Оксана Малинская
Квантовиты. Книга 2. Кроссман

Пролог

В двадцать пятом веке загрязнение окружающей среды на Земле привело к глобальному потеплению климата. Растаявшие ледники значительно увеличили объем Мирового океана, из-за чего равнинные территории стран затопило водой. Весь мир оказался на грани катастрофы.

На сохранившихся участках суши плотность населения сильно увеличилась. Это привело к новым проблемам: нехватке пищевых и энергетических ресурсов, снижению уровня кислорода из-за сокращения лесных зон. Ученым даже пришлось разработать искусственный способ получения кислорода. Теперь устройства для его получения продавались в магазинах наряду с обычной бытовой техникой. Люди стали устанавливать их у себя дома, обеспечивая себе качественный воздух, но, к сожалению, на улицах по-прежнему дышать было довольно трудно.

Экосистема Земли стремительно рушилась. Многообразие форм живой природы оказалось под угрозой, целые виды исчезали, не в силах выжить в новых условиях. Из-за ограниченности ресурсов спасти всю планету не представлялось возможным, поэтому власти стран приняли решение усиленно охранять хотя бы заповедные зоны. Одной из таких зон в России был Байкальский заповедник. Именно туда получила назначение специалист в области биогеографии Светлана Постникова…

Подойдя на мини-лыжах к краю горного хребта, Светлана окинула взглядом окружающий ландшафт и вдохнула полной грудью холодный воздух. Он напоминал мороженое – казалось, его можно черпать ложкой и есть. Специальный костюм с подогревом надежно защищал от ледяных порывов ветра. А снег… вокруг лежали огромные сугробы, вызывающие трепет в душе Светланы. До этого момента она раньше ни разу не видела снега вживую, хотя ей было уже тридцать лет.

Байкал зимой был сказочно красив. Этот заповедник – один из главных российских центров разработки глобальной системы поддержания климата. Пока что ученым удалось создать только небольшую систему, охватывающую зону Байкала специальным защитным полем. Температура, поддерживаемая здесь при помощи новейших установок климатконтроля, составляла -15 градусов. Из-за проводимых здесь исследований территория тщательно охранялась, и разрешение на вход давалось не каждому. Светлане очень повезло, что ей удалось получить работу в столь удивительном месте.

Она еще раз окинула взглядом огромные хребты. Из-за падающего снега их вершины почти терялись из виду. Хвойные деревья, словно посыпанные сахарной пудрой, покрывали крутые склоны. В этом снежном мире царила тишина, которую никогда не встретишь в городе. Хотелось стоять здесь, любуясь природой, вечно. Но она приехала сюда не на отдых. И если в ближайшее время не начать работу, то вскоре ей придется возвращаться в дом для жителей заповедника, а день окажется потраченным зря.

Поэтому Светлана извлекла из кармана куртки биосканер. Это устройство определяло наличие живых существ в радиусе ближайшего километра. Женщине хотелось лично проверить, какие именно животные обитают в этой зоне.

Легкое скольжение пальцев по сенсорному экрану, и прибор начинает сканировать окружающую среду. Он достаточно умен, чтобы не только высветить показания существа, но еще и определить его вид. Светлана удовлетворенно кивнула и двинулась на мини-лыжах в сторону деревьев, отмечая наличие северных оленей, зайцев-беляков, росомах, лис, волков…

Так, а вот это что-то интересное… Светлана нахмурилась и протерла глаза на тот случай, если они ее обманывают. Странно… Всего в паре сотен метров от нее находились человек и еще кто-то. И вот кто – прибор определить не мог. Только показал, что это хищник, но вид и температура тела остались неизвестными. Что за ерунда? Светлана выключила и включила прибор снова, полагая, что это какой-то глюк, но все оставалось по-прежнему. Человек и что-то или, может, кто-то рядом с ним.

У Светланы был рациональный склад ума. Она не первая, кто приезжает в Байкальский заповедник, чтобы исследовать, а потому всем ученым прекрасно известно, кто тут обитает. Вряд ли ее сканер нашел какое-то неизвестное науке существо. Скорее всего, он просто неисправен.

Тратить время на возвращение в дом за другим прибором не хотелось, и женщина углубилась в лес, с наслаждением вдыхая свежий, хотя и очень холодный, воздух. Сканер отмечал мелких зверей, прятавшихся в своих норах. Их показания были вполне точными. А вот таинственное существо по-прежнему оставалось неопределенным.

Когда до искомого места оставалось всего несколько метров, Светлана неожиданно услышала голоса. Она еще не разбирала речь, но могла определить, что одним из говоривших была чем-то недовольная женщина, а другим равнодушный мужчина. Неужели человек? Но почему тогда прибор не может его определить? Светлана подошла немного ближе. Что за животное может говорить?

Вдруг женщина прекратила движение, замерев за одним из довольно больших деревьев. А вдруг она все-таки столкнулась с чем-то неизвестным и опасным? Светлана решила сначала послушать, а потом уже делать выводы.

– Мне просто надоело, что мы уже неделю торчим в этом дурацком заповеднике! – раздраженно воскликнула по-английски женщина. – Ты мне обещал вселенную, а не вонючий Байкал.

– Твой нос улавливает какие-то запахи, которые не улавливает мой? – спокойно и ровно произнес мужчина на том же языке.

– Это просто ругательство такое, – усмехнулась женщина. – Я, конечно, не самая порядочная из людей, но материться не люблю.

На какое-то время воцарилась тишина. Светлана подумала, что их разговор закончен, и хотела выглянуть из-за дерева, чтобы посмотреть, что они делают, но тут женщина вновь подала голос:

– Я могу хотя бы с людьми пообщаться? А то я уже целую вечность не видела никого, кроме тебя и северных оленей.

– Они немногим лучше оленей. Примитивные существа.

– Вообще-то они мои предки, – немного обиженно протянула женщина.

И тут что-то изменилось. Если до того мужчина разговаривал безразлично и даже немного устало, как отец большого семейства, к которому после тяжелого дня пристает ребенок и просит с ним поиграть, то теперь его голос стал стальным. В нем прозвучали угрожающие нотки, а еще местами он переходил на рык, так что Светлана даже засомневалась, действительно ли это человек.

– Сколько раз тебе повторять? Или ты отрекаешься от этих тараканов, или же становишься блюдом на моем столе! Я и так уже сомневаюсь в твоей преданности после того, как ты позволила своему бывшему мужу и его друзьям сбежать. Еще раз хоть словом покажешь, что испытываешь симпатию к этим существам…

– По-моему, нахождение в реальности на тебя плохо влияет. Ты становишься нервным, – заметила женщина.

И тут вдруг раздался звук удара, а потом глухой стон. Светлана вся похолодела, хотя, казалось бы, холоднее уже некуда. Неужели он ее ударил? Ей хотелось подойти и прекратить это безобразие, но после услышанного ученый больше не сомневалась, что имеет дело с преступниками, а потому не рискнула показаться. Их слова казались странными, но она могла просто плохо понимать английский язык. Немного подумав, Светлана вызвала по нейроресиверу охрану. Однако пройдет время, прежде чем они сюда доберутся. Наверное, стоило потихоньку уйти, но ноги онемели, и Светлана боялась шуметь. К тому же ей хотелось знать, как выглядят эти люди.

Какое-то время до нее доносилось только тяжелое дыхание женщины. Судя по всему, та более не решалась потревожить своего напарника, а он не испытывал желания что-либо говорить. Светлана подождала еще пару минут, на случай, если что-нибудь изменится, но никто так и не заговорил. И тогда она решилась.

Осторожно, стараясь не наступить ни на что скрипучее, она продвинулась вперед и выглянула из-за дерева. А потом чуть не закричала от испуга. Хорошо хоть, что вовремя сообразила укусить себя за палец.

Женщина и в самом деле была человеком – высокая, стройная, лет сорока на вид и в толстой зимней одежде. Но вот ее спутник… У него тоже было две ноги, две руки, похожая форма лица с теми же органами чувств… Но все его пропорции были удлиненными, вытянутыми, из-за чего своим ростом он явно превышал два метра. Кроме того, на нем была совсем легкая одежда – всего лишь растянутые рубашка и брюки, и он совсем не дрожал. Но самое страшное было не в этом. А в том, что прямо перед ним лежал труп лисы со вспоротым животом. Мужчина откусывал от нее куски плоти зубами и проглатывал, даже не жуя. После каждого глотка существо морщилось, как будто ему приходилось есть червей, но, тем не менее, трапезу не прекращало.

Все внутри Светланы напряглось, а сердце участило свой ритм. Инстинкты говорили ей, что это опасный хищник, и что она должна бежать прочь, однако Светлана застыла, не в силах двинуться с места. Наконец, существо удовлетворенно кивнуло и с отвращением отбросило в сторону обгрызенный труп лисы.

– Ты закончил? – тихо, опасаясь вновь разозлить своего спутника, спросила женщина. – Теперь мы можем уйти отсюда?

– Почти, – равнодушно произнес мужчина и вдруг посмотрел прямо на Светлану.

Встретившись с ним взглядом, она поразилась тому, насколько мудрыми казались эти глаза. Но мудрыми не в том плане, что это существо понимало принципы добра и зла. Скорее, в них светился ум, превышающий человеческий на многие и многие поколения. Если раньше еще можно было усомниться в том, что это инопланетное существо, то теперь Светлана четко поняла, что оно пришло с какой-то другой планеты и стоит на ступеньке эволюции, располагающейся гораздо выше по сравнению с той, на которой стояла она. А еще она поняла, что инопланетянин знал о ее присутствии с той секунды, когда она обнаружила его показания на биосканере. И что он до сих пор с ней не разобрался только потому, что знал, что она не представляет для него угрозы.

Однако Светлана все же развернулась на лыжах и на максимальной скорости бросилась прочь. Да, умом она понимала, что от хищников (а это существо было, вне всяческого сомнения, хищником) бежать нельзя, но ничего не могла поделать, настолько ее напугала сцена, в которой он так просто разделывался с лисой. Однако далеко уйти она не успела.

Инопланетянин совершил гигантский прыжок и придавил ее к земле. Снег забился ей под капюшон, больно обжегши шею, но это не могло сравниться с болью от крепкого захвата. Существо было сильнее земной женщины в тысячу раз, и она совсем не могла сопротивляться. Светлана видела в его глазах голодный блеск и с ужасом подумала, что он собирается ее съесть. В ее кармане был электрошокер последней модели, который ей выдали в качестве защиты от хищников, но этот хищник был достаточно разумным, чтобы держать жертву за обе руки и обе ноги, тем самым не давая возможность достать средство спасения.

Скрипнул снег, и Светлана увидела рядом ту женщину, которая сопровождала странное существо. В ее глазах читалось сочувствие, и ученый решила предпринять отчаянную попытку.

– Помоги мне, – прохрипела она по-английски.

Но женщина оставила ее просьбу без внимания. Лишь плотнее закуталась в куртку и спросила:

– Ты собираешься ее съесть? – голос звучал почти так же равнодушно, как и у инопланетянина.

Тот бросил на нее короткий взгляд и еле заметно качнул головой:

– Нет. Голод силен, и эта лиса не удовлетворила меня, но мне все равно нужен был человек для заключительной стадии моего плана. Вероятномер предупреждал меня о том, что это может произойти.

После чего инопланетянин вдруг резко вскочил на ноги, не отпуская рук Светланы. Ей было неприятно ощущать, что ее могут поднять, как пушинку, но в теле было недостаточно сил, чтобы противостоять такой мощи. Оглянувшись на женщину, она снова заговорила:

– Кто ты? Почему ты ему помогаешь?

Та явно хотела ответить, но инопланетянин строго на нее посмотрел, и женщина потупила взгляд. Светлана поняла, что она его боится, а потому вряд ли сделает что-то наперекор. Тем временем существо двинулось вперед, таща за собой ученого. Ей ничего другого не оставалось, кроме как следовать за ним. Холодный ужас залил всю ее грудную клетку, и что-то ей подсказывало, что в том месте, куда они идут, ее не ждет ничего хорошего.

Глава 1

Инна сосредоточенно настраивала лазеры. Одни из них должны были охладить ионы до очень низкой температуры, а другие – сообщить электронам нужный спин. Работа была тонкой, и девушка хмурила лоб, стараясь перебороть головную боль от недосыпа. Почему-то лазеры упорно не желали понижать температуру внутри изолятора до нужного уровня, и девушка никак не могла разобраться, в чем дело. Как будто законы вселенной изменились, и абсолютный нуль больше не -273 градуса. Нет, Инне не нужен был абсолютный нуль, но необходимая температура была довольно близка к нему. И, тем не менее, она была недостижима. Странно, когда они год назад делали то же самое с отцом, все работало… Лазеры охлаждали ионы, потом те запутывались и становились логическими элементами квантового компьютера. Но тот изолятор остался в квантовой реальности, Инне пришлось собрать новый с нуля. И, похоже, при сборке она допустила какую-то ошибку.

От напряжения голова разболелась еще сильнее, но Инна, прикусив губу, продолжала настройку, отчаянно пытаясь понять, что не так. Но, судя по показателям на экране, несмотря на все ее старания, температура стремительно повышалась. Ионы не становились кубитами. Какое-то время Инна продолжала корректировку, уже понимая, что проиграла. Но через минуту ионы окончательно стали всего лишь ионами. Инна обессиленно уронила голову на стол, чувствуя, что еще немного, и она расплачется от отчаяния. Раздался звук открываемой двери.

– Вот ты где, – донесся знакомый голос, принадлежащий Алистеру Кроссману, ее коллеге. – Почему не пришла на собрание?

– А который час? – встрепенулась Инна.

– Уже девять, – Кроссман снял свою куртку и повесил на крючок. – Ты во сколько пришла?

– В пять утра, – простонала Инна. – Черт, Новак очень злился?

– Да нет, – мужчина отодвинул стул от стола и присел на него. – Я сказал ему, что ты работаешь, и он отнесся с пониманием. В конце концов, он хочет успеха нашего проекта не меньше нас.

– Я совсем потеряла счет времени, – Инна устало протерла глаза.

– Не спится ночью?

– Мне никогда не спится: ни днем, ни ночью, ни утром, ни вечером, – проворчала девушка. – Повезет, если пару часов за сутки наскребу.

Кроссман вздохнул:

– Кому ты рассказываешь… Я и сам ни разу не спал нормально со дня его смерти.

При упоминании об этом сердце Инны пронзила боль. Два месяца назад отец девушки и лучший друг Алистера Кроссмана, Павел Рябинин, погиб, и с тех пор их жизнь навсегда изменилась. Чувство утраты не покидало Инну ни днем, ни ночью, как она ни старалась забыться в работе. Вот и сейчас жгучая горечь разливалась по грудной клетке, вызывая желание разрыдаться. Но Инна лишь сердито смахнула набежавшую на глаза жидкость. Она уже не раз пробовала позволить себе отдаться эмоциям, но легче не становилось. На какое-то время опускалась пелена безразличия, но потом вновь становилось горько и больно. Так что лучше быть хоть немного занятым.

– Что было на собрании? – спросила Инна.

Кроссман посмотрел на нее сначала с беспокойством, а потом вдруг его глаза блеснули, и он начал рассказывать:

– Я сегодня немного опоздал на собрание, и когда вошел в зал, там уже что-то обсуждали. Я притаился в углу, начал слушать. Говорил Манчини. Дословно не перескажу, но смысл примерно такой. Вчера вечером, вместо того, чтобы трястись от страха в своей кровати, как полагается всякому уважающему себя форисянину в наши дни, один храбрый биохимик отправился на прогулку, – Инна недоуменно вскинула брови и открыла рот, чтобы что-то сказать, но мужчина ее перебил: – Нет, ты сначала дослушай. Но какой смысл гулять в парке, если можно послушать гудение защитных столбов, подумал биохимик – и направился к границе. Шел он себе, шел, и тут вдруг видит у самой границы неподвижно стоящую высокую темную фигуру – квантовит. Биохимик давно уже мечтал познакомиться с одним из них, а потому, конечно же, пошел прямо туда. Встал у края защитного поля и молчит. Квантовит тоже молчал, не спеша здороваться и делая вид, что никого тут рядом нет. Биохимик обиделся, но тоже продолжал молчать.

Я, честно говоря, решил, что попал на встречу литературного клуба вместо собрания, но уходить не спешил. История меня увлекла, и я с нетерпением ждал развязки. Удастся ли биохимику познакомиться с квантовитом? Манчини тем временем продолжал рассказ. Молчание все длилось. Казалось, еще секунда, и квантовит расскажет ему, в чем же смысл бытия… как вдруг высокая фигура свернула в сторону леса и ушла, так и не сказав ни слова. Расстроенный биохимик всю ночь не спал. Утром он пришел на собрание в НИИ и предложил своим коллегам в следующий раз наворачивать круги вокруг города вместе с ним. Несомненно, он хотел показать наглому квантовиту, что у биохимика есть друзья и без него, и что не больно-то и хотелось с ним знакомиться. Манчини замолчал, и в зале повисла напряженная тишина.

Минуту я ждал продолжения, но потом не выдержал и спросил: «Ну, и что же они ему ответили?». Манчини посмотрел на меня так, как будто я глубоко его оскорбил, и сказал: «Это у вас спросить надо. Кто пойдет со мной вечером патрулировать границу?». И только тут я понял, что никакая это не встреча литературного клуба, а то самое собрание, на которое я намеревался попасть изначально, а рассказ Манчини – вовсе не фантастическая история, которую он сочинил в свободное время и которой хотел поделиться с другими, а самая настоящая быль, – Кроссман сокрушенно покачал головой.

Инна рассмеялась:

– Ну Вы даете!

– Нет, серьезно, ты бы его слышала! – настаивал мужчина. – Это я тебе плохо пересказал, на самом деле у него были такие метафоры, такие эпитеты – я и подумать не мог, что наш молчаливый Манчини может так выражаться. Ему нужно бросать биохимию и писать рассказы – вот его истинное призвание.

