Юрий Ситников
Сыщики не промах

Глава первая

Дверь с тремя замками

Переведя взгляд на часы, Люська вздрогнула. Без четверти двенадцать! Просматривая фотки на ноуте, она потеряла счёт времени, а ведь к половине первого обещала подъехать к Верке – посидеть с Белкой.

Заметавшись по квартире, Люська представила недовольное лицо Веры, и уже практически слышала укоризненные нотки в ее голосе.

Начались экстремальные сборы. И как всегда куда-то запропастились любимые джинсы, испарился смартфон, не оказалось в обычном месте счастливого браслета. Запаниковав, Люська схватила плитку шоколада. После порции сладкого, сумев взять себя в руки, она обнаружила джинсы в корзине для грязного белья. Измена! Смартфон каким-то невероятным образом оказался в комнате Дианы, браслет так и не удалось найти.

Выскочив из квартиры, Люська понеслась вниз по ступенькам.

До Вериного дома оставалось метров сто, когда Люська услышала за спиной тяжкий вздох. Обернувшись, увидела сутулую бабульку с растерянным взглядом. Рядом с пенсионеркой стояли две хозяйственные сумки.

– Вам плохо? – спросила Люська, делая шаг навстречу.

– Голова закружилась, – натянуто улыбнулась пенсионерка. – Погода, окаянная, фортеля выкидывает. При такой жаре еле ноги передвигаю.

– Погода здесь не при чём, – Люська кивнула на сумки. – Зачем тяжести таскаете?

– Думаешь, таскаю от большой радости? Э-хе-хе! Если не я, кто продукты носить будет?

– Не знаю… муж, например… – Люська осеклась. – У вас есть муж?

– Есть. Да только помощи от него не дождёшься. Больной он у меня, гипертоник со стажем, давление вконец измучило. Полгода назад инсульт у него случился. С тех пор практически не встает с постели. Какой из него помощник?

– А дети?

– Нет детей. У меня нет, – добавила бабуля. – У мужа-то от первого брака двое. А что толку?

Люська взяла сумки.

– Я вам помогу!

– Не надо, я уже почти пришла. Вон дом мой.

– Шестнадцатиэтажка?

– Да.

– И мне туда же.

– Тогда спасибо тебе. Признаться честно, руки отваливаются.

Уж в чем-чем, а в этом Люська ни минуты не сомневалась. Никогда еще ей не приходилось таскать набитые продуктами хозяйственные сумки. Пока она пыхтела, стараясь не свалиться прямо на дороге, Серафима Серафимовна рассказывала о себе. Слушать болтовню старухи было неинтересно, но не попросишь же ее умолкнуть. Пришлось изобразить на лице сочувствие, кивать, вскидывать брови.

– Мы с Аркашей поженились в зрелом возрасте, – начала Серафима Серафимовна. – А знали друг дружку с молодых лет. Он меня тогда замуж звал, я, дурёха, отказалась. Потом наши пути разошлись, я и не думала, что увижу его снова, но судьба столкнула нас на старости лет. Я вдовствовала, он жену схоронил. Тяжко ему было. И вдруг меня замуж позвал. Смех сквозь слезы. В молодости отказом ответила, а на восьмом десятке невестой заделалась.

– Любви все возрасты покорны, – сказала Люська, чувствуя себя ломовой лошадью.

– Не все так считают, – ответила Серафима Серафимовна. – Его дети меня в штыки восприняли. На отца злобу затаили, как, мол, посмел? Не успели мать похоронить, ты привёл в дом старую перечницу. Теперь практически не общаемся.

– Неужели даже не помогают?

– Приезжают раз в год, на день рождения отца, а так… вдвоём мы с ним свой век доживаем. Вот мы и пришли, – заулыбалась Серафима Серафимовна, кивая в сторону третьего подъезда.

– И мне в третий подъезд надо.

– А ты к кому ж идёшь?

– Веру Сыромятину знаете?

– Веруню? Как не знать, соседи все-таки.

Серафима Серафимовна с мужем жили на первом этаже. На обитой тёмно-коричневым дерматином двери было сразу три замка.

– Видишь, как запираемся? Всего на свете боимся, замков понаставили, а с той стороны ещё щеколда с цепочкой.

Люська кивнула и посмотрела на часы.

Как только последний замок был открыть, Серафима Серафимовна взяла Люську за руку.

– Спасибо тебе. Дай Бог здоровья! Вере с Беллой привет передавай.

Верка была взвинчена до предела.

– Люсь, я тебя убить готова! Тридцать пять минут первого, где ты шляешься?

– Но я пришла почти вовремя.

– Договаривались на половину первого. Ты опоздала на пять минут.

– Извини.

Вера вздохнула.

– Скажи честно, как я выгляжу?

– На все сто.

– Я тебе не верю.

– Зачем тогда спрашиваешь? Вер, не паникуй.

– У меня сегодня очень важная встреча. Я на взводе!

– Если намечается ответственное мероприятие, накануне вечером нужно взять чистый лист бумаги и свечку. Зажечь свечу и сконцентрироваться. Думать о предстоящем деле, положив правую руку на лист бумаги. Минут через пять лист сжечь, пепел пересыпь в полиэтиленовый пакетик. На следующий день, перед тем как зайти в помещение, выбросить пакет у самого входа. Должно помочь.

– Чушь какая!

– Не чушь. Мне неоднократно этот способ помогал.

– Самовнушение.

– Нет.

– А если нет, почему вчера молчала?

– Забыла.

– Ладно, меня время поджимает, – Вера схватила сумку. – Значит так, Люсь, Белка сейчас спит, как проснется, можете пойти погулять. Памперсы в шкафу на второй полке, бутылочки…

– Вер, я не первый раз остаюсь с Белкой.

– Когда на улицу пойдёте, не закрывай дверь на верхний замок. Он заедает, потом замучаешься открывать.

– Окей.

Дав ещё пару ценных указаний, Вера убежала.

Люська прошла в комнату, где посапывала Белла. Точнее, посапывала она со слов Веры, на самом же деле девочка лежала с открытыми глазками и играла с жёлтой погремушкой.

– Привет, Белка! Ты, оказывается, не спишь? – улыбнулась Люська.

Белла начала агукать. Ей нравилось внимание со стороны Люськи, повизгивая от восторга, она тянула пухлые ручки, чтобы ее поскорее достали из кровати.

Четверть часа спустя Люська качала засыпающую Беллу, расположившись на скамейке на детской площадке. От крика пробегающих мимо мальчишек, Белла начала недовольно кукситься и капризничать.

– Не хнычь. Сейчас мы с тобой покатаемся, – Люська решила совершить небольшое путешествие вокруг близлежащих домов.

На некоторое время Белла задремала, а затем открыла глаза и разразилась громким плачем.

– Ты чего, Балка? Есть хочешь? Тогда домой заруливаем.

Взяв Беллу на руки, Люська с трудом втащила коляску по ступенькам.

У лифта она обратила внимание, что дверь Серафимы Серафимовны приоткрыта.

Отлично помня, как та говорила о повышенной безопасности, Люська насторожилась. Можно было бы предположить, Серафима Серафимовна вышла вынести мусор, но возле мусоропровода, кроме серой кошки и пустой коробки никого не наблюдалось.

Холодок пробежался по спине. Положив Беллу в коляску, Люська, стараясь не шуметь, приблизилась к двери вплотную и заглянула в квартиру.

В коридоре лежала Серафима Серафимовна. Люська бросилась к ней.

– Серафима Серафимовна! Вам плохо?

Старуха не шевелилась. Люська начала обкусывать губы и теребить на пальце кольцо. Внезапно взгляд наткнулся на деревянные четки, они лежали в нескольких сантиметрах от головы Серафимы Серафимовны. А секунду спустя, присмотревшись, Люська заметила на шее пожилой женщины след от удавки.

Кровь прилила к вискам, тело обмякло, во рту мгновенно пересохло. Люська выскочила из квартиры и в голос закричала. Одновременно с ней заголосила и Белла. На крики вышла соседка из квартиры напротив.

