Наталия Гарипова
Корица, душица, шалфей

1.

«40 лет не отмечают – плохая примета», – думала Полина, одиноко сидя в кресле у журнального столика, на котором стоял бокал шампанского. В квартире царили тишина и полумрак – свет шел только с улицы. Где-то в ванной размеренно капала вода. «40 лет не отмечают… Кап, кап, кап», – говорил плохо закрытый кран. Тишину разрезал телефонный звонок.

– Привет, мамочка! С днем рождения тебя! Будь счастлива, здорова! Любви тебе! – радостно проскандировала в трубку дочка.

– Спасибо, доченька. Как там у тебя дела? – подавив мрачное настроение, ответила Полина, пытаясь попасть в беззаботный тон своей новоявленной студентки.

– Да нормально все. Вот к сессии готовлюсь. Экзамен по социологии завтра. Думаю, все нормально будет. Девчонки со второго курса говорят, что препод не злой, все сдадут. Я тут шпоры решила написать на всякий случай, – отрапортовала Алина.

– Тебе денег хватает? Тебя в общежитии никто не обижает? – Полина на минуту оживилась. Когда речь заходила о дочке-первокурснице, которая уехала учиться в столицу края, Полина автоматически забывала о себе.

– Хватает. Но, если можешь, подкинь еще чуть-чуть на карточку, мы с ребятами решили, когда сессию сдадим, на неделю отправиться на сплав по Волге. Все скидываются, и я еще хотела себе кроссовки для похода купить.

– Так ты на каникулы позже приедешь? Почему сразу не сказала? Я ведь тебя жду. – Всеми силами Полина старалась подавить обиду, чтобы дочка не услышала ее, но, видимо, не удалось.

– Мам, ну не начинай! Я так и знала, вот поэтому и молчала. Но сказала же заранее – мы в поход идем только после сессии, на каникулах. Я же уже взрослая, скоро на второй курс перейду. У меня все хорошо. Я от тебя никуда не денусь, на каникулы приеду. Не переживай! Целую тебя крепко, не обижайся!

– Да не обижаюсь я, все нормально. Получается, ты приедешь 28 июня? – Полина подавила в себе разочарование: она ждала дочь, считая дни до окончания ее сессии.

– Приеду 29 июня, 28 не получится – мы в этот день только в город вернемся.

– Хорошо, буду ждать тебя. Спасибо за поздравление, дочка.

В квартире опять повисла тишина, теперь в ней еще сильнее чувствовался привкус одиночества. Залпом осушив бокал шампанского, Полина босиком прошлепала к балкону.

Как только она открыла его, в комнату ворвался уличный гомон. Во дворе малышня играла на детской площадке, потные, они носились от горки до качелей и обратно. Мамы с колясками мирно беседовали, рассевшись на двух скамейках, поставленных друг напротив друга. Город тонул в вечерней повседневной суете, которая окрашивалась лучами уже почти скрывшегося за горизонт июньского солнца. По тротуару мимо подъезда прошла парочка: они держались за руки, в какой-то момент женщина потрепала спутника по волосам.

Слезы одиночества подступили к горлу Полины, она больше не могла сдерживаться, поэтому резко развернулась, забежала в комнату, хлопнув балконной дверью, и упала на диван лицом вниз.

С отцом Алины она развелась, когда девочка училась в третьем классе, так что уже 8 лет Полина была в разводе. Им было хорошо вдвоем с дочкой: молодая симпатичная мама, смышленая не по годам девочка. Они понимали друг друга с полуслова, окружающие любовались ими. Только вот личная жизнь у Полины не клеилась. «Хороших мне пока не встречалось, а абы с кем я не хочу», – говорила она подружкам, которые порывались помочь ей с поиском пары. «Ну не могу я дочке неподходящего папу подсунуть, мы обе достойны большего», – отмахивалась она от родственников, приводивших к ней на смотрины «приличных мужчин». В какой-то момент Полина решила, что ей вообще никто не нужен рядом. Зарабатывала она нормально, у нее был небольшой бизнес: имея профессию бухгалтера, вела дела многочисленных мелких предпринимателей. Они с дочкой могли позволить себе отдых на море, не отказывали в обновках, Полина купила небольшую машину. Очень редко, в минуты грусти она могла тихонько сказать своей матери: «Иногда так хочется засыпать в кровати на теплом мужском плече, хочется быть беззащитной и заниматься только кухней: печь пироги, например». Но такие тучки печали закрывали безоблачный горизонт ее жизни очень редко.

