Павел Гнесюк
Последний отсчёт

Чистыми помыслами своей души человек способен остановить гордыню, ведущую к сокрушению мира.

ГЛАВА 1. СТРАННАЯ ФОТОГРАФИЯ.

"Наши фотографии показывают нам всё, что мы потеряли."

Тони Парсонс

Осень накатывала на город со скоростью асфальтоукладчика, казалось бы, еще вчера на газонах возле дома и в парках трава радовала своей сочной зеленью, а сегодня она выглядела пожухшей. Холодный моросящий дождь вызывал уныние, прохожие кутались в свои куртки и плащи, торопились поскорее покинуть промозглую улицу. Кто-то спешил добраться побыстрее до дома пешком, другие, укрытые под навесами остановок, с нетерпением ожидали автобусов и маршруток.

Маргарита долго стояла возле окна, наблюдая за людьми и за сменой сезона, осенью ее настроение претерпевало изменения, словно, что-то глубоко в ней готовилось к долгому сну, как увядающая природа. Маргарита вытащила из шкафа рядом с окном старый свитер грубой вязки, что любил носить ее отчим профессор Бемельский, отодвинула штору и забралась на широкий подоконник.

С момента трагической гибели профессора Бемельского, заведующего лабораторией Института Биологии Сибирского отделения Российской Академии наук, прошло более двух лет. В своей лаборатории профессор Тимофей Ильич Бемельский проводил исследования над червями, моллюсками, рыбками и мышами и ему удалось достигнуть почти двукратного продления жизни. Бемельский мог бы достичь намного большего, если бы его жизнь не прервал жестокий убийца.

В тот год она познакомилась с Дмитрием Родиновым, спасшим ее от убийц, подосланных жестоким эрархом из тайного ордена бессмертных. Дмитрий вел расследование по поиску Апраксина, бывшего репрессированного и отправленного в поселение сибирского отделения ГУЛАГ, случайно обнаружившего источник вечной жизни. Маргарите пришлось прибегнуть к неоспоримым аргументам, чтобы Родинов согласился на ее участие в опасном расследовании. Это расследование стало для девушки опасным приключением, она сама не поняла, как в ней стало созревать чувство к Дмитрию. Парню пришлось выдерживать дистанцию, Рита вспомнила его фразу: «У меня семья, я очень люблю свою жену и сына!»

События тех недель всколыхнули устоявшиеся чувства и прошлые переживания, но из глаз Маргариты выкатились слезы, тоска новой волной накрыла девушку. Она обняла себя руками, словно хотела согреться, и приказала себе отвлечься от прошлых воспоминаний и сконцентрироваться на чем-то за окном. Бемельский фактически заменил ей отца и, как биолог, привил ей любовь ко всему живому, к птицам, парящим высоко в небе, животным, скрывающимся в лесной чаще, и даже к насекомым, копошащимся в траве. К растениям и деревьям Тимофей Ильич относился с трепетом, еще в детстве Риты, когда он брал ее с собою в летние экспедиции, что устраивал для своих студентов, рассказывал, как в древности наши предки общались с деревьями.

От шерстяного свитера отчима Маргарите стало тепло и спокойно, она прижала свой лоб к стеклу и уставилась на три большие березы, когда-то посаженные Тимофеем Ильичом возле ее дома. Девушка была поражена сменой сезона в этом году, с наступлением календарной осени все люди ожидали сохранения тепла, но кто-то всемогущий словно нажал выключатель и вмиг похолодало, солнце поблекло, а листья на деревьях стали желтеть. Она радовалась, что эти ее три березки все еще оставались зеленые и не потеряли ни одного листочка. Маргарита вздрогнула, когда порыв ветра сорвал с ее берез ворох листьев и закружил, поддавшись силе тяжести, листья упали на землю, а из глаз девушки снова выкатились слезы.

– Краса моя, отчего на щеках слезы? – Рита не расслышала, как Алик тихо встал с кресла, отложил ноутбук и подошёл к окну.

– Осенью мне всегда тоскливо, – попыталась улыбнуться девушка, – вспомнила события двухлетней давности, смерть отчима, гибель Джеба, – ком в горле не дал полностью выговорить, что она хотела.

– Все образуется и время вылечит, – тихо с любовью произнес Алик, достал из кармана аккуратно сложенный платок в крупную клетку и промокнул слезы. Стоя возле подоконника, он обнял ее, покачивая, как ребенка. Эти объятия были наполнены не жаром страсти, а скорее успокоения, Рита ощутила себя маленькой девочкой на детских качелях во дворе.

– Алик, с тобой я всегда чувствую себя уверенно и защищенно, – нараспев выговорила девушка, соскочила с подоконника, обняла парня и чувственно его поцеловала.

– Ритуля, представь себе, – Алик решил ей что-то сообщить, – сегодня в интернете случайно наткнулся на одну фотографию.

– Что же такого необычного ты увидел на фото, – рассмеялась Рита, опять фотожаба или прикол?

– Вспомни, я тебе рассказывал, как в детстве мы всей семьёй ездили в лес, – глаза Алика светились от воспоминаний, – ходили на тихую охоту, собирая грибы, отдыхали и купались в реке.

– Я хорошо помню твои истории, отчим меня тоже возил в Завьяловский бор, это были счастливые и беззаботные годы.

– Когда мы уезжали из леса, то всегда останавливались на развилке нескольких дорог, возле двух сосен в три обхвата и поваленного дерева, – Алик замолчал, словно вспоминал, как давным-давно сидел на поваленной бурей сосне.

– Что-то не пойму, что тебя сегодня так обрадовало? – Рита вопросительно уставилась на парня.

– На фото запечатлено именно то место, – сообщил Алик, – он потащил подругу к дивану, дождался, когда она поудобнее усядется, схватил ноутбук и плюхнулся рядом.

– Смотри, – парень провел пальцем по тачпаду, экран ноутбука засветился, – я это фото даже установил заставкой на рабочий стол.

Девушка потянула ноутбук себе на колени и стала внимательно разглядывать фотографию, но ее удивило не то, что изображено на фото, а необычный ракурс, выбранный фотографом. Ярлыки мешали разглядеть детали, поэтому девушка решила открыть папку со скачанной фотографией, кликнула на файл и вьювер изображений распахнул фото на весь экран.

– Замечательное фото, Ритуля? – Нетерпеливо выдохнул Алик, – счастливое мгновение воспоминаний детства.

– Что-то с этим изображением не так, – повторила девушка вслед за своим внутренним голосом, – посмотри, где поваленное дерево картинка четкая, сосна рядом расплывается, а справа кусты, как нарисованные, Рита помолчала, будто хотела узреть некий тайный замысел фотографа. Алик, ты не замечаешь, что ноутбук словно притормаживать стал, – девушка вздохнула, теряя интерес к картинке, зачем ты лазишь по разным непонятным сайтам, качаешь неизвестно что, давно ли тебе брат лечил компьютер от вирусов.

– Эх, Ритуля, все ты чего-то опасаешься, – вздохнул Алик, – везде тебе мерещится тайный подтекст, но это же фото, а не телефонный звонок с угрозами и не электронное послание с вирусом. – Парень захлопнул крышку ноутбука, поднялся с дивана, – Маргарита, может сходишь маму проведаешь, а мне нужно просмотреть некоторые материалы, завтра у меня две лекции читать для второго и четвертого курса, – он поднялся с дивана и направился к столу, установленному между диваном и окном.

***

Утро рабочей недели началось, как обычно с кофе, Алик и Рита больше ни словом не обмолвились о фотографии леса, что так порадовало первого и обеспокоило вторую, а после каждый поспешил по своим делам. Два года назад при расставании Дмитрий пообещал, что работу Маргарите искать не придется, она продолжит исследования отчима в ее лаборатории. Смену Гарского, директора института, и назначение ее на должность заведующего лабораторией, некогда возглавляемой профессором Бемельским, Рита восприняла, как чудо. Она до сих пор недоумевала, кто же в реальности Дмитрий Родинов и какими возможностями он располагает, если в состоянии решить такие кадровые вопросы в отрасли, напрямую не связанные с ним. С этими мыслями Маргарита припарковала во внутреннем дворике свой автомобиль и поспешила в лабораторию.

Альберт привык подниматься рано, и в этот первый день очередной рабочей недели он остался верен своей привычке. Пока Маргарита спала он быстро собрался, привычно приготовил себе овсяной каши и кофе, с аппетитом здорового человека съел свой незатейливый завтрак, осторожно заглянул в комнату, послал воздушный поцелуй, мирно спящей любимой девушке и тихонько покинул квартиру.

Когда Алик вышел из подъезда, то зачем-то остановился, зажал между коленей свой портфель, расправил руки в стороны и громко и радостно произнес: "Как хорошо!". Он набрал полную грудь утреннего прохладного воздуха, шумно выдохнул, взял портфель в левую руку и направился в университет. Альберт все ещё немного сердился на Риту, зачем она так часто вспоминает какого-то Дмитрия, этот человек далеко, а он, Алик, всегда рядом. Альберт поморщился от своих мыслей, так как не хотел признаться в банальной ревности. Телефонный звонок сбил его ритмичный шаг, оборвал ход мыслей, он вытащил из кармана куртки смартфон, на экране отобразилось имя брата.

– Привет, Кирилл, – Алик попытался придать своему голосу тональность радушия, – пока я иду в университет, могу поговорить с тобой.

– Здравствуй, Алик, – почему же ты всегда спешишь, так, что лишнюю минуту родному брату зажимаешь, – Кирилл быстро выговорил свою тираду и рассмеялся.

– Я всегда рад с тобой поговорить, – Алик хмыкнул, – когда есть время.

– Ладно, не буду тебя доставать долго, Кирилл неожиданно замолк и в трубке раздался чей-то шепот. – Пятницу вечер не занимай, мы с Мариной ждём тебя с Маргаритой на выходные на нашей даче. Будем отмечать нашим близнецам день рождения, теперь они уже большие, пять лет.

– С радостью приедем. Как же я пропущу такое событие. – Алик почувствовал, что брат сейчас оборвет соединение и решился на вопрос. Проконсультируй меня, как компьютерщик.

– Что брат, решил проверить мою профпригодность? – Снова засмеялся Кирилл.

– Может ли картинка в формате jpg или png содержать исполняемый код? – Алик пропустил мимо ушей фразу брата.

– Вообще-то, это вполне допустимо, – голос Кирилла стал серьезным, – исполняемый код запускается при открытии изображения, и даже может обратиться к удалённому серверному PHP скрипту. Далее этот скрипт может перехватить управление компьютером, закачать приложение и даже изменить это твое изображение. – Кирилл говорил быстро, но спохватился, – Алик, что-то серьезное произошло?

– Ничего не случилось, вчера скачал фото с изображением поваленной сосны, как на нашей поляне из детства, а Рите эта картинка не понравилась.

– Ладно, брат, удачи тебе, ждём на выходные к нам на дачу, – Кирилл положил трубку.

Когда голос Кирилла оборвался, Алик обнаружил себя стоящим посредине бульвара, он засунул смартфон в карман куртки и поспешил к зданию университета. До начала лекции оставалось около полутора часов, это позволит Альберту поработать на рабочем компьютере над статьей. Альберт Михайлович Метельников делил кабинет с двумя коллегами с кафедры психологии, он включил компьютер и пока тот загружался успел снять куртку и убрать ее в шкаф для верхней одежды и вытащить из портфеля распечатку с материалами для статьи и флешку. Алик улыбнулся, представив сердитое лицо своей девушки, воткнул флешку в USB порт компьютера, загрузил понравившуюся картинку леса на рабочий стол, негромко выговорил: "Эх, Маргаритка, все ты чего-то опасаешься!" и, запустив текстовый редактор, погрузился в работу.

Работа со статьей, лекции и семинары доставляли Альберту удовольствие от преподавательской деятельности, он не заметил наступление середины рабочего дня. Альберт размышлял над тезисами своей статьи и хотел поскорее добраться до своего кабинета и погрузиться в работу над статьей.

– Альберт Михайлович, – окликнул коллега по кафедре, когда Алик вышел из аудитории и сделал несколько шагов по коридору, – ты обедать собираешься?

– Быстро пролетело время, – Алик посмотрел на свои часы, что же Валентин Петрович, пойдем перекусим.

Мужчины шли по коридору, держась правой стороны, а навстречу им лился нескончаемый поток студентов. Альберт извлек из кармана мобильный телефон и вызвал номер Маргариты.

– Краса моя, – начал Алик, – вчерашний вечер скомкался, а утром я, как обычно умчался рано.

– Алик, хороший мой, – затрепетала Рита, – я так рада, что ты выбрал время позвонить.

– Иду с коллегой по коридору, сейчас большой перерыв мы собрались с Валентином Петровичем перекусить, – сообщил Алик.

– Я со своим экспериментом совершенно потеряла счёт времени, – голос Риты дрожал.

– Предлагаю завершить все запланированное к полшестого, – Альберт заторопился высказать свое предложение, – встречаемся в шесть в нашем ресторанчике, столик я уже забронировал.

– Алик, это замечательная идея, – затараторила Рита, – Что-то на меня с наступлением осени нашла меланхолия, нам пора встряхнуться. Буду возле нашего ресторана в шесть вечера.

Идею легализовать отношения Альберт вынашивал давно, но все его что-то останавливало. Он собирался сделать предложение любимой девушке в воскресенье, но она весь день была печальна, а когда Алик решился, то заметил на глазах Маргариты слезы грусти от воспоминаний прошлых лет.

В оставшиеся часы до окончания рабочего дня Алик размышлял о том, что скажет Рите, хотя они прожили вместе чуть более года, он испытывал волнение, периодически вытаскивал красную бархатную коробочку из внутреннего кармана, открывал ее и по несколько минут завороженно смотрел на кольцо. Студенты заметили его растерянность, засыпали вопросами, а он что-то невпопад отвечал. Когда прозвенел звонок окончания пары, Алик взглянул на часы, до назначенной встречи с любимой оставалось менее пятидесяти минут. Он помчался на кафедру, уточнить расписание на завтрашний день, чтобы избежать накладки, затем вернулся в свой кабинет, оставил портфель в ящике стола, схватил куртку из одного шкафа и поспешил в ресторан. Ресторан находился на достаточном отдалении от университета, но Алик не захотел добираться общественным транспортом, у него достаточно времени, чтобы успеть дойти пешком.

Начиная с четырех часов дня, Рита беспричинно доставала из кармана мобильный телефон, сверяясь со временем. Со своими сотрудниками она не покидала лабораторию даже в обеденное время, несмотря на то, что технологический процесс эксперимента был строго хронометрирован, учёные следили за большим монитором, где выводились параметры, протекающие в биореакторе. Эти исследования были для Маргариты не менее важны, чем предстоящее романтическое приключение с Альбертом. Когда на мониторе замелькало сообщение об окончании синтеза, она облегчённо вздохнула, отдала распоряжение о сохранении данных, консервации полученных белков, принялась собираться домой и бросила напоследок: "Разбор результатов оставим на завтра!".

Рита поторопилась выехать на своем автомобиле с парковки института, по знакомым с детства улицам доехала до дома, у нее ещё полно времени, чтобы нарядился и накраситься. Выходя из квартиры, Рита взглянула на себя в зеркало, короткое платье – темный шоколад, подчеркивало ее изящную стройную фигуру, туфли на тон светлее и цветной шелковый шарф, что же ещё нужно для завершения образа. С зеркального экрана на нее смотрела незнакомая молодая женщина с крепко сжатыми губами, в холодных чуть ли не безжизненных глазах замерла тревога, а волосы, собранные в хвост, прибавляли лет.

– Ох, нет, – произнесла Рита, так никуда не годится!

Девушка убрала резинку и ее волосы искрясь рассыпались по плечам, она попыталась улыбнуться, приоткрыть рот, демонстрируя ровную линейку белоснежных зубов. Ещё раз улыбка сменила гримасы на лице, Рита присмотрелась к своему отражению, словно хотела запомнить нечто неуловимое. Девушка снова улыбнулась сама себе, кокетливо взмахнула рукой.

