Макар Дримчуков
Через преступление к мечте

Глава 1. Не останавливайся

Мы что есть силы бежали по дороге, вокруг был настолько дивный пейзаж, просто находка для фотографа. Справа шумел залив, укрытый лунным светом, а слева простиралось бескрайнее поле, уходящее за горизонт. По самой береговой линии шла дорога, которая вела к зданию, похожему на средневековую крепость. В данный момент оно охвачено пожаром, и с минуты на минуту туда должны прибыть пожарные расчёты и полиция. Нам нужно торопиться, сейчас нас хорошо видно с любой точки в округе. Нам лишь нужно было добраться до одного-единственного дерева у дороги, до которого сейчас немногим меньше одной мили.

Пробежали мы уже примерно столько же, охрана не сразу опомнилась, поэтому у нас оставалось ещё в запасе время. Стив бежал чуть впереди меня, его босые ноги уже были сбиты в кровь об асфальт, но он не останавливался. Мои силы почти на исходе, я старалась об этом не думать, ведь это наш единственный шанс. Ноги от усталости стали ватными, я почти их не чувствовала, дыхание сбилось, но я пыталась держаться. Я даже не заметила, как оступилась и приземлилась коленями, которые были едва прикрыты летним платьем, на асфальт. Стив, увидев, что я упала, подбежал ко мне и, схватив за руку, попытался поднять.

– Мэгги, вставай! – обратился он ко мне.

– Я не могу!

– Можешь! Поднимайся, ещё чуть-чуть! Бежим, не останавливайся! – Стив помог мне встать и, взяв за запястье, буквально поволок за собой. С трудом, но мы добрались до дерева.

– Где? Я не вижу! Под камнем вроде должен был быть! – крикнул он. – Нашёл!

Стивен, откинув камень в сторону, вытащил слегка присыпанный землёй металлический кейс.

– Она здесь где-то должна быть? – обернувшись на меня, спросил он.

– Да, где-то там.

– Вот она! – Он вытащил из кейса Библию. Также достал старую потёртую кожаную куртку, которую тут же накинул на свой обнажённый торс.

Я взглянула на свои колени – они были сбиты, и кровь, смешиваясь с грязью и пылью, стекала вниз. Глаза мне стали застилать слёзы, и я, чуть не рыдая, сказала:

– У нас не получится!

Стив подошёл ко мне, обнял, мой подбородок уткнулся в его плечо, и он произнёс:

– Разве у нас когда-то что-то не получалось? – Он взял меня ладонями за щёки и, глядя прямо в глаза, шёпотом добавил: – Мы почти у цели, паром будет через несколько дней.

– А если мы не успеем?

– Мы успеем… И отправимся на нём туда, куда хотели. Теперь у нас есть всё, чтобы то, о чём мы всегда мечтали, сбылось.

– Их люди уже в городе, я сегодня в новостях слышала. Сопротивление не справилось.

– Это неважно, мы же не военные.

– Да, но наши лица крутили по телеканалам, нас каждая собака в округе уже знает, наверное.

– Не преувеличивай, у людей другие заботы. Возможно, в мирное время это стало бы событием, которое все обсуждали бы, но сейчас война полным ходом идёт, это уж куда более подходящая для волнения и обсуждения новость, чем какие-то подростки. Ладно, всё, нет времени, обсудим это позже.

Стивен устремил взгляд вдаль.

– Здесь же дорога делает крюк, получается. Да?

– Да, – ответила ему я.

– Через поле будет короче, и мы не будем на виду.

– Да, но как ты босиком пойдёшь по сухой траве? Она тебе все ноги изрежет, и вообще…

Стивен, дав мне договорить, приставил к моим губам указательный палец.

– Слышишь? – шёпотом спросил он.

Я в ответ покачала головой, давая понять, что ничего не слышу.

– Сирены, – добавил он.

Я прислушалась и услышала приближающийся гул сирен. На дороге был небольшой овраг, поэтому и они нас, и мы их не видели. Зато мы могли услышать, что они приближаются. Ещё несколько месяцев назад я и представить себе не могла, что их звук будет у меня вызывать мурашки от ужаса по всему телу.

В городе, где я провела большую часть своей жизни, они вообще воспринимались как фоновый шум или тиканье часов в комнате, в какой-то момент ты просто перестаёшь это слышать. Для мегаполиса это норма: постоянные сирены, гул машин и непрекращающаяся суета. Но сейчас же всё изменилось. Последнее время звук сирены вызывает у меня лишь выброс адреналина в кровь из-за страха.

Стив схватил меня за руку, и мы побежали к небольшой насыпи у дороги. Мы легли на землю, он сверху накрыл меня курткой. Мы, затаив дыхание, стали ждать. Сердце отбивало такую чечётку, что ей позавидовал бы даже Майкл Флэтли.

Стив прижал меня к себе, страстно поцеловал. Адреналин с выброшенными в кровь эндорфинами слились в единое целое, такого эффекта не даст ни один наркотик в мире.

По дороге пронеслись машины, гул сирен стал отдаляться.

– Бежим, – прошептал мне на ухо Стив.

И мы, собрав все оставшиеся силы, побежали через поле. Через какое-то время впереди показались огни заправки, она-то нам и была нужна. Когда мы были от неё совсем близко, Стивен остановил меня.

– Стой, нужно отдышаться сначала и как-то хоть чуть-чуть привести себя в порядок.

– Это будет весьма сложно, учитывая, что мы все в пыли, а у тебя ноги в крови к тому же.

– Неважно, говорить буду я. Если тебя о чём-то спросят или как-то обратятся, старайся отвечать односложно и без подробностей.

– Я постараюсь.

Мы вышли на трассу футов за 500 от заправки, чтобы нас заранее никто не обнаружил. Она стояла на развилке, вправо уходила дорога, ведущая к заднею, от которого мы убегали, а прямо дорога вела к небольшому и ещё мирному городу – Крескоту. Туда нам и нужно, до него было больше ста миль, и пешком уже не добраться.

Стив крепко взял меня за руку, и мы пошли в сторону заправки. Когда мы приблизились и на нас стали падать лучи света здешних, пусть и старых ламп, я поняла, что мы измазаны в пыли гораздо больше, чем мне казалось изначально.

Он увидел, что я стала нервничать, крепче сжал мою руку и полушёпотом, слегка наклонившись ко мне, сказал:

– Всё нормально.

Я одобрительно кивнула в ответ и, чтобы хоть чуть-чуть отвлечься от неприятных мыслей, что так и лезли в голову, решила осмотреться по сторонам.

