, ему нужно какое – то время. Я задумалась: как можно увидеть душевную красоту? Как мужчина чувствует женщину? Почему раньше ни о чём подобном не задумывалась? Он весьма хорош собой. Обратное ему говорили видимо для того, чтобы причинить боль, уязвить самолюбие. Или не видели его истинно мужской красоты? Не чувствовали скрытую в нём силу? Какая опасность таиться в ней? Да и знает ли Влад о её существовании? Ощущает ли её? Но как спросить об этом?

Владислав: Что ищешь на сайте? Отношения в жизни есть? Муж? Любовник?)

Я: – Отношений нет. Обычный любовник мне не нужен. Я могу дать больше.

Владислав: – Нужен необычный? Какой он?)

Я: – Пока не знаю, это начало пути. Много вопросов без ответов. На сайте прячусь от бессонницы после смерти двух близких людей: бабушки и отца. Иногда кажется, сломаюсь и сойду с ума.

Ответ на сообщение о смерти близких – молчание. Я столкнулась с подобным впервые. Никаких соболезнований, сожалений, никакого проявления общепринятого сочувствия. Тишина. Мне становилось легче. Он забирал мою душевную боль, которая пряталась так глубоко. Я понимала: любое проявление жалости, сострадания, сочувствия ранили бы меня. Но в молчании Владислава скрывалась сила. Нечеловеческая сила. Интуиция подсказывала, что соприкосновение с ней не сулит ничего хорошего. И это скромно. Цена может оказаться непомерно высокой. Но дороги назад нет. Нужно довериться судьбе.

Теперь я не одна. В мою жизнь вошёл незнакомец. Его удивлял мой взгляд на привычный мир. Я не признавала тесных рамок обыденности и мелочных ограничений – это привлекало, интриговало его.

Владислав: – Ты новое. Необычное. Хочу узнавать тебя. Интересна как человек, как личность. Хочу, чтобы интерес оставался обоюдным. Но с моей стороны много ограничений и запретов. Странностей на десятерых хватит. Я замкнутый. Всё держу в себе. Не умею делиться. Ты первый человек с кем удивительно легко.

Я: – Не накручивай себя. Давай идти вперёд постепенно, шаг за шагом. Не нужно говорить о том, о чём не хочешь. Всё просто – усложнять не стоит. Куда нам спешить, впереди вечность)…

Влад поделился: приняв решение о разводе, переехал на съёмную квартиру. Оставаться рядом с человеком, ставшим чужим, больше не мог. Лучше одному. Я понимала: за этим решением стоит всё та же сила, едва ли она подчиняется Владиславу. Она ведёт его навстречу настоящей жизни. Уничтожает всё, что считает ложью и всех, кто не прошёл проверку на прочность. Стало нехорошо. В душе поселилась тревога. Опасность. Но прятались они очень глубоко. Сообщения от Владислава прочно связывали с действительностью. Ведь иной раз, погружаясь в себя, уходила так далеко, что казалось – уже не вернусь.

Владислав: Скромный, неуверенный в себе юноша, который ждал от жизни чего – то большего. Ждал большего от отношений и любви. Того, что получал взамен на ласку, вначале вполне хватало. С возрастом пришло горькое осознание, что от настоящего это далеко. А всё самое лучшее осталось позади. Но, оглядываясь назад, понимаю: «лучшего» просто не было. Есть разочаровавшийся в жизни, в отношениях, не состоявшийся мужчина.

Работа не приносит ни радости, ни удовлетворения. Больше, как у всех: по необходимости. Общение с близкими – из чувства долга. Стремлюсь к гармонии, равновесию, называй, как тебе угодно. Но не нахожу её в других и едва ли могу найти в себе. Пытаюсь достичь этого состояния, но тщетно. Представь: твой идеальный партнёр тот, кто становиться твоей силой там, где ты слаб. И наоборот, помогает быть слабым там, где слишком много силы. Равновесие. Энергия одного человека плавно заполняет недостающее, «пробелы» в другом. Удивительно, правда? Так должно быть, но в большинстве случаев этого нет.