Как они вместе с Алиной переживали, когда дочка сдавала ЕГЭ, как вместе мечтали о том, что девушка переедет в большой город, станет студенткой, будет совсем самостоятельной и взрослой! Им нравилось залезать на диван с ноутбуком и тщательно рассматривать сайты вузов, где можно учиться. А потом Алина поступила. Они собрали ей чемоданы и сумки, погрузили в свою маленькую машину электрический чайник и микроволновку и поехали в большой город, в вузовское общежитие.

– Мама, смотри, как здесь здорово! Я буду жить в комнате только с одной девочкой. – Алина плюхнулась на кровать у окна. – А тут я буду спать. Мама, я теперь взрослая, я студентка!

– Не боишься без меня оставаться? – После всех треволнений по поводу экзаменов, поступления, проходных баллов, общежития, которые не давали передохнуть, сейчас настроение Полины резко испортилось. Она понимала, что отныне у ее дочки будет своя жизнь, в ней, конечно, есть место для матери, но теперь не центральное. Полине предстояло вернуться в квартиру, где нужно будет жить без дочери, как-то по-новому переосмыслить свою жизнь, устроить быт.

Теперь она остро чувствовала свое одиночество, а уж в день своего сорокалетия совсем расклеилась.

– Что ты! Отмечать 40 лет – это плохая примета, так что ты уж извини, мы к тебе не придем. Соберемся по какому-нибудь поводу потом, – сообщили ей две лучшие подруги, Вера и Нина.

Провалявшись на диване еще минут двадцать, Полина встала, одернула халат и в полумраке пошла в ванную. Яркий свет резанул по глазам. Расчесывая волосы и глядя в зеркало, она приговаривала: «Кто сказал, что 40 лет – это старость? Это просто зрелость. Я красивая, у меня даже морщинок нет, а про фигуру вообще молчу – все говорят, что выгляжу, как девочка». Тут она вспомнила, что психологи советуют, когда грустно, смотреть в зеркало и насильно улыбаться, тогда настроение само собой улучшается.

Полина растянула губы в улыбке, постаралась так, чтобы даже зубы было видно. Простояв так несколько секунд, она невольно прыснула: уж больно забавное лицо у нее получилась. «Вот и славно!» – заключила про себя именинница. Она решила посмотреть какую-нибудь комедию и заказать домой пиццу.

2.

На следующий день на работе никто и не подумал, что вечером Полина страдала от одиночества. Она буквально впорхнула в офис.

– Как всегда великолепна! – поприветствовала ее Ольга, с которой они вместе вели бухгалтерские дела.

– Я старалась, возраст обязывает, – пошутила Полина и села за стол. Она решила, что сегодня она будет просто сногсшибательна, не для кого-то, а для себя лично. Поэтому надела легкую белую блузку, узкую красную юбку и босоножки на высоких каблуках, образ завершала яркая помада.

– Что там у нас сегодня? – поинтересовалась она у напарницы.

– Пара клиентов есть. Тут одному нужно налоговый вычет помочь составить, еще звонил Антон Осипов, ну помнишь, у которого автомойка, у него там какие-то платежи не проходят.

– Я все удивляюсь, молодой парень, тридцати лет нет, а такой оборотистый. Вот, скажу я тебе, хороший жених пропадает. Ему бы девчонку хорошую найти, – сказала Полина.

– Ой, ну не знаю я. Тут люди говорят, что он из ночных клубов не выкисает, так что девчонок у него хоть отбавляй. Он от недостатка женского внимания, думаю, не страдает, – ответила Ольга.

– Это точно. Вот и не спешит жениться, – заключила Полина.

За перемыванием косточек клиентам, телефонными звонками, заполнением отчетов прошла первая половина дня. Ближе к обеду на пороге офиса появился тот самый Антон Осипов.