Это была классическая старая заправка, которую явно когда-то пытались ремонтировать, но это не особо помогло. Большая бетонная плита, которая стояла на двух, будто металлических ножках, они держали её над землёй. Между металлическими столбами располагались две заправочные колонки годов так восьмидесятых. Чуть дальше за ними были окошко кассы и небольшая прозрачная дверь, за которой, вероятно, располагался магазин.

Мы вошли внутрь. Это был привычный для провинциальных заправок мини-маркет. По правую сторону несколько рядов с разного рода продуктами, которые хорошо подходят для небольшого прикуса во время длительного переезда. За ними стояли холодильники с газировкой. По левую сторону была небольшая стойка, на ней автомат, который делает кофе, а на электрогриле крутились сосиски для хот-догов.

За стойкой сидел полноватый мужчина в белой футболке, его было практически не видно. Когда мы вошли, он даже не посмотрел в нашу сторону, он, не отрывая глаз от телевизора, обратился к нам:

– Кофемашина не работает.

Стив шёпотом сказал мне:

– Идём.

Мы подошли ближе к стойке, мужчина продолжал смотреть в небольшой переносной телевизор, там как раз показывали новости, которые он так увлечённо слушал.

– Отряды, которые называют себя Сопротивлением, продолжают сдерживать правительственные войска. На штурм рубежа сейчас брошены все силы. Правительство считает эту точку приоритетной. С места событий детальнее расскажет наш корреспондент. Эрл, тебе слово.

– Спасибо, Сьюзен. Как вы можете видеть, сюда сейчас стягиваются все силы Сопротивления. Теперь это уже не просто какие-то разрозненные группы вооружённых людей, как это было ещё совсем недавно, – здесь они объединяются в настоящую армию. Мы встретили тут и ветеранов прошлых войн и совсем молодых людей, которым на вид немногим больше восемнадцати, но они уже готовы вступить в бой с правительственными войсками. С некоторыми сопротивленцами нам удалось пообщаться. Вот что они говорят, прямая речь:

«Когда было голосование, мы лишь хотели, чтобы нас услышали! Лендерсон был нашим кандидатом, который абсолютно честно победил на выборах, но у нас этот выбор отобрали. Они списывают всё на каких-то сумасшедших, которые на него напали, но мы все прекрасно понимаем, кто это сделал. Те набитые жадностью и деньгами мешки, которые засели в правительстве сейчас. Они просто не могли допустить его победу, а когда поняли, что проиграли, совершили то, что совершили. И теперь хотят сидеть у власти ещё несколько лет, если не вечно. Они отстаивают лишь права таких же, как они, а на нас, простых людей, им наплевать! Мы пытались с ними поговорить, они не хотели нас слышать. А теперь называют бандитами и бросили на нас армию. Вот здесь, буквально в двухстах пятидесяти милях отсюда, вчера они убили семнадцать наших ребят. У них даже экипировки не было, только джинсы, футболки и автоматы. Они их расстреляли из боевых дронов. Они боятся подходить к нам ближе, потому что наши парни воюют за свои семьи и будущее, а их армия воюет за деньги…»

– Извините, – обратился Стив к мужчине за стойкой.

Тот, наконец, оторвался от телевизора и окинул нас взглядом. Наш внешний вид явно ввёл его в ступор, он даже на секунду впал в ступор и не знал, как реагировать. Но спустя секунд пять молчания всё-таки ответил:

– Вы откуда такие красивые?

– Мы из Вармонда…

Мужчина его перебил и, не дав договорить, переспросил:

– Из Вармонда… Так вы беженцы?

Стив всегда говорил, что для того, чтобы обмануть любого человека, много усилий не требуется. Дай человеку отправную точку, а дальше он всё сам за тебя придумает. Тебе лишь остаётся подыграть его фантазиям, в которые он уже сам верит, ведь это именно его легенда, в которой всё логично. Так было и сейчас. Увидев нас, благодаря информационному полю, которое вокруг витало, он пришёл к выводу, что мы беженцы. Начни это рассказывать мы, у него тут же появился бы десяток вопросов. Например, как мы, якобы беженцы, оказались здесь, за сотни миль от Вармонда, который уже как месяц под правительственными войсками, босиком, без денег и без машины. Но так как он сам это придумал, легенда казалась ему вполне логичной и убедительной.

Стивен положил на стойку Библию и обратился к мужчине:

– Вы ещё раз извините, у нас совсем мало денег, нам ничего не нужно, только стаканчик воды. Можно из-под крана.

– Конечно. У меня здесь кулер служебный есть, сейчас я вам налью, ребята. Вам тоже, мисс? – обратился он ко мне, я утвердительно кивнула в ответ.

Мужчина тяжело, из-за своей комплекции, встал из кресла и вздыхая пошёл в каморку к кулеру.

Стивен поднёс руку к Библии и думал было её открыть, но тут по окну блеснули фары. К колонке подъехала машина.

– А нам сегодня везёт. Взгляни, это же «Кадиллак Эльдорадо», года так 1973, если не ошибаюсь, да ещё и с откидным верхом. На нём и поедем.

В помещение вошёл парень лет двадцати пяти на вид. На нём были тёмные джинсы, синие кеды и ярко-оранжевая футболка. Была она такого ядрёно-кислотного цвета, что первым делом бросалась в глаза. Он подошёл к стойке. Стив, не дав ему ничего сказать, произнёс:

– Тут, сказали, какие-то проблемы. Пойдите другой пистолет возьмите.

Парень как-то пренебрежительно взглянул на нас и направился к выходу. Буквально только его нога оказалась за дверью, из каморки показался мужчина с двумя стаканами воды в руках. Вид на улицу ему загораживали многочисленные рекламные вывески, наклеенные поверх окон, и стенды со жвачками. Тем временем парень подошёл к машине и вынул пистолет из бака.

Мужчина поставил на стойку два стакана воды. Стив, сделав вид, что берёт один из них, намеренно толкнул его вперёд. Вода из стакана разлилась на стойку и на телевизор. Мужчина тут же принялся его переставлять, а Стив, сделав виноватый голос, извиняться.

Парень вставил в бак другой пистолет и направился в нашу сторону.

– Извините, мы все на нервах, – произнёс Стив.

– Да я понимаю всё, – ответил мужчина, пытаясь спасти телевизор, который тут явно был его единственным развлечением. Он повернулся к нам спиной, поставил его на стул, на котором до этого сидел, и стал тянуться за салфетками.