– Вот так, подружка, гораздо лучше, – с этими словами покинула квартиру и заторопилась в ресторан.

Такси, что вызвала девушка, как прибыла домой, уже дожидалось ее, неразговорчивый водитель лишь уточнил куда доставить. Через четверть часа Рита стояла возле входа в ресторан, она озабоченно покрутила головой, но Альберта поблизости не оказалось. Она решила себе не беспокоиться и не звонить, Алик всегда дотошно исполнял свои обещания. Вдалеке появилась высокая фигура парня, свернувшего с улицы в переулок к ресторану. Почему-то сердце Маргариты замерло и быстро забилось, Алик махал рукой, своей любимой и девушка радостно махнула в ответ.

Когда Алику оставалось не более пятидесяти шагов, чтобы обнять Риту, от соседнего здания тронулся большой черный микроавтобус. Автомобиль объехал Альберта справа, замедлил ход, широкая дверь мгновенно раздвинулась и чьи-то сильные руки затащили Альберта в чрево микроавтобуса. Машина резко набрала скорость, пронеслась мимо растерявшийся Маргариты по переулку, свернула за здание, где располагался ресторан, строительная компания и другие учреждения.

Альберт не почувствовал, как чьи-то руки схватили его за куртку, словно огромный мощный пылесос втянул его в салон, как клочок шерсти с ковра в отсек для мусора. Широкая ладонь плотно зажала парню рот, а другая рука, схватив за шиворот, бросила на пол между сиденьями. Вскоре автомобиль набрал ход, Алик ощутил болезненный укол в шею, перед глазами поплыли красные круги и сознание погрузилось в черноту ночи.

Только спустя минуту до Риты дошло, что Алика похитили неизвестные, она громко запричитала, из глаз брызнули слезы, размазывая макияж, она продолжала рыдать, не замечая, что вокруг нее стали собираться люди. Метрдотель со сбивчивых пояснений Риты, покрываемых всхлипами, понял, что похитили гостя его ресторана, вызвал полицию. Маргариту поразила легкомысленность, с какой к делу о похищении человека отнеслись прибывшие оперативники, но формально они поступили в соответствии с должностной инструкцией, записали показания и контактные данные, просмотрели записи видеокамер и покинули место преступления.

***

Напившись успокоительных, девушка провела ночь в кошмарных сновидениях, на следующий день на работе Рита не находила себе места, ее больше не интересовал ни эксперимент, ни научные результаты многомесячных исследований. Вернувшись домой, она заметалась по квартире, явственно понимая, что ее воскресные переживания и опасения явились к ней не просто так, возможно это было предупреждение ангела хранителя, трепетно оберегающего ее с тех трагических событий двухлетней давности, начавшихся с убийства отчима.

Рита взяла ноутбук со стола, где любил работать Алик, опустилась в кресло, раскрыла экран, ноутбук долго просыпался, но вместо привычных иконок программ экран засветился белым, а в центре девушка различила строку цифр. Строка представляла собой статические календарь и часы, с убегающими куда-то минутами и секундами. Рита покликала по клавишам, но ноутбук абсолютно не реагировал на любые попытки перевести его в нормальный рабочий режим. Осознание чего-то страшного и неумолимо надвигающегося, как черная грозовая туча, помогло девушке взять себя в руки, теперь, когда она осталась одна, решение позвонить Дмитрию Родинову из навязчивой идеи, превратилось в жизненную необходимость. Трубка мобильного телефона словно сама собой оказалась у нее в руке, Рита проследовала на кухню, и чтобы успокоиться, собраться с мыслями, прямо из кувшина отпила несколько глотков кипячёной воды, глубоко вздохнула, в списке контактов нашла нужный номер.

– Привет, Рита, – поздоровался резковатый мужской голос абонента. – Как дела на работе? Как поживает Людмила Ивановна?

– Дима, здравствуй! С мамой и работой все хорошо, – девушка попробовала начать разговор в нейтральной интонации, – я столкнулась с непонятными проблемами и кроме тебя обратиться не к кому.

– По твоей фразе чувствую, что ты с трудом сдерживаешь свои эмоции!? – Похоже у тебя не обычные проблемы, а нечто экстраординарное.

– Дима, ты же знаешь, полтора года назад я познакомилась с Аликом и уже год, как мы с ним живём вместе, я счастлива, что встретила любовь всей моей жизни, – девушка всхлипнула от накативших на нее чувств.

– С твоим психологом что-то произошло? – насторожился Родинов.

– Вчера мы договорились посидеть в ресторане, но Альберта похитили неизвестные на микроавтобусе, – Рита снова взяла себя в руки, но голос ее звучал сдавленно.

– Ты заявила о похищении в полицию?

– Метрдотель вызвал полицию, приехали два оперативника, четверть часа опрашивали меня и других свидетелей, – выговорила со злостью Маргарита, – а потом умчались, заявили, что вызовут.

– Если хочешь я завтра прилечу в Новосибирск? – решительно предложил Дмитрий.

– Димочка, приезжай, помоги мне, – запричитала девушка, – мне кажется надвигается что-то страшное. Началось все накануне с моих предчувствий и воспоминаний событий прошлых лет, когда убили моего отчима. Затем Алик скачал какую-то странную фотографию, я как взглянула на эту картинку, так во мне все обмерло. Вчера похитили Алика, а когда сегодня я попыталась включить компьютер, чтобы с тобой по Skype пообщаться, то на экране возникли бегущие цифры, словно в таймере бомбы, как в телевизионном боевике.

– Маргарита, отправляйся к матери, старайся постоянно быть на людях, – Дмитрий заторопился донести до подруги свои рекомендации, – я завтра первым утренним рейсом прилечу к тебе.

***

Московская осень выдалась на удивление жаркой, с прогнозом дождей метеорологи ошиблись и это радовало горожан. Возможностью продлить сезон воспользовались многие, кто продолжал жить за городом, другие стремились в выходные вырваться за город на пикник. Семья Родинова не стала исключением, они ещё с июля в полном составе переехали на дачу родителей Елены. Активной и срочной работы в фонде на ближайший месяц не предвиделось, подготовка на выставки отложена на осень, поэтому Дмитрий мог отдохнуть несколько недель с семьёй. Занятие спортом и плавание на перегонки с сыном, пока его жена загорала на берегу, доставляли Родинову истинное удовольствие, а простые дачные работы были ему не в тягость. Вечерами он с тестем любил сидеть в плетеных креслах в зелёном кабинете, как называл беседку, заплетенную с одной стороны виноградом, а с другой густыми зарослями из ветвей старой яблони.

В один из дней Дмитрий вместе с сыном обновлял фасад садового дома под чутким присмотром тестя. Родинов младший тщательно возил кистью по нижним потемневшим от времени доскам с облупившейся старой краской, дед нахваливал внука, а Дмитрий, с высоты импровизированных лесов, посматривал за ними. Мобильный телефон, оставленный Димой на столике, где большая семья любила обедать под открытым небом, неожиданно заиграл случайный рингтон. Родинов спрыгнул на траву и быстро поднял телефон со стола, на экране высветилось имя: "Рита", он поздоровался с сибирской подружкой и отошёл к зелёному кабинету. Разговор занял не более десяти минут. Возвращаясь к покрасочным работам, заметил, как сын и тесть устремили на него взгляды.

– Когда собираешься уезжать? – Потребовал ответа тесть.

– Завтра, рано утром, Иван Павлович, – пробормотал Родинов, удивившись проницательности тестя, так как был абсолютно уверен, что тесть не слышал его разговора.

Сын рассердился, бросил кисть и побежал за дом, где Елена и бабушка, собирали поспевшую сливу. Родинов нахмурился, так как понимал, что его отъезд рассердил не только сына, но вызвал беспокойство жены. Дмитрий благодарил бога за встречу Елены, такой любящей, надёжной и понимающей, в вечернем разговоре со своей половинкой он попытался подобрать наилучшие слова, чтобы свести к минимуму огорчение и беспокойство жены. Рано утром, как только забрезжил рассвет он поднялся с постели, потихоньку собрался, чтобы не потревожить своих родных людей. В полчетвертого утра такси уже вывозило Родинова из дачного поселка. Автомобиль такси, спустя полтора часа, въезжал в городские предместья Подмосковья. Дмитрий периодически посматривал на наручные часы, раздумывая в какое время позвонить профессору, мысленно махнул рукой и набрал номер на мобильном. Профессор истории Александр Иванович много лет преподавал в московском университете, работал много лет в фонде культурного наследия, долгие годы являлся одним из старейших хранителей. Судьба свела Александра Ивановича и Дмитрия Родинова давно, будучи одним из молодых хранителей древнего артефакта, созданного несколько тысяч лет славяно-арийским мастером, по просьбе Финикийского мореплавателя Ахибаала для царя Соломона, Дмитрий знал привычки своего старого товарища, подниматься с первыми лучами солнца.

– Здравствуй, Дима, – голос хранителя звучал бодро, – удивлен, что ты перенял мой стариковский обычай рано вставать.

– Здравствуйте, Александр Иванович, – перевел дух Родинов, успокаиваясь, что не потревожил сон человека. – Слава богу, что не спите, а то Владимир раньше восьми не встаёт, а у меня срочное дело в Новосибирске возникло.

– Ты собрался в Новосибирск лететь? – Торопливая речь профессора замерла, – Не беспокойся, я всех, кого нужно предупрежу. Что случилось?

– Пока я всех подробностей не знаю, но девушка Рита, помогавшая мне искать два года назад Апраксина, срочно попросила помощи.

– Я ещё не выжил из ума, – рассмеялся Александр Иванович, – Маргариту Бемельскую хорошо помню. В чем нужда-то, она не сообщила?

Родинов в нескольких словах торопливо поведал профессору о похищении ее дорогого Альберта, после он скомкал разговор и, попрощавшись, прервал соединение. Когда автомобиль выехал на эстакаду по направлению к аэропорту, решил на десять минут прикрыть глаза и проанализировать имеющуюся информацию. Возбуждённый таксист через минуту уже толкал Дмитрия в бок, тот раскрыл глаза и недовольно выкрикнул: "Что?"

Таксист, поддавшись интонациям пассажира, что-то прокричал, но Родинов, ещё не отошедший от короткого дрёма, не понял и потёр лицо руками.

– Нас ещё до эстакады преследует какая-то красная Audi, – закричал таксист, смотри, моргает фарами, а водитель распахнул окно и машет рукой.

– Остановитесь поближе к ограждению, потребовал пассажир, – не беспокойтесь, я разберусь.

Красная машина объехала такси и остановилась, дверь приоткрылась и с водительского места выбрался молодой парень со спортивной фигурой. Парень выпрямился и повернулся в сторону такси. Родинов узнал в парне Алексея Пичугина, бывшего секретаря генерала Шатова.

– Алексей, что вам нужно от меня, – сердито выкрикнул Дмитрий.

– Не ругайтесь, майор, – приветливо произнес Пичугин, – отпустите такси, после разговора я довезу вас до аэропорта.

Встреча с Пичугиным оказалась для Родинова полной неожиданностью, пришлось вернуться к такси, расплатиться с водителем.

– Я не могу сказать, что рад встрече с вами, – недовольство вместе с удивлением читалось в словах Родинова.

Пичугин расслабленно стоял рядом с Дмитрием, казалось, что его элегантный черный костюм, престижного модельного дома, только что отглажен, ни одной морщинки или складки ткани, скорее всего костюм был подогнан по спортивной фигуре Алексея. Дмитрий терпеливо ждал, когда бывший секретарь всесильного генерала сообщит с какой целью он преследовал автомобиль такси.

– Нам известно, что вы собираетесь лететь в Новосибирск для встречи с вашей знакомой Маргаритой Бемельской, – Пичугин подошёл к ограждению эстакады.

Похищение Альберта, это ваша работа? – Предположил Дмитрий, ему ничего другого не оставалось, как сделать несколько шагов и молча встать рядом.

– Вы, наверное, в курсе, что после прошлой истории в нашем ордене произошел раскол, часть бессмертных решили оставить свое существование, после гибели пятого эрарха и утраты надежды на рост силы Линии Крови, – начал излагать Пичугин.

– Меня судьба и проблемы вашего ордена не интересуют, – безразлично выговорил Родинов.

– Не спешите с выводами, – Пичугин терпеливо пытался что-то донести до собеседника. – В ордене начались распри, что привело к разделению на три фракции. Первые остались верны древнему консервативному мировоззрению, как и ранее, не допустить продление жизни человека. Моя фракция неоконсерваторов, проанализировала современные биотехнологии, исследования в медицине и фарминдустрии и пришла к выводу, что не нужно вмешиваться в достижения науки, так как современные тенденции позволят увеличить продолжительность жизни человека на двадцать – двадцать пять лет за ближайшие полвека.

Проносившиеся по эстакаде автомобили создавали помехи Дмитрию четко слышать речь Алексея, а тот словно не замечал гула двигателей, шороха колес по дорожному покрытию, всей этой какофонии звуков и спокойно излагал свои мысли.

– Не могу понять с какой целью вы излагаете мне ваше разделение на фракции? – Родинов решил присесть на ограждение эстакады, – может расскажите, зачем похитили близкого человека Маргариты?

– Терпение, Дмитрий, скоро вы все узнаете, – улыбнулся Алексей. – Опасность для человека представляет фракция мизантропов, испытывающих патологическую ненависть и злобу к человеческому роду, – Алексей скользнул взглядом по лицу Дмитрия, – они ещё в прошлые века испытывали дикие средства, выкашивающие население стран, а сейчас задумали уничтожить всех людей, себя и планету.

– Почему бы вам консерваторам не остановить этих человеконенавистников?

– Наши силы ограничены, численность бессмертных, не поддерживающих искусственную планетарную катастрофу, невелика. – Пичугин замялся, словно сомневался, вправе ли он сказать большее. – Наш древнейший кодекс запрещает насильственное прекращение существования бессмертного или группы бессмертных, без решения большинства эрархов ордена, прочие варианты прекращения существования бессмертного, возможны только в случае природного катаклизма.

– Зачем ваши братья по ордену выкрали человека? Что с Альбертом собираются сделать? – у Дмитрия образовалось несколько вопросов.

– Разведка нашей фракции определила, что Альберт Метельников загрузил секретное изображение, при открытии на компьютере, вызвал запуск исполняемого кода, вызвавшего серверные скрипты. Это изображение должно было активировать одиннадцать верховных эрархов и великий магистр мизантропов, но двенадцатой итерацией оказались действия Альберта Метельникова.

Алексей Пичугин долго разглагольствовал о безуспешных попытках со стороны консерваторов переубедить противников из противоборствующей фракции. По распоряжению великого хранителя мизантропов, было выбрано двенадцать мест на планете, где группы бессмертных под наблюдением эрархов установили заряды. Эти двенадцать зарядов синхронизировали отсчёт времени до катастрофы, а процесс синхронизации последнего отсчёта активировал Альберт Метельников обычный житель Новосибирска. По приказу магистра фракции вершителей судьбы планеты, Альберта после похищения переместили в одно из тайных мест, где он будет ожидать печальной участи всего мира. Эрарх фракции, запланировавшей катастрофу, ошибся, предположив, что только Метельникову известно о фотографии.

– Где находятся заряды? Как разорвать синхронизацию взрывов? Как остановить отсчёт? – Родинов торопливо выкрикнул вопросы.

Пичугин оглянулся на дорогу, его удивило, что заполненная всегда дорожная эстакада в какой-то момент опустела, тень тревоги скользнула по лицу Алексея и он вновь повернулся к собеседнику.

– Расположение зарядов нашей фракции неизвестно, – Пичугин вновь обернулся, на противоположной стороне дороги притормозил серебристый минивен, Алексей резко развернулся и встал прямо перед Родиновым. Синхронизация между зарядами построена на базе новейшей технологии связи, а строка отсчёта вскоре появится на многих сайтах.