Да, тема для размышлений. Такая связь между людьми феноменальна. Всем ли она дана? Или это удел избранных? Общение с Владиславом приводило к новым и новым вопросам, а ответов, ни у него, ни у меня нет. Зато появилось направление, а это дорогого стоит.

Коса нашла на камень буквально через пару недель. Влад на взводе. В его сообщении звучало отчаяние и скрытая провокация:

Владислав: – Не могу уйти в виртуальную реальность, туда, где ты, с головой. Очень хочу, но не могу. Меня и в этой реальности слишком мало.

Его снисходительность пробудила дремавшую где – то в глубине ярость.

Я: – Так тебя никто и не просит, не принуждает. В чём проблема? Если ты не в этой реальности, то где?

Молчание длилось несколько дней. По ту сторону реальности пронёсся настоящий ураган. Всё утихло, улеглось.

Владислав: – Тянет к тебе. Неизвестное чувство – новое, глубинное. В тебе есть что – то такое… Сложно объяснить.

Я: – Не нужно ничего объяснять. Не волнуйся. Бояться нечего. Я в любовь не верю, а точнее, не знаю, что это.

Владислав: – Раньше жил полноценной жизнью. Жил… Во всяком случае, так казалось. А сейчас – сломался. Ничего не чувствую, ничего не хочу. Я умер. Меня нет. Зомби – существование на уровне остаточных рефлексов. Скажи, есть хоть один шанс ожить? Как начать жить полноценной жизнью? Научиться чувствовать?

Откровение Владислава пробудило щемящую душевную боль. Внутри меня кто – то сжался в комочек, съёжился, пытаясь защититься. Но тщетно. Боль намного сильнее. Неожиданно прозвучал знакомый, наполненный неземной силой голос:

– Его падение в Бездну – неизбежно, – и реальность содрогнулась. По спине прошёл ледяной ветерок. В тот же миг проснулось желание любой ценой избавить Владислава от ненавистной жизни. Искреннее, идущее от чистого сердца желание закрыть собой, защитить. Подарить радость, наполнить жизнь смыслом. Но как к этому прийти? Что я могу сделать? Руки опустились, и в душе, хоть и ненадолго, поселилась безысходность.

На следующий день взяла себя в руки:

– Если есть вопрос, обязательно найдётся ответ. Нужно искать. Нужны знания.

Владислав: – Одна из причин развода случай с ребёнком. Уехал в командировку, Андрюшке год, маленький совсем. Она его бросила, к подругам ушла. Два дня дома не было. В больницу ребёнка привезли в тяжёлом состоянии, смотреть страшно. Тельце сопрело. Раны до крови. От крика голос сорвал, есть не мог. Еле отходили. Я когда домой приехал, готов был её убить. Ненависть проснулась лютая. Объяснила, что мне на зло так сделала. Ладно, можно со мной поскандалить…но ребёнок. Не могу простить. Пытался жить вместе. Может, из чувства долга. Не для того ведь женился, чтобы в очередной раз семью сломать. В общем…всё… Чужие люди. Ребёнок, рычаг управления: с его помощью дёргает меня за ниточки, как марионетку. Чувствую, скоро обрежу нити. Тяжело это даётся. С ним на выходные время провожу. В помощи не отказываю.

Такая история обладала для меня эффектом бомбы замедленного действия. Сначала начала плакать, затем рыдать и остановиться не могла. Настоящий срыв. Откуда такая жестокость? Такое безразличие? Чужая боль стала моей, и вдруг я чётко увидела свою душу. Это казалось невозможным, но всё – таки… Изящное, светящееся нежно – голубым светом существо сжалось в комочек и заливалось горькими слезами. Я была потрясена и смотрела на нереальное видение, словно со стороны.

Неземное, прекрасное существо. Лёгкая, полу – прозрачная, почти невесомая она похожа на эльфа. Ранимая, добрая, в ней столько света и любви. Нужно любой ценой защитить её, иначе она погибнет, сломается. Так вот кто так отчаянно пытался защититься от человеческой жестокости. Избавиться от боли. Так дело не пойдёт. Больше я не дам её в обиду.