– Привет труженицам финансового фронта! – поприветствовал он бухгалтеров.

Было видно, что атлетически сложенный Антон не вылезал не столько из ночных клубов, сколько из спортзала. Ровный загар, выгоревшие волосы и какая-то летняя беззаботность, больше свойственная южанам, чем обитателям средней полосы России, делали его похожим на итальянца.

– Ну как там мои банковские дела? – спросил он у Полины.

– Я документы готовлю, но, думаю, за сегодня не успею. Завтра суббота, я в офисе не появлюсь, может, подъедешь ко мне домой, я тебе к подъезду вынесу документы. Буду сегодня весь вечер с ними разбираться, – предложила она. На том и договорились. Летом сидеть в конторе не особо хочется, поэтому Полина постаралась быстрее покончить с текучкой, потом прихватила с собой папку с документами Осипова и вышла на улицу. После помещения, охлажденного кондиционером, жара просто ударила в лицо, тело тут же покрылось испариной. Пока она шла до машины мимо рекламных постеров, на которых улыбчивые девушки пили минеральную воду, ей жутко захотелось пить – именно такую газированную ледяную воду. В машине валялась бутылка, но ее содержимое на летнем солнце превратилось в неприятную тепловатую жидкость, отдающую пластиком. В ближайшем магазине Полина купила воду из холодильника и залпом ее выпила, аж голову заломило.

Вечером, сидя за компьютером и работая над документами, она почувствовала, что горло стало неприятно ныть, а уже к ночи казалось, что в него будто вставили нож – такая была боль. Полина поплелась к аптечке, взяла градусник и прилегла на диван, ее знобило. Градусник показал неутешительную картину – температура поднялась до 39 градусов. Заставив себя прополоскать горло, она выпила жаропонижающее и заснула прямо там, где меряла температуру.

Наутро ангина приковала ее кровати.

«Как тяжело болеть одной, – подумала она и на нее накатил какой-то безотчетный страх. – А вдруг я тут помру, и никто не узнает? Пролежу в этой жаре, неизвестно сколько, пока мама не позвонит спросить, как дела, или пока Алина не приедет на каникулы. Превращусь тут в ужасный труп».

От этих мыслей она поежилась, но приказала себе не раскисать. Встала, на шатающихся ногах дошла до кухни, выпила чая, просто плеснув вчерашнюю заварку и остывшую воду из чайника. Потом ее сморил тягучий болезненный сон. Из него Полину выдернул телефонный звонок:

– Полина, привет, я подъехал. Спустись вниз, вынеси документы, жду тебя в машине. – В трубке звучал бодрый голос Антона.

Она попыталась ответить, но получилось не с первого раза – сначала она только что-то прохрипела в трубку:

– Я заболела. Документы сделала, но спуститься сил совсем нет. Может, поднимешься и сам заберешь? Четвертый этаж, квартира 77.

Дверь была открыта, Антон толкнул ее и вошел в прихожую. Крикнул в пустоту:

– Я вошел, дверь была открыта.

– Проходи, я в гостиной, – раздался слабый хриплый голос.

На диване лежала гора из одеял, из-под которой еле виднелась взлохмаченная голова.

– Документы в комнате, где компьютер, в красной папке. Если не трудно, захвати там покрывало, накинь на меня, – проговорила Полина, стуча от озноба зубами.

– Ну тебя и колбасит. Я сейчас. – Молодой человек скрылся, затем вернулся с пледом и накинул его на больную. Он видел, как под толстым слоем одеял ее бьет крупная дрожь: все это тряпичное сооружение ходуном ходило от трясущейся женщины.

– Слушай, давай вызовем врача. Что-то ты меня пугаешь, – сказал Антон.

– Может, не надо? – В ее голосе прорвалась какая-то детская нотка, в которой читался страх маленькой девочки перед людьми в белых халатах, уколами и процедурами.

– Наверное, все-таки надо. Куда звонить-то? – 26-летний Антон никогда не сталкивался с врачами, последний раз он болел в школе.

– Я не знаю, – ответила Полина, которая привыкла переносить простуды на ногах, а врача вызывала только дочке из детской поликлиники.

– Тогда позвоню в «03», – ответил мужчина.

