Николас Смит
Hell Divers. Адские ныряльщики. Призраки

Посвящается Марии… Ты лучшее, что со мной когда-либо случалось.

Чем значительнее трудность, тем больше славы в ее преодолении. Умелые рулевые зарабатывают репутацию в штормах и бурях.

Эпиктет

Nicholas Sansbury Smith

HELL DIVERS. GHOSTS

Печатается с разрешения издательства Blackstone Publishing и литературных агентств Baror International, Inc. и Nova Littera SIA.

Copyright © 2017 by Nicholas Sansbury Smith

Cover design by Kathryn Galloway English

© В. Липка, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Пролог

Последний человек на Земле знал, что чудовища устроили на него охоту. И неважно, что он уже умер и был обречен на ад: твари все равно от него не отстанут.

По развалинам города их с собакой вели вперед молнии. Они двигались во тьме очень осторожно, его поджарое, все в шрамах тело плотно облегал противорадиационный костюм. Примерно такой же был и на Майлзе, его сибирском хаски.

Пес повернулся на шум, донесшийся из кучи щебня. С нее скатилась бутылка, подпрыгнула и у подножия разбилась вдребезги. По вершине хлестнул ветер, подхватил алюминиевую банку и унес прочь.

Мужчина водил штурмовой винтовкой из стороны в сторону в поисках цели. Видеть тварей он не мог, но чувствовал – они здесь.

Майлз невозмутимо потрусил дальше.

Впереди все было чисто, но человек знал, что дорога коварна. Опасливо ступая по заваленному обломками полю, он медленно скрылся в проходе меж осыпавшимися развалинами городского квартала. Его путь усеивали почерневшие куски железа с кровоподтеками ржавчины. Их зазубренные концы без труда могли пропороть его костюм.

Он остановился и подал Майлзу сигнал замереть. Пес сел, и они застыли, ожидая, когда сполох молнии озарит путь. Человек прекрасно изучил эту дорогу и запомнил, где таятся главные опасности, но каждый его шаг все равно мог обернуться гибелью.

Несколько месяцев назад их чуть не сожрала воронка, лежавшая теперь шагах в пятнадцати от них. Еще через двадцать за ней высилась стена, ощетинившаяся острой арматурой, о которую он до этого уже дважды рвал костюм.

Но наибольшую угрозу – если не считать монстров – несли в себе заросли произраставших здесь ядовитых сорняков. Сколько бы он ни рубил их мачете, они все равно поднимались, еще выше и гуще прежнего. Его их жала только покалечили бы, но вот собаку могли и убить.

Освежеванные железные ребра старого здания озарила вспышка. Свет от нее не пропал зря. Человек никогда не упускал возможности им воспользоваться. Он быстро повел стволом винтовки в стороны в поисках неприятеля, бросил взгляд на смертоносные сорняки, медленно двинулся дальше и исчез в чреве здания.

Над головой боевым барабаном громыхнул гром, подхлестнув его двигаться. Он прислушался, пытаясь определить, не примешиваются ли к нему и другие звуки: топот когтистых лап или, что хуже всего, загробный вой сирен.

Но на этот раз они молчали. То, что на них охотилось сегодня, было монстром совсем другого рода.

Они с Майлзом молча двигались по мертвой, выпотрошенной оболочке строения – того, еще из старого мира. Вокруг костями какой-то гигантской зверюги высились стальные балки. Когда он впервые сюда забрел, то вспомнил о скелетах динозавров, которых видел в детских книгах.

Следующий разряд молнии выхватил из мрака две кучки окаменелых костей, на этот раз уже настоящих. Впереди в позе зародышей свернулись в грязи два человека. Скелет побольше прижимал к себе маленький – мать закрыла собой ребенка от взрыва, сровнявшего город с землей сотни лет назад.

При виде этой картины человек попытался понять, чувствует ли он хоть что-то. В мозг хлынули воспоминания, но он их по привычке отогнал. У про́клятых нет права на чувства.

Прежняя жизнь теперь казалась ему бесконечно далекой, и он никак не мог понять, чем заслужил столь страшное наказание. Тогда, два года назад, какая-то его часть даже хотела умереть там, в небе – чтобы его поджарила молния или схватили крылатые охотники. Но у него был Майлз. Пес и мечта – и больше ничего.

Они упорно шли дальше сквозь завалы к той единственной цели, которая постоянно заставляла его нырять во мрак. Сегодня ему в последний раз предстояло проверить, нет ли сообщений по радио. Если на его сигнал бедствия не будет ответа, он, наконец, уйдет из Гадеса.

Два года он надеялся услышать хоть что-нибудь от тех, кто остался в небе. Два года вместе с Майлзом копался в отбросах в поисках еды и всяческих приспособлений, чтобы продержаться до прибытия помощи. Они избегали чудовищ, а когда больше не было сил бежать, вступали с ними в бой.

Время текло незаметно, особенно когда он понятия не имел, день стоит или ночь. Его жизнь проходила во тьме, а от пометок на стене он отказался уже больше года назад. По мере того как дни складывались в месяцы, а месяцы в годы, до него дошло, что от ада спасения нет – и нет выхода из него. Попытайся он сейчас уйти, придется бросить еду, припасы и единственный источник воды. Переход по мертвой пустоши за пределами Гадеса, по всей видимости, будет означать для них обоих смерть.

Время представляло собой все – и вместе с тем ничего. С его неспешным бегом подробности прежней жизни крошились, словно кости, обращавшиеся в прах. Ему все труднее было вспомнить голоса и лица тех, кого он потерял.

Именно так он узнал, что умер. Тело его, может, еще и жило, но одиночество и оторванность от мира убили его душу.

Тем не менее он сохранил в себе что-то человеческое. Возможно, привязанность к Майлзу. Он защищал пса, как когда-то защищал людей.

Через безжалостный мир, который люди когда-то называли домом, его вело и что-то еще. Это было сильнейшее желание бороться, разъедавшее его до мозга костей, подобно раку, и он не мог справиться с ним.

Перед мерцающими кустами Майлз замер. Из тумана потянулись щупальца с усеянными иголками присосками, и человек поманил пса к себе.

Ветер опасно накренил сорняки, и он отошел еще на шаг. Год назад он чуть не умер, когда такое щупальце ужалило его в ногу. У него до сих пор сохранился шрам от присоски – еще одна метка на его израненной плоти.