– А что Новак? – спросила Инна.

– Сказал, что это работа полиции, а не ученых, и вернулся к обсуждению основного проекта Манчини. По-моему, наш биохимик был недоволен.

– Еще бы, такой талант пропадает, – согласилась Инна.

Она перевела взгляд на экран компьютера и поморщилась. Голова пульсировала от боли, а на все тело наваливалась усталость, так что Инна откинулась на спинку стула и спросила:

– А Вы серьезно у него так спросили, или выдумали сейчас специально для меня?

– А ты как думаешь? Конечно, спросил. Ты бы видела, как он покраснел.

– И это все рассказал Манчини? – поразилась Инна. – Он же всегда был законченным реалистом и прагматиком.

– Ну, знаешь, я тоже до знакомства с квантовитами считал, что чушь вся эта квантовая физика, и помогал твоему отцу только из благодарности. А теперь готов поверить даже в то, что если взмахнуть волшебной палочкой, то можно наколдовать пир.

– Короче, ничего важного они не сообщили? – уточнила Инна.

– Все в таком духе, – кивнул Кроссман.

Инна немного помолчала, а потом заговорила медленно и неуверенно:

– Раз так, то я хотела бы Вам кое-что сказать. Вчера мы с Мизуки гуляли по парку и обнаружили кое-что, что точно гораздо страшнее самых смелых предположений наших ученых.

Кроссман посерьезнел:

– Что?

– Мы хотели вызвать полицию, но потом вспомнили, что новый штат после гибели основного пока еще не набрали, а те временные сотрудники, что там работают сейчас, еще пугливее Манчини. Я хотела Вам позвонить, но было уже поздно, и я подумала, что Вы спите.

– Инна, у меня тоже бессонница уже два месяца, – заметил Кроссман. – Да и даже если я сплю, я всегда буду рад компании. Можешь звонить мне в любое время суток.

Девушка сочувственно кивнула:

– Я понимаю. Работа сейчас не очень клеится, так что предлагаю сходить в парк и посмотреть своими глазами. Не думаю, что кто-то это убрал со вчера…, – девушка неожиданно задрожала.

Мужчина с беспокойством на нее посмотрел:

– Что такое?

Но она лишь качнула головой:

– Лучше я Вам покажу.

Для Элин последние месяцы превратились в бессмысленное ожидание неизбежного. Теперь, когда людям стало известно о существовании воинственной расы, собирающейся их убить, а вокруг города появились барьеры, выходить за которые смертельно опасно, многие стали задумываться о том, что конец близок. Элин же была уверена, что конец уже настал.

Она шла вдоль длинного ряда яблонь в теплице и с постным лицом отмечала в планшете каждое пострадавшее дерево. Из ста не заразились опасной грибковой инфекцией только семь. Этого недостаточно, чтобы прокормить население Фориса. Конечно, яблоки – не единственный продукт, который они потребляли в пищу, но один из самых важных. К тому же Элин только что проверяла и другие фрукты, а потому знала, что в соседних рядах ситуация не лучше.

Девушка вздохнула и поправила очки, сползшие на нос. Ей не раз говорили, что нужно не глупить и сделать операцию или хотя бы заменить это устаревшее средство для улучшения зрения на линзы, но Элин мутило от одной лишь мысли, что хоть кто-то, пусть даже она сама, прикоснется к ее глазам. И, несмотря на то, что очки периодически сползали ей на нос, она находила их достаточно удобными. К тому же ее зрение было не настолько плохим, чтобы без них она ничего не видела, и, если ей вдруг не хотелось на что-то смотреть, Элин просто снимала очки, и объект превращался в нечеткий силуэт, что избавляло ее от ненужных подробностей. Например, вот сейчас, глядя на сгнившие яблоки, ей отчаянно хотелось перестать это видеть. Но тут она вдруг заметила краем глаза какое-то шевеление на одной из веток.

Элин пораженно замерла, а потом все же сняла очки и протерла глаза. Потом снова надела и даже прищурилась, пытаясь понять, что же она увидела. Как будто какая-то полоска проползла по пострадавшему плоду. Но сейчас там уже ничего не было. Может, ей показалось? В последнее время Элин плохо спала, и, возможно, ей просто мерещится всякое от недосыпа. Или это просто тень от ветки? Но в теплице не было ветра, а потому все деревья стояли статично, не шевелясь, если только их не трогать. А Элин ни к чему не прикасалась.

И вот снова. Яблоко давно уже пожелтело и сморщилось, а потому всю его поверхность покрывали, так сказать, «полоски», но то, что увидела девушка, было полоской совсем другого рода. Оно шевелилось, извивалось, исчезало на обратной стороне плода, как будто проходя сквозь него… Это что-то было маленьким, так что Элин ни за что бы не заметила его, если бы не очки. Девушка осторожно приблизилась и посмотрела на морщинистую поверхность яблока. А потом шевелящаяся полоска вдруг появилась снова!

Наверное, это было глупо, но Элин неожиданно завизжала как школьница. На ее крик тут же сбежались другие садовники, принялись спрашивать, что случилось, но она только и могла, что тыкать пальцем в яблоко. Когда остальные приблизились к дереву и принялись его рассматривать, странная гибкая полоска наконец выбралась на поверхность плода и принялась извиваться. В голове Элин промелькнули школьные уроки биологии, и она поняла, что же они видят.

– Это червь! – воскликнула она.

Все пораженно переглянулись. На Форисе не было червей, это всем известно. Тем не менее, это маленькое длинное и гибкое создание оказалось червем. Как такое возможно? Один из парней неожиданно нахмурился и проворчал:

– Это из-за него все фрукты подохли, – и протянул руку, собираясь схватить червя и, вероятно, раздавить.

Но Элин поспешила его остановить:

– Что ты делаешь?

– Как что? Избавляюсь от вредителя.

– Это же новая форма жизни!

– Да прямо-таки новая, – отмахнулся парень. – На Земле их пруд пруди.

– Мы не на Земле, и то, что появились черви, означает, что наступил новый этап эволюции! – воскликнула Элин. – Нужно сообщить ученым.

– А о фруктах кто позаботится? Может, такие штуки и на других плодах есть. Может, это в них причина массовой гибели урожая.

– Даже если так, мы не должны вмешиваться в естественный ход событий на этой планете, – заявила Элин. – Кто-нибудь, позвоните в НИИ, пусть пришлют специалиста. И не смейте трогать ни этого червя, ни других, если обнаружите!

Остальные поворчали, но решили согласиться. Все-таки не каждый день обнаруживаешь в саду червя.

Вообще-то Инна с Кроссманом должны были продолжать работу над восстановлением квантового компьютера, но девушка была настроена решительно. Взяв сканер, они с Кроссманом покинули институт и отправились в парк.

Наступила осень, холодало, а потому жители города все реже выходили на улицу, и дорожки были пустынны. Инна старалась не смотреть по сторонам – порой, когда она летела на ховерборде домой или на работу, ей мерещилось, что на каждом углу лежат трупы. Мизуки утверждала, что это у нее посттравматический синдром. С тех пор, как ее подруга начала ходить на сеансы психотерапии, она нахваталась всяких психологических штучек и без конца пыталась лечить Инну. Но та не желала, чтобы ей ставили диагнозы.

Когда они подлетели к парку, количество народа слегка увеличилось. Многие опасливо оглядывались по сторонам и перешептывались, но трудно было понять, вызвано ли это всеобщим страхом из-за квантовитов, преследующим город уже два месяца, или же тем, что находилось в дальнем углу парка. Возможно, никто пока что этого не обнаружил, все-таки на улице слишком холодно для долгих прогулок, но кто его знает?

Они пролетели над дорожками в самую глубь парка, туда, где деревья росли гуще всего, а потом девушка остановилась и сошла с ховерборда на землю. Возможно, ей казалось, но даже деревья, окружавшие пруд, как будто клонились в противоположные от воды стороны. Будто и их пугало то, что там находилось. А может, им с Мизуки показалось? Инна замерла, не решаясь ступить на узкую тропу.

Какое-то время Кроссман терпеливо ждал, пока она что-нибудь сделает, но когда ничего не произошло, тихо спросил:

– Инна, все хорошо?

Девушка качнула головой:

– Ничего не хорошо, и Вы это прекрасно знаете. Просто сейчас, при свете дня, я начала сомневаться, что мне не привиделось. Но наверняка узнать можно, только если мы пройдем к пруду.

– Если хочешь, я пойду первым, – предложил мужчина.

– Нет, все нормально, – поспешила заверить она. – Там ничего смертельно опасного нет, ведь мы с Мизуки уже были там ночью. Просто это… жутко и странно.

Какое-то время на лице Кроссмана отражалась внутренняя борьба, но потом он кивнул:

– Хорошо. Я буду сразу за тобой.

Инна медленно ступила на тропу, которая из-за обилия растущих вокруг деревьев была такой узкой, что по ней мог пройти только один человек за раз. Ветви цеплялись за одежду и волосы, словно пытаясь удержать людей подальше от этой территории, но Инна упрямо шагала. И вот, наконец, они вышли на берег, за которым начинался пруд.

Едва они вышли из зарослей, как Инна тут же зажмурилась. Потому что с ночи ничего не исчезло. Она так надеялась, что им с Мизуки это привиделось только потому, что они гуляли очень поздно, и было темно, но все оказалось правдой. Странно, что никто этого до сих пор не заметил, но ведь, в конце концов, редко кто ходил к воде, тем более в такую холодную погоду.

На берегу, у самого пруда, лежал труп. Не человека, нет. И не квантовита. Всех мертвых существ из другой реальности сожгли еще в первые дни после той памятной битвы. Это был труп существа, походящего на собаку, хотя на Форисе никогда не было никаких животных. Но собака была не просто мертвой. Ее как будто погрыз кто-то более крупный. Увидев это, Инна почувствовала, что ее мутит.

Она услышала хриплый голос:

– Это животное?

– Да, – кивнула Инна и повернулась к Кроссману, только бы не смотреть в то место. – Но откуда оно здесь взялось? И почему мертвое?

Мужчина слегка нахмурился и спросил:

– Ты не против подойти поближе и взглянуть?

Инна была очень даже против, однако кивнула. Подул ветер, и она задрожала, не то от холода, не то от страха. Кроссман тем временем успокаивающе положил руку ей на плечо, а потом начал медленно продвигаться к пруду. Тяжело вздохнув, Инна пошла за ним.

Труп лежал у самой границы пруда, и часть тела была опущена в воду. Шерсть существа была светло-рыжей, морда слегка заостренная и очень узкая. Кроссман осторожно присел на землю и принялся разглядывать труп с таким видом, как будто бы его сейчас вырвет. Мужчина тихо прошептал:

– Это не просто собака, это лиса. Но кто ее убил?

– Квантовиты? – предположила Инна.

– Возможно, – кивнул Кроссман. – Существо определенно земное, и могло очутиться на Форисе, только если его кто-то перенес. Их корабль может очутиться в любой точке вселенной за доли секунды, поэтому им ничего не стоит материализоваться на Земле, поймать там лису, а потом переместить сюда. Вот только зачем? И почему мертвую?

– По-моему, они ей подкрепились немного, – заметила Инна. – Видите, часть мяса погрызена.

– Может, они так пытаются дать понять, что о нас думают? Вроде как оставляют нам объедки, типа мы большего не заслуживаем.

– Как будто кто-то в здравом уме станет есть мясо, – проворчала Инна.

– Не забывай, что на Земле мясо входит в естественный рацион питания.

– Мы не на Земле.

Поначалу Инна боялась, но теперь не могла отвести взгляд от бедного животного. Если не смотреть на обгрызенный живот, то оно было даже красивым. Форма морды, уши, мех… Как можно было убить такое прекрасное создание? Ее окутала жалость, девушка тоже присела на землю и протянула вперед руку, осторожно коснувшись мягкого уха…

– Ты что делаешь? – вдруг одернул ее Кроссман. – Нельзя же трогать мертвых! Кто знает, что с ней сделали квантовиты?

Инна поспешно убрала руку. Что-то она о таком и не подумала. Всю свою жизнь она мечтала увидеть кого-нибудь из животных. И вот, ее мечта осуществилась, только совсем не так, как она себе это представляла.

– Знаешь, давай все-таки вызовем полицию, – предложил Кроссман. – Конечно, там служат совсем еще зеленые ребята, но должны же в городе знать о том, что происходит.

– Еще минуту, – спохватилась Инна. – Я должна кое-что проверить.

Она достала из поясной сумки сканер. Ночью, когда они были здесь вдвоем с Мизуки, девушка обратила внимание на то, что чувствует нечто странное, когда смотрит на этого зверя. Ей казалось, что в глазах как будто бы двоится. Но ведь они не принимали соммелиса, а даже если бы и принимали, было научно подтверждено, что после возведения барьера вокруг города квантовое дерево потеряло свои свойства. Оно уже даже заснуть больше не помогало, из-за чего многие жители Фориса страдали от бессонницы. Возможно, причина двоения в глазах в усталости?

Но стоило только ей включить сканер, как он тут же начал показывать высокое излучение элианской энергии. Инна не могла понять, как это возможно. На протяжении всего города простиралось защитное поле, которое должно было избавляться от всего, что несет в себе элианский потенциал. Инна выключила и включила прибор, полагая, что тот неисправен, но факт показаний был на лицо.

– Ничего не понимаю, – девушка нахмурилась. – Может, это остаточный след от квантовитов? Может, они нашли способ проходить сквозь барьер?

– Ага, способ нашли, но вместо того, чтобы всех нас поубивать, оставили тут мусор, – Кроссман подобрал с земли какой-то прутик и теперь тыкал им в лису, словно проверяя, материальна ли та. – Вероятно, предлагают нам подработать уборщиками.

– Ладно, Вы правы, квантовиты не могли сюда проникнуть, – согласилась Инна. – Наверное, нам лучше…

И тут вдруг раздался громкий писк. Девушка аж подпрыгнула на месте от неожиданности, и в этот момент что-то зашуршало. Кто-то очень быстро пробежал сквозь траву, и на какую-то секунду ей захотелось броситься наутек, но в этот момент около большого валуна вдруг появился маленький зверек.

– Ой, какая прелесть! – воскликнула Инна.

Зверек был рыжеватого цвета и походил на нечто среднее между мышью, зайцем и хомяком. Испуганная мордочка существа казалась скорее милой, чем опасной. Инна протянула руку, намереваясь потрогать его, но оно вновь громко пискнуло и скрылось за валуном.

– Малыш, откуда ты здесь? – ласково спросила Инна и осторожно проползла по земле, чтобы еще раз посмотреть на странное создание.

Однако зверь быстрыми прыжками скрылся где-то на другом конце пруда.

– Жаль, – вздохнула Инна. – Интересно, кто это? На мышь похоже, но морда какая-то странная.

– По-моему, северная пищуха, – предположил Кроссман. – Она ближе к зайцу, чем к мыши. Обитает на Земле в районе Восточной Сибири, Чукотки и Забайкалья, или, во всяком случае, так оно было, когда наши предки покинули планету.

– А здесь что она делает?

– Хороший вопрос, – мужчина нахмурился и вновь посмотрел на лису. – Не нравится мне все это. По-моему, нам лучше уйти.

Инна со вздохом признала, что он прав. Как бы ей ни хотелось поймать существо и рассмотреть его поближе, сам факт того, что оно появилось на Форисе, наводил на мысль, что происходит нечто странное. Может, это и не опасно, но в любом случае лучше сначала изучить этот феномен, а потом уже совать туда руки.

Они медленно поднялись и боязливо огляделись. Не считая расчлененного трупа лисы, пруд выглядел достаточно мирно, но все же от чего-то это место вызывало мурашки по коже. Что задумали квантовиты? Зачем они перенесли на Форис земных животных?

Сегодня был достаточно скучный день. Клод, как обычно, дежурил в приемной, но пациентов у него не было, поэтому парень с грустным видом смотрел в окно и размышлял о том, что там делает его девушка, когда вдруг дверь в приемную распахнулась, и кто-то вошел.

Парень тут же постарался принять профессиональный вид, полагая, что пришел пациент, но потом опустил плечи, увидев, что это доктор Мартин Вебер. Мартин Вебер был полноватым мужчиной пятидесяти лет, который руководил интернатурой в их больнице, но на самом деле он почти ничему не учил. За исключением разрешения на дежурство в приемной, да время от времени поручаемых заданий вроде «принести кофе», он ничего не говорил своему интерну и всегда держался отстраненно. Вот и сейчас, увидев врача, Клод подумал, что ему дадут какое-то бессмысленное задание, которое ничем не поможет ему в обучении.

– Здравствуй, Ламбер, – снисходительно кивнул доктор Вебер. – Смотрю, работаешь не покладая рук?

Клод развел руками:

– Нет пациентов, доктор, что я могу поделать?

– Ну, раз ты не занят, то пошли со мной. Я хочу тебе кое-что показать.

Клод послушно встал и вышел из приемной. В больнице было достаточно тихо, да и пациентов не так много. Пострадавшие во время битвы с квантовитами давно уже выписались, а так в целом жители Фориса болели редко. Это радовало, но при этом немного удручало. Потому что отсутствие больных оставляло массу свободного времени для тревожных мыслей.

Вебер провел его по длинному и пустому коридору в лабораторию, где изучали анализы пациентов. Обычно Клода туда не пускали, и парень даже удивился: неужели его хотят чему-то научить? Но Вебер не стал ничего рассказывать, лишь подошел к одному из столов с контейнерами и достал оттуда стакан с крышкой. Потом, все так же молча, протянул его Клоду.

Парень принял стакан и повертел в руках. На дне лежало что-то маленькое и коричневое. Клод поднес стакан к лицу и прищурился. Это оказался жук.