У Полины больше не было сил что-то отвечать и решать, она ничего не ответила и как сквозь вату слышала, что Антон с кем-то разговаривает по телефону.

– Слушай, может мне посидеть, пока не приедет «скорая»? – спросил он.

Ей было так страшно сейчас остаться одной, что она наплевала на все условности: ведь Антон ей был только клиентом, которого она не могла назвать даже приятелем, да он был просто мальчишка – человек совсем другого круга и интересов.

– Как знаешь, – слабо ответила она.

Антон примостился в кресле, пока ждал бригаду. Перебирая бумаги из папки, он чувствовал в комнате едва уловимый запах глаженого белья и каких-то сухих цветов. «Откуда он мне так знаком?» – размышлял он, пытаясь вглядываться в цифры, но сосредоточиться не удавалось. «Так это у бабушки на веранде так пахло в деревенском доме, где мы с Машкой на летних каникулах целовались», – внезапно вспомнил он. И тут же приятная юношеская подсказка памяти как-то неуловимо подхватила его. Теперь обстановка в комнате у Полины и сама хозяйка квартиры казались ему милыми и такими родными. Ему захотелось сесть на край дивана и заглянуть под груду одеял.

Он отогнул край покрывала: на него смотрели яркие голубые глаза, горящие лихорадочным блеском высокой температуры, щеки Полины пылали, что придавало ее лицу какую-то болезненную привлекательность.

«А она ничего», – вдруг подумал Антон, и ему стало как-то не по себе.

– Холодно, – прошептала Полина.

«Скорая» приехала, поставила жаропонижающий укол. В больницу Полину забирать не стали, подсказали, как вызвать врача на дом. Удивляясь сам себе, Антон сказал, что посидит еще, пока не упадет температура. Врачи уехали, и он опять остался один в этой незнакомой, но такой загадочной и милой квартире. Он сидел и ни о чем не думал, ему вдруг удалось остановить повседневный бег мыслей, забот, хитроумных планов. Одеяло на диване пошевелилось.

– О боже, так жарко, – внезапно сказала Полина и сдвинула с себя кокон пледов и покрывал. Она была мокрая, как мышь, сквозь белую свободную майку просвечивали соски.

– Антон, мне лучше, спасибо, что посидел. У тебя, наверное, дела, можешь идти, – сказала женщина, откинула со лба мокрую прядь и облизнула сухие губы.

– Можно мне остаться? – вдруг ответил парень.

– Зачем?

– Не знаю, ты красивая, – он пересел на край дивана и обнял ее.

Ослабленная температурой, Полина не могла призвать свое благоразумие, которое бы напомнило ей, что Антон – клиент, и, самое главное – он младше ее на 14 лет.

Он поцеловал ее в сухие горячие губы, затем провел по спине ладонью, и женщина отозвалась слабым стоном – то ли болезненным, то ли страстным. А потом скинула с себя остатки одеял.

Когда стемнело, Антон вышел из подъезда во двор. Горели фонари. Откуда-то издалека он слышал смешки и хихиканье на скамейке.

– Н-да, – довольно громко сказал он вслух и пошел к машине. Парень не мог себе объяснить, что нашло на него в квартире бухгалтера Полины, но в теле ощущалась приятная легкость, захотелось сделать что-то хорошее. Он сел в машину, выехал на освещенный проспект и нажал на педаль газа. Как ребенок, он радовался реву двигателя и скорости. Хотелось наддать еще.

3.

– Ну, мать, ты даешь! Заболела среди лета, – прогремела в трубку Вера, подруга Полины, – это ты так день рождения отметила?

– Да холодной воды напилась. – Полине казалось, что все, кто бы ей ни позвонил, теперь знают ее неудобную тайну, как будто она просачивалась к ним сквозь трубку.

– Я к тебе зайду вечерком, чаю вместе попьем, поболтаем.

«Лучше не надо!» – пронеслось в голове у Полины, но в трубку она сказала:

– Конечно, приходи.

Она лежала на диване, щелкала пультом от телевизора и ужасно боялась телефонных звонков. Ей одновременно и хотелось, чтобы позвонил Антон, и нет.