– Чёрт, таблетки, которые я хотел запить, в машине остались. Я сейчас, – сказал Стив, схватил Библию со стойки и быстрым шагом направился к двери, пытаясь опередить парня, который должен был сюда зайти.

Последнее, что я увидела, как Стивен, прихрамывая из-за стёртых об асфальт и исколотых сухой травой ступней, буквально выбегает из магазина. Он вышел навстречу тому парную, окликнул его, у них произошёл небольшой диалог, и они вдвоём отправились в сторону машины.

– Как же вас занесло-то в эти края? Есть же вроде лагеря какие-то специальные для беженцев. Родственники у вас тут, что ли? – обратился ко мне мужчина, обтерев телевизор салфетками.

– Да, – ответила я. – Бабушка.

– Где? В Крескоте?

– Да.

– Ну тогда вам недалеко осталось ехать.

Я перевела взгляд на улицу. Около машины никого не было.

– Вообще, места тут, конечно, глухие. Вблизи вон только поля да тюрьма. Там сегодня что-то случилось, видимо. Пожарные туда поехали, да ещё и в компании копов. Может, диверсанты правительственные чего наделали, я слышал, они тут в окрестностях орудуют. А там ещё, в этой тюрьме, наши вроде как содержат сейчас пленных.

– Не знаю, – ответила я, – по дороге мы никого не видели, всё вроде спокойно было.

– Вот это доля на ваши судьбы молодые выпала. Тебе вот сколько? Лет двадцать от силы? – спросил у меня мужчина.

Я перевела на него взгляд и ответила:

– Двадцать два.

– Да? Выглядишь моложе. Ты как дочка моя, она старшеклассница, поставь вас рядом, подумал бы, что одногодки.

– Понятно.

Я снова перевела взгляд на улицу. Сюда уже направлялся Стив. У него на ногах были синего цвета кеды, а под курткой оранжевая футболка. В руках он держал Библию.

– Я вот за дочь переживаю. Хоть бы до нас вся эта война не дошла, – продолжил мужчина. – Дети войну видеть не должны.

В помещение вошёл Стив и, подойдя к стойке, достал бумажник из кармана куртки.

– Нам бы, наверное, всё-таки заправиться, а то мало ли, дальше заправок не будет, да? – спросил у меня Стив.

– Наверное, – ответила я, а мужчина продолжил:

– Ближайшая заправка дальше только в Крескоте.

– Ну тогда нам на все, – сказал Стив и положил на стойку несколько банкнот.

Мужчина стал возиться с кассовым аппаратом. Я взглянула на Стива, он одобрительно мне кивнул, давая понять, что всё в порядке.

Мы попрощались с мужчиной и направились к машине. Стив достал пистолет из бака, повесил его на колонку и сел за руль. Я села на пассажирское сиденье. Стивен положил Библию под лобовое стекло, вставил ключ в замок зажигания, и мы стали медленно отъезжать от заправки.

Я обернулась назад – на заднем сиденье лежал без сознания тот парень.

– Пришлось позаимствовать у него кеды, почти мне по размеру, и футболку. Там, кстати, на заднем сиденье сумка. Посмотри, может, там ещё какие-то вещи.

Я вытащила из-под парня сумку, в ней была кипа каких-то проводов и непонятных приборов.

– Нет, вещей здесь никаких нет, только провода вон какие-то.

– Что за провода? Дай гляну.

Стив вытащил из сумки провод, помял его в руках и сказал:

– Отлично, довольно длинный и плотный. Вон впереди, видишь, лесок небольшой. Привяжем его там к дереву и бросим.

– Как?

– Обычно, а ты предлагаешь его с собой таскать?

– А если он там замёрзнет насмерть?

– Разная херня в жизни случается, может, замёрзнет, а может, и нет.

Мы остановились около небольшой рощи.

– Действовать нужно быстро, стоящая среди ночи на дороге машина внимание точно привлекает. Я его сейчас тащу и там, подальше от дороги привязываю. А ты пока посмотри, что в багажнике, а то вдруг сопротивленцы остановят, чёрт знает, что он там везёт.

Стив взял Библию и положил мне её на колени.

– Если что, знаешь, что делать, но лучше, чтобы делать ничего не пришлось.

Он меня поцеловал, взял провода, вышел из машины и поволок этого парня в рощу. Я тоже вышла из машины, оглянулась по сторонам – никого в округе не было. Открыла багажник – он был забит чем-то непонятным. Тоже какие-то провода и маленькие электронные приборы. Я подошла к пассажирской двери и стала осматривать салон. Под задним сиденьем валялся фонарь. Взяв его, я подошла к багажнику снова. Было неудобно одновременно держать фонарик и Библию, поэтому я взяла её подмышку и, подсвечивая себе фонариком, старалась понять, что лежит в багажнике. Из чащи вышел Стив, куртка у него снова была надета на голое тело.

– Иди сюда! – окликнула я его. – Смотри, что это.

– Ну-ка посвети, – Стив стал рассматривать небольшие приборы. – Похоже на метки для дронов. Такие ставят, чтобы дроны на них ориентировались, – сказал Стив.

– В каком смысле? – спросила я.

– Грубо говоря, ими отмечают цели, по которым непилотируемые дроны потом будут наносить удар. Нужно всё это добро выбрасывать, а то сопротивленцы быстрее ментов нас посадят или сразу убьют.

Мы быстро перетащили всё это в лес и бросили около парня, затем ещё раз осмотрели багажник и салон и отправились дальше.

– Он жив? – спросила я.

– Жив, я проверил.

– А если его найдут, а по его следу и нас?

– Если и найдут, то, во-первых, мы уже будем в Крескоте. А во-вторых, с таким барахлом ему вряд ли кто-то поверит. Мы, считай, сейчас для сопротивляющихся вообще полезное дело сделали, хоть и не специально.

– А мужик с заправки? Он так настойчиво со мной говорил, про дочь что-то рассказывал.

– Не переживай. Он тут сидит один, трасса вон почти пустая, нужно же с кем-то хоть изредка говорить. Хотя, конечно, туда про нас пойдут первым делом спрашивать. И что он сразу скажет? Была девушка с белыми волосами и парень в кислотно-оранжевой футболке. Это старый приёмчик, которым ещё разные уличные разводилы давно пользовались. Надеваешь яркую футболку, странную обувь или клеишь пластырь на нос, и жертва запоминает только это, как главную примету, не обращая внимания на другие детали.