Дмитрий не заметил ни прекращения автомобильного потока по эстакаде, ни остановившегося напротив них минивена, а когда Пичугин встал напротив него удивлённо поднял брови. Его удивление ещё больше усилилось, Родинов отшатнулся от собеседника в сторону, последние слова Пичугин выговорил каким-то необычно низким голосом. Фигура Алексея начала оседать, лицо и руки стали словно растворяться в воздухе, только тогда Дмитрий заметил стоящий минивен на противоположной полосе движения и людей со странным оружием.

Память Родинова всколыхнулась событиями двухлетней давности, трубка дематериализатора в руках, нападавших погасла, на обочине дороги осталась кучка одежды Пичугина. Неожиданно Дмитрий почувствовал усиление ветра, мощный направленный смерч подхватил его, ударил об ограждение и перевернув тело несколько раз в воздухе швырнул с высокой эстакады вниз, как тряпичную куклу. Тело Дмитрия с размаху ударилось о бетонные плитки нижней части откоса, боль заглушила все попытки остаться в сознании и свет померк.

***

Из колодца теплотрассы высунулась голова человека, опасливо покрутилась по сторонам и через несколько секунд на поверхность земли выбрался человек одетый в замызганный военный бушлат. Бомж поправил на голове рваную вязаную шапку и зло крикнул в колодец: "Квас, выбирайся скорее наружу!", а затем медленно побрел в сторону шоссе.

– Бульдозер, куда ты так торопишься, – Квас говорил медленно, растягивая гласные и зачем-то выпячивая вперёд верхнюю губу.

– Сколько раз тебе говорить я не бульдозер, моя фамилия Буль, – бомж, не оборачиваясь, махнул раздражённо рукой, Квас сдвинул кепку на затылок, похлопал своими короткими руками по карманам рваной с пятнами синей краски кожаной куртки и догнал своего подельника.

– Ты не серчай, Буль, – торопливо проговорил Квас.

– Знаешь ли, мой никому не нужный друг, – витиевато разглагольствовал бомж, – мой альт заставлял трепетно вибрировать самые скупые сердца, когда я солировал в симфоническом оркестре.

– Я знаю Альта, – среагировал Квас, – он уже много лет бомжует в товарном депо.

– Нам нужно торопиться к эстакаде, бросил на ходу Буль, а сам недовольно тряс головой, пораженный безграмотностью друга, – проезжающие обычно выкидывают по утрам массу полезного, бутылки и прочее.

Буль за счёт своего высокого роста и длинных ног широко шагал по траве, а низкорослый и коротконогий Квас следовал за ним торопясь и вприпрыжку.

До подножия откосоа дорожной эстакады бомжам оставалось пройти менее ста метров, они уже несколько минут шли молча. Квас первым увидел выброшенную бутылку из-под Клинского, открутил пробку и с жадностью вылил в себя несколько глотков оставшегося пенного напитка. Бомжи разошлись в стороны и принялись собирать алюминиевые банки из-под энергетика и пива. От громкого крика Кваса Буль отвлекся от своей охоты, перепуганный напарник, побросав пакеты с находками, бежал к нему.

– Что опять произошло? – разозлился Буль.

– Там мертвяк, – Квас заикался, а его глаза, вылезшие из глазниц, свидетельствовали о сильном страхе, – я мертвых с детства боюсь.

– Пойдем посмотрим, – хмыкнул Буль.

На бетонных плитках лицом вниз лежал молодой мужчина крепкого телосложения, одет он был короткую черную куртку, темные джинсы и коричневые кроссовки. Бомж мысленно перекрестился, хотел проверить карманы бездвижной жертвы утреннего происшествия, но сверху с дороги раздался выстрел. Перепуганные бомжи бросились удирать от своей страшной находки, Булю мешал бежать пакет с добычей, а Квас, не обремененный ношей, подпрыгивая припустил со всей дури, обгоняя своего друга.

В диспетчерскую дорожно-патрульной службы от водителей стали поступать сообщения об автомобиле, стоящем на дорожной эстакаде загородного объезда, где стоянка запрещена. Дежурный вначале отмахивался от сообщений водителей, но все же решился отправить экипаж ДПС к этому месту происшествия. Патрульная машина остановилась, заметила красную Audi, стоящую на другой стороне дороги возле ограждения. Старший лейтенант Дворкин развернулся, объехал Audi, остановил патрульную машину, а когда принялся осматривать брошенный автомобиль, то не увидел следов аварии, он хотел уже вызвать машину эвакуации, чтобы отправить автомобиль на штрафстоянку, но более опытный капитан Лучников, остановил его поспешное решение. Капитан обошел Audi, возле погнутого ограждения валялась добротная одежда, пока он проверял карманы пиджака,

– Сергей, я пробил владельца этой красной Audi A5, – сообщил Дворкин, подходящий к капитану, им оказался…

– Пичугин Алексей Владимирович, – перебил своего коллегу Лучников, он держал в руках раскрытый паспорт, – произошедшее очень похоже на ограбление.

Дворкин шагнул к погнутому ограждению и принялся осматривать откос эстакады, внизу он заметил двоих мужчин возле лежащего человека. Как только один из бомжей попытался обшарить карманы несчастного, старший лейтенант закричал, но его крик бомжи не расслышали, тогда он выстрелил в воздух. Сотрудники дорожной полиции съехали с эстакады и свернули на проселок, бросив машину, они отправились к пострадавшему, к счастью мужчина оказался жив. Пульс у пострадавшего еле прощупывался, пока Дворкин пытался осматривать мужчину, чтобы найти какие-либо документы, Лучников вызвал Скорую помощь.

***

Сна почти не было, но под утро Рита забылась коротким сном. Плотно закрыв глаза, в коротких сновидениях ей мерещились страшные огромные черные птицы. В сумерках девушка бежала сквозь безмолвный, безжизненный лес. Сквозь деревья забрезжил свет, и она оказалась на поляне поросшей травой. Птицы кружили над Ритой, стая то опускалась, почти касаясь ее волос, то вновь взмывала вверх, девушка попыталась ускорить свой бег, ее нога зацепилась за невидимое корневище, и Рита кубарем полетела на траву. Девушка распласталась на траве, сил бежать у нее больше не было. Большая черная птица опустилась на распростертое на лесной поляне тело Маргариты, скованное страхом. Черная птица, не отрываясь следила правым блестящим черным глазом за девушкой, расправила левое крыло и провела по лицу Маргариты. Несмотря на леденящий ужас, перья крыла птицы оказались тёплыми и шелковистыми, большая черная птица расправила оба крыла, три раза взмахнула и, сложив крылья, повернула голову. Вместо здорового блестящего глаза, птица уставилась рваной раной, девушка громко и пронзительно закричала и проснулась. Усевшись на кровати, размазывая по щекам слезы, Рита увидела свою мать, в оцепенении сидящую на стуле.

– Дочка, своими криками ты так напугала меня, – на глазах Людмилы Ивановны блеснули слезы, – разбудить тебя не решалась, из-за переживаний об Алике ты вся извелась, хорошо хоть ко мне решилась прийти.

– Мамочка, чувствую себя разбитой, – Рита заметила в руках у матери чайную чашку с водой и протянула руку.

Маргарита поднялась с кровати, взяла с тумбочки мобильный телефон, нажала на боковую кнопку и простонала: "Ох, уже двадцать минут десятого!".

– Ритуля, давай позавтракаем? – Людмила Ивановна страдальчески взглянула на дочь, заметила согласие дочери, – я быстро приготовлю что-нибудь вкусное.

За завтраком Маргарита сообщила матери о своем вчерашнем звонке Родинову, Людмила Ивановна хорошо помнила Дмитрия и обрадовалась, что помогать дочке в поисках Алика будет надёжный человек. На работе Маргарита попыталась спрятать не утихающее чувство беспокойства глубоко в себя, иначе, кроме невыспавшейся, она вновь будет растерянной и невнимательной. За лабораторным семинаром, где она со своими сотрудниками, наконец-то, разобрала результаты эксперимента, последовало общение со студентами, закреплёнными за лабораторией от университета, позже вспомнила про заброшенную статью и более часа проработала за компьютером.

Погружение в написание статьи прервал телефонный звонок секретаря директора, Алла предупредила о совещании после обеда, где требовалось ее присутствие, как заведующей лаборатории. Рита успела пообедать в институтской столовой в компании своих лаборантов и направилась на совещание. Выступление ученого секретаря по подготовке отчётов лабораторий по направлениям научных и исследовательских работ затянулось, Рита опустила голову, прикрыв рот рукой, зевнула. На лакированной черной столешнице стола зеркально отразились настенные часы, Маргарита осознала, что пошел третий час рабочего дня, но почему же от Родинова нет ни звонков, ни сообщений, она извинилась и покинула совещание.

Попытка дозвониться до Дмитрия ничего не дала, после долгих длинных звонков, металлический голос оператора предложил оставить сообщение вызываемому абоненту. Рита запретила себе паниковать, перебрала всех знакомых, решая кто может ей помочь, хотя бы узнать о возможном прилете Родинова. Люся одноклассница, кого Маргарита случайно встретила две недели назад в торговом центре, долго трещала о совместных знакомых. Именно Люся поведала, что ее школьная любовь, Костик, работает заместителем начальника службы безопасности аэропорта Толмачёво.

– Здравствуй, Бемельская, – Константин узнал голос одноклассницы с первой фразы приветствия, – если скажешь, что соскучилась, не поверю, могла бы звонить мне хоть иногда.

– Костик, обещаю, буду звонить чаще, чем раз в пять лет, – Рита попыталась пошутить, – мне нужна твоя помощь.

– Всегда так, все забыли бедного Костика, – нарочито недовольно произнес парень, – как припекло, так сразу помоги.

– Костя, ты поможешь? – вспыхнула девушка.

– Да, помогу, не переживай! – рассмеялся Константин, – тебе повезло, что сейчас я свободен, говори Фамилию Имя Отчество и рейс кого будем пробивать.

– К нам с мамой должен был прилететь первым утренним рейсом дальний родственник из Москвы Дмитрий Иванович Родинов.

– Подожди сейчас на компьютере проверю, – деловито бросил парень и застучал по клавиатуре компьютера. – твой Родинов купил вчера билет на сегодняшний первый рейс из столицы, но на рейс не зарегистрировался.

– Как не зарегистрировался? – удивлённо прокричала Рита. – Дмитрия не было на борту?

– Прости, Ритуля, твой Родинов передумал лететь, – уточнил Костя, – так случается.

– Дмитрий не мог передумать, он должен был срочно прилететь в Новосибирск, – Рита всхлипнула.

– Милая моя Риточка, не расстраивайся, – растерялся одноклассник, – у меня есть канал, могу узнать у московских коллег о твоём Родинова.

Пожалуйста, Костик, разузнай, если сможешь, – скороговоркой выпалила девушка и нажала отбой, словно боялась расплакаться.

Прошла минута, другая, Маргарита осознала, что сидит за рулём своего автомобиля, стоящего на институтской парковке. Девушка вытащила из перчаточного ящика упаковку салфеток, вытянула воздушный листок, откинула солнцезащитный козырек, внимательно посмотрела на себя в зеркало козырька, вытерла подтёки туши. Ехать домой или к мамочке не хотелось, она облокотилась на руль, обхватывая его руками и сжала глаза. Сон со страшными черными птицами оказался пророческим, ей не хотелось верить, что с Дмитрием что-то произошло. Девушка не потеряла счёт времени, она откинулась от руля, намереваясь уехать с институтской парковки, но звонивший телефон, не дал ей повернуть ключ в замке зажигания.

– Рита, наверное, Дмитрий Родинов твой близкий человек, – издалека начал Константин.

– Костик, ты что-то смог разузнать? – Голос девушки задрожал, – говори все спокойно и ничего не скрывай от меня.

– Вчера на обочине подмосковной трассы, патруль ДПС обнаружил Дмитрия Ивановича Родинова в бессознательном состоянии, а следов аварии поблизости не найдено.

– Что? – закричала Рита.

– Сотрудники ДПС вызвали скорую помощь, чтобы доставить пострадавшего в травматологическое отделение Домодедовской больницы, – скупо уточнил Константин.

От страшных фактов Маргарита затряслась, телефон выпал из руки, из прикрытых ресниц тоненькими ручейками потекли слезы. Девушка нашла в себе силы успокоиться, она торопливо рассуждала, отправиться ли в столицу, но тут же отказалась от этой идеи, так как Родинов наверняка под наблюдением опытных врачей и под присмотром семьи и друзей. Единственное, что Рита может сделать, это попытаться дозвониться до близких знакомых Дмитрия по контактам, что она занесла в записную книжку. Маргарита привела себя в порядок, посматривая в зеркало, глубоко подышала, успокаиваясь, медленно выехала с институтской парковки…

***

Дмитрий почувствовал яркий солнечный свет, льющийся в комнату, окрашенную в белые цвета, словно, приходя в себя после долгого глубокого сна, он сел на кровати и потёр глаза. Родинов покрутил головой, осматривая комнату, очень уж она напоминала больничную палату. Дмитрий нахмурился, медленно опустил ноги на пол и встал, он хотел выйти из этого странного помещения, но позади кто-то негромко кашлянул.

Возле распахнутого окна на стуле сидел Алексей Пичугин и с лёгкой улыбкой следил за Дмитрием.

– Майор, вам лучше оставаться в постели, – Пичугин беззвучно пошевелил губами, но его голос проник в сознание Родинова.

– Вы живы, – Дмитрий удивлённо распахнул глаза, снова сел на кровать, – я хорошо видел, как вас дематериализовали, осталась только одна одежда.

– В нашем мире столько тайн и непознанного, что человечеству не понять их и за ближайшую тысячу лет, – Пичугин помолчал немного, – при условии, что вы, хранители, сможете спасти этот мир от надвигающейся катастрофы. Энергетические потоки планеты сходящиеся в точках равновесия, одни из них созданные всевышним, другие рукотворные, но все вместе они удерживают целостность этого мироздания. После войн, противостояний и разобщённости жрецы, волхвы, носители древних знаний концентрировали усилия народов на возведение рукотворных уравновешивающих точек. Дисбаланс может привести к разрыву энергетических потоков, силы, удерживающие мир, угаснут.

– Я ничего не понимаю, – Дмитрий обхватил голову от нарастающего шума и боли, – Алексей, можешь объяснить все по-простому, без оккультизма и прочего мистического бреда?

Пичугин по-прежнему был одет в элегантный черный костюм от известного бренда, он молчал, поправил, немного сбившийся, узел шелкового галстука и с доброй улыбкой посмотрел на Родинова. Свет, заливающий комнату, становился все ярче и ярче, Дмитрию пришлось прикрыть глаза. Ему показалось, что источником света является сам Алексей, яркое белое свечение стало разрастаться, поглощая Пичугина, кровать, самого Дмитрия, вся комната стала источником света. Вместе со светом, проходящим сквозь тело пришла боль, пульсирующая в голове, в руках и ногах, Дмитрий услышал свой голос, вместе со стоном распахнул глаза, он лежал на больничной кровати, но палата оказалась другой. К рукам тянулись какие-то трубки от стойки рядом с кроватью, медицинский монитор тихо попискивал. Родинов хотел приподняться, но боль, только начавшая отступать, вновь усилилась, свободная рука нащупала забинтованную голову.

Дмитрий взглянул направо, в полуметре находилась стена и закрытое окно больничной палаты, он немного полежал, собрался с силой и повернул голову налево. На стульчике сидела его жена, Елена дремала, сказывалась бессонная ночь, проведенная у постели мужа. Елена почувствовала шевеление Дмитрия, встрепенулись, но покрасневшие глаза выдали переживания, ее губы затрепетали: Слава богу, Димочка, ты очнулся!".

Время в больничной палате текло медленно, будто стрелки часов удерживали силой, но, к удивлению, Родинова, через несколько дней он смог подниматься и под присмотром жены, осторожно вышагивал от кровати до двери и обратно. От череды капельниц и бесчисленных инъекций голова кружилась и хотелось спать. Характер офицера спецназа, хотя и отошедшего от активной службы, требовал действий, куда-то бежать, но тревожные взгляды и слезы Елены, вытираемые украдкой, действовали лучше приказа. День за днём Дмитрий неукоснительно соблюдал все, предписанное лечащим врачом, в один из моментов он не выдержал и потребовал от жены пригласить коллег по фонду. Елена спокойно отнеслась к его просьбе, заметив, что Владимир, Александр Иванович и другие его друзья каждый день справляются о самочувствии.