– Там… – шептала Люська. – Там… Серафиму Серафимовну задушили.

Началась паника. Прижимая к груди Беллу, Люська села на корточки и видела происходящее словно в тумане. Причитания соседки слышались, будто сквозь стеклянный купол.

Вот мимо прошел полный мужчина, за ним семенил парень. Дверь Серафимы Серафимовны открылась настежь, раздался громкий возглас, снова мимо Люськи кто-то пробежал. Белка надрывалась, но сил ее успокоить не было, силы иссякли.

Полиция и «скорая» помощь приехали минут через пятнадцать, к тому времени Люська находилась на грани нервного срыва. Она уже не сидела на корточках, спустилась к почтовым ящикам и стояла, прижавшись спиной к холодной стенке, машинально качая ревущую Беллу.

– Вы поднимайтесь к себе, поднимайтесь, – сказал жилистый мужчина в форме. – Назовите номер квартиры, мы к вам зайдём.

Кивнув, Люська машинально вызвала лифт, закатила в кабинку коляску и непонимающе уставилась на панель с кнопками. Она забыла, на каком этаже живет Вера. Пришлось сильно зажмуриться, мобилизовать силы и тряхнуть головой.

Дома, успокоив Белку, Люська села за стол, обхватив голову руками. Вскоре в прихожей ожил звонок. Пришли полицейские, начались вопросы. В мельчайших подробностях Люська пересказала о своих злоключениях.

– А что с мужем? – спросила она.

– С чьим мужем? – удивился капитан.

– С мужем Серафимы Серафимовны.

– В квартире кроме трупа никого нет, – последовал ответ.

– Но ведь… Понимаете, у неё болел муж, после инсульта он не мог ходить.

– Откуда тебе известно, что он находился дома?

– Серафима Серафимовна сама мне говорила.

– Когда?

– Говорю же, сегодня.

– Ты видела ее мужа?

– Нет.

– Возможно, его не было дома.

Люська не успела ответить, в дверь снова позвонили. Высокий лейтенант прочеканил:

– Алексей Петрович, соседка говорит, покойная проживала с супругом. Дед был прикован к кровати, и утром, когда она к ним заходила, оба находились в добром здравии.

Капитан бросил взгляд на Люську.

– Чёрт!

Снова и снова Люське пришлось повторять, что она ничего не знает, ничего не слышала, и никаких подозрительных людей не замечала.

Вера приехала домой в начале восьмого.

– Вер, – зачастила Люська, едва та прошла в прихожую. – У вас в подъезде произошло убийство. Задушили соседку с первого этажа – Серафиму Серафимовну.

– Бабу Симу?! Ты шутишь?

– А похоже?

– Кошмар, – Вера начала поглаживать цепочку на шее.

– Я в ауте, – призналась Люська. – У Серафимы Серафимовны ведь был муж, так?

– Да. Аркадий Михайлович. Хочешь сказать его тоже…

– Нет, – мотнула головой Люська. – Но он исчез.

– Как исчез?

– Вот так, старика нет в квартире.

– Ничего не понимаю.

– Аналогично. Ты их хорошо знала?

– В принципе да. Баба Сима иногда меня здорово выручала, когда нужно было срочно убежать из дома, она сидела с Белкой. Ещё знаю, что у Аркадия Михайловича двое детей от предыдущего брака. Но я с ними практически не пересекалась. Видела пару-тройку раз, и то мельком.

Возвращаясь домой, Люська снова и снова прокручивала в голове разговор с Серафимой Серафимовной. Выйдя из метро, она побрела в сторону супермаркета, и когда до него оставалось метров сто, увидела, как недалеко от остановки трое парней выясняют отношения. Прищурившись, Люська узнала в одном из ребят Димона.

Глава вторая

Проигрыш гарантирован

Люська подбежала к ребятам, когда кучерявый толстяк, ударил Димона кулаком в живот. Димон согнулся пополам, но устоял на ногах. Второй парень, высокий и немного сутулый, держа руки в карманах шорт, мерзко усмехнулся.

– Убери от него руки! – завопила Люська. – Ты, жирный урод!

Не посмотрев в ее сторону, Димон набросился на своего обидчика. Толстяк упал на землю. Высокий парень хотел вмешаться, но подоспевшая Люська, бросилась ему на спину.

– Козлы! Двое на одного. Это не по правилам.

– Пошла отсюда! – парень схватил Люську за руку, сильно сжал ей запястье.

Продолжая мутузить толстяка, Димон крикнул:

– Люсь, не вмешивайся. Иди домой!

– Чтобы они тебя искалечили. Я никуда не пойду! Ай, придурок, руку отпусти…

Димон вскочил на ноги и набросился на парня в шортах. Пока толстяк, сидя на земле, пытался отдышаться, высокому пришлось несладко. Он отбивался от двоих.

– Люсь, уйди! – рявкнул Димон.

Потасовку прекратил проходивший мимо парень. Оттащив Димона в сторону, он в довольно грубой форме потребовал от ребят прийти в себя.

– Успокоились!

– Они на него напали, – голосила Люська. – Я видела. Жирдяй Димке кулаком в живот заехал, а дистрофан в шортах усмехался.

– Ты кого жирдяем назвала?

– Тебя! Давно себя в зеркале видел?

– Люсь, не надо, – Димон обнял ее и со злостью посмотрел на своих обидчиков.

– Пришли в себя? Теперь расходитесь. Забирай своего воина, – сказал парень Люське. – И вы тоже топайте.

– Еще встретимся, – буркнул толстяк.

– Я же объяснил, – сказал Димон. – Отдам.

– Когда?

– Мне нужно время.

– Слышали уже.

– Еще неделя. Максимум, дней десять.

– Дим, о чем ты говоришь? – недоумевала Люська.

– Подожди, Люсь, – Димон сделал шаг навстречу высокому парню. – Максимум десять дней, окей?

– Ну смотри, если снова продинамишь, пеняй на себя.

– В следующий раз по-другому разговаривать будем, – ответил толстяк.

Когда парни ушли, Люська толкнула Димона в плечо.

– Что здесь произошло?

– Полегче толкайся, – улыбнулся Димон. – Больно же.

– Димка, не уходи от ответа. Из-за чего вы сцепились?

– Да так, дельце одно пытались утрясти.

– Какое дельце?

– Не важно. Все под контролем, не волнуйся.

– Я вижу, под каким контролем. Под глазом фингал, губа кровоточит.

– Пошли домой.

– Димка, ты же меня знаешь, я от тебя не отстану. Колись, кто эти двое?

– Придурки.

– Это я уже поняла, а конкретней?

Димон сунул руку в задний карман джинс и достал оттуда сто рублей.

– Слушай, может, мороженое купим, а?

– Дим, ты хочешь поругаться?

– Нет, я хочу, чтобы ты уяснила, свои дела я буду решать самостоятельно. Поняла? Незачем тебе вмешиваться.

– Отлично. Тогда я, наверное, зря к вам подбежала, надо было стоять и смотреть, как они тебя мутузят.

– Не преувеличивай. А если откровенно, то тебе действительно не стоило подходить. Мы бы сами разобрались.

– Тогда удачи тебе, супермен! – развернувшись, Люська побежала по тротуару.

– Люсь, стой. Не уходи.

– У тебя теперь свои дела появились, вот и занимайся ими.

– Не сердись. Давай поговорим.

– Не буду я с тобой разговаривать, – Люська замерла на месте, опустила голову, а когда решилась посмотреть на Димона, он заметил слёзы в глазах. – Димка, несколько часов назад в доме Верки произошло убийство.

– Да ладно?!

Не выдержав, Люська расплакалась.

Домой они пришли, когда мы с Алиской собирались прогуляться.

– Прогулка отменяется, Глебыч, – сказал Димон.

– Ты плакала? – спросила у Люськи Алиса.

– Димон, что с лицом? – я заподозрил неладное. – Люсь, я о чем-то не догадываюсь?

– Пусть Димка первый колется. На него было совершено нападение.