– Мы сейчас, получается, в Крескот, оттуда в Фонфорд, забираем…

– Да, забираем всё, что нам нужно, и на паром, а там свобода и прощай эта ужасная страна.

Стивен меня поцеловал и повернул ручку радио. Ловила станция, по которой передавали новости.

«Мы задерживаем наступление. Они бросают против нас все силы, но мы сопротивляемся и будем сопротивляться, потому что это долг каждого из нас…» – стало доноситься из колонок.

– Сопротивление захватило радиостанцию? – спросила я.

– Наверное, – ответил Стив и выключил радио. – Хрен с ними, достали уже.

– Я в новостях слышала, что правительство около Фонфорда. Мы можем не успеть.

– Успеем, не переживай. Я даже не обратил внимания, – ответил Стив, – смотри, какая здесь старая магнитола, ещё кассетная. Кассета, кстати, внутри есть.

Он нажал кнопку «плей», и из колонок заиграла песня «For The Love of the Game» группы Pillar.

– Чёрт, а у этого парня хороший музыкальный вкус, – сказал Стив.

– Был… Возможно, – добавила я.

– Возможно, и был, но это неважно. Вон, взгляни, важно, – Стив кивнул головой вперёд, – уже виднеются огни Крескота.

Глава 2. Я была вынуждена вернуться

Возвращаться в места, где ты провела всё детство, всегда приятно. Интересно взглянуть, как изменилось всё вокруг, пока тебя здесь не было. Посидеть на скамейке, где ты в детстве что-то обсуждала с подругами. Посетить так называемые «места своего детства». Это приятно, но ненадолго, потом тебе всё же хочется вернуться обратно, в ту жизнь, из которой ты сюда приехал. К сожалению, эта история не про меня. Я возвращаюсь сюда, в город Мэйвард. Здесь я жила, казалось бы, не так давно, но будто, что это было в прошлой жизни. Конечно, когда живёшь в большом мегаполисе, таком как Хинфилд, хотя бы один год, тебе кажется, что другой жизни не существует. И когда говорят, что нужно уехать обратно, тебя будто выбрасывают из жизни. Так произошло со мной. Вообще, я не люблю поезда, но в том, котором я ехала сюда, с удовольствием провела бы ещё несколько суток, а возможно, и недель, лишь бы оттянуть момент, когда я окажусь здесь.

Всё это, конечно, можно было бы пережить, но к этому добавляется ещё тот факт, что жить мне теперь придётся с матерью, с которой я виделась и общалась в последний раз в десять лет, когда отец меня забирал с собой в Хинфилд. Он мне рассказывал, что мама когда-то была хорошей, но хорошей я помню её только в его рассказах, все эти события были, видимо, ещё до моего рождения, поэтому я их не помню. Зато отлично помню, как мать беспробудно пила, пока отец был на работе, но, когда он ещё был в Мэйварде, когда ему предложили более хорошую должность и он уехал в Хинфилд, и я осталась с матерью один на один, а её больше было некому контролировать, вот тут-то и проявилась её настоящая материнская любовь и забота.

Трезвой я её не видела никогда, совсем никогда, если даже попытаться вспомнить день, когда она была в адекватном состоянии, ничего не выйдет. Она пропивала все деньги, которые ей высылал отец. Мне приходилось буквально ходить в изношенных вещах и дырявых кроссовках в школу. Ещё позже к ней стал захаживать Митчелл. Мать почему-то предпочла жить с ним, перебивавшимся случайными заработками и неслучайными мелкими преступлениями, вечно небритым и немытым пьяницей, а не с отцом, интеллигентным и всегда спокойным мужчиной, который всегда был добр с ней и со мной. Он делал всё, чтобы обеспечить семью, иногда даже наплевав на себя, он нёс всё в семью и хотел, чтобы мы жили счастливо. Всё это моей матери было не нужно, её интересовала только бутылка.

Даже не верится, что я сейчас снова её увижу. Перед моим приездом мы созвонились, она сказала, что встретит меня на вокзале. Я прождала её там несколько часов, но она так и не появилась. Благо у меня остались небольшие накопления, поэтому я смогла вызвать такси.

Пока мы ехали к месту, которое мне теперь снова придётся называть домом, я только и смотрела в окно. Повсюду старые ветхие дома, мусор, грязь на каждом углу и снующие всюду люди, со взглядом, в котором читалась в лучшем случае безнадёга, а в худшем – озлобленность и агрессия.

Здесь мне теперь придётся провести, по крайней мере, один год, потом я надеюсь отсюда вырваться обратно.

В машине играло радио, по которому передавали актуальные новости.

– Джонсон в своём последнем обращении к народу заявил: «Я и моя партия всегда были и будем на стороне народа, простого народа! А все эти утки, которые про нас запускают всякие проходимцы вроде Лендерсона, это всё наглое враньё! Он заявляет, что мы думаем о нашем собственном обогащении и заботимся только о богатых! Все мои декларации в открытом доступе. Смотрите, читайте. Я небогат и таким никогда не был, более того, я к этому никогда и не стремился. Все годы, что я у власти, я только и делал, что тратил всё своё физическое и моральное здоровье на то, чтобы сделать жизнь граждан нашей страны лучше, и это подтверждает всё, что мы делаем и будем делать дальше. Мы продолжим намеченный курс, ведь я уверен, что в день голосования люди выберут реальные дела, а не наглую ложь, которую льёт в уши избирателям Лендерсон… Он рассказывает о коррупции, но не приводит никаких доказательств. Где они? Покажите, что я и у кого украл! Благосостояние граждан во всех регионах растёт и будет расти, это я лично вам обещаю, и я уже исполняю обещания!»

Но я особо не вслушивалась, что там говорят и что вообще происходит. Я думала лишь о том, как бы ещё хоть на мгновение отдалить момент встречи с матерью.

Такси остановилось около места, где я раньше жила. Небольшой ветхий домик с отдельной комнатой на втором этаже. Когда-то это была моя комната. Там я запиралась, пытаясь спрятаться от всего того, что ежедневно творилось на первом этаже, от криков, пьянства и скандалов.

Вокруг дома когда-то даже росли цветы. По соседству жила старушка, сейчас уже даже не припомню её имя, она всегда ухаживала и за нашим мини-палисадничком. Я взглянула на дом, где она живёт, там явно давно никто не появлялся. Сейчас же ухаживать за всем этим стало, видимо, некому, поэтому дом окружали какие-то сорняки, он тоже выглядел словно заброшенным.