Он поднял винтовку и еще раз внимательно осмотрелся. Чтобы выжить, нужно всегда быть начеку. У Майлза были чуткие уши и глаза, но обоняние притупляла маска, которую ему приходилось носить.

Человек прислушался, сосредоточенно посмотрел по сторонам и пустил собаку вперед. До бункера «Индастриал Тек Корпорейшн» теперь было недалеко, но он скрывался глубоко в городском чреве.

Молнии вели их вперед, через остовы зданий, напоминавшие скелеты. Мужчина вытащил мачете и стал рубить кусты, что преграждали им путь. Отростки валились на землю и извивались, словно обезглавленные змеи. Он аккуратно вытер о землю липкий сок и вложил клинок в ножны. К новым зарослям они подошли сбоку. Стебли, ощутив их присутствие, мгновенно пробудились, задвигались и мигнули тусклым розовым сиянием. Как и большинство других форм жизни на поверхности, они тоже были плотоядные.

В небе громыхнуло. Человек поднял глаза и посмотрел на вихрь из туч и статического электричества. Шторм набирал силу.

О щиток шлема ударилась капля. В следующее мгновение небо раскололось, обрушив на город стены радиоактивного, кислотного дождя. Напуганный громом Майлз прижался к его ноге.

Человек подумал было вернуться в убежище, но потом все же решил бросить буре вызов. Он почти дошел до того самого места, где год назад нашел Майлза. Они двинулись дальше мимо светящихся кустов, пес трусил рядом, стараясь не отставать. Сияние, пульсировавшее вдоль тропинки, выглядело зловеще, но вместе с тем прекрасно. То, что даже здесь была жизнь, давало надежду на то, что земля, возможно, когда-нибудь вновь зацветет.

Ад не может быть вечным.

Громкий, будто выстрел из дробовика, раскат грома вырвал его из размышлений, молния электрической дугой врезалась в кучу мусора высотой в три этажа на восточной оконечности открытого тоннеля. На глыбы кирпича и арматурные штыри дождем посыпались искры.

Человек сделал шаг вперед, но заметил какое-то движение и замер. Одновременно с ним Майлз припал к земле, чуть прополз и глухо зарычал.

Человеческие глаза видели хуже собачьих, поэтому ему пришлось прищуриться. Дождь колотил вокруг, пока он ждал очередной вспышки света. До того, как полыхнувшая над головой молния выхватила из мрака силуэты городских кварталов, прошло три секунды. Теперь щуриться было не обязательно.

Он инстинктивно опустил палец на спусковой крючок, а когда увидел охотившихся на них тварей, в груди забилось мертвое сердце. Он ошибся. Все это время его преследовали сирены – многие сотни их скользили по кучам строительного мусора.

Так много сирен он еще никогда не встречал.

Человек попытался пошевелиться, однако ноющие мышцы оцепенели. Если в полной неподвижности замереть, то твари, может, их и не найдут. В конечном счете, у него не было ни батарейного блока, ни другого источника энергии, способного их к нему привлечь.

Тяжело сглотнув, он смотрел, как они стаей несутся прямо к ним с псом. Он не мог ни убежать от них, ни всех их одолеть. Гадес, наконец, его победил. Что самое удивительное, перед лицом неминуемой смерти его печалило только одно – Майлз. Смерть собаки будет на его совести.

Кусты вдруг полыхнули ярче, вместо розового засияв жгуче-алым. Сирены взвыли громче и ринулись вперед. Твари явились за растениями, а не за ним.

Их пронзительные вопли перекрыли даже раскаты грома.

От этого звука, сколько он его ни слушал, в жилах по-прежнему стыла кровь.

Майлз попятился, человек рывком пришел в движение и побежал, тяжело топоча ботинками по грязи. Пес юркнул в образовавшуюся в бетоне щель, но человеку, чтобы протиснуться в узкий проем, пришлось притормозить, втянуть живот и опустить винтовку. Снаружи торчал арматурный прут, но человек поднырнул, преодолел препятствие, ничего не порвав, и ринулся дальше. Затем перемахнул через заросли светящихся сорняков. Ботинки ударились о землю, расплескав вокруг жижу, и увязли в ядовитой грязи. Он вытащил их и помчался дальше.

Майлз ждал его.

С трудом переводя дух, человек сосредоточился на выходе из тоннеля. Тот вел на одну из городских улиц, по бокам его обрамляли покосившиеся конструкции. Здесь располагался один из объектов ИТК, и здания спроектировали так, чтобы они пережили апокалипсис. Людям в этом плане не повезло.

Визг перешел в давно знакомый вой, напоминавший аварийную сирену. Человек повернулся и бросил взгляд на монстров, заползавших в тоннель. Ветки кустов колыхались взад-вперед, к безглазым тварям на ощупь тянулись щупальца. Человек на миг остановился, чтобы поглядеть на кормежку сирен, которые рвали стебли и запихивали щупальца в обрамленные острыми зубами пасти.

Когда одна из зверюг, жевавшая светящийся побег, повернула к нему голову, он отпрянул. В груди гулко забилось сердце. Кожистое, безглазое лицо сосредоточилось на нем. Тварь выплюнула ветку, которой до этого чавкала, и издала пронзительный вой.

К нему обратились сразу две дюжины конических голов. Будто в ответ на их вой наверху грянул гром.

– Бежим! – крикнул он собаке.

Человек почувствовал, как по спине бежит холодок смертельного ужаса, но тут же его отогнал. Впечатывая в землю ботинки, он расправил плечи и дал очередь по сирене, которая неслась к нему первой. Выстрел оказался точным, в толстый череп вонзились пули. Когда сирена шмякнулась о землю, та потемнела от крови. Он снова выстрелил и срезал двух тварей слева от него. Остальные рассыпались в стороны – некоторые поднялись в небо, другие бросились к кучам токсичного мусора, чтобы найти там укрытие.

Мужчина протер шлем, повернулся и побежал по улице вслед за собакой. Вдали маячил куполообразный вход в бункер, но с тех пор, как ему в последний раз довелось здесь побывать, по бокам от дороги поднялись заросли ядовитого кустарника. Когда к ним подбежал Майлз, их побеги ожили и мигнули, будто предупреждая его своим светом.

– Берегись! – крикнул он собаке.