– Она приукрашивает события, – хмыкнул Димон. – Так, пообщался с двумя знакомыми.

– При помощи кулаков, – шмыгнула носом Люська. – И не хочет ничего говорить. А они ему угрожали, Глеб.

Я положил руку Димону на плечо.

– Отойдем на минутку?

– Пошли.

– Нет, – запротестовала Алиса. – Больше двух, говорят вслух.

– Во-во, – поддакнула Люська. – Алис, держи Глеба, а то они сейчас насовещаются, споются, и фиг мы с тобой что узнаем.

– Димон, девчонки правы, у тебя нет выбора.

– Блин, чего вы на меня наседаете? Дело пустяковое.

– Тем более, не вижу смысла играть в молчанку.

– Ну хорошо, – сдался Димон, зарулив в гостиную. – Был я недавно у Пашки Семенова. Помнишь его, Глебыч, он с нами в футбол несколько раз играл.

– Это такой низенький, он еще новым айфоном хвастался.

– Да, точно. Я к нему на пару сек заскочил, а у Пашки движуха полным ходом. Родители на дачу смотались, он решил оттянуться, ребят пригласил. Короче я тоже там задержался.

– А мне ничего об этом не говорил, – пробормотала Люська.

– Не перебивай его, – одернул я сестру.

– Туса – так себе, – скривился Димон. – Я уже уходить собрался, а Миха, знакомый Пашкиного брата, предложил парням сыграть в наперстки. На деньги.

– Офигеть! – не удержалась Люська.

– Я сам играть не хотел, знаю, что азартный, могу перестать себя контролировать и съехать с катушек. Но не удержался.

– И, конечно же, проиграл, – утвердительно сказала Алиса.

– Не совсем так, Алис. Сначала выиграл две сотни, потом четыре, затем снова повезло. Парни еще подначивали, кричали, мол, здорово играешь Димон, давай, покажи высший класс. Мне самому казалось, удача на моей стороне. Фартило мне, ребят.

– Это он тебя так заманивал, – выпалила Люська. – Знаем мы такие схемы, начинают играть и типа проигрывают. Лох, который стоит напротив, считая себя везунчиком, втягивается, расслабляется и думает, что ему море по колено. А потом – раз, и плакали ваши денежки.

– Лох – это я?

– Как ты догадлив, – Люська показала Димону язык и отвернулась.

– Сколько ты проиграл? – спросил я.

– Я играл в долг и…

– Сколько? – я повысил голос.

– Ммм… двадцать тысяч.

– Мамочки! – Алиса вскочила с дивана и заходила по комнате. – Димка, о чем ты думал?!

– Не хило, Димон. Совсем не хило.

– Знаю, Глебыч. Сам понимаешь, долг надо возвращать, тем более этот Миха – парень серьезный. Дал мне срок – неделю. А откуда я деньги возьму? У меня есть пять тысяч, но этого мало. Короче, прошло уже три недели, меня на счетчик поставили. На сегодняшний день я должен вернуть двадцать пять тысяч.

– Дим, а кто из них Миха? – спросила Люська. – Толстяк или высокий?

– Ни тот, ни другой. Они навроде вышибал.

– Вышибалы, – прыснула Люська. – Одному щеки ходить мешают, второго ветром сдуть может. Алис, ты бы их видела, прям Болик и Лёлик.

– Ну, кулаками эти Болик с Лёликом махать умеют, – напомнил Димон, дотронувшись до синяка.

– Значит, сегодня ты отторговал у них ещё десять дней, – медленно произнесла Люська, ни на кого не глядя. – Получается, за это время набегут новые проценты?

– Набегут, – кивнул Димон. – Тридцатку придется возвращать.

– Мозгов у тебя нет! Дим, это клиника.

– Да ладно.

– Чего ладно? Сколько тебе лет, если ты на такой развод попался?

– Только не начинай, – психанул Димон. – Сказал же, справлюсь сам.

– Сам ты уже справился – заработал проблем.

– Деньги я достану.

– Банк грабанешь?

– Скорее всего. Пойдешь в напарницы?

– Запросто. Когда стартуем на дело? Сегодня ночью не могу, а на днях – пожалуйста.

– Созвонимся заранее.

– Дим, Люсь, не очень подходящее время для шуток, – взволновано проговорила Алиса. – Надо что-то решать с деньгами.

– Я с родителями переговорю. С отцом.

– Думаешь, он даст денег?

– А почему бы нет?

– Супер-пендель он тебе отвесит, а не тридцатку даст. И правильно сделает. Я бы сама тебя отмутузила, но ты сегодня свое уже получил.

– Ребят, но азартные игры незаконны, – оживилась Алиса. – Если заявить в полицию…

– Алиска, ты хоть раз в жизни можешь не упоминать свою любимую полицию? Сколько тебя помню, постоянно о ней твердишь. Они тебе приплачивают, что ли, за пиар?

– Дим, ты не должен отдавать им деньги. Это шантаж! Вымогательство чистой воды.

– Да нет, Алис, – я переглянулся с Димоном. – Вернуть деньги придется.

– Почему, Глеб?

– Карточные долги всегда считали долгом чести, – ответила за меня Люська.

– Они же не в карты играли.

– Алис, будь другом, поставь чайник.

– Если хотите, чтобы я вышла, так и скажите.

– Не хотим, но своей наивностью ты нас немного подбешиваешь, подруга.

– Почему же?

– Потому же! Ты слишком много времени проводишь в школе актерского мастерства, играешь разных воздушных героинь и совсем оторвалась от реальности.

– Ничего подобного. И потом, что значит, разных воздушных героинь? На что ты намекаешь? Я не только героинь играю, у меня было несколько характерных ролей.

– Это когда ты играла старуху, которая за весь спектакль произнесла всего два слова, взяла пустое ведро и скрылась за декорациями?

– Если бы ты не спала на спектакле, а внимательно следила за действием, то не выглядела бы сейчас глупо. Между прочим, старуха – один из ключевых персонажей. У неё почти главная роль.

– Почти не считается. А заснула я на спектакле всего один-единственный раз.

– Один раз?!

– Ну, может, пять раз. Не важно. А кто, спрашивается, в этом виноват? Алис, вы так тихо разговариваете на сцене, что в зрительном зале ваша речь воспринимается как колыбельная. И вообще, у меня складывается впечатление, что если в зале кто-нибудь во время спектакля не уснет, вы закидаете его тухлыми помидорами.

Алиса сделала вид, что обиделась, взяла журнал и начала листать страницы. Димон кашлянул и прошелся по комнате.

– Девчонки, вам не надоело?

Люська с Алисой промолчали.

– У меня сейчас такой суммы нет, – признался я. – Но десятку я тебе одолжу. С твоей пятеркой – пятнашка у нас есть.

– Приплюсуйте моих пять тысяч, – поспешила сказать Люська. – Нет, даже семь.

– Итого – двадцать две.

– Двадцать пять, – поправила меня Алиса. – Три тысячи с меня.

– Алис, а пяти тысяч у тебя будет? – Люська виновато уставилась на Алису.

– Будет.

– Слушай, тогда три одолжи Димке, а две мне, окей? Позарез две тысячи нужны, необходимо кое-какие покупки сделать.

– Хорошо, Люсь.

– Ну и замечательно, – Люська захлопала в ладоши. – Димка, и не надо ждать десять дней, свяжись с этими уродами и отдай им деньги.

Минуты полторы Димон гладил свой подбородок и молчал, затем вспыхнул:

– Сначала меня не мешало бы спросить, возьму я ваши деньги или нет.

– Ты чего, Дим?

– Ничего.

– Мы друзья. Ты оказался в критической ситуации, мы пришли на помощь.

– Я вам благодарен, но… денег у вас не возьму.

– Кончай дурить, Димон.

– Глебыч, без обид, но это мое последнее слово.

– Да объясни ты толком, в чем проблема-то? – удивилась Люська. – Чем наши деньги не угодили?

– Именно потому, что они ваши. Я – идиот, втянулся в историю по глупости, а вы собрались меня выручать. Нет! Не заслужил.