Собравшись с силами, я всё-таки подошла к двери и нажала на кнопку дверного звонка. Подождав несколько секунд, позвонила в дверь ещё раз.

Мне хотелось бы, чтобы сейчас всё случилось как в красивых фильмах: я вернулась, а мать меня действительно ждала. Она всё переосмыслила, бросила пить и сегодня просто задержалась на работе, поэтому не успела меня встретить. А сейчас так долго не открывает, потому что была занята ужином, все её руки измазаны кремом, ведь она готовит мой любимый торт. Но, к сожалению, эта красивая история не про меня.

Дверь открылась, и я впервые за долгие семь лет увидела свою мать. Она родила меня в двадцать лет, значит, сейчас ей не должно быть и сорока, но выглядела она на все пятьдесят. Синяки под глазами, немытые несколько дней волосы. Надеты на ней были какие-то скорее лохмотья, чем одежда. И конечно же, от неё за версту разило алкоголем.

– Маргарет? – хриплым голосом произнесла она. – Ты же должна была приехать в выходные.

– Сегодня как раз последний день выходных, именно сегодня я и должна была приехать. Я тебе звонила, но ты не брала трубку. Я написала СМС, видимо, ты его тоже не видела.

– Ну да что уж теперь.

– Действительно.

– Проходи, располагайся.

Обстановка внутри дома была похожа на то, что кто-то надругался над твоими детскими воспоминаниями. Всё, как в детстве, только в блеклом цвете и покрытое слоем пыли.

– Моя комната, как и раньше, наверху? – задала я вопрос.

– Да, – мать ответила так, будто я не спустя семь лет приехала, а ходила в магазин за хлебом и вот вернулась. У неё не было ни вопросов, ни, в принципе, особого желания со мной разговаривать.

Я взяла чемодан, затащила его по лестнице на второй этаж и открыла дверь в свою комнату. Здесь всё было так же, как и в день моего отъезда, буквально и без преувеличения. Незастеленная кровать, открытые дверцы шкафов, внутри валяются вещи, которые мы с папой решили не брать тогда, и даже открытая раскраска на столе. При других обстоятельствах любого окутало бы приятное чувство ностальгии по детству или умиление, мол, мама сохранила здесь всё как в тот день, когда я уехал. Она меня так любит и так скучала по мне. Но это снова не моя история. Она просто даже и не заметила, что меня нет. Сомневаюсь, что с тех пор она вообще хоть раз сюда заходила. Надеюсь, этот год пролетит быстро, я поступлю в колледж в Хинфилде и всё вернётся на круги своя.

Я открыла окно, чтобы хоть как-то проветрить комнату, смахнула со стола пыль и стала разглядывать свою старую раскраску.

– Да, чтобы понять, что у ребёнка не всё хорошо, здесь и психолог не нужен.

Пролистав, я положила её на край стола. Обычно дети видят жизнь яркой и красочной, ведь у них нет особо никаких забот. Поэтому и рисунки или раскраски получаются красочными. Все эти домики яркого цвета, которых в жизни не бывает, фиолетовые зайчики, единороги с гривой в цвет радуги. Мои же детские рисунки были серыми и мрачными.

Я переоделась в домашнюю одежду, сходила умыться, ванная комната в этом доме была отдельным женским ужасом, заплела волосы в хвост, достала телефон и по видеосвязи набрала Элисон.

С Эли мы сдружились буквально с самого первого дня, как я переехала в Хинфилд. Как сейчас помню, в первый учебный день она, будучи тогда ещё совсем маленькой, подошла ко мне и сказала:

– Привет, я Элисон, я здесь самая красивая! Пойдём сядем вместе и будем дружить.

И, как это говорится, устами ребёнка глаголет истина, мы действительно сели вместе и стали лучшими подругами. Правдой оказалось и то, что Эли была самой красивой в школе, за ней буквально бегали все парни, а как она сама говорила, даже некоторые преподаватели заглядывались, чему я охотно верю.

После нескольких гудков Элисон ответила.

– Привет, Эли, – с улыбкой сказала я.

– Кто это мне звонит, моя любимая Марго. Ну рассказывай, как ты там? Как добралась? Я сама тебе не стала звонить, думаю, наберёшь. Как там встреча с матерью?

– Ой, даже не спрашивай, всё, как я и предполагала.

– Совсем плохо?

– Мы даже толком не поговорили, так, скорее поздоровались, и всё.

– А у меня для тебя ещё новости есть.

– Какие? Хоть что-то приятное, может быть?

– Если бы…

– Ну что там, говори…

– Мы сегодня были в ресторане нашем любимом…

– И?

– Видели там эту суку Стейси. Она там с тем парнем любезничала.

– С каким?

– Ну, помнишь, тот, что жил в соседней высотке.

– Нет.

– Да вспомни, мы его ещё с тобой обсуждали. Лет двадцать ему, с длинными, покрашенными в пепельный цвет волосами.

– А… Всё, вспомнила. И что?

– Так вот, Стейси с ним сидела, явно у них там не деловая встреча была.

– Ты думаешь?

– Я знаю. Так мило улыбаются парню только в одном случае… Да ещё и платье с таким вырезом надевают.

Эли, видимо, поняла, что после этих слов я совсем поникла, поэтому быстро решила сменить тему.

– Марго, ты сильно не загоняйся. Я, конечно, понимаю, что в такой ситуации это довольно сложно, но потерпеть нужно совсем чуть-чуть. Ты через год поступишь в колледж, я тебе, чем смогу, помогу.

– Ты-то поможешь, да, – усмехнулась я.

– Ты поняла, о чём я говорю. По предметам не подтяну, зато могу отца попросить, он точно не откажет. Я же тебе говорила, у него связи в колледже этом хорошие…

– Я помню, просто шучу, – ответила я.

– Ну вот, вернёшься обратно, вместе поселимся в кампусе, начнётся новая жизнь. Всё, что произошло, забудется, и потом вспоминать будешь это как страшный сон.

– Погоди, мне бы эту мою «новую жизнь» пережить.