Майлз без видимых усилий промчался по растительному минному полю, галопом миновал последний квартал и уселся перед двойной дверью, ведущей в безопасное укрытие.

Человек на бегу закинул винтовку на плечо и потянулся к карману куртки за ключом. Преодолев полпути, он повернулся и выстрелил в сирену, парившую в воздухе. Та нырнула вниз, уворачиваясь от огня, и спикировала прямо на него. Он задержал дыхание, прищурился и выпустил в зазубренный позвоночник очередь из трех пуль. Сирена рухнула на землю, словно реактивный снаряд, и подняла в воздух облако пыли.

Теперь внимание чудовищ привлек лай Майлза. К нему тоже ринулась сирена. Человек поднял винтовку и дал две очереди, пронзившие кожистую плоть монстра. Затем он перепрыгнул через очередной ядовитый куст, а когда к нему потянулись щупальца, увернулся от них с удивительной для его возраста грацией. Одно из них все же задело его ботинок, пропоров иглами изношенную кожу. Кончик пробил ботинок насквозь и обжег ногу, но мужчина сделал вдох, превозмогая боль, и доковылял до двери. Этот небольшой укус можно пережить, если вовремя наложить мазь, а одолеть сирен не получится. Они сразу же разорвут его на куски, а потом устроят за каждый из них драку. Он такое видел и раньше, хотя с тех пор прошла целая вечность.

На поверхность его мыслей попыталось пробиться воспоминание о старом друге, но он оттолкнул мучительное видение и рванул прочь от монстров.

Майлз расхаживал у двери, не сводя с хозяина глаз. Человек снова протер щиток шлема и помчался к входу. Последний участок пути он знал как свои пять пальцев. Но хоть и запечатлел его в памяти, к мокрому асфальту оказался не готов: поскользнулся и рухнул на бетон, выронив ключ. Израненное тело пронзила боль.

Майлз залаял и побежал было к нему, но человек приказал ему остановиться.

На ноги он вскочил в тот самый момент, когда парившую в небе сирену ударило очередной молнией. Она закружилась в воздухе и рухнула на землю, дымящаяся туша чудовища укатилась в кусты. Ее со всех сторон опутали щупальца. Сирена, еще живая, яростно барахталась в плену пульсировавших красным побегов. Брызнула кровь, на холоде от нее пошел пар.

Ключ. Где же этот чертов ключ?

Щупальца намертво прилипли к телу сирены, будто веревки, прицепленные к какой-то монструозной машине, и пока тварь корчилась в агонии, человек внимательно осмотрел землю. Вой достиг такой силы, что в ушах зазвенело.

Еще пятьдесят шагов – и все. Добежать до Майлза и укрыться в бункере. Но сначала надо найти ключ. Он сосредоточил все внимание, отчаянно пытаясь его отыскать.

Ключ лежал рядом, всего в паре шагов, между ним и издыхавшим монстром. Когда человек приблизился, в него выстрелила пара щупалец. Он отбил их прикладом винтовки и нагнулся, чтобы подобрать находку. Мимо руки со свистом пролетело еще одно щупальце, откуда-то слева появилось второе и с чавканьем прилипло к щитку шлема. Он выхватил из ножен на бедре мачете и рубанул по стеблю. В воздух взвился фонтан зеленой крови.

Майлз не умолкал, заливаясь яростным лаем. Человек оглядел небо, убедиться, что к собаке не летит очередная тварь.

Сирена, которую поймали в паутину кусты, перестала брыкаться и перевернулась на спину. Щупальца подтащили ее ближе, там к ней прилепились другие и поволокли прочь.

Когда человек повернулся и побежал, ему вдогонку долетел ее последний вопль.

За спиной шлепали по асфальту или хлюпали в грязи дюжины когтистых лап. Небо заполонил вой сирен, но над кружившими тварями проглядывало что-то еще: похожий на жука силуэт воздушного корабля.

На мужчину дождем нахлынули воспоминания. Воспоминания о временах до Майлза, до ада, где он оказался. Они заполнили мозг до краев, и на миг Гадес исчез, а ему на смену пришло сияющее солнце. Вдали медленно уплывал «Улей». Хотя гелиевый баллон тащил его тело вверх, сердце рвалось к кораблю. Вызывая по коммуникатору капитана Марию Эш, он болтался в небе до тех пор, пока из баллона не вышел весь гелий, медленно опустив его на разоренную землю. Все его призывы о помощи остались без ответа.

Молния озарила тучу, которую он ошибочно принял за корабль.

Сзади завопила сирена. Он выхватил из кобуры на бедре бластер и выпустил по несшимся галопом тварям ракету. Через дорогу вспыхнул ослепительно-яркий красный шар, и сирены бросились врассыпную. Он сунул оружие обратно в кобуру, схватил винтовку, дал по отступавшим сиренам пару очередей и повернулся к Майлзу, сжимая в другой руке ключ.

Пес рысью кинулся к нему, но человек махнул рукой и завопил:

– Быстрее внутрь!

После чего отпер дверь, и Майлз влетел в образовавшийся проем.

Отработанным движением человек снова вскинул винтовку, повернулся и стал стрелять по напиравшим тварям. Ракета на улице все еще кашляла огнем, но света почти не осталось, а тратить его впустую он не любил.

Человек выпустил очередь по чудовищу, которое рванулось к двери.

Пули пробили череп, проделав две аккуратные дырочки в тех местах, где полагалось находиться глазам. Ее место тут же заняла другая сирена, но он тремя молниеносными выстрелами в грудь отправил ее кувыркаться в воздухе. Он чуть склонился вперед, чтобы гасить отдачу, и в меркнущем свете выбирал цели. На земле растекалась лужа крови, вход в бункер ИТК по периметру окружали тела чудовищ. За ними, будто пляшущее пламя свечей, колыхались взад-вперед руки-щупальца.

Пока он давал очередь за очередью, сзади донесся лай.

– Держись, Майлз! Я уже иду!

Сухо щелкнул боек, ударив по пустому патроннику карабина. Человек потянулся за новым магазином, но в этот момент в мачты, высившиеся дальше по улице, вонзились сразу несколько молний. В мерцавшем ливне искр дюжинами двигались тощие, кожистые тела.

Такого количества ему не одолеть. Пора сматываться.

Он опустил карабин, затворил дверь плечом и запер ее изнутри на засов. Затем включил тактический фонарь, теперь ценившийся на вес золота, посветил на лестницу и огромными прыжками понесся вниз к коридору.