Клод поморгал, полагая, что ему мерещится. Может, он начал сходить с ума от вынужденного одиночества во время дежурства? Создание не двигалось, видимо, оно мертво, но у него были маленькие ножки, да и вообще в целом это напоминало нечто, что он видел только на картинках в учебнике биологии.

– Откуда это? – пораженно спросил Клод.

– Снял с одной пациентки, – пояснил Вебер. – Судя по всему, это клещ. Вопрос вот в чем: откуда на Форисе клещ?

Клод продолжал разглядывать насекомое, как будто ожидал, что оно сейчас оживет и уползет. Возможно ли такое, что его просто разыгрывают?

– И это еще не все, – тем временем продолжал доктор. – Мне стало любопытно, и я решил его просканировать. Но ни один прибор его не увидел. Показания поколебались какое-то время, а потом и вовсе исчезли. Как так?

– Может, это не клещ, а чья-то шутка? – предположил Клод. – Я слышал, как другие врачи рассказывали, что их дети скучают без соммелиса и теперь безобразничают. Вы случайно не подростка лечили?

– Нет, этой пациентке тридцать лет, и она настолько безрадостна, что от одного взгляда на нее пропадает всяческое желание жить. Да и даже если бы это сделали подростки, как они могли повредить нашу аппаратуру? Сканер должен был показать хоть что-то.

Клод слегка потряс коробочку, и тут заметил странность. На какую-то секунду ему показалось, что жук раздвоился, и разлетелся по разные стороны стакана, но потом снова соединился в одного.

– Заметил? – спросил Вебер. – Ничего не напоминает?

– Как после приема соммелиса, – кивнул Клод. – Но я его не пил.

– Насколько мне известно, твоя девушка квантовый физик, – продолжил Вебер. – Если не ошибаюсь, это тоже нечто квантовое. Раз уж сегодня такой день, пожалуй, отпущу тебя. Но не для отдыха. Я хочу, чтобы ты сходил к Инне Рябининой и показал ей это. Может, она сможет как-то объяснить.

Клод был этому только рад. Теперь у него появился повод навестить Инну и покинуть скучное приемное отделение. Но при этом у него что-то засосало под ложечкой. Похоже, что двухмесячное затишье закончилось, и это не предвещало ничего хорошего.

Глава 2

Инна все-таки позвонила в полицию и сообщила о своей находке. Но у нее не было уверенности в том, что они смогут с этим разобраться, поэтому, вернувшись в институт, она отправилась к Новаку. Кроссман пошел с ней.

Директор поначалу отказывался верить, что на Форисе могли появиться животные. Причем не какие-нибудь, а именно с Земли, да еще и сразу млекопитающие. Все законы эволюции указывали на то, что, если эта планета решит все-таки подняться на еще одну ступень, то ей придется начать с насекомых, а никак не с мышей и лис. Но когда Инна показала Новаку результаты сканирования, он нахмурился, и даже как будто бы побледнел.

– Значит, не показалось…, – пробормотал он.

Инна недоуменно переглянулась с Кроссманом, а потом спросила:

– Что Вам показалось, доктор Новак?

Директор задумчиво поскреб подбородок, покосился на окно своего кабинета, как будто подозревал, что их кто-то подслушивает, а потом понизил голос:

– Мне не хотелось говорить об этом на собрании, потому что я не был уверен, что это действительно реальность, а не плод моего больного воображения, но, похоже, ученые не так уж неправы в своих подозрениях.

Кроссман его остановил:

– Лучше приберегите свою историю для следующей встречи литературного клуба.

– Алистер, Вы меня в последние дни уже достали! – вспылил Новак. – Я понимаю, что Вы еще не до конца оправились от потери друга, но это не оправдание Вашим несмешным шуткам! Честное слово, если бы Вы не разбирались в квантовой физике, я бы Вас давно уволил.

– Тогда я рад, что разбираюсь.

– Доктор Кроссман, – шикнула на него Инна. – Сейчас не время.

Мужчина смиренно опустил голову, но она заметила, что на его губах играет легкая улыбка. Сама Инна была не против того, чтобы ее коллега время от времени говорил какую-нибудь глупость – это разряжало напряженную обстановку, царившую в их лаборатории, но даже ей в последнее время казалось, что он перегибает палку. Где-то она слышала, что много шутят и смеются те, кому на самом деле очень плохо в душе. Неужели все настолько серьезно?

– Так что Вам показалось? – Инна вновь повернулась к Новаку.

Директор присел на край своего стола:

– В любой другой день я бы решил, что Манчини тронулся умом, но после вчерашнего… Вчера, когда я в очередной раз шел домой после работы, мне показалось, что где-то в нескольких метрах от Фориса шел кто-то, очень похожий на квантовита. И в руках у него был какой-то прибор. Мне кажется, что он что-то сканировал.

Инна прищурилась:

– Но квантовитам нет нужды нас сканировать. За исключением будущего, им открыто абсолютно все. Скорее всего, Вам и в самом деле показалось.

– Может быть. Но откуда тогда след энергии на пруду?

– Животные, побывавшие в квантовой реальности, вполне могли выделить немного элианской энергии, – неуверенно произнесла Инна. – В любом случае, это еще не означает, что квантовиты проберутся за барьер. Если бы они это могли, то мы бы с вами здесь не разговаривали.

– Да, наверное, – кивнул Новак, но уверенности в его голосе не было. – Что ж, спасибо за информацию, я обязательно отправлю в парк кого-нибудь из биологов. А теперь возвращайтесь к работе.

Инна с Кроссманом вышли из кабинета Новака. Честно говоря, девушку после всего произошедшего окутывала тревога, но усталость не позволила ей на этом сосредоточиться. На повороте она слегка запнулась и, наверное, упала бы, если бы Кроссман не придержал ее за плечо.

– Может, тебе лучше домой пойти? – с беспокойством спросил он. – Я могу и один продолжить работу.

– И что я там буду делать? – немного раздраженно спросила Инна. – В потолок смотреть? Лучше заняться делом. Выпью чаю и буду в норме.

Кроссман недовольно покачал головой, но ничего не сказал. Дальнейший путь они проделали в молчании.

Мизуки шла пешком по тропе для ховербордистов и тихо насвистывала какую-то мелодию. Несмотря на общее подавленное настроение в городе, ей не казалось, что ситуация так уж плоха. Они живы – большей частью. Вот уже два месяца квантовиты их не беспокоили. У нее по-прежнему были подруга и чуткий и любящий парень. Так что даже обнаруженный в парке труп животного не мог испортить ей настроение.

Прямо сейчас девушка направлялась на сеанс психотерапии с доктором Риччи. Раньше Мизуки никогда не считала, что у нее есть какие-то проблемы, но теперь, при невозможности воспользоваться соммелисом, она нашла, что разговоры с кем-то столь спокойным и деликатным ее успокаивают. Кроме того, теперь Мизуки потихоньку запоминала некоторые психологические приемы и пыталась использовать их на Инне, которая переживала непростое время.

И вот, она подошла к психиатрической клинике. В былые времена санитары тащили ее сюда, выкручивая руки, она сопротивлялась, как могла, а теперь идет сама и чуть ли не вприпрыжку. Холодный ветер развевает ее длинные черные волосы, мир до приятного статичен и однороден, и нет никаких странных существ, желающих ее убить.

Двери клиники распахнулись, впуская пациентку. Легко улыбнувшись унылой блондинке на ресепшен, Мизуки повернула в коридор, ведущий к лифту. Здание окутывала безмятежная тишина, в воздухе витал запах валерианы, которой теперь заменяли соммелис, и все тело расслаблялось. Сейчас Мизуки поговорит с Селией Риччи, потом вернется на завод, чтобы доработать последние два часа своей смены, а потом, наверное, попробует еще куда-нибудь вытащить Инну, хотя та наверняка будет сопротивляться. Но это ничего, ведь нельзя же оставлять подругу в одиночестве в такую ми…

Двери лифта распахнулись, и Мизуки испуганно отскочила назад. Она собиралась закричать, но длинные руки затянули ее внутрь и зажали рот. Мизуки отчаянно старалась вырваться, но у нее ничего не получилось, потому что тот, кто держал ее, был сильнее человека, по меньшей мере, в сотню раз. Да, каким-то образом в лифте психиатрической клиники объявился квантовит.

Она не понимала, как он смог пройти сквозь защиту, как и не понимала, почему поджидал ее в лифте, вместо того чтобы поохотиться на кого-нибудь снаружи, но времени размышлять над этим не было. Мизуки лягалась и даже кусалась, но существо прижало ее к себе с такой силой, что затрещали кости. Двери лифта закрылись, и тогда квантовит произнес своим обычным равнодушным голосом:

– Я отпущу тебя, если пообещаешь не кричать. Обещаешь?

Мизуки обомлела от изумления. Он ее отпустит, если она пообещает не кричать? С какой стати? Разве квантовит не для того на нее напал, чтобы съесть? Однако девушка кивнула, насколько ей это позволила железная хватка, после чего существо ее отпустило.

Она прижалась к стене лифта, испуганно глядя на квантовита, который тут же заблокировал двери. Он был ей незнаком, однако выглядел вполне типично для своей расы: удлиненное лицо и конечности, простая, ничем не украшенная одежда, темные приглаженные волосы и мудрые синие глаза. Существо сильно возвышалось над Мизуки, которая никогда не отличалась высоким ростом.

– Кто ты? – отдышавшись, выдохнула Мизуки. – И как ты умудрился проникнуть в Форис?

– Меня зовут Фера, – ровно сказал квантовит. – А попасть мне сюда удалось, потому что один из ближайших столбов неисправен. Он работает с перебоями, и сейчас как раз один из них. Если не хотите, чтобы у вас появились еще гости, рекомендую починить его как можно скорее.

Мизуки недоуменно вскинула брови. Квантовит дает ей советы, как отгородиться от своих собратьев? Что-то тут не чисто.

– Почему ты меня не съел? – спросила она.

– Такую способную девушку было бы нелогично убивать.

– Девушку? Твои собратья называли меня самкой.

– Я – не мои собратья.

– Это я уже поняла, – ее глаза встревоженно бегали вверх-вниз вдоль всего тела квантовита. – Так зачем ты затащил меня в лифт? И почему именно меня?

– Мне нужно было место, за которым сложно наблюдать, – пояснило существо. – Вообще-то Совет с Андмором даже сейчас могут узнать о том, что я здесь, но они ни за что не догадаются, что произойдет после этой встречи. Психиатрическая клиника – очень нестабильная зона, даже когда все ее пациенты спокойны.

– Ты что, мятежник?

– Можно и так сказать.

– Ни за что в это не поверю.

– Но я же тебя до сих пор не убил.

– Когда я была в квантовой реальности, квантовиты тоже не хотели меня убивать. Им были нужны мои способности. Может, тебе они тоже зачем-то нужны.

Квантовит вздохнул, и ей на секунду показалось, что в его вздохе прозвучали нотки раздражения.

– Мне не нужны твои способности, которых у тебя, между прочим, больше нет. Мы все уже давным-давно разобрались, как переходить из уровня идеи в реальность. Но мне нужно, чтобы ты предупредила своих людей.

– О чем?

– О том, что квантовиты не собираются сдаваться. Мне известно, что они нашли способ выманить вас за пределы Фориса, где вы все станете легкой мишенью. К сожалению, меня не допускают до важных сведений и вообще стараются по возможности держать в изоляции от остальных. Им не нравятся мои принципы.

– Неужели? – скептически поджала губы Мизуки. – И в чем же заключаются твои принципы?

– Я вегетарианец.

Мизуки немного похлопала глазами, а потом громко расхохоталась. Смеясь, она даже сползла по стене на пол, настолько нелепо прозвучала эта фраза из уст квантовита.

– Это правда, – без тени обиды произнес Фера. – Я считаю, что, каким бы ни был уровень развития существа, если оно чувствует боль и способно хоть немного думать, его нельзя есть. И у меня есть сторонники, однако их очень мало. Поэтому большинство квантовитов меня недолюбливает.

Мизуки с трудом поднялась с пола:

– Спасибо, ты меня посмешил. Не знала, что квантовиты умеют шутить!

– Это не шутка, – Фера ни капельки не рассердился из-за ее недоверия. – Недавно Андмор побывал на Земле, убил там лису, потом что-то с ней сделал и переместил в Форис. Не знаю, что он замыслил, но я считаю, что вам нужно вынести этот труп за пределы Фориса, пока не случилось нечто страшное.

– А, ну тогда все понятно, – кивнула Мизуки. – Это и есть способ, который придумал Андмор? Мы вынесем лису из-за барьера, и тогда-то он нас и схватит?

– Это было бы очень глупым планом, – заметил Фера. – Вы же не стали бы выносить ее всем городом. А что толку с пары человек?

– Пара человек, перенесенных в квантовую реальность, дает очень много человек, миллион или даже больше, – пожала плечами Мизуки.

Квантовит неожиданно посмотрел как будто сквозь нее, и у девушки пробежали мурашки по коже от этого всезнающего взгляда. Ей сразу стало понятно, что он смотрит в квантовую реальность, и она даже на секунду ощутила сожаление, что для нее теперь все эти знания закрыты.

– Мне пора возвращаться, – сказал Фера. – Пожалуйста, просто скажи своим людям, чтобы они были поосторожнее с лисой. И лучше избавиться от трупа как можно скорее.

После чего квантовит исчез, как будто его там никогда и не было. Мизуки устало протерла глаза, размышляя, не померещилось ли ей. А потом двери лифта неожиданно открылись, доставив ее на третий этаж. Доктор Селия Риччи, наверное, уже гадает, куда же она запропастилась. Мизуки хотела выйти из лифта, как вдруг подумала, что, благие намерения у Феры или нет, но о его визите обязательно должен узнать кто-нибудь из ученых. Поэтому после недолгих колебаний отправила психиатру сообщение, что заболела, а потом поехала вниз. Квантовиты определенно что-то замыслили, а если так, то времени на психотерапию, к сожалению, нет.

Все ее тело болело так, как будто в каждый миллиметр кожи воткнули иголку. Сверху над ней склонилось чье-то лицо – блондинистая девушка с длинной косой смотрела на нее с тревогой и что-то пыталась сказать, но голос как-то странно искажался, поэтому слов разобрать не удавалось. Она силилась протянуть к ней руку и коснуться, но не могла. Боль сковала ее тело. Она умирает? Возможно. Но почему? Что же с ней случилось? И почему вокруг так темно?

С громким криком Инна подскочила на месте, и неожиданно обнаружила, что спала на диване в лаборатории. Голова раскалывалась, а тело все еще хранило ощущение той боли, что сковывала ее во сне. Кроссман сидел за столом и просматривал какие-то материалы на компьютере. Инна поморщилась:

– Сколько я спала?

Мужчина обернулся, и на его лице отразилось беспокойство:

– Всего час. Ты ложись, поспи еще немного. Я и один справлюсь.

– Ну уж нет, – Инна упрямо качнула головой. – Мне такая жуть приснилась… У меня до сих пор все тело болит.

– Люди не чувствуют во сне боль, – заметил Кроссман.

– Ну а я вот почувствовала, – проворчала Инна. – И вообще, Вы должны были меня разбудить. Не хорошо спать на работе.

– Ты прекрасно себя разбудила и без моей помощи. Ладно, кажется, я понял, в чем наша ошибка…

И в этот момент завибрировал нейроресивер Инны. Движение маленького прибора за ухом только усилило головную боль, поэтому она поспешила ответить.

– Алло?

– Инна, это Клод, – раздался голос ее парня. – Я стою у дверей института. Ты можешь впустить меня?

Девушка лишь вздохнула:

– Вообще-то мне нужно работать.

– Доктор Вебер обнаружил одну очень странную вещь. Это как-то связано с квантовой физикой. Я принес ее, чтобы показать.

Честно говоря, Инне не хотелось отрываться от дел, к тому же она не могла понять, что такого может быть в больнице, что имеет отношение к квантовой физике, но и быть грубой не стоит.

– Ладно, так и быть, – сказала она, а потом повернулась к Кроссману. – Отправьте разрешение на вход в главный компьютер, там Клод пришел.

– Может, мне еще погулять сходить, пока вы тут вдвоем побудите? – недовольно хмыкнул мужчина. – Устроите себе свидание вечером. У нас много работы.

– Доктор Кроссман, Вы же меня знаете. Неужели по-вашему я тут собираюсь свидание устраивать? – вскинула брови Инна. – У него какой-то вопрос по квантовой физике. Это ненадолго.

– Хорошо, отправлю, – нехотя согласился Кроссман. – Но на будущее передай ему, что мы не справочное бюро. Если его так интересует квантовая физика, пусть идет учиться в институт.

После чего он отправил разрешение. Пока Клод поднимался, Инна неожиданно поняла, что ее слегка знобит. В открытое окно прорывался холодный ветер, и девушка поспешила его закрыть. Она хотела снова сесть на диван, но потом вспомнила о кошмарном сне, который ей на нем приснился, и вместо этого опустилась на стул рядом с Кроссманом. Тот попытался ей объяснить, что они сделали не так, но сосредоточиться на его словах было трудно.

Клод появился в кабинете через пять минут после своего звонка. Вид у него был, как всегда, аккуратный и опрятный. Инна невольно скривилась, посмотрев на свою помятую одежду. Брюки слегка запачкались, пока она ползала по земле на пруду, из косы выбились пряди, да и лицо у нее наверняка было измученное. Клод это заметил и нахмурил брови. Повесив куртку на крючок, он подошел к ней.

– Я так понимаю, ты не пила таблетки, которые я тебе дал? – спросил парень.

– Я тебе уже говорила, что не собираюсь пить снотворное, – заметила Инна.