– Успокойся, пожалуйста. Я вижу тебя. Ты прекрасна. В тебе столько света и любви. Теперь я буду защищать тебя, – она постепенно затихла и успокоилась, а я перестала плакать. Точнее, мы. Мы перестали плакать. Она засияла ярче.

– Скажи, у тебя есть имя? – делаю попытку познакомиться. Она застенчиво улыбнулась и слегка кивнула головой. – Как тебя зовут?

– Эльфи, – ответ прозвучал мелодично и всколыхнул добрые чувства, а тело наполнилось неземной радостью и любовью.

– Теперь мы вместе, не волнуйся, Эльфи, – впервые в жизни я говорила с душой. Зачем сомневаться в том, что возможно, а что – нет. Ведь это произошло. Значит, невозможное существует. Я написала Владиславу:

– Скажи, что ты делал рядом с таким безразличным человеком? Описать подобную низость, нет подходящих слов. Но это был твой выбор.

Он не возражал, в ответ знакомое молчание. Я заметила одну поразительную вещь: в этот раз оно наполнено чем – то большим. В нём что – то скрывалось. Тишина живёт своей жизнью. А в словах, порой, много лишнего, пустого. И от реальности они порой так далеки. Тогда я уходила в тишину и находила в ней покой и безмятежность. Она стала моим первым наставником: учила управлять энергией и показала жизнь по ту сторону слов. Иную, далеко не всем доступную. В магию нужно верить. Это основа любого чуда. «По вере вашей и дано вам будет», – звучал тихий и любящий голос тишины.

– Неужели мир магии, мир энергий тесно связан с верой, с религией? Ведь любая религия призывает верить. Но похоже, истинная вера – нечто большее, чем соблюдение определённых правил, заповедей, ритуалов, обрядов. Безусловно, всё важно. Но это лишь фрагмент картины. Полотно Бытия намного больше: глубже и объёмнее. Вне времени и пространства. Как попасть в этот удивительный мир? С чего всё начинается? Вопросы никак не выходили из головы. Выражение «мозги сломать можно» подходило к ситуации как нельзя лучше.

Я смотрела в окно, в непроглядную зимнюю мглу и думала: «Господи, насколько же я далека от обычной жизни». Казалось, у меня нет корней, не за что зацепиться и ничего не держит в этом мире. Лишь непреодолимое желание любой ценой вновь соприкоснуться с миром магии, с любовью и силой тьмы, подняться к небесам и научиться летать. Я остро чувствовала: мой дом не здесь, нет. Меня окутала лёгкая грусть и постепенно я погрузилась в непроглядную темноту. Остановить падение невозможно. Минуты плавно перетекали в бесконечность, где нет начала и нет конца.

Внезапная остановка и соприкосновение с иной реальностью заставили сознание вздрогнуть. Открыла глаза, и меня парализовал страх. Руки и ноги онемели, стали тяжёлыми, ватными. Через несколько секунд они мне уже не принадлежали. Окрашенная в чистые синевато – голубые краски реальность настолько яркая, глубокая и насыщенная, что сознание с трудом принимало факт её существования. Одна только мысль о том, что это невозможно, вызывала сильнейший резонанс. Тело, пытаясь освободиться, стремилось вернуться назад, в знакомый мир, но не хватало сил, и я вновь почувствовала соприкосновение двух реальностей. Через физическую боль и ужас, не дававший возможности в полной мере осознать, что происходит?

Я стою на дне высохшего моря, ватные ноги касаются голубоватого песка. Бескрайний сумеречный сюрреалистический пейзаж. За спиной бесконечность. А впереди… Прилагая нечеловеческое усилие, подняла глаза: на этот раз ужас сковал не только тело, но и сознание. Передо мной каменная – стена, уходящий в призрачное небо монолит, который полностью отрезал от мира и привычной жизни. Первобытный страх и ужас казались детской забавой в сравнении с непреодолимой, уходящей в бесконечность стеной. Позади – пустота. Вернуться назад, значит, вернуться в прошлое. Сделать шаг вперёд – нереально. Реальность – ловушка, стена – мистическая преграда без выхода. Преграда масштаба Вселенной. На фоне её величины я – всего лишь песчинка. Голубоватая с синим отливом песчинка. Я – одна их них. С ещё большим ужасом, почувствовав дыхание песка, поняла: песчинки мёртвого моря – человеческие жизни. Это те, кто не смог вернуться назад. Их дыхание, дыхание смерти поддерживает жизнь этой реальности.