– За мной, – велел он Майлзу.

Пес побежал за ним по узкому проходу, тянувшемуся под объектом ИТК. Когда-то эти заброшенные артерии соединяли подвалы зданий, спроектированных на случай апокалипсиса, хотя теперь многие из них обрушились.

Человек поднял оружие и заглянул за угол, но луч фонаря вырвал из мрака лишь пустой коридор. Этот проход он знал лучше любого другого. Пять дверей, каждая из которых вела в отдельную комнату. Первая представляла собой помещение – герметичное, пока он не открыл его, чтобы обнаружить внутри воду, еду и запас медикаментов, проектный срок хранения которых составлял пятьсот лет. Впервые наткнувшись на этот склад, он умирал от потери крови и радиационного заражения. Сделанное открытие спасло ему жизнь – в той степени, в какой вообще можно спасти мертвеца.

За второй дверью располагался арсенал, битком набитый всевозможным оружием, боеприпасами, снаряжением, а также костюмами противорадиационной защиты для взрослых и детей. Один из самых маленьких после небольшой подгонки пришелся впору Майлзу.

Он пробежал мимо третьей двери. За ней был склад, где хранились семена всех без исключения растений, необходимых для того, чтобы люди могли начать новую жизнь на поверхности. Человек провел не один час, читая сведения о каждом виде. Несколько запечатанных пакетиков он постоянно носил с собой, хотя и сам не знал зачем. Фруктовые деревья все равно не могли расти без солнца.

Четвертая дверь, помеченная красным знаком криогенной опасности, была герметичной. Именно здесь он год назад нашел Майлза – комком жизни, подвешенным внутри одной из многочисленных камер.

Впервые натолкнувшись на это хранилище, он еще не знал, что означает «криоген», но потом спустился на лифте вниз, увидел бункер с камерами и все понял. Капсулы были заполнены людьми и животными, не похожими ни на что виденное им ранее. Тысячи и тысячи были подсоединены к резервным источникам питания, способным продержаться еще 250 лет, хотя сохранились далеко не все. Целая секция камер оказалась открытой, несколько других были разрушены. К моменту его появления, то, что вломилось в камеры или же вырвалось из них наружу, давно исчезло.

Но человек не считал себя богом и, как бы одиноко ему ни было, размораживать других людей он не стал. Но когда увидел Майлза, подвешенного в камере в состоянии анабиоза, не устоял от соблазна и разбудил его. Пес оказался сибирским хаски, как и его собратья на корабле, который человек когда-то называл домом. Но вскоре до него дошло, что Майлз очень отличался от тех собак. Создавалось впечатление, что его специально вывели для выживания во враждебной среде. Он мог переносить высокие дозы радиации, а сколько раз их спасали его острое зрение и чуткие уши, человек и сосчитать не мог.

Майлз побежал вперед к взрывоустойчивой двери в конце коридора. К тому моменту, когда туда добрался человек, сирены уже нашли дверь на улице и замолотили своими кожистыми лапами в стальную перегородку. Долго ей не продержаться, однако взрывостойкая дверь позволит им выиграть время. Кроме того, они окажутся взаперти и выйти смогут только через насквозь пронизанный радиацией проход, двигаться в котором можно только ползком. Если костюмы на них не пострадали, они выживут, но если в них где-то образовались прорехи, пусть даже совсем маленькие, то умрут.

Он нащупал в кармане еще один ключ, сунул его в скважину, всей силой навалился на нее и открыл. Майлз влетел внутрь.

Человек поднял винтовку и провел лучом фонаря по комнате, заставленной металлическими столами. Разнообразное оборудование и плоские мониторы, давно вышедшие из строя, ждали пользователей, которые больше никогда сюда не придут. Он закрыл дверь, что-то бормоча, запер ее и поспешил к единственной функционировавшей радиостанции.

Когда человек склонился над ней, повернул ручку и прошелся по всему диапазону, пытаясь поймать передачу, в древних динамиках затрещала статика. Но, как и все предыдущие разы, слух не уловил ничего, кроме ее разрядов. Ни голосов, ни намека, что где-то может быть еще хоть один человек.

Из коридора донесся пронзительный визг, Майлз глухо зарычал. Монстры уже были здесь. Раньше они сюда никогда не забирались. Времени у него осталось немного.

Он медленно вращал переключатель, напрягая слух в попытке услышать хоть какие-то звуки, свидетельствующие о том, что кто-то еще жив. Помехи заглушал вой сирен, и он наклонился ближе к динамикам.

Посланный им сигнал бедствия остался без ответа. Человек склонил голову, испытывая в душе горечь поражения. Два года он отправлял свое сообщение на всех частотах и два года слышал в ответ одну тишину. Помощь так и не пришла. Здесь ему больше делать было нечего. Уйти означало оставить припасы, позволявшие ему жить, но если он останется, то больше никогда не увидит ни единой живой души.

Все конфликты, что когда-то мучали его окаменевшее сердце, теперь разрешились.

Наконец, пришло время уйти из этого проклятого места – время покинуть ад. Ему всегда хотелось увидеть океан. Возможно, за пару лет туда удастся добраться.

– Пойдем, дружок, – сказал он Майлзу.

Пес заскулил, будто понял его слова, и попытался помахать хвостом, но плохо подогнанный костюм радиационной защиты мешал.

Во взрывостойкую дверь с грохотом ломились сирены. Пока он записывал последнюю передачу из ада, в помещении эхом отдавался их приглушенный вой.

– Если кто-то еще остался в живых, это коммандер Ксавьер Родригес. Я ухожу из Гадеса и направляюсь на восток в сторону побережья.

Один

Восемь лет спустя

Кошмар, постоянно преследовавший его, вырвал капитана Леона Джордана из сна. Он медленно сел, стараясь не удариться об алюминиевую переборку, дугой нависавшую над кроватью. Когда он в последний раз на нее наткнулся, у него остался шрам, по которому сейчас струйкой стекал пот.

Кошмар почти всегда был один и тот же. В нем в квартире Джордана каким-то образом оказывался Икс, нависая над постелью с зажатым в руке боевым ножом. Дальше события от одного сна к другому разнились. Иногда Икс медленно претворял в жизнь свою месть. В другие разы убивал Джордана, молниеносно полоснув по горлу. Но перед этим неизменно задавал простой вопрос: «Почему?».