– Инна, тебе нужно выспаться, – Клод сел рядом и взял ее за руки. – Если ты не будешь следовать моим рекомендациям…

– А если буду, то что? Ты хочешь сказать, что если я посплю восемь часов, то боль тут же пройдет?

– Ну…, – растерялся Клод. – Вряд ли.

– Тогда давай закроем эту тему раз и навсегда. Что ты там хотел мне показать?

Клод поспешно запустил руку в карман пиджака и вытащил оттуда небольшой стакан с крышкой. Весь стакан заполняла какая-то коричневатая не то крупа, не то горох. Инна было решила, что это какой-то новый сорт зерна, но потом вдруг заметила, что некоторые крупинки шевелятся. От неожиданности она подпрыгнула.

– Что это? – испуганно спросила девушка.

– Насколько мы с доктором Вебером поняли, это клещ, – пояснил Клод. – Знаю, что на Форисе не бывает насекомых, но самое странное даже не в этом. Посмотри…

И парень потряс банку. Клещи слегка подпрыгнули, но больше ничего необычного Инна не заметила. Она подождала еще минуту, ожидая, что они поменяют цвет, или случится нечто в этом роде, но ничего не произошло. Зевнув, она пробормотала:

– Подумаешь, клещи. На пруду вон пищуха завелась.

– Кто? – удивленно спросил Клод.

– Северная пищуха, такой зверь с Земли, – вставил Кроссман. – Я тоже ее видел.

– Так, это, конечно, странность, но я вообще-то не совсем о том, – Клод поставил стакан на ладонь. – Смотри, вот так – один клещ, а если потрясти…

– Что значит – один клещ? – удивилась Инна. – Да их там штук сто.

Клод замолчал и посмотрел на нее так, как будто она сказала, что живет на Земле. Парень какое-то время пытался осмыслить сказанное, а потом произнес как-то слишком ласково:

– Нет, ну не сто, конечно. Но вот если потрясти, то их становится двое…

– Да какой двое! – уже начала злиться Инна. – Что ты мне голову морочишь? Не надо ничего трясти, их и так там сто, причем некоторые живые.

На этот раз в глазах Клода отразился испуг. Он посмотрел на стакан с крышкой так, как будто бы впервые его видел, а потом сказал:

– Но здесь только один клещ.

Инна поджала губы:

– Ты меня за идиотку держишь? Принес целую банку клещей и пытаешься свести с ума собственную девушку? Доктор Кроссман, скажите ему, – и она обернулась к мужчине в поисках поддержки.

Но тот тоже сидел и в шоке смотрел на нее. Инна невольно похолодела и обхватила себя руками. Да что происходит?

– Инна, там один клещ, – осторожно произнес Кроссман.

И тут она вспомнила про его утренние выкаблучивания, и у нее тут же отлегло от сердца. Девушка даже улыбнулась:

– А, я поняла. Это Вы подговорили моего парня прийти и сказать эту глупость? Доктор Кроссман, я очень ценю то, что Вы пытаетесь поднять мне настроение, но в этот раз вышло не очень смешно.

Однако Клод с Кроссманом беспокойно переглянулись. Задумчиво прикусив губу, парень вновь тряхнул банкой.

– Ну а Вы-то хоть видите, как один клещ превращается в двух? – Клод повернулся к Кроссману.

Да что происходит вообще? Может, она все еще спит? Девушка раздраженно выхватила стакан из рук парня и принялась бешено его трясти, как будто надеялась, что от этого насекомые исчезнут. Кроссман не сводил с нее растерянных глаз. Потом он тоже забрал у нее банку и слегка повертел. Потом тряхнул. И качнул головой.

– Нет. Тут всего один клещ, и он не раздваивается.

Тут уже настал черед Клода в шоке смотреть на банку так, как будто он видит то, чего не видят другие. Хотя, собственно, так оно и было.

Инне неожиданно стало страшно. Она вновь задрожала всем телом, почему-то испытывая жгучее желание убраться из этой лаборатории, но потом постаралась взять себя в руки. Если это не сон и не розыгрыш, то этому могло быть только одно логичное объяснение. Девушка схватила лежащий на столе сканер и направила его на стакан. Взглянув на показания, она заключила:

– Элианская энергия. Этот стакан излучает элианскую энергию. Но как такое возможно? Защитное поле же вроде работает нормально…

– Но почему мы все видим разное? – нахмурился Клод. – Ты принимала соммелис?

– Нет, я уже два месяца отвар не пробовала, и все нейрочипы давно вывели из моего организма, – Инна повертела стакан в руках. – Но, похоже, что я вижу суперпозицию. А ты Клод, видишь лишь два возможных исхода. Кроссман же вообще видит только реальность, если только он нас не разыгрывает, – она покосилась на мужчину, но он сохранил невозмутимое лицо.

– А почему так? – продолжал говорить Клод. – В чем между нами разница?

Инна пожала плечами и продолжила завороженно смотреть на клещей, которые ползали по трупам своих… братьев? Копий? Кто они друг другу? И почему вдруг на Форисе объявилась земная фауна?

Девушка решительно поднялась со стула:

– Думаю, нам нужно пройтись по институту и показать этих клещей другим людям. Посмотрим, что они увидят, и тогда будем делать выводы.

Клод с Кроссманом мрачно согласились.

Глава 3

До самого обеда Элин проходила, будучи немного взбудораженной утренним происшествием. Подумать только, червяк! Возможно, какому-нибудь земному садовнику ее восклицания показались бы смешными и даже нелепыми, но для Фориса это было знаменательное событие. Обычно Элин была довольно пессимистична по жизни, и легко поддавалась унынию, но сейчас ей неожиданно подумалось, что произошло нечто хорошее. Конечно, наверняка квантовиты по-прежнему строили планы того, как их убить, и наверняка они все обречены, но все же в плане всеобщего мироздания не все так плохо.

Из НИИ пришли ученые. Взволнованная Элин хотела с ними поговорить и спросить их мнение, но в итоге постеснялась. Вообще-то девушка и сама хотела стать биологом, но не смогла сдать экзамены в институт, поэтому ей пришлось пойти в садовники. И вот теперь она зачарованно наблюдала из-за угла, как серьезные люди в лабораторных халатах аккуратно перемещают червяков в герметичные банки. Некоторые из них остались равнодушными к этому происшествию, кто-то из них сохранил взволнованный вид, но большинство, похоже, были просто напуганы. До Элин донеслись их шепотки. Что-то насчет квантовитов. Девушка недоуменно нахмурилась. Неужели эти мерзкие твари могут быть причастны к появлению червя?

Во всем яблоневом ряду обнаружилось три червя, и еще парочка в соседних. Каждое насекомое поместили в отдельный контейнер. Ученые нервно переговаривались, но внимание Элин привлекла одна женщина.

Она держалась немного в стороне, и остальные ее как будто не замечали. У нее были темные короткие волосы и немного широковатые плечи. Женщина была явно больна. Ее горло овевал толстый шарф, руки она держала в карманах плотной куртки и слегка подрагивала, хотя в теплице круглый год тепло. Зачем же она вышла на работу в таком состоянии? Наверное, коллеги ее сторонились именно поэтому. Впрочем, нет, они не сторонились, неожиданно поняла Элин. Они ее как будто бы вовсе не видели.

Впрочем, видели или не видели, а когда они направились к выходу, женщина осторожно забрала у одного из своих коллег контейнер с червем. Тот какое-то время недоуменно смотрел на освободившиеся руки, но потом встряхнул головой и бодро зашагал к выходу.

Элин все происходящее заинтриговало. Приближалось время обеда, и многие сотрудники теплицы потихоньку покидали свои рабочие места, поэтому, когда девушка направилась к выходу, ее никто не остановил. Ученые вышли из теплицы, встали каждый на свой ховерборд и полетели над дорожкой. Элин последовала за ними.

Пока дорога шла по прямой, странная женщина летела за ними. При этом все ее тело уже не то, что подрагивало, оно скорее дергалось, причем в правую сторону, как будто к ней была привязана веревка, за которую кто-то тянул. Движения становились все более резкими и какими-то отчаянными, но никто из других ученых этого не замечал. Элин огляделась вокруг. В обеденный час улочки Фориса вновь заполнились людьми. Но, казалось, никто из прохожих и ховербордистов не замечал того, что происходит.

Вот, наступила развилка, и женщина тут же развернула свой ховерборд вправо, в то время как остальные полетели налево. Секунду поколебавшись, Элин отправилась за ней. Девушка очень нервничала, однако постаралась сохранить хладнокровное выражение лица. Если женщина вдруг обернется, то она должна подумать, что Элин едет по каким-то своим делам, а вовсе не следит за ней.

Но женщину, похоже, не волновало то, что кто-то может заметить ее странное поведение. Дерганья становились все более частыми, ховерборд ускорялся. Женщина торопилась куда-то с отчаянностью умирающего.

И тут Элин вдруг поняла, куда они выехали. К границе города. Рядом не было ни одной постройки, кроме нескольких жилых домов. Если женщина все же заметит ее, то ей негде будет спрятаться. Да и вообще, возникнет вопрос: а что это она тут делает? Нужно было срочно найти место, где спрятаться, или хотя бы сделать вид, что ее интересует тут что-то конкретное.

Можно было бы подойти к какому-нибудь дому и сделать вид, что она ждет, пока ее впустят, но что если жилец сейчас не на работе? Вдруг кто-то заинтересуется девушкой, топчущейся на пороге, и решит узнать, кто она и что здесь делает? И тут ее взгляд упал на большое пространство, заполненное серыми плитами и деревьями. Кладбище!

В любой другой ситуации Элин бы обошла это место стороной. Оно наводило на нее ужас. Но сейчас кладбище было отличным объяснением того, почему она проделала весь этот длинный путь. Краем глаза продолжая наблюдать за женщиной, которая упорно направлялась к самой границе, отмеченной столбом, Элин заехала на территорию.

Немного пролетев над тропой, Элин спряталась за деревом и осторожно выглянула из-за него. Женщина была уже в нескольких метрах от границы, а все ее тело били просто конвульсии. Неужели она собирается выбраться за пределы города? Никто из жителей Фориса не решался этого сделать уже два месяца. Ведь все знали, что квантовиты никуда не исчезли, и наверняка поджидают, пока кто-нибудь из людей окажется настолько глупым, что отважится выйти наружу.

И, тем не менее, женщина все же покинула город. Едва она отошла от столбов, по меньшей мере, на пару метров, как тут же остановилась и распрямила плечи. Элин показалось, что она услышала облегченный выдох. Дерганья прекратились, женщина расслабилась. Элин в страхе ожидала, что вот-вот появится кто-нибудь из квантовитов, но этого не происходило. Женщина стояла, вдыхая холодный воздух, и с ее лица постепенно исчезало выражение боли. Какое-то время ее веки были опущены, но потом она их распахнула, и Элин застыла на месте.

Девушка видела квантовитов. В ту зловещую ночь, когда они напали на город, она гуляла по парку, и там объявились эти твари. К счастью, ей хватило ума не лезть в драку, поэтому она сама не пострадала, но ужасных существ она разглядеть успела. А потому знала, что те превышают человека ростом, что у них все пропорции удлиненные, лица вытянутые, а кожа бледная. Так вот, у женщины, за которой она проследила до самой границы, не было ничего из этого. Зато было кое-что другое. Ее взгляд.

Прежде чем началась битва, квантовиты долгое время ходили по городу с таким видом, как будто они очутились там случайно и скоро уйдут, а потому происходящее вокруг им не интересно. А в их глазах светилось такое знание, такая мудрость, что, даже не зная, кто они такие, Элин тут же поняла: эти существа в сотню раз умнее человека. И вот точно такой же взгляд сейчас был у этой женщины. Ошибиться невозможно. Такое, если один раз увидишь, то больше никогда не забудешь.

Элин тут же поняла, почему эта женщина так дергалась, находясь на территории Фориса. Насколько девушка знала, поле, транслируемое защитными столбами, было перенастроено таким образом, чтобы избавляться от элианской энергии. Если эта женщина на самом деле квантовит… но как она вообще тогда смогла войти в город? Вероятно, ее несколько изменили генетически, но начинка все равно осталась прежней. Поэтому пребывание в Форисе для нее причинило лишь некоторые болезненные ощущения, а не убило.

Какое-то время женщина простояла с безмятежным видом, как будто просто вышла прогуляться, а потом исчезла, прихватив контейнер с червяком.

Элин понятия не имела, какой квантовитам толк от червя, но в том, что это была именно одна из них, она больше не сомневалась. Получается, эти твари нашли способ проникать за защитное поле. Нужно срочно об этом кому-нибудь рассказать.

Мизуки летела на ховерборде к НИИ, когда ее нейроресивер вдруг завибрировал и загудел. Звонил Рави. Пришлось ответить.

– Привет, – сказала Мизуки.

– Привет, – ответил парень. – Как у тебя дела? Я не помешал?

– Нет, что ты, для тебя у меня всегда время найдется! – заверила его Мизуки. – Чего ты хотел?

Рави вздохнул:

– Моя младшая сестра, кажется, заболела, а родители заняты на работе. У меня тоже сейчас один очень срочный заказ, и если я его не выполню, боюсь, меня выгонят. Они до сих пор не простили мне те прогулянные дни два месяца назад, и спасение города для них не оправдание. Я подумал, может, ты сможешь отпроситься с работы и посидеть с ней? Мале ты нравишься.

Мизуки про себя чертыхнулась, а вслух сказала:

– С работы я уже отпросилась, но посидеть с Малой не получится. Видишь ли…, – она немного замялась, не зная, как в двух словах рассказать про встречу с Ферой. – Похоже, что квантовиты нашли способ достать нас через барьер. Я должна срочно поговорить с кем-нибудь из ученых.

– Что-то случилось? – встревожился Рави.

– Пока ничего конкретного, – уклончиво протянула Мизуки. – Но есть основания полагать, что квантовиты в ближайшее время нанесут новый удар. Поэтому нам лучше собраться и…

– Мизуки, – ласково произнес парень. – Я ни в коем случае не хочу тебя обидеть, но в данный момент у тебя нет никаких сил, и в квантовой физике ты не разбираешься. Ты уверена, что от тебя будет больше толку в НИИ, чем в доме моих родителей с Малой? Как только я закончу ремонт электропроводки, я тут же приеду и сменю тебя.

Мизуки остановила свой ховерборд на полпути. Рави был прав. Именно ученые придумали, как обезопасить город от квантовитов. Наверняка они смогут еще что-нибудь сделать. Сообщить о визите Феры можно и по нейроресиверу. В конце концов, Рави – ее парень, и она должна помогать ему.

– Хорошо, скоро буду, – выдавила Мизуки, надеясь, что это не звучит так, как будто она делает ему одолжение.

Но простодушный Рави ничего не заметил:

– Спасибо тебе огромное. Я люблю тебя.

– И я тебя.

Отключившись, Мизуки недовольно вздохнула. Не то что бы ей не нравилась Мала, та была очень милой девочкой девяти лет, просто сейчас определенно было не время заниматься всякими глупостями. Однако она дала обещание, так что на ближайшей развилке Мизуки свернула в другую сторону. Тем временем она позвонила Инне.

Подруга ответила не сразу, а когда все же ответила, ее голос звучал очень тихо и раздраженно:

– Да?

Мизуки быстро рассказала ей о визите Феры.

– Квантовит-вегетарианец – это бред, – заметила Инна.

– Ну почему же сразу бред? – возразила Мизуки. – Они же едят овощи. Так почему бы какому-нибудь индивидуалисту не выбрать путь вегетарианства? Это у нас на Форисе люди вынуждены питаться растительной пищей, потому что альтернативы нет, но вообще-то для человека употребление в пищу мяса – вполне естественно. И на Земле, к примеру, многие становятся вегетарианцами по идейным соображениям. Почему у квантовитов не может произойти то же самое?

Инна что-то невнятно пробормотала, а потом ответила:

– Хорошо, я приму твои слова к сведению. Как закончишь с Рави, приезжай к нам. Мне тоже есть, что тебе сообщить.

И отключилась. Голос подруги звучал очень устало, и Мизуки покачала головой, испытывая желание сейчас же поехать к ней. Но она дала Рави обещание. А потому продолжила путь.

Закончив говорить с Мизуки, Инна устало повернулась к остальным в комнате. В данный момент она, Кроссман и Клод вновь находились в кабинете Новака и показывали ему, так сказать «опыт с клещами». Перед этим они прошли по институту и проверили всех остальных. Большинство отмахивались от них, считая, что это очередная шутка Кроссмана, но некоторые все же соглашались. Из восемнадцати опрошенных человек десять видели двух жуков, трое – пять, еще четверо затруднялись назвать количество, но предположили, что их около пятнадцати, и еще один сердито заявил, что там всего один клещ, а они морочат ему голову. Такой разброс вызывал недоумение. Почему все это происходило – загадка. Опрошенные утверждали, что в последние сутки не употребляли ни соммелис, ни какие-либо еще медицинские препараты, а ели только плитки синтетической пищи и консервированную фасоль.

Прямо сейчас Клод показывал стакан директору института. Парень тряс контейнер с насекомым в руках перед лицом Новака, а тот вглядывался в сосуд так, как будто пытался решить в уме сложное уравнение.

– Два, – наконец, заключил он. – Два, и тебе даже не обязательно трясти этот стакан. Их и так двое.

– Подытожим, – Клод поставил стакан на стол. – Двенадцать человек, включая нас с доктором Новаком, остановились на двух клещах. Трое – пять. Четверо – примерно пятнадцать. Кроссман и еще один сердитый ученый из отдела медицинской физики видят только одного. Для Инны же вся эта банка заполнена клещами, причем некоторые из них живые. Есть предположения?

– Квантовиты? – Новак задумчиво постучал пальцем по стакану.