Елена прикрыла за собой дверь палаты, чтобы не мешать медсестре выполнять предписанные процедуры. От капельницы Дмитрий погрузился в медикаментозный сон, а когда открыл глаза, увидел настороженные глаза друзей, молчаливо наблюдающих за ним. Возле кровати на стульях сидели Владимир и Александр Иванович, а третий стул пустовал. Родинов хотел спросить о третьем посетителе, но, дверь приоткрылась и в палату протиснулась мощная фигура начальника службы безопасности Фонда Культурного наследия. Для таких людей, как Северов, стандартные дверные проемы всегда кажутся слишком тесными, мало того, что приходится проталкивать свое мощное накачанное тело, но к тому же необходимо наклонять голову.

– Рассказывай, что произошло, – потребовал Николай Степанович, когда занял свободный стул.

– Случившееся со мной является продолжением столкновения с бессмертными, вяло начал Родинов.

– Дима, как ты оказался на бетонном откосе, в тридцати метрах от дороги? – С тревогой в голосе спросил профессор Акимов, – ты же на такси ехал в аэропорт, когда мне позвонил.

– Машину такси догнал Пичугин на своей Audi и настоятельно попросил выслушать его, – сообщил Дмитрий. Я долго слушал Алексея, пытался задавать уточняющие вопросы, когда на противоположной полосе движения остановился минивен, Пичугин шагнул, закрывая меня от луча дематериализатора, а потом меня, словно ураганом, сбросило с дороги вниз на бетонный откос.

– Пичугин это секретарь погибшего генерала Шатова? – Николай Степанович взглянул на Владимира.

– Да, вы правы, – кивнул Тихонин, к тому же оказался членом ордена Линия крови.

– Орден бессмертных раскололся на несколько фракций, – Родинов попытался покороче донести до друзей беседу с Пичугиным. – Фракция ненавидящих людей решила уничтожить планету, установив заряды в нескольких местах. Каждый верховный эрарх должен был активировать отсчёт синхронизированных зарядов, с помощью исполняемого кода, в секретной фотографии. Альберт Метельников случайно скачал изображение и сам того не желая, активировал отсчёт.

– Бессмертные решили похитить Метельникова, как нежелательного свидетеля запланированной акции, – резюмировал Николай Степанович. – Возможно Метельникова уже нет в живых.

– Пичугин сказал, что устранять Альберта не собираются, – выговорил Родинов, – парня будут удерживать в одном из тайных мест до окончания отсчёта, до приближающейся катастрофы, что сметёт все живое.

– Дмитрий, сегодня я отправил двух наших парней в Новосибирск для обеспечения безопасности Маргариты Бемельской, – доложил Николай Степанович.

– Спасибо, Николай Степанович, – Родинов устало откинулся на подушку, – я хотел вас попросить об этом, но вы опередили меня.

– Поправляйся, боец, – Николай Степанович улыбнулся, поднялся со своего места и покинул палату.

– Дима, у тебя есть ещё силы, – спросил Владимир, заметив, как лицо собеседника побледнело, – может отложим наш дальнейший разговор на завтра?

– Есть ещё немного, – попытался улыбнуться Родинов.

– Меня не отпускают размышления, что за места такие, где бессмертные установили свои бомбы, – высказал свои мысли Александр Иванович.

– Вы только не смейтесь надо мной, – Родинов решился рассказать свои видения. – Я длительное время находился в бессознательном состоянии, что происходило со мной я так и не решил для себя, – Дмитрий замолчал, будто пытался осмыслить, как донести свое видение до друзей. В этом изменённом сознании я общался с Алексеем Пичугиным.

– Как ты мог общаться с Алексеем, если его дематериализовали? – Владимира поразили слова Родинова.

– Ничего в этом странного нет, – спокойно сказал Александр Иванович, – мой добрый приятель профессор физики как-то рассказывал о новых исследованиях его учеников. Каждое живое существо излучает энергию, ранее это называли аурой. Человек, это не только плоть и кровь, но и энергетическая сущность, способная на ментальном бестелесном уровне общаться и обмениваться энергетическими потоками.

– Профессор, вы же большой учёный, – удивился Тихонин, – как вы можете верить в это антинаучное мракобесие?

– Человечество постигло только малой толики мироздания, – улыбнулся Акимов.

– Александр Иванович, именно такие же слова произнес на мое удивление Алексей Пичугин или, как вы сказали, его ментальная проекция.

– Дима, оставим околонаучные рассуждения, – нетерпеливо бросил Владимир, – какая-то конкретика сообщалась о местах установки зарядов.

– Нет, – Дмитрий задумчиво лежал на кровати, – Пичугин что-то говорил о каких-то точках равновесия, созданных богом и жрецами, удерживающих баланс нашего мира, но вы должны понимать, что все пришедшее мне в отключке похоже на бред.

Александр Иванович задумался о точках равновесия, когда Владимир решился снова что-то произнести, тронул его за руку.

– Давай оставим нашего больного, – профессор поднялся со своего стула. – Поправляйся, Дима! Мы ещё обязательно навестим тебя.

Посетители вышли из палаты, простились с Еленой Родиновой и вышли из больничного корпуса. Акимов облокотился на автомобиль, он отстраненно над чем-то размышлял. Владимир попросил профессора сесть в машину, сам занял рядом с ним место на заднем ряду. Водитель вывел автомобиль за ворота больницы и влился в дорожный поток.

– Давай-ка, Володя, завтра после обеда направимся в наш пансионат, – предложил Александр Иванович, – Обязательно предупреди Владимира Сергеевича, а я приглашу своего приятеля физика, – Акимов откинул голову на подголовник, – нам всем нужно основательно обсудить надвигающиеся проблемы.

Владимир для себя уже все сформулировал, надвигается новое столкновение с орденом бессмертных, решивших окончательно разрушить свой мир и заодно покончить с человечеством, с его собственным целеустремлением подчинить планету, открыть последние тайны, в том числе постигнуть или хотя бы приблизиться к бессмертию.

ГЛАВА 2. ЖЕСТОКОСТЬ МНОГОЛИКОГО.

"Смерть не имеет отношения ни к мертвым, ни к живым –

одних уж нет, а других она не касается."

Марк Туллий Цицерон

По шоссе, плавно огибая лёгкие неровности, словно королевский фрегат, величественно плыл старинный Rolls-Royce Phantom. Многоликий безмятежно прикрыл глаза, ибо ничто не нарушит его предстоящих планов, а пока можно насладиться размеренной медитацией во время движения. За долгие годы Многоликий привык доверять своему водителю, кому он подарил бессмертие, но так и не возвысил хотя бы до князя ордена. Несмотря на бесчисленные имена, что он с гордостью носил до смены эпох, Многоликий больше всего ценил в окружающих слугах, эрархах и князьях одно важное качество – преданность, ставшую в западных людях нового двадцать первого века, чем-то вроде атавизма. Как и многие магистры, верховные эрархи до него, не воспринимали понятие совести, внести это качество они признавали целесообразность.

Несмотря на свой развитый интеллект, Многоликий любил произносить слова, целые фразы вслух. Великий магистр открыл глаза и четко по слогам произнес: "Преданность и целесообразность!". Эта фраза, произнесенная с достоинством, как и другие восклицания не отвлекли водителя, взявшего за правило начинать движение только после подъёма звуконепроницаемой перегородки. Руки великого магистра соскользнули с колен, коснувшись пальцами пупырчатой поверхности кожи он попытался вспомнить, что говорил водитель о ее происхождении, но из глубин памяти всплыла дата 17 мая 1956 года.

В тот год он стал одним из верховных эрархов и решил по праву приобрести Rolls-Royce Phantom, эту дорогущую игрушку из смертных в состоянии приобрести только богатейшие люди. Великий Магистр неоднократно мог заменить этот постаревший автомобиль, но его склонность к старым традициям ордена была неотвратима от раритетов, коими он окружил себя. Современные технологии, хотя и сдерживались орденом, все же с нарастающей силой, внедрялись в человеческое общество, активно применялись бессмертными и модифицировали их окружение. Его роскошный Rolls-Royce Phantom внешне оставался неизменным, а внутри несколько раз подвергался инновациям. Многоликий подумал почему до сих пор нет сообщений от разведки, как раздался тональный сигнал и спящий в салоне монитор засветился.

– Великий, разреши сообщить, – с почтением начал Князь.

– Говори, – резко выкрикнул, – Великий Магистр.

– Отступник твоей воли следует в вагоне ресторане восточного экспресса. – Нужна наша помощь?

– Нет! – Коротким словом Великий Магистр завершил сеанс связи.

Многоликий задумался на минуту, снова прикрыл глаза, решение наказать или хотя бы услышать мнение отступника, так долго откладываемое им, пора принять.

– Сверни к железной дороги, как было в моих планах, – распорядился Многоликий, нажав клавишу переговорного устройства, – следуй параллельно не сворачивая.

– Исполняю, хозяин, – в динамик раздался хриплый голос водителя.

Прошло не более десяти минут и Rolls-Royce Phantom повернул на второстепенную дорогу, проехал под виадуком и пошел вдоль железной дороги.

– Нам нужно нагнать поезд, – вновь распорядился Великий Магистр.

– Исполняю, хозяин, – выговорил в ответ водитель.

Двигатель автомобиля сменил тональность, увеличивая обороты, Многоликий ощутил набор скорости, оставалось только терпеливо ждать, когда покажется хвост поезда. Великий Магистр открыл окно, чтобы тонировка не мешала обзору открывающегося пейзажа, вскоре он различил хвост рукотворного змея, ползущего по европейской равнине. Ветер наполнил салон ароматом подопревшего сена, цветочных полян и запаха дизельного топлива. Хозяин Rolls-Royce Phantom поморщился, но прикрывать окно не стал, он вслух бросил: "Двадцать первый век не зря называют веком скоростей…", он подумал о чем-то отстраненном, но вскоре вернулся к рассуждениям о технологии, "… самолёты способны летать с кратным превышением звука, стремительные скоростные поезда доставляют людей между городами в разы быстрее".

Эта сентенция Великого Магистра оказалась язвительной, так как поезд, что нагнал его автомобиль, оказался составлен из вагонов производства пятидесятых годов прошлого века. Восточный экспресс прекратил регулярные рейсы ещё в 1977 году, а в начале двадцать первого века запускался по требованию. Крупные бизнесмены, финансисты, политики, люди искусства и промышленники готовы отдать любые деньги, чтобы попасть на этот рейс, так как по сути восточный экспресс превратился в элитный клуб, где кутила великосветская публика нового времени.

– Удерживай скорость, чтобы мы двигались параллельно середине состава, – потребовал Великий Магистр.

– Исполняю, хозяин, – среагировал водитель.

Великий Магистр, закрыл глаза, ему оставалось сконцентрироваться, то что он собирался сделать, требовало высокого уровня погружения в себя. Ветер из окна, охлаждающий салон мешал концентрации, поэтому пришлось взглянуть ещё раз в окно и поднять стекло. Теперь ничто не мешало создать своего астрального фантома, для перемещения из одного движущегося объекта в другой, ползущий по железной дороге. Водитель на секунду оторвался от дороги, бросил взгляд в зеркало и через небольшое стекло в перегородке заметил, как тело хозяина становилось прозрачным, начиная с головы.

Великий магистр словно из воздуха возник в тамбуре, он опустил голову вниз, осмотрел руки, ноги и расправил складки на элегантном костюме, по привычке хотел произнести что-то вслух, но передумал. Он неторопливо вошёл в спальный вагон, неторопливо его пересёк и оказался в клубном вагоне, заполненном мужчинами и женщинами из европейского высшего общества. Многоликого сразу же привлек женский голос, насыщенный тембром и богатой палитрой звуковых красок, услышав первые ноты, он сразу же узнал партию княгини Эболи из оперы Дон Карлос. Разглядеть оперную диву мешал официант, пришлось взять хрустальный фужер, чтобы избавиться от навязчивого парня. Женщина, с черной гривой волос, в блестящем длинном платье, прикрыв глаза стояла на небольшом постаменте клубного вагона и поразила его своей внешностью.

Великий магистр медленно прошествовал мимо кресел с шикарно разодетой публикой, отпил через трубочку из белого золота пару глотков коктейля Magie Noir и почувствовал коньяк Hennessy, а по пузырькам воздуха и по выдержке ощутил шампанское Dom Perignon. Ранее Многоликий слышал о том, что в этот коктейль добавляют шампанское Crème de Mure, сок лимона и личи, а также экстракт из дерева йохимбе, известный афродизиак. Он плавно шествовал по салону, наслаждаясь голосом и нотками коктейля, оказавшись возле двери в тамбур, он поставил полупустой фужер на столик.

Магистр взялся за ручку двери, решительно распахнул ее и совершил несколько шагов по ресторану. Просторное помещение ресторана, было аккуратно в две линии заставлено столами и стульями, но посетителей почти не оказалось, только в середине зала за столом скучал грузный мужчина лет пятидесяти пяти с понурой головой, а через проход от него расположились двое мужчин крепкого телосложения и что-то негромко обсуждали.

Грузный мужчина поднял голову, остекленевшие от опьянения глаза очистились, в них стал зарождаться ужас, но он попытался взять себя в руки.

– Многоликий, – голос мужчины задрожал, – зачем ты здесь?

– Здравствуй, Lupetto! – Великий Магистр небрежно поздоровался, – вижу, что злость ты не растерял, но по-прежнему пуглив, волчонок. Помнишь ли Lupetto, как я подобрал тебя в венецианском порту, брошенного на произвол судьбы. Если не ошибаюсь, ты был слишком мал, чтобы тебя взяли юнгой на судна, что фрахтовались в порту в нашего города.

– Многоликий, к чему воспоминания трехсотлетней давности? – Грузный мужчина перевернул в себя очередную рюмку коньяка и приосанился, – Нет больше волчонка, теперь я верховный эрарх.

– Ты как был, так и остался Lupetto, волчонком, собирающим крохи со столов морских волков, как триста лет назад. – Великий Магистр разозлился, – ты и другие отступники подвели наш орден, существующий тысячелетия, к пропасти. Вы предали заветы великих основателей "Линии Крови" и будете уничтожены с последним отсчетом.

Верховный эрарх спрыгнул со стула, его переполняла ненависть к существу, стоящему в нескольких шагах от его стола.

– Выкиньте этого мизантропа с поезда, – эрарх, наливаясь яростью, приказал своим телохранителям.

Парни вскочили со своих мест и бросились на магистра, а тот резко выбросил руки вперёд ладонями и тела телохранителей под воздействием невидимой силы полетели через весь зал ресторана, сокрушая мебель и увлекая за собой посуду. Тела парней, как сломанные куклы бездвижно лежали среди обломков мебели и осколков посуды.

Магистр шагнул в сторону эрарха, его лицо оставалось спокойным, а Lupetto с пунцовым лицом оставался неподвижен.

– Приготовься покинуть свое тело, я освобожу тебя, по решению истинных верховных эрархов, от твоего тела, без него ты просто сгусток энергии, управляемой разумом всевышнего, – в руках великого магистра появилась трубка Дематериализатора. – Ты был моим приемным сыном, именно я тебе даровал бессмертие и вложил в руки сокровенное знание, великую силу.

– Я не просил бессмертия, а возжелал божественного спасения, так как, хоть и был Lupetto – волчонком, но верил в бога. – Эрарх поднял бокал, отпил немного и посмотрел на воду, словно удивился содержимому.

– Прощай! – Произнес это слово без эмоций, так как никогда никого не любил, он медленно откручивал крышку с трубки дематериализатора, – возможно ты прав, ведь я рождён бессмертным и никогда не был человеком, поэтому тебе никогда не быть магистром.

– Прощай, – злорадно прокричал эрарх и плеснул из своего бокала воду в магистра, – ты когда-то открыл мне тайну, что такое существо, как великий магистр, впитавший древнюю энергию и знания, можно уничтожить талой дистиллированной водой.