Джордан помассировал шею и стряхнул с себя остатки сна. Вибрация входящего сообщения в сочетании с писком будильника напомнили, что он уже выбился из графика.

Чтобы выключить будильник, он потянулся через спавшую рядом Катрину ДаВиту.

– Который час? – пробормотала она.

– Нужно глянуть ночные записи в бортовом журнале, – зевая, ответил он.

– А мне – еще немного поспать.

Она взбила подушку и подоткнула ее под голову.

В слабом сиянии монитора, стоявшего в противоположном углу маленькой каюты, Джордан рассматривал черты ее лица. Правила «Улья» были предельно ясны: офицерам не полагалось спать вместе. Но он больше не мог сдерживаться – как не мог удержаться и сейчас от созерцания лежавшей рядом с ним красоты. Его взор перепорхнул на изящные изгибы ее длинных, крепких ног. Она была первой красавицей на корабле и без остатка принадлежала ему.

Хорошо, что он был капитаном. Когда ты оказываешься наверху карьерной лестницы, правила можно немного изменить. Но с властью приходит и ответственность, ее значение он понял только несколько лет назад, когда капитан Мария Эш передала ему бразды правления. Это была очень тяжелая ноша. Теперь ему приходилось держать в голове сотню самых разных дел. Только что они потеряли весь урожай кукурузы, а на фоне сокращения энергоснабжения росло недовольство. Еще хуже были слухи о новой болезни на нижних палубах. Порой все это казалось ему почти невыносимым. На корабле ежеминутно возникали новые проблемы.

Он подумал о списке намеченных на сегодня дел, потер лоб и, не успев даже до конца проснуться, уже почувствовал себя совершенно без сил. Уже много лет ему не удавалось поспать дольше трех часов зараз, и у него развилась хроническая мигрень. Но это было необходимо, чтобы не дать развалиться этой ржавой груде металла и гелиевых баллонов.

Капитан со вздохом опустил ноги на холодный пол и прошел в противоположный конец небольшой комнатенки, тут имелось все необходимое: кровать, стол, раковина и бак для испражнений, отгороженный выцветшей занавеской.

Джордан взял со стола кружку и хлебнул холодного кофе. Лучше, чем ничего, но на вкус ужасно – как и всегда.

Коммутатор снова завибрировал, извещая об очередном входящем сообщении.

– Да выключи ты эту чертову штуковину! – проворчала Катрина.

Он опустошил чашку и дотронулся до монитора. От его прикосновения экран загорелся и издал звук, который он тут же выключил. Джордан вбил пароль и просмотрел последние сообщения. Первое пришло от главного инженера Сэмсона – что-то о проблеме с гелиевым баллоном, к этому моменту уже решенной. Дальше шла сводка от медиков – новый случай таинственной болезни и еще один мертворожденный ребенок. Он быстро пробежал глазами предоставленную доктором Тимом Фри информацию о поступившем в клинику обитателе нижних палуб, который страдал от лихорадки, галлюцинаций и внутреннего кровотечения. Должно быть, из-за радиации. По этой же причине они теряли младенцев. Надо было велеть Сэмсону устранить чертову утечку, но это предполагало новый выход на поверхность за запчастями.

Джордан выругался и опять потянулся к кружке, но вспомнил, что она уже пуста. Урезать рацион приходилось даже самому капитану, но, может, кто-нибудь из младших офицеров согласится принести себя в жертву на благо корабля.

Катрина села, убрала прядь волос, выбившуюся из косы, и спросила:

– Что это?

– Еще один мертворожденный ребенок, – ответил Джордан, – за этот месяц уже второй.

Несколько мгновений оба молчали. Джордан украдкой посмотрел на ее живот. Катрина была на третьем месяце беременности, но они ничего никому пока не говорили. Вскоре скрывать ее положение – равно как и их взаимоотношения – будет невозможно. Некоторые уже были в курсе, а когда придет время, ему придется что-то делать с последствиями.

– Не волнуйся, – сказал он, – обещаю, все будет хорошо. Ложись, тебе надо поспать.

Катрина вымученно улыбнулась и опять откинулась на подушку. И он, и она прекрасно знали, что шансы родить здорового ребенка у них невелики. Последний малыш без патологий появился на свет полгода назад. Теперь, когда население «Улья» сократилось до 443 человек, им было абсолютно необходимо родить сильного малыша.

Капитан прочел оставшиеся рапорты. Пожар в инженерном отсеке, драка на рынке из-за того, что помидоры подорожали, и недовольство пайками, приведшее к небольшому мятежу на нижних палубах. Для «Улья» – самый обычный день. Но, увидев последнее сообщение, он задержался на нем и снова прочел заголовок.

«Полночь».

Джордан бросил на Катрину взгляд, чтобы убедиться, что она на него не смотрит. Ее голая спина ритмично поднималась и опускалась. Она уже спала.

Он сел так, чтобы загородить монитор, если она вдруг опять проснется. Катрина состояла при нем старшим помощником, но некоторые вещи не положено знать даже заместителям.

«Полночь» представляла собой совершенно секретный код, которым обозначались радиосигналы с поверхности. Капитан Эш потратила на них впустую уйму времени. Она верила, что внизу кто-то выжил, и в один прекрасный день команде удастся отыскать пригодное для жизни место, чтобы посадить там корабль. Но все, что видел Джордан, доказывало обратное. Те единичные передачи, что им удалось перехватить, датировались десятками, если не сотнями лет. Во многих бункерах под разоренной поверхностью имелись генераторы и аккумуляторы, продержавшиеся гораздо дольше их обитателей, благодаря чему сообщения повторялись еще долго после смерти последних людей. В прошлый раз, когда после радиосообщения он отправил вниз хеллдайверов, обратно вернулся только один. Тем не менее в его обязанности входил и сбор сведений о тех, кто мог выжить, а это подразумевало прослушивание любых перехваченных «Ульем» радиосигналов, даже если с момента их отправки прошло две сотни лет.

Он надел наушники и нажал кнопку «воспроизвести». В ушах зашипели помехи, затем раздался женский голос.

– Это командир Бастиона Хиллтоп Ронда Мередит. Всем, кто меня слышит: прошу поддержки. На нас…

Опять статические помехи.

– Нам не хватает боеприпасов и еды.