– А у отца просить можно?

– Отец – другое дело.

– Не понимаю тебя, Дим, – Алиса бросила журнал на столик. – Какая разница, у кого занимать. Мы же не дарим тебе деньги, а даем в долг. Разбогатеешь, отдашь.

– Вот именно! – поддержал я Алису.

Димон продолжал хмуриться.

– Димка, резче соображай, – торопила его Люська. – И хватит строить из себя героя.

– Уговорили.

– Слышали? – полушутя-полусерьезно спросила Люська. – Он нам еще одолжение делает. Ну ты и кадр!

– Девчонки, Глебыч, я верну. Вы ж меня знаете.

– Знаем, – Люська подсела к Димону и обняла его. – Ты один у нас такой дурачок.

– Почему дурачок?

– Потому что всем умным давно известно, играть в наперстки с ушлыми аферистами дело неблагодарное.

Димону нечего было ответить.

– Глеб, у меня тоже не очень хорошие новости, – призналась Люська, когда молчание затянулось.

– Сколько проиграла ты?

– Десять миллионов. Одолжишь?

– Чек выпишу.

– Договорились. А теперь заткнись, и выслушай меня внимательно. Значит, поехала я к Вере…

Новость Люськи действительно оказалась горячей. Пожалуй, даже слишком. Переместившись на кухню, мы приготовили чай и занялись обсуждением событий. И хоть Алиса изо всех сил пыталась нас убедить, что вмешиваться в дело с убийством опасно и, как она выразилась, нецелесообразно, большинством голосов было решено заняться расследованием. Во всяком случае, попытаться.

– С чего начать? – недоумевала Алиска. – Ничего неизвестно, никаких улик, подозреваемых. Пусть полиция…

– Опять!

– Люсь, ну за что здесь зацепиться?

– Хотя бы за деревянные четки. Чисто машинально, даже не понимаю, как это вышло, я прихватила их с собой, – Люська выбежала в коридор и вернулась обратно, держа в руках кофту. – Измена! Глеб, они лежали в кармане, сейчас их там нет.

– Потеряла?

– Наверное, во время потасовки. Я сбегаю к супермаркету, они должны быть там.

Найти четки нам так и не удалось. Дома Люська чуть не плакала от отчаянья.

– Четки – улика, и я ее посеяла.

– Брось, Люсь. Я уверена, четки не имеют отношения к убийству. Наверняка они принадлежали Серафиме Серафимовне.

– А вдруг убийце, Алис?

– Какой смысл гадать. Четок нет, забудь о них.

– Ребят, на самом деле расследование начать надо со следующего, – прожевав пряник, Димон допил холодный чай и потер ладони. – Первое, узнать адрес детей Аркадия Михайловича. Второе, выяснить, есть ли родственники у Серафимы Серафимовны. И третье, нарыть инфу о жизни стариков. Как жили, чем, с кем враждовали и так далее. Соберем необходимые сведения и будем отталкиваться дальше. Согласны?

– Возражение нет, – сказал я.

– Адреса я беру на себя, – Люська зашелестела фольгой от шоколадки. – Завтра рвану к Вере. Глеб, ты со мной?

– Само собой.

– Тогда часиков в одиннадцать стартанем.

– А мы с Алиской попытаемся разузнать о жизни пенсионеров.

– У кого, Дим? – Алису уже трясло в нервном ознобе.

– У соседей.

– Да они разговаривать с тобой не будут.

– Недооцениваешь ты меня, Алиска. Я же не по квартирам ходить планирую, я поступлю более разумно. В доме несколько подъездов, и в каждом обязательно живут пенсионерки, которые летом в основном тусуются во дворе. Греются на солнышке…

– Кости соседям перемывают, – засмеялась Люська.

– Наша с тобой задача, подсесть к какой-нибудь старушенции, завести разговор и направить его в нужное русло.

– Не факт, что старушенции будет что-нибудь известно о жизни Аркадия Михайловича и Серафимы Серафимовны.

– Старух много, с одной не повезет, найдем другую. Мы ничего не теряем, – произнес любимую фразу Димон. – Без новостей не останемся, вот увидишь.

Перед уходом Алиса призналась, что у нее появились нехорошие предчувствия. Я попытался ее успокоить, но ушла она не в настроении.

– У Алиски вечно плохие предчувствия, – заявила Люська, загружая посудомоечную машину. – Ты должен к этому привыкнуть. Глеб, подай тарелки.

Я взял со стола тарелки, а Люська метнулась в коридор.

– Ой, Глеб, если уже схватил тарелки, загрузи посудомойку. И включить не забудь. Сделаешь?

– Это подстава!

– Она самая, – крикнула Люська.

– Аферистка.

– Сам дурак!

Что ж, ничья.

Глава третья

Расследование начинается

Люська разбудила меня в восемь утра.

– Глеб! – проорала она над самым ухом. – Пора ехать к Вере.

– Не ори, я оглохну. Договорились же, стартанем к Верке часов в одиннадцать.

– Я уже встала и мне нечем заняться.

– А мне есть чем – я спать хочу.

– Я кофе крепкий сварю, – Люська подошла к окну и раздвинула шторы. – Он тебя взбодрит.

– Задвинь штору. И приходи часика через два.

– Так и знала, что на тебя нельзя положиться. Ладно, дрыхни, сама съезжу.

– Люсь, не вредничай, – я зевнул и перевернулся на спину.

Закрыв глаза, начал считать до десяти. Частенько, когда надо вставать с кровати, а организм изо всех сил сопротивляется, я прибегаю к придуманному самим же способу. Лежу и считаю. Досчитав до десяти, откидываю одеяло и встаю. Но сегодня система дала сбой, и едва я досчитал до семи, перед глазами замелькали цветные картинки – я отрубился.

Люська не стала меня будить. Психанув, она поехала к Вере одна.

Вера её появлению не удивилась. Распахнув дверь, заулыбалась.

– На ловца и зверь бежит, – сказала она. – А я планировала тебе позвонить. Люсь, выручи еще раз, мне сегодня на часок отойти надо. Посидишь с Белкой?

– Точно на часок?

– Максимум на полтора. Или два.

– Уговорила, – Люська прошла на кухню и включила чайник.

– Чего так рано встала? – крикнула из ванной Вера.

– Не спалось, – Люська стояла у окна, наблюдая за прохожими во дворе. – Да и время не ждет. Надо ковать железо, пока оно горячо.

– В смысле? – Вера зашла в кухню, держа в руках пластиковый тазик с постиранным бельем. – Чего ковать собралась?

– Сейчас объясню. Сядь.

– Подожди, белье на балкон повешу.

– У тебя же есть сушилка.

– Люблю, когда белье пахнет улицей.

– Везет, – протянула Люська. – У нас белье на балкон не повесишь, через минуту оно будет все в пыли.

– Мы, в отличие от вас, не живем в самом центре, – хохотнула Вера. – Нам ваши проблемы не грозят.

– Не язви, иди уже, вешай. Я пока чай налью.

Минут через десять, когда Вера села за стол, Люська спросила:

– Вер, вчера ты говорила, у Аркадия Михайловича двое детей. Как бы узнать их координаты?

– Зачем тебе?

– Произошло убийство, пропал их отец… и вообще.

– Полиция обязательно им сообщит, не беспокойся.

– Да я не беспокоюсь, но все-таки, не знаешь, кто может подсказать адреса?

Вера задумалась.

– На четвёртом этаже живёт Таня, по-моему, она раньше общалась с младшей дочерью Аркадия Михайловича. Когда я сюда переехала, он уже был женат на Серафиме Серафимовне, а дети жили отдельно.

– Говори номер квартиры, я к ней спущусь.

– Нет смысла. Танька работает каждый день во вторую смену. В такую рань она спит без задних ног.

– Блин, придется подождать.

– Люсь, я не понимаю, почему ты суетишься? Что у тебя на уме, колись?