Что-то нарушилось в концентрации Великого Магистра, его тело быстро шагнуло спиной назад по вагону-ресторану и медленно стало светлеть. Изумлённый эрарх, чуть было не подверженный процедуре дематериализации и ошеломленные телохранители, пришедшие в себя, наблюдали как полупрозрачное существо быстро покинуло помещение ресторана. Грузный мужчина, носивший триста лет назад кличку Lupetto, молчаливо смотрел в окно ресторана, как бесформенное прозрачное тело втянулось через крышу автомобиля, следующего параллельным с поездом курсом, очередное столкновение мизантропов и неоконсерваторов завершилось без потерь.

Аморфное полупрозрачное тело Великого Магистра, вновь обрело свое исходное состояние, он попробовал улыбнуться, но вышел злобный оскал. Многоликий наклонился к переговорному устройству, громко произнес: "Разворачивайся, возвращаемся в нашу обитель!", он не стал выслушивать очередного аналогичного ответа водителя, но почувствовал, как автомобиль сбросил скорость и стал разворачиваться, занимая встречную полосу движения.

В различные периоды своей бесконечной жизни Многоликий проводил, как среди людей, так и в уединении. Даже находясь в уединении невозможно заявлять, что его никто не окружал. Проживая годы в тайной обители бессмертных или скрываясь от присмотра набирающих силу государственных служб общества людей, рядом находились простые члены и князья ордена. Когда Многоликий вспоминал периоды своей жизни в человеческом обществе, то в отличии от людей, анализирующих прошлые годы, он не испытывал ни тоски, ни томления.

Роскошный лимузин плавно мчался по шоссе к аэропорту европейской страны, где в охраняемом ангаре находился его временный офис и всегда готовый к взлету самолет Gulfstream G650. Бессмертный опустил голову на мягкий подголовник и прикрыл глаза, сразу же пришел образ мальчишки Lupetto, как он прозвал его за пугливость и настойчивость. Великий магистр огромной фракции мизантропов, что образовалась после внутреннего конфликта в ордене Линия крови, не мог объяснить себе почему в эту минуту к нему пришли воспоминания из эго периода жизни в Венеции. Он отлично помнил, что совершил тот жестокий поступок по человеческим понятиям чести в 1869 году. В этот период жизни среди людей он носил имя граф Витторио Карнарро, в течении семидесяти лет стал известнейшим и уважаемым патрицианским родом в Венецианской республике…

***

Пользуясь своей бесконечной властью и безмерной поддержкой дожа, Карнарро привлекал к себе людей из высших слоев общества. Многоликий в образе Карнарро, не признавая понятий совести и благородства, однажды приблизил к себе Габриэле Доцци, зная, что его отец разорился и почти ничего не оставил сыну. Граф Карнарро с легкостью выделял ссуды предприимчивому Габриэле, поощряя его активность и наедине даруя надежду и обещания беспроцентной отсрочки кредитных сумм. Через три года Доцци предпринял попытку вернуть ссуды, за это время он не только построил три шхуны, но и несколько раз совершил торговые экспедиции, как опытный мореплаватель. Граф был крайне удивлен, что Габриэле решил рассчитаться и потребовал завышенные проценты.

Взбешенный Доцци требовал честного закрытия сделки, но граф с коварной улыбкой посматривал на Габриэле и отрицательно покачивал головой, словно хотел проверить, как этот человечишка поступит с тем, кому он доверил свою судьбу и свое будущее. Чем дольше длилось молчание графа, тем сильнее распалялся Доцци, а после того, как он назвал Карнарро наглецом и обманщиком, граф потребовал дуэли для защиты своей чести, хотя для Многоликого слова честь и порядочность были пустым звуком. Доцци предложил провести дуэль на ножах, так решали свои вопросы бывалые моряки и представители простого сословия, но граф только рассмеялся в лицо оппоненту.

В назначенное время на площадке перед палаццо Карнарро пришли участники дуэли, слуга графа, под его личиной скрывался князь из бессмертных, объединенных в ордене Линия крови, и капитан одной из шхун Доцци. Граф отказался от прощального поцелуя с врагом, использования веревки и тем более не захотел привязывать к ней свою левую руку, Габриэле пришлось согласиться с этими условиями, но перед схваткой он выкрикнул: “Граф, приготовься умереть!” Доцци поправил на себе симарру свободного кроя с отделкой на груди и плечах мехом, а широкие вырезы для рук позволят ему легко двигаться во время схватки. Свой широкий без полей берет с медалью своего рода он передал капитану. Лицо Доцци, обрамленное бородой и бакенбардами сияло решительностью.

Дуэлянты подошли друг к другу на расстояние для удара ножом в вытянутой руке, они отбивали атаки, отталкивая противника свободной рукой. Лезвия ножей посылали яркие отблески, их звон раздавался по всей открытой территории палаццо. Доцци полоснул своим ножом по левой руке графа и ткань рукава пропиталась кровью, он выполнил обманчивое движение тела в сторону, схватил и выкрутил раненную руку Витторио, воткнул нож в живот, вспарывая одежду и плоть, резко выдернул лезвие. Габриэле ошибочно отошел назад, считая, что наказание наглеца и обманщика свершилось, он с победной улыбкой, полной торжества поглядывал на противника, понимая от такого ранения граф не оправится.

Карнарро угловатыми движениями, морщась от боли, сорвал с себя бархатную испорченную куртку с длинными полами и отбросил в сторону. Витторио остался в разрезанной на животе рубашке из тонкого полотна, заправленной в штаны, но и ее решил сбросить на землю. Карнарро перехватил нож в левую руку, а правую прижал к большой ранее на животе. Из-под руки вытекала кровь, мгновенно свертывалась, приобретая синеватый оттенок. Как противник, Витторио отступил на несколько шагов назад и повернулся к своему слуге, отнял руку с раны, а слуга окатил живот графа пресной водой.

На мгновение у Витторио подогнулись ноги, вскоре его самообладание вернулось, но почему-то граф спиной попятился назад, приближаясь к противнику на все еще слабых ногах. Габриэле предположил, что это первые признаки агонии и ухмыльнулся. Карнарро неожиданно развернулся и оказался в паре шагов от своего противника, когда граф убрал руку с живота, то раны не оказалось, только странные пятна засохшей крови отдавали синевой. Габриэле заворожено бросал взгляд, то на голый торс Витторио, то в его глаза, наконец он решился спросить: “Кто ты?” Карнарро молчаливо постоял напротив противника, прыгнул вплотную и всадил нож левой рукой в шею Доцци. В широко раскрытых глазах Габриэле застыло удивление, его тело медленно осело на землю. Граф пальцами руки поманил к себе капитана, тот испугано подошел, к оставшемуся в живых, дуэлянту. Из-за спины Витторио выскочил слуга приложил указательный палец левой руки к губам, а правой протянул кошелек с монетами…

***

Роскошный Rolls-Royce Phantom подъехал к ангару в дальней части аэропорта, створки моментально распахнулись, лимузин развернулся и замер в десяти метрах от самолета. Бессмертный очнулся от воспоминаний прошлого, устало помассировал глаза, дождался, когда ему откроют дверь, и покинул мягкий салон автомобиля. Многоликий сожалел, что бессмертные так и не смогли постичь технологии телепортации арийской цивилизации планеты. Великому магистру мизантропов, в сопровождении верховных эрархов и нескольких рядовых членов, предстоял полет до тайного острова, где бессмертные устроили свою обитель. Не раздумывая, бессмертные вошли в самолет, в салоне было достаточно тихо, несмотря на рев двигателей. Лайнер выкатился из ангара, медленно пополз по рулежным дорожкам, замер на краю взлетной полосы и после короткого разбега взмыл в небо…

***

История с дуэлью или правильнее с убийством Габриэле Доцци на этом могла бы и закончится, если бы Карнарро не обратил внимание на прелестную молодую женщину, прогуливающуюся на площади Святого Марка. В теплые дни Витторио любил совершать прогулки по Гранд каналу или отправиться на ближайшие острова. Для пеших прогулок Многоликий чаще выбирал остров Сан-Джорджо-Маджоре, где бродил в тишине кипарисовых аллей. Среди других мест, что посещала местная знать, и куда часто прибывал граф, был собор Святого Марко. В другие дни местом отдыха, после встреч возле собора Карнарро выбирал Giardini Reali – королевские сады. Задумчиво пересекая площадь Сан Марко, граф обратил внимание на прелестную особу и уже решил к ней подойти и познакомиться, но его пыл остановил радостный возглас мальчика, кормившего голубей и вернувшегося к синьоре. Детское лицо никого не напомнило графу, раздосадованный нежелательной помехой он вернулся к своей гондоле и спросил своего слугу, не знает ли он кто такая миловидная синьора с сыном.

Ответ слуги, вызвал у Витторио сардонический приступ смеха, он злорадно произнес: “Альбертина Доцци и Флавио будем знакомы! Игра продолжается.” Чтобы продолжить свои безумные эксперименты над остатком семьи Доцци, он решил приблизить ее и мальчика к себе, вскоре поселил их в своем палаццо. Мальчик был пуглив и на удивление чрезмерно любопытен, порой последнее качество Флавио, совать свой нос куда не следует, вызывало приступ гнева у графа. Кто-то из слуг за шаловливые поступки юного Доцци прозвал его Lupetto, Витторио и сам не заметил, как стал называть мальчика не по имени, а по кличке волчонок. Молодая женщина в течении полугода жила в богатстве и достатке. Альбертина не знала, что живет у убийцы ее мужа, но прозрев от тайной вести, приготовила кинжал. Спрятав острое оружие в складках одежды, синьора с благодатной улыбкой приняла приглашение Карнарро на прогулку. Альбертина не подозревала, что ее сознание являлось для графа открытой книгой. Синьора пробежала несколько шагов по саду, словно ее заинтересовала цветущая бугенвиллия.

Женщина обернулась, в ее руке кинжал, сверкавший на солнце холодным блеском, казался чем-то неестественным. Выкрикнув слова мести, Альбертина бросилась на убийцу своего мужа, но Карнарро одним ловким движением выбил кинжал из ее руки. На следующий день мать исчезла из жизни Флавио, старая нянька, опекавшая его с рождения, сквозь всхлипы объяснила волчонку, Альбертина попыталась убить венца добродетели, графа Витторио, и за этот свой поступок отправлена в тюрьму, что равнозначно скорой смерти. Прошли годы и мальчик, с раннего возраста, привыкший жить в роскоши палаццо Карнарро, забыл свою мать. Слуги с добродушной улыбкой продолжали называть его Lupetto, а постаревшая нянька, с трудом переставляющая ноги, приучила Флавио обращаться к графу Карнарро ваша светлость и целовать его руку с перстнями.

Подросшему Флавио, граф Витторио не поскупился дать хорошее образование и перед глазами молодого человека, как в калейдоскопе мелькали города с готическими соборами, тесными улицами и широкими бульварами Европы окончания девятнадцатого века. Пока Флавио постигал науки, во сне он вспоминал палаццо Карнарро, дворец, ставший ему родным домом, с резных башен, он любовался, открывающимся видом на Гранд канал. В одном из тревожных сновидений, к Lupetto явился высокий нестареющий Карнарро и произнес единственное слово: “Возвращайся!”. Это стало приказом, направленным гипнотическим импульсом и спустя несколько недель Флавио уже проплывал на черной гондоле по знакомым с детства каналам, он пытался расспросить о последних событиях, но гондольер молча стоял на корме и ловко греб одним веслом.

Флавио даже не взглянул на помпезный фасад палаццо, стремительно поднялся по мраморной лестнице, пересек холл со статуями, расставленными в строгом порядке, и вошел в помещение, что называлось слугами, столовой. В дальнем торце стола в кресле, похожем на трон, под фамильным гербом восседал граф. Карнарро лишь доброй улыбкой приветствовал возвращение своего воспитанника, а Флавио так хотелось отеческих объятий. После торжественного ужина, граф Карнарро повел его в свои покои, слуги без напоминания прикрыли за господами двери.

– Lupetto, тебя не удивил мой зов? – Витторио уставился на воспитанника холодными надменными глазами, – пришло время открыть тебе сокровенную тайну, что я поклялся держать в себе.

– Ваша светлость, требование возвращаться пришло ко мне во сне, – неужели вы можете повелевать сновидениями людей? – голос растерянного Флавио дрогнул.

– Это всего лишь небольшое дополнение к возможностям таких как я, – прошептал граф. – Доверься мне, – в словах Витторио чувствовался холод.

В руках Карнарро оказалась широкая черная шелковая лента, он встал позади воспитанника и принялся завязывать его глаза, но Флавио затрепетал, как лист на ледяном ветру. Повязка не пропускала и малую частицу света, но доверчивый Lupetto решил смиренно вынести, задуманное графом. Многоликий хлопнул в ладоши и темные портьеры разошлись в стороны, открывая доступ к столу, вокруг которого стояли верные князья ордена бессмертных. С оголенным торсом бессмертные молчаливо опустили руки в большую серебряную чашу, размещенную посередине круглого стола. В мгновение вода забурлила от исходящей энергии князей.

Безжалостная рука Многоликого сжимала ритуальный клинок, он подошел к воспитаннику и воткнул кинжал в грудь, пронизывая соединительные ткани между ребрами. Флавио воскликнул от боли что-то нечленораздельное и повалился на пол. Двое князей подняли чашу с водой за ручки и вылили чуть более половины на грудь жертвы. Многоликий отстраненно стоял в нескольких шагах от воспитанника, в его глазах мелькнула торжественная улыбка, а губы прошептал: “Свершилось!”. Один из князей ордена Линии крови опустился на колени, расправил тело Флавио, из поднесенной другими участниками ритуала чаши, взял пропитанные водой лоскуты ткани и принялся смывать выступающую из груди кровь. В тишине прошло не более десяти минут, кровь перестала выступать, а вместо раны образовалась тонкая пленка синеватой кожи, она с каждой минутой становилась все бледнее и бледнее. Существо, кто ранее было человеком по имени Флавио, глубоко вздохнуло и распахнуло глаза.

Многоликий, на протяжении всего этого времени не отрываясь смотрел за происходящими изменениями в теле человека. Когда князья помогли лежащему подняться, Многоликий подошел и прошептал: “Поздравляю, ты теперь один из нас – братьев ордена Линия крови! Все необходимое после завершения трансформации ты узнаешь от моих князей.”

***

От воспоминаний прошлых этапов своего существования, казавшихся с высот прошедших веков несущественными, Многоликий вернулся в настоящее, его самолёт начал снижение. Из иллюминатора открывался захватывающий вид на залив и песчаный берег острова, выгнувшийся дугой. Казалось бы, это райское Средиземноморье могло привлечь многочисленных туристов, бессмертного даже передёрнуло от этой мысли. Снижаясь, самолёт пересёк остров, сквозь рассеивающуюся облачность проявились различные постройки, а на самом краю противоположной части острова притаилось грандиозное сооружение странной формы. Когда-то островом владели греки, римляне, затем христиане, но под напором зарождающейся мусульманской силы, остров покинули мирные жители и остатки крестоносцев. Бессмертные владели неисчислимым богатством, вместо силового воздействия они под видом генуэзских купцов выкупили остров, ставший тайной обителью ордена Линия крови.

Природа создала остров, объединив две непохожих части. Равнинная часть острова оказалась пригодной для земледелия, туризма, получившего развитие в двадцатом веке, окаймленная пляжами с золотистым песком, словно призывала, как к труду, так и праздному времяпрепровождению. Вторая половина острова оказалась гористой и неприступной. На огромной отвесной скале, продуваемой ветрами и омываемой всегда штормящим морем, воинственные христианские монахи воздвигли неприступную цитадель.

После размещения зарядов и активации последнего отсчёта, Великий Магистр приказал запустить процедуру зов крови. Этот древний ритуал позволяет собрать бессмертных со всего мира. Многоликий со своей башни злорадно ухмылялся, наблюдая, как прибывали на остров бессмертные не только из его фракции ненавистников людей, но зов крови не могли сдержать представители консерваторов.