Страх не проходил, я медленно погружалась в бесчисленные человеческие жизни. Сколько пройдёт времени, прежде чем меня не станет? Или я стану частью чего – то большего, нежели моя земная жизнь? А может, люди, которые столкнулись с ненавистным тупиком, не стремились вернуться назад, в прошлое, и здесь, в бесконечных объятиях мёртвого моря, обрели иную форму жизни? Реальность, услышав меня, глубоко вздохнула, и лёгкий, едва ощутимый ветерок коснулся мыслей. Мысли оживили реальность, и она пришла в движение. Ноги по колено ушли в песок. Время ограничено.

– Думай, – собрав в кулак остатки силы воли, я – песчинка, с нескрываемым ужасом смотрела в застывшее лицо вековой преграде. Казалось, тёмные очертания монолита слегка дрогнули в едва уловимой усмешке. Твёрдость, непробиваемость, масштаб и сила говорили на своём языке: – Меня невозможно разрушить. Я – преграда на пути к настоящему, обойти меня – выше человеческих возможностей. Иллюзия, разрушить которую человеку не под силу.

– Жизнь, Смерть, Время, – прокручивало сознание. – Жизнь… – я почувствовала, как проваливаюсь ещё глубже. – У меня слишком мало времени, – в мыслях сквозило отчаяние. Живой песок пугал, но чем глубже он затягивал, тем сильнее пьянило желанное чувство покоя и безмятежности.

– Быть частью реальности, значит, жить вечно, – шептал он. – Вечность – единственное ради чего стоит умереть.

– Вечность. – Я ухватилась за это слово. Оно ожило, и вдруг, словно почувствовав угрозу, непреодолимая преграда, бездушный монолит слегка вздрогнул. Его движение всколыхнуло реальность, и я провалилась по пояс, а время, полетело с бешенной скоростью. Она – биение моего сердца.

Я упёрлась руками в песок, пытаясь найти точку опоры. Мысли о смерти не пугали, отступил страх – я увидела частичку полотна Бытия. Она возникла в виде яркого образа песочных часов. Часы Мироздания. Ход истинного времени сильно отличается от земных разграничений.

Мои мысли приобрели запредельную ясность, чёткость, в них ожила неведомая сила. Мысль оказывала сильное воздействие на окружавшую реальность. Она слушала и следила за происходящим, затаив дыхание.

– Время, – мой внутренний голос, мысль, ощущались как безграничная сила, берущая начало в глубинном, таинственном, неизведанном мире под названием человек.

– Время – песочные часы. Одна за другой песчинки – секунды опускаются на стеклянное, прозрачное дно нового дня. Стоит последней секунде упасть, время истечёт, и жизнь превратится в смерть. Привычный ход времени остановится. Кажется, изменить судьбу уже невозможно. Но стоит найти в себе силы и перевернуть часы, как всё придёт в движение. Время повернёт вспять. И смерть превратится в жизнь. Мы умираем лишь для того, чтобы жить.

Реальность вздохнула с нескрываемым облегчением, и песок потянул вниз ещё быстрее. И пусть вырваться не в моих силах, я смогла разгадать загадку. Нахлынуло чувство новизны и бесконечного движения вперёд. Осмелев, душа воспрянула и воскликнула:

– Смерть – иллюзия! Я живу вечно! – и мы стали с ней единым целым.

Непреодолимая, наводящая ужас преграда сжалась и дала трещину. Вибрирующий глубокий звук пронзил реальность насквозь. Песок окончательно поглотил меня. Дыхание остановилось. Сердце перестало биться. Я осознала, – меня больше нет. Резкий удар изнутри причинил сильную боль. Каждый удар моего сердца отдавался гулким эхом во Вселенной. Она дышала вместе со мной.