– Бесследно исчез человек, – тихо проговорила Люська. – Человек старый и больной, можно сказать, немощный. Он не мог уйти из квартиры на собственных ногах, это факт. Но с другой стороны… получается, его практически на руках вынесли, посадили в машину и увезли.

– Ну и?

– Кто мог это сделать?

– А я откуда знаю, понятия не имею.

– Вот! А я хочу иметь понятие, куда делся старичок?

– Прости, но это смешно. Причем здесь ты?

– Вчера ты уходила на полдня, – раздраженно ответила Люська. – Я задавала тебе вопросы, спрашивала, куда ты намылись, с кем встречалась и так далее?

– Нет.

– Сегодня ты тоже отчаливаешь. И я снова не задала тебе ни единого вопроса. Вер, сделай одолжение, тоже не спрашивай меня ни о чем. Договорились?

– Как хочешь, – обиделась Вера, сделав глоток из чашки. – Ты мне сколько сахара положила?

– Две ложки.

– Слишком сладкий, – Вера отодвинула чашку и умолкла. Но спустя минуту вновь заговорила: – Белка сегодня всю ночь спать не давала. Хандрила, капризничала, в общем, по полной программе издевалась над матерью. Когда угомонилась, у меня уже сна ни в одном глазу, и я вот о чём подумала. Конечно, вероятность ничтожна, но вдруг в моих словах есть доля истины. Люсь, представь такую ситуацию: Серафима Серафимовна сильно поругалась с мужем. Аркадий Михайлович впал в ярость и в состоянии аффекта её задушил. Когда одумался и сообразил, что совершил убийство, бросился в бега.

– Вер, ты издеваешься, да?

– А что такое?

– Не ты ли говорила, что дед не может самостоятельно передвигаться?

– Всё так, но я же сказала, он впал в ярость, а в таком состоянии люди на многое способны.

– Нет, нет и нет. Бред сивой кобылы!

– Почему?

– Да потому что парализованный старик, в каком бы состоянии аффекта не находился, не сможет задушить человека и драпануть с места преступления. Я верю в чудеса, но без фанатизма.

– Напрасно. Вот помню один случай…

– Вер, притормози. И давай договоримся, мы сейчас пьем чай и разговариваем на посторонние темы, а потом ты знакомишь меня с соседкой Таней.

– Я…

– И больше ни слова о вчерашнем убийстве.

Вера пожала плечами.

– Пошлет нас Танька куда подальше. И правильно сделает.

Через час, они стояли у двери восемьдесят первой квартиры. Дверь не открывали, Вера занервничала.

– Я же говорила – рано ещё.

– Я слышу шаги, Вер.

Дверь распахнулась, на пороге стояла заспанная Татьяна – высокая брюнетка лет тридцати пяти.

– Вер, у тебя совесть есть? Война, что ли, началась?

– Тань, дело жизни и смерти, – виновато проговорила Вера. – Извини, что разбудила. Познакомься с Люсей, она… она моя хорошая знакомая. Хочет поговорить с тобой о вчерашнем убийстве бабы Симы. Будь другом, расскажи ей всё, что ты знаешь.

Таня округлила глаза.

– Я вообще ничего не знаю.

– Ну всё, девчонки, я вас познакомила, теперь нам с Белкой пора на прогулку. Люсь, не забудь, ты обещала посидеть с Беллой. – Вера покатила коляску к лифту и через пару секунд исчезла в маленькой кабинке.

Таня покрутила пальцем у виска.

– Она не свихнулась?

– Нет. Понимаете, я…

– Заходи, не стой на пороге. И с чего Верка взяла, что я знаю подробности убийства бабы Симы?

– Она неправильно выразилась, мне нужна информация о детях Аркадия Михайловича.

– Пошли в комнату. – Татьяна улыбнулась. – Если ты подруга Верки, значит, говорить будем неофициально.

– Это как?

– А так: я буду лежать в кровати, а ты сиди рядом.

– Настолько сильно хотите спать?

– Не то слово! Я привыкла вставать не раньше двенадцати. Ну сова я, понимаешь? Очень поздно с работы возвращаюсь, если не высплюсь, весь день чувствую себя разбитой.

Проведя Люську в маленькую комнату, Татьяна кивнула на бордовое кресло, а сама легла на разобранный диван.

– Я тебя слушаю, – пробормотала она, борясь с зевотой.

– Вера сказала, вы близко общаетесь с дочерью Аркадия Михайловича.

– Общалась, – поправила Татьяна. – Раньше были со Светкой не разлей вода, потом дружба закончилась.

– Поругались?

– Да нет. У Светки началась новая жизнь, старых друзей она решила оставить в прошлом. С одной стороны я её понимаю, с другой нет. У каждого свои причуды.

– Вы ведь в курсе, что её отец пропал?

– Да. Какая-то мистика. Аркадий Михайлович двух шагов самостоятельно не мог сделать. – Татьяна в очередной раз зевнула. – Я узнала о случившемся в первом часу ночи, когда с работы возвращалась. Мне баба Паша про убийство рассказала. У нее бессонница, ночами она гуляет возле дома с двумя овчарками. Я как услышала, что бабу Симу убили, а Аркадий Михайлович пропал, сразу Светке позвонила. А она не врубается, не верит…

– Подождите, вы сказали, что перестали общаться.

– Я не так выразилась. Между нами прекратились прежние дружеские отношения, но связь иногда поддерживаем.

– Ясно.

Свесив ноги с дивана и придя к мысли, что о сне придётся забыть, Татьяна заговорила:

– Мы со Светкой подружились лет двадцать назад. Семья у них была дружная, обеспеченная, Аркадий Михайлович занимал какой-то руководящий пост, его жена работала завучем в школе. Когда она умерла, Светка сильно переживала, замкнулась в себе. А три месяца спустя, Аркадий Михайлович привёл в дом Серафиму Серафимовну. Прикинь? Через полгода они поженились. И начались военные действия. Сестры были готовы разорвать бабу Симу на части. Римма, она жила отдельно, заявила отцу, что он предатель, а Светка… Светка выскочила замуж и перебралась к мужу. После её замужества наша дружба дала трещину. В гостях у нее я побывала только недавно. Позвонила, поздравила с днем рождения, она вдруг к себе пригласила. И то, только потому, что муж смотался в командировку. Я поехала скорее из любопытства, хотелось увидеть, как она устроилась. Посидели, выпили, поболтали о том о сём, поругались…

– Из-за чего?

– Я сказала, что она к отцу могла бы почаще заглядывать. Светка обиделась, взвилась, просила не вмешиваться в их отношения. Вот в принципе и всё.

– И как она вчера отреагировала на пропажу отца?

– А никак.

– Вообще?

– Представь себе. Я кричу в трубку, что бабу Симу задушили, дядя Аркаша исчез, а Светка ответила: «Надеюсь, с ним ничего страшного не случится». Как тебе такая реакция? Впечатляет, правда?

– Татьяна, а вы не поделитесь со мной адресом Светланы? Очень надо. Я… – Люська отвела взгляд в сторону. – Была знакома с бабой Симой и располагаю кое-какой информацией. Мне необходимо встретиться с кем-нибудь из детей Аркадия Михайловича.

– Что за информация?

– Это никак не связано с убийством, – уклончиво ответила Люська. – Вы дадите мне адрес?

– Какие разговоры. – Татьяна ткнула пальцем в верхний ящик стола. – Там красная записная книжка лежит, подай. А вообще вся эта история довольно загадочная. Наводит на мысли.

– Вы о чем?

– Об убийстве бабы Симы, – Таня начала листать записную книжку. – Кому старуха помешала?

– И неизвестно, жив ли сам Аркадий Михайлович, – проговорила Люська.

– Скорее всего, жив. Посуди сама, если старика планировали убить, его уложили бы рядом с женой. А его нет в квартире. Значит, он кому-то нужен живым, только не пойму для чего? Последние годы они жили скромно, особых богатств не имели. Пенсия, да редкие подачки от детей-эгоистов.

Положив в сумочку бумажку с адресом, Люська, поблагодарив Татьяну, поспешила уйти.