Помимо цитадели бессмертных, перестроенной из древнего монастыря, многоярусное сооружение с уходящими под землю просторными помещениями, для размещения большого количества членов ордена, имелось огромное многоэтажное здание в виде звёзды из длинных пересекающихся корпусов. На нижних этажах корпусов располагались кельи простых членов, верхние – для князей. Пересечение лучей образовывало многоступенчатую башню с комнатами для эрархов, Верховный магистр занимал апартаменты на самом верху башни с круговым обзором.

Для взаимодействия с бессмертными из разных фракций, обладающих собственными представлениями о добре и зле, Многоликому потребуется много энергии, чтобы противостоять бесконтактному воздействию. Великий магистр покинул свои покои и направился в цитадель в сопровождении двух князей ордена. Верхние ярусы бывшего монастыря утратили христианское величие божественной веры, несколько веков назад все окружение было изменено и подчинилось культу вечной жизни. Сейчас Бессмертного не волновали знаки на стенах, он прошел по мрачному, темному помещению и вошёл в лифт с гладкими стенками из темного металла без органов управления. Бессмертный сконцентрировался, представил нижний интересующий его ярус и послал беззвучный приказ, лифт с тихим шелестом полетел в бездонную глубину цитадели.

Как только створки раздвинулись, Многоликий вышел из оцепенения и покинул кабину лифта. Тусклый бело-голубой свет залил подземелье. В углублении сотен каменных постаментов, похожих на нижние части саркофагов, лежали огромные тела в бело-серых одеяниях. Бессмертный ощутил бесконечную силу, исходящую от этих существ, кто тысячелетия провели в бездвижном гипнотическом сне. Проходя мимо гранитных постаментов, Многоликий распростер руки в стороны и напитывался силой неведомой мощи.

– Кто тебе позволил задумать немыслимое? – Многоликий гипнотически услышал внутри себя голоса.

– Человечество на протяжении последних пятидесяти лет предпринимает попытки взломать коды бессмертия, – Великий Магистр торопливо оправдывался перед безмолвными телами.

– Ты, кому мы даровали божественные возможности, не в праве разрушать этот мир, – от гипнотического крика, взорвавшегося в его мозгу сотнями голосов, Многоликий впервые почувствовал невыносимую боль.

Великий магистр согнулся от разливающегося жара, ещё немного и его тело разорвется на мельчайшие частицы и зальёт святилище своей кровью. Бессмертный обхватил двумя руками голову, корчился от боли, но с трудом вышагивал между саркофагами, пытаясь поскорее покинуть святилище, чтобы добраться до лифта и вернуться в свои апартаменты. Многоликому показалось, что его боги приподняли головы, на их нечеловеческих вытянутых лицах с узкими щелевидными глазницами, большим каплевидные носом и безгубым ртом, застыла бесконечная злость. Наконец-то бессмертному удалось ворваться в лифт, ему показалось, что время остановилось, но, когда двери лифта распахнулись, Многоликий вывалился из узкой кабины на первый уровень цитадели.

Двое князей ордена, что-то обсуждали возле огромного светящегося экрана, где выводилась карта, расположенных зарядов и бегущими цифрами последнего отсчёта, заметили Великого Магистра и бросились ему на помощь. Разъяренный Многоликий попытался подняться, упираясь коленями и руками на черный мраморный пол, он вскинул голову и выбросил вперёд правую руку, раскрывая ладонь, словно пытался остановить спешивших к нему бессмертных. Это движение выбросило каплю энергии, полученной от божеств подземелья, но ее хватило, чтобы откинуть его верных князей метров на двадцать. Их тела, отброшенные назад, заскользили по гладкому черному мраморному полу и замерли возле дальней стены.

Многоликий подошел к бессмертным, он, довольный возрождением в себе могучей силы, возвышался над князьями, по его телу разливалась сила, способствующая объединению бессмертных. Пока Великий Магистр размышлял о том, как он с другими бессмертными сокрушит человечество и его хрупкий мир, князья пришли в себя от полученного воздействия силы, а их вера и преданность к Многоликому только окрепла. В дальнем крыле второго надземного яруса цитадели ордена располагалась лаборатория, доступ куда имели кроме Великого Магистра только избранные эрархи и князья. Лаборатория примыкала к огромному помещению вивария, где в аквариумах, клетках, лотках содержались различные животные и насекомые. Оставив сопровождающих князей за пределами лаборатории, Многоликий вошёл в полупустое помещение лаборатории. Исследования, начатые группой бессмертных несколько десятилетий назад, завершилось активацией последнего отсчета.

Возле белого металлического лабораторного стола, замер эрарх, когда-то этот бессмертный был человеком, но сколько он себя помнил, ненавидел весь людской род. Его ненависть к людям зародилась от зависти. Все, что делали друзья этого человека, получалось лучше и быстрее. Зависть к более удачливым в жизни друзьям, со временем трансформировалась в жгучую нетерпимую ненависть. В отличие от бессмертных, бывших когда-то людьми, и образовавших фракцию неоконсерваторов, это существо с радостью и гордыней восприняло трансформацию в бессмертного. Его идеи, применять разнообразие живых организмов против человека, энергично поддерживались Великим Магистром и всеми, кто вошёл в образовавшуюся фракцию мизантропов.

Эрарх почувствовал позади себя движение и обернулся, заметив Многоликого, он вздрогнул, снова вернулся к своим наблюдениям и на несколько секунд замер, но мгновенно понял свою ошибку. От Великого Магистра исходила мощная энергия, почувствовав необходимость подчинения, эрарх низко опустил голову и попытался избежать взгляда Многоликого.

– Исследования окончены, заряды размещены по планете в точках истечения и накопления энергии, – констатировал Многоликий, – что сейчас ты, эрарх, здесь делаешь?

– Прости Великий, – негромко пробормотал эрарх, – мои сенсоры регистрируют равномерную передачу телепатических нейронных импульсов между живыми частями наших зарядов. – Эрарх торопливо принялся разъяснять научную суть своего открытия.

– Надеюсь, ничего не нарушит синхронизацию одновременного подрыва установленных зарядов? – Великий Магистр поморщился от научных терминов, посыпавшихся из эрарха. – Лаборатория – единственное место, не соответствующее концепции размещения зарядов.

Учёный шагал по лаборатории среди столов, заставленных разнообразным оборудованием, энергично рассказывал про биологическую хронометрию. На дальнем краю эрарх указывал на ёмкости с живыми организмами и дозаторами с кормом. Эрарх указал на заряд и блок чувствительных сенсоров, работающих на биологическом принципе. Подойдя к бомбе, ученый открутил пластиковую крышку блока управления, где размещались основной и дублирующий чувствительные сенсоры, регистрирующие отсчёт времени живых организмов. Учёный замолк, устанавливая крышку обратно на блок, затем встрепенулся, сообразив, что не ответил Многоликому на его вопрос про синхронизацию и попытался объяснить суть телепатической передачи мысли, нейроимпульсов между главным процессором с частицей мозга высшего существа, фактически представляющего нейронный компьютер.

Бессмертный потратил более пяти лет для создания процессора с интегрированным живым мозгом, но затраченное время на эту разработку показалось ему мгновением по сравнению со сверхзадачей, что ставил перед ним Великий Магистр. Пока человечество застряло на этапе бесконечного совершенствования беспроводных технологий с электромагнитным излучением, группа учёных ордена Линия крови, возглавляемая эрархом, когда-то давно бывшего человеком, обучала нейронный процессор гипнотическому управлению живыми организмами, размещенными в ёмкостях в разных точках планеты. Эрарх подтвердил выбранную концепцию уничтожения мира, что для глобальной катастрофы достаточно зарядов, разбросанных по планете, а бомба в лаборатории лишь уничтожит цитадель ордена. Учёный указал на полупрозрачный цилиндр из прочного материала, а внутри на зеркальный шар с зарядом, лазерный импульс разорвет сферу с освобождением фотонной энергии, способной разрушить земную породу и превратить все в ослепительный белый свет.

– Сколько времени осталось до конца времён? – Потребовал ответа Многоликий.

– Великий, ты хочешь знать, когда взорвутся заряды? – Попробовал получить точный ответ эрарх, почувствовав ледяной взгляд Великого Магистра, поторопился сообщить, – до твоего соизволения я внёс данные для взрыва через полгода.

– Какие полгода, – ярость Многоликого начала нарастать.

– Великий, – установка точного времени очень ответственна и важна, – затараторил учёный, – я предположил, что ты сам захочешь запрограммировать заряды.

Эрарх пригласил Великого Магистра подойти к клавиатуре с монитором, быстрыми движениями рук набрал какую-то команду. До этого на мониторе отображалась карта мира с мигающими красными точками, а вверху на широкой белой строке убегало время последнего отсчёта. Когда на черном экране появились поля для ввода года, месяца и времени, Многоликий решительно подошел к клавиатуре и ввел необходимые ему значения, нажав на клавишу ввод, увидел запрос на контрольное слово. Великий Магистр обернулся к ученому, но тот отошёл на несколько шагов и не собирался подсматривать, он набрал, пришедшее ему в голову слово и запустил отсчёт.

– Тебе больше нечего здесь делать, – приказал Многоликий.

Двое бессмертных покинули лабораторное помещение, князья с неприязнью взглянули на ученого и принялись исполнять поручение Многоликого по блокировке доступа в лабораторию. На остров прибыла большая часть членов ордена Линия крови, Многоликому предстоит, в присутствии всех бессмертных, донести весть о скором конце света…

***

Второй и третий ярус подземной части цитадели ордена представляли собой объединенное пространство, устроенное по принципу амфитеатра с небольшой ареной, где размещался подиум для выступлений. За последнее тысячелетие всем членам ордена Линия крови предстояло собраться в этом мрачном месте впервые. Большинство членов ордена не понимали с чем связан ритуал зова крови, находясь в безвестности, бессмертные распускали слухи, а некоторые впадали в транс, чтобы постичь тайну Великого Магистра и его приближенных из особо доверенных эрархов и князей.

Многоликий стоял наверху второго подземного яруса в просторном личном каведиуме перед массивной дверью, украшенной искусной резьбой, ведущей в храм бессмертия. Большинство мест подземного амфитеатра, куда он должен войти, заполнены прибывшими на остров бессмертными. Перед началом исполнения многотысячелетнего культа сохранения тайны вечной жизни, проводимой верховными эрархами, Великий Магистр сообщит о приходе конца времен. Накануне тысячелетнего сбора членов ордена вездесущие князья доложили Многоликому, что отсутствует несколько сотен неоконсерваторов, а определить места их текущего пребывания не удалось. Великий Магистр успокоил свою ярость и удивился способности сторонников Lupetto отыскать способ побороть зов крови, так как этот ритуал не смог бы остановить даже его. Через дверь, отделяющую Многоликого от собравшихся бессмертных он слышал еле различимый шум шёпота тысяч голосов, он погасил тусклое освещение и толкнул створки двери.

В огромном помещении стояла непроглядная темень, ни одного луча света не попадало в храм бессмертия. Когда шепот тысяч голосов стих и шорох одежд прекратился, Великий Магистр шагнул на первую ступень лестницы, ведущей вниз к подиуму, размещенному в центре небольшой арены. Каждый его шаг сопровождался направленным лучом голубого света, в отблесках которого он различал членов ордена, облаченных в тёмно-синие шелковые балахоны с длинными рукавами и капюшоном со шнурком. Многоликий не различал лиц присутствующих, их капюшоны были затянуты шнурком, а кисти рук скрыты в просторных рукавах балахонов.

– К чему призывает человек, когда исчерпывает возможность договориться с врагом? – Раздался голос Великого Магистра, когда он пустился по ступеням до широкой площадки.

– К смерти! К смерти! – Прокатился шепот по древнему храму.

– Между непрекращающихся войн человечество стремиться овладеть тайной продления жизни. Можем ли мы допустить, чтобы тайна вечной жизни, оберегаемая Линией крови, была открыта человеку?

– Нет! Нет! Нет! – Радовались бесчисленные голоса бессмертных.

Пока море негодования и ненависти штормило, а крики сливались в мощные волны, отражаемые от древних стен храма, Многоликий быстро спустился по оставшимся ступеням, поднялся на подиум и взмахнул двумя руками. По периметру амфитеатра на стенах, начиная от входа второго яруса, стали вспыхивать светильники, стилизованные под факелы. Призывая к тишине, Великий Магистр прошел по окружности подиума, его золотистое одеяние сияло, словно бесконечная мощная сила, пронизывающая древний храм.

– Древние боги даровали нам бессмертие вместе с непреложным законом сохранения вечной жизни. Тысячелетиями мы сохраняли тайну богов, но человечество, с его неослабевающей жаждой познания, в этом веке сумело сделать опасные первые шаги, чтобы приоткрыть завесу тайны. – Голос Многоликого гремел по амфитеатру.

Великий магистр не видел глаз бессмертных, но улавливал их согласие и поддержку его словам. Многоликий вновь прошел по кругу, чтобы все присутствующие почувствовали его уверенность.

– Несколько лет назад мы понесли большую утрату, но потеря зарождающейся бесконечной силы, позволила закрыть источник, способный излечивать человека, продлевать жизнь и даровать бессмертие. Последствия для нашего ордена стали трагичными, неоконсерваторы, решившие не ограничивать людей в их исследованиях по продлению жизни, пытались разрушить единство нашего ордена. Чтобы не допустить открытий человечества в области продления земных сил, дарующих людям такие источники, Великий Магистр и Верховные эрархи во имя сохранения великой тайны, приняли решение уничтожить этот мир.

Многоликий ожидал какой-то то бурной реакции, но огромное помещение храма не нарушилось даже тихим шепотом бессмертных, он подумал, что, либо его слова не дошли до членов ордена, либо ввели их в ступор.

– Два месяца назад, избранные князья и эрархи ордена, установили заряды в различных точках планеты, несколько дней назад я активировал последний отсчёт. – В голосе Великого Магистра не было даже капли сожаления при объявлении конца света.

Древний храм наполнился бесноватыми криками, кто-то громко вопрошал о дате взрывов, только небольшая группа бессмертных из неоконсерваторов молча продолжала сидеть на своих местах. С торжеством во взоре Многоликий осмотрел весь амфитеатр, вновь обошел подиум, спустился на арену и твердым шагом добрался до своего трона, предоставляя возможность верховным эрархам провести последнюю службу, как требовал ритуал тысячелетних сборов.

Прошло несколько дней, как закончился последний за тысячелетие ритуальный сбор ордена, Великий Магистр решил не покидать остров до окончания последнего отсчета, когда подрыв заряда, оставленного в лаборатории, распылит его на фотоны. В сопровождении верных князей он бесцельно бродил по парковой территории храма, вспоминая разные периоды своего существования. В середине первого века новой эры, Многоликий носил имя римского патриция Анния Винициана, в то время он находился в подчинении второго эрарха ордена бессмертных, открывшего секрет смены лица.

Многоликий поднялся на верхний ярус цитадели, он стоял перед небольшой почерневшей кованной дверью, служившей когда-то проходом защитников крепости для наблюдения за приближающимся врагом по штормящему морю. Многоликий легким движением руки приказал князьям, замершим позади, распахнуть дверь, сам он не сдвинулся с места, погруженный в воспоминания о Римской империи времен императора Нерона.

Князья ловко вскрыли старинный замок, с лязгом сняли засов и молча расступились, пропуская влажный прохладный воздух, что ворвался в каземат цитадели. Вздрогнув от напора ветра, Великий Магистр нагнулся и вышел из цитадели на ровную площадку. Буйство природы поразило Многоликого, слева и справа за скальную породу цеплялись какие-то зеленые растения, приспособившиеся к суровым условиям. Впереди его взору открылось бесконечное бушующее море, сливающееся с небом, затянутым темно-фиолетовыми облаками. Среди всего этого безумия грядущей бури, по небу носились большие птицы, то что-то тревожно выкрикивающие, то бросающиеся в волны штормящего моря.