Открыв глаза, не понимала, что нахожусь в своей комнате, в своей кровати. Непроглядная тьма не отпускала. Знакомая реальность не проявлялась. Память будто стёрли: забыла кто я, как меня зовут, где я живу, и что со мной происходит. Вереница ничего не значащих вопросов показалась жалкой и бессмысленной. Соприкосновение с неземными величинами пробудили страх. Перед глазами стоял злополучный незыблимый монолит. Яркие краски новой реальности не отпускали.

Где – то вдалеке возникло имя. Золотые буквы осветили непроглядную тьму. Владислав. Я пыталась вспомнить, кто это?

– Владислав, – повторяла я, – Владислав…

Зазвучал голос, в котором жила знакомая, неземная сила:

– Напиши Владиславу, – голос стих.

– Телефон, телефон, – бормотала я, отчаянно пытаясь сделать то, что мне сказали. На ощупь нашла под подушкой мобильник. Пальцы, автоматически касались сенсорного экрана, его яркий свет казался далёким и нереальным.

Владислав. Я нашла знакомое имя и написала:

– Влад, мне очень плохо. Не знаю, что со мной.

Отложила телефон в сторону и с ужасом смотрела в темноту. Она медленно сводила с ума. От звука смс – ки вздрогнула и схватилась за мобильник.

Влад: – Это физическое или душевное?

Я: Душевное, скорее всего. Я столкнулась с тем, чему нет объяснения. Не знаю, что это. Но мне очень страшно.

Влад: И не спится же тебе по ночам). Настоящая сова. Как ты живешь?)

Простые вопросы отвлекали, я медленно возвращалась к действительности.

Я: Ну, со мной то всё понятно. Связь с другим миром. Тут не до сна. А вот ты почему не спишь в три часа ночи?

Влад: У соседа, этажом выше, кран прорвало. Помогаю с ремонтом. Уже несколько часов возимся.

Простые разговоры успокаивали, приходило облегчение…

У него такая обычная жизнь, – думала я. – Работа, друзья, общение, отдых, занятия спортом, а я с трудом могу вспомнить вчерашний день. Какие разные у нас жизни. И как далеко мы друг от друга.

Мысли о расстоянии и о Владиславе пробуждали нежность, её было так много. Лёгкие волны омывали душу радостью и любовь безудержным потоком впадала в пока что далёкий океан Вечной Любви.

Шкатулка с секретом

День ото дня чувства к Владиславу становились сильнее. Он – самый близкий и родной человек, другого в этом мире нет. Что – то подсказывало: с ним связано нечто большее, чем счастливая жизнь. Общение стало настолько живым, что иной раз чувствовала – он рядом. Не прошло и трёх месяцев, как между нами установилась особая связь. На таком большом расстоянии мы чувствовали настроение и состояния друг друга. Это походило на фантастику.

Проснулось нестерпимое желание находиться рядом. Оно вызывало сильную душевную боль. Сердце разрывалось от горя. Душа рвалась к нему. Часто посреди бела дня я видела реалистичные «картинки» из жизни Владислава. Вот он возвращается с работы, выходит из машины и заходит в подъезд. Поднимается по лестнице, открывает дверь и переступает порог. Один. Всегда один. Чем бы ни была наполнена его жизнь, одиночество не отставало ни на шаг. Сердце сжималось, не принимало такую участь. Рядом должен быть любимый человек: тот, кто разделит с тобой радости и горести.

Я возвращалась домой из магазина. Высокое весеннее небо наполняло радостью и пробуждало нечто неуловимое. Душа трепетала от восторга. Оторвать взгляд от небосвода не хватало сил. Океан из облаков над головой манил, пел. Небесная симфония звучала в унисон с сердцем. Я снова увидела картину: Влад подъехал к какому – то дому, вышел из машины погружённый в себя, в свои мысли. Вдруг какая – то сила заставила его оторваться от затёртой обыденности и посмотреть вверх. Он улыбнулся.

– Небо, такое далёкое, понятное и загадочное. Близкое и недостижимое. Оно похоже на неё, – увиденное вызвало неожиданные ассоциации. – В ней есть что – то безумное, далёкое от жизни, но именно это так сильно притягивает. – Его сердце впервые прикоснулось к чему – то таинственному. Я уловила этот момент.