– Само собой, – согласился Клод. – В том, что это связано с ними, сомневаться не приходится. Но поле работает, за исключением одного столба около психиатрической клиники, туда уже выслали ремонтную бригаду. А это значит, что все, несущее в себе потенциал элианской энергии, должно вышвыриваться отсюда за доли секунды. Даже соммелис вышел из строя. И как тогда это объяснить?

– Поле-то может и работает, – вставил Кроссман. – Но неужели вы думаете, что из-за этого в Форисе пропали нереализованные возможности? Их по-прежнему много, только они заблокированы нашим ограниченным восприятием. Этот стакан – как раз пример этих возможностей. Вопрос не в том, откуда их так много. Вопрос в том, почему одни люди их видят, а другие – нет.

Новак отставил в сторону стакан и повернулся к Инне:

– Мисс Рябинина, а Вы что скажете? Рябинина?

Инна вздрогнула и сфокусировала взгляд на своем начальнике:

– Вы что-то спросили?

– Какая-то ты бледная, – заметил Клод и положил ладонь ей на лоб. – Да у тебя температура!

– Я в порядке, – она сердито отпихнула его. – Мне только что позвонила Мизуки…

И она рассказала о визите квантовита в психиатрическую клинику. Узнав, что столь опасное существо проникло в город, все переполошились.

– Я звоню в полицию, – заявил Новак.

– И что это даст? – раздраженно спросила Инна. – Ребята, работающие там, всего год проучились в полицейском колледже. По-вашему, они в состоянии справиться с существом, которое обогнало нас в эволюции на многие миллионы лет? Тем более что оно уже ушло.

– Что-то мне слабо верится в квантовита-вегетарианца, – процедил сквозь зубы Клод. – Да и, по сути, он ничего такого важного не сказал. Мы и без его помощи догадались, что появление на Форисе животных связано с квантовитами. Вот только лиса… он сказал «остерегаться лисы»? Ты была на пруду, там, где лежит ее труп, – напомнил он.

Инна покачала головой:

– Кроссман тоже там был, а еще Мизуки. И что?

– Но я ее не трогал, – заметил Кроссман. – А ты погладила лису, я это помню. Может, это как-то связано с тем, что ты видишь суперпозицию?

Инна посмотрела на свою ладонь.

– Если Вы считаете, что это что-то передается через прикосновение к животным, то Вам придется поискать другое объяснение. Клод вообще никаких животных не трогал, а видит двух клещей.

– Действительно, – согласился Клод. – Но все же эту версию мы сразу отметать не будем. Все началось с появления лисы, и то, что Инна была там, не случайно. Может, дело в воздухе?

– И пруд, и этот стакан излучают элианскую энергию, хотя я и не понимаю, как это возможно, – кивнул Кроссман. – Но я там тоже был. И если что-то повлияло на Инну в момент пребывания там, оно почти наверняка должно было повлиять и на меня. Но, – он покосился на стакан. – Вот, хоть убейте, но я вижу только одного клеща.

Головная боль усилилась. Инна устало опустилась на стул. Удерживаться на ногах после того, как ты спала всего пару часов, и так уже на протяжении двух месяцев, было очень сложно. Тем временем Клод говорил:

– Между вами есть какая-то разница, и я должен ее узнать. Доктор Новак, у Вас есть какое-нибудь медицинское оборудование для взятия анализа крови? Я мог бы отвести Инну в больницу, но, по-моему, она слишком слаба, чтобы стоять на ховерборде.

– Есть, – кивнул директор и тут же принялся звонить в нужную лабораторию.

Когда в кабинет принесли все необходимое, Клод взял кровь у Инны, Кроссмана, а заодно и у себя с Новаком. Поставив пробирки в специальный контейнер, он задумчиво пробормотал:

– Вообще-то неплохо было бы всем сделать анализ… Доктор Новак, а Вы не против, если я вызову других врачей, и мы все вместе проведем обследование Ваших сотрудников? Чем больше людей мы проверим, тем больше информации получим.

– Да, конечно, – поспешно согласился Новак. – Судя по всему, положение чрезвычайное, так что чем скорее мы с этим разберемся, тем лучше. И в первую очередь проверь тех ученых, что сегодня ходили на пруд.

Какое-то время Клод с директором института еще обсуждали подробности того, как ускорить процесс исследования, а Инна тем временем сидела на стуле и чувствовала, что ее тело становится очень тяжелым. Ноги болели, как будто она пробежала километр без передышки, а еще мысли разбредались в стороны. Девушка заправила выбившиеся из косы пряди волос за уши и попыталась встать, но голова закружилась, и ей пришлось снова опуститься.

Заметивший это Кроссман встревоженно спросил:

– Ты в порядке?

– Все хорошо, – как можно тверже произнесла Инна. – Спать немного хочется, а так ничего.

Но мужчина ей не поверил. Повернувшись к остальным, он сказал:

– По-моему, с Инной что-то не то. Может, отвезти ее в больницу?

– Не надо в больницу, – девушка собрала волю в кулак и поднялась на ноги, стараясь стоять прямо. – Это просто усталость из-за бессонницы.

Клод взял со стола биосканер, который ему принесли вместе с оборудованием для взятия крови, поводил им вдоль тела Инны, а потом заключил:

– Скорее всего, она права. Организм явно истощен. Температура немного повышена, но почему, я не знаю. Может, это связано с нашим делом, а может, и нет. В конце концов, из-за не высыпания она ослабла и вполне могла подхватить банальную простуду. Нужно провести более подробное исследование.

– В больницу я не поеду, – Инна скрестила руки на груди.

– Тогда хотя бы домой, – посоветовал Клод. – Серьезно, как ты можешь работать в таком состоянии? Ты же наверняка ничего не соображаешь.

– Я соображаю вполне достаточно, спасибо.

– Нет, Рябинина, отправляйтесь-ка Вы домой, – заявил Новак. – Я даю Вам отгул на сегодня. Это приказ.

Инна хотела возразить, но потом поняла, что сил у нее и в самом деле осталось совсем мало. Тогда девушка вынужденно кивнула.

– Я останусь здесь, – сказал Клод. – Проведу обследование, а к тебе заеду вечером, проверю, как ты.

– Ладно, – равнодушно протянула Инна. – Но если узнаешь что-нибудь важное, то обязательно позвони мне и расскажи.

– Хорошо, – согласился Клод.

Кроссман посмотрел на девушку с беспокойством, а потом повернулся к начальнику:

– Доктор Новак, могу я проводить Инну домой? И, если Вы не против, я бы взял один из таумобилей. Клод прав: вряд ли она сможет стоять на ховерборде.

Новак, похоже, настолько проникнулся чрезвычайностью ситуации, что ни против чего уже не возражал. А потому поспешно закивал:

– Да, конечно, можете взять. И, знаете, что, когда проводите ее домой, лучше там и останьтесь. Вдруг ей станет хуже. Эх, был бы ее отец жив…

Инна ощутила в сердце укол боли. Если бы ее отец был жив, он бы наверняка со всем разобрался. Умнее человека она еще никогда не встречала. На глаза навернулись слезы, и девушка отвернулась от всех, пытаясь справиться со своими эмоциями. Но жгучая горечь растекалась по грудной клетке. Ей было так плохо… Не то что бы Павел Рябинин когда-то проявлял по отношению к ней особое тепло, но все же ей всегда становилось легче, когда он был рядом.

– Инна, пойдем, – Кроссман направился к выходу.

Она поспешно смахнула слезы с глаз и тоже пошла.

Покинув институт, Инна неожиданно ощутила, что ее мутит. Причем физическое ли это было чувство или душевное, она не могла понять. Инна знала только то, что ей невыносимо жить в городе, в котором когда-то жил ее отец, и знать, что он больше никогда не пройдет по этой улице. Никогда не поможет ей в сложной ситуации. Никогда не посмотрит на нее своими спокойными голубыми глазами и не скажет, что все, о чем она беспокоится сейчас – ерунда, а важно лишь то, что они делают. Ей отчаянно захотелось убежать куда-нибудь подальше, где ее не будут мучить воспоминания. И тогда она не выдержала и разрыдалась.

Не в силах идти дальше, она прислонилась к стене здания и сползла по ней прямо на землю. Ее не волновало, что она испачкает одежду. Кроссман присел рядом с ней. Инна расплакалась еще сильнее и уткнулась ему в шею.

– Это невыносимо, – простонала она. – Клод, Мизуки, мама, все говорили мне, что со временем станет легче, но оно не становится… Я продолжаю работу, но у меня ничего не получается… А теперь еще и квантовиты возвращаются, и мне начинает казаться, что его смерть была напрасной…

– Она не была напрасной, – возразил Кроссман. – Ведь ты жива.

– И что с того? – вскричала Инна.

Мужчина обнял ее и зашептал на ухо:

– Как это что? Ты дышишь, ходишь, у тебя есть друзья, работа…

– А что толку, если скоро квантовиты все это отнимут у меня?

– Мы им не позволим, – уверенно произнес Кроссман. – Мы их один раз уже победили, и победим еще раз. Ты просто устала. Тебе надо отдохнуть. Вставай, я отвезу тебя домой.

Взявшись за его руку, Инна поднялась на ноги. Мир вокруг немного кружился, и удерживать равновесие было очень трудно. Она попыталась сделать несколько шагов, но покачнулась и упала бы, если бы Кроссман ее не придержал.

– Да ты уже даже идти не можешь, – покачал головой Кроссман, а потом решительно поднял девушку на руки.

– Совсем не нужно меня нести, – смущенно пробормотала Инна. – Я и сама в состоянии добраться до машины.

– Да мне не сложно, – заверил ее Кроссман и, не отпуская ее, направился к стоянке таумобилей.

Выбрав ближайший аппарат, он открыл дверцу и аккуратно положил Инну на заднее сиденье. Бросив на девушку немного встревоженный взгляд, он сел вперед и принялся настраивать машину на нужный путь. Инна немного полежала, но потом приподнялась. Пока мужчина что-то нажимал на панели управления, она, покачиваясь и хватаясь за спинки сидений, добралась до него и села рядом.

– Я думал, ты захочешь немного вздремнуть, – заметил Кроссман.

– За десять минут не выспишься, – вяло отмахнулась Инна. – Я лучше с Вами посижу.

Мужчина не стал возражать. Он закончил настройку, и вскоре таумобиль взлетел в воздух навстречу серому из-за облаков небу. Управлять машиной не было нужды – она и сама прекрасно могла найти дорогу до дома Инны. Тем временем тело девушки снова тяжелело, а перед глазами все плыло. Через некоторое время она не выдержала и положила голову Кроссману на плечо. Тот на секунду замер от неожиданности, но потом осторожно приобнял Инну и успокаивающе погладил ее по руке. Это дало девушке ощущение уюта и безопасности. Пожалуй, она и в самом деле могла бы вздремнуть…

Однако таумобиль долетел очень быстро. Машина добралась до места и приземлилась. Кроссман открыл дверцу, впустив в салон холодный воздух. Потом он снова взял Инну на руки. Похоже, для него она практически пушинка, к тому же ей очень хотелось поскорее лечь на свою кровать и уснуть, так что Инна не стала возражать против того, чтобы ее отнесли в дом. Но внутри ее ждал сюрприз.

– Алистер, что случилось? – всплеснула руками Виктория Домбровская, мать Инны, когда мужчина занес девушку в прихожую.

Вид у миссис Домбровской, нужно признать, был еще тот. Волосы растрепаны, костюм садовника порван, а лицо покраснело от волнения. Инна недовольно поморщилась. Она надеялась, что ее мать сейчас на работе.

– Ей стало дурно, и Новак нас отпустил, – Кроссман помог Инне сесть на диван в гостиной, а потом и сам устроился рядом.

– Она умирает? – встревоженно прикрыла рот рукой миссис Домбровская.

– Нет, конечно, с чего ты взяла? – удивился мужчина.

– Я такое видела, такое…

Мать Инны принялась нервно ходить туда-сюда и что-то бормотать себе под нос. При этом она старалась не смотреть по сторонам, лишь иногда бросая взгляд куда-то, а потом тут же отворачиваясь. Инна внимательно осмотрелась, и ей показалось, что в дальнем углу она видит какой-то силуэт. Похоже, что мать беспокоится не без причины.

– Что ты видела? – спросила девушка.

Виктория остановилась и залилась слезами. А потом, всхлипывая, объяснила:

– Сегодня в теплице все были взбудоражены, потому что мы внезапно обнаружили червей… Но дело не в этом… Я подстригала одно фруктовое дерево, когда моего плеча вдруг кто-то коснулся. Я оглянулась… и увидела себя.

– Себя?

– Ну, или, во всяком случае, кого-то, кто выглядел точь-в-точь, как я, – поспешила сказать Виктория. – У нее даже родинка на шее в том же месте. Я перепугалась, а эта женщина начала орать на меня, говорить, что моя дочь умирает, и, что если срочно что-нибудь не предпринять, то она займет мое место. Я поначалу ей не поверила, решила, что это сон, но потом она набросилась на меня, начала бить и повторять: «Это сон? Это, по-твоему, сон?». Боль от ударов была вполне настоящей. Она порвала мне комбинезон, и я поспешила приехать сюда. Инна, что происходит?

Пожалуй, из всего, произошедшего сегодня, это было самым удивительным. Конечно, Инна сразу поняла, что ее мать столкнулась с одной из версий самой себя, которая не материальна, а всего лишь идея того, что может произойти… Но как мог случиться настоящий физический контакт? И что вообще за чертовщина происходит в городе?

Инна открыла рот, собираясь что-нибудь сказать, и тут ее взгляд вновь упал в угол, на который косилась ее мать. Там был уже не просто силуэт. Женщина, точно такая же, как мама, стояла там и заливалась слезами. Инна побледнела:

– Доктор Кроссман, Вы там кого-нибудь видите?

– Где?

– Вон в том углу, – она показала рукой.

Мужчина посмотрел в нужную сторону, прищурился, наклонил голову в одну сторону, другую, и покачал головой.

– Нет, там никого нет. Может, позвонить Клоду?

– Нет, не надо, – Инна постаралась успокоиться. – Мам, ты ее видишь?

– Ты про мою копию? – вновь всплеснула руками настоящая Виктория. – Да, она там стоит. Она шла за мной от самой теплицы. Что ей от меня надо?

Инна встретилась взглядом с альтернативной версией своей матери. Та еще сильнее разрыдалась и кивнула на диван. Инна посмотрела на сиденье рядом с собой. Появившееся словно из ниоткуда мертвенно-бледное тело неподвижно сидящей девушки-блондинки было до жути знакомым. Остекленевшие голубые глаза говорили сами за себя.

– Нет, нет, – помотала головой Инна и в страхе вскочила с дивана. Это какая-то ошибка! Она не может быть мертвой.

Мама бросилась ее обнимать, и на этот раз девушка даже не сопротивлялась. Так страшно ей не было еще никогда в жизни.

А вот Кроссман сидел спокойно рядом с трупом и недоуменно смотрел на них.

– Что случилось? – встревоженно спросил он.

– Та женщина права, – всхлипнула Инна. – Я мертва. И Вы сидите рядом с моим трупом.

Кроссман на всякий случай осмотрел все вокруг, но, очевидно, так ничего и не заметил. Тогда он мягко произнес:

– Инна, что бы вы обе ни видели, все это не реально. Это всего лишь возможный вариант событий, и к тому, что есть, он не имеет никакого отношения.

– Нет, имеет! – воскликнула Инна. – Если две мои матери смогли коснуться друг друга, это значит, что вероятность другого варианта событий почти равна вероятности реальности. Получается, существует реальный риск, что я умру.

Кроссман сердито нахмурил брови:

– Ну уж нет. От чего ты умрешь? От бессонницы не умирают.

– Откуда Вы знаете? – Инна не могла перестать плакать.

Ее собственный труп не исчезал с дивана, и девушка и в самом деле чувствовала себя дурно. Вот и все. Скоро она умрет, так и не исполнив папину мечту. Отец погиб зря.

Вырвавшись из материных объятий, она, покачиваясь, вновь подошла к своей альтернативной версии. Никаких видимых причин смерти. Инна протянула руку, отчаянно надеясь, что все это лишь видение, но наткнулась на холодное тело. Слезы снова брызнули из глаз.

Инна прошептала:

– Почему Вы ее не видите, доктор Кроссман?

– Не знаю, – выдохнул он. – Прости, но я не знаю. Зато я знаю одно. Я ни за что не позволю этому варианту превратиться в реальность. Я обещал твоему отцу, что позабочусь о тебе. И я это сделаю, чего бы мне это ни стоило.

Глава 4

С трудом, но Алистеру все же удалось успокоить Инну. Девушка так устала, что заснула, едва только легла на кровать. Какое-то время Алистер постоял в ее комнате, наблюдая за тем, как она спит. Лицо Инны постепенно разглаживалось, становясь умиротворенным, белые пряди волос красиво обрамляли мягкие черты. И только черные круги под глазами портили нежный образ.

Мужчина не понимал, что вокруг происходит, и почему он чуть ли не единственный, кого это не затронуло, но имел в виду то, что сказал ранее. С тех пор, как умер его лучший друг, Инна осталась последним его близким человеком. И он приложит все усилия, чтобы не потерять и ее.

Наверное, Алистер мог бы стоять так еще долго, если бы нейроресивер за его ухом не завибрировал. Поначалу он подумал, что это Клод или Новак, звонят, чтобы сообщить результаты исследований. Но потом оказалось… что это Эшли.

Как она могла ему звонить? Квантовитам удалось наладить связь между этой и другой реальностью? Да и вообще, честно говоря, Алистер думал, что ей не удалось выжить. Разве Андмор мог простить Эшли то, что она никак не помешала сбежать пленникам? Видимо, мог. Когда шок прошел, Алистер ответил на звонок.

– Да? – немного неуверенно сказал он.

– Здравствуй, дорогой, – раздался знакомый соблазнительный голос, от которого мужчина невольно задрожал всем телом, настолько он был приятен ушам. – Как ты там поживаешь без меня?