Интересный получается расклад, размышляла Люська, топая к метро. Но Таня права – Аркадий Михайлович жив. Либо старика, по непонятным причинам, похитили, либо он исчез самостоятельно. Вдруг его болезнь всего-навсего хорошо спланированная игра? Может, он давным-давно пришёл в себя после инсульта, а беспомощность разыгрывал специально перед супругой? Но для чего? С какой целью?

– Синяя борода! – пробормотала Люська, спускаясь в подземку.

Реакция Светланы на известие об исчезновении Аркадия Михайловича тоже заставляет задуматься. Неужели можно быть настолько равнодушной к собственному отцу? Или ей известно о местонахождении старика, потому она и спокойна как танк. Хм, это вариант.

Телефон зазвонил, когда Люська зашла в вагон.

– Люсь, – кричала Вера. – Ты долго ещё у Таньки сидеть собираешься?

– Я уже домой еду.

– Как?! Ты же обещала с Белкой посидеть.

– Черт! Вер, я забыла.

– Как всегда.

– Ладно, сейчас вернусь. Не могла раньше мне позвонить?

– Кто ж знал, что у тебя склероз.

Убрав телефон, Люська подошла к двери и сжала поручень.

Глава четвертая

Ароматический беспредел

С недавних пор в нашей квартире стало трудно дышать. Виной всему новое Люськино увлечение. Она же не может жить как живут все нормальные люди, ее больше привлекает образ жизни людей с приветом. Являясь натурой увлекающейся, она постоянно ищет приключения на свою голову. То подсела на фэн-шуй, и доставала всех идиотскими советами, куда и что надо переставить, чтобы обрести долгожданное счастье. Помню, как с пеной у рта доказывала мне, что моя кровать стоит в неправильной зоне. Мол, оттого я и не высыпаюсь, а утром чувствую себя разбитым. Но чтобы это исправить, всего-навсего необходимо найти для кровати подходящее место. И так получилось, что это самое место оказалось на кухне. Прикольно.

А унитаз, по словам Люськи, у нас вообще находился в страшной зоне, чуть ли не в Бермудском треугольнике. Спрашивается, вот кто так строит дома, помещая унитазы в туалете? Им же самое место на балконе. Так заверяла Люська. И ванну надо переместить в коридор, а идеальным место для отдыха в нашей квартире, оказывается, является темная комната. Именно там концентрируется положительная энергия.

Слава Богу, фэн-шуй Люське быстро надоел, и она переключилась на правильное питание. Нашла какую-то сумасшедшую тетку, которая учила ее разжевывать пищу особым способом, отказаться от всего жирного, сладкого, мучного, жареного и вареного. Есть можно только проростки пшеничных зерен, запивая их родниковой водой.

Недолго Люська питалась правильно. Без своего любимого шоколада она протянула две недели. Передохнула чуток и снова впряглась в очередное безумие.

Я уже привык к ее закидонам, но не предполагал, что из-за нового увлечения сестры мне будет трудно дышать. В прямом смысле этого слова.

Месяц назад Диана вернулась со съемок фильма разбитая и подавленная. Требовалось в срочном порядке восстановить силы, и знакомые посоветовали обратиться к некой Розалии Розальевне – специалисту по ароматерапии. Кстати, отчество прикольное. До сих пор не могу понять, как звали ее отца. Розалий? Хм, никогда такого имени не слышал. Так вот, съездив пару раз к Розальевне, Диана расцвела буквально на глазах. Накупила ароматических свечей, зажигала их ежедневно у себя в комнате, вдыхала ароматы и набиралась сил.

Я не имею ничего против ароматерапии, знаю, в некоторых случаях она помогает, но также мне известно, что любым делом надо заниматься без фанатизма. Диане это удалось, пару недель она полечилась и в бодреньком состоянии отчалила на очередные съемки.

И тут о Розалии Розальевне заговорила Люська. Попросила у Дианы ее адрес, поехала на консультацию и сошла с ума. Домой она вернулась со свечами, эфирными маслами, флакончиками, баночками и прочей фигней, которой заполонила всю квартиру. С того дня начался конец света. Ароматические свечи горели с утра до вечера, от их настойчивого запаха меня тошнило, кружилась голова, я перестал ощущать вкус пищи. Просил, а потом требовал перестать портить воздух. Люська ни в какую. Услышав, что меня тошнит, притаранила в комнату красную свечу – для поднятия иммунитета. В ванну посоветовала капать масла: три капли из зеленого флакона, две из синего, четырнадцать из фиолетового.

Однажды я чихнул, с кем не бывает. Что тут началось! Люська помчалась за очередной свечкой. Мою комнату она окуривала, словно намеривалась выжить меня из квартиры.

Никакие уговоры на нее не действуют, начнешь спорить и ругаться, ответ один – ты темный, необразованный человек. А она, светлая и образованная, кучу денег потратила на приобретение своих прибамбасов. Теперь ни шагу не делает без свечей и масел. И советы раздает направо и налево. Специалистка, блин.

Утром вы проснулись в плохом настроении? Какая ерунда. Подышите ароматом светло-голубой свечи, настроение поднимется до уровня двадцать второго этажа. У вас заболела голова? На помощь придет свеча сиреневая. Расслабьтесь и вдыхайте ее аромат. Головная боль пройдет. Правда, заложит нос, но это не проблема. Коричневая свечка вам для чего? Правильно, чтобы нос дышал. Нет аппетита? Лизни оранжевую свечу, поцелуй бордовую, щёлкни пальцем розовую, раздави пурпурную.

И так целыми днями: вдохни, нюхни, лизни, кусни…

Сегодня у нас вечер обсуждений. Люська вернулась с новостями от Веры, Алисе с Димоном тоже было что сообщить. Но прежде чем начать общаться, Люська зажгла в гостиной несколько свечей.

– Я только комнату проветрил. Может, обойдемся без свечей?

– Глеб, аромат лаванды успокаивает и расслабляет. Я хочу, чтобы все чувствовали себя уютно.

– Уютно будешь себя чувствовать только ты. Лично я был полностью расслаблен и спокоен, до того момента, пока ты не зажгла свечи.

– Навязчивый запах, – согласилась со мной Алиса.

– И не обязательно сразу три свечи зажигать, – сказал Димон.

Люська обиделась.

– Думаете, мне это надо? Я для вас стараюсь. Не хотите лаванду, не надо, – она затушила две свечи, а третью вынесла в коридор. – Довольны?

– Почти, – ответил я. – Как съездила к Вере?

Люська рассказала о разговоре с Татьяной.

– В принципе ничего интересного узнать не удалось. Плюсом можно считать адрес Светланы Аркадьевны.

– Мне одна бабка рассказала про Светлану интересную новость, – сообщил Димон.

– Одна? – усмехнулась Алиса. – Видели бы вы Димку. Он умудрился со всеми стариками и старухами во дворе переговорить. Понятия не имею, как ему удавалось их разговорить.

– Просто ты не знакома с психологией пожилых людей. Бабушки-шпионки, как я их называю, зная о соседях кучу нужной и ненужной информации, горят желанием с кем-нибудь ею поделиться. Перетирать друг с другом опостылевшие темы им быстро надоедает, и они ищут новую жертву. И когда жертва появляется, а сегодня роль жертвы исполнял я, бабки рады до беспамятства, что нарисовалась возможность выплеснуть гигабайты информации. Главное, найти правильный подход к тому или иному пенсионеру. Алис, помнишь деда на скамейке?

– Еще бы. Вредный старикан.

– Ошибочное мнение, – засмеялся Димон. – Мы к нему подошли, поздоровались, дед буркнул и отвернулся. Я не отступаю, снова с ним заговорил. Слово за слово, и я понял, что дед интересуется политикой. Сам-то я в ней ни бум-бум, но зато секу в психологии. Старик болтает, я поддакиваю, соглашаюсь с его мнением, тем самым, вхожу в доверие. Через пятнадцать минут он уже считал меня лучшим другом.

– Если бы я Димку не утащила с той скамьи, он бы до вечера с дедом проболтал.