– Всё, Марго, не раскисай. Давай отвлечёмся, поговорим о чём-то приятном…

Мы общались с Эли ещё где-то час, говорили обо всём по чуть-чуть. Но все мои мысли были заняты этой стервой Стейси. Мачеха тоже мне, на год старше, но мачеха. Как же я её ненавижу. Я отцу говорила, что от неё ничего хорошего ждать не стоит, но он думал, что всё это глупости. Думал, что у меня какая-то ревность, что ли. Думал, что мне кажется, мол, в лице Стейси он нашёл себе новую дочь. Убеждал меня всё время, что, несмотря на то, что мы почти ровесницы с ней, меня он любит как дочь, а её как супругу. Говорил, что Стейси для меня не станет, конечно, матерью, а вот старшей сестрой, о которой я всё время мечтала, определённо будет. И как всё вышло… Вышло всё так, как я и предполагала.

Попрощавшись с Эли, я легла в кровать и ещё долго ворочалась, не могла уснуть. Не столько даже от мыслей о том, сколько на меня уже свалилось, сколько от осознания того, что завтра меня ждут новая школа и новый коллектив. Новая для меня она, конечно, весьма условно, как и коллектив, ведь завтра я вернусь в класс, в котором отучилась два с половиной года. Думаю, что они меня ещё помнят, я-то их помню. Например, Трейси, мою самую первую подругу. Помню, как после занятий мы сидели в школьном дворе и играли в куклы. Я всегда играла за девочку, а она за мальчика. Мы тогда создавали вокруг двух кукол целый мир, представляли, где копии нас работают, в каком доме живут и на какой машине ездят. Всё-таки какие-то хорошие воспоминания о детстве в этих краях у меня есть.

Только вот прошло уже много времени, у них там в классе всё сложилось, все уже на своих местах. Как в любом классе, в любой школе. Тем более выпускном – там учатся уже не дети, а без пяти минут взрослые люди. Полностью состоявшиеся и сформированные личности. Со своими особенностями, со своими привычками и своими странностями. Не думаю, что влиться в такой коллектив будет просто, но хотя бы надеюсь, что они не примут меня в штыки как чужеродный организм.

Глава 3. Крескот

Усталость стала сказываться, и я немного задремала. Проснулась от нежного поцелуя Стива.

– Мэгги, просыпайся, мы почти на месте, – произнес он шёпотом, а затем снова поцеловал меня.

– Который сейчас час?

– Начало третьего примерно.

– Когда же мне, наконец, удастся нормально выспаться…

– Потерпи ещё чуть-чуть, мы почти у цели. Просто представь: потом будет всё, как мы мечтали. Мы с тобой вместе поселимся в небольшом домике на берегу океана…

– И там обязательно будет маленький бассейн на заднем дворе, – добавила я.

– Обязательно, – поддержал он, – это будет маленький уютный домик, с двумя спальными комнатами на втором этаже и большой гостиной, и кухней на первом. Ещё там точно должен быть…

– Погоди, а зачем две спальни? – перебила его я.

– Как зачем? Вдруг ты мне надоешь, так я от тебя в отдельную комнату съеду, – усмехнулся он.

– Дурак, – я толкнула его и улыбнулась в ответ.

– Шучу, как ты мне можешь надоесть, я же люблю тебя.

– И я тебя люблю, Стив, – сказала я, и наши губы вновь сплелись в страстном поцелуе. Такие моменты, несмотря на всю усталость и кучу проблем, свалившихся на нас, всегда возвращали меня к жизни. Они были словно глоток свежего воздуха, который давал мне силы двигаться вперёд.

– Дети, – сказал Стив.

– Что дети? – переспросила я.

– У нас же будет ребёнок, ему понадобится отдельная комната.

– Я бы так далеко не заглядывала.

– А почему нет?

– Хочется пожить для себя какое-то время, мы же совсем молодые ещё, какие дети?

– Я же не прямо сейчас имею в виду, а в будущем.

– Разве что только в будущем…

– Откроем неподалёку от дома небольшое кафе для туристов, где можно будет по пути или по дороге обратно с пляжа посидеть, выпить кофе со вкусным эклером.

– Да. Или выпить какой-то прохладный коктейль.

– Ещё там можно будет проводить разные тематические вечера, приглашать каких-то местных, не особо популярных артистов, чтобы по вечерам там была живая музыка или какие-то творческие вечера.

– Будет здорово…

– Ладно, – Стив хлопнул себя ладонями по коленям, – нужно двигаться. Дальше придётся без машины. Впереди могут быть какие-то посты сопротивленцев, а может, и полиция там где-то дежурит, пешком будет проще, если что, скрыться.

Стив взял в руки бумажник, который достался ему от владельца этой машины.

– Денег у него почти не было, но на автобусные билеты до Фонфорда должно хватить.

– Мы поедем на автобусе?

– Да, чтобы меньше привлекать внимания. С внешностью тоже придётся что-то делать. Тебе с твоими белыми волосами придётся попрощаться, нужно покрасить. В этот раз париком обойтись не выйдет.

– Ладно, что не налысо стричься, и то уже хорошо.

– А что, тебе бы пошло, – усмехнулся Стив. – Может, как доберёмся, налысо подстрижёшься?

– Ага, обязательно, – улыбнулась я в ответ.

Стив взял в руки Библию, и мы вышли из машины. Он закрыл ее на ключ и стал оглядываться вокруг.

– Что ты ищешь?

– Какое-то укромненькое место. А, вот, – Стивен подошёл к водостоку, который шёл по кромке небольшого навеса забегаловки под названием «Unusual day», располагавшейся у дороги.

Он положил в него ключи от машины, и мы отправились дальше пешком. Крескот – это небольшой провинциальный городок, ничем принципиально не отличающийся от других южных городов. Неоновые вывески, освещающие всеобщее забвение вокруг. Здесь явно царила безработица и, как следствие, преступность и постепенное разложение общества.

– Нам здесь недалеко, буквально несколько улиц пройти, и клуб «Night Lechery» там будет на углу.

– Мы идём в клуб? Ты точно удачное время для этого нашёл? – решила пошутить я.

– Там толстый Джони всем заведует. Я с ним уже как-то пересекался, думаю, он нам сможет помочь. Правда, он слизняк ещё тот, всегда двойную выгоду себе сыщет. Поэтому постарайся держаться рядом и особо не распространяться, куда мы едем и, главное, зачем.

– Я и не собиралась. Больше мне нечего делать, как с каким-то толстым Джони светские беседы вести.

– Я так, на всякий случай предупредил, мало ли.

– Ты меня совсем за дуру считаешь? – Его излишнее желание меня чему-то научить или от чего-то предостеречь всегда выводило меня из себя. Ему почему-то казалось, что он будто бы взрослый дядя, а я маленькая девочка, хотя мы с ним были одногодками.

– Нет, всё, не нервничай, мы уже пришли.