Взяла телефон и написала:

– Как бы далеко ты не находился, нас будет связывать нечто большее. Одно небо на двоих. Так было всегда, просто мы об этом забыли.

Влад недоумевал: как мне удаётся «считывать» мысли и видеть его жизнь? Он пытался расспросить об этом. Но что я могла ответить?

– Не знаю. Как – то само собой получается. Специально ничего не делаю. Просто вижу и всё.

Весна выдалась ранней. Душевную боль от разлуки усиливала боль от того, что отец не дожил до весны. Не увидел, как цветут посаженные им деревья, не сможет вдохнуть аромат цветущего сада. Всё напоминало о нём. Точнее, о том, что его больше нет.

Я проживала три состояния: каждое из них длилось ровно три дня. Три дня неземной радости, эйфории и любви ко всем и ко всему. Любовь переполняла и проходила сквозь меня чистым потоком, перетекая в окружавшую реальность. За этим следовали три дня невыносимой душевной боли. Грусть росла, взрослела и умирала. Оживала тоска. Она сдавливала грудь, становилось трудно дышать. Причиняя дикую боль, она уверенно заявляла: в этой реальности тебе нет места. Тогда я сознавала, что не хочу жить. Смотрела на небо и задавала один и тот же вопрос: зачем я этому миру? На небесах – любовь, а здесь только страдания и боль. Есть ли этому предел?

Ещё три дня – полное благословение. Я уходила так далеко от действительности, что ничего не могло вывести меня из душевного равновесия. Я не чувствовала радости, но и грусти тоже. Никаких переживаний. Где – то далеко находился Влад. В этом удивительном состоянии любовь становилась желанным покоем. Мысли о том, чтобы находиться рядом с любимым человеком, казались безумием. Полная отрешённость завораживала. Одиночество приносило желанный покой, приоткрывая двери в незнакомую реальность.

– Чувства и состояния, такие разные… – размышляла я. Больше по душе последнее: полная отстранённость, забвение и ни с чем не сравнимое чувство единения с миром. Он становился настолько прекрасным… В нём не оставалось места переживаниям, грусти, печали. Земная суета оставалась позади, стоило соприкоснуться с новой реальностью. В объятиях незнакомого мира я была по – настоящему счастливой. Вот только счастье это необычное: спокойное, скромное и молчаливое. Истинное счастье – это свобода. Она звала навстречу новому. И каждый раз уводила всё дальше. Возвращаться становилось всё сложнее. Но если там жизнь, что же тогда здесь?

Временами испытывала дикое напряжение. Казалось, руки горят синим пламенем. Ещё чуть – чуть и, прожигая изнутри, оно вырвется наружу, а кожа сгорит. Пламя несло скрытое послание или пыталось предостеречь, но я не могла понять. Сложно иметь дело с тем, чему не находишь объяснения.

Первые весенние дожди смыли последние блеклые краски зимы. Солнце дарило долгожданное тепло, всё тянулось к жизни. Нескончаемая вереница домашних дел…Выхожу во двор повесить бельё. На небе ни единого облачка. Вдруг серебристая молния пронзила воздух сверкающим остриём. И реальность предстала в виде распоротой материи. За ней виднелась глубинная темнота Мироздания. Ухватившись за края «будничной картины», навстречу шагнул отец. Я смотрела, затаив дыхание. Он легко перешагнул из одной реальности в другую и стоял всего в нескольких метрах от меня. Живее живого. Красная клетчатая рубашка, чёрные брюки и любимая соломенная шляпа. Огляделся вокруг, с нескрываемой радостью любовался цветущими деревьями. Он задержался на несколько долгих секунд. Время замерло. Его фигура начала расслаиваться, словно голограмма из фантастического фильма, и вскоре исчезла. Реальность вернула прежние очертания. Я подошла к тому месту, где он стоял, попыталась потрогать «разрыв». Ничего. Всё тот же солнечный, наполненный светом день и ярко – голубое чистое небо.