Джордан приподнял бровь.

– Мы не в состоянии их больше сдерживать. Прошу вас, пожалуйста, пришлите помощь! Наши координаты…

Кого же им понадобилось сдерживать?

Он прижал наушники ладонями. На линии затрещал шквал помех. Звук прервался. Джордан включил сообщение еще раз, однако сигнал был слишком слаб. Надо будет выяснить, может, лейтенанту Ханту удалось поймать что-то еще. У них существовала договоренность о том, чтобы все сообщения, перехваченные спутниками, ложились прямо на стол Джордану. Взамен он доплачивал молодой семье Хантов несколько лишних кредитов. Ему меньше всего хотелось, чтобы по «Улью» поползли слухи о людях внизу – как и о чудовищах.

Секреты корабля хранили не только Джордан и Хант, примерно таким же правилам следовали и хеллдайверы: никогда не говорить о том, что им приходилось видеть на поверхности. Никогда не давать пассажирам лишний повод для беспокойства.

Но даже хеллдайверы не знали того, что знал он.

Снимая наушники, Джордан увидел еще одно сообщение с кодовой пометкой «Полночь». Сразу два за одну ночь? Почти невозможно. В последний раз сообщение с поверхности они слышали много месяцев назад. Да и ему, как потом выяснилось, было больше ста лет, – это оказалась та же передача, которая стоила капитану трех дайверов.

Джордан опять надел наушники, нажал кнопку воспроизведения и наклонился к монитору. На этот раз сообщение звучало отчетливо. Его он слышал уже не раз и теперь, когда оно опять достигло его слуха, вздохнул.

– Если кто-то еще остался, это коммандер Ксавьер Родригес. Я ухожу из Гадеса и направляюсь на восток в сторону побережья.

К сообщению прилагалась пометка лейтенанта Ханта:

«Сэр, у нас могут возникнуть проблемы. Кто-то копался в закрытых архивах и мог наткнуться на это сообщение».

Джордан внутренне застонал. Взломать архивы на корабле могли всего несколько человек, а дураков, способных на это пойти, было и того меньше. Но кем бы ни был этот взломщик, действовать надо быстро.

Он почувствовал, что ему на плечо легла рука, вздрогнул, вытянул шею и увидел Катрину, которая стояла за его спиной, сложив руки поверх халата. На ее предплечьях виднелись татуировки с изображениями ангела и хищника.

Джордан быстро сорвал наушники и сказал:

– Что ты?.. – начал он, но увидел, что у открытого люка стоит полицейский.

– Прошу прощения, что беспокою вас так поздно, капитан.

В синеватом свете компьютерного монитора в чертах молодого человека он разглядел напряжение.

– Говорите! – приказал Джордан.

– Шторм, сэр. Возник будто ниоткуда. Лейтенант Райан просит вас пройти на мостик.

– Через минуту буду.

Охранник отступил в коридор, где на часах стоял еще один полицейский с автоматической винтовкой в руках. В проходе снаружи никого не было, большинство обитателей верхних палуб еще спали. Скоро он отдаст команде приказ вернуться на свои посты, и тогда все изменится.

Катрина нахмурилась.

– Думаю, мне лучше одеться.

Пока она надевала мундир, Джордан сел обратно за стол и отстучал Ханту сообщение:

«Со взломом системы безопасности разберусь сам. Найди мне координаты Бастиона Хиллтоп».

Джордан слегка повернулся, чтобы держать в поле зрения Катрину. Когда-то она тоже была хеллдайвером, причем потрясающим, – именно поэтому он назначил ее первым помощником вскоре после того, как они начали жить вместе. И тем самым спас. Он прекрасно знал, что творилось на поверхности. Всех хеллдайверов ждала одна и та же судьба… за одним-единственным исключением.

Все эти годы коммандеру Ксавьеру Родригесу каким-то образом удавалось оставаться в живых. От Икса поступали и другие послания, отмечавшие маршрут его перехода по пустошам, но главным все же было сообщение с Гадеса, повторявшееся снова и снова.

Несмотря на кошмары и ежедневно раздиравшее его чувство вины, Джордан решил сохранить эту информацию в тайне. Он понимал, что тем самым обрекал человека на смерть – или, по меньшей мере, на самое скверное существование, какое только можно придумать, сколько бы Иксу ни суждено было еще прожить. Хотя он не заслуживал такой судьбы. Но капитан не мог рисковать топливом и жизнями пассажиров корабля, чтобы ради него одного возвратиться в Гадес. К тому же, Икса когда-то любила Катрина, и ей понадобилось немало времени, чтобы справиться со своим горем. Как он мог теперь сказать ей, что коммандер все эти годы был жив? Он был не в силах. А сама она никогда не узнает. Он сделает что угодно, чтобы поддерживать на корабле порядок и ограждать его пассажиров от правды, которую им не дано переварить.

Он бросил взгляд через плечо – убедиться, что Катрина на него не смотрит. Ее темно-карие глаза цвета кофе, который он только что пил, глядели прямо на него.

– Ты от меня ничего не скрываешь? – спросила она.

Джордан покачал головой.

– Нет, все хорошо.

– Встретимся на мостике, – сказала она, – мне сначала надо зайти в инженерный отсек.

Как только она ушла, из груди Джордана вырвался вздох, который он, сам того не сознавая, все это время сдерживал. Капитан повернулся обратно к экрану, выбрал посланный Иксом сигнал бедствия и дважды ударил по нему пальцем, чтобы удалить.

Его голос был лишь эхом. Призраком. Не более того.

__________

Коммандер Майкл Эверхарт стоял спиной к стене пускового шлюза «Улья» и смотрел в иллюминаторы по правому борту корабля. Сквозь грязное стекло были видны багровые лучи, заливавшие помещение теплым сиянием, которое высвечивало каждую царапину, каждую вмятину, каждую наложенную наспех заплатку. Корабль, куда ни глянь, разваливался на куски. И дело совсем не в том, что пассажирам до него не было никакого дела. У них попросту отсутствовали необходимые материалы, и каждый раз, когда они решали одну проблему, тут же неожиданно возникала другая. Хеллдайверы по-прежнему копались внизу на земле в мусоре, инженеры перестраивали и повторно использовали все, что только можно, но больше ничего сделать не могли.