Стояли мы около небольшого здания, больше похожего не на клуб, а на притон. На входе был охранник, а чуть в стороне в бессознательном состоянии валялись те, кто уже успел насладиться отдыхом в этом великолепном заведении.

Мы подошли ко входу. Такие места обычно охраняют будто люди не с нашей планеты или выращенные в каких-то специальных инкубаторах, где их постоянно облучают радиацией, чтобы в итоге на свет появлялись вот такие мутанты. Этот охранник исключением не был, мужчина чуть ли не два с половиной метра ростом, с шеей обхватом как две мои ноги и кулаком размером с голову Стивена и мою вместе взятые. Я понимала, что, если сейчас он решит, что нам пройти нельзя, прорваться внутрь не выйдет точно.

– Куда? – обратился к нам охранник.

– Нам нужен Джони Толстяк, – ответил Стив.

Охранник нахмурился, почесал под глазом.

– Вы проповедники, что ли? – Охранник взглянул на Библию. – Здесь проклятое поколение, вряд ли им это поможет.

– Нет, у нас дело к Джони. Он знает меня, – сказал Стив, – он меня знает.

Охранник достал рацию и произнёс:

– Джони, тут к тебе двое пришли. Пустить?

– Я никого не жду, – прозвучало в ответ из рации.

– Скажи, пришёл Стив из Мэйварда, – сказал Стивен.

– Говорит, что он Стив из Мэйварда, – передал охранник по рации.

– Что ж, тогда пропусти, – прозвучало в ответ.

– Руки поднимите оба. Оружие есть? – спросил охранник и стал ощупывать Стивена и меня, проверяя, нет ли у нас ничего такого с собой.

– Проходите, – кивнул в сторону входа охранник.

– Будь всегда рядом, – сказал Стив и крепко взял меня за руку.

Мы вошли внутрь. Этот, с позволения сказать, клуб изнутри выглядел ещё хуже, чем снаружи. Старые, давно истёртые кожаные диваны около столиков по углам и вдоль стен. В центре небольшой танцпол, а у дальней стены барная стойка, рядом с ней была дверь, около которой стоял охранник.

Но главным компонентом в составе этого ужаса были люди, которые здесь отдыхали. Если их можно назвать людьми, а то, чем они занимались, назвать отдыхом.

Когорта отравленных алкоголем и другими наркотиками субъектов, они произвольно дёргались под музыку, которая представляла собой несколько нот с оглушительным басом, от него тряслись стены, пол и всё вокруг, и под стробоскоп. Сочетание такой музыки, постоянно мигающей музыки и полностью морально разложившихся людей без всяких наркотиков создавало ощущение нереальности происходящего.

Мы стали двигаться через танцоров к двери. Где-то на середине пути я почувствовала, что меня за плечо кто-то схватил и резким движением развернул к себе. Наши руки со Стивом расцепились. Перед собой я увидела очень худого парня, который был на две головы выше меня. Всё его тело, включая шею и частично лицо, было покрыто татуировками.

Он слегка наклонился ко мне, и я смогла лучше рассмотреть его лицо. Скулы и нижняя челюсть были обтянуты тонкой, пожелтевшей и явно нездоровой кожей. Верхняя губа около правого уголка рта у него постоянно дёргалась, видимо, был нервный тик или что-то вроде этого, постоянно обнажая серые, а местами и чёрные, кривые зубы.

Правого глаза у него не было, вернее, он заплыл белой пеленой. Парень смотрел на меня лишь левым, зрачок был настолько расширен, что радужки практически невидно. Он постоянно покачивал головой то вправо, то влево. Мне стало настолько страшно, что я буквально потеряла дар речи, а ноги будто атрофировались. Я замерла на месте и не могла ни пошевелиться, ни сказать ничего.

Он что-то говорил, но я не смогла разобрать, что именно. Я не успела опомниться, как между мной и ним встал Стив. Стивен что-то ему сказал, и тот пошёл в другую сторону.

– Всё нормально, – на ухо сказал мне Стивен. – Идём, Мэгги, это торгаш наркотой обычный, не бойся.

«Кто в своём уме будет у него покупать наркотики, он ведь сам выглядит как лучшая их антиреклама», – подумала я про себя.

Мы подошли к двери – она оказалась открытой, за ней был небольшой коридор, ведущий к заднему выходу, а справа ещё одна дверь, около которой тоже стоял охранник.

– Мы к толстому Джони, – обратился к охраннику Стив.

Тот, не переставая вальяжно жевать жвачку, окинул нас взглядом, а потом кивнул головой, давая понять, что мы можем войти.

Мы зашли внутрь. Это была маленькая каморка, кожаное кресло, небольшой стол и кожаный диван справа. Джони, видимо, возомнил себя гангстером, как в крутых фильмах про бандитов, но на деле был лишь владельцем небольшого клуба-притона на окраине города. Он имел долю с продажи наркотиков, а все в округе знали, что их здесь можно купить и употребить, и ничего тебе не будет, ведь долю в этом сомнительном бизнесе имел не только Джони, но и местная полиция.

Но повадки у Джони были такими, будто он минимум Тони Монтана.

– Привет, Джони, – с порога сказал Стив.

– Привет, ребятки. Да вы присаживайтесь, – ответил Джони. – Что вас ко мне привело?

– Слушай, нам нужно день перекантоваться в Крескоте, у нас тут дела. Ты должен знать, где тут гостиница есть, которую копы точно шерстить не будут.

– Ну, допустим, – ответил Джони.

– Мы здесь буквально один день и уедем. Денег у нас нет, но здесь недалеко у забегаловки «Unusual day» стоит «Кадиллак Эльдорадо» – он твой. Ты нам за него место и денег сверху.

– Машина-то явно не ваша, верно? – спросил Джони.

– Понятное дело, но у тебя-то с этим, в отличие от нас, проблем точно не будет.

– Тоже верно, но я тебе дам не больше трёх сотен и, само собой, скажу, где можно переночевать.

– Хорошо, – ответил Стив.

На самом деле даже за краденую машину он должен был нам заплатить не три сотни, а минимум три тысячи, и то, если с большой скидкой, процентов в пятьдесят, наверно. Но деньги нас сейчас не волновали, главное, безопасно провести ночь и добраться до места.

– Смотрю, деньги для вас вообще не проблема, – сказал Джони, достал из ящика три сотни и положил их на стол.

– Вроде того, – Стив потянулся за деньгами, положил на них руку, но Джони тут же прихлопнул его ладонь своей.