– Продуктивно хоть пообщались?

– Не-а. Выяснилось, он совсем недавно к дочери переехал, соседей толком не знает. Но зато мне повезло с бабой Зиной.

– Старуха – редкостная болтушка, – засмеялась Алиса.

– А болтун – находка для шпиона.

– И много она тайн выболтала?

– Материала на трехтомник хватит.

– А о наших стариках, что интересного сказала?

– Жили тихо-мирно, в конфликты ни с кем не вступали, но и с соседями особо не общались. Здоровались, перебрасывались парой-тройкой фраз. Аркадий Михайлович, даже когда был здоров, на улицу практически не выходил, предпочитал сидеть дома. Серафима Серафимовна была пообщительней мужа, напротив окон квартиры разбила несколько клумб, весной сажала цветы, ухаживала за ними. Иногда ей помогала баба Паша…

– Татьяна её упоминала в разговоре, – сказала Люська. – Еще одна бабуленция-шпионка.

– Вскоре она к нам присоединилась. И вот что удалось узнать о детях Аркадия Михайловича. Римму Аркадьевну старухи охарактеризовали как человека мягкого, добродушного. Она рано вышла замуж, переехала. Спустя время вернулась к родителям. Затем новое замужество, отъезд и очередное возвращение. Как появилась мачеха, Римма Аркадьевна практически перестала заезжать к отцу. Отношения с Аркадием Михайловичем не клеились у неё с подросткового возраста. Римма боготворил мать, а баба Паша намекнула, что между родителями частенько вспыхивало ссоры. Римма всегда занимал сторону матери.

У Люськи зазвонил телефон.

– Да, Ген, – сказала она. – Дома. И Глеб тоже. Сейчас? Хорошо, подваливай.

– Что за Генка? – насторожился Димон.

– Дронов.

– О! Какими судьбами, сто лет о нем ничего слышно не было.

– Просил разрешении приехать.

– Надеюсь, у него все в порядке, – сказала Алиса.

– Алис, когда у Генки Дронова было все в порядке? Он – ходячая катастрофа. Наверняка за то время, что мы не виделись, он нашел у себя десятка полтора несуществующих болезней, прищемил себе все, что можно прищемить, упал в каждую яму и неоднократно боролся с депрессией.

– Ребят, а вдруг Генка неспроста позвонил? Может, это знак? Он частный детектив, имеет лицензию, а мы как раз…

– Димка, даже не продолжай, – запротестовала Люська. – В Генкиной помощи мы не нуждаемся. Вспомни, во что выливались наши расследования, когда в компанию вливался Дронов? Его постоянно приходилось вытаскивать из передряг.

– Люсь, согласись, Генка здорово нам помогал.

– На этот раз его помощь не требуется. Давайте договоримся, при нем не заговаривать о расследовании. Димка, на чем ты остановился?

– Рассказывал о Римме Аркадьевне. Баба Паша…

Телефонный звонок заставил Димона умолкнуть.

– Блин, опять Генка, – Люська поднесла к уху трубку. – Да. Что? Никому звонить не надо, они здесь. Оба! Ген, ну если я говорю оба, значит и Алиска тоже. Хорошо. Давай.

– Чего он хотел?

– Просил позвонить Димке и Алиске, чтобы они тоже пришли.

– Я так понимаю, намечается нечто интересное, – Димон в предвкушении сжал ладони.

– А я думаю, у Гены хорошие новости, – призналась Алиса. – И он хочет поделиться ими с нами. Ребят, как вариант, Генка женится.

– Не смеши.

– А что такого?

– Генка никогда не женится. Нет на свете еще такой женщины, которая добровольно согласится стать его женой. Ты представь на минуту, какая жизнь у них начнется? Ад кромешный!

– Людям свойственно меняться, Люсь.

– Только не Дронову.

– Посмотрим, – загадочно улыбнулась Алиса.

– Мне продолжать? – спросил Димон.

– Да, Димка, извини.

– Младшая дочь старика – Светлана Аркадьевна. В отличие от сестры, она с малых лет росла замкнутой и жестокой девочкой.

– А в чем выражалась жестокость? – не понял я.

– Мучила животных во дворе. Могла кошку избить, в собак камнями кидалась. Баба Паша рассказала, как Света, ей тогда было лет семь, посадила между створками лифта хомяка.

– И? – вздрогнула Люська.

– Створки закрылись, лифт поехал, хомяк…

– Не продолжай, – Люська вскочила с кресла и выбежала из гостиной.

Назад она вернулась, держа в руках Патрика. Довольный хомяк опять что-то жевал. Посадив его себе на плечо, Люська поморщилась.

– Вот из таких маленьких живодерок вырастают моральные уроды. Теперь понятно, почему ей наплевать на отца. Она никогда никого не любила и не любит. Такая и убить может.

– Люсь, не передергивай.

– Я не пере… – договорить помешал телефонный звонок.

– Опять Дронов? – засмеялся я.

– Гена, сколько можно названивать?! – проорала в трубку Люська. – Нет, мы живем на соседней улице. Пора бы уже запомнить, ты сто раз к нам приезжал. Да! Второй подъезд.

– Генка на подходе?

– Минут через пять заявится, он на соседней улице. Дим, договаривай про Светлану, только в темпе.

– Она жила с родителями до смерти матери. Затем вышла замуж.

– Татьяна говорила, – снова закивала Люська.

– Но Татьяна уверена, что Светлана Аркадьевна до сих пор живет с прежним мужем. А это не так. Она вышла замуж второй раз. Об этом Серафима Серафимовна рассказывала бабе Паше. И еще одна деталь. Год назад Светлана Аркадьевна приезжала к отцу и устроила грандиозный скандал, орала так – весь подъезд на уши поставила. Напоследок пожелала Серафиме Серафимовне поскорее умереть и умчалась.

– Фирменная психопатка!

– Да уж!

– Ладно, надо чайник включить, Генка наверняка голодный примчится.

Прошло пятнадцать минут, а Генка так и не появился. Люська позвонила ему сама.

– Ребят, он не приедет. Сказал, возникли срочные дела. Был уже у нашего дома, но пришлось развернуться и умчатся.

– Узнаю Генку. Значит, нагрянет в самое ближайшее время.

– Это-то меня и пугает, – обреченно проговорила Люська.

Глава пятая

Странное поведение

Мне стоило больших трудов убедить Люську, что ехать к Светлане Аркадьевне должен именно я.

– Почему нельзя поехать вместе? – кричала Люська, яростно откусывая большой кусок от плитки шоколада.

– Снижается вероятность, что нам удастся вызвать ее на откровенность.

– А при виде тебя одного у нее прям развяжется язык, и она поведает все свои тайны.

– Может быть, – ответил я на полном серьезе. – Узнать тайны Светланы Аркадьевны я не рассчитываю, а вот уточнить некоторые детали – не прочь. Некоторые женщины охотнее разговаривают с ребятами, чем с девчонками.

– Ой, Глеб, не будь придурком. Все никак не можешь перестать играть в героя дня? Если новая училка с куриными мозгами положила на тебя глаз, это не значит, что все тетки от тебя без ума.

– Перестань, – отмахнулся я.

– А что, скажешь, я не права? Почему новая историчка занижает оценки всему классу, в особенности девчонкам, а тебе одному завышает? И смотрит она на тебя, как кошка на банку сгущенки.

В марте у нас действительно появилась новая учительница истории. Молодая и, как мне кажется, довольно стервозная особа. Так получилось, что практически с первого урока она прониклась ко мне симпатией и стала завышать оценки. Полагаю, ей было необходимо найти в классе человека, к которому она будет относиться лояльней всего. И выбор пал на меня. А всякие там домыслы… полная фигня. Люську как обычно заносит, историчка от меня вовсе не без ума, но вчера я вбил себе в голову, что дочь Аркадия Михайловича не прогонит меня, и у нас состоится продуктивный разговор. Почему я так решил? Да потому что дочь старика зовут так же, как нашу новую историчку – Светлана Аркадьевна.