«Как так получилось? – задавала она себе вопрос и не могла на него ответить. – Он в женихи дочке годится, а не мне. Хоть бы он больше не звонил, ну что я ему скажу?»

И тут же предательский внутренний голос говорил ей: «А с чего это ты взяла, что он тебе будет звонить? Ты для него почти мамочка, нашло что-то на парня, ты была слаба, он запутался – вот и вышла неувязочка. У него молодых подружек целая куча, ты-то тут при чем?»

На город постепенно опускался летний вечер. Полина развлекалась тем, что читала завалявшийся детектив. Зазвонил домофон, она спустила ноги с дивана, нащупала тапки и прошлепала к двери. Была уверена, что это подружка Вера, но мимоходом все равно взглянула в зеркало в коридоре: растрепанные волосы, круги под глазами – болезнь пока не отпускала, есть ей не хотелось совершенно. «Зато еще больше постройнела», – решила Полина.

– Так, давай-ка ложись в кровать, а я сама на кухне похозяйничаю, чаем тебя напою. Прихватила с собой травки какие-то, мама их собирает. Сейчас тебя лечить будем, – говорила Вера, моя руки.

– Как знаешь. – Полине было приятно побыть больной, так давно за ней никто не ухаживал. После развода с мужем в семье она была самая сильная – опора, мужик, в общем. Она никогда не позволяла себе расслабляться. Дочка всегда знала, что за мамой она, как за каменной стеной, поэтому порой капризничала, а Полина была снисходительна и великодушна. Очень редко, когда рядом никого не было, сквозь эту внешнюю оболочку прорывалась слабая женщина, как тогда, когда она в одиночестве отмечала свое сорокалетие. Только в такие моменты она позволяла себе вспомнить, что можно быть хрупкой и слабой. Да вот еще болезнь разрешила Полине расслабиться.

«Молодец, дорасслаблялась, – подумала она, пока Вера возилась на кухне, – надо тебе это все было? Мужика давно не было? Дура – вот ты кто!» Она ругала себя за Антона, а сама покрывалась румянцем, отнюдь не связанным с высокой температурой.

– Пошли, все готово, – позвала ее Вера.

Выбравшись из кровати, Полина с удовольствием зашла на кухню, где пахло душицей, ромашкой, корицей и еще какой-то сладкой травой. На столе стоял заварочный чайник, на тарелку были сложены булочки.

– Вот твои любимые – с корицей, после работы в пекарню забежала, – сказала Вера.

– Спасибо. Ну, рассказывай, что там на улице творится, чем народ живет? – спросила Полина.

– Да ничего особенного. Лето, все гуляют, развлекаются, ты тут одна болеешь, наверное. Давай выздоравливай, тебе тоже давно пора завести отношения. Алинка уехала учиться, ты теперь вольная птица, и о своей личной жизни тоже нужно подумать, – улыбнулась Вера. – Тут один мужчина хороший есть на примете: солидный, наш ровесник, разведен. Надо вас познакомить.

– Ты же знаешь, как я к этому отношусь, – улыбнулась Полина, а про себя подумала, что от описания «солидный разведенный ровесник» ее тошнит.

Вдруг опять запищал домофон.

– Ты кого-то ждешь? – спросила Вера.

– Вроде нет, – ответила Полина, и ее сердце ушло в пятки. Она пошла к двери.

– Это Антон, – услышала она в трубке домофона.

Первым ее порывом было ответить: «Уходи». Но она сдержалась, ей показалось, что это будет выглядеть глупо, по-девчачьи. Поставить точку с Антоном лучше в личном разговоре, решила она. Но сейчас этого сделать не получится, ведь в гостях была Вера. «Боже, что она подумает», – мелькнуло в голове, и она нажала кнопку, впуская парня.

Полина задержалась в коридоре, чтобы встретить его и предупредить, что она в квартире не одна. Свет не включала и стояла в полумраке.

Ее сердце глухо стучало в груди, уши и щеки горели. Дверь с шумом открылась, Антон шагнул в проем.

– Привет, вот зашел тебя проведать. Как ты? – сказал он и тут же уловил все тот же травяной дух, от которого у него все сладко сжалось внутри.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.