Бессмертный несколько раз шагнул вперед от дверного проема цитадели, у небольшой овальной каменной площадки не было ограждения или природного бруствера. Еще никогда не приходившая в его сознание мысль о живой планете, запульсировала болью в виске. “Если эти создания – растения, птицы, животные, так цепляются за жизнь, то зачем ее сокрушать?” – прошептал Многоликий. Все создано из света, безмолвно рассуждал бессмертный, взрыв распылит его на частицы, но где-нибудь в далёком космосе, на другой планете, из фотонной молекулы под воздействием энергии будут созданы простейшие нуклеиновые кислоты, закрученные в спирали ДНК, он обретёт новую жизнь. Ветер нарастал, его порывы пытались сорвать с него одежду и швырнуть тело бессмертного со скалы в пучину. К Многоликому подоспели князья, чтобы не дать совершить необдуманный последний шаг в бушующую бездну. Великий Магистр заглушил просыпающееся самосознание о бесценности живого на планете и спустя полчаса в своих апартаментах, снова погрузился в воспоминания.

***

Гней Корбулон являлся одним из возвышающихся полководцев Римской империи тех времен, по заданию эрарха бессмертный принял лик молодого Анния Винициана и попытался приблизиться к Корбулону, так как орден Линия крови видел в нем силу, способную оказывать влияние на императора. Анний, взяв в жены дочь Корбулона, приблизился к влиятельному человеку в империи. Величие Корбулона возросло с его победной компанией в Армении во времена войны Рима с Парфией, что даровало ему любовь народа Рима.

Парфянский царь Вологез находился в патовой ситуации, поэтому поспешил заключить мирное соглашение с Римом, а после окончания боевых действий, Корбулон разместил свои легионы в Рандее и в крепости Арсамосата. Анний Винициан прибыл в резиденцию генерала по первому его зову, соскочив с коня, он почувствовал недобрые вести из Рима и вошел с яркого солнца в помещение. В первый момент легату показалось, что он погрузился во тьму, но через несколько минут глаза привыкли к тусклому освещению от масляных светильников.

– Анний, я получил послание императора Нерона, – мрачно сообщил Корбулон.

– Возможно мои слова ты не одобришь, – среагировал Анний Винициан, – ты всегда хранил верность Нерону, хотя любовь легионов могла бы сделать тебя властелином Рима.

– Твои слова вызывают у меня горечь, – торопливо выговорил Гней, – я предан Риму, а, следовательно, императору Нерону. – В руках он держал послание, – Завтра мы выдвигаемся в Коринф, в порту Кенхреи император назначил мне встречу.

– Гней, мне не нравится столь скорый вызов Нерона, возможно ты утратил его доверие, – Анний задумчиво пробежал взглядом по посланию императора.

– Возможно ты прав, Анний, – генерал взглянул на зятя с усмешкой, но в глазах его застыла печаль, – если угодно богам, то в опале я проведу годы в какой-нибудь провинции, но хотелось, чтобы это было не самое жуткое и холодное место.

– По слухам из Рима у принцепса новый фаворит, – сообщил Винициан, – им стал генерал Флавий Веспасиан. Меня беспокоит растущая популярность Веспасиана.

– Слухи в Риме распускаются в лупанариях, а уже потом их подхватывают некоторые сенаторы, чтобы привлечь к своей персоне внимание народа, – рассмеялся Корбулон.

– Прошу тебя, Гней, задержи свой отъезд в Коринф, – ощущение надвигающейся трагедии овладело Виницианом. – Отправь меня в Рим, как заложника своей преданности к императору.

– Твоя тревога, Анний, стала овладевать мной, – недовольно выговорил Корбулон. – Если ты, словно предвестник беды, чувствуешь неизбежное, то я соглашусь с твоим предложением на отсрочку выезда.

На следующее утро в сопровождении нескольких легионеров Анний Винициан отправился в порт Каппадокии. Дорога из крепости до побережья Понтийского моря заняла четыре дня, а в порту Анний, с сопровождающими поднялся на актуарий – быстроходное судно и отплыл в Рим в качестве самоназванного заложника, дабы уберечь Корбулона от немилости императора. Проходя мимо берегов Греции, Анний изменил свое решение сдаться в Риме преторианцам императора, он приказал держать курс на Коринф, а в последствии его небольшое судно пришвартовалось в рыбацкой деревне рядом с термальными источниками поселения Лутраки.

По расчетам Винициана Корбулон уже вышел из Понтийского порта в Каппадокии, Анний смог связаться с членами ордена, теперь ему предстояло спокойно обдумать план спасения генерала. Анний ошибочно предполагал, что Нерон через посланников назначит аудиенцию Корбулону во дворце Коринфа, встреча в порту Кенхреи казалась маловероятна, деспотичный и трусливый Нерон опасался заговоров и скопления людей. Кенхреи в те времена – многолюдный богатый порт, похожий по очертаниям на подкову. В его гаванях находили пристанище множество народа, к его широким причалам, далеко выдававшихся в море, могли заходить грузовые и военные корабли.

Анний находился уже много дней в окрестностях Кенхреи, он наблюдал за гаванью с противоположной стороны из одного из строений, принадлежащего храму Афродиты. Винициан обратил внимание на четырех знатных римлян, они то бесцельно бродили по причалам, то расспрашивали моряков, прибывавших в порт. Иногда их сопровождали знатные особы из Коринфа. Анний послал легионера разузнать об этих римлянах и с какой целью они прибыли в Кенхреи. Легионер пообщался с греками и попытался подобраться поближе к этим странным людям, но вернулся он к зданию храма поздно с тяжёлым ранением. Легионер умер на руках Винициана с его последними словами: "… они кого-то поджидают…"

На следующий день Анний направился в Коринф, так как узнал одного из греков, появившегося в окружении странной четверки, грек сдался напору легата и сообщил, что примирил – офицер Деций Север прибыл в сопровождении трёх центурионов для исполнения особого задания императора. Проведя беспокойную ночь в доме грека, утром Анний поспешил обратно в Кенхреи. Винициан издалека увидел генерала, сходящего на берег, так как галера Корбулона уже пришвартовалась к причалу, а к пристани уже спешил старший центурион преторианского легиона.

– Гней Корбулон, именем Рима, ты арестован, – прогремел голос Деция Севера.

Сопровождающие Корбулона встали на защиту генерала, выхватив мечи. Анний со своими людьми бежал к дальнему причалу пристани, чтобы также встать на защиту генерала. Противостоять подоспевшей центурии, насчитывающей тридцать опытных бойцов было невозможно.

– Я верно служил народу Рима и предан императору, – спокойным голосом произнес Корбулон, – оставьте меня, уберите мечи, – приказал генерал своим телохранителям.

– Арестовать, – выкрикнул Деций Север, дождался, когда преторианцы окружат Корбулона, и обращаясь к генералу с мрачной гримасой сообщил, – за предательство ты будешь казнён в Риме! Когда-то Рим ликовал твоим победам, но любовь Рима переменчива и скоро древние камни окропятся твоей кровью.

После этих слов все окружающее замерло, звуки на причале замолкли, только тихий шелест волн и плеск воды о корабли нарушал безмолвие. Тишину нарушил громкий возглас Анния: "Гней, почему ты не услышал моих предостережений!". Корбулон выхватил у ближайшего преторианца гладиус, мощными ударами убрал с дороги трёх легионеров и с криком: "Достоин!" бросился на меч, пронзая себе грудь.

Расталкивая преторианцев, впавших в оцепенение от самоубийства уважаемого легионами генерала, Деций Север, взбешённый нерасторопностью своих воинов, за невозможность исполнить приказ императора, поспешно проверил пульс генерала.

– Sit tibi terra levis. Пусть тебе земля будет легка. – Печально прошептал Деций Север, склоняюсь над телом Корбулона.

Минуты тишины затянулись, примирил поднялся, взглянул на своих воинов, покрутил головой в поисках человека, чей голос раздался, как предупреждение генералу. Деций Север увидел Анния, находящегося на расстоянии более десяти шагов и прокричал: "Схватить Винициана!" Анний ничего не оставалось, как спасаться бегством вместе со своими людьми.

Опасаясь власти Деция Севера, обладающего правом казнить любого человека, кто хотя бы попытается противостоять исполнению приказа императора, Анний скрывался в Коринфе, в доме гостеприимного грека. Любое ранение для бессмертного приводило к существенным потерям энергии, но Винициану грозило отсечение головы, что неумолимо приведет к окончанию существования бессмертного. В греческом доме нашел приют Аппий Венцин, римский изобретатель метательных машин, гордившийся своей усовершенствованной баллистой.

Размышляя о своей судьбе, Винициан много времени проводил в терме, одним из его желаний было возвращение к своему легиону, но приказ об аресте за предательство, мог поджидать в любой провинции империи. Разогрев тело теплым воздухом в тепидарии, Аннию захотелось прохлады, и он направился во фригидарий. Жаркое помещение – кальдарий, где любили попотеть некоторые гости хозяина дома, он обходил стороной. Винициан неспешно брёл по мозаичному полу термы, но неожиданно двое преторианцев быстрыми тенями выскочили из-за колонн и схватили его за руки, а Деций Север неожиданно появился во фригидарии.

– Винициан, ты будешь сейчас предан смерти! – Его крик эхом отразился от стен.

Деций Север стоял в двух шагах от Анния, но даже не подозревал о бессмертии этого существа. Примирил вытащил гладиус, на лице преторианцев появилась злобная гримаса. Деций выполнил быстрый шаг вперёд и в сторону, подпрыгнул и вонзил меч в шею Анния. Кровь из разорванной артерии зафонтанировала, ноги Винициана подогнулись и тело, не удерживаемое легионерами, рухнуло на мраморный пол. Деций нагнулся, чтобы вытащить меч, из казавшегося ему трупом, Винициана, подчиняясь команде, преторианцы взяли тело легата за руки и ноги и, аккуратно обходя лужу крови, швырнули остывающее тело в бассейн с холодной водой. Совершенное убийство не вызвало у преторианцев тени жалости, они преисполненные долга покинули термы.

Пропотевший Аппий заглянул во фригидарий, для наслаждения прохладой, но заметив в бассейне тело Анния, с кем общался накануне, бросился в холодную воду. Вода в бассейне, окрашенная кровью Винициана, бурлила, словно закипала, но по ощущениям Аппия оставалась прохладной. Венцин стоял на коленях в растерянности, не зная, как помочь Аннию. Изумленный Венцин не отходил от распластанного на мраморном полу, возле бассейна тела Винициана, крови из раны больше не вытекало. Дыра на месте ранения выровнялась, рассеченные сухожилия быстро срастались, вскоре, в том месте, куда был нанесен сокрушающий удар мечем, появилась тонкая, прозрачная пленка, отдаваемая синевой. Кровь на теле запеклась синеватыми разводами. Венцин смотрел, как на лице Винициана один лик сменяет другой, перевел взгляд на зарастающую рану, и не мог оторвать глаз от столь скорого возрождения. Тело Винициана содрогнулось от рвотных позывов, легат выплюнул из лёгких воду, глубоко со стоном вздохнул и сел на пол.

– О, милосердные боги, кто ты? – Потребовал ответа Аппий, – я не могу поверить увиденному. Ты сын непобедимого Юпитера?

– Боги вечного Рима сейчас ни причем, – слабым голосом поведал Винициан, – я, как и твои боги, бессмертный, наш орден Линия крови тысячелетия хранит этот мир.

– В своих мечтах я лелеял надежду на бессмертие, – неожиданно сообщил сокровенное Аппий.

Из-за колонны вышел невысокий смуглый раб в длинном темном хитоне. Аппий вздрогнул от неожиданности при появлении раба.

– Князь? – По удивленному голос Анния, чувствовалась возвращающаяся сила.

– Молчи, брат, – раб, оказавшийся князем ордена бессмертных, жестом приказал Аннию выслушать его.

– Князь, я не смог уберечь Корбулона, – Винициан не смотрел в глаза щуплому рабу, наделенному властью древнего ордена.

– Его дни уже были сочтены, – князь оставался беспристрастен, – наши устремления направлены на Флавия Веспасиана, он направляется на подавление восстания в Иудеи, но скоро мы сделаем из него императора Рима.

– Моя миссия завершена? – В словах Анния послышалась тревога.

– Брат, отринь жажду мести, возвращайся к своему легиону и выступай в Сирию, скоро Веспасиан получит широкие полномочия, – сообщил князь, – постарайся приблизиться к Веспасиану, повлияй на других легатов, чтобы они тоже поддержали генерала.

– Я исполню волю эрарха, – Анний покорно подчинился грядущему.

– Тебе понадобиться верный помощник, – князь указал рукой на Аппия, – почему бы нам не провести ритуал бессмертия и осуществить его сокровенное желание.

В руках князя блеснул пугио, короткий обоюдоострый кинжал с т-образной рукояткой богато украшенной серебряной инкрустацией, князь подошёл к стоящему Венцину, ловко перекинул клинок в другую руку и вонзил ему в грудь. Аппий захлебнувшись от дикой боли упал на мозаичный пол. Бессмертные не стали сталкивать тело в бассейн, они опустили в индивидуальную ванную, устроенную в полу фригидария, после завершения ритуала притащили тело Аппия в предбанник – аподитерий. Вскоре к Венцину вернулось сознание, но вместе с ним он ощущал нечто необычное, словно ему стали понятны законы мироздания, нарастающая сила и возможность бессмертного существования, вызвали в нем ликование. Князь поздравил его с приобщением к ордену бессмертных, но заметил, что трансформация может занять несколько дней. Дни тянулись очень медленно, но вскоре Винициан в сопровождении Аппия Венцина покинул Коринф, вернулся в порт Кенхреи, поднялся на борт своей актуарии, чтобы обратным маршрутом добраться до порта Капподокии и вернуться к своему легиону…

***

Многоликий лишь изредка покидал свои апартаменты, воспоминания различных периодов существования не оставляли его. Великий Магистр направился в библиотеку ордена, где были собраны не только древнейшие папирусы, но и современные издания. Листая страницы исторических книг, он обнаружил имя Анния Винициана, какое сам носил во времена первого века новой эры.

Вспоминая подавление Иудейского восстания, Многоликого взволновала мысль, что его действия в окружении Веспасиана, способствовали превращению римского полководца в императора. Князя и эрарха, чьи поручения он исправно исполнял уже не существовало, так как эти бессмертные присоединились ко многим другим сотням древнейших членов ордена, кто после потери надежды, возрастающей силы орден, счёл нужным прекратить свое пребывание в этом мире. Великий магистр вспомнил преданного Аппия Венцина, возжелавшего бессмертие и получившего его из рук князя, если бы он остался смертным, то достиг бы высот современной науки. Когда-то Аппий пытался вернуть его к жизни, но не представлял, как, но наблюдал за чередой сменяемых ликов на лице Анния. Эти лица Аппий сравнил с трагическими масками греческого театра, поэтому он позже назвал Многоликим, словно даровал знатный титул.

***

С раннего девства Аппий Венцин любил слушать истории своего деда о всесильных римских и греческих богах. Особенно увлекали его длинные повествования о подвигах героев, рожденных от богов и наделенных от рождения бессмертием, что внушало юному Аппию трепет. Достигнув совершеннолетия, Аппий обратил наконец-то внимание на катапульты – творения его деда и отца. Мощные машины были способны метать огромные валуны, сокрушающие крепостные стены и уносящие несколько вражеских жизней за один бросок.

Венцин часто следовал за своим отцом и дедом в далекие страны для испытания новейших изобретений или обучение легионеров премудростям применения осадных машин, где народы, очередные варвары, решили противостоять власти Рима. В одну из таких поездок, где его отец испытывал машину, выбрасывающую огромною стрелу, Аппий задумался о том, что неприятель когда-нибудь также применит против легионов Рима подобную технологию. Аппий почти физически ощутил, как валун, выпущенный из катапульты, разрывает его тело и в это мгновение в голову Венцина впервые пришла крамольная мысль: “Как стать бессмертным?”

В доме и во всех поездках по провинциям империи старого римского инженера сопровождал раб неопределенного возраста. Когда дед не загружал раба обязанностями, Аппий замечал некоторые странности в поведении этого человека. В свободное время раб подолгу смотрел на огонь или воду, устало задумывался и погружался в транс. Аппий решил расспросить раба о его странном поведении и тот поведал о своей духовной практике. Слова раба о том, что медитация позволяет приблизиться ему на шаг к богам, но для этого необходимо максимальное расслабление с одновременным освобождением сознания от повседневных проблем.