Майкл держался в тени, подальше от тепла солнечного света – не потому что любил темноту, а потому, что она скрывала его тревогу. Отряд его хеллдайверов остро нуждался в лидере, в герое. В таком человеке, как Икс. В молодости Майкл не всегда любил или уважал Икса, но за тот короткий период, когда после смерти отца тот стал его опекуном, усвоил несколько важных уроков о том, что такое храбрость, самопожертвование и честь.

Теперь, десять лет спустя, многое изменилось. Свою шапочку из фольги Майкл сменил на шлем хеллдайвера, а после бесчисленных часов работы в инженерном отсеке и тренировок хеллдайверов тощий паренек теперь обладал отличной мускулатурой. Имея в активе три десятка успешных прыжков, он быстро поднялся по карьерной лестнице и возглавил отряд «Раптор», тот самый, в который когда-то входили его отец и Икс. Сможет ли он стать их достойным последователем? Сейчас, когда жизнь корабля, кажется, висит на волоске, он не был в этом уверен.

Скрипнула железная дверь, вырвав его из мрака, а женский голос напомнил, что в мире все еще существует свет.

– Прости, Тин, я опоздала.

Майкл повернулся и посмотрел на единственного человека, которому действительно доверял на этом забытом богом корабле.

– Я же просил меня так не называть, – улыбаясь сказал он.

В противоположном углу помещения, за рядами пластиковых куполов, венчавших пусковые стволы, стояла Лейла Брауэр. Она подтянула повыше лямку рюкзака на плече и закрыла двойную дверь в коридор. Та со скрипом затворилась, опять погрузив отсек во мрак.

– Это прозвище, – сказала она, бросила рюкзак и подошла к нему, – а поскольку я твоя девушка, то и называть тебя могу как хочу, верно?

– Верно, – ответил Майкл, – но только не Тином. Так тебе меня звать нельзя.

Он подошел к Лейле, которая ждала его в самом центре сводчатого пускового шлюза. Они встали в небольшом кружке красного света, отбрасываемого лампочкой аварийного освещения. Он посмотрел в ее карие глаза, вечно лучившиеся любопытством. В эти глаза он влюбился еще мальчишкой и до сих пор не мог поверить, что она ответила ему взаимностью. Майкл никогда не забывал, как ему повезло, даже когда девушка его поддразнивала. Когда поддразнивала – особенно.

– Отлично, Майкл, – произнесла Лейла, обняла его и чмокнула в щечку.

– Ты хочешь сказать, что это и есть мой утренний поцелуй? – спросил он, наклонился к ней и прижался губами к ее губам.

А когда оторвался, ее улыбка стала шире, а щеки порозовели. Девушка протянула руку и коснулась белокурых волос, доходивших ему до плеча.

– Тин, тебе нужно подстричься, – сказала она.

– Ну да, – закатил глаза Майкл.

Что бы он ни сделал, она все равно не перестанет называть его этим идиотским прозвищем. Он не видел в этом ничего плохого, пока другие дайверы обращаются к нему «коммандер».

Они вместе направились к пусковым шахтам. Лейла ударилась ногой о трубу, скрывавшуюся в тусклом свете, и проворчала:

– Хотелось бы мне, чтобы нам продлили рабочий день. Сейчас, когда так идиотски урезали энергоснабжение, я ничего не успеваю сделать. Сегодня вечером я надеялась вместе с тобой поужинать. Использовала пайки, приготовила премилое блюдо, но теперь, похоже, нам даже не удастся его попробовать, и оно испортится.

– Я в любом случае вернусь домой поздно, – ответил Майкл.

Лейла замерла, из ее груди вырвался вздох отчаяния.

– Почему?

– Сэмсон попросил меня отработать еще одну смену.

– Опять?

– Прости. Я знаю, как ты ждешь наших ужинов.

– Майкл, мы можем побыть вдвоем только один вечер в неделю. Только один.

Он смотрел в пол. Он ненавидел ее огорчать, но на них обоих возлагались обязанности, которыми нельзя было пренебрегать. Не он один трудился сразу на двух работах. Когда они не спускались на поверхность, Лейла тоже подрабатывала инженером в отсеке очистки воды.

Майкл поднял голову и посмотрел ей в глаза.

– Не переживай, я что-нибудь придумаю и улизну на ужин. Скоро все уляжется.

– Может быть, но пока они будут разбираться, нам придется отправиться на землю.

Девушка медленно подошла к пусковой шахте и посмотрела через пластиковый купол вниз. Поверхность скрывалась за облаками, но они оба знали, какие опасности их там ждут.

Несколько мгновений они стояли молча, обдумывая, вероятно, одну и ту же мысль. На корабле опять заканчивались топливные элементы. Их недостаток ощущался всегда. Майкл и другие хеллдайверы вот уже год прочесывали все известные «зеленые зоны» в поисках топливных элементов производства ИТК, но все чаще возвращались с пустыми руками – те, кто вообще возвращался.

Надо было чем-то жертвовать. Зеленых зон осталось совсем немного, и Джордану вскоре предстояло сделать очень непростой выбор.

«Улей» содрогнулся от резкого толчка. Их бросило на край пусковой шахты Лейлы. Майкл выпрямился и помог ей подняться на ноги.

– Что это, на хрен, было? – раздраженно спросила Лейла.

Помещение озарилось холодным голубым сиянием, которое и ответило на ее вопрос. Небо за стеклами иллюминаторов полосовали молнии. Там собирался мощный шторм.

– По крайней мере, нам теперь все видно, – сказал Майкл.

Динамики системы оповещения в углу отсека разразились сигналом тревоги. Записанный женский голос, который Майкл слушал всю свою жизнь, повторил сообщение, слышанное им с тысячу раз.

Он повернулся и посмотрел в иллюминатор.

– Вот и все… – прошептала Лейла и прильнула к нему.

Он даже не стал спрашивать, что она имела в виду – и так знал. Тишина и умиротворенность никогда не длились долго. Покой на «Улье» был лишь иллюзией.

Два

Магнолия Катиб вертела в руке свой любимый нож, не обращая внимания на назойливые предупреждения системы оповещения, и вглядывалась в разложенные на столе карты. Игра, представлявшая собой разновидность популярного в старом мире покера, с течением лет претерпела изменения. Стала стремительной и беспощадной, почти как высадки на поверхность. Единственная заметная разница сводилась к тому, что эта игра, как ни высоки были в ней ставки, не могла ее убить – разве что какой-нибудь игрок потеряет контроль…

Первая потрепанная карта скользнула по столу к Рику Уиверу, командиру отряда «Ангел». Вторая досталась Эндрю «Бочке» Болдену, возглавлявшему «Аполлон». Третью взял дайвер «Хищника» Роджер Минтел по прозвищу «Пройдоха», четвертую она.