– Эшли, – выдохнул Алистер. – Ты где?

– Отвечать вопросом на вопрос невежливо, – обиженно протянула его бывшая жена. – Но я тебе все-таки скажу. Я тут за углом дома Рябининой. Выходи, поговорим.

– Мне с тобой не о чем разговаривать, – проворчал Алистер. – К тому же наверняка ты там не одна. Передавай привет Андмору.

– Какой же ты глупый, Алистер, – вздохнула Эшли. – Если бы Андмор мог войти на территорию Фориса, думаешь, он стал бы ждать тебя на улице? Да он бы переместился прямо в дом, и делов-то.

– И что, он просто так тебя отпустил?

– Нет, не просто так. Я должна тебе кое-что сказать. Но я хочу сказать это при личной встрече.

Алистер колебался. Оставлять Инну одну в таком состоянии не хотелось. Конечно, в доме по-прежнему находилась ее мать, но та не производила впечатления человека, способного что-то предпринять в чрезвычайной ситуации. Но, с другой стороны, внезапное появление Эшли могло ответить на многие вопросы. Уж она-то наверняка знает, что происходит. К тому же, хоть ему и не хотелось этого признавать, Алистер очень хотел увидеть свою бывшую жену. Как ни крути, а какие-то чувства к ней у него остались.

– Хорошо, – наконец, выдохнул он. – Я выйду. Но если это какая-то ловушка, и Инна из-за нашей встречи пострадает…

– Не пострадает, – уверенно произнесла Эшли. – Я тебе даже больше скажу: если ты хочешь ее спасти, то это в твоих интересах – встретиться со мной.

Скрепя сердцем, Алистер согласился. На душе скреблись кошки, а Инна во сне выглядела такой беззащитной… Вздохнув, Алистер с неохотой вышел из комнаты. В гостиной Виктория, судя по всему, о чем-то разговаривала со своей альтернативной версией, невидимой для него. Но, едва заметив Алистера, она замолчала.

– Инна успокоилась и заснула, – сообщил мужчина. – Думаю, в ближайшее время ей ничто не угрожает. Мне нужно отлучиться ненадолго. Ты не могла бы приглядеть за ней, просто на всякий случай? Я постараюсь вернуться как можно скорее.

– Конечно, – Виктория поспешно кивнула.

Алистер тяжело вздохнул и направился к выходу из дома. Почему все видели суперпозицию, а он нет? Порой ему казалось, что все это лишь очень странный сон, от которого он вот-вот очнется. Однако этого не происходило. Алистер немного помялся на пороге дома, по-прежнему не уверенный в том, что ему стоит уходить. Но тут из-за поворота вышла она.

Эшли по-прежнему была такой же красивой и соблазнительной, какой он ее видел два месяца назад. Но все же что-то в ней неуловимо изменилось. В глазах, что ли, печаль появилась… в общем, что-то ясно говорило: ее жизнь в квантовой реальности проходила не так уж радостно. Тем не менее, Эшли приблизилась к нему с максимально уверенным видом и улыбнулась.

– Как же я соскучилась по тебе, милый! – с сарказмом произнесла она, но Алистеру почудились в этой фразе искренние нотки. – Знаешь, эти квантовиты такие пресные, ужас просто…

– А, то есть теперь это ты ими питаешься? – понимающе кивнул Алистер. – А меня, видимо, решила оставить на десерт?

– О, готова поспорить, ты очень вкусный, – она игриво провела пальцем по его груди. – Надо было съесть тебя, пока у меня еще была такая возможность.

– Ага, – Алистер невольно ощутил волну возбуждения и с трудом собрался с мыслями. – Так ты выбралась в город пообедать или по какой-то другой причине?

Эшли еще какое-то время поглаживала воротник его рубашки. Наверное, Алистеру следовало бы остановить ее, но он этого не делал. Ему были приятны ее прикосновения. Женщина, похоже, это понимала, потому что неожиданно приблизилась к нему практически вплотную, и их губы оказались так близко…

– А вот этого мы делать не будем, – Алистер мягко оттолкнул ее и отошел в сторону. – Не хочу, чтобы следующим меня навестил твой ревнивый бойфренд. Ты сказала, что можешь спасти Инну.

– Я этого не говорила, – возразила Эшли. – Я сказала лишь, что встреча со мной может ее спасти.

– Что вообще происходит?

– Да много чего, – уклончиво ответила Эшли. – Но главное вот в чем. Квантовиты долгое время работали над возможностью прохождения барьера, который вы возвели вокруг города. И тогда они решили, что гораздо проще выманить вас за пределы, чем самим зайти внутрь. Они провели несколько экспериментов, не все из которых закончились удачно. Но способ был найден.

– Что за способ?

Но Эшли загадочно улыбнулась:

– Да, есть способ. Они проложили через Форис еще одно поле. Его мощности недостаточно, чтобы перекрыть ваше полностью, однако вполне достаточно, чтобы в пределы могли проникнуть небольшие порции элианской энергии. Наверное, вы уже это заметили. Плюс, им удалось переместить несколько земных животных.

– Но зачем?

Эшли пожала плечами:

– Сами они не могли проникнуть сюда, так хоть животные могли. Но суть не в этом. Вы уже разобрались в том, что происходит с Инной и остальными?

– Нет еще, но Клод ведет исследования…

– То, что с ней случилось, может быть опасно. А может помочь ей перейти на новый уровень. Квантовиты сами не ожидали того, что получится, и они поражены. Но это позволило им пересмотреть многие свои взгляды.

– Какие еще взгляды? – Алистер начал злиться. – Прекрати уже говорить загадками и просто скажи, что они задумали!

– Короче, Алистер, – Эшли вздохнула. – Инне будет становиться все хуже и хуже. Единственный способ помочь ей – это отключить барьер, который вы возвели вокруг города.

– Ага, чтобы к нам переместились квантовиты и сразу же убили ее? – возмутился Алистер.

– Они ее не убьют, – качнула головой Эшли. – Теперь она очень ценна для них. Но барьер… он опасен для нее. Знаешь, вот сейчас, когда вернешься в дом, просканируй ее. Узнаешь много интересного. И, возможно, тогда ты поймешь, что у форисян нет другого выхода, кроме как убрать щиты.

Но Алистер не верил. Неужели Андмор с остальными серьезно полагал, что их можно заставить убрать защиту так просто? Однако с Инной и вправду было что-то не так. Как и с большей частью населения города, кроме него самого.

– В общем, я сказала, что хотела, – грустно вздохнула Эшли. – Будет жаль, если с Инной что-нибудь случится, так что подумай над моими словами. Ее положение тяжелее многих. И мне жаль, что на тебя это не подействовало. Очень жаль.

После чего она быстро чмокнула его в губы, не дав опомниться и отстраниться. А потом развернулась и направилась куда-то в сторону границы. Какую-то секунду Алистеру хотелось побежать за ней, но потом он передумал. Все равно ничего полезного Эшли больше не скажет. А вообще, кажется, он начал понимать, в чем дело. Алистер достал из кармана сканер, обнаруживающий элианскую энергию. Крепко сжав его в руке, он вновь вошел в дом Инны.

Вернувшись домой после смены в теплице, Элин быстро поужинала, а потом выскочила на улицу, встала на ховерборд и полетела в сторону НИИ. Вообще-то был уже вечер, и большинство ученых наверняка уже разошлись по домам, но она точно знала, что кое-кто до сих пор на месте. И, если ей повезет, то Элин не только сможет рассказать о том, что увидела, но еще и посмотреть на то, какой могла бы быть ее жизнь, не провали она экзамены.

Затормозив у института, Элин благоговейно замерла. Ей это здание казалось самым важным в их городе, гораздо важнее, чем все остальные, даже теплица. Ведь именно здесь люди пытались сделать жизнь лучше, а не просто крутили винтики в сложном механизме. Сделав вдох, Элин принялась звонить.

– Алло? – раздался в голове приятный женский голос.

– Привет, мам, – произнесла Элин. – Ты сейчас на работе?

– Да, на работе. Сегодня по всему городу нашли различных животных с Земли, и мы с остальными биологами их изучаем.

– Мам, а ты не могла бы меня впустить? – затаив дыхание, спросила девушка. – Я стою около института.

– Что, хочешь посмотреть на животных? – добродушно рассмеялась женщина.

– И не только, – робко добавила Элин.

– Хорошо, можешь зайти, – согласилась Агнета. – Но иди сразу в мой кабинет, и никуда не сворачивай.

Элин пообещала, что не будет привлекать внимание праздным шатанием по коридорам. В этот момент входные двери распахнулись, и девушка шагнула внутрь.

Элин уже не раз бывала в НИИ. Когда твоя мама один из самых лучших биологов, очень легко получить пропуск в подобное место. Но еще никогда она не видела там так много народа.

В коридорах здания оказалось неспокойно. Встревоженные люди ходили туда-сюда и тихо переговаривались. Очень странно, ведь рабочий день уже закончился, и большинство сотрудников должны были разойтись по домам – мало кто любил работать сверхурочно. Возможно, это вызвано обнаружением животных. Ситуация явно предполагала вмешательство квантовитов, а раз так, то необходимо мобилизовать всех, кто мог помочь в чрезвычайной ситуации.

В кабинете ее мама была одна. На столе прямо перед ней в небольшом вольере сидел самый настоящий белый пушистый кролик, что-то грыз и испуганно дергал ушами, когда ученый направляла на него какой-то прибор.

Элин замерла на месте. Одно дело червяк. Он вполне мог появиться в результате естественной эволюции, но вот кролик… Вряд ли на планете мог появиться за одну ночь кролик.

– Привет, – робко произнесла Элин. – Ну как, удалось что-нибудь узнать?

Мама быстро вбила какие-то данные в стоящий рядом с ней компьютер, а потом обернулась:

– Ну, не считая того, что здесь ему явно не место, это совершенно обычный кролик. Во всем, за исключением одного.

Она поманила ее пальцем. Элин подошла к лабораторному столу, на котором стоял микроскоп. Мама предложила посмотреть через него. Элин прижала глаз к окуляру. Немного подкрутила настройки. А потом спросила:

– Это патоген?

– Да, патоген, а конкретно – вирус, – сообщила мать. – У этого кролика, как и у многих других животных, в крови вирус. Но все они, похоже, совершенно здоровы. Я уже было начала думать, что для нынешних животных Земли это совершенно нормальное явление, ведь мы не были там несколько веков, а за это время эволюция могла выкинуть какой-нибудь неожиданный фокус, но потом посмотрела показания биосканера.

Она протянула своей дочери прибор. Элин вгляделась в экран и нахмурилась. Несмотря на то, что вид зверя был очевиден, сканер почему-то никак не мог его определить.

– Квантовиты? – только лишь и спросила она.

– Да. Они как-то воздействовали на этих животных. Сделали с ними что-то, из-за чего биосканер не может их прочесть. А потом переместили их сюда. Странно, правда?

– А это не опасно? – Элин неожиданно с беспокойством посмотрела на кролика. – Что, если люди заразятся этим вирусом?

– Животным он, похоже, не вредит, – заметила мама. – Но они могут быть переносчиками.

Взгляд женщины стал странно задумчивым. Почесав острый подбородок, она неожиданно спросила:

– Элин, тебе твоя жизнь никогда не казалась неправильной?

Девушка опешила от такого вопроса.

– О чем ты?

– Даже не знаю, – растерянно сказала Агнета. – С тех пор, как квантовиты напали на город, меня преследует какое-то странное чувство. Чувство… как будто я когда-то давно их уже знала.

Элин недоуменно нахмурилась:

– Знала? Откуда ты могла их знать?

– В том-то и дело, что не могла, – покачала головой Агнета. – Понятия не имею, что все это значит.

Элин погрустнела:

– С тех пор, как папа умер, у меня и самой бывают какие-то странные ощущения. Но вряд ли это связано с квантовитами. Может, ты тоже просто по нему скучаешь?

– Может быть, – не стала спорить мама и печально вздохнула.

Несколько лет назад они всей семьей жили в отдельном доме далеко за пределами Фориса. Родители Элин проводили исследования местной растительности, а сама девочка играла и читала. Своих сверстников она практически не видела, но ей хватало того, что она имела. Их семья вела очень замкнутый образ жизни и почти не контактировала с другими людьми. Они могли бы жить так вечно… пока однажды зимой отец не провалился под лед и не утонул. Его смерть тяжело повлияла на них обеих. Они больше не могли оставаться в доме, где все напоминало о нем, и вернулись в город к остальным. С тех пор и в самом деле все шло как-то не так.

Однако Элин сюда пришла не от нечего делать. Постаравшись выкинуть из головы грустные мысли, девушка рассказала маме о случившемся в обеденный перерыв. Та выслушала ее очень внимательно, и не спешила тем временем восклицать о том, что все это глупости и фантазии. А в конце даже согласилась:

– Да, вполне возможно, что ее изменили. Вот только мотивы такого поступка остаются непонятными. Действительно, совершать такие серьезные манипуляции только для того, чтобы забрать червяка? – мама поглядела на кролика, который мирно жевал траву. – Кстати, о червях. У них никакого вируса нет. Не знаю, случайно ли это. Что-то мне думается, что червей могли и не квантовиты занести. Может, они появились сами по себе.

– Да, мне приходило такое в голову, – кивнула Элин. – Тогда, возможно, квантовиты забрали его просто потому, что им было любопытно?

– Полностью перекраивать свой геном только для того, чтобы забрать червя, которых полно на Земле, а может, и на каких-то других планетах? – покачала головой мама. – Нет, я так не думаю. Нужно получше изучить этих червей.

После этого женщина устало опустилась на стул. Потом вздохнула и отодвинула микроскоп в сторону, чтобы он не загораживал ей вид на кролика. Элин тоже не могла перестать им любоваться. В детстве она больше всего мечтала о том, чтобы стать зоологом. Конечно же, на Форисе это было неосуществимо. Однако теперь…

Но эти животные не должны быть здесь. Их вырвали из родного места обитания по какой-то причине. И им нужно было эту причину узнать. Элин попросила у мамы разрешения посмотреть на то, как она будет изучать червей. Та согласилась. Похоже, вечер обещал быть интересным.

Глава 5

Дело уже шло к ночи, и Клод просто валился с ног. Раньше он и не подозревал, что в институте работает столько народа. На то, чтобы взять у каждого из них анализ крови, ушла целая вечность. Теперь же они с доктором Вебером, заняв одну из лабораторий, проводили исследование. Клод ничего не понимал в элианской энергии, но нестабильность в результатах явно указывала на то, что она там есть.

– А где твоя девушка? – спросил Вебер, не отрываясь от микроскопа.

– Ушла домой, отсыпаться, – зевнул Клод. – Доктор Новак ее отпустил. Мне звонил Кроссман и сказал, что она уснула и вряд ли проснется до завтрашнего дня. И хорошо, как я считаю. Она очень вымоталась за последние два месяца.

Вебер смерил его каким-то странным взглядом, а потом отодвинул планшет в сторону и встал из-за стола.

– Прогуляемся? – спросил он.

Клод пожал плечами. Его голова уже распухла от поступающих в нее сведений, а потому он был не прочь подышать свежим воздухом. Они покинули душный кабинет, прошли по коридору, заполненному встревоженными учеными, спустились на первый этаж и, протолкнувшись через толпу, оказались на улице.

Сегодняшняя ночь была на удивление ясной. Маленькие точки звезд осыпали небо. И где-то там, среди этих точек, притаилось Солнце – звезда, вокруг которой вращалась их родная планета. Их разделяло около двенадцати световых лет. Как так получилось, что животные прошли такое расстояние? Стоило только подумать о том, на что способны квантовиты, как по всему телу пробегала дрожь. Хотелось бы ему иметь доступ к подобным технологиям.

Клод думал молча постоять, любуясь этим видом, но Вебер двинулся по дорожке для ховербордистов. Врач отошел на некоторое расстояние от института, потом остановился. Его взгляд был направлен в сторону границы города. Институт находился у самого края действия защитного барьера, поэтому совсем рядом начиналось что-то типа леса. Вебер смотрел какое-то время в сторону деревьев, а потом заговорил:

– Я тебе не говорил, что во время нападения квантовитов на город погибла моя жена?

Клод промолчал. Доктор Вебер никогда не беседовал с ним на личные темы, но, разумеется, эту трагедию обсуждали в больнице. Парень, немного подумав, протянул:

– Мне очень жаль…

– Так получилось, что квантовиты напали на нее, когда она вечером шла домой после смены. Она не пыталась навредить им, я в этом уверен. Дашери была очень умной и спокойной. Не стала бы она вмешиваться в конфликт с инопланетной расой. А значит, они напали на нее и убили. Возможно, в процессе охоты. Они же охотятся на людей, правда? Так я слышал.

Клод вновь ничего не говорил. Может, доктор позвал его для того, чтобы выговориться. Многие люди потеряли близких во время нападения. Вспомнить хотя бы ту же Инну.

– Я говорю все это потому, – тем временем продолжил Вебер. – Потому, что все мы переживаем сейчас нелегкое время. Но квантовиты не отступят, а потому и мы сдаваться не должны. Мне тоже плохо, но я делаю свое дело. И вот что я тебе скажу: я не успокоюсь, пока квантовиты не будут повержены раз и навсегда.

– Вы собираетесь мстить? – спросил Клод.

Вебер оглянулся и посмотрел ему прямо в глаза:

– Нет, Клод. Не мстить. Я хочу добиться справедливости. Я слышал теории о том, что квантовая реальность – это что-то вроде черновика, сборник идей, забракованных вселенной. И если это так, то квантовитам в реальности не место. И мы должны сделать все, чтобы они здесь не очутились и больше никого не убили.