Вскоре Венцин приспособился к плавному расслаблению и глубокому медленному дыханию, погружение в собственное сознание поразило Аппия. Он сидел в тени дерева и представил себя на берегу бушующего моря, холодные брызги волн попали на его лоб, капли воды, соскользнувшие с лица на губы, оказались солоноватыми на вкус, усиливающийся ветер играл его волосами. Расслабленное тело молодого патриция воспарило над волнами с белыми завитками. Опытом удачной медитации он решил поделиться с рабом, тот молча посмотрел на юношу своими темными, ничего не выражающими, глазами, после заметил, что это только первая небольшая ступень безграничных возможностей человека. Раб прикоснулся указательным пальцем ко лбу юноши и в одно мгновение видения, что он пережил от самовнушения, повторились. Когда Венцин пришел в себя, то немедленно потребовал объяснений. Раб долго и неторопливо поведал Аппию возможности гипнотического влияния на человека и на животных с помощью тактильного, словесного стимулирования выбранного объекта подчинения. На обучение Венцина первым навыкам гипноза ушло около года, а через пять лет он уже вовсю использовал свое тайное оружие.

Однажды умение гипнотически влиять на людей спасло Аппию жизнь, двое злобных фракийских пирата напали на него в провинции Иллирик, когда Венцин в одиночку направлялся по Эгнациевой дороге в город Диррахий. Двое свирепых мужчин появились неожиданно и свалили Аппия с коня, но он мгновенно вскочил на ноги, несмотря на ушибы, нацелил гипнотическое воздействие на пиратов, чему обучил его старый раб. Фракийцы замерли в неудобных позах, сыпали проклятиями, но не могли сдвинуться с места, за это время Венцин полностью пришел в себя и отдал на этот раз вербальный приказ.

Со стороны казалось, фракийцы находятся абсолютно в нормальном состоянии, их глаза были открыты, но измененное сознание заставило их разойтись в стороны. Словно по команде мужчины бросились друг на друга и, хрипя от напряжения, принялись наносить друг другу удар за ударом. Венцин отказался от кулачного зрелища, вскочил на коня и умчался по своим делам, но за свою жизнь, на потеху или по необходимости Аппий умело применял гипноз, чтобы повлиять на человека и ввести его в измененное состояние сознания.

Чтобы приблизить себя к бессмертным богам, Аппий погружал себя в транс, но его мечте бессмертия суждено было свершиться по воле бессмертного Анния Винициана и князя ордена Линия крови. Венцин преданно служил Винициану, получившему прозвище Многоликий, на протяжении многих веков. Князья и Эрархи владели уникальным навыком влиять на людей по праву бессмертных, но возможность воздействовать на животных ускользала от Аппия. В начале восьмидесятых годов двадцатого столетия Венцин уже был князем и уважаемым ученым ордена, он поделился с Многоликим о недоступности ему этих знаний и тот без тени сомнения передал свои возможности, проведя телепатический ритуал передачи знаний. Суть метода оказалось в абстрагировании от внешнего мира с полным подчинением организма животного. Подчинение животных, веками прирученных человеком, не представляло для ученого трудностей, прошло несколько лет и Венцин продемонстрировал свои навыки на рыбах, змеях и насекомых, при его воздействии рыбы плавали концентрическими кругами, змеи сплетались в узлы, а насекомые объединялись в единый организм причудливой формы. В одной из бесед Многоликий поделился с ученым желанием сокрушить все живое на планете, но для этого нужен заряд, который человечество не смогло бы обезвредить. Ученый не долго размышлял над этой мечтой Многоликого и вскоре выдвинул идею заряда с гипнотическим управлением и биологической хронометрией.

***

Бессмертный отбросил рассуждения о перспективах изобретателя Римской империи, иначе бы он вернулся к мысли о грядущем распылении его плоти на фотоны, что тяготила его. Многоликий вернул книжный том на полку и покинул библиотеку.

ГЛАВА 3. ИСПЫТАНИЕ ОЛЬХОНОМ.

"Байкал удивителен, и недаром сибиряки

величают его не озером, а морем. Вода

прозрачна необыкновенно, так что видно

сквозь неё, как сквозь воздух."

А. П. Чехов

Андрей Ильич Апраксин вышел из детской областной больницы Иркутска, постоял на крыльце и быстрым шагом покинул заросший парк. Андрей Ильич давно заметил, что многие люди даже, находящиеся в кольце больничной ограды, ощущают необъяснимое давление, проходя по больничным коридорам, внутренне собираются, словно, предчувствуют что-то. Апраксин покинул пределы больничной атмосферы, вдохнул свежий воздух и зашагал по бульвару Гагарина в направлении к остановке. Мужчина никуда не спешил, он свернул с бульвара на улицу Красного восстания и не стал срезать по внутри квартальным переулкам, так ведут себя люди уверенные и исполнившие заранее спланированное. Андрей Ильич увидел впереди справа школу, замедлил свой шаг, словно сожалея об окончании пешей прогулки, на остановке общественного транспорта дождался своего маршрутного такси. Мужчина, под аккомпанемент скрежета маршрутки и дорожного шума, в течении полчаса, доехал до остановки Лодочная, а затем медленно побрёл к пристани, откуда скоростное судно доставит его до острова Ольхон на Байкале.

Апраксин мог выбрать любой способ, чтобы добраться до текущего места своего обитания, от самого длительного автобусом и до скоростного – самолётом, но стихия воды не отпускала, притягивала его многие годы. Андрей Ильич из своего рюкзачка вытащил бутылку воды, открутил крышку и налил немного в ладонь. Смочил водой свое лицо, ощутив освежающую прохладу, улыбнулся, ещё два года назад он думал об усталости от бесконечной жизни, но старый шаман Каюм, приходящий в видениях указал его путь.

Дизели судна равномерно гудели, но этот негромкий шум не помешал Апраксину погрузиться в воспоминания давнего прошлого, от обретения живительного источника и бессмертия до трагедии, разыгравшейся на острове среди могучей сибирской реки. Князья ордена Линия крови что-то сотворили с его источником, капля живительной влаги могла спасти больного человека, Апраксин вспомнил, как серебристые целительные струи воды из расщелины от воздействия бессмертных, ослабли и потом превратились в потоки грязной воды. Андрей Ильич почувствовал нарастание ярости эрарха, в голову пришли мысли, приближающегося окончания пребывания в этом мире от неведомого оружия эрарха, но это голубое излучение прошло через него, как сквозь стекло.

Когда потоки грязной воды, сливающиеся в реку, прекратились, разлом, дарующий несколько десятилетий живительную влагу, выбросил два длинных языка пламени, и огненный дракон утащил в преисподнюю двоих бессмертных князей. Эрарх, прибывший на остров, чтобы уничтожить источник, забрать жизнь хранителя древнего символа Соломона и Апраксина, оступился в расширяющуюся трещину и вскоре его тело исчезло в бездне. Остров покрылся сетью трещин, перешеек, соединяющий остров с берегом, обвалился, Дмитрий крутил головой, решая, что делать, его призывы к Апраксину не возымели действий.

Андрей Ильич хмуро стоял, его взор был направлен вглубь себя, словно его не пугала грядущая участь. От острова постепенно с нарастающей скоростью стали откалываться камни, исчезая в пучине, он не увидел, как волны разбушевавшейся реки поглотили Дмитрия. Взбунтовавшиеся стихии ветра, земли и воды решили покончить с земным существованием Апраксина, он почувствовал, как медленно погружается в глубину в окружении камней. Неведомая сила, противостоящая напору трёх стихий, швырнула его туда, где ранее перешеек соединял сушу с островом. Слабеющим сознанием, Апраксин понял, это очередная попытка Каюма, чтобы спасти его. Превозмогая себя, Андрей Ильич несколькими гребками вытянул свое тело на мелководье и замер в камышах.

Андрей Ильич не слышал возгласов деревенских мужиков, перекрикивающихся в лодках и берегом, кто пытался спасти его и Дмитрия, но, когда поиски с наступлением ночи прекратились, нашел в себе силы выбраться из воды и добраться до амбара, стоящего на берегу. Апраксин зарылся в ароматное сено, его тело, то трясло от холода, скручивая мышцы в судороги, то исходил жаром. Он не ощущал в себе прежних сил, что даровал живительный источник. Находясь в пограничном состоянии, не чувствуя времени, не понимал, сколько дней продолжается его агония в старом амбаре, Апраксин почувствовал чью-то прохладную руку, убирающую травинки с лица, он приоткрыл глаза, но от яркого солнечного света снова плотно смежил веки.

– Андрей, смотри на меня, – потребовал знакомый голос.

Апраксин попытался сквозь приоткрытые веки разглядеть того, кто с ним разговаривает. Яркий свет исчез, словно задернули шторы, тогда осмелев он раскрыл глаза. Полумрак амбара рассеивало со стороны входа, неяркое сияние белого света, Андрею Ильичу пришлось приподнять голову, чтобы разглядеть источник света.

– Каюм, это ты? – Слабым голосом выговорил мужчина. Апраксин напрягся, подогнул под себя ноги и сел, – Я думал, стихия забрала и тебя.

– Каюм говорит, – властно сказал шаман, сияние вокруг его тела засверкало ярче, – Многое в этом бесконечном мире является энергией, но силы, управляющие этими энергиями противостоят друг другу, одни дают возможность накапливать ее, давая возможность различным сущностям развиваться, а другие стремяться захватить. – Шаман замолчал, – Каюм явился к тебе для другого.

Апраксин внимательно разглядывал непривычное облачение шамана. Каюм прохаживался по пяточку амбара перед сеновалом, он одернул походный мундир, присущий офицеру Белой гвардии. В одеянии шамана он признал офицерский китель, что когда-то носил сам, сшитый из шерстяной ткани защитного цвета со стоячим закругленным воротником, двумя пришивными нагрудными карманами. Темно-синие шаровары с алым лампасом у Каюма оказались заправлены в черные хромовые сапоги. Каюм снял с головы фуражку из сукна защитного цвета, аккуратно взяв за козырек, чтобы поправить выбившиеся волосы. Шаман замер напротив Андрея Ильича, продолжая буравить его своими черными, как уголь глазами, кисть левой руки шаман завел за портупею, что вместе с ремнем стягивала щуплое тело.

– Каюм говорит, – нарушил молчание шаман, – боги посылают тебе возможность дальнейшей жизни в этом мире, тебе приоткрыли возможность бессмертия не для праздного существования. – Апраксин почувствовал возвращение сил и хотел подняться с сеновала, но шаман остановил его жестом. – Андрей, благодать, что ты нес страждущим людям, позволила богам даровать тебе переход в новый этап жизни. Вскоре ты почувствуешь свое предназначение. Утрата источника вечной жизни вынуждает тебя попытать счастье в других краях.

– Что мне делать сейчас? Как жить дальше? – С тоской в голосе прокричал Апраксин.

Сияние, исходящее от шамана, стало тускнеть, образ Каюма таял и вскоре в амбар вернулся полумрак. Последние слова, переданные шаманом беззвучно, Андрей Ильич уловил на подсознании: "Отправляйся на Ольхон! Помогай людям!"

Апраксин очнулся от сна, люди вокруг него суетились, поднимаясь с мест, быстроходное судно привалило к пристани Хужира, мужчина подхватил свой рюкзачок, направился к трапу, ему предстояло добраться до его текущего пристанища. Андрей Ильич стоял на палубе и смотрел, как щуплый мужичок ловко перепрыгнул на причал и умелыми движениями намотал швартовные канаты на две короткие забетонированные трубы, служившие кнехтами. После этого с парома на причал опустили трап, люди торопливо сходили на берег, оказавшись на пристани, Андрей Ильич хотел зайти в ближайший магазин, но его окликнула какой-то женский голос.

– Андрей Ильич, ты что не реагируешь, – нарочито сердитым голосом произнесла женщина, запыхавшаяся от быстрого шага.

– Здравствуйте, Тамара Владимировна, – голос Апраксина звучал спокойно, – похоже мы с вами на одном пароме прибыли.

– Давненько я тебя не видела, поди у родственников в Иркутске гостил? – Женщина быстро сыпала словами и ответы ее не особо не интересовали. – Я ездила в Иркутск к младшему, он у меня в университет поступил.

– Да я тоже был по делам в Иркутске, гостил у родных более двух месяцев, – Апраксин не стал сообшать Тамаре Владимировне о целях своей поездки.

– Меня встречает мой старший сын, – продолжала говорить женщина, – если хотите мы и тебя захватим и довезем до дома. В нашей буханке места много.

Андрей Ильич вместе с Тамарой Владимировной добрались до автостоянки, где их поджидал сын словоохотливый женщины в собственном видавшим лучшие времена УАЗ-452. За разговором время в дороге по Хужиру в дальние восточные окрестности поселка, где Апраксин пару лет назад купил крепкую деревенскую избу и в течении полугода построил турбазу, чтобы обеспечить себе достойное существование. Вскоре буханка притормозила возле ворот избы Андрей Ильич поблагодарил Тамару Владимировну, пожал на прощание руку ее старшему сыну и заметил спешащего к нему Тимура.

Тимур вместе со своей женой управлял турбазой Апраксина, услышав шум автомобиля, он вначале подумал о новых гостях, но заметил прибывшего после долгого отсутствия Андрея Ильяча, поэтому поспешил к хозяину.

– Не торопитесь, Тимур, – с улыбкой крикнул Апраксин, – надеюсь, у нас все хорошо и без проблем?

– Здравствуйте, Андрей Ильич, очень рады вашему возвращению! – Добродушным тоном начал управляющий турбазы, – Этот сезон просто фантастический, от туристов с большой земли нет отбоя, все едут и едут. Как только вы уехали, так к нам учёные пожаловали и провели у нас в гостях более двух недель.

– Среди туристов к нам кто только не приезжал, – выговорил Апраксин, открывая калитку в воротах своей усадьбы.

– Так эти учёные не отдыхать приезжали, – принялся рассказывать Тимур, – привезли какое-то оборудование и проводили исследования.

– Может быть это экологи, – предположил Апраксин, проходя к себе во двор.

– Они называли себя биологами, – уточнил Тимур, – от этих троих биологов, как я с ними пересекался, исходил леденящий холод, моя жена даже боялась заходить в их комнаты.

– Это все, что вы, Тимур, хотели мне рассказать? – Апраксина взволновали слова управляющего.

– Андрей Ильич, эти биологи собрали странную установку из привезенных с собой приборов и смонтировали ее в вашем гроте.

– Тимур, вам известно о моем гроте? – Голос Апраксина дрогнул.

– Вы уж простите меня, ещё с детства страдаю от своего любопытства, – Тимур стыдливо опустил голову, – вы все время ходили куда-то то с лопатой, то с тележкой, простите мне мой грех. Я не удержался и проследил за вами, когда вы в ближайшем лесу на откосе копали.

– Вот удивили вы меня, мой друг, – Апраксин от всей души расхохотался.

– Простите меня бога ради, – повинился Тимур, – но место нахождения грота я им не сообщал. Эти учёные бродили по окрестностям и сами нашли ваш грот.

– Идите работайте, Тимур, – распорядился Андрей Ильич, – мне нужно подумать над вашим последним сообщением.

Апраксин проводил управляющего турбазой, направился в дом, беспокойство, что он ощутил от слов Тимура про леденящий взгляд странных биологов и об установке в его гроте, нарастало. Для себя он уже все понял, предстояло очередное столкновение с бессмертными из ордена Линия крови. Благоустроенность на новом месте и размеренный уклад жизни не волновал Андрея Ильича, но все же ему был в тягость очередной переезд и кочевое скитание, главным вновь для него стали люди, зависящие и испытывающие потребность в его возможностях. Домашние заботы позволили Апраксину отвлечься от этих рассуждений, вечернее солнце медленно уходило за горизонт, поэтому он легко отложил посещение своего грота на следующий день.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.