– Небо, – озарило внезапно. Пристально всматриваюсь в бездонную голубизну. Ни единого облачка. Я пыталась заглянуть за линию горизонта, затем снова поднимала глаза и смотрела ввысь. Чувствовала – ответ рядом. Весь день ходила под впечатлением от встречи с отцом.

– Значит, он продолжает жить. Верю, это так. Встреча с ним подсказка.

Снова навожу порядок: перебираю журналы. На глаза попал набор старых открыток. Когда мне было пять, отец забирал меня из садика. По пути домой мы заходили в магазин. На этот раз он купил набор картинок – сказку. Слегка затёртая обложка, всё ещё яркие открытки – несметное сокровище. Нахлынули воспоминания.

Название вызывало любопытство: « Шкатулка с секретом». Я попросила прочитать её. В старой музыкальной шкатулке жила красивая мелодия. Однажды маленький винтик выскочил, убежал гулять и потерялся. Механизм в шкатулке разладился, пришёл в негодность. И сколько бы ни спорили детали, наперебой доказывая, кто важнее, музыка не звучала.

Яркие иллюстрации просто завораживали, как и скрытый от глаз человека мир нот и звуков. Дочитав историю до конца, отец протянул мне набор и сказал:

– Мир намного больше, чем кажется, – запомни. – Намнооого больше…

Всплывшая в памяти фраза, услышанная тридцать три года назад, пронзила, словно молния, которую довелось увидеть сегодня. Я застыла. Всё виделось иначе, не так, как обычно.

– Мир – шкатулка с секретом, – мысли приходили ровно и спокойно, пробуждая радость от первого в жизни открытия, – трёхмерное пространство, в котором живём мы – люди. И одному Богу известно, как всё устроено за её пределами. Получается, мы не знаем своих возможностей потому, что не в состоянии выйти за её пределы. Мы «заперты», ограничены тесными рамками замкнутого пространства. Над нами красивая крышка шкатулки – небо. И только оно даёт возможность понять: есть нечто большее. Но где найти ключ, чтобы открыть мистическую шкатулку под названием реальность?

С этого дня я постоянно всматривалась в небо. Чётко видела в нём отражение трёхмерной реальности: ты будто взаперти. Но стоило появиться облакам, как пространство становилось объёмным, трёхмерность отступала. Небо, открывая дорогу новому, дарило глоток желанной свободы.

День ото дня небеса становились ближе. Они решались: открыть ли известную им тайну. Я чувствовала: скоро всё изменится. Долго ждать не пришлось. Спустя неделю почувствовала приближение тьмы. Кожа на руках горела, причиняя ощутимую боль. Затянутое дождевыми тучами низкое небо опускалось, готовое в любой миг обрушить на хрупкий мир многовековую, непосильную ношу.

Первые капли дождя упали на согретую солнцем землю. Я зашла в дом и ощутила едва уловимое приближение чего – то неизвестного. Перед глазами носились числа, в воздухе повисли разбросанные буквы. Реальность наполнилась движением. Я пыталась понять хоть что – нибудь из того, что видела. Цифры продолжали перемещаться. Тишина говорила на языке знакомых символов, становилась глубокой, объёмной. Голос, который не раз помогал, произнёс:

– Ты Ангел Смерти. И пришла в этот мир не случайно. Сегодня ты научилась видеть. Пришло время научиться пользоваться своей силой, – голос стих. Больше я не услышала ни слова.

Цифры продолжали парить перед глазами. Они постепенно выстраивались в конкретные даты. Даты рождения и смерти. Знакомые и неузнаваемые. Стало жутко. От слабости ноги подкосились, я опустилась на колени и заплакала. Самый большой в жизни страх – это страх перед неизвестностью. Смирившись, с нетерпением ждала, когда же вернётся желанное чувство душевного покоя и отрешённости.

Мысли, мысли, мысли… Поток слов, которым не суждено проявиться. Связь с небом, – размышляла я, – с Божественной любовью и ярким неземным светом. Они где – то очень – очень высоко, недосягаемы. Душа стремилась к свету… Обычная жизнь далёка от возвышенного: боль и страдания, печаль и болезни, разочарования и бесконечные заботы. Небо и земля. Я – посередине.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.