Руки доктора стиснулись в кулаки. Клод смотрел на своего начальника с долей тревоги. Он говорил резким тоном, слегка на надрыве. Вообще-то, несмотря на явное пренебрежение со стороны начальника, Клод всегда относился к нему с уважением. Но сейчас он подумал о том, что с таким отношением от Вебера не придется ждать ничего хорошего. Как бы доктор не натворил бед…

Рави возвращался в дом родителей уже поздно вечером. На улице давно стемнело, а довольно сильный ветер холодил кожу. Большинство людей разошлось по своим домам, а те редкие прохожие, что еще оставались на улице, нервно оглядывались по сторонам, как будто подозревали, что за каждым углом прячутся квантовиты. Рави въехал во двор дома, но не успел он шагнуть на порог, как Мизуки быстро вышла на улицу и направилась к нему.

Ее лицо было довольно хмурым, и Рави спросил:

– Что-то случилось?

– Чем больна твоя сестра? – выпалила Мизуки.

– Не знаю, – растерялся парень. – А что?

– Пойдем, – Мизуки потянула его за руку.

Он позволил ей отвести себя внутрь здания. Рави давно уже привык к тому, что порой его девушка вела себя странно, а потому ничему не удивлялся. Таков уж был ее характер. Вот и сейчас Мизуки, ничего не объясняя, провела его в гостиную. Там на ковре сидела Мала и, казалось, играла. Во всяком случае, так это выглядело – девочка держала в руках свои любимые куклы и что-то говорила. Больной она совсем не выглядела, и Рави даже было подумал, что его родители подняли панику на пустом месте. Но потом он вслушался в то, что она говорит, и похолодел.

– Да, люди – очень странный вид, – холодно соглашалась она. – Но, возможно, они все-таки способны добиться многого. Почему вы продолжаете настаивать на том, что это опасно?

– Потому что если они узнают о том, что мы сделали, вне всяческих сомнений, нападут на нас, – немного изменив голос, ответила Мала сама себе. – Я совершил ошибку. Большую ошибку. И теперь мы все можем погибнуть, если что-нибудь не предпримем.

Рави пораженно открыл рот. Сам он мало имел дела с квантовитами, но все равно понял, что его сестра довольно точно имитирует их речь. Парень хотел спросить у нее что-нибудь, но Мизуки дернула его за рукав и бросила:

– Слушай.

Мала тем временем продолжала:

– Я считаю, что мы вообще зря решили заняться Форисом. Это один единственный муравейник в пустыне, обреченный на гибель. Мы только зря теряем время.

И вновь, слегка изменив голос, девочка усмехнулась и ответила сама себе:

– Эти муравьи могут составить неплохую армию…

По коже Рави пробежала дрожь, и он не выдержал. Вырвав руку из хватки Мизуки, парень приблизился к своей сестре, опустился на колени рядом с ней и спросил:

– Мала, во что это ты такое играешь?

Девочка резко замолчала. Какое-то время ее взгляд оставался пугающе отстраненным, а потом она отбросила в сторону кукол и встала. Ничего не отвечая, она направилась к выходу из дома. Рави хотел остановить ее, но Мизуки его одернула:

– Пусть идет. Мне кажется, что она не играет.

Рави растерянно замер и кивнул. Ему и в самом деле казалось сомнительным, что маленькая девочка с такой точностью может воспроизводить равнодушные интонации этих мерзких существ, напавших на город два месяца назад. Насколько ему было известно, она вообще их не видела. Так откуда ей все это знать?

Тем временем Мала уже выходила на улицу. Что бы там ни говорила Мизуки, а отпускать ребенка посреди ночи одного было не в его правилах. Так что Рави последовал за ней. Мизуки, поколебавшись, тоже. Оказавшись снаружи, они нервно огляделись. Давно прошли уже те времена, когда Форис был безопасным городом. Теперь все жители ежесекундно боялись.

Мала обошла вокруг дома, приблизилась к небольшому дереву, растущему на участке, и спряталась за ним. Рави сделал то же самое. Мизуки замерла в отдалении. Какое-то время ничего не происходило. А потом послышались голоса.

– Вы ведь знаете, что есть довольно простое решение, – нарушил тишину ледяной голос. – Нет нужды так ухищряться. Мы можем убить их одним точным ударом…

– Ты забыл, что нам нужна еда, – произнес другой, чуть более раздраженный. – Как и посредники.

Мизуки тихо ахнула:

– Это же голос Андмора!

Рави не поверил своим ушам и выглянул из-за дерева. В некотором отдалении, за границей города, стояли двое квантовитов. Но не просто стояли. А что-то держали в руках.

Она стояла на границе города, а холодный ветер развевал ее распущенные волосы. Поле, охватывающее город, словно пульсировало, не было статичным. И эта пульсация вызывала боль в теле. Каждая клетка будто пыталась оторваться и убежать. Потому что нахождение в городе было невыносимым. Но она знала, что стоит только сделать шаг за пределы Фориса, как ее убьют. А потому стояла.

Она здесь была не одна. Много, много девушек, похожих на нее, выстроились полукругом. Некоторые из них отчаянно пытались удержать на месте друзья. Потому что многие теряли рассудок и хотели сбежать. Но это бы их не спасло. И она стояла, смотря прямо в глаза высокому существу, держащему что-то в руках. Это ящик. Металлический ящик, который еле заметно подрагивал на месте. Казалось, что-то изнутри бьется об стены. Существо, сжимавшее в руках этот предмет, было спокойно так, как может быть спокойна неприступная скала. Казалось, оно не замечало перепуганную девушку прямо рядом с ним. Его губы шевелились, но она не слышала его слов. А потом длинные бледные пальцы существа провели прямую линию по диагонали верхнего квадрата. Ящик загудел, и посередине начало появляться отверстие. И через него выскочило что-то темное!

Инна подскочила на своей кровати. Оказывается, она спала в своей комнате, и все это лишь сон. Квантовиты на границе города… Очень нужно им там стоять. Вокруг было темно и тихо, только чьи-то ровные вдохи нарушали тишину. Поначалу Инна испугалась, но потом включила свет и обнаружила, что это всего лишь ее мать прикорнула в одном из кресел. Решив ее не будить, Инна поднялась, нацепила домашние брюки и вышла из комнаты.

Было пять часов утра. Учитывая то, что заснула девушка, еще когда было светло, она поспала вполне достаточно. Правда, тело до сих пор сковывала усталость, но, возможно, это было из-за какой-то болезни. Помнится, Клод говорил, что у нее температура. Интересно, как там продвигается расследование? Ей очень захотелось позвонить парню, но, вероятно, в такую рань он еще спит. Так что Инна спустилась на кухню, заварила себе чаю и с дымящейся кружкой прошла в гостиную, собираясь убить время за каким-нибудь фильмом или сериалом.

Но и там она не осталась одна. Похоже, Кроссман домой не пошел. Мужчина тихо храпел у нее на диване. Вид у него был такой расслабленный, что Инна решила его не тревожить. Есть ли в этом доме место, где она сможет спокойно посидеть в одиночестве?

Инна вернулась на кухню, села за стол и принялась пить чай, когда вдруг в окно что-то ударилось. Она подскочила на месте и чуть не пролила горячую жидкость. Девушка отложила кружку и перевела взгляд на окно, но не заметила ничего необычного. Тем не менее, ей стало жутко. Что-то ударилось в стекло, она это очень ясно слышала. Значит, снаружи кто-то есть. А так как окно было слегка приоткрыто, этот кто-то мог пробраться в дом. Инна сделала несколько неуверенных шагов в сторону окна. Снаружи не доносилось ни звука. Девушка осторожно поднесла лицо к стеклу, и тут вдруг в комнату влетело нечто ушастое и крылатое. Инна громко закричала и принялась бешено махать руками в попытке отбиться. Зверь пролетел мимо нее и устремился к потолку, девушка дернулась в сторону, споткнулась и упала.

Раздался топот ног и на кухню вбежал разбуженный ее криком Кроссман. Убедившись, что Инну никто не убивает, он спросил:

– Что случилось?

Она только лишь ткнула пальцем в сторону стола, на который уселся зверь. У него были кожаные крылья и клыкастая мордочка. Инна встревоженно замерла на полу, не решаясь пошевелиться. Кроссман подошел ближе, взглянул на существо и заключил:

– Это летучая мышь.

– Она опасная? – испуганно спросила Инна.

– Если мы не будем проявлять агрессии, то нет. Не бойся, людей они не кусают. Просто снаружи холодно, и она хочет в тепло.

– Откуда у нас летучая мышь? – девушка поежилась.

– А откуда у нас лиса, пищуха и клещ? – Кроссман пожал плечами. – У тебя есть коробка или полотенце? Можно попробовать ее поймать.

Инна неуверенно поднялась, опасаясь совершать резкое движение. Медленно и осторожно она продвинулась к раковине и сняла с крючка полотенце. Мышь, похоже, летать не собиралась, но девушка все равно не могла успокоить свое бешено колотящееся сердце.

– Подойди ближе и набрось на нее, только так, чтобы не вылетела, – посоветовал Кроссман.

Подойти ближе?! Инна чуть не задохнулась от такой просьбы. Почему-то в то, что летучая мышь не станет ее кусать, верилось слабо. Однако Кроссман стоял с другой стороны от стола, и чтобы передать полотенце ему, пришлось бы все равно подойти. Лучше не вести себя, как маленькая, и поймать мышь самой. Так что Инна осторожно сделала шаг. Потом другой. Вот, она уже около стола. Мышка оказалось очень небольшой и даже симпатичной, но Инна не могла отделаться от мысли, что та укусит ее, стоит лишь пошевелиться. Она хотела набросить полотенце, но неожиданно поняла, что руки не слушаются.

– Доктор Кроссман, – прошептала она. – Я не могу…

Мужчина вздохнул и понимающе кивнул:

– Хорошо, я сейчас подойду. Не двигайся.

Инна замерла на месте, как будто ее парализовало. Она не могла оторвать взгляд от темно-серого комочка на столе. Но вот, Кроссман очутился рядом с ней и осторожно забрал полотенце. Мужчина быстро накинул полотенце на мышь, потом подошел к окну и выпустил ее на улицу, не забыв закрыть створку.

Только тогда Инна выдохнула.

– Спасибо, – сказала она и тоже подошла к окну. – Откуда Вы знаете всех этих животных?

– Смотрел много земных фильмов.

– Я тоже, но кроме кошек и собак никого не знаю, – заметила Инна.

Кроссман повернулся к ней и присел на подоконник.

– Я рассказывал тебе о своей матери? – когда девушка покачала головой, он поднял взгляд к потолку и посмотрел куда-то вдаль. – Она была медсестрой в нашей больнице, но всегда мечтала стать ветеринаром. Она обожала животных, – губы Кроссмана тронула легкая улыбка. – И мы с ней без конца смотрели фильмы про дикую природу. Даже когда я учился в школе и у меня уже были другие интересы, я всегда находил время побыть с ней, – его голос стал несколько сдавленным. – Я очень по ней скучаю.

– Понимаю, – кивнула Инна. – Когда она умерла?

Мужчина тут же опустил плечи и голову.

– Примерно тогда же, когда я начал работать с твоим отцом, – тихо ответил он. – У нее долгое время был рак, и врачи ничего не могли сделать. Она была самым близким для меня человеком… а потом ее не стало, – он резко замолчал, слова будто застряли у него в горле.

Инна пожалела, что спросила об этом. Очевидно, что даже спустя все эти годы Кроссману все еще больно. А перестанет ли она сама когда-нибудь чувствовать боль? Инна робко коснулась руки мужчины, не зная, как выразить сочувствие.

– Это был худший период в моей жизни, – стиснув зубы, выдавил Кроссман. – Еще и Эшли тогда ушла от меня… Наш брак давно уже трещал по швам, и все же… Развод выжал из меня все соки. А потом… твой отец предложил мне работать с ним вместе. И со временем мы подружились. Не знаю, что бы со мной было, если бы не он. Четырнадцать лет мы были друзьями… а теперь и его нет… Тоже мертв! – сжав руку в кулак, мужчина гневно стукнул по стене. Поморщившись от боли, он посмотрел на Инну и твердо произнес: – Я не могу допустить, чтобы еще и с тобой что-то случилось. Я этого не вынесу.

Инна ничего не ответила. Да и разве могут слова что-то исправить? Вместо этого девушка крепко обняла его. Кроссман тоже обвил ее руками. Ужасно, что им обоим пришлось все это пережить. И все-таки Инна была рада, что хотя бы он у нее остался. В отличие от всех остальных, Кроссман понимал, что она чувствует, к тому же рядом с ним всегда было так спокойно… Сильные мужские руки словно создавали надежную преграду между ней и остальным миром, полным опасностей. По всему телу разлилось тепло, успокаивающее ее израненную душу.

Через некоторое время Кроссман отстранился от нее и спросил:

– Ты себя уже лучше чувствуешь?

Инна какое-то время помолчала. Ей стало гораздо лучше после объятий, но вряд ли он спрашивал об этом. Задумавшись, девушка поняла, что чувствует легкое покалывание по всему телу. Инна неопределенно протянула:

– Бывало и получше, но бывало и похуже. Не хотите ли чаю?

– Да, спасибо.

Инна быстро отвернулась, достала с полки еще одну кружку и налила туда дымящуюся жидкость. Кроссман сел за стол и принялся потихоньку пить, она тем временем положила на тарелку пару плиток синтетической еды. Тоже сев и взяв одну из них, девушка спросила:

– От Клода нет новостей?

– Нет, – качнул головой Кроссман. – Зато есть от Маклейн.

– Что? – удивилась Инна.

Мужчина рассказал ей о визите бывшей жены. Инна нахмурилась:

– Мне это не нравится. Что она вообще имела в виду? С какой это радости я теперь ценна для квантовитов?

Кроссман достал из кармана сканер и молча протянул ей. Инна взяла прибор и посмотрела на показания. Уровень элианской энергии в комнате просто зашкаливал.

– Направь на себя, – посоветовал Кроссман.

Инна так и сделала. Показания увеличились. Просканировав свое тело, она вынуждена была заключить, что сама излучает эту энергию. Возможно, этим и объяснялось то, почему она видит странные вещи. Потом Инна просканировала Кроссмана, но тот оказался чист.

– Странно, – Инна несколько раз провела сканером вдоль его тела. – У Вас ничего, а у меня…

– Квантовиты с тобой что-то сделали, но как и что – я не знаю, – встревоженно сказал Кроссман.

От одной мысли о том, что квантовиты могли проделать какие-то манипуляции с ее телом, даже не входя в Форис, у нее внутри все похолодело. Не из-за этого ли у нее все колет?

– Предлагаю пойти в институт, – наконец, заговорила Инна. – Возможно, Клоду удалось что-то узнать.

– На улице летучие мыши, – напомнил Кроссман.

– Они же людьми не питаются, – заметила Инна. – Просто не будем их трогать, и они тоже нас не тронут… я надеюсь.

Быстро собравшись и одевшись, они вышли из дома. У Инны мелькнула мысль разбудить свою мать и сообщить ей о том, что она уходит, но потом девушка передумала и вместо этого оставила сообщение. На улице у самого горизонта уже пробегала сиреневая полоса рассвета, но вокруг по-прежнему было темно. Настороженно оглядевшись, они вновь сели в таумобиль и полетели к себе на работу.

Глава 6

Институт встретил их усталыми после долгой рабочей ночи сотрудниками, немного затхлым воздухом и шумным беспокойством. Ученые нервно расхаживали по коридорам, встревоженно переговаривались, срываясь на крик, и поглядывали по сторонам с опаской. Инна немного недовольно нахмурила брови, а вообще-то ей тоже было страшно, поэтому свое недовольство она не решилась выразить даже Кроссману. Едва ступив в здание, она позвонила Клоду.

– Да? – раздался у нее в голове сонный голос.

– Доброе утро, – ей хотелось сказать это более приветливо, но от страха ее голос дрожал, а еще она немного нервничала. – Есть успехи?

– Подойди в четыреста шестой кабинет, – только и ответил Клод, а потом отключился.

Они с Кроссманом поднялись на четвертый этаж. Тут обстановка была немногим лучше, чем в холле. Многие бродили по коридору и шептались. А еще как-то странно поглядывали на Инну. Когда две женщины прошли мимо нее и удивленно вскинули брови, Инна спросила у Кроссмана:

– У меня что-то не так с лицом?

– Да нет, все так, – заверил он ее.

– А чего они тогда так смотрят?

Кроссман пожал плечами. Инна тщательно осмотрела свои куртку и брюки и убедилась, что на них нет грязи, пробежалась пальцами по косе, проверяя, все ли пряди в нее вплетены, и даже на всякий случай оценила внешний вид мужчины рядом с ней, на тот случай, если всеобщую странную реакцию вызвал он, а не она. Но нет, все было нормально. Пожав плечами, Инна продолжила идти, как вдруг бросила случайный взгляд на стены. На улице уже начался рассвет, и коридор полнился тенями. Но напротив них было не две тени, а три.

Инна резко замерла на месте. Кроссман, по инерции пройдя пару шагов вперед, тоже остановился. Сердце бешено колотилось. Вторая тень была примерно того же роста и размера, что и Инна, но все-таки чем-то отличалась. Тот, кто отбрасывал эту тень, был совсем рядом. Инна оглянулась и застыла.

Это снова была ее копия. Какая-то нереализованная возможность. На этот раз не мертвая, нет. Но все равно странным образом пугающая. У этой Инны были угольно-черные волосы, собранные в высокий хвост, губы горели ярко-красным цветом, хотя производство помады в Форисе всегда было ограниченным. Кроме того, на ней была короткая юбка, топик с открытым животом и темная куртка, на которой красовалась почти стертая надпись: «Я ненавижу Форис». Да и взгляд у нее был совсем не такой, какой настоящая Инна привыкла видеть в зеркале. Более озлобленный, более резкий. Если все люди вокруг видят не только ее, но и эту неформалку тоже, тогда понятно, чего они так смотрят.