Несмотря на внушительные размеры ножа, девушка вертела им без видимых усилий. Затем корабль накренился, и она чуть было не потеряла палец. Когда «Улей» сменил курс, металлические балки заскрипели, но никто из соперников этого, похоже, не заметил. Штормы на этом корабле были частью повседневной жизни.

Магнолия вонзила нож в голову хищника, символа отряда «Хищник», который кто-то давным-давно начертал на потускневшем деревянном столе, и закрыла карты ладонями. Игра занимала ее мысли только наполовину.

– Эй, Мегз, – сказал сдающий, – о чем задумалась? На кону двадцатка.

Девушка отогнала тревожные мысли и сосредоточилась на сдающем – технике по имени Тай, который уже много лет поддерживал работу дайверов. Он посмотрел на нож и поднял бровь, будто говоря: «Ты бы не пакостила у меня на столе». Его челюсти ожесточенно перемалывали высококалорийный батончик – эту привычку он приобрел с незапамятных времен и с тех пор никак не мог от нее избавиться.

– Тебе никогда не говорили, что ты похож на лошадь, которая жует солому? – съязвила Магнолия.

Эндрю засмеялся, но Тай продолжал сосредоточенно жевать.

Магнолия метнула взгляд на других игроков, изучающих свои карты, и попыталась по выражениям их лиц понять, что они там увидели. Эндрю загнул уголок карты грязным ногтем, сморщил нос, больше напоминавший клюв, ссутулился и угрожающе навис над столом. Магнолия подумала было отпустить в адрес его редеющих волос шуточку, но потом решила приберечь ехидный юмор для Роджера.

Ее глаза устремились на тощего бородатого парня в очках в черной оправе с перемотанной посередине скотчем дужкой. Эта оправа лишний раз подчеркивала его необычно большие карие глаза. Он был самым новым членом отряда «Хищник», и выбрали его не за бойцовские навыки, а за острый ум и умение мастерить из хлама всякую полезную технику. Магнолия подозревала, что умом он превосходил всех остальных на корабле.

– Эндрю, ты смотришь на меня так, будто собираешься сожрать, – сказал Роджер, – прошу тебя, не надо меня есть. От меня у тебя пойдут жуткие кишечные газы, а люди, которые сейчас рядом с тобой, и без того уже настрадались.

– Как скажешь, старина, – хмуро ответил Эндрю, – я слышал, ты во время первого дайва обделался.

Тай ухмыльнулся, а коммандер Уивер, хлебнув в этот момент горячительного, чуть не подавился.

Щеки Роджера покраснели, он бросил на девушку взгляд, затем опустил глаза и уставился в стол.

Магнолия гневно посмотрела на Эндрю.

– Заткнись, Бочка, – сказала она.

Эту кличку она ненавидела всеми фибрами души. Ее дала Лейла, вероятно за впечатляющие мускулы Эндрю, но на взгляд Магнолии, она была слишком безвкусной. Ему гораздо больше подошло бы прозвище «Неандерталец».

Магнолия глянула на Роджера. Он одарил ее мимолетной улыбкой, на месте переднего зуба зияла дыра. Парень потерял его во время их последнего дайва, когда споткнулся и упал после того, как полчаса грузил в капсулу для снаряжения деревяшки. Роджер был умный, но неуклюжий. Еще Магнолия подозревала, что он питал к ней романтические чувства, но на бойфренда у нее не было времени, а к категории парней на одну ночь он, судя по всему, не относился.

Когда не было тренировок дайверов, она торчала дома и копалась в архивах. И любовь теперь крутила, главным образом, с историей.

– Заткни свою вонючую пасть и как можно быстрее, – сказала она.

Ей не терпелось поскорее вернуться к последней находке – статье о полях, которые люди когда-то возделывали на поверхности. Может, ей удастся придумать, как спасти следующий урожай кукурузы до того, как они все умрут от голода.

Эндрю еще раз заглянул в свои карты, будто они могли измениться, и Магнолия воспользовалась моментом, чтобы почесать на своем предплечье свежую татуировку. Не так давно она стала наносить на всю длину руки изображения вымерших животных, которые ее буквально завораживали.

– Что такая девушка, как ты, хочет показать всеми этими кляксами? – спросил Эндрю. – А вот это серое? Что это такое?

Магнолия опустила рукав рубашки и прикрыла татуировки.

– То, чего тебе никогда не понять.

Роджер подался вперед.

– Это же слоненок, правильно?

Магнолия слегка склонила голову, приятно удивившись, что он смог дать правильный ответ. Может, парень был интереснее, чем она полагала. И уж точно интереснее сидевшего рядом с ним Неандертальца.

– А ты откуда знаешь? – спросила она.

– Мой отец как-то смастерил часы со слоном. Такие красивые…

Магнолию его слова заинтриговали.

– И где они сейчас?

– Мы играть будем или всю ночь проболтаем о каких-то волосатых тварях? – спросил Эндрю.

– Никакие они не волосатые! – хором ответили ему Роджер и Магнолия.

Лицо девушки расплылось в широкой улыбке.

– А вы ребята непростые, – сказал Уивер, покачал головой и глянул в свои карты.

Его волосы и длинные, подкрученные вверх усы по цвету теперь больше напоминали соль, нежели перец, лоб усеивала паутина морщин. Потеряв десять лет назад семью во время крушения братского «Улью» корабля «Арес», Уивер посвятил всего себя дайвам – и картам. Играл он мастерски, однако Магнолия, к счастью для нее, научилась читать мимику стареющего коммандера. Он по очереди приоткрыл краешек каждой карты, а когда посмотрел на последнюю, прищурил глаза.

Черт, ему подфартило. Надо захлопнуть рот и глядеть в оба. Она еще раз сосчитала кредиты, дабы исключить возможность ошибки. Осталось две сотни. Она уже поставила достаточно много, и если сейчас ничего не предпринять, ей до следующей зарплаты придется клянчить у Тая эти калорийные батончики.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.