Сказав об этом Люське, я услышал:

– Допустим, ты меня убедил. Так и быть, вали к Светлане один, но учти, если вернешься без новостей, тебя придется выписать из квартиры.

– Обязательно, – хмыкнул я, подняв с пола рюкзак.

Минут через десять я вышел из подъезда.

***

Диана любит повторять, что женщины делятся на красивых, некрасивых, и тех, кто считает себя красивыми. Увидев Светлану Аркадьевну, я моментально причислил её ко второй категории. Дочь Аркадия Михайловича даже миловидной не назовешь, уж слишком отталкивающе выглядело лицо. Длинный нос с горбинкой походил на орлиный клюв, чуть кривоватые губы были плотно сжаты, от острого взгляда веяло холодом и неприязнью. Создавалось впечатление, Светлана Аркадьевна видит перед собой не меня, а старуху с косой.

Секунд тридцать мы играли в гляделки, в итоге я не выдержал:

– Простите, могу я поговорить со Светланой Аркадьевной?

– Ты кто? – вопросом на вопрос ответила она.

– Меня зовут Глеб.

– И?

– И мне нужна Светлана Аркадьевна.

– Зачем?

– Поговорить.

– Я тебя впервые вижу. Не о чем нам с тобой разговаривать.

– Так это вы? Ещё раз здравствуйте. Понимаете, Светлана Аркадьевна, мы с вами не чужие люди друг другу.

– Интересный поворот.

– Разрешите мне пройти?

– Нет, не разрешу. С какой стати, я тебя не знаю.

– А Серафиму Серафимовну знали?

Светлана Аркадьевна вскинула брови и усмехнулась.

– Знать про неё не хочу. Она мне никто!

– А я двоюродный внук Серафимы Серафимовны, – выпалил я.

– Ах, вот оно как. Значит внук. Теперь совсем хорошо. А от меня чего внуку понадобилось?

– Вы в курсе, что Аркадий Михайлович пропал?

– Да, я в курсе. Я очень расстроена и подавлена, но, к сожалению, ничем не могу ему помочь. Я, знаешь ли, не занимаюсь сыском пропавших людей, на то у нас есть специально подготовленные люди. Надеюсь, в скором времени отца найдут. А теперь… Глеб… кажется, я не ошиблась?

– Глеб, – кивнул я.

– Выкладывай, откуда ты узнал мой домашний адрес?

– Адрес узнала моя сестра. Мы хотели приехать вместе, но в последний момент обстоятельства изменились.

– Сестра где адресок раздобыла?

– Взяла у вашей подруги.

– У меня нет подруг!

– А Татьяна?

– Трепло! Чем еще с твоей сестрицей поделилась Танька? Код моей кредитки не продиктовала?

– Вы не нервничайте. Я знаю, вы относились к бабе Симе с прохладцей, но сейчас случилось горе, наше общее горе. Бабушку задушили, ваш отец…

Внезапно Светлана Аркадьевна посторонилась.

– Проходи.

Оставив меня в прихожей, она зашла в комнату, откуда вышла спустя полминуты, держа в руках пистолет. Дуло было направлено на меня.

– Опустите пистолет, – попросил я, отяжелевшим языком.

– Я разберусь, что и как мне делать.

– Почему сразу не сказали, что не расположены к разговорам? Я уже ухожу. Только открою дверь и…

– Стоять! Никуда ты не пойдешь. Кто ты такой?

– Меня зовут Глеб…

– Слышала уже. Иди в комнату.

– Может, все-таки уберете пистолет? Как-то неуютно разговаривать в его присутствии.

– Шевелись, сказала! – взвизгнула Светлана Аркадьевна.

Опасаясь, что съехавшая с катушек дочь Аркадия Михайловича вот-вот нажмет на курок, я глупо улыбнулся и прошел в гостиную. Главное, не паниковать и вести себя как можно спокойней. Если тетка не дружит с головой, неизвестно, какие шаги она предпримет, попытайся я полезть на рожон. Вдруг у нее справка имеется, что она завсегдатай психиатрической клиники, в таком случае, даже если выстрелит, ей ничего не будет. Заберут в очередной раз на лечение, а потом отпустят. Н-да, вляпался я.

– Садись, – приказала Светлана Аркадьевна, продолжая держать меня под прицелом. – Я жду твоей исповеди.

– Мне не в чем исповедоваться.

– Дай мне свой рюкзак.

Я протянул руку.

– Брось его на пол и толкни ногой.

Вытряхнув содержимое рюкзака на журнальный столик, она схватила мой паспорт.

– Глеб Озеров. Гм, имя назвал свое. А дальше начал врать. Не было у старухи внуков.

– Я двоюродный внук.

– И двоюродных не было. Она воспитывалась в детском доме, – Светлана Аркадьевна зацокала языком. – Так-то вот! Прокололся ты, Глеб Озеров. И если сейчас не выложишь всю правду, я за себя не ручаюсь.

– Вы так реагируете на всех, кто приходит к вам без приглашения?

– Похитили моего отца, убили его жену, и почти сразу нарисовался ты – лже-внук. Как мне себя вести? Я не знаю, кто тебя отправил ко мне и какие цели ты преследуешь.

Поняв, что меня рассекретили, я был вынужден рассказать Светлане Аркадьевне правду. Закончил словами:

– Нам с сестрой показалось это странным, и мы решили провести собственное расследование.

– Детективы, – засмеялась Светлана Аркадьевна, положив пистолет на столик. – Делать больше нечего?

– Мы никому не мешаем.

– Вы можете мешаться под ногами тех, кто похитил отца. Куда ваши родители смотрят?

Я скользнул взглядом по пистолету. Светлана Аркадьевна нехотя проговорила:

– Он не настоящий.

– Можно спросить? Почему вы так спокойно говорите о похищении отца? Вас совсем не беспокоит его судьба? Понимаю, отношения были натянуты, но не до такой же степени.

– Во-первых, хватит читать нотации, во-вторых, я не обязана его любить. Сам виноват. Он первый отрёкся от своих детей. Не в буквальном смысле, конечно. Наш разрыв произошёл после его брака с ведьмой. Она пасла отца лет пятьдесят. Да, да, я знаю, о чём говорю. Знакомство с Серафимой состоялось задолго до его встречи с мамой. Он никогда не скрывал, что был в неё влюблён. В памяти отчётливо запечатлелись его выходки. Отец любил поиграть на нервах мамы. После каждой ссоры вспоминал Серафиму, мол, какой прекрасной жена она могла ему стать, не свяжись он с матерью. После его выкрутасов мама рыдала в подушку, а этот гад дрых богатырским сном. Я уже тогда возненавидела Серафиму. Она представлялась мне трёхглавым монстром, который жаждет разрушить нашу семью. А после похорон мамы, отец даже не удосужился сделать вид, что страдает. Через три месяца привёл в квартиру старуху, с порога заявил – она новый член семьи. И после всего случившегося я должна быть ему благодарна? Человеку, который ни в грош не ставил мать, доводя её до безумия?

– Он всё-таки отец.

– Формально да, но я давно перестала считать его таковым. Когда у отца случился инсульт, я пересилила свой гнев, стала изредка наведываться к ним, с продуктами, деньгами.

– Светлана Аркадьевна, вам абсолютно не интересно, где он может находиться в данный момент?

– Нет.

– А ваша сестра, почему она не приезжала к Аркадию Михайловичу?

– По аналогичной причине. Мы не простили ему его выходку.

– Как она отреагировала на известие об исчезновении Аркадия Михайловича?

– Понятия не имею, не общаемся.

– Вообще?

– Мы с Римкой очень редко созваниваемся.

– Странное у вас понятие о семье, отца ненавидите, с родственниками отношений не поддерживаете.

– Римка – пьяница, с ней невозможно контактировать. Она не в состоянии думать ни о чём кроме водки.

В этот момент в комнату вошла полноватая русоволосая женщина лет шестидесяти. Её появление было настолько внезапным, что и я, и Светлана Аркадьевна невольно вздрогнули.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.