– Вы ее видите? – спросила Инна у Кроссмана.

– Кого? – не понял тот.

Инна не стала отвечать. Ее копия смотрела прямо на нее так, как будто хотела придушить. По коже пробежал холодок, но девушка все же приблизилась к другой своей версии. Та язвительно усмехнулась:

– Ну и чего тебе, пай-девочка?

Инна скрестила руки на груди и процедила:

– Хотелось бы узнать, что с тобой случилось, раз ты стала такой.

Но копия не спешила отвечать. Она сверлила ее взглядом, и где-то в глубине голубых глаз притаились боль… и зависть. Она завидовала этой Инне.

– У тебя отец умер? – спросила копия.

– Да, – в груди ощутимо кольнуло.

– А Мизуки?

– Нет.

Копия горько усмехнулась:

– А у меня да. Я потеряла двух самых любимых человек в этом мире… И поняла, насколько бессмысленно все то, чем я раньше занималась. Нам никогда не восстановить квантовый компьютер. Во всяком случае, мы этого точно не сможем, пока эти твари сидят где-то там в своей реальности, неощутимые и эфемерные, в ожидании момента, когда они смогут с нами разделаться. Новак пытался меня уговорить продолжить работу, но я уволилась. Теперь живу в свое удовольствие. На науку забила. Это не так уж и плохо, знаешь.

– Инна, с кем ты разговариваешь? – встревоженно спросил Кроссман.

Копия посмотрела на него с презрением:

– А что, этот придурок тебя все еще пасет? В своей реальности я ему сказала, что ненавижу его и больше никогда не хочу видеть. Он повесился через неделю после смерти отца.

Инна посмотрела на своего коллегу с тревогой. Она помнила тот день, когда ее отец умер. Тогда Инна разбушевалась, набросилась на Кроссмана с кулаками и тоже кричала нечто подобное. Но потом Мизуки выжила, и все оказалось не так плохо. Инна продолжила работу с Кроссманом, и у того все-таки остался стимул к жизни. В другой реальности этого, похоже, не произошло.

Только стоп… Какой другой реальности? То, что Инна сейчас видела – это не реальность. А лишь то, что могло бы быть. Но этого не произошло. Поэтому девушка отвернулась от своей копии и пошла дальше. Конечно, как и в тот раз, дома, это предупреждение. Его нужно принять к сведению, не более того. Но гораздо больше тревожило ее другое. Почему она продолжала видеть эти возможности? Что же с ней происходило? И не убьет ли это ее в итоге?

Мизуки очень хотелось выбежать за пределы границы города и вмазать как следует Андмору, но она этого не сделала. Защитное поле, окутывающее Форис, пока что было единственным, что обеспечивало им безопасность, и отказываться от него глупо. Тем более что ее вспышки ярости, вероятно, ничего бы не дали. Поэтому они с Рави забрали Малу домой и провели очень беспокойную ночь. Девочка спать не желала, и время от времени принималась играть в свои куклы, явно передавая разговор квантовитов. Впрочем, больше ничего полезного узнать не удалось – существа только немного обсудили вчерашний ужин, еще что-то там было о том, что люди Фориса могут им пригодиться, но для чего – толком никто из них не объяснил.

Осознавали ли сами квантовиты, что их разговор передается? Может, и осознавали, потому что Мизуки не могла понять, с чего вдруг с Малой произошло нечто, превратившее ее в передатчик. Если квантовиты смогли переместить в город животных с Земли, то почему бы им как-нибудь не воздействовать на организм сестры Рави? С другой стороны, если они и в самом деле могут проделывать разные вещи с людьми, даже находясь в своей реальности, почему все до сих пор живы? Разве не в этом весь смысл их попытки завоевания – убить людей и съесть?

Когда наступило утро, у Мизуки уже голова раскалывалась от боли. Она спала всего пару часов, потому что Мала не переставала разговаривать. Даже удивительно, как это столь разумные существа могут столько времени тратить на пустые разговоры. Слышать их из уст маленькой девочки было жутко. Мизуки вспомнила, как Инна ей говорила, что квантовиты наслаждаются запугиванием людей. Возможно, они и в самом деле осознавали, что происходит. Вот только почему Мала? Какое им дело до сестры Рави? Или же… возможно ли такое, что не только Мала сейчас передает речь квантовитов?

С трудом дождавшись утра, когда на улице более-менее рассвело, а большинство жителей города должны были либо разойтись по работам, либо хотя бы проснуться, Мизуки поднялась с кровати, стараясь не потревожить только задремавшего Рави, вышла из комнаты и позвонила Риоте. Это был ее друг с японскими корнями, с которым она часто гуляла в то время, когда Инна и Рави были заняты на своих работах. И у него был десятилетний сын по имени Ширики.

– Мизуки? – кажется, Риота удивился тому, что она позвонила в такую рань. – Что-то случилось?

– Доброе утро, – зевнув, сказала Мизуки. – Я тебя не разбудила?

– Да я давно уже не сплю, – устало вздохнул Риота.

– Я тоже, – вставила Мизуки. – Слушай, я хотела тебя спросить… твой сын… не вел ли он себя странно этой ночью?

В ответ было только молчание. Мизуки нервно прикусила губу, давая своему другу возможность осмыслить то, что она сказала.

– Откуда ты знаешь? – прошептал он.

– Я провела эту ночь в доме родителей Рави. У него есть сестра, как ты знаешь. Так вот… она играла с куклами и в точности воспроизводила разговор двух квантовитов, притаившихся у границы города. Я сама их видела. Ну, я и подумала… что нечто подобное могло случиться еще с каким-нибудь ребенком.

– Разговор квантовитов? – охнул Риота. – Так вот что это было такое… А я уж подумал, что Ширики немного, ну, умом тронулся, что ли. Знаешь, он такой замкнутый мальчик и почти не выходит из дома.

– Значит, как минимум двое детей передавали их разговор, – подытожила Мизуки. – Но я думаю, что их гораздо больше.

– Это опасно? – встревожился Риота.

– Кто знает… знаешь, я бы тебе советовала сегодня остаться дома и приглядеть за Ширики. Мала могла бы уйти за границу города, если бы мы с Рави за ней не приглядывали. Не знаю, что все это означает, но квантовиты следят за нами, и заберут любого человека, ступившего за барьер.

– Понял, – серьезно произнес Риота. – Ты, я так понимаю, опять возьмешься за расследование?

– Кто-то же должен. На этих желторотых из полиции рассчитывать не приходится.

– Будь осторожна.

– Ага, и ты.

Завершив разговор, Мизуки устало прислонилась к стене. Так, похоже, она что-то нащупала. Дети… каким-то образом они стали передатчиками. Зачем? Только ли для запугивания? Или это случайный побочный эффект того, что квантовиты делали? Как бы то ни было, ждать дольше Мизуки не была намерена. Быстро заглянув в комнату, она убедилась, что Рави спит, и решила не будить его. У парня была тяжелая ночь, к чему его тревожить? Так что Мизуки поспешила выскочить на улицу.

Даже несмотря на теплую куртку, холод пробирал до костей. Поежившись, девушка позвонила своему начальнику и предупредила его, что заболела. Тот сказал очень странную фразу:

– Сегодня, похоже, все заболели… Но хорошо, мисс Одзава. Рекомендую Вам обратиться в НИИ к ученым. Возможно, они объяснят, что происходит.

И, не успела Мизуки и рта открыть, отключился. Что это значит? Все заболели, и нужно обратиться в институт? Неужели что-то еще произошло этой ночью, помимо странного поведения детей? Мизуки взглянула на время и решила позвонить Инне, но в этот момент случилось еще кое-что.

Девушка стояла на перекрестке с ховербордом в руках, готовая ступить на него. Время было как раз то, когда все жители обычно спешат на работу, поэтому большая загруженность дорог ее не удивила. Но только сейчас Мизуки обратила внимание на то, что все жители летят в одну сторону.

Конечно, возможно, что это всего лишь работники одного предприятия, но неужели так совпало, что все они вышли в одно и то же время, и в эту толпу не затесался хотя бы один человек, которому нужно попасть в другое место? Кроме того, они не просто летели. Многие щипали себя за кожу, как будто пытаясь пробудиться от дурного сна, а их лица морщились от боли. Что происходит?

Вскоре толпа поравнялась с Мизуки, и тогда она схватила за рукав какую-то полноватую женщину. Та оттолкнула ее, что-то громко прокричав. Мизуки нашла худенькую девочку-подростка и попыталась остановить ее.

– Скажи, что происходит? – спросила она.

– Отпусти! – с отчаянием простонала девочка. – Я не могу больше здесь находиться!

Мизуки в шоке отпустила ее. Люди неслись, словно охваченные огнем к водоему. Казалось, нечто невидимое причиняет им невыносимую боль. С удивлением девушка признала в толпе некоторых коллег по заводу. Это определенно не работники одного предприятия. Проследив за направлением их движения, Мизуки нахмурилась. Они бежали к границе.

И тут она заметила еще кое-что. Так как дом родителей Рави располагался на окраине, до границы города было рукой подать. Так вот, у самого начала диких земель, совсем близко к столбам стояли люди. Приглядевшись, Мизуки поняла, что это сборная солянка из полицейских и немногих военных, которых президент приказал собрать после того рокового нападения квантовитов. Большинство из них были совсем молоды и напуганы, однако твердо сжимали в руках оружие. Толпа бежала прямо на них и, казалось, не замечала препятствия. Вот один из… стражников? Охранников? В общем, один из этого неровного ряда на границе, навскидку самый старший, хотя ему явно было не больше тридцати, вышел вперед, взял рупор и сказал:

– Мы не хотим стрелять, но выстрелим, если потребуется. Все жители Фориса должны оставаться в пределах города до дальнейших указаний.

Но никто его не послушал. Люди бежали так, как будто от того, выберутся они или нет, зависели их жизни. Эти ребята на границе испуганны, но они выстрелят, если потребуется. Неужели до этого дойдет? Куда несутся люди и не это ли та болезнь, которая сегодня подкосила большинство работников?

Вот первые из них дошли до солдат. Многие из последних тряслись, и Мизуки подумала, что, вероятно, они даже не прошли подготовку. Возможно, что президент или кто-то еще просто призвал всех, до кого не дошла эта странная болезнь. Девушке хотелось как-то помочь, остановить этих людей, но она ничего не могла сделать.

По приказу главного солдаты открыли огонь.

Элин не хотелось вновь идти домой. К счастью, мама совсем не возражала против того, чтобы ее дочь была рядом, пока она сама составляет отчет. Между делом они поболтали о всякой ерунде, а потом Элин нашла планшет с сохраненным на нем фантастическим романом и углубилась в чтение.

Наступила ночь и, казалось, мама совсем не собиралась домой. Она кормила кролика морковкой, а ее взгляд тем временем рассеянно блуждал по комнате. Элин подумалось, что мать о чем-то размышляет, и решила не беспокоить ее. Роман неожиданно оказался довольно увлекательным, девушка читала до самого утра, а потом задремала на диване.

Проснулась она оттого, что услышала голоса. Один из них принадлежал маме, а вот второй был мужским и незнакомым. Сонно потянувшись, Элин не спешила вставать и прислушалась. Оба говоривших были чем-то недовольны.

– Простите, доктор Даль, но я должен взять у Вас анализ крови, – твердо и уверенно говорил мужчина.

– Я Вам еще раз повторяю: я никакую суперпозицию не вижу, в глазах у меня ничего не двоится, так что я точно знаю, что со мной все в порядке! – воскликнула мама.

– А я Вам еще раз повторяю: это приказ директора. Все работники института без исключения должны пройти обследование.

– Директор знает о том, что я до смерти боюсь врачей, – заявила мама. – Если Вам так нужен образец моей крови, то я возьму его у себя сама и позднее Вам принесу.

– Доктор Даль, мы не можем ждать, нам нужно как можно скорее установить всех незараженных…

– Хорошо! – почти вскричала мама. – Дайте мне эту Вашу штуковину и выйдите. Я сейчас же возьму у себя кровь и передам Вам. Такой вариант Вас устроит?

Мужчина немного поворчал, но согласился. Услышав звук закрывающейся двери, Элин села на диване.

– Доброе утро, – рассеянно пробормотала она, глядя на то, как мама снимает лабораторный халат и надевает толстую куртку. – Ты куда-то уходишь?

Мама вздрогнула, словно успела забыть о ее существовании, а потом спохватилась:

– Ах да, ты же все еще здесь, – женщина натянула на голову шапку. – Да, ухожу. Думаю, я сделала все, что могла.

– А как же анализ крови?

– Обойдутся без него, – пробормотала мама, выключая работавший всю ночь компьютер. – Я точно знаю, что со мной все в порядке, так что их обследования мне ни к чему.

Голос мамы звучал как-то беспокойно, но Элин ее не винила. Она и сама терпеть не могла врачей и всю свою жизнь избегала контакта с ними, а уж мысль о том, что кто-то будет протыкать ей кожу, могла ввести ее в ужас. К счастью, ее никогда не принуждали к медицинским осмотрам, к тому же девушка за всю жизнь не заболела ничем, кроме близорукости. У нее даже простуды никогда не было.

Мама выключила все приборы, напоследок погладила испуганного кролика и направилась к окну. Элин поморгала глазами:

– А ты не хочешь через дверь выйти?

– Там этот лаборант ждет мою кровь, – пояснила мама. – Лучше так. Не волнуйся, отсюда можно вылететь на ховерборде. Я уже не первый раз убегаю домой при медицинском осмотре. Если хочешь, можешь пойти со мной. А то кто его знает, может, они и у тебя захотят кровь взять.

Элин поразилась тому, как это ее маме все еще позволяют работать при том, что она так избегает медицинских осмотров. Впрочем, с другой стороны, она всего лишь ученый, а не преподаватель и не работник пищевого предприятия или что-то в этом роде. Самой ей тоже не хотелось принимать участие в этом всеобщем заборе крови, хоть девушка и сомневалась, что кому-то может понадобиться отчет о ее здоровье. Поэтому Элин тоже нацепила свою куртку и подошла вместе с тетей к подоконнику.

Когда Элин посмотрела в открытое окно на улицу, у нее закружилась голова. Они находились на третьем этаже в здании, где потолки были гораздо выше обычного. Так что это очень и очень даже высоко. Элин уже хотела отказаться, но мама решительно встала на ховерборд. Девушка представила, как ей придется объяснять сотруднику института, куда пропала ее мать и что она сама здесь делает, и глубоко вздохнула. Если мама не боится, то почему она должна?

В открытое окно дул холодный ветер. Мама мягко спланировала на доске вниз. Оглянувшись на племянницу, она ободряюще улыбнулась. Элин тоже забралась на ховерборд и медленно, очень медленно полетела к земле. Вскоре она уже стояла рядом с матерью.

– Так, а теперь нам нужно…, – начала мама.

И тут вдруг раздался звук выстрелов и громкие крики. Элин подпрыгнула на месте, схватившись за сердце, которое принялось колотиться так, словно хотело выпрыгнуть из груди. Пока она была на дереве, все, что ее волновало – это как не упасть, поэтому вниз она старалась не смотреть. Но теперь, когда она стояла на высохшей траве, ей стало видно, что все улицы заполнены испуганными людьми, несущимися к границе города так, как будто за ними гнались дикие звери. Может, на планете успели и более хищные животные появиться? А потом Элин заметила солдат у границы города, стрелявших в воздух, пока обезумевшие жители бежали на них, и невольно попятилась назад.

Агнета присвистнула:

– Да, похоже, что спрятаться будет не так просто, как я думала…

Инна с Кроссманом добрались до того кабинета, где их ждал Клод, и вошли. Внутри толпились ученые, что-то рассматривающие в микроскопы, а также смешивающие какие-то вещества. Это была одна из медицинских лабораторий, в которой Инне до того не приходилось бывать. Кроме ученых в кабинете обнаружились Новак, доктор Вебер и сам Клод. Последний сидел на стуле у стены, прикрыв глаза, и не замечал Инну до тех пор, пока она не подошла к нему и не потрясла за плечо.

– Ох, Инна, – Клод сонно зевнул. – Кажется, я задремал. Что ж, похоже, мы все-таки поняли, что произошло в городе.

– И что же? – девушка села рядом с ним.

– Животные – переносчики вируса, – пояснил Клод. – Особого вируса, с которым я никогда раньше не сталкивался. Да и вообще никто не сталкивался, насколько мне известно.

Инна охнула. Вирус – дело опасное. Это объясняло, почему вчера она видела свой труп. Вирус вполне способен убить человека.

– Самим животным этот вирус, похоже, не вредит, – продолжал Клод. – Но животные – меньше размером и не такие разумные, как мы. Зато это объясняет, почему на пруду возник труп лисы – мертвые тела отличный переносчик инфекций. И клещ, обнаруженный у одной из пациенток Вебера. И…

– Летучие мыши, – сказала Инна. – Я сегодня видела летучую мышь.

– Да, если она укусит, то вирус передастся пострадавшему, – согласился Клод. – Но он не только через укусы и прикосновения передается. Судя по всему, он успел мутировать, так что по воздуху тоже. Весь Форис сейчас пропитан этим вирусом, и почти все жители города заражены.

– Что же это за вирус? – нетерпеливо перебила Инна.

Клод замялся:

– Ты знаешь, что такое ретровирус?

Девушка покачала головой.

– Это РНК-содержащий вирус, который запускает в клетке синтез вирусного ДНК, – продолжил Клод. – А конкретно наш вирус запускает синтез… ну, я точно не уверен, но…. Похоже, что все зараженные превращаются в квантовитов.

Инна опешила от неожиданности. Превращаются? В квантовитов? Да быть такого не может! Квантовиты – гипотетические существа, которые не могут существовать в реальности. Это лишь идея, а не часть материального мира.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.