– А куда вы направляетесь? Не в Фонфорд случайно? – спросил Джони.

– Да, – ответил Стив.

– Интересные дела вы там наделали.

– О чём ты, я не понимаю, – спросил Стив.

– Да всё ты прекрасно понимаешь. Даже до нас слух дошёл, говорят, вы там гроб где-то спрятали, а никто не знает где.

– И?

– Что и? Ты же понимаешь, то, что в нём, сейчас нужно всем. И местным, так сказать, моим коллегам по опасному бизнесу, и Сопротивлению это не помешало бы.

– Послушай… – хотел что-то сказать Стив, но Джони его перебил:

– Нет, это ты, малец, послушай. Нехорошо в столь тяжёлое для страны время всё себе забирать. Ты же вон верующий, смотрю, с Библией ходишь. А что там сказано? Нужно делиться.

– Ты, видимо, что-то путаешь. Мы ничего…

Джони снова не дал Стиву договорить.

– Значит так, давай без прелюдий. Отсюда вы просто так не выйдете. Я сейчас сделаю один звонок, и информацию из вас всё равно выбьют, а если не выбьют, то живыми вы точно не останетесь. Но у меня есть решение. Вас же двое, значит, то, что в гробу вы разделите пополам. Верно?

– Ну, в каком-то смысле да.

– Так вот, давай так поступим. Девчонку мне отдашь, а вместе с ней и её половина ко мне отойдёт. Так же будет честно, я получу то, что хочу, и ты ничего не потеряешь, а с тем, что там у тебя есть, ты себе ещё десяток найдёшь. Она для тебя только обузой будет. Захочешь жить на полную катушку, а она тебе мешать будет. А мне в самый раз, я таких молоденьких и красивых тут давно не видел.

Джони встал из-за стола и направился ко мне.

– Так что, Стив? По-моему, отличное предложение, все в плюсе останутся. Я людям позвоню, они ещё и проводят тебя до места, а значит, дорога пройдёт без проблем, никто не тронет, всё будет тихо-мирно. Ну так что? По рукам?

– Не знаю, – ответил Стив.

– Решай. Либо всё по-мирному, либо… Да у тебя и вариантов особо нет.

Стив перевёл на меня взгляд и, сделав секундную паузу, ответил:

– Я согласен.

Джони хлопнул в ладоши и произнёс:

– Вот и отлично. Сегодня отдохни, а завтра с моими ребятами спокойно съездите в Фонфорд, заберёте всё, что нужно, и… – Джони подошёл ко мне практически вплотную, – и всё будет хорошо. Правда, милая? – обратился он ко мне и стал трогать меня за руки.

– Чего ты такая напряжённая? – продолжил он.

Я перевела взгляд на Стива. Джони стоял полубоком к нему и не видел, что тот делает, его взгляд был сконцентрирован на мне.

Стив открыл Библию, стал её листать и произнёс:

– А знаешь, в Библии сказано, что сладострастие, чревоугодие, алчность и гордыня – это страшные грехи.

– Что-то слышал.

Джони, не отрываясь, продолжал смотреть на меня. Он сглотнул слюну и облизал губы, всё его сознание полностью заполонила похоть. Я возбудила в нем самые грязные чувства. Женщины, с которыми он сталкивался последние несколько лет, были падшими наркоманками, которые за дозу были готовы сделать всё что угодно. Я же была не такой, я была словно ангелом, который спустился в преисподнюю. Вероятнее всего, он уже представил всё, что со мной сделал и даже – в каком порядке.

– Ты ведь сейчас совершил четыре из семи смертных грехов за один раз. Не боишься Божьей кары? – спросил Стив.

– Одним грехом больше, другим меньше. За всё, что я сделал, мне и так место в аду уготовано, – ответил Джони.

– А ещё, говорят, что, если перед смертью покаяться, все грехи отпустят, но, правда ли это, я не уверен. Покаяться не хочешь? – произнёс Стив и достал из Библии револьвер.

В книге страницы были вырезаны ровно под него. Он навёл ствол на Джони и пытался лучше вслушаться в ритм музыки, чтобы сотрясающий стены грохот совпал с выстрелом.

Джони поменялся в лице, он понял, что только что произнёс Стивен, но ещё не видел револьвера в его руке. Джони резко повернулся в сторону Стива. И тут снова в мелодии прозвучал удар басов, от которого всё вокруг задрожало, и одновременно с этим прозвучал выстрел. Тело Джони упало на пол, пуля вошла ему ровно в глаз и вышла из затылка, сопроводив это действо салютом из убитого наркотиками мозга Джони.

Стив направил револьвер на дверь. Мы не двигаясь простояли секунд тридцать. Дверь не открылась, а значит, выстрел никто не услышал.

– А мог ведь и покаяться, – с ухмылкой произнёс Стивен, сложил револьвер обратно между страниц Библии, захлопнул её, взял со стола три сотни и подошёл ко мне.

– Ты как, нормально? – спросил он.

Я кивнула в ответ. Подобное в последнее время совсем перестало меня удивлять. Но всё же я находилась в небольшом шоке от увиденного, но шок быстро улетучился после того, как Стивен меня поцеловал.

– Идём, – сказал он.

Мы спокойно вышли из каморки, охранник даже глазом не повёл. Мы прошли через заднюю дверь, затем поймали такси, которое довезло нас на другой край города. В этой части был автовокзал, откуда отправлялись автобусы в другие города, в том числе и Фонфорд.

Около него был небольшой мотель. Наш вид тут никого не удивил, здесь частенько останавливаются полубродяги вроде нас. Усталость настолько сильно меня одолела, что я толком и не помню, как мы поднялись в номер. Помню лишь, что Стив снял с себя куртку и мы легли на кровать, я прижалась к его груди и практически моментально провалилась в сон.

Глава 4. Трейси

Перед первым днём в старой-новой школе я так нервничала, что проснулась за два часа до будильника. Я перепробовала три варианта макияжа. Один мне казался слишком блеклым, я побоялась, что меня примут за какую-то серую мышь. Второй показался слишком ярким, подумала, что меня примут либо за какую-то распущенную девицу, либо подумают, что, раз я переехала из крупного города, хочу как-то выделиться и, может, даже как-то превознестись над ними всеми. Поэтому в третьем варианте получилось что-то среднее между первыми двумя, я бы назвала его простым вариантом. Мои одноклассницы из Хинфилда бы вряд ли оценили, но выглядит вроде неплохо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.